Ирина Давыдова
Девочка. Моя по праву

Пролог

– Дочь, зайди ко мне в кабинет. Прямо сейчас, ― попросил отец, когда я присела в гостиной выпить чаю.

– Ладно, ― пожала плечами и сделала пару глотков из чашки.

Наверное, что‐то серьезное, иначе бы он срочно не звал меня к себе. Отца в принципе редко волновали мои дела, и мы практически не проводили время вместе, не говоря уже о важных делах.

Отставив чашку, я накинула на плечи шарф и прошла к отцу в кабинет. Он находился там не один.

– Здравствуйте.

– Привет, ― произнес незнакомец, с любопытством рассматривая меня с ног до головы.

Мне это не понравилось. Кто он вообще? И зачем здесь я?

– Присядь, дочка.

Я кивнула и присела в кресло напротив отца. Он выглядел немного растерянным и пытался спрятать свой взгляд. Странно, зная папу, он всегда уверенный в своих силах, а тут явно что‐то не так.

– Пап, что происходит? Зачем ты меня позвал?

– Настя, мне нужно познакомить тебя с одним человеком. Это Тимур Вяземский.

Мужчина поднял руку и помахал пальцами, словно я была его подруга.

– Ааа, зачем мне это знакомство? ― быть вежливой не очень хотелось, потому что вся ситуация мне казалось странной.

– Я твой будущий муж, детка. И лучше перед свадьбой нам познакомиться поближе.

Я резко перевела взгляд на отца в надежде увидеть в его глазах отрицание. Но он лишь уверенно приподнял голову и посмотрел на меня с надменностью. То есть он это планировал?

– Я выйду замуж только по любви, ― поспешила сообщить о своих намерениях, только кого они волновали.

– Полюбишь, не переживай. А нет, я тебе помогу, ― ответил Вяземский, скривив губы в нахальной ухмылке.

– Боюсь, что мы не придем к обоюдному решению. Я могу идти, отец?

– Настя, дело в том, что твоего разрешения спрашивать никто не будет.

– То есть?

– Ты выйдешь замуж за Тимура, хочешь этого или нет.

– Отец, что ты такое говоришь? ― я поднялась из кресла, смотря на него гневным взглядом.

– Детка, твоему папе нужно спасать бизнес. Ты же не хочешь, чтобы он лишился всего этого? Да и ты тоже.

– Что? Бизнес спасать? Пап, ты на грани банкротства? Но я здесь при чем?

– Пришло время платить по счетам, дочь.

– Ты о чем?

– Благодаря мне ты долгое время ни в чем не нуждалась. Теперь пора отблагодарить.

– Ты с ума сошел, ― выдохнула, отступая к двери, ― мама бы тебе не позволила сделать такое со мной.

– Я не мама, и ты будешь делать то, что я скажу! ― рявкнул он, поднявшись и стукнув кулаком по столу.

Внутренности скрутило тугим узлом.

Это что, реальность такая или я сплю?

– А то что? Лишишь меня всего этого? Из дома выгонишь? ― я взмахнула руками, не понимая, в чем успела провиниться. ― А знаешь что, я и так уйду. И на работу устроюсь! Да! А ты сам решай свои проблемы!

Я распахнула дверь, собираясь уйти, как вдруг услышала в спину гневный голос Вяземского:

– Сколько хочешь брыкайся, но придет время, и ты станешь моей. От этого тебя и отец не спасет.

Глава 1

– Настя, я так рада, что ты вырвалась ко мне на день рождения! Это же практически нереально! ― восторженно произнесла Вика, глядя на меня сияющими глазами.

Я улыбнулась ей в ответ и протянула букет цветов.

– Не наговаривай! Я всегда стараюсь радовать тебя своим присутствием. Вот если бы я не пришла, ты точно бы удивилась.

– Ой, ладно тебе! В любом случае безумно рада твоему присутствию! Иди обниму.

С Викой мы учились на одном факультете в университете. Познакомились на лестнице, случайно столкнувшись и завалив друг другу книги. А вдобавок еще и стукнувшись лбами. Потом долго еще хохотали с этой ситуации, сидя на перерыве в столовой за чашкой кофе. Так и стали общаться, и дружим уже восемь лет.

– Держи тебе подарок. Долго выбирала с учетом твоего вкуса.

– Ух ты, это же духи из последней коллекции!

Я улыбнулась, радуясь тому, что ей понравился мой подарок. Я слышала от нее, что она мечтает именно об этом аромате.

– Наська! Спасибо тебе огромное, малышка! Как же я тебя люблю.

– С днем рождения, подруга.

– Спасибо! Пойдем, наши уже все собрались!

Вот этого я и остерегалась. Зная Вику, она любит движ.

Признаться, я редко зависала в огромных компаниях. Почему‐то все обязательно любили напиться, а еще лучше ― устроить разборки. Вот это было совсем не для меня. Я бы предпочла тихий вечер с бокалом вина у телевизора, чем непонятные тусовки ради алкоголя. Такое себе развлечение.

Но войдя в комнату, я удивилась. Вместе со мной было всего семь человек.

– Всем привет, ― привлекла внимание ребят и тут же получила довольные крики и возгласы.

– Проходи‐проходи, я сейчас, цветы в воду поставлю.

Как оказалось, свободное место оставалось одно, как раз возле незнакомого мне парня. Интересно, обычно Вика приглашала кого‐то из друзей. Может, я чего‐то не знаю?

По закону наших тусовок мне сразу же предложили выпить. Кто бы сомневался! Нет, напиваться я точно не хотела, а вот бокал шампанского пропустить не прочь.

Если бы я не знала наверняка, подумала бы, что мне подливали водку. И нет, я не опьянела. Просто тот парень, незнакомец, он проявлял ко мне слишком большое внимание. Я было изначально подумала, что это новый ухажер Вики. Сначала даже смутилась от его внимания, а потом оказалось, что подруга решила меня сосватать.

– Ватрушечка, ну пойми, мне так больно видеть тебя несчастной. Сохнешь по своему Димке, а он… он там с шлендрами разными таскается. А на тебя вообще внимания не обращает.

Я улыбнулась и, взяв подругу за руку, обернулась на вход. Не хотела, чтобы меня кто‐то услышал.

– Димка ― это отдельная история, Викуль. Нам все равно вместе не быть.

– Ты о чем это?

Я пожала плечами.

– У меня в субботу свадьба. Извини, что не приглашаю.

– Свадьба? Что‐то глазки твои не сияют при ее упоминании. Да и вообще, ты не упоминала о сём событии.

– Особо и говорить не о чем, Вик. Меня никто не спрашивал о моих желаниях.

– Так, подруга. А ну‐ка, давай выкладывай, ― Вика потащила меня на диван в кухне и серьезным взглядом заглянула в глаза.

– Ладно, только ты никому, хорошо? Я даже говорить об этом не хочу.

– Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Я кивнула. Вика действительно кладезь тайн. Она всегда все держала в секрете, если ее об этом попросят. Потому я не боялась сейчас поделиться с подругой печальным событием своего скорого замужества.

– Отец на грани банкротства, ― тихо призналась я, опустив глаза на свои руки, ― и он решил выдать меня замуж за Тимура Вяземского. Сына его давнего друга.

– Он вообще не интересовался твоим мнением? ― удивленно переспросила подруга, на что я медленно покачала головой.

– Нет. Поставил перед фактом. Мой отец слишком большой эгоист. Ему плевать на мои чувства.

– Господи, какой страх. А как тебе этот Вяземский? Симпатичный?

Я пожала плечами.

– Он не урод. Все, что я могу сказать.

– Не убедительно как‐то. Может, внешне и ничего, а вот душонка. Зачем он насильно женит на себе девушку? Или такой же безвольный, как и ты?

– Нет, ― я хмыкнула и посмотрела Вике в глаза, ― он и есть инициатор сего мероприятия. Отцу плевать на мои чувства, а вот сберечь бизнес он хочет любой ценой. Даже счастьем собственной дочери.

– Я не верю в то, что слышу. Это точно не сценарий какого‐нибудь турецкого фильма?

– К сожалению.

– А что твой Дима?

– Дима бабник. Что он?

– Я думала, он любит тебя. Вечно дергает, задевает. Явно неравнодушен. Неужели трус?

– Не знаю. Он только недавно узнал причину моей свадьбы. Да и неважно. Все равно этого не избежать.

– Неужели ничего нельзя поделать?

Я медленно покачала головой.

– Разве что сбежать. Но куда? Я ведь не живу за отцовские деньги. И пусть у меня хорошая зарплата у Морозова, но не для побега явно.

– Мне так жаль… Прости за Нестора. Я думала познакомить тебя с парнем, отвлечь от Димы, и не знала, что у тебя все так серьезно.

– Уверена, знал бы Дима о твоих мыслях, разнес бы здесь все в пух и прах, ― я улыбнулась, представляя разъяренного Воскресенского.

– Да уж, странные у вас отношения.

– Да не было у нас никогда отношений.

– Да, только ты почему‐то в него влюблена.

Спорить на эту тему я не стала. В этом подруга была права. Это та любовь, которая дается людям раз и навсегда. По крайней мере мне так кажется.

– Викуль, я поеду домой. Ты не обижайся, хорошо? Мне просто сейчас и вправду не до веселья.

Она кивнула.

– Конечно. Но ты позвони, ладно? Завтра позвони мне.

– Договорились, ― мы обнялись с подругой.

Я знала, что она меня понимает и потому не хочет задерживать.

Сейчас вовсе не до праздников.

Когда я надевала пальто, Нестор вызвался меня проводить. Признаться, я была удивлена, но в ответ лишь пожала плечами, не собираясь спорить. Пусть проведет до такси, на том и распрощаемся.

– Настя, ты очень красивая девушка. Я уверен, у тебя полно поклонников.

– Не преувеличивай, нет никаких поклонников, но за комплимент спасибо.

– Думаю, ты себя недооцениваешь, ― добавил он, когда мы вышли из подъезда.

Я повернулась к парню и приветливо ему улыбнулась. Кажется, он неплохой, и, будь у меня свобода действий, я бы с ним познакомилась поближе.

– Как насчет того, чтобы завтра сходить на свидание? ― огорошил меня своим вопросом. Я даже в удивлении рот приоткрыла.

– Я…

– Завтра она занята, ― неожиданно прозвучало из темноты, болью отражаясь в моем сердце.

Что он здесь делает?

Я медленно обернулась и заметила красный огонек сигареты. Как всегда, курит.

– А вы, простите, кто?

– Прощаю, ― прозвучало грозно, словно полосонув меня кнутом по спине. ― Я ее мужчина. И советую близко не приближаться к Насте.

Господи, зачем, вот зачем он это говорит? Как же больно от таких нужных и, к сожалению, бессмысленных слов.

– Настя, это и вправду твой парень?

– Разве я не ясно сказал? ― снова прозвучал стальной голос из‐за спины.

– Да, ― ответила хрипло.

Как бы там ни было, Дима был важен для меня.

– Прости, но никакого свидания.

– Я понял. Рад был знакомству, ― он протянул мне руку, а я сделала глубокий вдох, боясь представить, о чем сейчас думает Воскресенский.

Пожала руку Нестору, услышав позади приглушенный мат.

Парень ушел. Скрылся в подъезде, а я так и стояла спиной к Диме, боясь обернуться и посмотреть в его глаза.

