# Стиратель Границ, том 2

Андрей Степанов

Когда играешь с границами, стирая одни и рисуя новые, надо готовиться не к тому, что весь мир перейдет под твой контроль. Готовься к тому, что весь мир будет от тебя защищаться.

Бавлер допустил немало промахов, пытаясь избежать жертв и лавируя между могущественными сторонниками и противниками. Все это привело его к пропасти: людей не хватает, ресурсов мало, а соседи озлобились настолько, что готовы к открытому конфликту.

Вывернуться, сбежать или дать бой - непростой выбор, который предстоит сделать главному герою

## Глава 1. Непросторный Простор

– Я вот все никак в толк взять не могу. Ты же молодой парень. Зачем тебе это все. Куда ты полез? Да ведь еще простой народ тебе верит! Да разве вот только не понимают они, к чему ты приведешь их. Ты думаешь, что ты герой? Настоящий Стиратель Границ? Да ты посмотри, что ты «настирал»!

Тирада резанула по ушам, пробудив от дремоты. Тьма подвала действовала усыпляюще и если бы не холод с сыростью, от которых ломило кости даже у меня, действительно молодого парня, правителя Рассвета, то я бы здесь прекрасно отдохнул.

Атолок, староста деревни Простор, который сейчас стоял у люка в подвал, даже не зажигая факела, был старше меня примерно вдвое. Всего лишь вдвое, но заткнуть его было сложно так же, как старую бабульку, которой ты не уступил места.

Это была не первая его речь. В подвале старосты я провел уже не меньше двух дней – во всяком случае, если верить тому, что меня кормили дважды в день, а миску с кашей спустили три раза – предстоял четвертый.

И перед каждой миской мои уши сворачивались в трубочку из-за того, что мне приходилось выслушивать до крайности унизительные фразы. До прямых оскорблений Атолок не опускался – просто болтал всякую чушь, которая меня раздражала настолько же сильно, насколько и сам Атолок.

Его жена Олита за все время и носа не показала – считала выше своего достоинства общаться со мной. Мерзкая обманщица.

Эта парочка разыграла передо мной прекрасный спектакль. Невероятный в своем великолепии, но так и не до конца мной понятый.

Если для меня все началось с момента, когда Атолока признали предателем Рассвета, а его супруга заняла место старосты простора, то, вероятно, их план начал действовать задолго до моего появления здесь. Возможно даже, что еще в те дни, когда Анарей только перешагивал через Кралю, чтобы захватить Заречье, отрезать его у Мордина и прирезать к Рассвету.

– Одного только в толк взять не могу – как ты столько людей одурачил! Ведь и в Простор привел сколько солдат. Своих уже, – чуть более эмоционально проговорил он, пытаясь пробить меня на ответ.

Но я молчал. Потому что знал, что говорить не имеет смысла. Атолоку проще было бы донести мысль кулаком или чем покрепче. Возможности не было.

К тому же два дня в сыром подвале свели голос на нет – сипеть и хрипеть я мог, но долго говорить и кричать к тому же – никак не мог.

Тем не менее, снаружи, за стенами дома, в Просторе или вообще в Заречье, находились десятки моих солдат. Была сестра Фелида, телохранитель Левероп, командующий землями Анарей – он же еще и главнокомандующий здесь. Людей было много, но судя по тому, что никто не хвастался неожиданными свершениями вроде «мы прибили десяток твоих!» – потерь мои войска не несли. И это с поправкой на политическую ситуацию.

– На, жри! – Атолок бросил миску вниз. Ее содержимое расплескалось по земле, не вызвав у меня аппетита, хотя в животе урчало уже несколько часов.

В пленении была целиком и полностью моя вина. Я не раскусил эту парочку, я решил оставить ситуацию, как есть, покинув Простор ради иных дел. По моей глупости центральная часть Заречья осталась без присмотра.

Решать проблему надо было тоже мне. Только сделать я ничего не мог. У меня отобрали сумку, лишили меча и ножа. В подвале, где кроме сырости, камней и дощатого пола не было ничего вообще, сидеть можно было хоть до морковкина заговенья.

Впрочем, если подо мной – земля… Я наощупь добрался до миски. Чего раскисать, когда враг сам кидает тебе инструменты в руки? Миска была глубокой, одинаково керамической со всех сторон и оттого, звонко разбившись на осколки, предоставила мне черепки, при помощи которых я вознамерился сделать подкоп.

Процесс начался лихо. Мало того, что лихо, так и земля словно сама шла в руки – черпай и откидывай. За монотонным процессом и мысль бежит.

Но монотонность быстро превратилась в череду остановок. То черепок попадал на камень, то руками я натыкался на что-то острое. Приходилось останавливаться и работать иначе – подкапывать камушки и осторожно вынимать все, что могло разодрать руки.

