Катя Водянова
Я тебе не невеста, царевич!

Глава 1

Царевич был хорош. Высокий, статный, без капли жира на крепких мышцах. Кожа смуглая, только кое-где расчерчена шрамами от давних схваток. Слева по ребрам шли глубокие борозды от чьих-то когтей, а выше над ключицей белела безобразная отметина от ожога.

Я таращилась на него, как привороженная, и боялась пошевелиться. Вдруг увидит или почувствует? Расстояние между нами немалое, а вдобавок к нему – толстая стена бани, через щель в которой я и подглядывала за царевичем Велемиром.

Он о такой подлости не знал, поэтому спокойно бродил по предбаннику, замотанный в одно полотенце. Потом царевич собрал темные волосы на затылке, то самое полотенце отбросил и вошел в парную, а я сжала кулаки на удачу.

Ради счастья пойдешь на многое, даже если это чужое счастье. Вот меня занесло в малинник, старый и колючий, совершенно недружелюбный к гостям. А что делать, если только отсюда можно было заглянуть в злосчастную баню?

Дело не самое благое, но такая уж у меня работа. В смысле, не в бани заглядывать, а устраивать чужую судьбу. Уже третий год я работаю свахой, чего только не переделала за это время! В какие только дали меня не заносило, каких только невест не повидала… Но эта, Любашенька Укушуева, превзошла всех прошлых. И запросами, и гхм… габаритами. Зато ее папенька обещал столько золота за жениха ее мечты, что пришлось побить голову над планом и торчать под баней.

Царевич Велемир, средний сын царя Ратмира Берендеевича, определенно был мужчина хоть куда. Неудивительно, что стал тайной страстью моей нынешней невесты. То есть пока еще Любаша не была невестой, но это дело наживное. Вот сейчас встретятся, познакомятся поближе…

От ее оглушительного крика я отшатнулась и чуть не полетела в малину. Но устояла на ногах и продолжила наблюдать за происходящим, которое сама же и организовала, растратив немного Любашиных денег.

Просто так познакомиться с царевичем бы не вышло, слишком важная персона и слишком загадочная. Он даже с поддаными общался не как другие братья, чинно сидя в тереме, а рассекал по окрестным деревням без всякой охраны и, что самое печальное, системы. Чем внезапнее проверка, тем надежней результат – вот его девиз. Да и нечисть, которую он гонял между делом, не успевает сбегать и прятаться. А мне что делать в такой ситуации? Он в нашу волость и приехал всего на седьмицу, из которой уже пять дней минуло.

Пришлось тряхнуть всеми связями, чтобы узнать о планах Велемира. Точнее, о том, что сегодня после заката он собирается париться именно в этой баньке и договорился с хозяином ее истопить. Я же убедила доверчивого мужичка, что лучше все подготовлю к приему дорогого гостя. Масла иноземные расставлю, разложу диковинных веников, полотенца красивые развешу по столичной моде. А то сверну какое лебедем, чего в их деревне никто и не видывал.

Я в самом деле все это сделала, а еще к нужному времени усадила в парную Любашу. Которая тоже договорилась с хозяином о бане, но спутала день, ах, какая досада. Дальше встреча, искра, безумство! Не зря же я полчаса заматывала Любашу в простыню так, чтобы подчеркнуть ее выдающийся бюст и утянуть прочие части тела. Стала, можно сказать, мастером пластической мотки!

А неблагодарный царевич вытащил мою Любашу в парную и усадил на полати. Та для приличия покрикивала и пыталась повыше натянуть простыню, но ничего у нее не выходило, я все надежно зафиксировала. Не зря же битый час собирала из ее бюста такую впечатляющую композицию, подчеркивая ее драпировками ткани.

– Кто такая? – налетел на нее Велемир, не думая прикрыться. Видимо, визжащая пышнотелая девица – это не то, что могло сбить его с мысли или смутить.

– Любаша, – призналась моя невеста и попыталась встать для поклона, но царевич ей запретил. Ишь, злой какой! Того и гляди зарычит! Ну кто так обращается с милой, практически голой девушкой? Без седмицы будущей женой, можно сказать?

– Укушуева, – добавила она и потупила взгляд. Еще и ресницами затрепетала, хотя больше потянуло на нервный тик. А ведь мы с ней репетировали!

– Та самая?

Она тяжело вздохнула, колыхнув необъятным бюстом, затем нехотя кивнула.

Укушуевых знали не только в нашей волости, но и по всему царству. Богатая купеческая семья, у которой из наследников одна Любаша. Если так разобраться, то она была неплохой кандидатурой в жены царевичу, пусть и неподходящего происхождения.

К Любаше, с ее слов, и принц из соседнего королевства сватался. Правда, она не уточнила, какой именно. Так-то и не слишком достижение. Забава «И полцарства в придачу» с многими правителями сыграла злую шутку. Теперь на обжитой земле, что лежит перед грядой, было не счесть государств размером с небольшой город, в которых треть жителей принцы с маркизами.

Это наше, Тридевятое, было велико, месяц будешь из края в край ехать, и то, не успеешь. Недаром же добрые соседи раз за разом пытаются отщипнуть от него кусочек, но царь наш тоже не лыком шит, исправно дает всем отпор. И царевичи ему помогают. Если Дмитр, старший из них, уверенно правит царскими ратями, младший Иванир, все больше в столице, рядом с отцом, то Велемир – в одиночку разъезжает по отдаленным волостям, наводя порядок там, куда другие не добираются.

Могучий чародей по слухам, не зря Любаша на него позарилась.

– Кто надоумил сюда прийти? – недобро спросил он у своей будущей невесты.

Что еще хуже – совершенно не спешил ей очаровываться, срывая мне все планы. В декольте не заглядывал, длинными волосами до талии не любовался, даже состояние купца Укушуева его не трогало, что совсем уж странно.

– С-сама, – пролепетала Любаша.

– Говори правду, а то в крысу превращу! – рявкнул он.

На это Любаша ойкнула и без зазрения совести сдала меня.

Велемир тут же оглянулся, ровнехонько на то место, где скрывалась я. Глазами сверкнул недобро, за малым челюстью не клацнул, будто настоящий зверь. Мне от этих пантомим тут же захотелось сбежать куда подальше, желательно – за границу Тридевятого. Но это малодушно и непрофессионально. А я, вообще-то, уже взяла часть оплаты от Укушуевых.

Но я все же дрогнула: сделала шажок назад, тут же зацепилась за десяток шипастых побегов и чуть не завопила от боли. Проклятая малина! Нельзя, что ли, высаживать рядом с банями более дружелюбные растения? Васильки, лютики, лопухи в конце концов! Здесь же люди работают!

Мысли о том, что окажись я внутри, тоже предпочла бы, чтобы вокруг бани шли не просто малинники, а трехаршинные заросли терна, пронеслась и исчезла. В конце концов, я простая скромная девушка, а царевич… Ну… Ох ладно, перед царевичем мне тоже стыдно, но я же по службе, а не разврата ради! Хотя уж если за кем и подглядывать, так только за ним. Больно зрелище приятное.

– Вам помочь? – раздался рядом приятный мужской голос, выдергивая меня из мыслей.

Пришлось окончательно отлепиться от стены и изобразить скучающую девицу на сборе ягод. Где-то здесь у меня и корзинка для них была, только в листве затерялась. У Любашеньки, кстати, купленная, из бересты плетенная, и с красивой ягодкой на боку.

– Нет, что вы, все в порядке, – пролепетала я и улыбнулась незнакомцу.

Этот выглядел полной противоположностью Велемиру. Тонкий, изящный, с копной длинных серебристых волос и такими синими глазами, будто их зельем подкрасили. А за спиной у парня болталась лютня. Вроде бы видела этого красавчика рядом с Велемиром, он изредка сопровождал его в поездках. И имя у него еще такое, с зимой связано. Лед, Наст, Снежок… Нет, не вспомню.

– А я настаиваю, – на этом мерзкий Морозец схватил меня под локоть и потащил ко входу в баню.

Я пыталась вырываться и ворожить, но он был сильнее, а магия рядом с ним будто рассеивалась. Паршивец дотащил меня до двери, затем втолкнул в предбанник к спорящим Велемиру и Любаше.

– Поклонницу твою привел, – белобрысый ухмыльнулся царевичу и подпихнул меня вперед.

Делать нечего, пришлось выпрямиться, поправить прическу и протянуть ему руку для приветствия.

– Василиса Деева, – представилась я, – кудесница.

– И чем же я тебе не угодил, Василиса Кудесница?

Мою руку царевич проигнорировал, а свои скрестил руки на груди. Еще и магический ранг произнес на манер прозвища. Значит так? Ладно, будем выкручиваться.

– А может как раз угодил, – ухмыльнулся Снежок, – не зря же наша красавица за тобой через щель подглядывала. Наверняка сама и расковыряла, не жалея ногтей и кинжала.

Я решила не комментировать то, как точно он угадал. Хозяин баньки был, возможно, не великого ума, но имущество свое держал в порядке, пришлось его немного попортить. Но я же не со зла, а ради Любашиного счастья!

Сама будущая невеста сидела тише воды и на царевича особенно не смотрела. Видимо, вблизи мужчина мечты ее разочаровал. Хотя я не особенно понимала чем. Вроде все при нем, все на месте… Отвлекают даже его стати, сбивают с мысли.

Или дело в его характере? Вон как недобро царевич на нас зыркает, а Любаша девушка нежная, чувствительная.

– Отчего же сама тогда в парной не затаилась? – обратился ко мне Велемир.

– А она пыталась, – снова влез Снежок, – но этакие мощи не переборешь, – кивнул он на Любашу. Тебе просто не повезло.

Моя невеста жалобно всхлипнула и потерла глаза пухлым кулачком. Царевич недовольно дернул углом рта и кивнул дружку.

– Ты бы извинился перед девушкой.

– Извини, – бард тут же уселся на полати рядом с Любашей и обнял ее за плечи. – Царевич у нас недоверчив и зол, меня бы на всех поклонниц хватило, не пришлось бы за местечко бороться, как и в парной засиживаться. Хочешь расскажу, где мы домик сняли? А ты туда ночкой прокрадешься?

– Иней! – рыкнул царевич. – Выйди ненадолго.

А вот, значит, как его зовут! Хотя Снежок этому умнику подходило куда больше. Не дорос он до Инея. Обидел мою Любашу, та до сих пор всхлипывает, хотя этот прохиндей и шепчет ей что-то на ухо.

Договорив, он взял ее под локоть, укутал еще одной простыней, как шалью, и вывел наружу, оставив нас с Велемиром наедине.

– Ты не отвлекайся, Василиса Кудесница, – царевич сделал несколько шагов ко мне, до неприличия сократив расстояние. – Рассказывай, какие такие пути привели тебя к моей бане? Кто-то из братьев подослал? Кощей?

– Не могу не отвлекаться, – честно ответила я. – Погоди немного.

На этом я сгребла ближайшее полотенце и неловко набросила его на бедра царевичу, стараясь его не касаться. И все равно щеки загорелись, даже страшно подумать, как выглядят со стороны. Закрепить край полотенца не вышло, оно тут же поползло вниз, но Велемир сжалился надо мной и нормально его подоткнул.

– Все? Теперь расскажешь, кто ты такая и что за странные идеи с девицами в бане?