– Садись в машину, ― теперь его голос был другим. Он по-прежнему приказной, не терпящий отказов, но и не грубый, как был минуту ранее. И эта хрипотца, что отражалась мурашками в моем теле.

Господи, почему все так происходит?

– Настя, я не люблю повторять дважды.

– А ты повтори. Ради меня.

Но в ответ услышала лишь чертыханья и громкий стук двери.

Уезжай. Уезжай, так будет лучше для нас двоих.

Но он не ехал. Минуту, две. Стоит, ждет.

Резкий звук клаксона. Я от злости прикрыла глаза. Какой же он все‐таки нахал. Даже сейчас сидит характер свой показывает. Может, мне уйти?

Но вместо этого я облизнула губу и, сглотнув ком в горле, резко развернулась.

Он в эту же секунду опустил стекло на двери и одарил мне гневным взглядом.

– Села в машину! ― прошипел он, снова гоняя мурашек по моему телу.

Я медленно двинулась в сторону авто.

Как бы сильно меня ни тянуло к нему, я не знаю зачем он приехал. Тем более теперь.

Открыв двери, я села на переднее сидение, мгновенно погрузившись в тепло и аромат парфюма, смешанного с сигаретным дымом. Как же я дурела от этого запаха. Только у Димы был такой вкусный парфюм. Этот аромат навсегда останется в моей памяти.

Стекло на двери поднялось. Воскресенский завел двигатель и откинул голову на подголовник. В ноги тут же пошел теплый воздух. Как же приятно.

– Глупая, ходишь в тонких колготах в сильный мороз. У тебя мозги, наверное, не как у всех, не в голове? Или перекись сожрала все?

Я не собиралась реагировать на его выпады. Знала, что его характер слишком сложный и спорить с ним ― такое себе дело.

– Приключения искала? Трахаться захотелось?

– Иди к черту.

Я отвернулась от него, глядя в окно, а Дима резко схватил меня за бедро, заставляя охнуть и глянуть в его глаза.

– Ты моя. Поняла?

– Зачем? ― всего одно слово, но он понял, что я имею в виду.

– Ты не выйдешь за него. Я запрещу.

– Дима, у тебя куча баб, которые день и ночь грезят о тебе. Наслаждайся, ― на этом слове он двинул руку вверх, заставляя меня замереть, затаить дыхание и не шевелиться.

– Я наслаждаюсь, ― произнес двусмысленно, замерев рукой возле трусиков, ― каждой секундой наслаждаюсь. Ты ― моя! Настя!

– Долго думал?

Он так же неожиданно убрал руку и, развернувшись в кресле, тронул машину со двора.

Я понятия не имела, куда он меня вез, и спрашивать тоже не было желания. Наверное, я просто боялась услышать, что он везет меня домой. Потому что домой мне уже не хотелось. Не увидь я его, с радостью бы летела в свою уютную маленькую квартирку, которую снимаю уже полгода. А теперь мне хочется совершенно другого.

Была даже мысль, что Дима повезет меня к отцу, но я тут же ее прогнала. Зачем ему это делать?

Когда он припарковал авто во дворе многоэтажки в неизвестном мне районе, я слегка напряглась. Понятия не имела, куда меня привез Дима и тем более ― для чего. Может, отец попросил его привезти меня сюда для очередного дела? Например, познакомиться с родителями жениха?

Я поежилась, стоило мне об этом подумать. Господи, какой жених, какие родители? Я видеть их всех не хочу.

– Дима, ― позвала, а сама опустила взгляд, боясь произнести то, что хочу.

– Я знаю, что ты мне скажешь, ― произнес он, заглушив двигатель. Я неуверенно посмотрела ему в глаза. Его взгляд едва ли не прошиб меня током. Такой глубокий, стальной, наполненный уверенностью. Я даже завидовала Диме немного. ― Попросишь отвезти тебя домой.

– Проведи эту ночь со мной, ― прошептала я, все так же глядя в его глаза.

Глава 2

– Ты уверена в том, чего просишь? ― уточнил он, а я кивнула, не собираясь думать о своем решении. Зачем? Ведь, возможно, этого больше никогда не случится.

– Мы же около твоего дома, да?

Он кивнул, а я нервно улыбнулась.

– Ты же зачем‐то привез меня сюда. Явно не в карты играть или чаи гонять.

– Не поверишь, мысли трахать тебя сейчас у меня не было. Хотя говорить, что не желаю этого, не стану.

– Тогда почему?

– Видеть хотел.

– Сядешь и будешь смотреть?

Дима снова кивнул.

– Или лягу, а ты будешь показывать мне себя.

– Я не стану танцевать тебе стриптиз, ― буркнула я, отворачиваясь к окну.

– Кто‐то сказал про стриптиз? Пошли, вина выпьем, а там посмотрим. Передумаешь, не трону.

Я в ответ ничего не сказала. Только выдохнула, когда Дима вышел из авто, и сама хотела открыть двери, как вдруг он меня опередил. Такая мелочь для меня оказалась приятной. Он протянул руку, и я вложила в нее свою. Кожу тут же обожгло горячее касание.

– Совсем замерзла, глупая.

И он резко дернул меня на себя и с жадностью прижался к губам. Я охнуть не успела, как он языком разомкнул их и ворвался в рот, даря мне дикий сладкий поцелуй, посылающий по коже миллиарды мурашек. Он не только дарил мне наслаждение, он брал его. Он терзал мои губы, клеймя и доказывая, что только он имеет право их целовать. А я дурела от его дерзкой ласки, от наглого вторжения и страстного поцелуя. Я давно об этом грезила. Перед сном мечтала, что однажды я почувствую вкус этого мужчины и смогу расслабиться в его руках. И если сегодня есть такая возможность, то почему бы не воплотить мечты в реальность? К тому же вряд ли у меня когда‐то еще будет такой шанс.

– Просто хотел проверить, такая же ты вкусная, как я представлял, или много выдумал.

– И как? ― решила уточнить я, облизывая и так мокрые губы.

– Выдумал, ― произнес он и потянул меня за руку к подъезду.

Я знала, что он врет. И нет, я не льстила себе, я видела искры в глазах Димы.

В лифте, где и так не было практически места, я едва не задыхалась от близости мужчины. А он, словно специально дразня меня, стоял очень близко. Непозволительно близко. Хотя кто‐то бы подумал, что в принципе ничего критичного. Метр расстояние. А для меня какое‐то испытание.

Поднялись мы на двадцать седьмой этаж. Дима открыл двери и пропустил меня вперед. Мое сердце колотилось загнанной птицей в клетке. Ладошки вспотели, а коленки дрожали. Я понимала, что если зайду в квартиру, то выйти смогу отсюда только после того, как… как позволю этому мужчине подарить мне незабываемое наслаждение. А то, что мне с ним будет хорошо, доказал поцелуй у подъезда.

– Проходи, располагайся.

Я восторженно обвела квартиру взглядом и, выдохнув, развернулась к Диме.

– Я, конечно, знала, что помощники президента компании получают хорошую зарплату, но чтобы настолько. Даже не подозревала.

Расстегнула пуговицы на пальто, которое Дима тут же помог мне снять.

– У меня не ходят по дому в обуви, снимай сапоги и проходи.

Он уже снял верхнюю одежду и прошел в одну из комнат. Кажется, там ванная.

Я сбросила сапоги и медленно прошлась по теплому полу. Очень уютно, по-домашнему. Большая гостиная смежная со спальней. Справа кровать, слева барный стол, разделяющий гостиную с кухней. Возле кресел лежал коричневый ковер с большим ворсом, в котором сразу же утонули мои пальчики. Я улыбнулась и присела потрогать его рукой. Ладонью провела по поверхности, наслаждаясь мягкостью явно дорогого изделия.

– В квартире есть поверхности, где можно присесть, ― вздрогнула от голоса Димы и, поднявшись, повернулась к нему лицом.

– Ковер шикарный. Ты обещал угостить вином.

Он кивнул. Кивать это его любимый жест.

– Красное?

– Красное.

– Красивое платье, ― отметил он, обведя меня взглядом.

Да, я сегодня была в белом платье с толстыми бретелями и слегка открытым декольте. Все прилично. Даже длина до середины бедер. Сама ткань была покрыта очень мелкими блестками и при свете переливалась, цепляя взгляд любого ценителя красоты.

– Спасибо.

Я все же присела в кресло, наверняка сливаясь с ним из‐за подобного цвета с моим платьем. Но меня это особо не заботило, куда более интереснее мне было, что будет делать дальше Дима. Он в принципе совершал все действия очень обдуманно, осторожно и, я бы сказала, очень сексуально. По крайней мере все это я видела в его движениях.

Он откупорил бутылку с дорогим красным вином. Перехватил длинными пальцами два пузатых бокала и, пройдя по квартире, присел в соседнее кресло.

– Как много девушек стонали на этой кровати?

Мне действительно было интересно.

– В этом плане моя кровать девственна.

– Неужели? ― недоверчиво уточнила я, глядя на его руки.

– Я не мараю свой дом грязными шлюхами.

Звучит любопытно.

– А меня трахать будешь здесь?

Он посмотрел на меня взглядом, в котором плескалась злость и уверенность. Горячая смесь.

– Прямо на этом кресле. Хочешь? ― уточнил он, постукивая ладонью по креслу, на котором сидит.

Я отвечать не думала.

– Сначала я бы пожелал трахнуть твой грязный ротик. Но я сомневаюсь, что у тебя был такой опыт.

Он подал мне бокал, наполненный вином, а второй приподнял перед собой.

– Будешь пить за мои девственные места?

От моих слов он крепко сжал зубы, и я заметила в его глазах не просто злость, а гнев.

– Твое здоровье, ― буркнул он и, стукнув о мой бокал, залпом выпил содержимое своего бокала.

Я немного пригубила. Вино оказалось очень вкусным. Хотя чего следовало ожидать от Воскресенского? Что он будет пить что‐то дешевенькое? Ну вряд ли.

– Как погуляла у подруги?

– Откуда ты узнал, где я?

Дима снова наполнил свой бокал.

– Угадай с первого раза. Кто тот хмырь, что провожал тебя?

– Знакомый Вики. Значит, тебе позвонил Морозов?

– Ты с ним собиралась ехать?

– Еще вчера ты кокетничал с Ириной, спал с другой женщиной, а сегодня тебя интересует, с кем и куда я собралась ехать.

– Вопрос повторять не стану.

– Я собиралась ехать домой, Дима! ― рыкнула я, начиная злиться на его тон.

– С ним?

– Я выхожу замуж в субботу. Ты и вправду считаешь, что я таскаю к себе в квартиру мужиков?

– Я тебе уже сказал, свадьбы не будет.

– Мой отец…

– Мне плевать, что может сделать твой отец. Я тебя не отдам Вяземскому.

– Не все так просто…

– Разденься, ― перебил меня, своей просьбой вводя в ступор.

Рука с бокалом зависла на полпути ко рту.

– Чего застыла? Ты вроде хотела, чтобы я провел с тобой эту ночь. Или ты думала, мы действительно будем вот так сидеть пить вино?

Сделав глубокий вдох, я все же пошевелилась. Отпила как можно больше вина и отставила бокал на столик.

Хочет, чтобы я разделась? Отказывать не буду.

Поднялась с кресла и, встав напротив Димы, заглянула в его глаза. Он выжидающе смотрел на меня, плотно сжав губы.