Затем я подумал, что в подвале мой подкоп будет заметен к следующему приему пищи: Атолок опять сунется со своим факелом, а я уже выкопал земли. Померив глубину ямы, я прикинул, что, быть может, и не заметит – но и я не помещусь в нее.

Следовало придумать что-нибудь более эффективное. И даже эффектное. Первым делом мне на ум пришла руна. Но бить молнией в подвале, где так тесно – или по мне отскочит, или повредит здание так, что оно рухнет. Я знал, как сильно может навредить правильно выверенная молния.

Но потом сунул руку в карман и вздрогнул – руны не было. В последний раз, припомнил я, пошевелив мозгами, эта штука была в руках у сестры. Похоже, что она с ней и исчезла. Уже не в первый раз, между прочим.

Поскольку особо выбора не оставалось, я всерьез взялся копать, несмотря на боль в пальцах – на острые предметы я натыкался то и дело. Чаще всего попадались такие же осколки битой посуды, как и тот, что был у меня в руках.

Я не слышал разговоров из дома, не обращал внимания на звуки и не думал о том, что меня тоже могут услышать – шорохи из подвала наверняка привлекут внимание рано или поздно. Но по моим прикидкам процесс длился уже не один час – и никто не пришел.

Это придало мне сил. Надо было выбрать поскорее, до того, как мои манипуляции заметят.

Еще через несколько минут раздался стук. Громкий и уверенный. Затем он повторился уже дробно. По дощатому полу мягко шагнул человек. Не скрипнула ни одна доска, но я хорошо слышал, как шуршит его обувь.

– Фелида? – раздался удивленный голос Олиты. – Что ты здесь делаешь? Почему без Бавлера?

– Ты тоже его не видела? – заговорила сестра. – Второй день найти его не можем. Он отправился к тебе, но так и пропал.

– Не видела. Не заходил даже.

Я не нашел ничего более подходящего, кроме как ударить кулаком в пол. Получилось сильно, но не очень слышно. Не тот замах, не тот угол удара.

– Не мог же он пропасть, – это уже произнес Левероп. Следопыт, а тоже ничего не услышал.

Раз удал по доскам оказался совсем не таким, как я того хотел, надо было кардинально поменять собственное положение. Вместо того, чтобы стоять на земле и бить руками, я попытался лечь на спину и дотянуться ногами до досок – подвал был не очень глубоким и мне в полный рост встать там никак не удавалось.

– Может, отбыл по другим делам? – натянуто играла Олита.

Я уперся в основание стены, дернулся, и, задрав ноги, прижал одну к полу, а второй принялся дробно топать, да так, что по левой отдавались вибрации до самой поясницы.

– Что это? – озадаченно-сердитый голос Фелиды вселил надежду, что меня вытащат отсюда. – Бавлер?!

Я топнул один раз, но со всей дури.

– Ты?

Пришлось повторить удар.

– Соседи дрова рубят, – как-то уж совсем глупо попыталась оправдаться Олита.

– Охрану надо было получше набирать, – почти злобно выдал Левероп, затем раздались шорох, крики, звуки падающего тела.

– Сзади! – почти взвизгнула Фелида, и с треском шарахнула молния. Похоже, что сестра научилась владеть руной почище моего.

– Похоже, что ему конец.

– Это же… Атолок!

– Ну да, он!

Я еще раз забарабанил в пол ногами.

– Идем! Бавлер где-то там!

Заскрипел люк в полу, и в подвале появился луч света.

– Бавлер?

– Можно… – я вдруг ощутил, что слова даются как-то уж очень больно.

– Нужно, – последовал ответ. – Вылезай!

И, когда я выбрался из подвала, когда сестра осмотрела меня с ног до головы, а Левероп, ухмыляясь, кивнул, протянув мне руку:

– Сам свалился или помогли?

– Помогли. Вероятно – он. Вероятно – она, – я по очереди указал пальцем на Олиту и Атолока. – Как я не люблю выбивать из людей правду! Но придется же… кому-то, – добавил я поспешно после взгляда Фелиды. – И кто бы говорил! – воскликнул я, увидев торчащие со стороны обеденной залы ноги Атолока. – Это уже второй!

– Только за последние два дня, – хитро прищурилась сестра. – Мне-то можно.

– Кровожадная девка! – ляпнул Левероп. Фелида хихикнула.

– Значит, никаких предателей в представлении Олиты и не было вовсе, – заключила она, глядя на тело Атолока.

– Похоже на то. Но ее бы в чувство привести, – поморщился я. – Займешься?

– С удовольствием! А ты лучше Леверопа допроси.

– Допросить? – я дернул бровью.

– Ну, в смысле, валите отсюда на улицу и там решайте, что вам дальше делать. Он тебе пару интересных новостей расскажет.

– Действительно интересных или так? – уточнил я, когда мы с телохранителем выбрались из дома старосты Простора.

– Всего пять дней, Бавлер, – с какой-то трудно выразимой грустью выдал он. – Всего пять. А столько всего случилось.

