# Моя слабость

Ирина Давыдова

Интернатура, работа парамедиком, а по вечерам любимый кофе со сливками. Так проходили мои будни. Пока меня не выкрали прямо из клиники и увезли в лес. К опасному мужчине, который нуждается в моей помощи. Его жизнь в моих руках, а моя… Моя зависит от его желаний.

Пролог

– Нина, завтра важная операция, не опаздывай, пожалуйста, ― Виктория Семеновна всегда любила напомнить мне о моей работе, хотя прекрасно знала, что я самый ответственный работник.

– Спасибо, Виктория Семеновна. Вы же знаете, я не опоздаю, ― заверила ее, с улыбкой глядя в серые глаза заведующей хирургическим отделением.

Женщина в белом халате кивнула, а я вошла в кабину лифта.

– Кравец, притормози, ― услышала позади себя, и развернувшись, поставила ногу между закрывающимися дверями лифта.

– Андрей, привет.

– Привет. Спасибо, ― парень залетел в кабину, и улыбнулся. ― Мне третий этаж. Ты уже домой?

– Да, моя смена закончилась.

– Без происшествий?

Я пожала плечами.

– Как сказать.

– Я сегодня зайду? С цветами.

– Зачем?

– На свидание приглашаю. Позвоню и договоримся. Все, я побежал, ― и он тут же выскочил из лифта, а я нажала кнопку с единицей.

Тоже мне, жених.

На самом деле никакого прямого отношения к хирургическому отделению я не имею. Но это пока что. Совсем недавно я закончила обучение в медицинском университете по специальности хирург‐травматолог, и теперь меня направили в интернатуру. И мне очень повезло, что я попала именно к Виктории Семеновне, подруге моей покойной бабушки, которая очень мечтала, чтобы я стала высококлассным специалистом.

Ну что же, придется исполнять ее мечту. Да и сама я люблю эту работу. Не зря ведь уже два года работаю парамедиком в спасательной бригаде.

Устало вздохнув после ночной смены, я вышла из здания и довольно улыбнулась утреннему зимнему солнышку. Чудесная морозная погода, которая так и манила пойти прогуляться в парке. Но не сегодня. Мне нужно хорошо отдохнуть перед завтрашней операцией.

Помахав знакомому водителю скорой помощи, я завернула за угол, и пискнуть не успела, как меня неожиданно прижали к мужской груди спиной, а рот закрыли рукой.

– Слушай сюда, и не вякай, подруга. Пискнешь, убью, поняла?

Я резко закивала головой, испугано глядя на руку грубияна. Он тут же убрал ее с моего рта, и развернув к себе лицом, я увидела наглую рожу какого‐то бандита.

– Сейчас ты, берешь свой чемодан с ножами и лекарствами, и едешь со мной. Если не дай Бог, хоть кому‐то скажешь о том, что я тебя жду, клянусь, я найду тебя, и будет очень больно. Поняла меня?

Я как болванчик, снова закивала головой, а в следующую секунду дядя развернул меня и толкнул в спину. Я обернулась и наткнулась на его гневный взгляд.

– Бегом! У тебя три минуты.

Я буквально сорвалась с места. То, что этот мужчина не шутил было понятно по его взгляду, а жить мне еще очень хотелось. По крайней мере, я рождена, чтобы спасать людей, а не сомой погибнуть от лап подобного злодея.

Под удивленные взгляды медсестер и других сотрудников больницы, я влетела в ординаторскую и схватив из своего шкафчика медицинский чемодан, быстро рванула к выходу.

– Нина, что происходит? ― меня остановила на выходе Валя, моя сменщица.

– Срочный вызов.

– Так давай я! У тебя же смена закончилась.

– Нет, я сама. Ты жди другого вызова.

– Нина, ― снова позвала она, когда я уже мчалась к лифту.

– Потом, Валя! Некогда сейчас.

Что я должна ей сказать? Что меня прижали к стенке, и я не знаю куда еду? Хотелось бы признаться в этом, только вряд ли после такого останусь живой.

Зашла в лифт и молилась, чтобы двери скорее закрылись. Не хватало еще кого с лишними расспросами и разговорами. А главное, чтобы Андрей меня не увидел, иначе не удастся отделаться от этого парня просто так. Уж слишком он за меня переживает.

Кое‐как мне удалось выскочить с чемоданом. И вот тут я остановилась. А что, если и вправду попробовать сбежать?

Оглянувшись, я медленно под стеночкой пошла в другую сторону. Заберу чемодан домой, а завтра верну. Главное не попасться. Завернула за угол, и тут же была прижата к стене крепкими руками. Черт!

– Думала сбежать, красавица?

– Вы кто? Что вам от меня надо?

– Чшш, не кипишуй. Тише говори. Или ты не поняла, что я тебе сказал ранее?

– Поняла, поняла, ― шепотом произнесла я, боясь, что этот псих придушит меня на месте. ― Скажите, зачем я вам?

– Надо помочь одному человеку. Спасти его. Он хорошо заплатит.

– Пусть идет в больницу. А я не нуждаюсь в ваших деньгах, ― хотела уйти, но меня снова прижали к стене.

– Девочка, ты не усекла? Я не спрашивал, я сказал поедешь, значит поедешь, ― я вздрогнула, ощутив у живота острый наконечник.

– Вы понимаете, что вам грозит за это?

– Ничего! ― прорычал он, и схватив под локоть, повел к своему авто.

– Почему вы не обратитесь в больницу?

Меня буквально зашвырнули в машину, и поставили на колени медицинский чемоданчик. Когда только успел выхватить его у меня?

– Кажется, ты много разговариваешь, ― произнес он, и в следующую секунду приложил к носу какую‐то тряпку.

Я опомниться не успела, как перед глазами все поплыло, и наступила темнота.

– Давай, просыпайся, ― услышала сквозь шум в голове, и зажмурилась от острой боли.

– Ты со снотворным не переборщил? – это второй голос, незнакомый мне.

– Нет. Видимо барышня слабенькая оказалась.

– Главное, чтобы толковая. Иначе Гриша помрет.

Что еще за Гриша?

Я попыталась открыть глаза, но оказалось слишком сложно. Еще и яркий свет отражался болью.

– Парамедик, я лично проконтролировал.

Через несколько минут мне таки удалось открыть глаза. Оказывается, в комнате было не так уж и ярко, а боль в глазах последствия от снотворного.

– Оклемалась наконец‐то. Полчаса тебя ждем.

– Что вам нужно? ― я подобралась в кресле, но мужчина, который меня сюда привез, двинулся в мою сторону. ― Вставай, красавица.

– Куда вы меня привезли? И не хватайте меня! В конце концов это вам помощь нужна!

– Бл*ть, да встань ты уже, овца! Иначе я тебя прихлопну, ― прорычал он, и схватив меня за локоть, вырвал из кресла.

– Да пустите меня, ― продолжала сопротивляться, но слушать меня никто не хотел.

Мужик приволок меня в соседнюю комнату, где на кровати лежал неопознанный объект. Точнее, раненный в спину мужчина.

– Видишь его? ― кивнул похититель на раненного. ― Лечи.

И швырнул меня к дивану.

– Что? Но ему пулю надо достать из раны. Как вы себе представляете это в таких условиях?

Я осмотрелась, понимая, что мы находимся едва ли не в какой‐то избе среди леса!

– Ты жить хочешь, девочка?

– Не угрожайте мне, ― фыркнула я, и подошла ближе к раненному. ― Почему сразу не повезли в больницу.

– Слишком много вопросов. Выбирай, лечишь и проваливаешь. Либо же…

– Идиот! ― выругалась я, и схватившись за окровавленную рубашку, рванула ее в стороны. ― Воду теплую несите!

– А где мы ее возьмем?

Со стороны кровати послышались хрипы и тяжелый вздох. Я напряглась и слегка отошла, опасаясь незнакомца.

Черт, я в глуши среди трех мужчин. В чем я успела провиниться так?

– Хватит трепаться, ― взревел мужчина, заставляя меня вздрогнуть, ― лечи уже, врачиха. А вы воду несите, придурки! Иначе всех троих укокошу.

И снова тишина. Я дрожащими руками схватила чемоданчик, и открыв крышку, достала дезинфекторы и марлю. Хочешь не хочешь, а человек умрет без моей помощи. Даже если он трижды убийца, я просто обязана его спасти. Иначе зачем я училась на врача?

– Су… умница, докторша. Давай, не бойся, вытаскивай пулю. А я отблагодарю тебя.

Отблагодарит он меня, ― хмыкнула про себя, стоя на крыльце деревянного домика. Полчаса прошло с момента моей первой операции, а руки до сих пор дрожат. Страшно чашку с чаем поднять, точно разолью и обожгусь.

Да уж, могла ли я себе представить подобное? Первая операция в экстремальных условиях!

Господи, только бы он выжил, иначе мне не сносить головы.

Приоткрыв дверь, устало рухнула попой на деревянный порог, и лбом уткнулась в ладонь. Сил из‐за нервов совсем не осталось, еще и ночная смена хорошо сказалась на организме. На миг я прикрыла глаза.

– Живая? Ты чего такая нервная, врачиха? ― услышала голос своего похитителя, и тут же открыла глаза.

– Отвезите меня домой, ― выдохнула я, и поднявшись, прошла к автомобилю.

– С ума сошла, девочка? Ты останешься здесь, пока хозяин не оправится.

– Что?

– Кап‐что! В дом зашла, пока я тебя за волосы не затащил.

– Что вы несете? Мне домой надо. У меня работа, операция в конце концов!

– Твоя работа, отныне, это Гриша. Пока не оклемается, хрен ты отсюда уедешь! Пошла в дом, дура! И не рыпайся. Нож далеко я не прятал.


Глава 1

Меня заволокли обратно в дом. Но я мириться с подобной участью не желала. Я не понимала, какое они имеют право удерживать меня без моего согласия? Я что, игрушка для них? Что вообще происходит в их компании? Зачем я им нужна?

– Врачиха, сядь, не мельтеши. И без тебя тошно.

– Меня Нина зовут! Понятно? Объясните в конце концов, зачем я здесь?

– Нина, ты тупая? Пока Гриша не поправится, ты никуда не поедешь!

– Вы сказали, как я вылечу, могу проваливать…

– А ты уже вылечила? Или не заметила, что босс при смерти?

– Какие же вы ублюдки, ― выдохнула я от отчаяния, и рухнула на табуретку.

– Когда перевязку делать будешь?

– Завтра! ― рявкнула я, желая расцарапать морду этому козлу.

– Не ори, шальная. Не поздно, аж завтра?

– А будете так разговаривать со мной, сделаю вообще через три дня!

– Я рад, что ты понимаешь, насколько здесь задержишься. Действительно, не день и не два.

– Макс, что‐то твоя врачиха совсем окосела, ― ухмыльнулся второй бугай, вернувшийся с улицы с горкой дров.

– А вы хотели, чтобы я после ночной смены плясала перед вами?

Они вдвоем напряглись и переглянулись. Два дурака.

– Ты че, после работы? А че молчишь? Спать пошла!