Я завела руки за спину и, прихватив за верхний край ткань платья одной рукой, второй потянула замочек. Молния разошлась, сразу же впуская немного прохладный воздух мне под платье.

– Повернись, ― все так же приказным тоном.

Я выполнила его просьбу, медленно повернулась, демонстративно выставляя попку назад. Пусть любуется.

– В лифчике. Ума хватило.

Очередное оскорбление. Или мне так кажется?

– Снимай.

Я, стоя к нему спиной, медленно потянула платье за бретели вниз. От его прожигающего взгляда кожа покрылась мурашками, между ног стало горячо, а соски налились и неприятно терлись о тонкое кружево лифчика.

Спустив платье до бедер, слегка наклонилась, выпячивая попку еще больше, ткань рухнула на пол у моих ног. Позади себя я услышала тяжелый вздох.

Едва заметно улыбнулась и переступила через платье.

– Подними его и отбрось в кресло.

Мерзавец. Он специально?

Вслух спрашивать не стала. И дураку понятно, зачем он это попросил. Спорить не стала. Медленно наклонилась, прогибаясь в спине, и, схватив платье, отбросила его, как и сказал Дима, в кресло.

– Какая же ты красивая.

Я выпрямилась все так же медленно и, слегка обернувшись, посмотрела ему в глаза.

– Глупая?

– Глупая, ― подтвердил он и рукой показал, чтобы я разворачивалась, ― покажи себя больше. Настолько больше, чтобы я хотел только тебя.

– Мне и показывать себя не надо. Ты и так хочешь только меня. И я знаю, Воскресенский, когда ты трахаешь очередную шлюху, перед твоими глазами всегда я.

Он зло оскалился и кивнул головой, давая понять, чтобы я выполняла его приказ.

И я выполню. Потому что меня заводит все, что он говорит мне делать.

Я полностью повернулась к нему и, смотря прямо в глаза, принялась медленно расстегивать лифчик. Застежка располагалась впереди, и потому было просто подцепить крючки. Интересно было наблюдать за Димой, он неотрывно смотрел в глаза, но весь его вид показывал, как сильно ему хочется сорваться, схватить меня и наверняка загнуть над какой‐нибудь поверхностью. А он держался, словно испытывал свое же терпение.

Чашечки лифчика разошлись в разные стороны, и, спустив бретели по рукам, я отбросила ненужную вещицу. Глаза Димы загорелись еще большим желанием.

– Только не говори, что тебе нравится второй размер груди.

– Натуральная грудь не может не нравиться. Продолжай.

Продолжай… да у меня уже ноги дрожат от желания и волнения. Все‐таки я не привыкла раздеваться перед мужчиной. Тем более это Дима, мужчина, который уже долгое время не дает мне покоя. Оттого волнение в разы сильнее.

Но найдя в себе смелости, я медленно потянула колготы по бедрам, теперь к ним привлекая мужское внимание.

– Хватит, иди ко мне.

Я сглотнула, услышав его слова, и на полу оставила колготы. Подходить к Воскресенскому практически голой оказалось еще более волнительно. Определить точно, с чем это связано, я не могла, но и стоять истуканом на месте тоже не собиралась. Спокойно подошла к нему и остановилась у ног. Дима опустил взгляд на мой живот и, облизнув губы, оттолкнулся от спинки кресла. Его руки сразу же коснулись моей талии. Я вздрогнула и затаила дыхание. Сколько раз я об этом мечтала, засыпая в холодной постели? Сколько раз я доводила себя до оргазма, представляя, что вместо моих пальцев меня ласкают пальцы конкретного мужчины. И вот сейчас он наконец‐то касается меня и собирается подарить удовольствие.

– Такая нежная девочка. Глупая девочка Настя.

Пальца коснулись пупка и двинулись вниз, заставляя меня снова и снова прерывисто дышать от переизбытка эмоций.

– Чертовски сексуальная. Встань на колени.

– Что? ― к такому я точно не была готова.

– Давай, смелее. Я не обижу.

Я инстинктивно облизала губы и, тяжело дыша, послушно опустилась, коленями утопая в мягком ворсе. Отметила, как напряглись желваки на лице Димы, как ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Он уже на грани, и мне это ужасно нравилось.

Он поднял руку и коснулся моих губ. Я знаю, о чем он думает. Знаю, как он мечтал об этих губах, мечтал их попробовать и проверить, настоящая ли их пухлость. Он часто говорил, что я их накачала, на что я смотрела на него как на дурака. Да, в принципе, многие так думали про мои губы. Они хоть и не большие, но пухлые.

– Красивая, ― переместил руку на затылок и потянул за волосы, открывая доступ к шее.

– Почему ты меня привез к себе?

– Разве ты еще не поняла?

– Почему, Дима? Ты же постоянно от меня шарахался.

Он улыбнулся уголками губ и, приблизившись к моему лицу, тихо произнес:

– Передумал отдавать тебя другому.

Дима с жадностью набросился на мои губы. Я выдохнула и, открыв рот, с удовольствием ответила на поцелуй. Сладкий, немного грубый, но такой страстный. Руками обхватила его голову и тут же оказалась сидящей на его бедрах. Охнула от того, что ощутила бедром.

Мамочка, не верится, что все это происходит со мной.

– Ты бы не мог избавиться от штанов? Мне некомфортно.

– Поможешь? ― выдохнул он в губы, на что я нервно кивнула.

Опустила руки к его поясу и принялась дрожащими пальцами расстегивать пуговицу. Все это время Дима меня целовал, разгоняя по телу наслаждение и дикое желание. Оттого я не с первого раза справилась с пуговицей. Но она все же мне поддалась.

– Приподнимись, ― прошептал Дима, и я выполнила его просьбу.

Он стянул джинсы вместе с трусами, порождая во мне желание дикого зверя.

– Господи…

– Сними кофту.

Я кивнула и помогла стянуть с него кофту, затем и футболку. Мы остались голыми, не считая моих трусиков, которые практически ничего не скрывали.

– Вопрос, на кой хер ты такие носишь? Или женишка собиралась побаловать?

Его вопрос прозвучал как удар под дых. Я замерла и с грустью посмотрела в его глаза. Он думает, я счастливо ожидаю дня свадьбы? Да я молюсь, чтобы этот день никогда не настал.

– Прости, ― неожиданно произнес он и руками убрал мои волосы за спину.

– Я его ненавижу, ― честно призналась я и опустила взгляд, жалея, что осмелилась думать о Вяземском.

– Он тебя тронул?

Вопрос Димы заставил посмотреть ему в глаза. Что мне ответить? Соврать или сказать правду?

– Даже не смей врать, я все увижу по твоему лицу.

Вот и ответ. Врать нет смысла.

– Трогал пидор. Я его уничтожу.

– Димочка, не надо. Он очень опасный человек, он может сделать что угодно.

– В том числе и насиловать женщину?

– Я отделалась малой жертвой, ― честно призналась я, потому что понимала, врать не имеет смысла.

– Это как?

– Я… сама позволила ему это сделать.

Дима нахмурился и резко пересадил меня в кресло. Отбросил свои штаны и голым прошел по квартире. Его спина напряжена, мышцы на заднице красиво перекатываются при ходьбе, только вот я видела, что мои слова его задели. Он остановился у барного стола, достал из мини‐холодильника виски и, наполнив стакан, залпом его опустошил. Со стуком вернул на стол и развернулся ко мне, зло посмотрев в глаза.

Меня накрыло. Господи, что я творю? Зачем пришла сюда? Я же теперь для Воскресенского одна из шлюх. Я резко поднялась из кресла и, схватив свое платье, принялась натягивать его.

Идиотка. О чем я только думала, когда шла сюда. А главное, чем я думала? Явно не мозгами!

– Села на место! ― прозвучал грозный голос, но я не прекратила одеваться.

Пелена сошла, и меня накрыло реальностью.

– Ты меня не услышала? Я сказал: села на место.

– Не разговаривай так со мной! Хватит!

Я натянула платье и пыталась его застегнуть. Не хочу больше оставаться здесь, не хочу видеть в его глазах презрение. Не могу.

За спиной послышались шаги, и в следующую секунду он резко развернул меня лицом к себе и уставился на меня гневным взглядом. Одернул платье, но я тут же перехватила ткань, не позволяя ему раздеть меня.

– Ты спала с ним.

– Спала. И что?

Я видела в его глазах ненависть. Только что мне тогда говорить о его любовницах? Да и имею ли я право упрекать его в этом? Только почему он упрекает меня?

– А ты бы предпочел, чтобы он меня изнасиловал, разорвал всю, да? Или ты думаешь, мне принесло удовольствие спать с ним? Мне и этого унижения хватило! ― закричала я и резко его оттолкнула. ― Я грязной себя ощущаю после него! А ты смеешь так себя вести со мной? Да я бы уже в ванной лежала с перерезанными венами. Если бы он посмел так поступить со мной, если бы я сама не отдалась ему. Ненавижу вас, ненавижу!

Я быстро побежала к выходу. Хотела поскорее сбежать отсюда, хотела исчезнуть и никогда больше не ощущать унижение.

Зачем он так со мной? Зачем?

Схватила пальто с вешалки, собираясь надеть, но Дима тут же вырвал его из моих рук и отшвырнул, мгновенно притягивая меня к своему телу. Он обхватил так, что я даже пошевелиться не могла. Только всхлипывала и дрожала.

Я не знала, как буду жить дальше и сколько протяну в этом злополучном браке.

– Успокойся. Слышишь меня? Успокойся.

Дима принялся в успокаивающем жесте гладить меня по голове, а я нервно кусала губы, стоя все так же без движения.

– Я ненавижу себя.

– Прости меня. Я идиот. Прости меня, Настя. Ты не грязная, и даже не смей так думать о себе. Ты самая чистая девочка, которую я знаю. Слышишь меня? Лучше тебя нет никого. Для меня нет.

Он шептал эти слова мне в губы, а я боялась посмотреть в его глаза. Боялась понять, что он врет. Мне хотелось верить ему, хотелось, чтобы он действительно так думал.

Я снова всхлипнула и была одарена еще одним поцелуем. Только на этот раз нежным и ласковым. Дима прошелся языком по моим губам, и от нежности я разомкнула их, позволяя углубить поцелуй. Пальчики на ногах поджались, и я вдруг улыбнулась, вспомнив, что Воскресенский стоит передо мной голый.

– Ты чего? ― оторвавшись от губ, тихо уточнил он, большими пальцами поглаживая мои щеки.

– Ты голый, ― пояснила я и в ответ получила улыбку.

– А ты нет. Не хочешь это исправить?

– Теперь сам исправляй.

– Хорошо. Только пообещай, что больше от меня не сбежишь.

– Не сбегу.

Он кивнул. И, переместив руки на мои плечи, принялся медленно спускать бретели по рукам. Я наблюдала за его эмоциями и наслаждалась ими. Снова наслаждалась. Кажется, я становлюсь просто зависимой и истеричкой. То кричу, то плавлюсь в его руках.

– Прости, что наговорил глупости. Я тебя больше не отдам ему, поняла меня?

Я кивнула, кусая губу.

– Я не хочу, чтобы ты меня отдавал ему.

– Я не стану этого делать.

Он оголил грудь и, присев, полностью спустил платье, снова оставляя меня в одних трусиках.

– Как же они мне надоели!