– Пугаешь, – выдал я так, точно просто факт констатировал.

– Нет. Земли с севера действительно захватили солдаты из Кралей.

– Так, – я подчеркнул у себя в уме, что эти сведения полностью совпадали с тем, что мне говорили ранее – еще до того, как меня схватила безумная парочка из Простора. – Звучит необычно, потому что не очень понятно, что именно там случилось. А единственный, кого мы встретили, попросту напал на нас с Фелидой, – закончил я.

– Ну, так там все просто. Мордин начал отводить войска. Сформировал колонны, массово оттянул две-три сотни бойцов назад, вглубь страны. А потом, когда начал перераспределять остатки, все и случилось.

– Значит, шпионы там поработали хорошо, – вздохнул я. – И когда же этот бардак кончится. То Неогон хочет, чтобы ему Артую оставили, то Пакшен из Кралей нападает на соседние деревни Мордина.

– А сам не так разве сделал? – Левероп улыбнулся, хотя мы только что говорили про то, как активно дербанят на части его страну. Патриотом его назвать было очень сложно.

– Не так. Мы пришли и… Стоп, что ты сказал? Мордин отвел сколько войск?

– Около трехсот бойцов ушли, остались считанные десятки – и вот тебе результат.

– И где сейчас эти сколько-там сот бойцов? – допытывался я, наблюдая за тем, что происходит на улице.

Это был очень важный момент, пожалуй, даже более важный, чем получение информации от самого Леверопа. Ситуация сейчас показала бы – только ли Олита и Атолок имели на меня зуб или же история распространялась на все селение.

Жители Простора шли мимо. Некоторые оборачивались, смотрела на меня и Леверопа, но многие просто шли дальше, занятые своими делами. Раз никто не собирался нападать на нас, я заключил, что ситуация имела минимальное распространение.

– Вот тут другая новость. Мордин готовит нападение на Заречье. И это не новость – войска видели неподалеку, собираются они в Беларе, Северных Холмах и Оплоте.

– Три группы разом – многовато, тебе не кажется? – поинтересовался я.

– Рассечь и разделить, окружить и уничтожить – нормальная тактика у тех, чьих сил достаточно, – ответил Левероп. – А сил на Заречье у врага очень много.

– Три группы на пять точек – недостаточно, – я продолжил рассуждения, временами косясь на людей.

– Это только группы, мы ведь не знаем их численности. А что, если их будет тысяча? Мы столько не сдюжим ни при каком раскладе, – ответил Левероп.

– Значит, надо довести до того, чтобы никаких сражений не было. Не хочу терять людей и пусть они даже в стане врага, – я отчего-то подумал, что генеральное сражение с Мордином непременно обескровит территорию, хотя понимал – даже тысяча на тысячу будет лишь каплей в море относительно общего населения двух государств. И все же меня что-то кольнуло.

– Ты хочешь увернуться от нападения? – удивился Левероп.

– Сделать так, чтобы его не произошло вовсе. Надавить аналогичной силой. Собрать Орден для Монастыря, например, пригрозить Полянами с Артуей, если отдать последнюю Неогону – вариантов всегда много. Но суть – остановить нападение до того, как оно случится.

И в то же самое время я понимал, что сказанное вслух Леверопу – только попытка убедить самого себя в возможности избежать конфликта. Варианты всегда были, но они не несли в себе никакого мира.

Ведь Орден, разрушившийся сам по себе, я не соберу даже за месяц – и не хотел бы, учитывая его историю и нападение последнего его «рыцаря» по имени Гарольд на меня. Обращаться к Монастырю, чтобы тот мне помог, и тем самым попасть в еще большую от него зависимость? Мне и так недавно пригрозили очередным вооруженным конфликтом, а Рассвет не мог серьезно воевать даже на одном направлении, но никак не на двух-трех.

Поддержка со стороны Неогона и Полян – насмешка над самим собой. Я не собирался отдавать ему Артую, так что одновременно лишался любой массовой поддержки со стороны обоих селения.

Кроме того, еще одно направление потенциальной защиты – сам Пакшен – было мне попросту недоступно. После того, как у них Рассвет забрал Нички, форт Анарея и Бережок, а теперь присматривался еще и к Артуе. Да и Поляны ушли от Пакшена после моих манипуляций на юге их земель.

– Даже не знаю, что ты сможешь придумать. Лучше всего – подготовиться как можно основательнее. За неделю сюда можно будет перекинуть все поставки бревна, Анарей об этом уже подумал, – Левероп заговорил так быстро, что едва не тараторил, точно спешил рассказать мне еще кучу новостей.

– Так, а Южный форт? – перебил я его.

– Наш, войска Мордина ушли к вдоль Нируды, – отчитался он. – Иллинат разрешил историю с бандой, которая напала на обоз. Всего пятеро было. Никто не ушел.

– Хоть одна хорошая новость. Но пакшенские войска к северу от нас – это плохо.