– Что? ― непонимающе уточнила я, и тут же прикрыла зевок ладошкой.

– К Грише в комнату.

– Еще чего?

– Не ссы, там отдельная кушетка есть. Грише сейчас не до секса!

Я бросила на них косой взгляд и поднявшись с табуретки, прошла в единственную комнату в этом доме. Да уж, веселье намечается то еще.

Прикрыв дверь, я отодвинула штору и посмотрела в сторону раненного. Гриша по-прежнему спал после наркоза, и наверняка проспит до утра. Что было бы хорошо, а то мало ли с дуру начнет приставать. А мужчина‐то вон какой, крепкий, накачанный, я бы даже сказала очень накачанный.

Взглядом прошлась по его мощным рукам и закатав губу, одернула себя. Нечего слюни пускать. Он же бандит! А бандиты не бывают хорошими.

Устало вздохнув, бросила взгляд на наручные часы. Три часа дня. Совсем скоро темнеть будет. пора отдохнуть, иначе я с ума сойду.

На кушетке лежала подушка и теплый плед. Ну, и на этом спасибо.

Сбросила ботинки и улеглась под плед, отвернувшись лицом к окну. Как не крути, а здесь нереальная красота. Густой лес, снег и тишина. Жаль, что при таких обстоятельствах я здесь оказалась.

Нужно позвонить Виктории Семеновне, и сообщить, что меня на операции не будет, ― подумала я, и тут же провалилась в сон.

Очнулась, когда за окном было совсем темно, а разбудили меня стоны моего пациента.

– Черт, где же тут свет включается, ― я на ощупь едва ли смогла отыскать выключатель, порадовавшись, что здесь вообще есть электричество.

Несколько долгих секунд пыталась привыкнуть к яркому свету, и тут же бросилась к Грише. Приложила ладонь ко лбу, и поняла, что у него поднялась температура. Не высокая, но измерить надо. Отыскала взглядом свой чемоданчик, и достав градусник, сунула его мужчине. Но с учетом того, что он все еще спал, измерять температуру было не просто, приходилось держать градусник.

В комнату вошел один из амбалов.

– Что с ним? Чего стонет?

– Температура поднялась. Не критическая, не переживайте.

– С чем это связано?

– С операцией. Говорите тише!

Я достала градусник, и хмыкнула. Чего и следовало ожидать.

– Мужчина, одним словом.

– Что там?

– Тридцать семь и два.

– А чего тогда стонет?

– А у вас мужчин разве бывает иначе? Маленькая температуры, и вы уже умираете, ― хмыкнула я, и убрала градусник обратно в чемодан. ― Где у вас здесь туалет?

– На улице. Пошли проведу.

– Я сама не дойду? Или боитесь, что сбегу посреди ночи в лес?

– Ну иди. Свет включу только. Увидишь светящиеся глаза вдалеке, беги в дом.

– Вы о чем? ― я напряглась, кутаясь в теплый кардиган.

– Волки у нас ходят, Ниночка.

Господи, только этого мне не хватало.

– Так что, сама дойдешь, или проводить?

– Ладно! Но только посмейте покуситься на мою честь, и я убью вас.

Мужик хмыкнул, и бросив взгляд на Гришу, вышел из комнаты.

Я выдохнула. Час от часу не легче.

Надев теплый пуховик, я накинула на голову капюшон, но не нашла свои сапоги.

– Вот, в комнате были.

– Да, точно. Я же спала. Спасибо.

Обулась и вышла на улицу. А мороз вечером крепчает.

Как не крути, а здесь хорошо! Красиво и свежо. Страшно представить, какая красота здесь летом.

Быстро сделав свои дела, я медленно, рассматривая красоту при свете луны побрела в сторону дома. Бандюга ожидал меня около порога. Тоже мне, цаца, еще бы на километр ушел.

Сделав еще один шаг, я услышала громкий вой волка. Замерла на месте, и тяжело сглотнула. То есть, он не пошутил?

– Я же говорил, ― произнес дядя, и достал из‐за спины пистолет.

Я округлила от шока глаза.

Он хочет его убить?

– Уберите пистолет, ― прошипела я так, чтобы мужчина услышал, а волк нет.

– Дурная совсем? Он же напасть может.

– Уберите, пожалуйста, пистолет! ― снова прошипела я, выговаривая каждое слово буквально по слогам.

– Вот же… ― выругался Максим, но все же послушал меня, и убрал пистолет за спину.

Я осторожно осмотрелась и снова услышала вой волка. Ну нет, он не так близко, как показалось в первый раз. А значит, есть шанс успешно забежать в дом.

– Врачиха, ты реально либо дура, либо отчаянная дура. Какой вариант тебе нравится больше?

– Мне нравится вариант, где я все еще жива.

И быстро рванула в сторону дома, черпая снег своими сапогами.

Господи, откуда его здесь столько?

– Шальная девка, ― хмыкнул амбал, захлопывая дверь и закрывая на замок. ― С тобой не соскучишься.

– А вы что думали, я в рот буду вам заглядываться? ― рыкнула я, расстегивая пуховик и вручая его мужчине.

– Хватит мне выкать. Иди ложись спать.

– Мне вообще‐то руки надо помыть и поесть!

В другом углу кухни сидел второй амбал, который был явно не доволен моим поведением. Он смотрел на меня как на главного врага народа, а в следующую секунду сорвался с табуретки, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, и схватив за кардиган на груди, прижал меня спиной к стене.

–Ты че курица, решила тут свои правила установить? Кто тебе давал право так себя вести? Ты кто такая, что командуешь здесь? Напомнить, от кого минуту назад так шустро бежала в дом? Может вернешься на улицу и проведешь там ночь? Только вот ой как я уверен, что к утру мы там обнаружим одни лишь следы крови. Это максимум, что от тебя останется. Понимаешь? Волки зимой уж слишком голодные!

– Если ты такой ублюдок, то конечно, сделай это. Тебе же ничего не стоит убить человека, верно? Давай, выбрасывай меня на улицу. Кусок дерьма!

Он оторвал меня от стены, и явно собирался исполнить свое желание, но ему помешал Максим.

– Паш, успокойся. Ты понимаешь, что сейчас не время выяснять отношения? ― Максим схватил его за руку, которой этот Паша удерживал меня едва ли не за горло.

– Ладно. Живи пока. Мало ли, что там с Гришей.

– Спасибо что разрешил, ― рявкнула я, отрывая его руку от себя. ― Максим, покормишь меня?

Кажется, среди этой компании один явно идиот, и это точно Павел. Долбанутый на всю голову.

– Садись за стол, сейчас что‐нибудь придумаю.

Я кивнула.

Домик оказался очень чистым и уютном, хотя мелковатым для трех амбалов. Чувствовала себя в ловушке. Три медведя и девочка Нина. И если с Максом можно было ужиться, то со вторым…

Посмотрела в окно напротив и ужаснулась. Два желтых глаза! Господи!

– Правильно, бойся, врачиха, а то за жопу ухватит, ― язвительным тоном произнес Паша, и недовольно хмыкнул.

– Придурок, ― прошипела я, а Макс закрыл шторку на окне.

– Не обращай внимания. Успокойся. Паш, вали покури в коридоре.

Тот лишь бросил на меня косой взгляд и громко хлопнув дверью, вышел в предбанник.

– Он всегда такой нервный? ― уточнила я, понимая, что этот псих может меня и грохнуть.

– Бывает у него. Я поговорю с ним.

– Да уж, поговори. Слушай, а что с вашим Гришей? Кто его так?

– Боевая пуля. Лишних вопросов не задавай.

– Странно, я лечу, а причину знать не должна.

– Мы тебе хорошо заплатим, не переживай. Главное, молись, чтобы Гриша выжил.

– Да все хорошо будет с вашим Гришей.

– Ты я погляжу профи.

– Э, ― я застыла, и виноватым взглядом посмотрела на Максима, ― нет, вообще‐то. Это моя первая операция.

– Ты же парамедик.

– Ну так, не хирург ведь. Я оказываю первую медицинскую помощь.

– Тогда как?

– Как, как! Повезло вам, но не повезло мне. Я в интернатуре сейчас. Окончила хирургический.

– Ну вот, а говоришь не медик.

– Я практикуюсь. Кстати, не знаешь, где сейчас мой телефон, что‐то я совсем растерянная стала.

– Твоя сумка с личными вещами вон там, на вешалке, ― показал рукой в сторону выхода, а я хмыкнула.

И вправду рассеянная.

Прошла к сумке, и достала мобильный. Пара пропущенных и сообщение от Андрея. Ему что надо?

«Сказали, ты выбежала как ошпаренная из больницы. Что случилось?»

Ясно, любопытство.

Отыскала в записной книжке номер Виктории Семеновны, а потом бросила взгляд на время. Десять часов. Эх, ладно, была ни была. А предупредить стоит.

Только хотела нажать на кнопку вызова, как экран телефона накрыла мужская рука.

– Кому звонить собралась? ― Макс заглянул мне в глаза.

– Я… Виктории Семеновне. Дело в том, что у нас на завтра стоит операция, и я должна была присутствовать на ней. Мне нужно сообщить, что меня не будет.

– Звони, ― кивнул он, убирая руку с телефона, а в следующую секунда к моему боку прижал острый наконечник, ― скажешь хоть слово о том, где ты и что с тобой, я сразу же тебя прирежу.

– Мда уж, а я думала, ты умнее того идиота.

– Давай, не томи, врачиха.

Я вздохнула и нажав кнопку, приложила телефон к уху. Гудок, второй, третий. Думала, Леонидова уже не ответит, но ошиблась. В трубке послышался сонный вздох.

– Нина? Что‐то случилось?

– Виктория Семеновна, простите, что разбудила. Я не просто так звоню.

– Да когда уж ты, девочка, просто так звонила.

– Простите, я хотела сказать, что не смогу присутствовать завтра на операции.

– Что‐то случилось? Говорят, ты убежала сегодня сама не своя.

– Ааа, да, мне нехорошо стало. Я слегла с температурой. Простыла я, Виктория Семеновна.

– Ох, милая, может помощь нужна?

– Нет‐нет, ― и для пущей убедительности я закашляла в трубку, ― простите. Нет, я справлюсь. Лекарства у меня всегда под рукой.

– Хорошо. Выздоравливай, дорогая. Завтра позвоню вечером, узнать, как твое самочувствие.

– Спасибо. Спокойной ночи.

– И тебе, девочка.

Я отключилась, и выдохнув, зло посмотрела на Максима.

Ненавижу врать.

– Молодец. Иди за стол, сейчас жрать будем.

– Грубиян.

Нужно отдать должное Максу, он действительно постарался и приготовил для нас яичницу с сосисками, открыл какие‐то консервы рыбные и овощные, а еще наградил меня десертом. Бисквит из упаковки.

– Чтобы мозги лучше работали, ― пояснил он, присаживаясь рядом со мной.

Паша больше не трогал меня. Сидел с другой стороны стола и молча ел. Такой расклад мне нравился больше всего.