Рванул их вниз и отшвырнул куда‐то в сторону.

Его руки блуждали по моему телу. Гладили животик, вырисовывая узоры и поднимаясь к груди. Когда большие пальцы коснулись сосков, я прогнулась в спине, ощутив острую потребность в этом мужчине. Дима сжал две горошинки и, перекатывая их, губами коснулся животика, потом ниже, опустился к лобку и языком мазнул по клитору.

– Тебя срочно нужно вылизать, иначе ты сгоришь от желания.

– Так сделай это, ― прошептала я, желая, чтобы он доставил мне удовольствие.

Дима поднял меня на руки и, пройдя по квартире, уложил на кровать прямо поверх покрывала. Навис надо мной, коснулся губ во влажном поцелуе и принялся медленно спускаться вниз, целуя подбородок, шею. Ласкал груди, уделяя внимание каждой. Я пальцами зарылась в волосы у него на затылке, показывая тем самым, что не хочу, чтобы он от меня отрывался. Мне была важна его страсть, его ласка и нежность. Я хотела его касаний и хотела ощутить его глубоко в себе.

Зубами подцепил один сосок и потянул его на себя, вырывая из моего рта гортанный стон. Внизу живота все изнывало, требовало ласки, требовало вторжения. А Дима терзал грудь. Складывалось ощущение, словно он впервые трогает естественную грудь, без силикона. Ну и пусть трогает, только вот я больше ждать не могу. Одну руку просунула между нашими телами и, коснувшись твердого члена, принялась медленно водить им по складочкам. Плоть буквально требовала этих касаний.

Какой же он твердый. Большой. Это должно быть невероятно круто ― заниматься сексом с Димой. Он горячий, сильный, страстный мужчина, о котором мечтают многие женщины, и я одна из них. Одна из тех, кто мечтал оказаться не только в его постели, но и в сердце.

– Максимально расслабься, девочка, и получай удовольствие. Не напрягай таз, и тебе будет в разы круче. Ты веришь мне?

Я едва ли смогла кивнуть, думая только о том, что член вот‐вот скользнет в мое тело.

– Красивая моя, ― снова этот хриплый шепот, который на миг отвлек меня, а в следующую секунду я громко выдохнула, наконец‐то ощутив желанную наполненность.

Дима вошел в меня на всю длину.

– Господи, ― сорвалось с губ, и я распахнула веки, не обратив внимание, когда успела их закрыть.

– Тихо‐тихо, я еще ничего не сделал.

– Тогда сделай. Я очень этого хочу.

– Тогда открывай ротик для стонов, ― приказал он и, с жадностью прижавшись к губам, начал двигаться во мне, с каждой секундой наращивая темп.

Он разгонял по моему телу приятные мурашки. Внизу живота сводило от удовольствия, и мне хотелось двигаться ему навстречу. Я смотрела на мощное тело и отмечала каждую его мышцу, любовалась, как они перекатываются под кожей, как напрягаются от очередного толчка. Слушала сбившееся дыхание и тихо стонала от нереальных ощущений, которых ранее ни с кем не испытывала. Я улетала в космос и снова возвращалась на землю. Ловила каждое мгновение, каждую секунду, подаренную Димой мне. Я пыталась полностью прочувствовать весь спектр эмоций и поняла, что настоящее возбуждение, настоящее удовольствие может быть только с тем человеком, который глубоко в твоем сердце. А остальное ― это похоть. Не знаю я, что Дима чувствует ко мне, но то, что творилось в данный момент в его глазах, было похоже не на похоть. Страсть, желание и что‐то еще…

Я охнула, когда он неожиданно склонился и втянул сосок в рот. Довольно грубо пососал его и, выйдя из лона, резко перевернул меня на живот.

– Встань на колени, девочка, ― требовательно произнес Дима, и я, ни секунды не раздумывая, подчинилась его приказу. Такому голосу невозможно отказать. Да я и не хочу. Молча встала на колени, и он прогнул меня, рукой надавив на спину, заставляя локтями упереться в кровать.

– Идеальная для меня, ― хрипло произнес он на ушко, навалившись сверху.

Я почувствовала член на попе, и в следующую секунду простонала, когда он на всю длину вошел в мое лоно.

– Как же хорошо, ― прошептала я, пальцами сжимая покрывало.

Дима принялся двигаться во мне, с каждым толчком наращивая темп. Я стонала не стесняясь, потому что вряд ли бы могла скрыть эмоции, которые получаю от проникновения Димы. Он был нежным и настойчивым, жадным и безумно голодным. Это ощущалось в каждом его движении. Я сходила с ума от касаний рук, от того, как он стонал мне на ухо и шептал всякие пошлые глупости. Внутри все переворачивалось, сжималось от нежности и взрывалось на мелкие частички. Я будто парила над океаном, сгорая под солнцем, опаляя крылья и умирая. Но стоило опустить голову, и я летела вниз, чтобы с наслаждением погрузиться в холодную воду. И тогда начиналась новая жизнь, где место только одному мужчине, который видит во мне женщину, а не кусок бездушного материала, с помощью которого можно спасти бизнес.

– Настя, не надо думать о глупостях, когда я нахожусь в тебе. Твои мысли должны быть только на этом моменте. Сейчас есть мы с тобой. И больше никого.

Слова Димы проникли в сознание, и я повернулась к нему, чтобы тут же получить сладкий поцелуй как награду. Его руки скользнули вниз, и он сжал груди, снова и снова выталкивая из моего рта стон удовольствия. Пальцами перекатывал соски, и от этой ласки внизу живота заныло с огромной силой. Стенки влагалища сузились, и от следующего мощного толчка я взорвалась, закричала и сжалась. Между ног запульсировало от оргазма, руки задрожали, и я, не удержавшись, рухнула на кровать. Димка рассмеялся и, переместив руки на бедра, принялся вколачиваться еще сильнее. Его стоны, его хриплое дыхание ― как песня для моих ушей. И скрип кровати. Вот это меня улыбало. Но, по сути, ничего удивительного.

– Млять, Настя, я тебя сожрать готов, ― говорил Дима между толчками и, чтобы добить меня, пальцами касается ануса.

И я взрываюсь во второй раз, дрожа и крича от счастья. Чувствую в себе теплую жидкость. Диму прошибает словно электрическим током, и он содрогается, не останавливаясь, а даря максимальные эмоции нашим телам. И даже когда он перестал содрогаться, не остановился. Не лег рядом и не ушел в ванную. Он вышел из лона. Перевернул меня на спину и, глядя в глаза диким горящим взглядом, головкой члена провел по влажным складочкам. Мои бедра приподнялись в желании снова ощутить его глубоко внутри.

Он склонился и облизал соски, словно это было его любимое мороженое. А от этой ласки я готова была снова кончить. Мне надоело ждать, хотелось снова и снова раствориться в нем. И Дима, словно почувствовал мой настрой, крепко ухватился за бедра и скользнул в меня одним движением. Уверена, на утро у меня появятся синяки от его пальцев, но они станут приятным воспоминанием о проведенном вечере.

Прекратив терзать соски, Дима проложил дорожку из поцелуев к шее, щеке, прихватив губами мочку уха и тут же языком скользнул в ушную раковину. Если бы он только знал, что обнаружил мою эрогенную зону. Но думаю, по моей реакции он это мгновенно понял. Я не сдержалась, обхватила его руками и тут же была перехвачена крепкими руками и сильнее прижата к бедрам. Дима усадил меня на себя и трахал с такой силой, с такой мощью, что я не успевала дышать. Грудью терлась о его грудь, жалась сильнее и пальцами исследовала крепкую твердую спину. Он продолжал ласкать ухо, отчего лоно буквально пронзало током. Перед глазами искры, внутри его огромный член, звук шлепков от соприкосновения тел и наши громки стоны‐вздохи.

Мой самый счастливый день за последние месяцы ада.

– Сегодня случился самый лучший секс в моей жизни, ― негромко произнес Дима, до сих пор блуждая руками по моему телу.

Мы лежали на кровати, утомленные сексом. Димка уложил меня спиной к себе на грудь и не забывал касаться сосков, а то и пониже. Я испытывала негу и постоянно улыбалась как дурочка. Мало ласк, так еще и запах мужчины сводил меня с ума. Сигареты, парфюм, немного алкоголя. Истинное наслаждение.

– Ты пытаешься меня задобрить. Но я уверена, что на самом деле это не так.

– Иногда женщине полезно помолчать. В данном случае этой женщиной являешься ты.

– Это еще почему я должна молчать?

– Потому что несешь всякую хрень. Я не собираюсь тебе заливать в уши сладкие словечки, чтобы уложить в постель. Ты и так уже здесь. Говорю по факту. Трахаться с тобой сплошное удовольствием.

– Ты грубиян, Дима. И всегда таким был.

– Есть такое, девочка. Скрывать не буду. Вина?

– Немного можно.

Дима выбрался из‐под меня и, оставив жесткий поцелуй на губах, от которого внутри снова начало подниматься желание, голым прошел к небольшому столику, на котором мы оставили свои бокалы.

– Твоя тряпка отправится в мусорку, ― неожиданное заявление прозвучало, когда Дима протянул мне мой бокал. Сам встал у кровати, одним коленом уперевшись в матрас.

– С чего это вдруг? Я это платье покупала за свои деньги.

– Я куплю тебе сотню платьев, только нормальных, которые не будут оголять тебя.

– Дим, мы завтра разойдемся по своим мирам и продолжим жить привычной жизнью.

– Ты еще не поняла? ― он нахмурился, что очень не вязалось с его вздыбленным членом.

Он когда‐то падает у него?

– У тебя вечный стояк? ― хохотнула я и тут же прижала бокал к губам.

– На тебя ― да.

Он протянул свой бокал к моему и, стукнувшись, выпил половину содержимого. Я наблюдала за его действиями и понимала, что между ножек снова влажно и снова горячо. Неужели у нас это взаимно? Желать друг друга постоянно?

Дима неожиданно склонил бокал, и остатки вина вылились мне на грудь. Я охнула, а он отставил бокал и нагло ухмыльнулся.

– Ой!

– Димааа…

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Нужно срочно слизать с тебя это вино, иначе ты просто опьянеешь, ― все та же наглая ухмылка.

Я только головой покачала, отпивая наконец‐то немного алкоголя.

Дима забрал мой бокал. Я ладонями уперлась в матрас позади себя и с ожиданием наблюдала за мужчиной. Он явно собирался делать что‐то запретное.

Вино стекло вниз, и немного попало между ног. Я облизнула губы в предвкушении и тут же охнула, когда Дима, схватив меня за ногу около щиколотки, резко рванул к краю кровати.

– Расставь ножки широко, я хочу посмотреть на тебя.

– Что? Зачем смотреть? Сейчас?

– Нет, млять, давай на следующей неделе. Настя, не зли меня. Ноги разведи в стороны.

– Только если после осмотра ты вылижешь меня, как и обещал двумя часами ранее.

– Смотри сюда, ― он указал на член, ― твой дерзкий ротик примет его настолько глубоко, насколько еще никогда не принимал.

– Ты идиот. Я никогда не сосала члены.

Его ухмылка вмиг слетела с лица. Он наклонился и большим пальцем надавил на нижнюю губу, слегка оттягивая ее вниз.

– Умная девочка.

– Четыре ― один.

– Что?

– Четыре раза глупая, один раз умная.