– Еще кое-что, – добавил Левероп. – К северу от нас стоят не пакшенские войска.

– То есть? – удивился я. – Крали тоже не с Пакшеном?

– Отделились, – коротко сказал телохранитель. – В общем-то, это и есть все новости. Для нас лучшая – что мы тебя нашли.

– А для меня – что надо готовиться к большим сражениям, – я собрался было сделать пару шагов, потом обернулся и снова посмотрел на Леверопа. – Но надо будет провести небольшую работу в селениях.

– Что насчет Эброна? – спросила Фелида, запыхавшись.

– А ты с новостями тоже? – я посмотрел на нее искоса, боясь увидеть кровь на руках. Но ничего такого не заметил.

– Не особо. Два недоумка, – фыркнула она, поведя плечом. – Только кожу зазря содрала, – и сестра продемонстрировала мне костяшки пальцев, свезенные от сильного удара. – Ее не била. Тебе уже все рассказали?

– Да, – я покачал головой. – И пока нет четкого плана, как действовать.

– Надо действовать, как Бавлер бы поступил, – высказалась Фелида.

– А, может, как ты? – предположил я. – Встретим врага, шарахнем молнией и устроим им ад на земле?

– Интересная мысль. Я бы подумала в эту сторону.

– А других, более дельных предложений не будет? – с нажимом спросил я.

– Будут. Но позже, – ответила сестра. – Сама думаю. Сколько у нас времени?

– Анарей сказал, не больше недели, – ответил Левероп.

– М-да, – протянула она. – Пакшен разваливается, а лучше не становится. Значит, надо объединить. И все.

– Объединить что? Кого? – я раздул ноздри, начав сердиться по-настоящему. – У нас столько людей, столько селений, Крали только что вышли из-под Пакшена и что? Мне заставить их служить мне? Чтобы они пришли, да еще и привели с собой новые деревни?

– Ты боишься предложить им то, что они хотят, – пожала плечами Фелида. – А на самом деле все очень просто. Все, глядя на тебя, начали устраивать свой собственный мир.

– Я теперь не Стиратель Границ, а Устроитель Миров? – мрачно спросил я.

– И что в этом такого? Главное, чтобы твой Мир был в центре всех прочих. И имен этому много. Автономия, например.

– Это еще что такое?

– Частичная свобода в некоторых вопросах. Хотелось бы, чтобы ты вспомнил по возможности все, что можно. Еще есть…

– Федерация, – слово, как призрак, метнулось в голове, но мне удалось его зацепить.

– Ого. Делаешь успехи, беспамятный ты наш. А противоположность ей?

– Конфедерация, – выдал я. – Мы придумаем, что сделать. Но завтра, – я глянул на небо. – Ночь же не принесет нам никаких сюрпризов?

– Никаких, – Фелида обернулась посмотреть внутрь дома старосты деревни. – Какой-то непросторный Простор, – она сморщила нос.

– Только бы это не стало предсказанием, – Левероп шагнул в дом первым, и я последовал за ним: завтра должно было принести определенность.

## Глава 2. Ночной Простор

– Нам надо что-то планировать? – спросил я первым делом, когда мы вошли внутрь дома старосты.

Если ноги Атолока все еще торчали на виду, то всей Олиты видно не было. Фелида, похоже, проследила за моим взглядом и кивнула в сторону подвала:

– Ей там самое место, тебе не кажется.

– Пожалуй.

– Планы нам не помогут, – продолжала сестра. – Все, что ты можешь продумать сейчас, за ночь, рухнет утром, когда враг окружит не ту деревню, о которой мы думали. А ты опять хочешь потратить время… зря.

– Не…

– Отдыхай, Бавлер. Ты хрипишь все время, что я тебя вижу. Выберемся отсюда, как выстроим оборону – к лекарю. Сразу же. Если только ты раньше не найдешь кого-нибудь здесь.

Я засопел. Не время показывать никакую слабость. Вообще никакую! И все же надо было спланировать деятельность.

Левероп был прав – сюда нужны бревна. Эброн бы не помешал с кучей металла. С горой – еще лучше. Но, к сожалению, таких ресурсов пока что не было. А одним деревом…

Математика была лучшим способом успокоиться. В Просторе сейчас – около сотни домов. Три порядка. Значит, примерно сто пятьдесят на четыреста пятьдесят шагов, для простоты – метров. Шестьсот дважды – тысяча двести. Чтобы возвести частокол, нужны не меньше, чем двадцатисантиметровые бревна. Шесть тысяч трехметровых. В телегу входит не больше сотни при максимальной загрузке. И это строго молодой лес, которого не так и много. Итого – шестьсот телег. Даже за неделю мы столько не привезем.

– Ты как-то погрустнел, братец. Тебе надо поспать, – посоветовала Фелида и передала мне руну: – Тебе она все же нужнее.