– Я лучшая сваха в Тридевятом, – нескромно ответила я. – Нахожу женихов, организую смотрины, провожу невест через самые сложные отборы. Более пяти десятков девушек стали счастливыми женами под моим руководством.

– Что-то я о тебе не слышал, – Велемир с сомнением потер висок и оглядел меня с жадным интересом. Притом, каким-то странным, совсем не плотским. Тоже сваху ищет, что ли? Оно и понятно: мужчина холостой, характером скверный, все время в разъездах. Где ему с девушками знакомиться?

– На то я и сваха! – я подвигала бровями. В конце концов, у меня есть оплаченный заказ, надо его отработать. И что, что Велемиру Любаша не слишком понравилась? Возможно, он ее еще плохо рассмотрел! – Мы из тени устраиваем чужое счастье!

– Как-то зловеще звучит.

Я пожала плечами. Это не входило в заготовленную часть моего слогана. Да и вообще, кому надо, все меня знают и находят, на отсутствие невест не жалуюсь.

– Вы наверняка слышали об устроенных мной свадьбах, просто не знали, кто приложил к ним руку. Я тоже не могу разглашать имен, но то, что купец Укушуев обратился ко мне, само по себе рекомендация.

Велемир задумался еще сильнее, выразительно хмыкнул и пошел кругом, осматривая меня точно лошадь перед покупкой. Я старалась не дергаться и не двигаться вслед за ним, но было сложно. Особенно когда царевич остановился сзади и уставился на мою гхм… спину. Хотя кто его знает, может и вправду на нее, Велемир странный. Потом он завершил круг и снова поглядел мне в глаза.

– И что же, Василиса Кудесница, ты в самом деле знаешь все испытания для невест? И капризных родственников обхаживать умеешь?

– Лучше всех в Тридевятом! – решительно ответила я. – Кого хочешь смогу убедить, что эта девушка – лучшая избранница для их ненаглядного сыночка.

Он замолчал, затем прищелкнул пальцами, и над теми само сотворилось неприметное серебряное колечко с изумрудным камешком в центре. Царевич повертел его и бесцеремонно натянул мне на палец.

– Ну что, поздравляю, Василиса Кудесница, теперь ты моя невеста.

На этом он криво ухмыльнулся, а я временно потеряла дар речи.

Глава 2

Кольцо выглядело так себе. Простенькое, тоненькое, грубой ковки, да и камешек в нем тусклый. Не то чтобы я ждала сапфиров или изумрудов от внезапного жениха, но Велемир мог бы найти что поприличнее. Это будто в придорожной канаве повалялось, там же и потемнело от времени.

Я потянула кольцо, чтобы снять с пальца, но оно держалось прочно, точно приросло к коже. А царевич как ни в чем не бывало развернулся и отправился в парную.

– А моего согласия спросить? – крикнула ему в спину.

– Надо было раньше думать, когда решила подбросить мне укушуевский подарок, Василиса Сводница.

Так и не обернувшись, он нырнул за пыхнувшую паром дверь, оставив меня в предбаннике. Очень милое поведение, вот о таком женихе я всегда и мечтала! Спасибо, что снова раздеваться не стал, так и пошел в полотенце. Но Кудесница мне нравилась куда больше Сводницы.

Я потопталась на пороге, собираясь с мыслями, затем снова попыталась стащить кольцо. В отличие от Любаши, меня царевич совершенно не привлекал. Хотя и насчет нее не уверена, одно дело – эфемерный образ Велемира, созданный из рассказов о нем и портретов, другое – этот бесчувственный чурбан во плоти.

И, главное, какой нелогичный! Ему нужна невеста, я привела ему невесту. Зачем было все портить? Надо бы поговорить с ним, но выходить царевич не спешил, а я не решилась лезть к нему.

Моя одежда пусть и легкая, но в парную в ней не пройдешь. А снимать верхние слои, чтобы остаться в одном белье, я посчитала распутством. Конечно, какие секреты между женихом и невестой? Но я еще не свыклась с новой ролью и планировала отговорить Велемира от этой дурной идеи.

Пока же я выглянула наружу, заметила, как Любаша увлеченно болтает со Снежком, удостоверилась, что с невестой все в порядке, и вернулась в баню. Тут налила себе чашку прохладного чая и приготовилась ждать царевича.

Вышел он нескоро, порозовевший и будто подобревший. Я решила не сбивать его настрой, налила еще чая и пододвинула к нему. Велемир благодарно кивнул и выпил все залпом.

– Чувствую, мы поладим, – кивнул он.

– Точно! – ухватилась я за его идею. – Тебе нужна невеста, не так ли? Я подберу лучшую! Взять хотя бы Любашу…

– Тебе надо, ты и бери.

– Но это несерьезно! – продолжала я, пока Велемир невозмутимо уминал приготовленные мной пироги. – Нельзя просто так надеть девушке на палец кольцо и назвать своей невестой!

– Подсовывать голых девиц царевичам тоже нельзя, а ты сделала. Считай, отворила дорогу злу.

– Но почему я?

– Отец сошел с ума, сказал, оставит корону тому, кто представит лучшую невесту. И как снег на голову с этим заявлением, с прошлой мы не поладили, новую найти за седмицу тоже не просто. А ты просто не такая страшная, как остальные кандидатки. К тому же хвасталась, что с любыми родственниками сладишь. Вот, лучший шанс проявить себя.

– А если я не хочу? – задала я резонный вопрос, но царевич только фыркнул и набросился на следующий кусок пирога. – Если я несвободна?

– И вспомнила об этом только три лучины спустя? Не смеши, Василиса Кудесница. А деваться тебе все равно некуда. Колечко не позволит.

На это я не нашлась, что ответить, но из вредности забрала у царевича оставшиеся пироги. Вот нечего набивать ими живот, не для того были заготовлены!

Велемир проводил блюдо долгим взглядом, но вернуть не попросил, видимо, это было ниже его достоинства. Затем выпил еще одну чашку чая и отправился одеваться за ширму, оттуда же бросил:

– Ты собирайся, завтра с рассветом выезжаем в столицу.

– Я до обеда спать привыкла.

– Ну так поедешь не собранной, – равнодушно ответил он.

– Послушай, – я решила тоже не церемониться и не играть с ним в вежливость. – Ты же не собираешься на мне в самом деле жениться? Как же будешь дальше выкручиваться? Обручение – это же не шутки!

– Как-нибудь выкручусь.

***

Было бы царство, а с невестой он разберется. Подумаешь, еще одна девка, пусть и симпатичная. Глаза голубые, улыбка милая, ямочки на щеках. И темные волосы ниже талии, которые Василиса собирала в две косы, по низу украшенные лентами. Вообще вся ее одежда была нарочито простой, почти деревенской, видимо для того, чтобы не затмевать невест. Даже сарафан, надетый поверх рубашки, у нее был однотонным, с мелкой вышивкой. Хотя Василисе определенно пошли бы платья более изысканного кроя, да и украшения посолиднее, чем подаренное им колечко. Но тут уж выбирать не приходилось.

Василиса тоже косилась на его подарок без всякого воодушевления и даже пыталась стянуть, но безуспешно, не зря же Велемир его зачаровывал. Серебро там было особенным, из далеких восточных гор, да и камешек непростой, чары он держал прочно и на чужие не откликался.

Вот это и избавило его от перспективы получить этим же кольцом в лоб. Судя по лицу Василисы она именно это и собиралась сделать, но стащить злосчастное украшение так и не смогла, потому просто сверкала глазами. Но куда больше Велемир жалел о ее пирогах. Когда он там последний раз ел? Точно не сегодня, вроде бы вчера перед закатом. Потом как-то забегался и забыл о еде. Сейчас же раззадорил аппетит парой укусов, отчего желудок отчаянно ныл.

Но унижаться перед этой сводницей и просить о добавке не собирался. Много чести. Да и вообще, не с ее подходом к знакомствам злиться за насильно надетое кольцо. Она ему тоже без всякого спроса девку в баню подсунула! Еще и какую! Такая если в кровать ляжет, то мужу только на полу спать и останется.

«Потому что другую ты не заслужил», – шепнул внутренний голос с отцовскими интонациями. – «Только эту, чтобы взглянул и думал, не подсунул ли ее братец старший ради очередной забавы».

«Нет уж!» – также мысленно ответил ему Велемир. – «У меня будет такая невеста, что все онемеют от зависти!».

Пока же Василиса Кудесница сурово поджимала губы и уже в открытую тянула с пальца кольцо. Даже не поленилась его намылить, только то все равно не двигалось с места.

Не то чтобы Велемир ждал ее счастливого обморока, но и на такую злость не рассчитывал. В конце концов, сам царевич замуж позвал и обещал золота!

Или нет?

– Когда все закончится, обещаю отсыпать тебе золота по твоему весу, – бросил он. – А если царство отойдет мне – то и по Любашиному.

Василису его предложение не обрадовало. Она глотнула воздуха, покраснела, затем подбоченилась и бесцеремонно тукнула Велемира в грудь.

– Вот взял бы его и… – Василиса явно подбирала более пристойное применение золоту, чем то, которое она хотела бы посоветовать, – отлил себе невесту. Хорошая бы вышла, молчаливая. А главное – нужной степени красоты, чтобы затмить всех местных девиц.

На «не такую страшную» обиделась, точно. Но комментировать это Велемир не стал, просто ухмыльнулся.

– По росту бы мне не подошла. Сколько там в тебе веса? И палец не руби, от кольца так не избавишься!

Она снова ахнула и опрометью выскочила из бани, еще и дверью так хлопнула, что косяк чудом не вылетел. Зато спешила так, что забыла пироги. Если в самом деле сама их пекла, то не врала насчет того, что может любой родне понравится.

Велемир подхватил блюдо и тоже вышел наружу. Там полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух и отправился вверх по дорожке, к тому дому, где они с Инеем остановились на постой. Вообще-то стоило бы договориться не только о ночевке, но и об ужине. Но хозяйка, почтенная вдова, так смущалась и бледнела, когда с ней заговаривал сам царевич, что Велемир отбросил эту затею. Еще в обморок грохнется, если тот попросит еды, а когда согласится на простое рагу, то бедную и вовсе не эликсирами не отпоят.

Хотя горячего хотелось. Он столько дней гонялся по местным лесам за нежитью, что даже не помнил, когда нормально и полноценно обедал. Да и ужинал чем-то отличным от сухарей и вяленого мяса.

Василисины пироги пришлись к месту, но их было маловато. А вообще у дорогой невестушки наверняка есть припасы, чем-то же она кормит свою многопудовую невесту! Но пока Велемир не настолько оголодал, чтобы идти к ней на поклон. К тому же подозревал, что за вопрос об ужине таки схлопочет по лицу и чем потяжелее кольца.

Но куда больше голода его смущал бредущий навстречу грустный Иней.

Шел друг медленно, смотрел себе под ноги и пинал камешек. Тот весело катился с горки, пока не застревал в траве и не попадался под сапог Инею. Вот глянешь – чисто мальчишка, а на деле – ровесник Велемира, если не старше. Но иногда как выкинет чего, так сразу сомневаешься в его душевном здоровье.

– Слушай, тут такое дело, – Иней остановился и поскреб затылок, старательно отводя взгляд.

– Выкладывай, – резковато бросил Велемир. Но он уже знал, что такие разговоры ничем хорошим не заканчиваются.

– Одолжишь сотню сребров? – выпалил Иней и сделал виноватое лицо.