– Если ты сейчас же не выполнишь мою просьбу, я пристегну тебя.

Я поняла, о чем он говорит. Мазнула язычком его палец и медленно, дразня, развела ноги в стороны.

– Слушаюсь, мой господин.

– Зараза.

Хмыкнул Дима и, бросив взгляд на губы, опустился на пол между моих ног.

Кажется, это лучшее зрелище в моей жизни из тех, что мне приходилось видеть. Сфотографировать бы эту картину и потом напоминать Димочке, что его идеальное место между моих бедер.

Его руки прошлись по моим бедрам, медленно двигаясь к промежности. Он дразнил, касаясь практически невесомо и посылая по моему телу разряды.

Я, прикусив губу, с удовольствием наблюдала за каждым его действием, но что больше меня привлекало, так это его горящий взгляд. С таким желанием и восторгом он меня рассматривал, что мне впору смутиться. Но я держалась. Сам ведь попросил раздвинуть ноги, пусть смотрит.

Неожиданно его пальцы коснулись влажных складочек, заставляя меня охнуть и запрокинуть голову назад, пальцами сжимая простыни.

– Как считаешь, если попробовать тебя с вином, я слишком быстро опьянею?

Его слова заставили меня открыть глаза. Я подняла голову и посмотрела в его лицо. Наглый, красивый и дико сексуальный. А уж какой грязный на словечки его рот.

– Ты и без вина опьянеешь. Но… ― я на миг замолчала, наблюдая за его реакцией. Дима поднял на меня взгляд, ― если хочешь, можешь хоть искупать меня в нем.

– Пожалуй, в следующий раз, ― хмыкнул он и принялся медленно вводить палец в лоно.

Я снова прикусила губу от удовольствия и затуманенным от желания взглядом наблюдала за его руками. Как же мне хорошо сейчас.

– Смотришь? Правильно, девочка, любуйся, ― прохрипел он, вытаскивая палец и сразу же облизывая его.

Перед глазами на миг потемнело и вдруг взорвалось мелкими яркими звездочками. Вспышка, и я стону, ощутив на клиторе горячий мокрый язык. Черт, как же это прекрасно. Он играет со мной, ласкает кончиком языка, дразнит, разнося по телу импульсы, заставляя дрожать от его ласк. Я чувствую, как набухли складочки, как их пронзает волнами наступающего оргазма, но держусь, желая получить как можно больше от его языка.

Дима, покружив вокруг бугорка, снова кончиком ласкает клитор, а потом резко, с жадностью, немного с грубостью проводит дорожку от самого входа к верху. Я не в силах терпеть, падаю спиной на кровать и буквально кричу, когда он языком погружается в лоно и начинает с жадностью его трахать.

Пальцы на ногах поджимаются, появляется дикое желание сомкнуть бедра, и только сильные руки не позволяют мне закрыться. Да нет же, не закрыться, а притянуть мужчину еще ближе к себе.

И когда я хватаюсь пальцами за короткие волосы на его затылке, Димка громко рычит и грубо надавливает языком на бугорок, заставляя меня взорваться. Я содрогаюсь и таки свожу бедра, сжимая ими голову мужчины. Извиваясь от оргазма, я не выдерживаю и пальцами начинаю ласкать соски. А Дима, не желая останавливаться, хватается за бедра и с еще большей жадностью принимается вылизывать меня как самое вкусное угощение. И это длится до тех пор, пока я не проваливаюсь в сон от бурного оргазма и утомленная жадными ласками своего любовника.

Глава 3

– Ммм, что это так вкусно пахнет? ― сонно протянула я, с удовольствием кутаясь в теплое одеяло и с жадностью вдыхая аромат чего‐то жареного.

Неужели это Дима решил меня побаловать? Да быть такого не может. Зачем ему радовать завтраком очередную девицу для секса? А то, что я являюсь для него именно такой, уверена на сто процентов.

Я медленно открыла глаза и замерла от близости мужчины, который полночи не давал мне спать. Сейчас, будучи сонной, я на все смотрела под другим углом. С удовольствием отмечала, какой он красивый, мужественно красивый, не слащавый. Со слегка наглой улыбкой, которая пробуждает во мне желание, будоражит кровь в венах и разгоняет по телу эндорфины. Щетина. Она слегка покалывает, но оставляет после себя приятные следы, особенно там, внизу живота. Между ножек. Серые глаза, в которые смотришь как в зеркало. В них можно увидеть себя, в них можно утонуть, пропасть навсегда и не вернуться к прежней жизни. Наверное, так случилось и со мной в свое время, когда я пришла работать в компанию Морозова. Один раз глянула на Диму, и внутри все закружилось, завертелось, сжалось от эмоций и разлетелось на миллионы частиц. Никогда меня так не пробирало от одного взгляда. Но я всегда знала, что такой, как Воскресенский, не обратит на меня внимания. А теперь я лежу буквально под ним и могу прикоснуться.

Я сглотнула и, вытащив руку из‐под одеяла, осторожно коснулась его приподнятой брови. Он часто приподнимал левую бровь, отчего даже морщинка появилась. Таким движение он как бы спрашивал, ну что, осмелишься, или испугаешься? А я осмелилась. Я осмелилась коснуться его лица. Какой же он красивый и нежный. Волевой подбородок, дикий взгляд, немного пухлые губы, которые хочется постоянно целовать. И руками зарываться в густые, слегка отросшие волосы.

Жаль, что это всего лишь мимолетное счастье.

– Не хотелось бы портить с утра впечатление, ― наконец‐то заговорил Дима, вырывая меня из мыслей, ― но кажется, твой мозг съела перекись.

– Что?

– Ты тормозишь. Я позвал тебя завтракать.

Я тут же попыталась вылезти из‐под него и спиной улеглась на подушки. Но Дима не двинулся и лишь руками обхватил меня за бедра. Я же постаралась натянуть одеяло повыше, прикрывая обнаженное тело.

– Ты ни слова не произнес. Кроме оскорбления.

Я только сейчас обратила внимание, что он в одних спортивных штанах. Его торс, он голый и начинает пробуждать во мне желание.

– Заметила, ― ухмыльнулся наглец и принялся стягивать с меня одеяло. ― Пусти, девочка, иначе я стану грубым.

– И что?

Он качнул головой.

– Не спрашивай. Просто позволь посмотреть твою грудь.

– Ты ее видел ночью.

– Настя! ― рыкнул он, и я, выдохнув, сдалась. Пусть смотрит, чего уж там.

Дима медленно потянул за одеяло, и оно миллиметр за миллиметром опускалось, оголяя мою грудь. Я знала, ему нравится она, потому что была настоящей без силикона. И, возможно, потому Дима желал смотреть. Да он всю ночь трогал ее, даже когда спал.

Одеяло сползло на живот, и взгляд мужчины уставился на соски, которые сразу же затвердели от пристального внимания. Мое дыхание сбилось. Я сжала руки в кулаки и мечтала слиться с простыней воедино. Зачем же так пристально?

– Какая же ты… красивая, ― прохрипел он и, склонившись, языком щелкнул по левому соску, вырывая из моего горла тяжелый вздох.

Язык сменил большой палец. Он надавил и слегка потер, вызывая между ног пульсацию.

То же самое проделал и со вторым соском, а потом резко рванул меня вниз по кровати и с жадностью принялся целовать грудь. Я прогнулась в спине, руками обхватила его голову и, прикусив губу, пыталась сдержать стоны. Еще никогда не видела такого голодного до естественной груди мужчины. Он слегка покусывал, облизывал, снова брал в рот сосок, потягивал его вбирая в себя и доставляя мне сладкое удовольствие. Руками сжимал груди, снова и снова, лаская и облизывая. А потом резко отстранился и посмотрел мне в глаза затуманенным взглядом. Уверена, мой взгляд был такой же.

– Доброе утро, девочка.

– Это было приветствие?

– Завтрак стынет. Ты же не хочешь есть холодное?

И он поднялся, оставляя меня на кровати с другим голодом и дикой пульсацией между ног.

Отомщу, гад, ну отомщу.

– Мне нечего надеть.

– Ты можешь не стесняться. За компанию могу тоже раздеться.

– Ты извращенец.

– Немного. Вставай, позавтракаем. Поговорим. Решим, что будем делать с Новым годом.

Я выдохнула. Что тут решать. Буду встречать одна в своей квартире.

– Дииим…

– Возьми в шкафу мою рубашку. Буду рад надеть ее после тебя и твоих сосочков.

– Точно извращенец.

Я, закутавшись в одеяло, прошла ко встроенному в стену шкафу. Открыла дверь и удивилась, заметив там все по вешалкам. Больше десятка рубашек, столько же костюмов. Интересно, а другая одежда у него есть? Ну типа, джинсы, футболка. Хотя о чем это я? Конечно, есть, я же сама лично все видела. Стянув с тремпеля белую рубашку, я улыбнулась. Идеально выглажена.

– А тебе любовницы утюжат рубашки?

– Конечно. Каждая по десять штук.

– Остроумно. А если серьезно?

– Ко мне приезжает домработница два раза в неделю.

– Понятно, ― я бросила на него короткий взгляд и улыбнулась, ― отвернись.

Дима стоял, упершись спиной в барный стол, и, сложив руки на груди, смотрел в мою сторону.

– Ладно, ― поняла, что он специально это делает и отворачиваться не собирается.

Я отпустила одеяло, и то рухнуло к моим ногам. Руками скользнула в рукава рубашки и сразу же принялась застегивать все пуговицы. Волосы достала из‐под рубашки, опуская на спину и оставляя их распущенными. Нужно будет привести в порядок, а то после ночного марафона на голове мочалка вместо аккуратно уложенной прически.

Выдохнув, я развернулась к Диме.

– Налюбовался?

– Еще нет. Иди ко мне.

Я босыми ногами прошла по пушистому мягкому ковру и остановилась в полуметре от мужчины. Он облизнул губы и, неожиданно схватив за талию обеими руками, притянул к своему телу.

– Ты и вправду считаешь, что я тебя отпущу?

Его шепот мурашками по телу.

– Ты теперь моя, Настя.

– Ты не умеешь быть с одной женщиной, Дима. Мы оба получили то, чего хотели, а пустых слов мне не надо, ладно?

– Я тебе еще докажу, что я умею.

Приблизился и поцеловал в губы. Нежно, практически невесомо, но в животе все равно начали порхать бабочки.

– Садись за стол.

Мы завтракали. И причем завтракали очень плотно. Дима приготовил пару стейков, рис с овощами и вкусный ароматный кофе. Половину своего стейка я сразу отдала ему, потому что знала, что не осилю все это. Все же я маленькая девушка, а он… он мужчина, и этим все сказано.

– Ты, как Дюймовочка, по ползернышка.

– Нет, но это действительно для меня много. К тому же я привыкла завтракать легкой пищей.

– Авокадо и зеленый горошек? ― хмыкнул он, отрезая кусочек мяса.

– Почти так.

– Прекрати заниматься херней. Тем более теперь тебе понадобится много сил.

– Это еще почему? ― непонимающе уставилась на него, замерев с вилкой в воздухе.

– Трахаться будем. Много.

– Кто бы сомневался. Поэтому ты с утра так плотно завтракаешь?

– Плотно завтракаю, потому что я мужчина. А трахнуть тебя я могу и голодным. Только бы ты в обморок не упала.

– Понятно.