Сон не шел. Я думал обо всем: о плане Эброна, о том, как нам защитить Заречье. О потенциалах сил. Старательно думал, но чем больше проходило времени, тем лучше я понимал, что универсального решения нет. Сбежать я тоже не мог – стыдно.

Заставить копать рвы – солдаты устанут. Надо было выйти подышать. Опасно, но…

– Левероп! – я разбудил телохранителя. – Идем проветримся!

Он молча вышел следом за мной. Я сжимал в кармане руну, готовый применить ее в любой момент.

– Что мы будем делать?

– Изучать наше расположение и преимущества, – прохрипел я. – Сейчас нам надо показать нашу силу. Это единственный выход.

– Мне казалось, Фелида говорила о другом.

– Кто правитель, я или она? – негромко спросил я, но хотелось прикрикнуть на Леверопа, чтобы он знал, кто тут главный. Он и так знал, хотя сестра старалась сделать себя главнее, чем она могла быть. – В Просторе, если я правильно помню, есть башни. Шесть штук, кажется?

– Довели до восьми, – и, хотя в темноте было не очень хорошо видно, Левероп показал мне силуэты.

Если присмотреться, то на фоне звездного неба можно было заметить костлявые скелеты башен с площадками на пару лучников.

– Я успел посмотреть, что некоторые сделали в два уровня – чтобы четыре человека умещалось, – прокомментировал Левероп. – Еще есть небольшие рвы и колья возле дороги. Колья остановят конницу, рвы притормозят пехоту.

– Если только они не найдут способ обойти нас с флангов, правда? – язвительно заметил я. – Но и кольцевать деревни – тоже не лучшая затея, – вздохнул я следом. – Жители должны чувствовать себя в безопасности, но не в тюрьме.

Левероп не ответил. Он не отвечал за это селение. Дело было в Атолоке и Олите, которые предали Рассвет.

Мы начали обход. Меня интересовало, как вообще выстроена оборона – ведь действительно, если полукруг обойти с флангов, солдаты окажутся в ловушке. Рвы станут преградой, а с горящих башен прыгать на колья или на врага – дилемма без верного решения.

В отличие от старосты и его жены, в укрытиях наших солдат все выглядело порядочно настолько, что ни о каком предательстве и речи не могло идти.

– Как настрой? – спросил я у первого попавшегося бойца с факелом в руках.

– Сидим и ждем непонятно чего. Лучше бы с женой в Рассвете был, – проворчал тот.

– А если враг придет?

– Да кто тут придет, – последовал унылый ответ.

Совет Фелиды вдруг показался мне важным, как никогда. Речь. Вдохновенная речь, которая смогла бы объединить людей вокруг, убрать эту тину, которая оплела моих людей. Просидев несколько недель и даже месяцев здесь, они расслабились. Подумали, что опасность им больше не грозит.

– Всем быть начеку, – ответил я.

– Да, – раздался ответ.

– Что. Ты. СКАЗАЛ?! – я схватил несчастного за вареную кожу доспеха так, что испуг у того выразился на лице в виде выпученных глаз.

Никто не знает, что случилось бы дальше, если бы не топот ног, который слился в единый гул, от которого даже начала дрожать земля.

– Факелы! – крикнули сверху. – Не меньше сотни!

Почти в тот же миг засвистели стрелы.

– Стро-о-о-ойсь! – заорали с разных сторон. – Луки в руки и за дело!

На башнях зашевелились, по земле тоже пронеслись люди. И даже бойца, в которого я вцепился, пришлось отпустить, потому что без него строй никак не был бы полным.

– Цельсь! – прозвучало меньше, чем через десять секунд. – Пускай!

– Щит возьмите! Правитель! Бавлер! – последний крик был почти что жалобным.

В темноте, при слабом свете факелов было сложно увидеть, кто протягивал мне прямоугольный деревянный щит, но сам он активно прикрывался своим. Я схватил его за ремень, накинул на левую руку.

– Левероп… – начал было я, но телохранителя прямо на моих глазах пришпилило к земле стрелой.

Вторая вонзилась в щит, который я держал в руках. Рука дернулась, щит перекосило, но лишь на миг – я постарался выровнять его, на пару секунд отвлекшись от Леверопа.

Когда я посмотрел на него снова, на миг показалось, что он шевельнулся, но вбитая в сердце стрела говорила об обратном. Так не стало и второго брата.

У меня не было уверенности в количестве времени, которое я провел над ним. Может, это было несколько минут или несколько секунд. Но стоило мне поднять голову – над ней уже летели зажженные стрелы, разлетаясь искрами при попадании в крыши домов.

Уже горели две сторожевых башни. С их площадок уже никто не стрелял. Зато освещали они приличную площадь – два огромных факела, трещащих, брызжущих искрами. Разваливаться они не собирались. К счастью.