Помогло слабо, Велемир все равно хотел дотащить его до мелкой речушки внизу и пару раз окунуть в нее с головой. Иней прекрасно знал, что у них осталось не больше десятка монет до самого возвращения в столицу. Не от хорошей жизни они остановились в этой деревне, а не отправились на постоялый двор дальше по тракту. Даже баня была излишеством, но Велемир так устал за последние дни, что завидев ее уютный сруб на берегу реки, не удержался.

– Как ты мог потратить сотню сребров в этой глуши? – спросил он, едва не срываясь на рык. – Тут вся деревня столько не стоит! Даже если бы начал играть во что с местными, они бы не наскребли сотню на ставки.

Иней сделал виноватое лицо, опустил угол рта и задумчиво почесал затылок.

– Купил себе новый кафтан и перчатки. Голубые, по последней моде, с серебряным шитьем.

– Где? – Велемир обвел рукой заросший травой пригорок. Где-то там наверху вдоль дороги вытянулась деревенька, но в ней не было ни золотошвеек, ни лавки готового платья. Только Иней мог в таком месте найти, куда спустить сотню сребров. Для такого дела нужен особый и редкий талант. Тем более за те пару лучин, что они не виделись.

– Все Любаша виновата, – покаялся друг. – Мне надо было ее утешить, не каждый же день бедной девушке царевичи отказывают!

Велемир хмыкнул. Отказывают не каждый, но и соглашаются, поди, тоже. Их на все Тридевятое всего трое, как ни крути, а недополучивших внимания девиц куда больше. Да и вообще, вряд ли утешение от смазливого барда – это то, чего не хватало расстроенной Любаше. В конце концов, к ее обиде он тоже приложил руку.

– Мы разговорились, – продолжал Иней, – одно за другое…

– Она сидела в простыне! – едва не взревел Велемир. – Где бы она спрятала кафтан и перчатки?

– Так я ее до дома проводил, а там сундучок бездонный… Кстати, хоромы у них с Василисой – просто царские. Давай по-родственному к ним переедем? Так надоело спать на этой соломе и завтракать сухарями. Заодно Василису утешим.

– Ее-то почему? Потому что не каждый день царевичи замуж зовут? Ты просто мастер утешения: одну за то, что я ей отказал, вторую – потому что проявил интерес!

– Не складывается у тебя с женщинами, м-да, – сочувствующе протянул Иней, затем похлопал Велемира по плечу. – Слушай, так займешь сотню? Честное слово, в столице все верну. Меня там в трех кабаках выступать звали, как раз все соберу.

В это Велемир не слишком верил. Если у него, возможно, не все ладилось в личной жизни, то у Инея – с деньгами. Как только те попадали к нему в руки, тут же исчезали, как роса по утру. Хуже того, он ухитрялся тратить те деньги, которых не имел, и те, которые в принципе не мог заработать. Велемир потому и утащил его с собой в поход, что в этой глуши спускать сребры сложнее. Но истинный талант везде пробьется!

– Пошли, утешим всех, – царевич вернул Инею хлопок по плечу и шустрее пошагал по пригорку.

Глава 3

Василиса Сводница действительно хорошо обустроилась. Их с Любашей дом располагался в отдалении от прочих и был куда больше, чем тот, в котором жил староста. Даже удивительно, что Велемир его раньше не заметил, чары какие-то, не иначе. Раз десять ходил мимо этого места и видел здесь только поле и пасущихся коз, а сейчас – целые хоромы.

Дом был высок, крепок, с большими окнами и навесом. Под которым сейчас сидела приодетая Любаша и пила чай из самовара. Рядом с ней стояла тарелка колбас, четверть головки сыра, плошка овощей и целое блюдо калачей. У Велемира при виде всего этого заныл желудок, требовавший присоединиться к трапезе.

– Слушай, – тихо произнес Иней ему на ухо, – может еще не поздно сделать перестановку в невестах? Ты посмотри какая красота!

При этом он так облизнулся, что и не понять, кому комплимент: Любаше или колбасе. Девица Укушуева, когда переоделась в обычный сарафан, стала куда симпатичнее, хотя до Василисы все же не дотягивала.

– Сам бы ухлестнул за ней, – огрызнулся Велемир, – глядишь, списала бы должок от избытка чувств.

Тот неопределенно пожал плечами и отвел взгляд. Значит, пытался, но сто сребров привлекали Любашу куда сильнее его светлых локонов. Или невестушка до сих пор переживала от того, что Велемир ее силком выпихнул из парной, потому и не спешила заводить новые знакомства.

Не разозлись он тогда так сильно, могли бы разойтись миром, а так некрасиво вышло. Но он тогда настолько вымотался, что только и думал об отдыхе, плелся к этой парной из последних сил, открыл дверь, а там огромная девка, в простыни замотана, точно бабочка в кокон, и глазищами испуганными на него таращится. Любой бы взбесился!

Вот Василиса смотрела как-то иначе. Заинтересовано и лукаво, и даже не испугалась, когда он начал на нее наседать, разозлилась только. Особенно за кольцо.

А теперь ему придется вести ее домой своей невестой, а до того – просить выгнанную Укушуеву о рассрочке.

Та наконец заметила Велемира, жалобно всхлипнула, забросила толстую пшеничную косу на другое плечо и с жадностью впилась зубами в калач. И отсюда видно какой пышный, золотистый, с россыпью семечек по верху.

Велемир сглотнул слюну, затем небрежно бросил на стол блюдо с Василисиными пирогами и произнес:

– Сводница твоя забыла. Кстати, где она?

– Пошла к кузнецу к-кольцо снимать, – запинаясь произнесла Любаша и снова потупила взгляд. А потом взяла себе ломтик колбасы, устроила его на том же калаче, закрыла сыром, подсыпала овощей…

Велемир понял, что не отрываясь следит за ней, и уже раздумывает над тем, не отнять ли эту конструкцию. Только вот Любаша не предлагала угощаться, а он не собирался просить.

Эх, пироги, пироги! Вот что мешало пихнуть их Инею и отправить того домой? Тогда бы по возвращению у Велемира был сытный ужин. А теперь придется откапывать те самые сухари, кое-где окрашенные благородной голубоватой плесенью.

– Но я пришел не за этим, – произнес Велемир, усилием воли переводя взгляд с Любашиного бутерброда ей на лицо. – У вас с моим другом вышло недоразумение.

– Угу, – внезапно другим тоном ответила Любаша, – нагреб товаров на полторы сотни сребров, а как дело дошло до оплаты, начал мне глазки строить!

Она вдруг уверенно и недобро поглядела на Велемира, затем на его шею, грудь, ниже… покраснела и сосредоточилась на бутерброде. Видимо, снова вспомнила, как он вломился в парную. Но здесь сама виновата: любишь чужие бани, люби и чужие виды без портков.

И больше тревожило другое.

– Полторы сотни? – уточнил он, а предатель-Иней уже разглядывал плывущие по небу облачка, будто этот разговор его совершенно не касался. – То есть полсотни он тебе все-таки выплатил?

– Какое там! – вздохнула Любаша. – Сказал, ты рассчитаешься. Надеюсь, с этим проблем не будет?

В ее тоне снова слышалось что-то зловещее, а лицо вдруг показалось старше и суровее. Остальной облик тоже говорил, что Велемир может сколько угодно отвергать младшую Укушуеву, но просто так сбежать с ее деньгами не выйдет. Впрочем, он и не собирался. Долги нужно отдавать, даже такие странные.

– Проблем не будет, я напишу расписку на эти полторы сотни, – твердо ответил Велемир и скосился на Инея. Тот только развел руками, мол, а что такого? Подумаешь, немного округлил. Для тебя не такая и большая сумма.

В принципе так и было, но эту небольшую сумму придется вписать в расходы. И страшно представить, как будет веселиться отец, читая «Вышитый кафтан и перчатки для спутника – полторы сотни сребров». Он вообще считал Инея бесполезным и глупым существом, и сейчас Велемир даже не стал бы с этим спорить.

– Или же Иней немедля вернет тебе все товары, – процедил он сквозь зубы.

– Нет! – тот тут же оказался рядом и сделал умоляющее лицо. – У меня по возвращению сразу выступления, хочу прийти на них в новой одежде, а не в том старье, в котором все меня уже видели. Сам знаешь, чем успешнее выступлю, тем быстрее верну долг.

Если бы Иней собрался и однажды в самом деле вернул все долги, то Велемир прикупил бы себе собственное царство. Точнее, периодически он что-то да подкидывал, хотя бы для того, чтобы иметь депозит на случай новых трат.

– Мне не нужна расписка, – вмешалась Любаша, – хочу ехать с вами в столицу.

– Губа не дура, – хмыкнул Иней. – И в качестве кого мы тебя возьмем?

«В качестве неболтливого спутника, обеспечивающего едой», – подумал Велемир и опять скосился на проклятые колбасы. А ведь у Любаши в доме наверняка есть и какая-нибудь похлебка, и мясо, и соленья. Эх, сейчас бы миску чего горячего и сытного, а не глупые переговоры с Укушуевой!

– Все ждут царевича с невестой и, возможно, свахой. Вот царевич и приедет с невестой и свахой, – заметила Любаша. Причем, калач она отложила, наверняка от нервов. – А нищего гусляра можно потерять по дороге.

При этом она скосилась на Инея. Видимо, до сих пор не простила тому намеков на свое крепкое сложение и неловких ухаживаний.

– Я бард! – зло прошипел он. – А это лютня, а не гусли, глупая ты женщина!

– Глупая и женщина, зато мне друзья кафтанчики не покупают, – отшила его Любаша.

– Только папенька, ага.

– Так я девица, – она пожала плечами. – Вроде как и положено. Вначале папенька, потом муж будет баловать.

Иней наверняка собирался продолжить спор, но Велемир пихнул его ногой. Не с их долгом в полторы сотни сребров ссорить с купеческой дочкой. И что-то ему подсказывало, что с такой оборотистостью Любаша обновляет гардероб на свои честно заработанные.

– Зачем тебе в столицу? – спросил он.

– Капиталы приумножить. Мелкие, – при этом она недвусмысленно скосилась на Инея, – разочарования не должны сбить меня с истинного пути. Одну меня папенька бы в столицу не отпустил, а тут вроде как причина: поеду догонять возлюбленного и уговаривать одумываться.

При этом она снова подхватила украшенный колбасой калач и смачно от него откусила, потянулась к чашке с чаем, отпила из нее, снова набросилась на калач… Хорошо же ее Иней утешил после отказа Велемира: сейчас у Любаши на лице и тени тревоги не мелькало. Одно сладостное предвкушение столичных капиталов.

– Нам через три дня надо уже на месте быть, – произнес Велемир, – поедем быстро, без лишних остановок.

– Угу, – невнятно протянула Любаша, продолжив жевать.

– Целый день в седле, – он даже подался вперед, чтобы продавить несносную девку тяжелым взглядом, но та так и не отвлеклась от еды. – Перекус на ходу…

– Вот, и еда с меня, раз вы на мели. Мне компания и проводники, вам – обеспечение. Всем выгодно, как ни крути.

Возразить не повернулся язык. Наверное, тот просто прилип к небу от созерцания ее колбас и Василисиных пирогов, от которых Велемир так неосмотрительно отказался. Потому он решил ограничиться уничижительным взглядом, который, впрочем, Любашу ничуть не тронул.