Я таки взяла кусочек мяса в рот и, медленно жуя, наблюдала, как Дима ест. Это красиво. Я бы даже сказала, сексуально. Интересно, а есть что‐то, что мне в нем не понравится?

– Ты всегда сам готовишь?

– Не поверишь, но да.

– Будешь меня баловать стряпней?

Я отложила вилку и с серьезным лицом посмотрела на Диму. Он заметил во мне изменения.

– Дим, у меня в субботу свадьба.

– Только идиоты гуляют свадьбу в начале года. Непонятно, какой праздник отмечать.

Я грустно улыбнулась и опустила взгляд в тарелку.

– Я бы не хотела быть этим идиотом, но меня никто не спрашивал.

– Девочка, ― он коснулся моей руки, и я подняла на него взгляд.

– Дим, не надо.

– Ты не понимаешь, что никакой свадьбы в субботу не будет. Я не позволю тебе выйти замуж за нелюбимого.

– Отец, он не спрашивает меня.

– Я тоже не буду его спрашивать. Вина налить?

– А можно лучше коньяка?

– Нет, ― произнес он и, достав из холодильника новую бутылку вина, откупорил ее и разлил по бокалам. ― Выпей. Немного успокойся.

– Я спокойна. Просто ты не понимаешь.

– Я понимаю лишь то, что в новогоднюю ночь мы будем вместе.

– Это…

– Поставим елку? Ты будешь пить шампанское, я буду есть салат. Какой у тебя любимый новогодний салат?

– Селедка под шубой.

– Ну и отлично. Я приготовлю этот салат, и мы будем под бой курантов заниматься любовью.

– Красиво ты мечтаешь.

– Это план, Настя. И ты не посмеешь его нарушить.

– Потом нас найдет мой отец и убьет.

– Когда хочешь елку поставить?

– Ты меня совсем не слышишь, да?

– Ты можешь принять душ, если хочешь.

– Ладно, я тебя поняла. А где мне взять вещи? Может быть, привезешь мне из моей квартиры?

– Я не против, если позволишь мне это сделать.

Он протянул на своей вилке кусочек мяса и внимательно наблюдал, как я обхватываю его губами и забираю в рот. Кажется мне, что в этот момент он думал о чем‐то пошлом.

Дальше завтракали мы в тишине, за что я была благодарна Диме. Я даже не знала, о чем сейчас думать. Я не понимала, зачем ему нужна, не понимала, что делать дальше. По-честному, бежать надо, ведь отец действительно меня убьет, если я не явлюсь на свадьбу. А с другой стороны, пусть лучше убьет, чем выйти замуж за нелюбимого. Только вот не хочу, чтобы из‐за меня пострадал Дима.

После завтрака он уехал, не забыв при этом прижать меня к двери и крепко поцеловать. До сих пор на лице ощущала легкие покалывания от его щетины. Улыбалась как дурочка и понимала, что, даже если предстоит провести с Димой всего лишь неделю, то эта неделя будет самая счастливая. И да, я согласна на нее.

Оттолкнувшись от двери, я прошла по квартире и остановилась у панорамного окна. Весь город как на ладони. Только жаль, что совсем без снега. Может, природа нас еще порадует и снег выпадет как раз к новому году? Очень бы этого хотелось. Я всегда любила Новый год, особенно когда была жива мама. Тогда моя жизнь была другая. Совсем не похожая на ад.

Вспомнив мамочку, я грустно улыбнулась и пошла на кухню, решив помыть посуду.

Включила какой‐то новогодний фильм и настраивала себя на праздник. После посуды был душ. Я огорченно вздохнула, отметив, что мне нечего надеть. Интересно, что Дима скажет Никите Тимофеевичу? Ведь выходить на работу он мне сегодня запретил, но вот босса своего я так и не предупредила. А вот пусть Воскресенский всю ответственность берет на себя, и не дай Бог Морозов лишит меня работы. Ох, Дима, и отхватишь ты от меня.

После обеда я уже начала скучать. И по мужчине, и в принципе. А потому, чтобы не умереть со скуки, я включила музыку, осмотрела холодильник на наличие продуктов и решила приготовить ужин. Думаю, после работы Дима обрадуется такому факту, как готовая еда.

Утром он меня порадовал, вечером я его. Только вот я никак не ожидала, что мужчина вечером снова решит меня порадовать. И даже не один раз.

Глава 4

Воскресенский.

Предупредил Никиту о том, что Настя некоторое время не будет ходить на работу, и, если он ее уволит, я прекрасно пойму. Все равно ее не брошу, не прогоню и не заставлю искать новую работу. Просто хочу, чтобы сейчас она побыла дома, так намного безопаснее будет.

Огромный плюс в том, что Никита Морозов мой друг и с ним можно легко договориться. Хотя в подобной ситуации я впервые и вроде ранее своим положением не пользовался.

После работы я поехал за вещами Насти. Квартиру она снимала простенькую, что никак не вязалось со статусом ее отца. Хотя тот крендель сейчас не в лучшем положении, потому и собирался выдать дочь замуж повыгоднее. Урод. Я ему этого не позволю. Не отдам свою девочку. Настя принадлежит мне, и я сделаю все, чтобы она была счастлива. И единственное, о чем я жалею в данной ситуации, так это о том, что я слишком долго думал. Считал, что недостоин ее. Да и поначалу не знал, что замуж она собирается не по своей воле.

Пройдя по квартире, я осмотрелся. Нашел шкаф с вещами и принялся по присланному Настей списку собирать ее вещи. Кофта, свитер, майки, колготы, благо теплые, а не та херня, в чем я ее встретил от подруги. Так, еще что? Ага, спортивный костюм, джинсы. А мне нравится, что Настя попросила так много вещей. Это говорит о том, что она поняла меня.

Из основного все. Теперь осталось белье. А вот это уже интересно. А главное, в сообщении так мило «трусики штук семь и пару лифчиков» а потом смайлик смущения. Ну, девочка, лифчики тебе точно не понадобятся рядом со мной. Не хочу, чтобы ты скрывалась от меня.

Выдвинув ящик из комода, я нахально улыбнулся. Красота, да и только. Чего здесь только не было. Похер, сгреб все экземпляры. Будет дефилировать мне, а я ― с удовольствием смотреть на это представление.

Черт, стоило только представить, как Настя расхаживает по моей квартире в одних трусиках, как член принял стойку смирно. Приеду ― обязательно трахну ее.

Побросав в сумку оставшиеся предметы по списку, закрыл квартиру на ключ и быстро сбежал вниз по лестнице. Заеду за цветами и домой. Соскучился. Давно крошку свою не обнимал, не вдыхал аромат ее тела, волос, не пробовал на вкус губы. Черт! Подумал, и снова в штанах тесно стало.

Убрав сумки в багажник, рванул машину в сторону дома. Подумать не мог, что буду торопиться домой из‐за женщины! Бросил взгляд в зеркало заднего вида и ухмыльнулся сам себе. Я ли это? Узнал бы папа, чем я занимаюсь, не поверил бы. Точно не поверил бы. Уж он знает, как я люблю менять женщин, которые порой сами на него перепрыгивали. Да уж, случалось и такое. Потому, когда он узнает, что у меня появилась моя женщина, думаю, как минимум он будет удивлен. Да я и сам подумать не мог, что однажды влюблюсь и не захочу другую женщину.

Настя мне понравилась сразу, как только появилась в офисе. Но она не смотрела на меня как на самца, любовника или толстый кошелек. И это все меня останавливало провести с ней пару‐тройку ночей. Она не была из тех девиц, что за купюру ноги раздвинут. Она особенная ― красивая, нежная, добрая, и она чистая, что было для меня самым большим знаком. Знаком не трогать ее. И я держался изо всех сил, хотя порой было очень сложно. И сложнее всего стало, когда я узнал, что она выходит замуж. Бабы в курилке хорошо языком треплют. Такие новости обсасывают с огромным удовольствием. Млять, как же меня тогда подорвало. Два дня бухал, пытаясь заглушить дебильную ревность. И какого хера, спрашивается, я ревную ее. Мы никогда не разговаривали о нас. Не было нас и все. Нет же, я готов был ее задушить, что посмела пожелать выйти замуж. Черт, я же даже не попытался. А она вся такая хорошая, правильная, наверняка любит своего женишка. Думал, значит, он хороший. Настя бы не повелась на мудака. Злился от мысли, что она трахается с кем‐то, что смеет любить кого‐то. После запоя менял баб чаще обычного, таким образом пытаясь забыть ее, эту глупую девчонку, которая пробралась мне под кожу. А нихера! Не получалось забыть. Всегда перед глазами она ― белокурая малышка с пухлыми губами. Где бы я ни был и с кем бы не развлекался. В голове только Настя. Только подойти даже боялся. Мог сорваться и наговорить ей гадостей. А потом… потом узнал, что свадьба эта без ее согласия. И все равно мне казалось, что я испачкаю этого белокурого ангела. Но по факту оказалось, что ублюдок Вяземский уже ее испачкал. Только вот оставлять все как есть я не буду. Для меня она все та же прекрасная чистая девушка, а Вяземский гнилая мразь, который ответит за то, что обидел девушку.

Припарковав авто около дома, вышел из салона и прикурил. Морозно сегодня, только вот снега нет. А ведь скоро Новый год и многие ждут чуда. Интересно, а мое чудо любит снег?

Оперся о капот машины и, затянувшись сигаретой, посмотрел на окна квартиры. Горит свет. Там сейчас тепло, потому что она дома. Наверняка у плиты стоит или телевизор смотрит. А меня рядом нет. Скучает или молится, чтобы я долго не возвращался? Хмыкнул и, затянувшись последний раз, выбросил окурок в урну. Срочно хочу к ней.

Забрал сумки из багажника, букет из салона и довольный поперся домой. Скорее в ее объятия.

Закрыв двери, я отбросил ключи на комод и с жадностью вдохнул аромат жареной картошки. Черт, что? Она действительно готовит для меня ужин? Я бы скорее поверил, что Настя сбежала, ну или разгромила квартиру и написала на всех стенах, что я мудак.

Оставил сумки с вещами на полу у входа, а сам сбросил верхнюю одежду и пошел искать белокурую красавицу, которая, как оказалось, до сих пор кружила по кухне. Кажется, Настя не слышала, что я вернулся. Она подплясывала песне из телевизора и что‐то нарезала, стоя ко мне спиной.

Я улыбнулся, осмотрев ее с ног до головы. Все так же в моей рубашке на голое тело. До чего же хороша. Приподнялась на носочках и тут же опустилась. А у меня от вида ее голых пальчиков член дыбом. Какая же дикая херня со мной происходит. Поверить не могу.

– Привет, ― произнес негромко, и все же напугал ее.

– Дима? Я совсем не слышала, как ты вошел.

Засмущалась и прикусила губу, откладывая нож на стол.

Я медленно подошел к ней, пальцами коснулся щеки и погладив нежную кожу, склонился, тихо прошептав:

– Надеюсь, когда я буду входить в тебя, ты услышишь и почувствуешь.

Настя покраснела и одарила меня рассерженным взглядом.

– Это тебе, ― протянул ей цветы.

– Мне?

– Нет, бабе Клаве из соседнего подъезда. Давай отнесу, ― но она уже держала букет в руках и, носом уткнувшись в бутоны, вдыхала аромат. В душе не гребу, че за веник.