Пугала неизвестность. Сколько врагов впереди? Стоят и считать стрелы я не собирался, но и рука к мечу не потянулась. Я еще раз посмотрел на Леверопа и понял одну простую истину.

Нельзя быть миролюбивым. Нельзя быть добрым и щадящим, пока вокруг все не такие. Договориться можно лишь когда все хотят договариваться.

Никто не пришел ко мне. Никто не начал переговоры. Мордин начал прорываться к мосту самым прямым из всех путей. И я понял – им надо об этом пожалеть.

– Отбивайтесь, сколько получится, – сообщил я одному из командиров обороны – определил я его только потому, что тот раздавал приказы.

– А вы, правитель..? – ойкнул тот.

– Держитесь еще… минут пятнадцать, – прикинул я и спешно пошел вдоль линии столкновения.

Я же не такой дурак, как мординские командиры. Вероятно, с флангов нас сейчас обходят, зажимают в клещи, но пока что били в лоб, сковывая войска на одной полосе.

Сперва я решил пройти второй линией домов. В Просторе уже начиналась суета – но еще не паника. Близость воды и удаленность от линии огня давали интересную комбинацию: людям почти не приходилось уворачиваться от летящих стрел, но зато они передавали друг другу ведра и заливали горящие крыши, не давая распространиться огню.

Все происходило точно так же, как когда-то в Ничках. Только там была банда, здесь же нападали… впрочем, я не был уверен, кто именно нападал на нас. Армия, мародеры, Мордин, Пакшен или и вовсе пришельцы из других земель. Ясно было одно – надо защищаться.

Я миновал, стараясь не помешать, цепочку людей, которые тушили местную таверну. Отчего-то именно общественным заведениям не везло при обстрелах – они сгорали быстрее всех прочих. Затем вышел вбок, чтобы обойти противника. Может, пару дозоров они и поставили, но у меня при себе был меч и руна. С одним бойцом я разберусь сам, двоих напугаю магией, большой отряд попросту разнесу в клочья.

Настрой был откровенно боевой. Стрелы летели и летели – не доставая, впрочем, до дальней стороны Простора, так что жители сосредоточились на тушении пожаров большими группами. Если только в них не попадут! Надо было спешить.

Я вышел за пределы деревни, оказавшись у дальних башен. С одной еще не дотягивался лучник, а потому он просто нервно ходил из угла в угол, то и дело натягивая тетиву.

– Эй! – крикнул он мне. – Почему ты не сражаешься?

– Я иду в обход.

– Ба… Бавлер?

По голосу меня знала, такое ощущение, каждая собака, но только половина могла узнать в лицо. Я кивнул, чтобы ввести лучника в еще большее оцепенение, хотя думал о том, чтобы того не сожгли вместе с башней. Удивительный цинизм.

После башни я долго шел на север, почти бежал, осилив не меньше четырехсот метров. Защитные сооружения остались в отдалении. Шум боя тоже.

Щит я держал перед собой, в руке сжимал руну – в случае чего ее можно быстро спрятать в карман. Надо было двигаться к линии сражения. Оттуда пока не доносилось звуков ближнего боя, значит наши лучники справлялись. Или сбывались мои худшие опасения.

Я машинально повторил в уме движения кистью и уверенно пошел навстречу врагу. Один. Как последний идиот. С древними технологиями, которые здесь считали магией.

Сперва мне попался дозор. Как я и предполагал, там был не один солдат, а целых трое. Я решил не размениваться с ними силами, а просто шарахнул молнией под ноги. Нет разговоров. Кончились они.

Молнией я постарался не перебарщивать. Удар должен был получиться не таким, какой устроила Фелида, разбираясь с последним подосланным ко мне убийцей. И все же троих разметало по полю с ослепительными вспышками.

Только их не подкинуло на несколько метров в воздух, как это случилось с тем несчастным – их слово зацепило крюками и развезло в разные стороны. Это было лучшим исходом для первой встречи со врагом.

Я только злее стал. Перешагивая через тела дозорных, не посмотрел на них, не притормозил. Они шли на мирных жителей, которые полгода назад были частью их собственной страны. И так же безрассудно, как и любых других людей, намеренно уничтожали, не гнушаясь ничем.

Кто думал о том, что стрела, пущенная в моих бойцов на башнях, попадет в мирного? Едва ли кто-нибудь вообще помышлял о подобном – они просто стреляли, чтобы захватить Простор, невзирая на количество жертв.

Не было бы огненных стрел – я бы о таком и не подумал, но нет. Война тупо рад убийства. Я шагнул дальше, ускорился и вскоре уже бежал. Еще дозор. Второй. Хорошо подготовились, но против магии их мечи и луки ничего не стоят.

– Сволочи… – пробормотал я и осмотрелся.

Перестрелка закончилась и началась схватка, до которой мне – сотню-полторы шагов. Я бы с удовольствием не ввязался в нее, но сейчас это было делом принципа. И каждая секунда промедления могла стоить не одну жизнь.