– …лавку свою открою, раз с женихами не вышло, – продолжала она мечтательно. – С товарами-то я знаю, что делать, в отличие от…

Она взглянула на него, куда-то в район грудины, густо покраснела и поспешила спрятаться за чашкой чая. Иней тут же накрыл укушуевскую руку своей и проникновенно произнес:

– Хочешь, я тебя и в этой области просвещу?

Любаша стала совсем свекольной и попыталась выдернуть руку, но делала это слишком робко, а Иней не отпускал.

– У тебя р-рубашка дырявая, – пролепетала она. – Даже раздеться стыдно будет, какое уж просвещение? Это надо быть уж совсем бестолковой девицей, чтобы учиться по драному учебнику, у которого наверняка и порты все в латках. Могу предложить комплект из настоящего шелка…

Значит, вот как у Инея появился кафтан, а у Велемира невыплаченный долг в полторы сотни. Ждать, куда вывернет этот разговор, он не собирался, поэтому попросту встал и утянул друга за собой.

– Завтра все обсудим. Выезжаем с рассветом, так что не засиживайся допоздна.

– А это мы заберем, – Иней все же схватил блюдо с пирогами, в которое неуловимым движением подбросил колечко колбасы и кусок сыра. – Тебе все равно столько нельзя, а то никакая лошадь не вывезет.

***

Проклятое кольцо не снималось. Я намыливала палец, заматывала его ниткой, охлаждала в ледяной воде – ничего не помогало. От криворукого кузнеца тоже не было никакого проку. Но тот хотя бы сразу честно сказал, что не приспособлен к такой тонкой работе. Вот если бы я была кобылой с подковой вместо кольца, здесь бы да, сделал все в лучшем виде, а так, извиняйте.

К вечеру я почти смирилась с тем, что на моем пальце теперь есть кольцо. Неказистое, тонкое, подаренное неприятным типом, но уже мое. Будет вроде шрама, напоминающего о большом профессиональном провале. Наверняка однажды чары рассеются, или царевичу надоест эта игра в жениха, и я избавлюсь от непрошенного украшения.

И вообще, есть и есть, вроде бы не мешает. Понятия не имею, что за «колечко не позволит», озвученное Велемиром. Никаких чудесных свойств в этом ободке из металла я не видела. Не позволит он мне, как же. Царевич что думает, я с кольцом на пальце и без жениха постесняюсь на людях показываться? Да вот прямо сейчас оседлаю лошадь и поеду в соседнюю деревеньку. Там одна хозяюшка такой сыр делает, м-м-м… Возможно, та и не будет рада поздним гостям, но что поделать, у меня вообще день тяжелый.

Я действительно оседлала лошадь, выехала на дорогу, полюбовалась садящимся солнцем, спустилась с пригорка и оказалась аккурат рядом с домом царевича. Разозлилась, пришпорила лошадь и поскакала в другую сторону, но через пару минут вернулась ровно в ту же точку. И снова, и снова, пока не выбилась из сил и не побрела к нашему с Любашей дому.

Обиходила лошадку, затем устроилась на крыльце и разглядывала забинтованную после кузнецовых усилий руку. Может, так и ходить? Где-нибудь недалеко от царевича. Ну а что? В столице тоже невест хватает, не останусь без работы. Прикуплю себе какие-нибудь перчатки… Хотя к чему такие жертвы? Если не вглядываться, то колечко и не заметно. И для свахи обручение – даже плюс. Родственники невест не будут тревожиться, что я могу увести приглянувшегося им жениха. В реальности так я и сделала, но не по своей же воле!

Словно отвечая на мои мысли, на крыльцо вышла Любаша и устроилась рядом.

– Ко мне царевич заходил, – произнесла она и мечтательно уставилась на закат. – Такой печальный…

– О, отлично! – я даже взбодрилась. Надеюсь, этот остолоп уже понял свою ошибку и поскакал в город за новым, приличным кольцом, которое подарит Любаше вместе с предложением своей руки и сердца. А меня избавит от своего поводка. Как собаку на цепь посадил, честное слово!

– Ну как сказать… – печально протянула Любаша. – Они утащили с собой блюдо с пирогами и колбас на пятерку сребров, не считая того, что за товары не заплатили. Сплошные убытки.

– Не мелочись! Сытые мужчины добрее голодных. Вот увидишь, царевич подкрепится и поймет, как поторопился с выбором невесты. Зачем ему я, когда рядом есть такая прекрасная, добрая девушка? Я еще раз встречусь с ним и смогу все объяснить. К утру ты уже будешь с женихом!

– Да не хочу я! – всплеснула руками Любаша. – Вообще замуж не хочу! Женишки эти только о моих деньгах и думают. А еще – какие они неотразимые и прекрасные, а я должна умирать от счастья, что внимание обратили. Тьфу просто!

Произнеся это, она влезла в карман и вытащила оттуда упакованный в бумагу пряник-петушок, которому тут же откусила голову.

– Это батюшка все, – добавила она. – Запилил меня, что годы поджимают, пора жениха искать. Выбирай, мол, Любаша, кого хочешь, любого тебе сосватаем! Ну я и ткнула пальцем в Велемира. Он даже из царевичей самый нелюдимый и дикий. Думаю, побегают вокруг царевича батюшкины свахи, и уйдут ни с чем, а я дальше смогу жить спокойно, без всяких намеков. Чуть что – я сразу в слезы, ах, разбито сердечко безответной любовью! Если не царевич, то никто мне не нужен, и дальше по списку. Батюшка меня любит, не станет дальше настаивать.

– Хоть бы намекнула мне…

– Да я и не думала, что даже до знакомства с царевичем дело дойдет, – выпалила она и лишила несчастного петушка солидной части грудки, затем резко покраснела. – Тем более такого содержательного. Все же в книжках мужчин не так рисуют и все больше изнутри.

– В каких таких книгах? – удивилась я.

Что-то за неделю общения с Любашей ни разу не видела у нее в руках никакой печатной продукции. И вообще не заметила какого-то интереса к чтению. Вот считала в уме она настолько лихо, что не оставляла никаких шансов продавцам на рынке соседнего городка. К третьему дню нашего проживания те успели выучить Любашу и заметно скучнели, завидев ее на рядах.

Но сейчас подопечная меня удивила: шустро подскочила на ноги, метнулась в дом и вышла оттуда со своим сундучком в руках. На вид тот был совсем небольшим, не длиннее локтя, не особенно дорогим, просто деревянным с разноцветными цветочками по бокам. Но Любаша тихонько шепнула что-то, открыла его и вытащила толстенный потрепанный том, испещренный закладками.

– Вот! – просияла она, затем открыла где-то посередине.

Мужчина там действительно был, и в самом деле изнутри. Я видела его скелет, сосуды и внутренности, отчего у меня рот наполнился горечью. Отвратительно, но и взгляд отвести не получается. Все же интересно, как оно там, внутри все устроено.

Но злая Любаша тут же захлопнула книгу, я только и успела прочитать «Полный анатомический атлас. Издание для лекарей и травниц». Нет, все же свахой быть куда проще, не надо вникать во все эти мрачные ужасы.

– Могу продать за пятьдесят сребров или дать полистать на вечер за десять, – тут же добавила Любаша.

Судя по состоянию атласа, он уже немало походил по рукам и принес хозяйке целую гору серебряных монет. Но становиться еще одной жертвой собственного любопытства я не собиралась. Тем более, спасибо Велемиру, на сегодня у меня с избытком мужской анатомии.

Видя отсутствие интереса, Любаша безропотно убрала книгу в сундучок и вытащила оттуда темную бутыль.

– Наливка, отметить сватовство? Семь сребров, как дорогой подруге.

– Сама бы стала отмечать, если бы тебе царевич кольцо на палец натянул? – спросила я.

– Почем я знаю? Со мной такого не случалось. Но не хочешь наливку, есть что покрепче, залить горе, – она тут же вытащила другую бутыль. – Хотя поводов для печали нет. Все же поездка в столицу, а там новые возможности, горизонты, рынки…

– Это у тебя. А я сваха неудачница с чужим женихом. Насчет аванса не беспокойся, я все верну. Первый промах за три года.

– Ну-у-у-у… – протянула Любаша. – Тут такое дело. Одну меня батюшка в столицу не отпустит, а вот со свахой – вполне. Поживу там немного, осмотрюсь, может дельце какое проверну, лавочку открою… А с ее появлением батюшка надолго о моих женихах забудет. Представь, что тебе нужно меня сосватать, но не какому-то высокомерному занозе, а собственной лавке. Это же профессиональный вызов!

Я слушала ее и кивала. Чувствую, что недополученную от наливки и атласа выгоду Любаша сполна компенсирует моим вынужденным согласием. Мне-то все равно нужно в столицу ехать, колечко утянет вслед за царевичем. Так почему бы не прихватить Любашу?

Глава 4

Спал Велемир крепко, не реагируя ни на солому в тюфяке, ни на жужжащий гнус над ухом, ни на теребящего струны Инея. Тот вечно наигрывал в минуты задумчивости, да и в остальное время не мог жить без своей лютни.

Доконали его петухи. Проклятые твари начали разрываться еще до рассвета, будто боялись, что без их криков солнце не встанет.

Велемир невольно потянулся, поправил тощую подушку под головой и уставился в низкий потолок. В домике пахло деревом и той самой соломой, а еще – цветами, растущими под окном. Если то закрыть – задохнешься. Так что придется терпеть петухов и запахи.

Несмотря на свои угрозы, выезжать с рассветом Велемир не собирался. Во-первых, надо дать девушкам хоть немного выспаться, во-вторых, растолкать Инея в такое время невозможно. Так что вставать еще рано, а лежать и слушать петухов – скучно. Умные мысли в голову тоже не лезли, все так или иначе сворачивали на его невесту. Хороша, как ни крути. Глаза голубые, точно утреннее небо, и коса толстая, так и змеится по спине. Хотелось верить, что не пристяжная, а то бывали уже случаи.

От этого Велемир невольно улыбнулся и представил, как распускает эту самую косу, перебирает темные с легкой рыжиной пряди Василисы, потом гладит ее плечи… Его мечты унеслись далеко-далеко, отчего магия вдруг сгустилась, заклубилась и схлынула, оставив после себя мирно спящую Василису.

Она удобно устроилась на плече Велемира, закинула на него ногу, а руку устроила на груди. Распущенные волосы укрывали ее, точно одеяло, спускаясь куда ниже талии. Ну что ж, коса у нее точно не пристяжная, живот не утянут корсетом и в лиф ничего не подложено. Ее тонкая рубашка ничего особенно не скрывала, а сереющее небо давало достаточно света.

Велемир невольно втянул носом воздух, а с ним донеслись запахи земляники и полевых цветов. Василиса и пахла, точно лето, хотелось зарыться носом в ее волосы, затем поцеловать ее висок, щеку…

Нет, распускать руки нельзя. Одно дело – странная магия, забросившая ее к нему в постель, здесь Велемир не виноват. Просто перемудрил, когда зачаровывал колечко, тем более делал это на ходу, так что ошибки простительны. И другое дело – воспользоваться Василисиной беспомощностью.

Поэтому Велемир осторожно, двигаясь по крохе, высвободил свою руку и встал с лежака. Василиса тут же передвинулась, пробормотала что-то во сне и натянула одеяло повыше, прячась от холода. Так, пожалуй, даже лучше. Меньше соблазнов.