– Спасибо.

– Так удивляешься, как будто тебе цветов никогда не дарили.

Она пожала плечами и развернулась в поисках вазы.

– Не дарили. А ты вещи привез?

– Привез. А ты с какой планеты? Аху*нно красивая баба и цветы не дарили? Да даже я шлюхам дарил.

Настя резко обернулась, снова смерив меня рассерженным взглядом. Ох, как она хороша в такие моменты.

– А мне зачем подарил? По привычке?

– Я хочу. Кормить будешь? И поставь ты уже этот веник в воду, иначе я его выкину в мусор.

– Это мои цветы. Купишь себе и будешь распоряжаться.

Я улыбнулся, услышав, как она хмыкнула от радости. Нет, определенно бред. Как так, такой роскошной девушке не дарили цветы? Что за херь? Буду исправлять эту глупость.

– Твои вещи в сумках. Завтра разберешь. Сегодня некогда.

– А почему некогда?

– Потому что жрать хочу и трахаться.

– А, ну да. Я же как личная грелка для тебя.

Услышав эти слова, я нахмурился и, схватив девчонку за руку, резко дернул на себя. Она пискнула и застыла, прижавшись ко мне своей грудью. Бл*ть, эти сиськи натуральные с ума меня сведут.

– Ты моя женщина, Настя. Мне каждый день тебе это повторять?

– А ты? Ты мой, Дима? ― столько надежды в ее глазах, столько боли, что я только сейчас понял, почему она брыкается. Она же шарахалась от меня из‐за моей блядской натуры. Думала, что станет одной из. Только вот девочка совсем не учла, что подобных ей нет и быть не может.

– Я твой. Клянусь.

Ее глаза забегали, дыхание сбилось, и она порывисто обняла меня, щекой улегшись на плечо. Ей было важно услышать эти слова. Она хочет быть для меня особенной, единственной. И это именно так.

– Ты у меня одна.

– Димка, ― выдохнула Настя, а я от ее шепота зажмурился, ощутив, как в паху снова заныло.

Нет, Настя не может быть одной из. Я не зря так долго бегал от нее. Возможно, сразу я бы и воспользовался ей, провел бы одну ночь и попрощался. А сейчас не хочу ее отпускать. Нежная, сладкая девочка. Такая ранимая, что хочется защитить ее от всего мира. Доверчиво жмется ко мне, как маленький котенок. Милая такая.

Услышал всхлип и нахмурился. Оторвал ее от себя и пальцами поднял лицо за подбородок. Глаза на мокром месте.

– Че за сопли?

Она покачала головой смотря мне в глаза.

– Я ждала тебя все это время. А ты не шел.

– Ну, извини, работа была. Мне теперь боссу кофе варить. Потому что его секретарь в отпуске.

Настя улыбнулась и шлепнула ладошкой меня по плечу.

– Я не про это… Ой, все, Воскресенский. Давай за стол? У меня ужин стынет.

– Ладно, ― я улыбнулся как котяра и оставил на ее губах короткий, но влажный поцелуй, ― только руки помою. Накрывай.

Девочка кивнула и счастливо заулыбалась, выскользнув из моих рук.

Вернувшись из ванной, заметил, как Настя суетится по кухне. Накладывает еду, открывает судок с селедкой, достает из шкафа стопки. Ого!

– Будем водку пить. Ты извини, я порылась у тебя по шкафам.

Виновато произнесла она, пожимая плечами. И вправду порылась. Помимо жареной картошки на столе стояли тарелки с солениями из помидор, огурцов и грибочков. А еще она разделала селедку, которую мне принесла помощница по дому. Женщина часто привозила мне продукты. Я просил ее об этом.

– Ты можешь рыться где угодно. Водку охладила?

– Охладила, ― снова смущенно улыбнулась.

– Присаживайся.

Я достал из холодильника бутылку и присел сбоку стола, как раз по левую руку от девушки.

– Непривычно, что меня встречают с ужином.

– Ты рад?

– Очень.

Откупорил крышку и разлил по рюмкам водку.

– Ты только на несколько раз раздели, ладно?

– Угу, ― кивнула она и принялась пополнять мою тарелку картошкой.

Черт, я реально ощущал себя как‐то странно. Никогда ранее за мной так не ухаживали девушки. Чтобы и еда, и внимание.

– Ты не против, если я трусики надену?

Я резко поднял взгляд на Настю. С лица слетела улыбка, и я вовремя поставил бутылку на стол, иначе та упала бы и разбилась о плитку.

– Я против.

– Почему?

– Вещи твои привез, днем в чем хочешь ходи, а со мной нет. В приоритете вообще голой.

– Дим, ты ненормальный? Почему я должна ходить голой?

– Потому что я хочу любоваться твоим телом. Мы поужинаем или так и будем трепаться?

Она в ответ ничего не сказала. Взяла рюмку и протянула к моей.

– Пьем за нас. Ты чуть‐чуть, не забывай.

Я махом опрокинул наполовину наполненную рюмку, и горло тут же обожгло горьким алкоголем. Закусил помидором, наблюдая, как кривится от водки Настя.

– Закусывай, алкоголичка маленькая.

– Да ну тебя, ― выдохнула она, тут же заедая рыбой.

– Завтра елку захерачим вон в том углу, ― указал на дальний угол у окна, как раз в ногах кровати.

– У тебя есть?

Я покачал головой.

– Купим.

Дальше мы закусывали молча. Я только наблюдал за малышкой, как она мило хмелела, но стойко продолжала держаться. Нет, она не пила много, иначе бы я давно запретил ей это делать. Я вот выпил гораздо больше, но у меня и организм более стойкий к алкоголю.

Когда я был уже сыт, налил нам еще понемногу, но Настя на этот раз отказалась. Умница девочка, знает меру.

– Не хочу завтра лежать пластом.

– Настя, расстегни верхнюю пуговицу. Поиграй со мной немного.

– Ты решил соблазнить выпившую девушку?

– Да, никогда подобного не делал.

Я не врал. Мне не было интересно трахать бревно. Да и вообще, пьяная баба отвратительна. А вот слегка захмелевшая Настя невероятно милое создание, и мне хочется с ней немного играть.

– Ты правда никогда не делала минет? ― она резко подняла на меня взгляд, и я готов поклясться, что в этот момент у нее между ног загорелся пожар. Да что уж говорить, я и сам завелся от своего вопроса.

– Не делала. Ты хочешь это исправить?

Очень хочу, кошечка.

– Для начала расстегни пуговицу. Только поиграй со мной, и я обязательно вознагражу тебя.

Настя облизнула нижнюю губу и, с вызовом посмотрев мне в глаза, медленно расстегнула пуговицу. Но на этом не закончила. Она кончиками пальцев слегка отодвинула край рубашки, позволяя мне увидеть красивый холмик груди.

Бл*ть, я же знаю, что под этой долбанной тряпкой розовые сосочки. Как только не кончить от этой мысли?

– Знаешь, чего я хочу? ― неожиданно спросила Настя, продолжая осторожно касаться пальцами своей груди в месте, где не было ткани.

– Поделись. Может, я тоже этого хочу?

– Может… ― выдохнула она и принялась медленно расстегивать оставшиеся пуговицы.

Когда осталась последняя пуговица, Настя ее не тронула. Она продолжала с вызовом смотреть мне в глаза, а сама расставила ноги и нырнула рукой под полы рубашки. Внутри меня полыхнул огонь.

– Понимаешь, о чем я?

– Покажи, как ты это делала без меня? Сегодня делала, пока я был на работе?

– Дважды делала. Вспоминала тебя и ласкала себя.

Левой рукой отодвинула края рубашки, открывая вид на прекрасную картину.

Бл*ть, я горю.

Блестящие от соков набухшие от желания складочки.

Я крепко сжал кулаки, а потом, выдохнув, влил в себя содержимое рюмки. Мне бы пристегнуться к стулу, иначе сорвусь.

– Давай, трахни себя, покажи мне эту сладость. А потом…

– Потом я трахну тебя.

Глава 5

Мне понравилось ее предложение. Я откинулся на спинку стула, прикурил сигарету и с жадностью стал наблюдать за сладкой горячей картиной. Я старался делать вид, что мне все равно, но Настя видела приличный бугор в моих штанах. Уверен, она от этого возбуждалась. Возбуждалась от мысли, что я ее хочу.

Я затянулся сигаретой и выдохнул сквозь зубы, когда она, пошире раздвинув ноги, принялась медленно водить пальцами по клитору. Черт, она вся истекает от желания. И мне дико приятно знать, что я на нее так действую. Будоражу ее кровь и без касаний и слов довожу девочку до безумства.

Настя, облизнув губы, откинулась спиной на спинку и закинула голову назад, пальцами продолжая кружить на своей киске. Она поглаживала складочки, массировала бугорок и негромко стонала, не смотря мне в глаза. А я хотел другого. Хотел, чтобы она смотрела мне в глаза. Чтобы ее желание усиливалось с каждой секундой, с каждым прикосновением к себе.

– Девочка, посмотри на меня, ― прохрипел я, следя за ее эмоциями.

Мой взгляд блуждал по всему ее телу. Постоянно хотелось смотреть между ножек, и в ту же секунду дико хотелось видеть ее взгляд. Настя не прекратила себя ласкать, она даже не подала вида, что ее что‐то смутило. Она просто подняла голову и, открыв веки, с вызовом посмотрела мне в глаза.

Хороша зараза. Горячая штучка. Схватить бы сейчас, усадить голой задницей на стол, встать между ее ножек и вонзиться в горячее тело, выбивая из нее крики. Но я держался. Хотел еще немного насладиться прекрасными видами, а уже позже осуществить задуманное.

Медленно опустил взгляд и нагло улыбнулся, когда Настя двумя пальчиками медленно вошла в свое лоно.

Млять, до чего же это хорошо! Медленно двигала пальцами, как я и хотел. Она трахала себя, постанывая и прогибаясь в спине. Наслаждалась этим моментом так же, как и я. Только я уверен, ей сейчас в разы лучше.

Я затянулся сигаретой в последний раз и, потушив окурок в пепельнице, махом опрокинул в себя алкоголь.

Черт! Как она это делает? Как доводит меня до безумства?! Как, как, как!

А она продолжает трахать себя пальчиками, не стесняясь стонать и извиваться как змея. К ласкам прибавляет еще и большой палец массируя при этом клитор.

Я не сдержался и расстегнул джинсы, готовый в любую секунду схватить в охапку девушку и овладеть ею. И оказалось, не зря я был начеку. Еще несколько интенсивных движений, и Настя задрожала всем телом, громко выкрикнула и от оргазма свела ноги вместе. А я, не теряясь, сразу подхватил ее под попу, отшвырнул со стола посуду, усаживая на ее место Настю, и рывком вошел в горячее податливое тело. Пальцами принялся ласкать клитор, пытаясь продлить оргазм и вместе с тем двигаться, тараня ее тело.

Еще половину ночи она кричала мое имя и билась в конвульсиях от экстаза. А я понял, какой удивительный может быть секс с девушкой, которую не просто желаешь телом, но и мечтаешь о ней всей душой. Кажется, я конкретно влип.

Настя.

Сонно потянувшись, я впервые за долгое время ощущая себя счастливой, довольно улыбнулась и прикрыла лицо одеялом. Господи, разве можно просыпаться с таким невероятным видом из окна? Какой там этаж? Забыла. Да и неважно. Вид‐то какой! Небо и снегопад.