Однако, вкусный ужин получился, чего я абсолютно не ожидала, учитывая условия и местность. Я даже вызвалась помыть посуду, хотя и не должна была этого делать, ведь находилась здесь против своей воли. Но лучше так, чем загонять мысли в ненужную степь.

– Врачиха, ― услышала я, когда домыла последнюю чашку и отставила ее в сушилку.

Кстати, на кухне, как и в единственной комнате этого дома было уютно и очень даже обустроено. Пусть и безо многих удобств, но жить можно. Особенно летом.

– Что?

– Гриша очнулся. Зовет тебя.

И вот тут мой покой покинул меня. Внутренности будто липкими щупальцами обхватили, а сердце в волнении заколотилось в бешенной скорости, ударяясь о грудную клетку и грозясь вырваться наружу.

– Зачем?

– Босс не обсуждает свои приказы. Бросай тряпку и иди.

Да уж, хочешь не хочешь, спрашивать тебя никто не станет.

Я, вытерев руки, попыталась успокоиться, но все было тщетно. Ладно, чего уж скрывать, не убьет же он меня? Верно?

Я вошла комнату, и почувствовала, как от одного хмурого, но пронзающего взгляда внизу живота потяжелело, и мне захотелось скрыться вон за той занавеской.

– Значит, это ты врачиха?


Глава 2

– Меня Нина зовут. А вас, я так понимаю, Гриша.

– Сядь на кушетку, ― прохрипел он, сам устраиваясь спиной на подушках, но лежал практически на боку, из‐за раны.

Господи, кто его создал таким красивым? Разве это законно?

Я сглотнула вязкую слюну, и кивнув, присела на кушетку. Странное чувство, словно я перед начальством сижу и оправдываюсь за то, что не смогла спасти пострадавшего. А ведь я здесь нахожусь не по своей воле, и передо мной вовсе не начальник и даже не глав врач. Да уж, представить не могла, что когда‐то окажусь в подобной ситуации. Складывается впечатление, что я попала в кино.

– Ты нервничаешь.

– Вы за этим меня позвали?

– Тебя ничего не смущает в данной ситуации?

А отвечать на вопросы он не умеет. Не удивительно. Бандит же.

– Смущает только то, что я здесь нахожусь против своей воли.

– Ну прости, малышка. Так надо. Иначе я могу сдохнуть.

– Мне какое до вас дело? Вы бандит, включайте мозг и решайте свои проблемы сами!

– Ты слишком дерзкая для своего положения. Может попросить Пашу заклеить тебе рот?

– Теперь понятно, почему Павел такой ублюдок. Вы поручаете ему грязные делишки.

– Не заговаривайся, Нина! Ну и имя…

– Можно подумать у вас лучше, ― обиженно произнесла я, отвернувшись. ― И вообще, какого хрена вы разговариваете? На вас что, все как на собаке?

– Как на верблюде. Ты скажи, сколько мне здесь валяться?

– Сколько угодно. Хоть сгниете, мне все равно, ― я врала, я не была такой жестокой, но любезничать с наглым напыщенным бандитом я не желала.

– А теперь серьезное.

Он что, не поверил?

– Две недели отлежаться надо.

– Это много.

– Ваше право, ― взмахнула руками и поднялась с кушетки. ― Если вы верблюд, попросите своих амбалов, пусть отвезут меня домой. Я устала.

– Вернулась на место.

Я закатила глаза и зло выдохнула. Как же меня напрягает такой тон.

– Я повторять не люблю.

– Может в виде исключения?

– Тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются?

Очень нравится. Убить готова.

– Мне нужно домой. Хотя бы для того, чтобы вещи взять. Я не могу все это время ходить в одном и том же. Или вы хотите, чтобы от меня воняло? Кстати, я надеюсь у вас душ хотя бы имеется? Или тоже на улице?

– Баня. Подойдет?

– Просто замечательно. Подобного треша я еще не видела.

– Вот и отлично. Я скажу Паше, чтобы отвез тебя в город. Но только попробуй где‐то что‐то пискнуть…

– Убьете?

– Я подумаю, что с тобой сделать.

– Я поеду в город только с Максом. Паша ваш идиот нервный, не хочу даже рядом находиться. И вообще, у вас случайно нет еще одного дома рядом, чтобы я не пересекалась с идиотами?

– Ты слишком смелая для данной ситуации.

Я взмахнула руками и с удивлением посмотрела на мужчину. Да будь он хоть трижды красив, подобных придурков я еще не встречала.

– Вы мне прикажите биться в истерике, и мотать сопли на кулак?

– Лучше вколи мне обезболивающее.

– Отлично. Только сначала скажите Максу, чтобы утром меня отвез в город.

– Утром и скажу. Коли давай, и не пререкайся.

– Жаль, у меня нет яда.

Достала из чемоданчика ампулу и перевела взгляд на Григория. Он с любопытством рассматривал мое лицо.

– Что? ― уточнила, набирая лекарство в шприц.

– Нахера тебе работа в клинике?

– А нахера людям вообще работа? Может для того, чтобы было на что есть? Хватит трепаться, переворачивайтесь на живот, у вас вообще‐то рана на спине.

Вколов ему обезболивающее, я, не имея больше сил, погасила свет и вернулась под плед на кушетку. Нужно отдохнуть хорошо, иначе я так долго не продержусь.

– И не страшно тебе спать со мной в одной комнате в темноте? ― услышала голос со стороны кровати, и вздохнув, отвернулась к окну.

– Лучше пусть ваши рабы печку побольше топят, а то что‐то холодает.

– Макс! ― неожиданно рявкнул он, заставляя меня вздрогнуть. ― Макс!

– Слушаю, брат.

– Печь натопите сильнее, врачиха мерзнет.

– Сделаем.

У меня глаза на лоб полезли. Он это серьезно? Для меня? Этот бандит ради меня попросил топить печь сильнее? Быть такого не может!

– Надеюсь, теперь ты согреешься, ― произнес он приглушенным тоном.

Я отодвинула край пледа, и кивнула. Ой, он же не видит меня. Здесь даже уличных фонарей нет. Лес же вокруг!

– Спасибо. Таких привилегий я не ожидала.

– Мне не нужны здесь еще больные. Меня достаточно.

Кто бы сомневался.

– Я так и подумала.

Мое утро наступило в половине восьмого.

В туалет приспичило, чему я была несказанно не рада. Да‐да, именно так. Я помнила, что в туалет нужно бежать на улицу, как в прошлом веке, блин!

Отодвинув на окне шторку, отметила, что сегодня пошел снег. Хотя, в лесу это, наверное, частое явление, учитывая размеры сугробов и глубину дорожек, расчищенных от калитки до входа в дом.

Ну нет, терпеть больше нет сил.

Я под удивленные взгляды Максима и Паши выбежала из комнаты, быстро набросила на себя пуховик, и сунув ноги в сапоги вылетела из дома. А на входе столкнулась с огромным бугаем, носом впечатавшись в твердую грудь.

– Ой, щас описаюсь.

– Я что такой страшный? ― услышала над головой знакомый хриплый голос, и медленно вдохнув морозный воздух, подняла голову.

– Здрасти, ― тихо прошептала я, и покачнувшись, едва не упала в сугроб, но крепкие руки бандита вовремя меня перехватили и прижали к своему телу.

– Че, совсем уже ноги не держат?

– А чего вы подкрадываетесь незаметно? И вообще! Вам «утка» нужна, а не бегать самому по полю морозному. Хотите, чтобы швы разошлись?

– Какая еще к херам утка? Девочка, ты спятила? ― он коснулся моего лба тыльной стороной ладони, и нахмурившись, добавил: ― Вроде в норме температура.

– Может хватит меня обжимать?

Дядя нахмурился еще больше, а потом, когда дошло, о чем я говорю, резко отпустил меня.

– Спасибо, ― обошла его, и по свежевыпавшему снегу пошла в сторону нужной мне избушки.

– А ты куда, врачиха?

– На кудыкину гору, знаете такую? Мне что уже и в туалет нельзя сходить?

– Так это, в доме есть.

Я остановилась и слегка склонив голову, нахмурилась. Что значит в доме есть? Не поняла сейчас. Резко развернулась и смерила Гришу непонимающим взглядом.

– А может у вас еще и ванная есть в доме?

– Душ. А тебе что не сказали?

– Вот идиоты! ― буркнула я, и развернувшись, все равно пошла в уличный туалет.

Вот же два придурка. Я значит здесь мерзну, а они скрыли от меня, что в доме есть туалет! Ну ничего, вам еще это аукнется.

Быстро справившись на улице, я, кутаясь в пуховик, забежала в коридор, где снова было накурено. Только в этот раз, кажется, накурил раненный. Гриша стоял, упершись в стену и смотрел на меня любопытным взглядом.

– Чего? ― решила уточнить, потому что не очень любила, когда меня сканируют.

– Ничего не простудила?

Я закатила глаза, и хотела пройти в дом, но мужчина преградил путь, выставив руку перед дверью.

– Лучше поговорите со своими рабами, которые так отнеслись к моему здоровью. Им явно плевать, застужу я себе что‐нибудь, или нет.

– На улице минус двадцать три.

– Хорошо. Теперь могу идти? ― бросила на него короткий взгляд, а в следующую секунду он убрал руку, позволяя мне войти в дом.

Точно три… коня!

Сняв с себя пуховик и сапоги, я бросила на рабов недовольный взгляд, и пройдя мимо, рукой толкнула дверь, которая вела в ванную комнату! Я‐то думала там кладовка!

Захлопнула за собой двери, собираясь нормально умыться. Да здесь даже бойлер есть!

За дверью послышался хохот. Очень смешно.

– Че ржете, придурки? ― неожиданно прозвучал грубый голос Гриши. ― Ваши шутки могут лишить эту девицу возможности иметь детей. Не думали об этом?

– Да просто…

– Да не просто, Макс! Ты куда смотрел? Ладно Паша!

– Извини, протупили, брат.

– Головой думайте, девчонка молодая совсем. Не убивать же ее.

– Знаешь, я бы поспорил, ― а это прозвучал голос Паши, ― вдруг она сольет нас кому.

– А что сливать? Я что бандит?

А разве нет?

– В общем так, Макс, сейчас повезешь Нину в город за вещами, а потом обратно сюда привезешь. Она пробудет здесь, сколько надо. И смотри, чтобы ни с кем не трепалась. Знать, что я с пулевым ранением никто не должен.

– Понял, Гриш.

– А шуточки свои в жопу себе засуньте. Это тоже понятно?

– Понятно, ― буркнул Паша, а я довольная, что меня защитили, включила горячую воду.

Господи, вот так жить можно!

К тому времени, как я вышла из ванной комнаты, Макс приготовил завтрак. Главному отнес в комнату, а мне поставил тарелку на кухне.

– Ешь, и будем ехать.

– Куда? ― сделала вид, что я не в курсе. Не признаваться же, что я подслушивала.

– Домой к тебе. За вещами! Или тебе и так сойдет?

– А нет, вещи надо. В конце концов, я же не по своей воли в заложниках сижу.

– Тоже мне, заложница. Ешь, я пока машину прогрею, да снег разгребу.