И все равно оставался вопрос: что с ней делать? Утром Василиса проснется и начнет задавать вопросы. Как ей все объяснить? Рассказать, что думал о ней, вот кольцо и сработало, притянуло невесту к Велемиру? Нет, не станет он показывать свою слабость.

Да и как бы Василиса от таких новостей не рубанула в самом деле палец. Взгляд как раз зацепился за ее забинтованную руку. Велемир не выдержал, отодвинул повязку, но заметил там только глубокий порез и стесанную кожу. Видимо, невестушка все же пыталась снять кольцо, но неудачно. А то бы не перенеслась сюда, стоило Велемиру о ней подумать.

Он взлохматил волосы, затем подхватил одежду и тихо вышел из комнаты. Сейчас умоется и наверняка поймет, что делать. Но ледяная вода из кадки не принесла особого облегчения, разве что навязчивые мысли о том, как здорово было бы вернуться, да и нависнуть над сладко спящей Василисой, отступили.

Заодно пока бродил, заметил Инея. Тот устроился на толстом столбе, одном из тех, на которых держался квелый забор вокруг дома. Бард ссутулился, упер ноги в отходящие от столба доски, и сам напоминал того самого утреннего петуха. И даже звуки издавал такие же мерзкие, хоть и едва слышимые. Просто перебирал струны лютни, наверное опять ловил вдохновение для новых баллад.

То ходило к нему только по ночам, прячась с первыми лучами солнца. Оттого Иней жил точно нежить, и охотящемуся на нее Велемиру было удобно с ним странствовать. Когда, конечно, творческие взлеты друга сменялись тяжелыми застоями. В хорошие времена бард путешествовал по столицам королевств и царств, выступая там на площадях и в тавернах.

– Ты чего подскочил? – удивился Иней и временно отвлекся от своего занятия.

– Кольцо притянуло Василису, теперь не знаю, что делать.

– Погоди! – Иней легко спрыгнул на землю, а лютню забросил за спину. – У тебя в постели оказалась женщина, и ты растерялся? Ох, малыш, – он сложил брови домиком и переплел пальцы, – я знал, что этот день настанет. Дядюшка Иней сейчас тебе все подробно объяснит. Или, ты хочешь, чтобы я разобрался с этой проблемой сам?

– Я тебе сейчас пару зубов выбью. Тоже сам. Придам твоим песням шепелявую изюминку.

– Ладно, ладно! Шучу же. Но все равно не пойму, в чем проблема? У нее под сарафаном был хвост? На личике висел морок? Она кикимора?

– Боги всемогущие, тебе попадалась кикимора?

Иней неопределенно пожал плечами, а Велемир решил не допытываться. Пожалуй, пристяжная коса – не так уж и страшно. Ну не растут волосы у девки, что ж теперь! Вот морок на лице или хвост…

– Нет у нее ничего такого, – пояснил Велемир.

– А, ничего такого? В смысле, ничего выдающегося? А выпирало-то, выпирало… Ох девы, их внешность – сплошной обман. Я же говорю, надо переметнуться к Любаше. Вот у нее наверняка со всем полный порядок. Ты представь: такое богатство – и только твое.

При этом он изобразил, будто тащит с базара две спелые дыни, а то и арбуза. Велемир только прикрыл лицо рукой и отправился обратно к дому.

Нашел у кого совета спрашивать, лучше бы сам со всем разобрался. Да и не чего тут думать: ляжет в сенях, а Василисе все утром объяснит. Как-нибудь.

Заснуть на узкой скамье не было никаких шансов, тем более проклятые петухи разрывались все сильнее, а вставать особенно не за чем. Вещи у них собраны, припасов нет, лошадей дергать рано. Так что можно отдохнуть и собраться с мыслями. Но прошлое такое бездельное мечтание вылилось в спящую в его кровати Василису, так что с этим тоже надо аккуратнее. Помаявшись немного, Велемир вышел на крыльцо и взялся полировать меч. Не особо-то и нужное дело, но другого нет.

Через несколько минут рядом устроился Иней, прихлебывающий что-то из темной бутыли. Из той явно пахло ягодами и чем-то древесным. Приятно пахло, чего уж там. Но время для таких бутылей не подходящее, это Инею, что день, что ночь, все едино. Да и перебить его врожденную придурь ягодной настойкой сложновато. А вот Велемир дурманов сторонился.

Но такой бутыли у них с собой не было, у хозяйки домика – тем более, а значит их долг перед девицей Укушуевой все рос, что серьезно беспокоило.

– Я придумал, как поступить с Василисой, – радостно проговорил Иней. – Ты проберешься в ее дом, уляжешься в постельке, снова подумаешь о своей невестушке, и та материализуется уже там. И все, как будто ничего и не было.

Велемир ненадолго представил, как влезает в Василисино окно, потом крадется по ее спальне, укладывается в кровать… Нет, это слишком. Даже признаться в своей оплошности будет не так глупо.

– Я не уверен, что магия сработает, – честно сказал он. – Кольцо я наспех завораживал, сам толком не понимаю, как оно работает. Просто думал о том, чтобы невеста была рядом.

Иней снова приложился к бутыли, затем мечтательно уставился куда-то ввысь.

– Знаешь, не нужна нам эта Василиса. И трон твоего батюшки. Заколдуй так пару золотых слитков. Лучше – дюжину. И за-жи-ве-е-ем.

– Угу, пока нас не поймают вместе с этими неразменными слитками. Расплавят его и напоят нас вместо водицы.

– А если аккуратно, по разным царствам…

– Чтобы и напоили тоже аккуратно, по разным царствам. Или через другие отверстия залили. У тебя идеи всегда одна лучше другой.

Иней невозмутимо пожал плечами и оперся о перила, а ноги вытянул вниз.

– Все равно, согласись, привязав девицу ты промахнулся. Такой магический потенциал, а ты потратил его на первую попавшуюся юбку.

– У меня выбора нет. Отец ждет с невестой, где я новую найду? Сманю подавальщицу из придорожного трактира? Или гулящую девку? Василиса – лучший вариант.

Красивая, пробивная, пахнет сладко… Велемир до сих пор ощущал аромат земляники и трав, исходящий от нее, и слышал ее тихое дыхание. На минуту он задумался, прикрыл глаза и втянул носом воздух.

Затем резко вскочил на ноги и открыл дверь, нос к носу столкнувшись с невестой. Та на мгновение оторопела, затем похлопала ресницами и улыбнулась:

– Доброе утро!

И, будто не подслушивала их минуту назад, уверенно спустилась по крыльцу, едва заметно покачивая бедрами. Иней даже склонил голову, чтобы удобнее было наблюдать, пришлось пнуть его, призывая к порядку.

В слабых рассветных лучах Василисина рубашка слегка просвечивала, обрисовывая контуры ее тела. Волосы она забросила на одну сторону, открывая верх лопаток. Велемир поймал себя на том, что следит за ними, а еще за движениями невесты. Плавными, неспешными, самую малость кокетливыми.

Определенно – лучший вариант. Другой такой красивой невесты во всем Тридевятом не сыщешь.

Василиса тем временем дошла до кадки с водой, зачерпнула горсть и резко плеснула себе в лицо. Вода засветилась, рассыпалась радугой из мелких капель, закружилась и исчезла. А Василиса развернулась к ним уже полностью одетой, причесанной и даже с подкрашенными губами.

– Сильна, – заметил Иней.

– Не так, чтобы магией женишка себе в постель притягивать, но не жалуюсь, – ехидно заметила она.

– Раз не жалуешься, то собирайся, скоро выезжаем.

Не давая ей возразить, Велемир встал и скрылся в доме. И никакое это не позорное бегство, а просто экономия времени. А то начались бы вопросы, споры, ядовитые уколы… В пути наговорятся, почти два дня будет.

Глава 5

К его удивлению, девушки собрались быстро. Когда они с Инеем подъехали, обе уже стояли у дома, заканчивали седлать лошадей. Притом, Любаша сноровисто прилаживала к седлу набитые чем-то мешки, а Василиса перебросила через плечо одинокую котомку, очевидно, собиралась ехать налегке.

– До столицы далеко, – попытался намекнуть Велемир. Его-то собственные пожитки были немногим меньше Любашиных. Это Иней, беспечная душа, обходился парой сумок. Но ему проще: все необходимое всегда было у Велемира, а если нет, то и в самой глухой деревне нашлась бы сердобольная бабонька, готовая приголубить и накормить смазливого барда.

Василиса же беспечно кивнула, затем мягко тронула лошадиные бока, подталкивая серую кобылку идти вперед по дороге.

– Нужно будет что-то есть, пить, где-то ночевать или прятаться от непогоды, – продолжал царевич.

Снова кивок.

– И я не собираюсь тратить на тебя припасы, – вот это наглая ложь, конечно же он не бросит дурную девку голодать и мерзнуть. Но какова, а? Наверняка надеется своими выходками задержать их!

– Даже не сомневалась, – ответила она.

Затем обернулась к дому, будто хотела попрощаться с тем, вытащила из кармана платок, взмахнула им слева направо, и тут же отвернулась, как ни в чем не бывало. А дом исчез, оставив после себя пустой пригорок. Так вот почему Велемир его не запомнил! Просто хитрая Кудесница все наколдовала.

Сильна, здесь Иней не промахнулся. Далеко не каждый чародей сможет вот так слету наколдовать дом, а потом рассеять его. Даже Любашин бездонный сундучок – редкость, а вот такое…

Кстати, несостоявшаяся невеста наконец закончила укладывать все пожитки, затем устроила обе руки на седло и попробовала подтянуться. Рослый пегий конь скосил на Велемира несчастные глаза и беззвучно попросил о помощи. «К мяснику, к мяснику веди, нет сил на эти мучения!» – будто молил он. При этом ноги бедолаги тряслись, а спина прогибалась от тяжести. Несмотря на все это, конь был не так уж и мал, и довольно крепок в кости, скорее – тяжеловес, чем тонконогий скакун.

Притворяется, как запоздало понял Велемир.

– Иих!

Любаша снова попробовала подтянуться, но так и не взобралась в седло. Вздохнув, Велемир слез со своей лошади и подошел к девице.

– Давай подсажу.

– Спасибо, – смущенно произнесла она и тут же покраснела. – Вообще я хорошо держусь в седле, просто этот конь великоват, никак не получается влезть.

Когда стеснялась, Любаша пыталась сжаться в комок, что при ее габаритах получалось плохо. Она становилась похожа на расписной шар. Отец прошлой зимой приказал накатать такие из снега и разукрасить узорами, на потеху жителям. Те в самом деле каждый день ходили на них смотреть, смеялись, делали похожие у своих домов. Но девица – не снежный шар, ей не шла ни краснота, ни такая форма.

А вот когда Любаша выпрямляла спину и приосанивалась, то выглядела куда лучше. У нее обрисовывалась грудь, появлялась талия, и лишний вес не смотрелся таким уж лишним.

– Так может это знак! – у нее за спиной возник Иней. – Не можешь влезть в седло – оставайся дома. Сами боги тебе об этом нашептывают!

Любаша бросила на него взгляд, прикусила губу, удобнее ухватилась за седло и потянулась наверх. Велемир с Инеем дружно подтолкнули ее, а Укушуева с неясным эханьем взобралась в седло. Там выпрямилась, выдохнула, поправила косу и гордо произнесла, обращаясь к барду:

– Ну, тебе тоже наверняка боги о многом шепчут, но ты же их не слушаешь!