Тут же убрала одеяло, продолжая как дурочка улыбаться.

Димка. Что он со мной творит? Никогда не думала, что от секса можно получать столько удовольствия. Хотя у меня был парень ранее, и он вовсе не был ханжой, но я с ним не испытывала и половины того, что испытываю с Димкой. А может, это любовь?

Счастливо вздохнув, собралась выбираться из постели. Часы показывали, на секундочку, вторую половину дня. Ну еще бы, после ночного секс‐марафона другого от меня ожидать не стоило.

Со стороны входа послышался шорох. Я удивилась, что Димка решил прийти с работы пораньше, но была этому искренне рада. Возможно, сегодня удастся купить елочку и нарядить все к Новому году. Мой самый любимый праздник. Всегда с особым трепетом ожидала новогоднюю ночь и верила в чудо. Возможно, и завтра удастся поверить? А еще два дня назад я даже не смела мечтать о чуде.

Я повернула голову и с лица слетела улыбка. У входа стоял взрослый мужчина, одетый в дорогое серое пальто, черные брюки и в тон им ботинки. Я сглотнула и тут же натянула одеяло до подбородка, подобравшись в кровати и застыв ошарашенным взглядом на незнакомце.

Он присвистнул, с любопытством разглядывая мою утопающую в одеяле фигуру.

– Вы кто? ― испуганно произнесла я, пытаясь вспомнить, где же мой телефон.

– Кажется, еще одна дамочка не хочет покидать постель моего сына.

– Вы, вы отец Димы? Извините, он не предупреждал о вашем приходе.

– Одевайся и ступай.

– Что? Я, мы с Димой здесь…

– Да, я знаю, вы здесь кувыркались всю ночь, и он уехал на работу. Это его обычное поведение. Теперь ты можешь быть свободна.

– Понятно, вы меня приняли за шлюху. Но я Настя.

– Очень рад, Настя. Знаешь, сколько у него таких было? В неделю по четыре штуке.

– Позвоните Диме и спросите про меня.

– Он тебе что, не заплатил? Кстати, если надо, я могу доплатить. Я порой балуюсь с подругами Димы. Конечно, после того, как он наиграется.

Я сжалась вся от страха и крепче схватилась за одеяло.

– Вы не посмеете.

– Ну если ты не хочешь, конечно, не посмею. Я же не ублюдок. Давай, крошка, одевайся и выметайся отсюда. Дима будет не рад, когда вернется с работы и увидит тебя здесь. Все равно по итогу он таких прогоняет.

Его слова больно резали по сердцу. Я вроде и понимала, что он говорит о шлюхах, с которыми Дима привык проводить время, но в то же время его отец подумал, что я тоже шлюха. А может, это так и есть? Может…

– Отвернитесь, ― прорычала я, не собираясь плясать перед ним голой.

– Еще чего? Одевайся. У тебя минута.

Мои плечи поникли. Я поняла, что этот человек не собирается мне уступать. Ну что же, пусть будет как он хочет.

– Если вам нравится унижать женщину, то конечно.

Я отбросила одеяло и предстала перед ним совершенно голая. Убрала волосы за спину и на глазах отца Димы принялась одеваться. Сначала белье, потом спортивный костюм. Носки. Все. Главное, поскорее убраться отсюда, чтобы не ощущать себя ничтожеством. Надев на голову капюшон от толстовки, я обогнула кровать и пошла к выходу. Но по пути мужчина перехватил меня за локоть, останавливая и заглядывая в глаза.

– Не строй из себя обиженку. Ты знала, зачем здесь.

– Клянусь, вам будет стыдно, ― произнесла дрожащим голосом и, одернув руку, прошла к выходу.

Сапоги, пальто, и в следующую секунду я захлопнула за собой двери и от обиды громко расплакалась.

Более униженной я себя ощущала только после секса с Тимуром.

Забежала в лифт, опустилась на первый этаж и только там поняла, что не взяла с собой абсолютно ничего. Ни телефона, который, к слову, наверняка уже разрядился, ни документов с деньгами, ни даже просто ключей от своей квартиры. Все осталось в шкафу у Димы.

Какая же я глупая дурочка, повелась на Воскресенского, который мог просто залить мне в уши о том, что я его. А сам… Вон, даже его отец в курсе, как часто сын меняет девушек.

Прислонившись к стене, я ладонями прикрыла глаза и снова всхлипнула. Как же мне все это надоело. Надоело быть униженной, зависеть от кого‐то, надоело постоянно терпеть всякие гадости. За что мне это?

– Эй, девица, ты чего? От Воскресенского, что ли? Не знала куда идешь? ― я оторвала руки от лица и посмотрела на вахтершу, которая тоже не стеснялась в выражениях.

– Да идите вы все к черту вместе со своим Воскресенским! ― зло прорычала я и выбежала из подъезда.

Как же противно от всего этого!

Стоило мне оказаться на улице, как в лицо ударил холодный ветер вместе с колючими снежинка. Я зажмурилась, всхлипнула и пошла в сторону дороги. Зачем я туда шла, не знаю, но стоять на одном месте тоже было не лучшим вариантом. Хотя с какой стороны поглядеть. В идеале лечь на землю, замерзнуть и умереть. Все равно никто не вспомнит.

Совсем скоро мои слезы начали превращаться в ледышку. Зуб на зуб не попадал и наверняка губы уже посинели от холода. Мне просто хотелось орать от боли и беспомощности. Но какой в этом смысл, если даже родному человеку на меня плевать.

Споткнувшись, я рухнула на землю, больно ударившись подбородком. И не сдержавшись, кулаком ударила по покрытому снегом асфальту. Перевернулась и спиной завались на землю. Плевать. На все плевать. Я хотела умереть. Ведь завтра меня ничего не ждет.

К мамочке хочу. К единственному человеку, кто меня когда‐то любил.

К мамочке.

Резкий рывок за пальто, и я делаю глубокий вдох, словно вынырнула из‐под воды. Распахнула глаза, и мир перевернулся.

– Идиотка, ты что творишь? С ума сошла, дура?

– Я еще не умерла?

– Я тебя сейчас сам убью, больная. Нахер ты свалила из дома и лежишь на земле? Жить надоело?

– Надоело.

– Бл*ть, когда же уже все будет нормально? Зачем ты создаешь сейчас проблему? Все же было хорошо ночью.

– Может, потому что я твоя очередная шлюха?

– Шлюха? ― вдруг задумчиво произнес он. ― Ты не шлюха, ты дура.

Он перехватил меня за руку и поволок в сторону подъезда. А я и не заметила, как вернулась сюда.

– Дима, не надо.

– Что не надо? Ты замерзла, вся синяя от холода.

– А ты обо всех своих подстилках заботишься?

Он резко развернулся и схватил за лацканы пальто. Надо же, мои волосы превратились в сосульки.

– Что произошло? Почему ты сбежала из квартиры?

– Я не сбегала, ― ответила дрожащим голосом, понимая, что снова счастье не на моей стороне. Не удалось мне умереть в сугробе.

– Пошли. Дома все расскажешь.

Дима снова потащил меня к подъезду. У меня больше не было сил упираться. Все тело замерзло, и мне просто хотелось рухнуть на землю. И уже в квартире, ощутив невероятное тепло, я не удержалась и рухнула на пол.

– Да чтоб тебя, Настя! Ты же могла сломать что‐нибудь.

Я разлеглась звездочкой, чувствуя под собой теплый пол.

– Димочка, зачем я тебе? Ну умерла бы, никто бы и не вспомнил.

– Кажется, ты мозги себе отморозила, дура.

– Хм… а твой папа сказал, что я шлюха.

– Папа? Он что здесь был?

Удивлен? Но почему? Разве у них такое не часто случается?

– Денег предлагал за секс с ним.

– Черт! ― выругался Дима и принялся стягивать с меня пальто. ― Прости. Он… проклятье! Просто он не знал, кто ты. Ты из‐за него ушла, да?

Скинул мои сапоги и принялся руками растирать ноги.

– Он видел меня голой, ― говорила, а сама мыслями была где‐то далеко. ― Полностью голой. Рассматривал с удовольствием.

– Какого хера? Млять, да ты вся холодная.

– Я же шлюха. Мне можно.

Глава 6

Час от часу не легче.

Когда припарковался на стоянке, сразу не поверил глазам. Думал, может, мешок строительный какой лежит, но на всякий случай решил проверить. И как же я охренел, когда увидел на земле Настю. Я даже предположить не мог, что это она. Ехал домой, радовался, что она ждет меня, возможно, готовит ужин. А вместо всего этого она лежит в снегу! Я ужасно на нее разозлился. Как можно быть такой беспечной к собственному здоровью. Как она вообще здесь оказалась?! Зачем лежит на земле?

Но когда она в квартире рассказала о визите отца, я едва ли не взвыл от злости. Нет, отношения у нас были прекрасные, даже более чем. И тут я понимаю, что он подумал, будто эта девушка одна из тех, что обычно меня радуют. Но как он мог подумать такое о Насте? Он же знает, что шлюх я в эту квартиру никогда не приводил. Черт! Как посмел выгнать мою девочку.

– Ты не шлюха, Настя. Слышишь меня?

Я подхватил ее на руки и понес на кровать. Девочка дрожала и была вся холодная. Я боялся, что она может заболеть и это может иметь серьезные последствия.

Уложив Настю на постель, стянул с нее вещи и принялся растирать. Срочно нужно было согреть, и я очень надеялся, что это поможет.

– Настя, пожалуйста, разминай пальцы, ты должна двигаться, тебе нужен теплый кровоток. Немедленно! ― закричал я, заметив ее безразличие.

Сам быстро смотался в кухню и включил чайник. А потом вспомнил, что при охлаждении важно окунуть руки в теплую воду.

– Пойдем, милая, руки надо намочить теплой водой.

– Дим, зачем ты со мной возишься?

Я замер и посмотрел ей в глаза, в которых отчетливо читалась боль.

– Я люблю тебя, дура.

Ее ротик приоткрылся в изумлении, но не смог произнести и слова. Не удивительно. Да и обратных признаний я не ждал. Тем более сейчас.

Помог ей встать на ноги и провел в ванную. Настя некоторое время стояла у раковины и мочила руки теплой водой. Я успел приготовить для нее чай и поставил варить бульон.

Еще не хватало, чтобы она заболела! Черт, не прощу себе этого. Не прощу.

Целый день на нервах. Сначала у друга жена попадает в больницу, их потеря ребенка, потом Настя. Ну почему все это происходит вообще? Еще и как раз перед праздниками. Совсем все иначе должно было быть, но нет же, кому‐то свыше нужно было, чтобы все случилось именно так.

Закурил. Спустя час Настя заснула. Я закутал ее в одеяло и включил приглушенный свет.

Какой‐то сюр, честное слово.

Набрал номер отца.

– Слушаю, сын.

– Па, ты накосячил.

– Ты о чем? ― представил его нахмуренные брови и, хмыкнув, затянулся сигаретой.

– Я о Насте. Это же она, моя Настя, которую я люблю, пап.

– Пи*дец. Ты сейчас не шутишь?

– Я не знаю, как ты будешь извиняться перед ней, но тебе придется это сделать.

Я сбросил вызов и устало откинулся спиной на стену.

Новый год, бл*ть!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.