Макс вышел из дома, а я осталась на кухне наедине с Пашей. Вот это мне жутко не нравилось. Зачем он здесь? Пусть тоже бы пошел снег разгребать. Ах чаек пьет? Ну как бы язык не обжог!

– Вкусно, красавица?

– Очень, ― буркнула я, в надежде, что он отстанет от меня.

Разговаривать с Пашей не было никакого желания. Доверия он не вызывал, к слову, после его грубых наездов, чего еще ожидать от него? Я даже в одной комнате сидеть с ним не хотела, по крайней мере наедине. Что‐то вообще не спокойно становится.

Положив в рот кусочек котлеты, я бросила взгляд в окно. Снег практически закончился, а вот небо по-прежнему было снежное. Знаете, как бывает перед снегопадом? Ох, любила я зиму, а тут на тебе, бонус в этом году. Густой заснеженный лес и три самца. Кхм, про самцов я погорячилась. Хотя, глядя на Гришу…

– Слушай, если уж нам здесь коротать время вместе, может развлечемся?

Я чуть вилку не выронила от его слов. Перевела недовольный взгляд и нахмурила брови.

– Чего? А ну, повтори еще раз.

– Трахнуть тебя хочу, что повторять? ― рявкнул он, с грохотом ставя на стол свой стакан с чаем.

– Тебе что яйца отбить, идиот? Или я на шлюху похожа?

Неожиданно он достал нож и демонстративно открыв его, зло ухмыльнулся.

– А тебе, кажется, нужно язык отрезать, чтобы лишнего не говорила.

– Убивают! ― вдруг заорала я, не собираясь терпеть его хамство. ― Помогите, меня убивают!

Дверь из комнаты с грохотом открылась, и к нам на кухню ввалился злой Гриша.

– Вы че тут, бл*ть, подурели?

– Он хотел меня изнасиловать и убить, ― я сорвалась с табуретки и подбежала к Грише, надеясь, что он меня защитит.

– Ты че несешь, дура? ― нахмурился Паша, складывая нож и убирая его в карман.

– Это правда, врачиха?

– Правда, ― кивнула я, ― он предложил мне потрахаться. Я для чего здесь? Чтобы из меня шлюху делали? Знаете что? А развлекайтесь здесь сами! С меня хватит! ― я схватила свой пуховик и сунула ноги в сапоги. Мне нужно найти сумку и валить, иначе это дело добром не кончится.

– Ты куда намылилась?

– Ай… куда надо! Достали!

Я хлопнула дверью и выбежала из дома под удивленный взгляд Максима. Только вот странно, что он не стал меня останавливать. Ну еще бы! Команды «фас» не давали.

Осмотревшись, я махнула рукой на все, и побежала в сторону леса. А к черту, здесь все равно куда не глянь сплошной лес. Сейчас до трассы доберусь и гори оно все огнем.

Так я думала до тех пор, пока на улице не стало темнеть. Конечности продрогли, в желудке пусто, и кажется, горло начало болеть…

Господи, не дай мне умереть вот так жалко…

– АААААААА, ― заорала я на весь лес, услышав позади себя дикий рев. ― Какого черта он не спит зимой???


Глава 3

Гриша.

Где эту дуру черти носят?

Я прикурил уже седьмую сигарету злясь на врачиху и ее дебильное поведение. Как можно было уйти в лес, да еще одной? Среди зимы!

Черт! Затянулся и выдохнул, поморщившись от боли в спине. Сука, проклятый Мигрецкий, чтоб ты сдох падла. Я же до тебя еще доберусь, и волосы на голове повыщипываю пинцетом для пущей радости. Сученыш думал меня надурить и оставить без моей доли, только не учел, что такое еще никому не удавалось сделать. И я не прощаю тех, кто меня предал. Я убиваю. С особым наслаждением. И в этот раз будет так же. Правда ту пулю, что он всадил мне в спину, я забыть тоже не смогу, и обязательно верну ему монетой пожестче.

Снова поморщившись, бросил взгляд в сторону заката. Небо красное, к изменениям погоды. Бля, в приметы еще ударюсь. Да с такой ненормальной во что угодно можно поверить. Только бы приключений на жопу не нашла, идиотка.

Докурив сигарету, потушил ее в железной ржавой банке и снова посмотрел в сторону леса. Хотя, тут куда не глянь один сплошной лес, но я видел куда именно убежала врачиха. А вот будет ли так легко ее найти? Это вряд ли. По крайней мере, ребята уже битый час ищут ее, а на улице совсем скоро стемнеет.

Вдалеке послышался вой волка. Я чертыхнулся, и подкурил восьмую сигарету, когда увидел, как из глубины леса выходит Макс неся на руках врачиху, а следом за ними Паша.

Допрыгалась-таки.

Как раз скурил сигарету, когда они зашли во двор. Кажется, Макс на грани того, чтобы грохнуться.

Открыл им входную дверь, и смотрел на девчонку, которая лежала на руках брата без сознания. Задушить готов.

– На кровать мою ложи, ― приказал я, скидывая валенки и следуя за Максом.

Он послушно уложил врачиху на кровать и принялся растирать ее руки.

– Выйдете! ― рявкнул я, собираясь сам помочь этой дуре.

– Гриша, может…

– Я сказал, выйдите!

Брат послушно кивнул и бросив взгляд на Пашу, они вместе вышли из комнаты.

Я прошел к девчонке. Стянул с нее пуховик, отбросил в сторону промокшие сапоги и замер. А че дальше? Мне‐то ее раздеть надо, но где гарантия, что она потом не вколет мне убойную дозу мышьяка? С такой станется. Да похер. Я ее сам задушу за такое поведение.

Расстегнул кардиган, стянул легкий свитер, футболку, джинсы с колготами и оставил ее лежать в одном белье. Ледяная вся.

Осмотрелся. Штанов сухих я точно не найду, а вот кофта и моя сойдет. Сорвал со стула вязанную теплую кофту и надел на полоумную. Затем забрал с кушетки плед, укутал ее ноги, а сверху накинул одеяло. Так должно стать лучше. Господи, только бы не заболела! Мало того, что я понятия не имел, как возиться с девушками, так еще… ответственности мне не хватало за врачиху, которая тут находится не по своей воли.

Тяжело вздохнул, снова морщась от боли.

Надо мужикам сказать, чтобы накачегарили сильнее. Отогреть нужно, красавицу.

Слава Богу дышит, и то хорошо.

– Паша, печку не прекращайте топить.

– Гриш, она не помрет? ― спросил Макс, с тревогой глядя в сторону комнаты.

– Будем надеяться. Жрать приготовь чего‐нибудь. Курица у тебя есть? Ей бы бульона по пробуждению.

– Сделаю все.

– Завтра утром, Паша, отправляйся в город.

– Зачем?

Я бросил на него удивленный взгляд и устало выдохнул.

– Домой. В офисе будешь работать.

– Из‐за нее ссылаешь? Не велика честь?

Его тон мне не понравился. Я прищурился, и приблизившись к своему подчиненному, схватил его за ворот свитера и резко прижал к стене.

– Ты меня будешь учить, что делать? Ты ее изнасиловать хотел.

– Да я пальцем ее не тронул! ― заорал он, вызывая во мне дикое желание стукнуть его головой о стену.

– Трахаться предлагал? Нож доставал, запугивал? Так, о чем речь тогда, Паша? С каких пор мои люди стали насильниками над женщинами?

– Да не собирался я ее насиловать! ― снова закричал он, и я сразу же его отпустил.

Не хочу руки марать. Поверю на первый раз.

– Если еще кто подумает напугать ее, уволю к чертям. Врачиха лечить должна, а не сама болеть. Паша, завтра в город. Макс, ты тоже поедешь, как раз отвезешь его. И еще пару дел поручу. Потом вернешься.

– Хорошо, брат.

– Приготовь бульон, и чай теплый. Не горячий.

Бросил последний взгляд на Пашу, и вернулся в комнату.

Идиот! Я ненавидел мудаков, что брали женщину силой, а то, что Паша пытался припугнуть врачиху, уже вызывало подозрения. Что было бы, если бы я не вмешался? Он сделал бы то, что планировал? Да кем бы я себя после этого чувствовал? Взяли девочку, чтобы вылечить меня, а сами изуродовали ей жизнь? Я бы Пашу на куски порезал, и рука не дрогнула.

– Ммм, ― услышал стоны Нины, и присел рядом с ней на край кровати.

Просыпайся, дуреха, просыпайся.

Я достал ее руку из‐под одеяла и понял, что девушка начала согреваться. И на этом спасибо.

– Где я? ― прохрипела она, слегка пошевелив пальцами.

– Не бойся, ты еще на земле. И если бы хоть немного включала мозги, могла быть и в полном здравии.

– Что со мной произошло? Я пить хочу.

– Сейчас.

Я вышел на кухню, когда Макс протянул мне кружку с теплым чаем.

– Я еще лимончику туда кинул. Ей не помешает.

Кивнул и прошел обратно в комнату.

– Приподнимись на подушках…

– Черт, ты же с раной. Ой, простите…

– Успокойся, тебе сейчас в разы хуже. Ты же дурная, поперлась в лес полураздетая.

Поправил подушку и помог ей улечься повыше. Она устало вздохнула и посмотрела на меня грустным взглядом.

– Держи кружку. Чай теплый, не обожжешься.

Врачиха кивнула и сразу же прижала кружку к губам. Сделала несколько больших глотков.

– Простите, что доставила вам неудобства.

– Похер. Главное не болей. Я отвечать за тебя не хочу.

– А что, так неприятна, что…

– Я в тюрьму не хочу. Дура! Ты мне здесь для помощи, а не для того, чтобы сама страдала. Если еще кто к тебе полезет с угрозами и приставания, сообщи мне. Я таких людей со скалы обычно сбрасываю.

– Что? ― она в удивлении округлила ротик, на который я тут же залип взглядом.

Черт!

– Пей чай и спи! ― рявкнул я, поднимаясь с кровати. ― И желательно лицом к стене.

– Не поняла.

Я бросил на нее негодующий взгляд и мысленно выругавшись, вышел из комнаты.

Вроде не молокососка, а тупая. Ну да ладно, это поправимо.


Нина.

Утром я проснулась с диким ознобом и болью в горле. Ну что же, просто прекрасно! Это то, о чем я мечтала, находясь вдали от города среди трех незнакомых мне мужиков.

Господи, час от часу не легче.

Разлепив глаза, поняла, что на улице уже день, а в комнате нет Гриши. Укутавшись в одеяло, поднялась с кровати и только сделала шаг, как с грохотом завалилась на пол. Черт возьми, что такое?

Со стороны входа послышался шорох, и я, подняв глаза заметила у двери раненого.

– Ты чего шумишь, болезная?

– Кто бы говорил. На тебе вообще вон как заживает все…

– Как на собаке?

Я прищурилась и посмотрев в его глаза, негромко произнесла:

– На собаках часто долго раны заживают, и к огромному сожалению причиной тому является двуногое кожаное создание.

– Ну извини, что задел твои чувства. Смотрю, ты у нас зоозащитница.

– Какого черта я связана? ― говорить ему о своих принципах я точно не собиралась, уж слишком много чести.