– Нас не жалеешь, животинку пожалей!

Он с сочувствием погладил коня, а тот возмущенно заржал и отошел от Инея. Еще и зубами клацнул напоследок, затем безропотно потрусил вслед за Василисиной лошадкой.

– И нечего его жалеть! – через плечо добавила Любаша. – Он знает, за что отрабатывает.

Пегий печально скосился на них, почти по-человечески покачал головой и потрусил дальше.

– Ей что, и конь денег должен? – шепотом спросил Иней.

– Ну хотя бы не мы одни, – Велемир пожал плечами и тоже вскочил в седло.

***

Пока лошадка мерно стучала подковами по тракту, я раз за разом пыталась стащить кольцо. То просто магией, то начитывая на него разные наговоры. Для отпирания замков, для развязывания пут, для разлуки с нелюбимым…

Ничего не работало. Материал, из которого его выковали, отталкивал магию, и не разрушался. Вчерашний криворукий кузнец – лучшее тому подтверждение. Криворукий и недалекий. Предлагал мне расплавить кольцо магическим пламенем! Что, в принципе, логично, если не останется руки, то и держаться кольцу будет не на чем. Да и царевичу увечная невеста ни к чему…

Но если не получалось воздействовать на предмет, надо воздействовать на сам магичивший субъект! Так, по крайней мере, нас учили в чародейской академии. Потому я ненавязчиво замедлила лошадь, чтобы поравняться с Велемиром.

Тот бестолково смотрел прямо перед собой, будто дремал с открытыми глазами. Бедный, умаялся, наверное, вместо сна невест чарами притягивать. Но здесь уж кто ему виноват, так точно не я.

– Подумать только, я стану твоей женой. Одно неловко надетое колечко – и каждое утро до конца жизни мы будем просыпаться вместе.

Велемир наконец сосредоточился на моем монологе и чуть приподнял бровь, обозначая внимание.

– Каждое утро – только мое лицо и тело рядом. Точно ли это то, о чем мечталось? Ведь в мире столько красавиц…

– Пока и ты сойдешь, – отмахнулся Велемир и снова уставился на дорогу.

Рассчитывал от меня отделаться? Ха-ха.

– Если думаешь, что время поджимает и не найти никого лучше, то ошибаешься! – продолжала я.

– Точно! – влез Снежок, повышая голос, чтобы мы его точно расслышали. – Вот, к примеру, наша Любаша. Да, не красотка, да, за ее сердце и кошелек придется побороться с конем, но…

– Я неплатежеспособных в женихи не рассматриваю! – отрезала она, а тот самый конь шумно фыркнул, поддерживая ее недовольство.

Затем Любаша пришпорила своего жеребца и обогнала всех, чтобы так отгородиться от Инея. Но бард и не спешил ее догонять, плелся у нас в хвосте и задумчиво щипал струны лютни.

– И если только эти полторы сотни сребров стоят на пути к твоему счастью, – я еще сильнее придвинулась к Велемиру, хотя моя лошадка уже недовольно прядала ушами и нервничала. – То я готова их тебе подарить. Любаша – отличный вариант невесты для царевича.

– Угу, девица необъятных форм и капиталов, – поддержал меня Иней, затем вдруг затянул на диво сильным и приятным голосом: – В ее синющих глазах, вижу блеск я злата, а-ах…

– Бе-ездарь! – выкрикнула Любаша. – Нас в академии за такие рифмы били линейкой по губам.

– Меня тоже, – отозвался он, – а потом оказалось, что за них бросают больше всего монет. Главное – мотивчик попроще и поприлипчивее. Вот как в моей прошлогодней песне «Ненавистная невеста», наверняка вы ее слышали: «Сбегу от тебя, но и за морями не забуду, как прелестны по утру твои острые груди....».

Под тяжелым взглядом Велемира Снежок притих, а я с удивлением поняла, что где-то слышала эту песенку. Не особенно запомнила слова, но вот мотивчик у нее действительно прилипчивый. И главное, как в тему-то подобрал! «Ненавистная невеста», надо же. Как будто я в восторге от своего женишка.

– Послушай, а откуда такая уверенность, что я буду тебе подыгрывать? – снова заговорила я, обращаясь к Велемиру. – Кольцо держит рядом, но оно не помешает мне разболтать всем и каждому, что царевич Велемир насильно натянул его мне на палец? Потому что ни одна другая встречная девица не согласилась стать его женой!

Он почти слышно скрипнул зубами, на мгновение мне показалось, будто те стали больше, а сам царевич ссутулился и клацнул челюстью, но через мгновение уже взял себя в руки и спросил почти спокойно:

– Хор-рошо. Чего ты хочешь за свою помощь?

– А у тебя есть, что предложить, кроме избавления от твоей компании? – я в удивлении всплеснула руками. – Ты даже полторы сотни сребров наскрести не можешь! Собственного дома у тебя тоже нет, как и сколько-нибудь приятного характера. Тогда что?

– Наверное то, на что ты так пристально таращилась через щелку в бане, – снова влез Снеж… или как его там? Иней, точно! – Так и льнула к ней, так и льнула… Щеки красные, губы искусаны, руки сжимаются в кулаки…

Еще бы! Я, между прочим, серьезно переживала о том, как пройдет знакомство Любаши и выбранного ей женишка. Знала бы тогда, чем все обернется, вообще бы не лезла в эту историю. Невеста царевича, надо же!

Но еще я понимала, что хитрый бард поймал меня в ловушку: начну оправдываться, только сильнее увязну в этой истории. Поэтому я обернулась к нему и твердо произнесла:

– Да, любовалась. Но одного этого для замужества маловато. В конце концов, симпатичных парней много, и проблем с их поиском у меня нет.

– Хмурятся тучи, сам небосклон им не рад, не покорил невесту литой царевича за… – тут же раздалось сзади, но прежде, чем бард пропел окончание, в него полетело яблоко из седельной сумки Велемира. Притом, с такой скоростью, что могло бы вышибить пару зубов, не поймай его Снежок.

– Подумай о благе государства, к примеру, – сквозь зубы процедил Велемир. – Я куда лучше для Тридевятого, чем братья.

– Он дело говорит, – внезапно серьезно поддакнул Иней. – Сама скоро убедишься.

– Даже жутко становится, – пробормотала я и свернула разговор. Видимо, положение у женишка настолько отчаянное, что даже незнакомая сваха – отличный и осознанный выбор.

Глава 6

О царевичах я знала немного, и вообще старалась держаться от столицы подальше, вдруг там найдутся знающие меня и батеньку. Но слухи доносились и до нашей глуши, и в них хвалили царевича Дмитра. Еще бы: красавец, сильный воин, к тому же старший сын и самый вероятный наследник. Да и невесту он привел себе издалека, тоже, говорят, писанную красавицу. И наверняка выбрал ее по любви или из политических соображений, а не просто натянул кольцо первой попавшейся девице, потому что она «не такая страшная, как другие». Так с чего бы мне поддерживать Велемира?

Как ни крути, а он странный. И как мужчина, и как царевич. Тоже мне, политический деятель: даже невестой не запасся. Наверняка же понимал, что рано или поздно та понадобится. И когда припекло, то почему-то не согласился на абсолютно подходящую ему Любашу, а выбрал меня!

Да и со стороны Велемир не слишком тянул на царевича: одет неброско, оружие хорошее, но каменьями не блещет, путешествует без охраны. Хотя кто его знает, вдруг его Снежок один на войско тянет?

Так-то, конечно, не похоже, тем более оружия при нем не было, но кто знает, может он магией в совершенстве владеет? Пока же Иней демонстрировал только чудеса прожорливости, еще до обеда уничтожив свои запасы и половину того, что прихватил с собой Велемир. Тот на ходу не жевал, только изредка пил, еще внимательно смотрел по сторонам и за малым не дергал ушами.

Это все было очень и очень странно. Обращаться в зверей для колдунов не редкость, но никаких звериных черт они при этом не обретают. А этот того и гляди зарычит. Или мне только кажется? Не каждый день просыпаюсь в чужой постели, впору и потерять связь с реальностью.

И вообще на такой жаре что угодно привидится. Я предпочитала путешествовать по утрам или вечером, когда нет такого зноя. Но все остальные не жаловались и даже ухитрялись спорить о чем-то. И, казалось, не замечали тягот путешествия, особенно смуглый, как все Берендеи, Велемир. Он даже голову не покрыл, в отличие от меня и Любаши! Показывать перед ним свою слабость и просить об отдыхе не хотелось, поэтому я мужественно стиснула зубы и тайком нашептала охлаждающее заклинание.

Затем Велемир внезапно свернул с широкого и утоптанного тракта на узкую лесную дорогу. Это было странно: путеводные камни стояли по всему Тридевятому и надежно связывали все его уголки. Подойдешь к такому, оставишь небольшую плату, и вместо привычного «Направо пойдешь, коня потеряешь» на них высвечивалось «Лукоморье – сто верст». А там и второй такой камешек подоспеет и тоже выведет на короткую, магическую дорогу к нужному тебе граду или волости.

Была и альтернатива: заехать подальше в лес и договориться с Лешим, чтобы тот проложил тебе тропу, сминая реальность в комок. Но это рискованно и долго, разумные люди этим вариантом не пользовались.

– Послушай, – я догнала Велемира и снова пристроила лошадь рядом с его конем. – Если у тебя не хватает монет, то я готова вложиться в безопасность нашего путешествия. Все знают, что в лесу полно разбойников и нечисти, не хочу рисковать и затягивать поездку.

– А я против! – отозвалась Любаша. – К чему лишние траты? Гусляра местной нечисти оставим, она нас и пропустит.

– Хочешь, – Иней снова оказался с ней рядом и склонился поближе, – на ближайшем привале научу различать музыкальные инструменты? В вашей глуши наверняка ничего кроме гуслей и балалаек не было, поэтому ты не узнаешь благородную красавицу лютню.

– Просто она такая старая и потрепанная, уже толком не разобрать, что это такое, – Укушуева пожала плечами и потянулась к пристроенному у седла сундучку. – Есть у меня одна прекрасная лют…

– Да хватит вам! – прикрикнул царевич. За кошель свой испугался, не иначе. – Через лес мы доберемся быстро и без проблем, чего не скажешь о камнях. Их завораживал Дмитр, если попаду под их чары, то уже не выйду.

– Или выйдет, но не в нашем мире, – поддержал его Иней. – Семейка у них та еще. И бояться нам нужно их, а не разбойников. Тем бы и самим поостеречься. А то будут в долгах, как Любашин конь, или внезапно оженятся.

– Или оглохнут от чьих-то корявых песен, – поддакнула Любаша.

Я бы еще добавила про непрошенное кольцо на пальце, но вместо того скосила взгляд на Велемира, а тот нервно дернул углом рта, наверняка понял намек.

– Если твои родственники такие опасные, почему мы к ним едем?

– Потому что выбора нет, – отрезал он. – И не волнуйся так, им тоже есть чего бояться.

При этом он широко улыбнулся, сверкнув клыками. Но через мгновение морок спал, и Велемир снова показался мне совсем обычным.

***

Ехать в лесу было намного проще, я даже слегка приободрилась, а потом царевич сжалился и организовал привал на уютной полянке. Здесь было в достатке тени, чтобы спрятаться от солнца, чье-то перегоревшее кострище, и даже ручей, из которого можно напоить лошадей.