Я подумал было: отчего же не ворваться с тыла? Сперва перебить тыловую охрану, которая не ждет нападения, думая, что они окружают деревню и подмоги врагу ждать неоткуда. Потом оттуда рваться навстречу своим же, лихо раскидывая мординцев ударами молний.

И тут же передумал. В тылу у меня все равно будет один щит, тогда как стрелять будут с двух сторон. Мординцы – понимая, что за цель перед ними, а наши – попросту перелетая вражеские позиции. Случайная стрела – не просто обидное и досадное совпадение, а натуральный смертный приговор. Забьют на месте без шанса даже на тюремное заключение.

Оттого я развернулся напрямую к линии, где наши бойцы щитами удерживали врага. Тоже опасно, но думать уже было некогда. Ведь стрелы по-прежнему летели.

Мординцы вчистую сожгли две вышки и еще две горели – одна только-только занималась. На моих глазах с площадки, расположенной в двух метрах над землей, спрыгнул стрелок. Но неудачно – мне даже послышался его крик, хотя кричать мог кто угодно другой.

Почти не целясь, я вдарил молнией по краю вражеской линии, держа щит левой рукой на небольшом расстоянии от себя. Потом сразу же повторил.

Двойная молния разошлась по вражеским солдатам, свалив с ног десятка два человек. На этом можно было бы и закончить: треск молний привел людей в ужас, те, кто находился рядом, почти перестали сражаться, – но меня уже было не остановить.

Еще разок я вдарил по задним рядам, чтобы не зацепить своих же, а потом, насколько мне позволяло больное горло, заорал:

– За Рассве-е-ет!

Вопль получился хриплый, сорванный, но достаточно громкий, чтобы на меня обратили внимание ближайшие командиры, которые стояли в ряду.

– За Бавлера! Ура-а! – и, заламывая остатки вражеской линии, рванули вперед.

Рванули сильно – хотя явно устали сдерживать натиск превосходящих сил. А их, как я успел заметить, было явно больше, чем три к одному.

Наши начали разворачиваться, охватывая врага в полукольцо. Каждая молния выносила по пять-пятнадцать вражеских бойцов. Кого-то наверняка не убивало – молния же не всегда бьет наповал. Но выход каждого мординца из строя непременно приводил к тому, что наше полукольцо постепенно охватывало вражеские силы, сжимая их так сильно, что они уже не могли оказывать никакого сопротивления.

– Айда бить дальние дозоры! – услышал я от тех, кто, вероятно, не слишком устал в бою.

– Бавлер! Бавлер! – многие начали поворачиваться ко мне лицом, хотя я стоял за пределами круга и мог спокойно обозревать происходящее.

Как только наши войска начали ответные действия, стрелы тут же перестали лететь. Но, я думаю, это был простой испуг противника, который решил не выдавать себя. Наступление в лоб, как я уже говорил раньше, глупое и бесполезное, завершилось.

Кольцо рассветовских солдат обжимало густую толпу еще недавно активно оравших, стрелявших и бивших всяческими железяками мординцев. Их осталось немало, около восьмидесяти человек, которые еще могли стоять на ногах.

Я обходил их, всматриваясь в лица, пугая своим видом – думаю, криков о том, кто я такой, было достаточно, чтобы они все поняли.

– Заковать. Всех, – все тем же хриплым голосом потребовал я. – Не хватит цепей – веревки. Не хватит веревок… Вы поняли меня? – чуть тише добавил я, чтобы сбавить грозности для своих.

– Да, правитель Бавлер! – донеслись до меня голоса простых солдат и офицеров.

Как же это звучало! Сильно, мощно, пусть и не в унисон. Но стоило просидеть два дня в подвале Атолока, чтобы понять, какова еще моя поддержка в рядах солдат. И, я надеялся, простых жителей Рассвета.

– Тех, кто потерял сознание – тоже. Потом доложите о количестве, – закончил я. – Офицеров – ко мне! Если будут свободные руки – помочь раненым и потушить пожары.

– ДА, ПРАВИТЕЛЬ! – вот теперь бойцы заговорили в один голос. Прозвучало еще эффектнее.

– Бавлер!

– Да, сестренка? – я повернулся к Фелиде, которая только-только добралась до меня. И обнаружил, что я все еще сжимаю в руках щит. На всякий случай отпускать я его не стал, хотя левая рука попросту просила отдыха. Сию же секунду.

– Сестренка… Ты… Ты… Ты совсем свихнулся? Сунуться в эту резню???

Она раскрытой ладонью начала колотить меня по ребрам. Чувствительно, но не больно.

– Может, и свихнулся, – ответил я, прижав ее к себе рукой, в которой все еще прятал руну. – Может, это был единственный выход, который способен привести Рассвет к успеху? А если бы я не вышел? Ты только глянь! И вспомни Нички.

– В Ничках у нас было преимущество! – почти закричала Фелида.