– Мозг у тебя связан, а ты укутана, потому что вчера полдня таскалась по лесу и замерзла. Как самочувствие?

Я виновато опустила глаза в пол, а потом вспомнив причину моего побега, с вызовом снова посмотрела в его глаза.

– Если бы не идиот Паша, угрожающий меня трахнуть, ничего бы этого не было. Я требую, чтобы Максим отвез меня домой, тем более, как погляжу ты нормально себя чувствуешь.

– А перевязку мне кто будет делать? Паша?

– Меня это не волнует.

– Меня тоже мало, что волнует в твоей жизни. Так что поднимайся, и ложись обратно в кровать.

– То есть, для тебя нормальна данная ситуация?

Гриша подошел ко мне, и скривившись от боли, помог подняться с пола, усаживая меня на кровать.

– Пашу я отправил в город, он больше здесь не появится. Как твое самочувствие?

– Мне холодно и болит горло.

– Не удивительно. Закутывайся, сейчас пойло принесу. Где у тебя градусник?

Я посмотрела на него недовольным взглядом и кивнула на чемодан. Гриша тут же открыл его и достал градусник, всучив его мне подмышку.

– Ложись нормально, я скоро.

Я послушно кивнула, и улеглась на подушки, кутаясь с носом в одеяло. За окном снова снег пошел. Интересно, как там дела в городе? А еще, как операция прошла? Надеюсь, Виктория Семеновна не в обиде на меня.

Прикусив губу, я закрыла глаза, чувствуя, как снова пробирает дрожь. Как же хочется домой, надеть любимую пижамку, закутаться в плед и пить горячий чай с лимоном.

Стоп! Я же раздета! Распахнула глаза от шока. Как он посмел? Совсем уже охамел, или думает, что ему все позволено?

– Что там градусник показывает? ― в комнату вернулся Гриша, и я никак не отреагировала на его вопрос. ― Оглохла?

– А ты охамел?

– Врачиха, закрой рот, иначе я буду очень грубым. Не зли меня.

– С какой стати я должна молчать? ― вытащила градусник и отдала его хаму. ― Кто тебе позволял меня раздевать? Ничего, что ты мне никто?

– Ты хотела заболеть? ― он посмотрел на меня, как на идиотку, и перевел взгляд на градусник. ― Хотя ты и так заболела. Температура тридцать восемь и один. Теперь возись с тобой.

– А я просила везти меня сюда? Я просила, красть меня? Отвезите домой, и я забуду вас как страшный сон.

– Послушай сюда, ― рыкнул он и навис надо мной, буквально прижимая к кровати своей грудной клеткой, ― если ты еще раз откроешь рот с воплями, я тебя отдам на растерзание волкам.

– Спорим, ты этого не сделаешь? ― с вызовом уточнила я, уверенна, что он лжет. Иначе зачем ему было спасать меня.

– Заноза.

Он отстранился, и вышел из комнаты. Меня еще сильнее бросило в жар.

Что вообще происходит? Но подумать я не успела, потому как в комнату снова вернулся Гриша, держа в руках кружку с чаем.

– Дышишь еще?

– Очень смешно.

– Пей бульон, потом чай будет.

Я приняла из его рук кружку и отметила, что внутри действительно бульон с сухариками. Господи, как же вкусно пахнет.

– Пей, а я печь топить.

– Тебе самому лежать надо с пулевой раной.

– Вот выздоровеешь, будешь ты мне носить еду в постель.

И он вышел из комнаты, оставляя меня наедине. Надо бы позвонить родителям, а то распереживаются еще, а у папы давление поднимется. Сейчас немного отойду, и обязательно позвоню.

Сделала глоток слегка горячего бульона, и хмыкнула. Накаркала. Обманула Викторию Семеновну, и получила бумеранг в виде простуды. Молодец, ничего не скажешь.

Еще глоток.

Теперь бы главное сбить температуру. Вроде бы у меня есть что‐то в чемодане от простуды. Сейчас только допью, а то еще отхвачу от психа по имени Гриша. С него станется по жопе мне дать. Хотя, кто ему позволит? И так одни увечья…

– Пьешь? ― заглянул в комнату, и распахнул двери, чтобы тепло пробиралось в комнату.

– Заливаюсь.

– Это хорошо. Надо температуру сбить. Макс из города привезет лекарства и вещи для тебя.

– Что? ― я нахмурилась, и одарила его злым взглядом. ― Кто позволял ему лазить в моих вещах? Вы совсем не считаетесь с моим мнением?

– Не льсти себе, мы понятия не имеем, где ты живешь. А женские трусы можно купить в магазине.

– Такая себе одежда, ― пожала плечами и допив бульон, оставила чашку на тумбочку.

– Не переживай, подберем что‐нибудь. Если ты, конечно, не бабские панталоны носишь.

Я закатила глаза и спрятала нос в одеяло. Сколько еще терпеть унижениях этого… бандюги?

Прикрыв глаза, начала засыпать, совсем позабыв о желании позвонить родителям. Видимо бульон так хорошо согрел, что организм потребовал срочного отдыха. Только вот Гриша думал иначе. Я только провалилась в дрему, как услышала над головой:

– Что за хер?

Глаза распахнулись, и я увидела перед собой экран телефона, где вовсю мигало имя Андрей.

Господи, ему‐то что надо?

– Очевидно же мужского пола. Не мешай спать, ― и я отвернулась к стене.

Плевать. Вот и пусть сам врет, а то, чего я должна весь удар на себя принимать. Да и глядишь Андрюха отвалится, как сухой лист на ветру.

– Еще один звонок с внешним миром, кроме родителей, и твой телефон улетит в лес. Не драконь меня, иначе…

–Да‐да, на лоскуты порежешь. Я поняла. Закрой дверь с той стороны, изверг.


Глава 4

Гриша.

Ни черта не понимал. Почему я так реагирую, глядя на экран мобильного этой заразы и видя на нем входящий звонок от какого‐то Андрея. Что вообще за мудак?

Принял вызов и приложил телефон к уху.

– Ну, наконец‐то, Нина. Ты куда пропала? Почему не вышла на операцию? Виктория Семеновна сказала, что ты заболела. Давай я привезу лекарства?

– Нина не нуждается в твоей заботе, ― ответил я грубо, и забрав со стола сигареты, вышел в коридор перекурить.

Что‐то мне не нравится моя тупая реакция.

– Простите, а с кем я говорю?

– С Федей. Повторюсь, Нина не нуждается в заботе чужого мужчины.

– А вы значит, ее мужчина?

Я подкурил сигарету, и выпустил густой дым в воздух.

А кто я ей?

– Да, ― ляпнул не думая.

Ну а что еще я ему скажу? И вообще, какого хера он ей звонит?

– Не знал, что Нина не одинока.

– Теперь знаешь. Не надоедай ей своими звонками.

– Переда…

Я сбросил вызов и снова затянулся. Передам, передам.

Посмотрел в окно, и задумался о том, что для Нины нужны валенки. Не будет же она постоянно сидеть в доме, да и ее сапоги тоже не лучший вариант с таким снегом.

Сделал новую тягу и набрал Макса.

– Да, брат.

– Ты еще в городе?

– Да.

– Валенки для девицы купи. И это… не знаю, цветов там что ли.

– Нахера? ― удивленно уточнил Макс, заставляя меня сцепить зубы.

Чтобы смеху было дохера. К чему лишние вопросы.

Затянулся.

– Гриш, ты еще тут?

– Макс, просто так купи, в вазу поставить. А то у нас даже домашних цветов нет.

– Ладно, куплю. А какие?

– Какие будут. Все, отбой. И продуктов не забудь.

Сбросил вызов и докурив сигарету, зашел в дом. Черт, холодно, однако.

Положил телефон и хотел потянутся, да не вышло. Рана давала о себе знать. Пусть врачиха выспится и сделает перевязку, а то совсем уж принцесса расслабилась.

Заглянув в комнату, отметил, что Нина уснула, и прикрыл дверь, чтобы не разбудить. Себе засыпал в чашку кофе, и залил кипятком. Благо на печи вода в чайнике практически не остывала.

На телефон пришло уведомление о переводе, и довольно хмыкнув, отпил горячий напиток. Приятная новость.

Пару кликов и набрал номер Паши.

– Да, босс.

– Паша, надо заехать в налоговую. Время платить.

– Хорошо, сегодня же заеду. Что‐то еще?

– Нет, потом можешь отдыхать.

Сбросил вызов и оглянулся. Нахмурился.

– Чего не спишь?

Врачиха пожала плечами.

– Накурено, дышать невозможно.

– Нежная что ли? ― уточнил я, продолжая курить.

Пусть не думает, что я перед ней стелиться стану.

– Просто трудно дышать, ― и она в подтверждение закашлялась.

Я скривился, и снова затянулся.

– Ложись иди, не маячь.

Взглядом обвел ее фигуру, укутанную в одеяло. Черт, а я ведь знаю, что под ним она почти голая.

Сжал кулаки, едва не сломав сигарету, и перевел взгляд в окно.

– Принесешь мне кофе?

Млять! Я думал она уже ушла.

–Тебе сейчас чай в самый раз.

– Ну, ты же не мой мужчина, чтобы мне указывать. Верно?

Я резко повернул голову в ее сторону, и прищурившись, посмотрел в глаза.

– Если я захочу, ты будешь делать то, что я сказал. А я хочу, чтобы ты пошла и легла в кровать. Еще раз надо повторить?

Она вздохнула и развернувшись, скрылась в комнате.

– Мне нужен платок или бумажные салфетки. А еще прокладки или тампоны.

Докурил сигарету и потушив окурок в пепельнице снова набрал Макса. Он меня пошлет за такие просьбы.

– Слушаю, Гриш.

– Сопливчики для соплячки купи. Прокладки и тампоны.

– Что? Я что нанимался бегать за бабскими штуками? ― зло прорычал брат, на что я скривился.

Но спорить не стал, понимал его негодование.

– Ей прям не в терпеж?

– Откуда я знаю? Разве это происходит по хочу или не хочу?

– Черт. Какие надо?

– Что увидишь, то и бери. Откуда мне знать.

До вечера старался не тревожить врачиху. Понимал, что ей нужно отдохнуть, чтобы скорее прийти в себя. Сквозь боль, которая стала жутко напрягать к вечеру, я готовил ужин. Брат голодный приедет, девица проснется. Да и самому охота жрать. Потому отыскал в кладовке картошку и лук, решив нажарить целую сковороду. В холодильнике нашел закрытую банку грибов, шпроты и пресервы. Отлично, на ужин достаточно, а на завтра Макс привезет продуктов.

Брат зашел домой, когда на печи во всю шумела картошка с небольшим количеством сала, которое я нашел в том же холодильнике.

– Запахи разносятся до ворот шикарные. Ожидал увидеть у плиты врачиху.

– Нина спит, у нее температура.

– Я все привез, что ты просил. И от себя добавил.

Брат поставил пакеты на пол и развернулся чтобы сходить за остальными покупками, но я его остановил.

– Макс, спасибо за помощь.