Ими Велемир и занялся, утащив за собой Инея. Наверняка боялся оставлять его наедине с Любашей, вдруг та все-таки продаст бедолаге новенькую лютню. И вырастет их совместный долг в несколько раз.

Я же пока решила прогуляться, разминая ноги и спину, тоже сходила к ручью, чтобы немного намочить голову, а когда вернулась ко всем, царевич уже старательно раскладывал костер. Еще и веток набросал рядом, чтобы сидеть не на сырой земле. Любаша уже устроилась в мягком кресле, не иначе как вытянутом из сундучка, и увлеченно жевала толстый бутерброд. Я повертела браслет, выбрала на нем одну бусину, сжала ее в кулаке и бросила. Тут же на ее месте появилась простенькая скамья со спинкой, а перед ней – столик.

– Ну ты даешь, Кудесница! – одобрительно хмыкнул Иней. – А поесть ничего нет?

– Могу предложить долгогорящие дрова, самонагревающийся котел и усушенную кашу, – сразу взялась за дело Любаша. – Залил горячей водой – и она готова. Бытовая магия за последние годы шагнула далеко вперед, ни к чему отказываться от ее достижений! Торговый дом Укушуевых в течение многих лет поставляет лучшие товары для комфортных путешествий!

– Нет уж, мы сварим обычную кашу на обычных дровах, – огрызнулся Велемир. Ишь, злой какой, будто Любаша виновата, что у него со сребрами негусто!

Я на его слова только пожала плечами и расстелила на столике призванную магией скатерть, затем взмахнула платком, и на той появились блюда с пирогами и горшочек наваристой похлебки, еще исходящей паром.

– Угощайтесь, – пригласила я остальных и первой придвинула к себе тарелку.

Любаша только отмахнулась бутербродом, наверняка просто поленилась вставать из своего кресла. А вот ее пятнистый, точно корова, конь, глядел на меня с печальной мольбой. Странный все же! Столько аппетитной, сочной травы вокруг, а он на мою похлебку засматривается.

– Хочешь, ешь, никто не возражает, – загадочно произнесла Любаша, непонятно к кому обращаясь.

На что конь обиженно фыркнул и ушел с поляны. Правда, из-за кустов его печальная морда выглядела еще жалостливее, так что я вытащила из кармана яблоко и отнесла его страдальцу.

Тот замотал головой, затем все же взял угощение, но с такой тоской, будто я этим яблоком собралась его начинить и зажарить на вертеле. Все же странный он, хотя в нашей чудной компании по-другому и не бывает.

Зато Иней уже вовсю уплетал мою похлебку и закусывал пирогами.

– Я пешедумав, – буркнул он, – шенись на этой, она мне ншавится!

Велемир недобро сжал челюсти, посидел еще немного у несостоявшегося костра, после чего нехотя подошел к столу. Еду он набирал с каменным лицом и подозрительно косился на меня. Переплюнул даже Любашиного скакуна в своих странных взглядах. Честное слово, уже хотела стукнуть его ложкой или выставить счет, тогда, кажется, Велемиру было бы проще принять от меня еду.

Но в очереди на удары ложкой он стоял далеко не первым.

– Симпатичная, полезно колдует, обеспечена деньгами, на тебя запала, – перечислял мои преимущества Снежок. – Вот правильно ты на нее колечко надел! Я всегда говорю, что случайный выбор – самый верный!

– Думать вообще не твоя сильная сторона, – отмахнулась Любаша.

– А от этой ты правильно отказался, – ткнул он пальцем в ее сторону.

– Ой все, сейчас рыдать пойду! Одним глазом из-за царевича, вторым из-за тебя!

– Да хватит вам! – рявкнул Велемир, но поглядел при это на Инея.

За стол царевич, кстати, так и не сел, ел стоя, подперев плечом березу. Я же наблюдала за ним и до сих пор не могла поверить, что смотрю на своего жениха. Да я вообще замуж не собиралась! Тем более за особу царских кровей.

Нет, надо как-то от него избавиться. В смысле, от жениха, а не от Велемира. Лезть в политику я совершенно не готова. Не то вдруг окажется, что он вправду самый адекватный из царевичей? Ввергну в смуту Тридевятое, а мне здесь нравится.

Но долго сдерживаться Снежок не умел, наверное боялся, что если замолчит, то в его голову начнут лезть всякие мысли. Думай их еще потом, переваривай…

– Слушай, Василиса, а как ты докатилась до жизни такой? – спросил он, отставляя от себя тарелку. Та тут же исчезла с моей волшебной скатерти, как и не было. – Как ни крути, а у вас с Любашиным конем самые загадочные истории.

На этом он встал, бессовестно прихватил со стола кувшин с взваром, и теперь пил оттуда, жадно прихлебывая. И к сожалению, болтать это ему не мешало.

– Вот смотри. Велемир родился царевичем, путей перед ним открыто немного: или садишься на трон, или полезен ему, или тебя по кускам выбросили в яму, чтобы не мешался. Любаша…

Та недобро поглядела на него и прищурилась, но вмешиваться не стала.

– … купеческая дочка. Тоже как бы все понятно, желание облапошить ближнего своего у нее в крови. Я просто талантлив, такое не скрыть. Но вот ты настоящая темная лошадка. Кто? Откуда? Почему из всех возможных женских профессий…

– Жена или вдова? – подсказала ему Любаша. – Или было же еще, дай-ка подумать… Ведьма?

– Я тебе навскидку еще с десяток назову, – скривился Иней. – Но речь не о том. Как ты решила стать свахой?

Вопрос был интересный. Не то чтобы я скрывала причины, но и рассказывать о них тоже не любила. Впрочем тех, кому бы я хотела понравиться, здесь не было, поэтому решила выдать правду:

– Как-то в детстве папа принес мне книгу Илоры Светлой, самой известной свахи-волшебницы во всех людских королевствах. Там она пересказывала свою биографию, делилась забавными историями и перечисляла пары тех, кому она помогла сойтись. Это было так увлекательно, что я перечитывала книгу раз сто, представляя, что тоже могла бы…

– Голых девок царевичам в бани подсовывать, – с придыханием подсказал Снежок.

– Ты от такого надежно защищен, – влезла Любаша, – за версту несет нищетой. Париться тебе с веником до старости.

– Ко мне девки сами лезут, не тревожься, – отмахнулся тот. – А вот у нашей Васи ждал истории потрагичнее, вроде сбежавшего жениха.

– Никуда он не сбегал, – я закатила глаза. – Наоборот, прибежал к моей подруженьке и решил скрасить ей вечер, чтобы не скучала. Я в то время как раз оплакивала с другими подружками уходящее девичество, а потом думаю, что же дорогой Настасьи рядом нет, не случилось ли с ней чего? Пошла проверить и узнала, чего и как с ней случилось. Погоняла их немного, потом успокоилась и пересмотрела свою жизнь.

– Решила, пусть другие страдают? – подсказал Иней.

– Вначале ничего не решила. Просто сидела и рыдала, уже с настоящим отчаянием. Я же ради любимого разругалась с родней, сбежала из дому, поклялась, что по доброй воле не вернусь и ни в каком деле помощи просить не буду. А оказалась без жениха и почти без средств. Потом одна из плакальщиц предложила идти с ними. Мол, в соседнем селе свадьба, другая невеста ждет их рыдать, а у меня как раз подходящий вид и настрой. Я согласилась, заработала себе еды и ночлег. Потом осталась на свадьбу, а там свекровь возьми и объяви, что не согласна взять сноху в семью, пока та не ответит ей на три вопроса. И все такие, с подковыркой. Та бледнела, оглядывалась назад, но родня ее, видимо, тоже не знала или не сообразила, как подсказать. А я взяла и вылила на нее стакан морса. Говорю, ох, простите, сейчас приведу невесту в порядок и верну вам. Пока очищала подол, подсказала ей ответы. За это ее родня отсыпала мне горсть монет. Родственники со стороны жениха это увидели и пригласили на свадьбу уже к ним, якобы и там свекровь с норовом. Вот так оно и завертелось.

– А с твоим женишком что? – Иней подался вперед, а вот Велемир стоял, нахмурив брови и как-то странно на меня поглядывал.

– Ну не убивать же его? – я пожала плечами. – Тем более лучше так, чем я бы его после свадьбы на подруге поймала.

– Просто мерзко, что ушел без наказания, – дернула углом рта Любаша.

– Это никогда не поздно! Хочешь, сочиним про него песенку? Прилипчивую и похабную? – Иней тут же прочистил горло и затянул: – «И не было у парня в жизни проблем, лишь унылая рожа и крохотный … доход».

– О, не волнуйся, весь его крохотный доход теперь проблема его жены. И той он наверняка отдает все, до последней монетки, потому что боится тестя. Это я их познакомила. Третье мое дело, как свахи.

Я довольно улыбнулась, а Иней восхищенно цокнул языком.

Да, не горжусь тем, как обошлась с Демьяном, наверное стоило бы отпустить на все четыре стороны, но что сделано, то сделано. В конце концов, я же не виновата, что он такой невоздержанный и на женский пол падкий. И невесту ему подобрала под стать, отец уже и не надеялся ее пристроить. Правда, если на дочкины загулы он смотрит сквозь пальцы, то зятя грозился уничтожить за неверность.

– То есть твой брак не случился, поэтому ты решила женить других?

– Ну прям как ты: таланта боги не отсыпали, решил, пусть от этого все вокруг страдают, – поддакнула Любаша.

– Или как ты: поняла, что замуж не выйдешь, но все равно решила сделать несчастными столько мужчин, сколько сможешь!

Кажется, эти двое могли бы спорить вечность, при этом делали все без особой злобы. Я еще раз поймала тяжелый взгляд царевича и взмахнула платком, убирая столик и скамью. Снежок при этом успел изящно вскочить и не повалился в траву. А с рефлексами у него порядок, может быть и не такой он бесполезный в бою, как кажется.

Глава 7

Вскоре мы опять выдвинулись в путь. Теперь Велемир ехал впереди и внимательно всматривался в дорогу, а еще – едва слышно бормотал себе под нос. И лес будто слушал его и менял дорогу. Заворачивал ее, сминал, прокладывал заново.

Я смотрела на его волошбу и завороженно молчала. Все же силен! Далеко не каждому чародею под силу так подчинять лесные дороги. А еще при этом у царевича разглаживалось лицо, даже во взгляде появлялась какая-то теплота и умиротворение. Он будто бы просил чего-то у леса и благодарил его за помощь.

Просто чудо, что такое! Потому я в открытую пялилась на царевича, когда ширина дороги позволяла ехать рядом, а не друг за другом. И даже не пыталась скрыть интерес: как невеста имею полное право разглядывать его хоть весь день. Не нравится, пусть снимает колечко, исчезну тут же!

– Да что такое? – не выдержал Велемир.

– Суженым любуюсь, – ответила я и сложила на руки на груди, не выпуская поводьев. – Заодно и тем, какое у тебя бывает лицо, когда о чем-то просишь. Обидно, небось, что не можешь лесу приказать? Колечко-то на сосенку не налезет!

– Это смотря как стараться, – огрызнулся он и сразу посерьезнел. – И вообще, далось тебе это кольцо!

– А давай тебе какая-нибудь дикая девица наденет свой перстенек на палец, и тогда обсудим мою проблему?

– Не наденет, у меня уже невеста есть.