– Ты же знаешь, я всегда рад тебе помогать. Но вот с прокладками, это через чур.

– Ну извини, тут выбора не было.

Макс улыбнулся и вышел из кухни. Я оттащил сковороду в сторону, и отшвырнув тряпку, решил пойти разбудить Нину. Ей нужно поесть.

Пока готовил, закрывал к ней двери, чтобы не мешать спать, и теперь, распахнув деревянную преграду, застыл на месте. Врачиха стояла с выпученными глазами прижав к груди свою кофту. На ее теле по-прежнему было только белье.

– Не поторопилась? ― уточнил я, прищурившись, и с любопытством разглядывая стройные ноги.

– Выйди, пожалуйста.

– А че я там не видел? Баба, как баба.

– С чего ты так решил? ― уточнила она охриплым голосом сильнее прижимая кофту к груди.

Боится, и огрызается.

– Опыт подсказывает.

– Тогда ты ошибаешься.

– Не уверен. Докажешь? ― двинулся в ее сторону, а девчонка тут же прижалась спиной к горячей стене.

– Ай, ― воскликнула она, роняя кофту.

Я хмыкнул, и остановившись в нескольких сантиметрах от нее, опустил взгляд на вздымающуюся грудь. Волнуется, часто дышит, и тем самым привлекает внимание.

Спелая вишенка. Красивая грудь. Интересно, лифчик с кучей поролона, или своя красота?

Сейчас бы пальцем нырнуть, попробовать. Да не поролон, а сиськи.

Дунул на грудь, и заметил, как на коже девчонки образовались мурашки.

Сжал крепко кулаки, и посмотрел в глаза, наполненные страхом.

– Одевайся. Ужин стынет.

Вышел из комнаты, обратив внимание, что Макс занес еще несколько пакетов.

Ужин прошел в тишине. По крайне мере я старался молчать, а вот врачиха постоянно о чем‐то переговаривалась с Максом. Мне было не интересно. Я только изредка бросал взгляд на ее губы, которые плотно обхватывали вилку, и каждый раз чертыхался. Не мог спокойно реагировать. Хорошо хоть оделась, иначе бы я вообще двинулся от ее тела.

Так, хватит думать о ней. Просто у меня уже несколько дней не было секса, вот и клинит.

– Гриш, я думаю баню растопить. Ты как смотришь на это? ― услышал вопрос брата, и пожал плечами.

– Грише сейчас лучше не париться в бане, ― отметила врачиха, заставляя меня прищуриться.

– А тебе?

– И мне, ― едва заметно улыбнулась Нина, пожав плечами, ― у меня же температура.

– Тогда отбой, Макс. Душем обойдемся.

– Ладно.

– Скажите, а мне есть что обуть? Я бы хотела немного воздухом подышать, а то целый день в доме.

– Макс тебе купил валенки. Кстати, надо их поставить к печке, чтобы нагрелись. А ты че удумала ночью гулять? Опять встречи с волками хочешь?

– Нет, просто я думала у двери постоять.

– Завтра постоишь, даже провожу, ― я отложил вилку, и поднявшись со стула, размял мышцы, скривившись от боли. ― Сейчас перевязку мне сделаешь, а потом спать. Тебе еще чаю горячего выпить надо, да жиром натереться.

– Чего? Каким еще жиром? ― удивленно переспросила девчонка, похлопав ресницами.

– Ладно, ноги натру тебе. Все равно горчичники нельзя пока температура.

– А ты что, тоже врач?

– А ты всегда была такой любопытной?

Нина закатила глаза, и вернулась к своему ужину.

– Я на перекур. Макс, выйдешь?

– Конечно.

– А ты, девочка, пока посуду помой.

Она резко перевела на меня взгляд и сглотнув, подняла брови.

– Еще чего?

– Ну ты же, не баба, как баба? ― хмыкнул я, и прикурив сигарету, вышел в коридор.

Макс последовал за мной, прикрывая за собой двери.

– Как дела в городе?

– Торопиться нельзя, иначе Мигрецкий испугается…

– Знаю. Пашка что? Бушует?

– Повыпендривается и перестанет. Нечего было махать ножом.

В этом он прав. Брат лучше всех знает, что я не терплю зарвавшихся мудаков, тем более в своем круге.

– Макс, завтра с утра поезжай в город и оставайся пока там. Мы сами справимся. Думаю, врачиха выпендриваться уже не будет. Поняла, что не обижу.

– А как же печь, дрова? У тебя же рана свежая.

– Переживу. Пока в сарае хватает дров?

Брат кивнул.

– Достаточно.

– Ну и хорошо. А потом посмотрим. Сейчас главное врачиху вылечить. Да и мне самому подлататься, а то я так не смогу накормить щебнем ублюдка.

– Если что нужно будет, звони, привезу.

Я кивнул, и наконец‐то затянулся практически сотлевшей сигаретой.

– Гриш, может тебе резинок привезти?

Я нахмурился, выпуская изо рта дым.

– Нахера?

– Да ладно, думаешь, я не вижу, как ты весь вечер смотришь на врачиху? Да и меня отправляешь…

– Я тебя сейчас отправлю, если будешь много языком ляпать.

Макс улыбнулся и тоже подкурил сигарету.

Его наглая ухмылка меня раздражала.

– Я серьезно, если что, свисти. Нина девка видная, а ты мужик вечно голодной.

– Иди нахер, ― хмыкнул я, и потушив окурок зашел в дом.

Врачиха мыла посуду. Я застыл взглядом на ее профиле, а когда она повернулась, отбрасывая длинные волосы за спину, меня окатило жаром. Хороша девка, тут не поспоришь.

– Я в комнату, жду тебя.

– Звучит не очень прилично, ― ответила она, выключая кран.

Я сделал вид, что не услышал. Убрался от греха подальше. Только толку? Нам еще ночевать в одной комнате.

Стянул свитер и снова поморщился от боли. Млять, кажется, рано сочится кровью. Футболка мокрая. Все же нужно больше лежать, пока не заживет.

Стащил футболку и отбросил на пол. Единственный минус в этом доме, здесь нет стиралки. Ладно, позже постираю. Сейчас точно не до этого.

Нина не возвращалась в комнату долго, и я уже начал злиться. Она что, с Максом все языком чешет?

Посмотрел на часы. Спать пора. Ей так точно. Пойти бы, за руку ее притащить сюда, да не хочется показывать свою грубость. Подожду еще.

Нина словно испытывала мое терпение, и в комнату вернулась только через полчаса. В других шмотках. Пижамка, твою налево. С мордой игрушечного мишки на сиськах.

Сделал глубокий вдох, и прикрыв глаза, попытался успокоиться. Где только Макс нашел такие шмотки? Не мог что‐то посексуальнее выбрать? Хотя нет, обойдется. А то еще будет представлять, как тот или иной пеньюар сидит на Нине. И вообще, какого хрена я залип на сопливой девчонке?

– Извини, я умывалась. Давай, сделаю перевязку.

– Я думал, все с Максом наговориться не можешь.

Врачиха закатила глаза.

– Почему футболка на полу?

– Постирать надо. Бери чемодан свой и иди сюда уже.

– У тебя температуры нет? Что‐то ты к ночи совсем грубый стал. Хотя, о чем это я? Ты кажется всегда такой.

Отвечать ничего не стал. Повернулся спиной и прикрыв глаза, представил, как Нина возится с моей раной. Но стоило ей коснуться спины, как меня окатило жаром, а в паху запульсировало от желания.

– Может как‐то побыстрее? ― рявкнул я, незаметно поправляя член в штанах.

– Я стараюсь, ― буркнула она, продолжая касаться моего тела.

Думал с ума сойду, пока она закончит с перевязкой. Нина словно специально долго возилась, но, когда закончила, стало даже грустно. Хотелось снова ощутить ее руки на себе.

– Готово. Отнесу твою футболку в стирку. А ты больше так не напрягайся, иначе снова кровоточить будет.

– Разберусь. А футболка пусть валяется. Быстро в кровать! Ходишь без носков.

Я вышел из комнаты, собираясь приготовить для нее чай. Макс уже лежал на раскладушке, наверняка успел уснуть.

Я, не спеша приготовил чай, добавил меда и лимона, и подумав, решил прихватить горсть конфет, которые тоже привез брат. Пусть поест врачиха, может подобреет.

– Не понял, ― нахмурился я, вернувшись в комнату.

Нина лежала на кушетке.

– Чего? ― уточнила она, высунув из‐под пледа нос.

– Я сказал в кровать ложиться.

Она округлила глаза.

– Я не собираюсь с тобой спать.

– Второй раз повторять не буду.

Прошел к кровати, и поставил чашку с чаем на тумбочку. Конфеты рядом.

Нина не спешила выполнять мою просьбу.

– Я за ремнем.

– Да иду я, иду, ― буркнула она, и плотно закутавшись в плед, перекочевала на мою кровать.

– Успокойся, трогать тебя не буду. Сама прискачешь.

– Фиг тебе, ― хмыкнула она, и спрятала нос в плед.

Да уж, тяжелый случай. А Макс еще что‐то про резинки говорил. Кажется, не тот случай.


Глава 5

Нина.

Тяжело вздохнув, пришлось-таки перебираться в кровать грубияна. Правда я не понимала, почему он пристал со своей просьбой. Неужели думает, что я растекусь лужицей перед ним. А вот фигушки ему, пусть даже не мечтает.

Укутавшись в плед, я перешла на кровать, и демонстративно отвернулась к стеночке, дабы не видеть этого наглого болвана. Но в следующую секунду Гриша сорвал с меня мой кокон и накрыл одеялом, а сам пошел на кушетку, не забыв погасить свет.

Чего это вдруг?

Я приподнялась, пытаясь разглядеть грубияна, но в темноте это было невозможно. Я закуталась в одеяло и попкой прижалась к теплой стене. Ах вот оно что! Неужели так переживает за меня? Боится, что помру и моего тельца хватятся родители? Правильно, дядечка, бойся.

Улыбнувшись, положила голову на подушку и только начала засыпать, как услышала сквозь сон недовольные бурчания. Резко зажмурилась, от яркого света, который светил мне прямо в глаза.

– Чай я за тебя пить буду? ― услышала над головой и вздохнув, разлепила глаза.

– Точно. А я думаю, чего мне не хватает.

Я приподнялась на подушках, и забрала горячую чашку из рук Гриши. А ничего у него такое имя, пойдет. Сразу как‐то непривычно было, а теперь даже нравится. Просто никогда прежде не было знакомых с таким именем.

– Пей, а то так долго будешь со своими соплями ходить.

– Если бы не твой амбал, я бы была здорова.

– А может ты преувеличиваешь?

Я прищурилась.

– Ты о чем?

– Не наговариваешь случайно на Пашку?

Я сделала глоток чая и строгим взглядом посмотрела на грубияна.

– То есть, то что он предложил трахаться и демонстративно достал нож, этого мало?

Протянула ему чашку, едва не разлив горячий чай на его грудь, и отвернулась к стене, накрывшись с головой.

– Я не это имел в виду. Прекрати вести себя глупо.

– Глупо? ― снова одеяло в сторону. ― Я веду себя глупо? А ничего что это ты меня удерживаешь здесь силой? Ничего, что я против воли нахожусь в лесу? Знаешь, что? Я хочу домой!

– Нет, ― рявкнул он и поднявшись с кровати, со стуком поставил чашку на тумбочку. ― Спи!

Выключил свет, и вероятно, что лег на кушетку. А я так и лежала, глядя в темноту.

Наверное, я чего‐то не понимаю. Может мне радоваться надо, что попала в руки бандита и теперь не знаю, как выбраться? Возможно, другая молодая девчонка поплыла бы от такого самца как Гриша? А я что? Я хочу домой. Ну, и что, что мне симпатичен грубиян? Это же ничего не значит. Все равно он бандит.

Грустно вздохнув, прикрыла глаза и уснула.

– Врачиха, просыпайся, обед уже, ― услышала сквозь дрему голос Максима, и только повернулась на другой бок, не реагируя на его слова.

В горле першило, даже разговаривать не хотелось.

– А Гриша пошел снег во дворе чистить.

Я тут же распахнула глаза.

– Что, совсем дурак? ― произнесла хриплым голосом и сорвавшись с кровати, подлетела к окну, у которого стояла кушетка. ― И где он?

– Наверное, с другой стороны, возле бани.

– А ты тогда что здесь делаешь? Совсем не понимаешь, что ему нельзя напрягаться? У него же снова начнет рана кровоточить.

– Ты врач, или я? Попробуй докажи ему.

Я вздохнула, и шмыгнув носом, выперла Максима из комнаты, закрыв дверь на крючок.

Ну вот что за человек этот Гриша? Ну знает же, что напрягаться нельзя. Нет, снег пошел расчищать. Вот как назвать этого несносного мужчину?

Оглянувшись в поисках одежды, вспомнила, что вчерашние вещи оставила в стирке, а те, что привез Макс, я так и не занесла в комнату.

Вздохнула и пошла за сумками. Быстро отыскала штаны и кофту, распечатала новые носки и все это надев на себя, схватила пуховик и вылетела в коридор. Помощник Гриши крикнул мне о валенках, которые тут же прилетели под ноги.

– Спасибо! ― буркнула в ответ, натягивая на ноги теплые валенки.

Забота не знает предела.

Выскочив на улицу, я осмотрелась. Гриша действительно чистил снег, прокладывая дорожку к бане. Я вздохнула и прошла к мужчине.

– Ты зачем это делаешь? ― крикнула я, натягивая на голову капюшон.

– О, болезная проснулась. Бегом в дом иди.

– Гриша, тебе нельзя перенапрягаться. Рана будет кровоточить.

– Я не напрягаюсь. Пошла в дом.

Мне не нравился его тон, как, собственно, и поведение. Я нахмурилась и только собиралась подойти ближе и отнять лопату, как мой взгляд зацепился за веревку с постиранным бельем. И вроде все так и должно быть, кроме одного. Мое белье! Он постирал мои трусы и вывесил их на всеобщее обозрение. И я понимаю, что вокруг лес и дикие звери, но ведь это же мог видеть Максим! А может это он стирал их? Да кто им вообще позволял трогать мои вещи?

– Что это? ― ткнула пальцем в сторону трусиков.

– А, красивые, да, ― отметил Гриша и кажется ухмыльнулся.

– Смешно? Кто позволял трогать мое белье?

– Смешно замерзли. Выглядят как трусы верности, почти железные. А постирал, потому что в стирке лежали.

– Господи… ― прошептала я, прикрыв глаза. Стыдно как.

– Или ты предпочитаешь не менять белье неделями? Сказала бы про свой фетиш, и я бы не тронул.

– Что ты несешь? Какой фетиш? Пфф! Пожалуйста, Гриша, больше никогда не трогай мое белье.

Мне было ужасно неудобно. Мужчина, которого я совершенно не знаю, стирает мои трусы. Да я бы мужу не позволила этого делать, не говоря уже о чужом мужчине.

Стыд. Просто стыд.

– Ладно, в следующий раз ты мои трусы стираешь.

– Ха‐ха! ― я закатила глаза, и притопнув ногой, двинулась в сторону грубияна.

– Вот и договорились, ― ответил он, и не глядя швырнул снег из лопаты прямо мне в лицо.

Тфу! Замечательно.

Я застыла на месте, пытаясь прийти в себя, и понять прилетит ли следующая горсть снега в меня. Но кажется, Гриша заметил, что кинул в меня, и громко выругался. Я вытерла нос, когда он, отбросив лопату, подошел ко мне и принялся вытирать с лица снег, который вот‐вот превратится в ледышку.

Его горячие пальцы бережно вытирали мое лицо, даря легкую дрожь в теле. Я даже слегка рот приоткрыла от нежности. Не могла пошевелиться, одернуть себя, или сказать хоть слово. Сама не понимала, почему его прикосновения будоражили кровь в моих венах. Хотелось закричать, дать себе подзатыльник и напомнить, что Гриша не тот мужчина, от которого нужно терять самоконтроль. Таких, как он надо бояться. А я не могу пошевелиться, одернуть его руки. И он весь такой нежный, заботливый, словно я его девушка.

– Прости, не хотел в тебя бросать, ― неожиданно произнес он, возвращая меня в реальность.

Я тут же шлепнула по его руке, и развернувшись, побежала в дом.

Дурак!

– Нина, я правда не специально. Прости.

– Угу, ― крикнула в ответ, закрывая за собой двери.

Сбросив верхнюю одежду, прошла в ванную мимо удивленного Макса.

– Все нормально?

– Более чем.

Нормально, конечно! Подумаешь, чуть лопатой не треснули по лицу, да еще и снегом засыпали.

Закрыв дверь на защелку, я выдохнула. Открыла кран с теплой водой и посмотрела на себя в зеркало, руками упершись в раковину.

На кого я похожа? Ужас.

Смочила руки и плеснула водой в лицо. Мало того что простуда донимала, так еще и видок обсосанной кошки. Еще плеснула водой, и вздрогнула от резкого удара в двери.

– Врачиха, хорош выпендриваться. Я же сказал, что не специально.

Я вздохнула, схватила полотенце, и вытерев лицо, распахнула двери. Гриша снова собирался постучать и едва не заехал мне в нос. Я же говорю, все нормально.

– Я не обижаюсь. Кормить будешь?

– Сейчас суп разогрею. Макс с утра сварил.

Гриша осмотрел меня и отступил, давая мне возможность выйти из ванной.

Мне хотелось только пальцем у виска покрутить, но я сдержалась. Уселась за стол в ожидании своего позднего завтрака, и обратила внимание, что на кухне Макса нет.

– А где твой раб?

Гриша, поставив кастрюлю на печь, бросил на меня недовольный взгляд.

– Максим мой брат.

– А так и не скажешь. Вечно на побегушках у тебя.

– Он мне помогает. Помимо родства, я его начальник.

– Такая себе перспектива. А чем ты занимаешься?

– Тебя это не касается.

– Ладно. Не особо‐то интересно было. Кстати, у тебя снова рана кровоточит, это может плохо кончиться для тебя.

– Что предлагаешь?

– Отлеживаться.

– Я не могу лежать. У меня болезная в доме. Да и печь топить надо.

– Я как‐то, и сама справлюсь со своей простудой. А вот тебе нужен покой.

– Я подумаю, ― буркнул Гриша, и поставил передо мной ароматный суп.

Ммм, так это солянка.

– И все же, где Макс?

– В город отправил его. Пусть там работает.

– А, то есть мы тут вдвоем будем? Спасибо, ― поблагодарила за суп, и взяла в руки ложку.

– А тебе что, хотелось, чтобы втроем?

– Ты о чем?

– Ни о чем. Ешь давай. Потом посмотришь мою рану. Температуры нет?

Я пожала плечами.

– А у тебя?

– Потрогай лоб, ― предложил он, присев с другой стороны стола.

Я протянула руку и коснулась его лба, отметив, что тот холодный.

– Нормальный.

– Значит в баню можно идти.

– Тебе бы сейчас обойтись…

– Ой, врачиха, не нуди.

– Хватит меня так называть. Я же не обращаюсь к тебе, называя грубияном.

– А я что, по‐твоему, грубиян?

Я закатила глаза и вздохнув, принялась есть суп. Интересно, а Гриша действительно считает, что он не грубиян? Очень странно.

После обеда мне пришлось перевязывать рану Грише, а потом самой пить жаропонижающее. Да, температура таки поднялась. Но это и не удивительно после такого прохладного утреннего душа. Это я про снег в лицо.

– Пойду ужин готовить, все равно заняться нечем.

– Опять будешь бежать ко мне за перевязкой?

– Приготовить плов не составит труда. А ты лежи, пусть температура спадет. Лучше всего пропотей.

– Точно врач. Ладно, разбудишь к ужину, ― я грустно улыбнулась и прокашлявшись, отвернулась к теплой стеночке.

– Замерзнешь, свистнешь, я дров подкину.

– Хорошо.

Гриша вышел из комнаты, прикрыв за собой двери. А я даже подумать ни о чем не успела, как тут же заснула.

Полегчало мне через несколько дней. Как раз близился Новый год, когда я поняла, что наконец‐то чувствую себя здоровым человеком. Да и Гриша тоже не выглядел больным, и потому я хотела поговорить с ним о моем отъезде в город. По родителям соскучилась, да и праздники хотела бы провести в кругу семьи. В конце концов не встречать же мне Новый год в лесу?

Приготовив на обед борщ, я собиралась выпить чаю, когда Гриша зашел с улицы слегка взмыленный и с красными щеками.

– Мороз крепчает.

– Я собралась чаю выпить. Тебе налить? Смотрю ты замерз.

– Есть немного. Потому от чая не откажусь.

Гриша потер руки и скинул с себя домашнюю куртку. Я залила кипятком заварку в двух чашках, и отыскала в столе бублики. Из сладкого ничего не осталось.

– Надо Максу позвонить, чтобы привез продуктов. Шампанское пьешь на Новый год?

– Гриш, ― я обернулась к нему, держа в руке чайник, ― я хотела попросить тебя, отпустить меня домой.

Он как‐то странно на меня посмотрел, будто пытался отыскать причину моего желания. Я, признаться честно, впервые видела Гришу таким задумчивым. И это выглядело очень странно.

– Я там баню натопил, иди парься.

– То есть? Ты меня отпускаешь?

– Потом поговорим, ― буркнул он, и забрав чашку, вышел в коридор.

Я пожала плечами. Его реакция непонятна мне. Я, конечно, ожидала услышать отрицательный ответ, но то, что Гриша буквально уйдет от разговора, точно неожиданно.

Ладно, делать выводы я не торопилась. Спокойно попила чай, отыскала чистые вещи и прихватив простынь таки решила сходить в баню. А что, зимой самое оно. И для здоровья полезно, благо с сердцем у меня все нормально.

Грубияна нигде видно не было, потому я спокойно выдохнула и скрылась за дверью бани. Меньше знает, крепче спит. А то еще за компанию напросится.