– Стану ли я мешать вашему счастью? – с издевкой спросила я.

– Ладно, – он остановил коня и развернулся ко мне, – Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?

– Снимай! – я протянула ему руку с кольцом. – Тогда и поговорим!

– Сбежишь сразу, а я не могу явиться без невесты.

Который раз мы возвращались к этому разговору, и так ни к чему и не пришли. Велемир будто не слышал меня и не понимал, почему я еще не рву на себе волосы от счастья. Я же не представляла какими еще словами можно донести до царевича простую мысль, что насильно мил не будешь.

– И вообще, – влез Иней, подгоняя свою лошадь к моей, – Представь, скольких ты сможешь переженить с царской короной! Там даже ухищрений не нужно, знай, маши себе рукой и приказывай. Не будет больше свободных людей в Тридевятом!

– Тебя первого женю, – я улыбнулась ему и подвигала бровями.

– А у меня будет данный царем иммунитет!

– Пфф, найду способ обойти. Так что бойся!

– А я приплачу, чтобы тебе в жены досталась самая толстая и страшная из столичных девиц! – крикнула Любаша.

– Милая, я все равно не смогу жениться на тебе! Я настолько прекрасен, что не должен доставаться одной женщине…

– Вот уж точно, – легко согласилась она. – Незачем кому-то страдать всю жизнь, когда можно всем миром пострадать лучину-другую.

– Ой, да что ты об этом знаешь? Прокручивай в голове свой поход в баньку с Велимиром, вряд ли где еще голого парня увидишь.

– Пф-ф, да предложи сотню сребров, ты первый и оголишься!

– Я…

– А на две ему что надо сделать? – внезапно влез в их спор Велемир. – Может быть у нас есть шанс закрыть его долг и расстаться? Голова кругом от ваших споров.

На этом Снежок с Любашей дружно замолчали и отвели друг от друга взгляды. Видимо, не так уж тяготились обществом друг друга, как хотели это показать. Или личные цели им были важнее. Любаше – доехать до столицы, Инею – сохранить остатки самоуважения. Думается, на двести сребров Любаша бы придумала что-то позатейливее беготни с голым задом. Ехал бы при ней вторым конем, к примеру.

Первый же, будто услышал мои мысли и обиженно зафыркал, но Любаша только наклонилась ниже и потрепала его по шее.

– Говорит, впереди засада, – перевела она.

– Знаю, – оскалился царевич и выехал вперед.

Его конь не сделал и десятка шагов, как на дорогу вывалилась разношерстная компания разбойников, вооруженных всем подряд, от плохонькой сабли до какой-то заковыристой глефы. А неплохо живут тати в местном лесочке! Одеты почти прилично, на многих доспехи, пусть и явно с чужого плеча, да и в целом наглы, откормлены и благополучны. Наверное привыкли, что не дружащие с законом путники предпочитают отделаться деньгами, а не лезть в битву.

На их беду, со сребрами у царевича было туго, а вот со злостью – очень и очень хорошо.

Главарь еще расслабленно ковырял в зубах мизинцем, прикидывая, сколько у нас попросить за проезд, а Велемир уже спрыгнул с коня, на бегу перекинулся волком и повалил незадачливого мужичка на землю, щелкнув пастью у самого горла.

Иней тут же нагло выехал вперед и хорошо поставленным голосом предупредил:

– Уважаемые рыцари лесных дорог! Мы с другом ни в коем случае не хотели нарушать заведенных вами ритуалов, но налицо явный конфликт интересов. Понимаем вашу нужду в теплой одежде и трехразовом питании, и готовы предоставить ее в обмен на незначительное трудовое участие в работе славных рудников Тридевятого. Чтобы ваше перемещение прошло в кратчайшие сроки и с наибольшим комфортом, рекомендую всем сложить оружие и собраться у вон того дерева.

Иней указал пальцем на раскидистый дуб, после чего мило улыбнулся, точно предлагал всем угоститься прохладительными напитками и попробовать местные угощения, а не отправиться на каторгу.

Ему не поверили, один дерзкий разбойник даже попытался ткнуть в волчий бок копьем. Неуверенно так, будто извиняясь. На что Велемир ощерился, схватил огромной пастью древко и перекусил его, при этом не снял лапы с груди главаря.

Ну… Теперь понятно, почему царевич не боится ездить в одиночестве, и зачем ему Иней. Хотя нет, второе все равно спорно. Мог бы и сам порычать.

Слушали барда все равно плохо, потому как с места не двигались, напротив сгрудились и даже снова попробовали атаковать, пустив в сторону Инея робкую стрелу. Та раздраженно свистнула в воздухе, сделала дугу и воткнулась в землю, не причинив никому вреда.

В чем-то я понимала разбойников: их почти десяток, нас всего четверо. Из которых две девицы и Снежок с лютней и разговорами. Не факт, что один волкодлак, даже сильный, одолеет вооруженную толпу.

– Вы это бросьте, – назидательно произнес Иней, объезжая стрелу. – Сдавайтесь, иначе нами будут предприняты меры для вашей более компактной перевозки.

– Что это значит? – негромко спросила Любаша, тоже, впрочем, абсолютно не напуганная.

– Для награды за поимку не всегда нужен весь преступник, часто достаточно его головы, – я не повышала голос, но постаралась, чтобы мои слова дошли до разбойничьих ушей.

– Кхек? – на этом Укушуева выразительно провела ребром ладони по шее.

– Ага, – легко согласилась я. – Метод удобный, но спорный. В процессе этой «компактной перевозки» головы часто теряют всякое сходство с живым человеком, и опознать лиходея становится сложновато.

– О, тут волноваться не о чем, – просияла Любаша. – Где-то был у меня зачарованный мешок для продуктов, в нем ничего не испортится и не помнется, доставите в лучшем виде. Отдам за жалкие пять десятков сребров!

– Угомонись, алчная девица! – огрызнулся Иней. – За этих нищебродов не дадут больше тридцати. Предлагаешь уйти в минус?

– И то верно. Веля, жри их быстрее и поехали, – на этом она царственно взмахнула рукой, вытащила из котомки щедро обсыпанный орешками калач и откусила его хрустящий бок. – Надоело уже тут торчать.

Царевич на это рассерженно зарычал, обернувшись к нам, видимо, обещал потом припомнить «Велю», но разбойники дружно побросали оружие и задрали руки вверх. Все еще придавленный волчьей лапой главарь вначале заскулил, затем выдавил:

– Что ж вы за звери такие?

– Разве ж мы звери? – удивился Иней. – Так, люди с неустроенной личной жизнью.

***

Из-за разбойников нам пришлось сделать круг. Велемир с трудом сбыл их в ближайшей деревне, выручив небольшую горсть монет. И те отсыпали, потому что с ним увязалась Любаша. Без нее ушлый староста вовсе отказывался платить за разбойников. Мол, а чего это важный господин сам не везет их в город? Наверняка знает, что в пути эти боровы сожрут больше, чем за них заплатят.

Царевич называть себя не захотел, а без того с ним не очень-то хотели считаться. Подумаешь, очередной наемник. Раз решил бороться с разбойниками, то явно на правильной стороне закона, не из тех, что от обиды жгут деревни вместе с жителями. К тому же спешит, едет с двумя девицами, значит, торговаться сильно не будет.

В итоге их разговор тянулся и тянулся, я видела, что Велемир вскоре просто бросит разбойников и уйдет, но тут вмешалась Любаша. Просто подъехала, произнесла несколько фраз, и староста высыпал Велемиру всю имевшуюся у него наличность. До обозначенной Инеем тридцатки сребров там было далеко, но куда лучше, чем ничего.

Уже потом, когда мы снова ехали по лесным дорогам, я все-таки спросила:

– Что ты такое сказала старосте?

– Вначале спросила о его семье, – Любаша чуть скривилась, вспоминая. – Потом, давно ли его жена с дочками были на ярмарке. Ну и в завершение: долго ли он собирается спорить из-за разбойников. Если да, то я как раз успею показать его драгоценным новейшую коллекцию платков. У меня в сундучке их не меньше трех сотен, на любой вкус и цвет, от шелковых до шерстяных. Расписные, вышитые, ажурные, с каменьями…

– Замолчи-и-и, – протянула я, пока сама не попросила ее вытащить дюжину-другую, просто посмотреть от скуки.

– Вот он также сказал, а потом отсыпал царевичу монет. Решил, видимо, что так дешевле.

Судить его за это было сложно: что те монеты по сравнению с тремя сотнями платков? Всей деревней бы за Любашей пошли в надежде долг отработать.

Глава 8

В остальном же день обошелся без приключений, но я все равно так вымоталась, что готова была упасть из седла прямо в траву. Даже не стала сопротивляться, когда Велемир помог мне слезть, не отказалась бы, и чтобы прямо в кровать отнес, но ту еще надо было наколдовать. А здесь места не хватало, кроме того, лесные хозяева не слишком любили чужую магию на своей территории, поэтому пришлось ограничиться скамьей и столиком. Даже вытащила из запасов ужин, но сама есть не стала, поплелась искать воду, чтобы умыться.

В идеале – найти озеро или речку, но рядом был только небольшой родник. Он пробегал между камнями и падал с высоты в пару локтей, даже пробил в земле неглубокую яму, которую заполнил с ледяной водой. Под его струями разве что руки вымыть можно, но никак не искупаться.

Я вздохнула, села, подставила ладони и пробормотала слова благодарности лесным духам, а те в ответ выпустили светлячков, разукрашивая пейзаж вокруг. Вода была чистой и студеной, смывавшей усталость и мое раздражение, потому я несколько мгновений просто сидела так, позволив себе ни о чем не думать. Затем брызнула водой себе в лицо, призывая магию. Та вихрем пронеслась по мне, собирая грязь и усталость, а когда схлынула, я почувствовала себя свежей и отдохнувшей, будто и не было дня в седле.

– А мне так сделаешь, Кудесница? – спросил Велемир.

И как так тихо подкрался? Ни единого звука не было, точно по воздуху прилетел.

Я скосилась на него и хотела съязвить, но говорил царевич так устало, что язык не повернулся его пилить, просто махнула рукой, чтобы подходил ближе. Без лишних вопросов Велемир сел рядом и опустил босые ноги в яму с водой.

Брр! Она же ледяная, а ему хоть бы что. Точно в прогретое солнцем озеро ступил, еще и пальцами двигает, разминая их после дня в сапогах. Я даже невольно залюбовалась. Красивые у него ступни, аккуратные, и даже ногти ухожены. Да и в целом все у царевича хорошо, все у него ладно, кроме дрянного характера.

К тому же его обручальное колечко все жгло и тянуло, напоминая о моем новом положении. Подумав об этом, я набрала пригоршню воды и без предупреждения брызнула в лицо Велемиру, вызывая свою магию.

Та послушно очистила его и причесала, по чудному уложив волосы мягкой волной.

– Спас-сибо, – почти прошипел он, затем вытер лицо рукой. – Можно было бы и аккуратнее.

– Можно, но колечко руку оттянуло, та и дрогнула, – я беспечно пожала плечами.

– Ну и боги с ним, – внезапно согласился он, но с места не двинулся, так и остался сидеть рядом.

При этом он был точно раскаленный камень, излучавший тепло. Я всем телом ощущала его близость, потому во рту сохло и становилось не по себе. А еще от того, что мы сидим вот так, вдвоем, только лес на разные голоса стрекочет и светлячки порхают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.