Внутри было достаточно жарко. Заодно лишний жирок сброшу. Еще бы медиком намазаться, вообще было бы отлично, но я не жалуюсь. Рада, что у меня есть возможность попариться в баньке.

Обмоталась простыней, убрала волосы в высокую гульку и только хотела зайти в парилку, как неожиданно входная дверь открылась, являя передо мной Гришу.

– Что ты здесь делаешь? ― спросила я, рукой сжимая края простыни.

Мужчина с жадностью осматривал мою фигуру. Сердце в груди стучало загнанной птицей в клетке, ладошки вспотели, и я, облизнув губу, задрала подбородок, заметив, что Гриша двинулся в мою сторону.

– Чего тебе надо.

– Покажи мне себя.

– Что? Ты же сказал, что я баба, как баба.

– Докажи, что это не так. Покажи мне себя, врачиха.

По телу побежали мурашки, а соски превратились в тугие горошины от его наглых слов. Черт, наверняка он все заметил под тонкой тканью простыни.

– Зачем мне это?

Он ухмыльнулся и подошел практически вплотную.

– Потому что ты тоже этого хочешь.


Глава 6

Никогда не могла подумать, что захочу мужчину, с которым у меня нет никаких отношений. Тем более кого? Гришу! Грубияна и бандита. А он стоит прожигает меня своим серым взглядом, и я готова ему отдаться. Внизу живота все стянуло в тугой узел, между ног стало влажно и горячо. Мне срочно нужно за что‐то схватиться, иначе я рухну прямо у его ног.

– Ты особенная девочка? ― его хриплый голос отозвался приятным покалыванием по коже.

Гриша точно знал, как действует его голос на девушек.

– Если тебя это так сильно интересует, попробуй, проверь.

– С твоего разрешения, ― ответил он, и рукой коснулся края простыни.

Я облизнула губы, чувствуя напряжение в теле.

Было ли мне страшно? Немного. Но я не боялась Гришу, я просто боялась облажаться перед таким мужчиной.

– Сначала, я хочу раздеть тебя, ― произнесла я, сама удивляясь своей смелости.

Мужчина нагло ухмыльнулся, и опустил руку.

– Не могу отказать тебе.

Как же хотелось стереть его наглую усмешку, но вместо этого я пальцами поддела его свитер и потянула вверх.

– Кажется, ты немного вспотел.

Отшвырнула свитер и заглянула в его глаза. Смотреть ниже не хватало смелости. И хоть на нем еще была футболка, а я уже знала, как выглядит его тело, все равно было волнительно. Все же сейчас я стою перед ним практически голая, а между нами, другие эмоции.

– Смелее, я не кусаюсь.

Его слова поддразнивали меня. Я положила руку на его грудь и с нажимом прошлась вверх, с удовольствием отмечая, насколько прокачано его тело. Сексуально, и возбуждающе. Да вообще, покажите мне девушку, которой бы не нравился мужчина с накачанным телом.

– Твердый…

– Не только здесь, ― хмыкнул он, намекая на член.

– Я не сомневалась.

Дернула футболку, заставляя Гришу поднять руки. Он помог мне его раздеть и сам отшвырнул в сторону ненужную тряпку.

В бане, где и так было слишком жарко, меня окатило еще одной горячей волной и я, не сдержавшись, склонилась и губами коснулась кожи чуть ниже плеча. Грубиян, он где хочешь грубиян, резко перехватил меня, распустил пучок на голове и схватив за волосы, с жадностью вжался в мои губы. Я вздохнуть не успела, как оказалась вовлечена в жаркий поцелуй. Гриша грубо раздвинул языком мои губы и принялся с жадностью целовать меня. Я в свою очередь с удовольствием отвечала, руками обхватив его голову и грудью прижавшись к груди. Его горячая рука прошлась по моей спине и мне захотелось ощутить тело Гриши без ткани. Но он не отпускал меня. Целовал, поглощая будто самую вкусную конфету в мире. Мне это нравилось. Крышу сносило от удовольствия. А когда он зубами прихватил нижнюю губу и слегка прикусил ее, я поняла, что нахожусь на грани, и вот‐вот могу кончить.

Скрывать не стану, были у меня мужчины, и очень даже хорошие любовники. Но то, что делали со мной губы Гриши просто сводило с ума. И кажется, ему тоже нравилось меня целовать. Он переместил руки на мою попу и подхватив, заставил обвить ногами его бедра. А вот эта поза уже куда горячее.

– Надеюсь, ты уже давно взрослая девочка, ― прохрипел он, оторвавшись от губ, и целуя скулы, шею, ушко, ― и знаешь, что нужно делать.

– А что, если бы я была девственницей? ― жадно глотая воздух, уточнила я, запрокидывая голову назад и позволяя ему целовать меня везде, где достанет.

Он резко оторвался от моего тела и посмотрел в глаза показывая свою ярость.

– Еще не хватало мне этих проблем. Отвечай потом за тебя.

– Странно, многие мужчины любят быть первым. Но не переживай, ты не первый, ― в его глазах проскользнула злость. Он странный все‐таки, ― и не второй.

– Сколько их было?

– Мы будем говорить о моих любовниках, или ты все же порадуешь меня?

– Умная девочка, ― хмыкнул он и развернувшись, поставил меня на скамью.

Гриша, сбросив обувь, снял с себя всю оставшуюся одежду, привлекая мое внимание к возбужденному красивому члену. В бане был достаточно тусклый свет, я бы даже сказала приглушенный, но отметить размеры мужского достоинства грубияна я смогла отлично. Собственно, другого я не ожидала, или по крайней мере не хотела думать, что у него окажется маленький член. А что, был у меня один спортсмен…

– Сними с себя эту тряпку, ― кивнул на простыню, и я ни секунды не раздумывая коснулась краев ткани.

Смотрела в глаза Гриши и медленно потянула простынь, распуская узел и опуская ткань все ниже и ниже. Медленно, сантиметр за сантиметром оголяя свое тело.

Кажется, грубиян был на грани, и не сдержавшись, резко рванул ткань вниз, отбрасывая ее в сторону.

– Так я и думал, ― произнес он, с жадностью осматривая мою фигуру.

– Что, не нравится?

Я понимала, что у него было много любовниц, и все они наверняка ухоженные девушки. Но и свою внешность я не считала хуже. Зачем приуменьшать свои достоинства? Уверена, я лучше его бывших девиц. По крайне мере, я могу и хочу так думать. Этого мне никто не запретит.

Гриша подхватил меня под попу, развернулся и уселся на скамейку, опуская меня на свои бедра. Твердый горячий член уперся в мои влажные складочки и мне тут же захотелось ощутить его внутри себя. Знаю, что опыта у мужчины побольше, чем у меня. А судя по темпераменту грубияна, он страстный любовник.

– Ты лучше, чем я представлял.

А вот это было неожиданно и приятно.

Я, облизнув губы, набросилась на него с жарким поцелуем. Нагло раздвинула губы и ворвалась в рот, увлекая его язык в горячий танец страсти.

– Не думал, что ты…

– Заткнись, и доставь мне удовольствие, ― прохрипела я, и тут же ощутила шершавую руку на пояснице.

Прогнулась в спине, желая как можно больше получить ласки.

Гриша руками спустился ниже, и словно голодный зверь сжал ягодицы, наверняка оставляя после себя следы. Я промежностью потерлась о его член, не желая прекращать наш поцелуй, напоминающий пожар.

Крепкие руки приподняли меня за бедра, и я, просунув между нашими телами руку, обхватила член и направила его ко входу во влагалище. Отстранилась от губ, и глядя в глаза Грише, стала медленно насаживаться на член. С каждой секундой, каждым миллиметром, погружение становилось все слаще и нежнее. Я с ума сходила от того, какой он большой и в то же время, идеально подходящий для меня. Хотелось на минуту представить, что он моя судьба, но это просто женские фантазии. Я помнила, что Гриша бандит, и мечтать о нем, как о своем мужчине, слишком глупо с моей стороны. Да и такие, как он не умеют быть с одной женщиной.

Я не влюбилась, просто мысли.

Ооох…

Он начал двигаться, руками удерживая меня за бедра и не позволяя отстраниться от него ни на сантиметр. И мне нравилось его желание быть глубже во мне. Мне нравилась его страсть. Мурашки бегали по телу от его прикосновений, от каждого нового толчка, что заставлял меня стонать и дрожать. По позвоночнику покатилась капля пота, и я прогнулась сильнее, а Гриша, руками надавил на ягодицы, и подался ко мне, заставляя склониться назад. Я запрокинула голову и застонала, когда его губы завладели моим соском.

Черт, как же хорошо.

Не скажу, что я удивлена. Гриша опытный любовник. Умелые движения, нежная ласка, и страстный язык. Кажется, он решил доставить мне максимум удовольствия. Опустил руку на лобок и принялся пальцами ласкать клитор. Внизу живота стало очень горячо, и я готова вот‐вот кончить. А грубиян, словно испытывая мое терпение, зубами прикусил сосок и потянул его. Больно, остро, но в то же время эта боль приносила возбуждение. Вторая его рука легла мне между ягодиц, и я кончила, буквально вспыхнула и закричала от удовольствия. Гриша отпустил сосок, языком прошелся между грудью, и тут же завладел вторым соском.

Я дрожала и билась в конвульсиях. Не могла успокоиться, все еще ощущая приятные волны оргазма. Кажется, все его действия, ласки и движения, не просто добавляли мне крутых ощущений, а я начинала снова возбуждаться и меня настигал новый оргазм. Но, возможно, это все мои фантазии, и я просто хочу, чтобы так было. Тогда как объяснить то, что я снова хочу кричать от удовольствия?

Я прикусила губу, прикрыла глаза и сходила с ума. Не хотела издавать лишних звуков. Мне казалось, мои стоны могут нарушить ту сладость, что мы сейчас испытывали вдвоем. Гриша тоже тяжело дышал, хотя и продолжал ласкать грудь. Я чувствовала, как его член налился сильнее, что говорила о его скором завершении. Но я уверена, этот мужчина способен довести меня до оргазма этой ночью еще не один раз. И когда он, практически покинув мое тело, вошел в него немного грубо, я кончила во второй раз, сжимая член и выкрикивая имя своего любовника. Гриша в этот момент яростно обхватил руками мою грудь, и принялся неистово целовать ее, словно это были мои губы. А толчки становились все сильнее и сильнее, все глубже, и при том, что он был груб в этот момент, мне не было больно. Наоборот, я получала такое наслаждение, которого у меня никогда не было.

Но неожиданно мир перед глазами перевернулся, и я уже стояла загнутая над скамейкой, упираясь в нее руками. Мужчина надавил на поясницу, заставляя меня прогнуться сильнее и резко, даже очень грубо вошел в меня. Он принялся вколачиваться в мое тело, уже не позволяя мне молчать. Я стонала, кричала, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Не от боли. От наслаждения.

Но что поразило меня больше всего, так это забота Гриши. Он, заметив, что я могу удариться головой, отодвинул скамейку от стены, продолжая при этом трахать меня со всей силы. А я была не против. Радовалась, что он такой. Возможно, с другим бы мне было скучно.