– У нас не было ничего в Ничках. Врагов было больше изначально. Только то, что мы смогли вовремя позвать на помощь, нас спасло. А сейчас нас спасла эта штука, – и я продемонстрировал ей руну.

– И скольких ты ей..? – осеклась сестра.

– Не знаю. Сотню. Может, полторы. Может, две. Но многие живы. Оглушены, – тут я ухмыльнулся, хотя сил едва оставалось на ногах стоять. – Знаешь ли ты, что это значит?

– Нет, – лицо Фелиды осветилось факелами людей, которые проходили мимо. Я заметил, что оно все перепачкано – похоже, она помогала тушить пожары.

– У нас появились руки, чтобы копать отводной канал.

## Глава 3. Старая экономика нового мира

Утро принесло результаты битвы – иначе бойню я назвать никак не мог, ведь слишком много людей принимало в ней участие. Это уже не стычка возле Южного форта и не нападение на Нички. Сотни людей попытались показать нам наше место.

Первый результат наутро – я был все еще зол. Отчасти потому, что я не спал, работая вместе с остальными. Закончили тушить горящие дома – их было достаточно после обстрела зажигательными снарядами. Кроме того, одна из полыхавших башен развалилась прямо на строения неподалеку, запалив три разом. В пылу сражения почти некому было этим заниматься, а местные тушили здания вдалеке от места боя.

Так что тушили до самого утра – и даже сейчас, когда лучи утреннего солнца медленно пронзали небо, треск углей еще слышался громче, чем голоса некоторых людей поблизости. Из тех, кто таскал ведра без устали, но сейчас уже едва стоял на ногах.

– Если будет еще одна атака, – Фелида подошла ко мне, протерла лицо, размазав грязь по нему еще больше, – наши просто не выстоят.

– Сам вижу, – мрачно проговорил я. Эйфория от обилия пленных постепенно улетучивалась. – Пора перестать играть втихую. Надо заявить о себе громко. Нужен посыльный.

Нашли мальчонку из тех, кто был еще слишком мал, чтобы волокать ведра весом почти в пятнадцать кило, но уже достаточно большого, чтобы отправить одного через реку.

– Доставишь письмо Отшельнику, – сообщил я. – Скажешь, что я жив. Что все в порядке. Но нужны люди для пленных.

Подробности я записал в лист бумаги, который сложил вчетверо и тут же воспользовался свечой, которую поднес кто-то из местных:

– Запечатать надо! Документ правителя!

Я вскинул брови, но тут же залил уголки воском, а потом приложил к еще горячему пятну большой палец, чтобы прижать бумагу поплотнее. Надо было подумать о чем-то более серьезном, чтобы ставить печати.

Злость мою смягчило несколько факторов. Местные жители, в отличие от Атолока и его жены, не вынашивали никаких коварных планов, готовые помочь практически в любом начинании. Я смотрел на уставших вояк, видел измученных местных – кому-то уже было время вести скот на выпас, но они все еще таскали ведра, несли веревки, тащили тела.

Чаще это были не бездыханные мертвяки, а просто потерявшие сознание люди. Мощь молнии была смертельна для одного или двух человек, но если удар рассеивался по толпе, если он уходил в землю по большей части, то через несколько часов или сутки пострадавший приходил в норму. Во всяком случае, я так думал – живых примеров этому не имелось пока что.

Второй фактор – победа в принципе. Неожиданно и ожидаемо одновременно. Неожиданно потому, что массу нападавших такого рода я не ждал. Ожидаемо потому, что я уже привык к победам и не ждал какого-то иного исхода. То, что пришлось пользоваться магией – отдельный разговор.

К десяти утра подсчет живых и мертвых был завершен. Наши войска потеряли двадцать семь человек безвозвратно и еще столько же ранеными. Вражеская армия лишилась более сотни бойцов, которых теперь еще надо было куда-то деть. Пленными в виде здоровых и раненых Рассвет получил больше полутора сотен человек.

Я не мог радоваться в открытую, но понимал, что три сотни рук равны каналу, равны расширению каменоломни – словом, всем тем сложным работам, на которые я бы не хотел посылать своих жителей.

Но при этом нужен был жест, знак, символ того, что сторона Рассвета – правильная. Если бы даже и не привлечь людей, то хотя бы не оттолкнуть их.

– Похоже, что ни металла, ни оружия нам не видать, – Левероп подошел ко мне, уверенный, что все кончилось.

Весь его вид показывал, что он, хоть и устал, но не видит продолжения в Просторе. Деревня должна была отдохнуть, а нам надо было отправиться дальше, но оставить случившееся, как есть, я не мог.

– Эброн привезет нам то, что нужно, но у нас будет отличное торговое предложение, – я криво усмехнулся. – Сегодня к вечеру, когда все немного передохнут…

– Ударение правильно поставил, братец? – послышалось со стороны Фелиды.

– Твои насмешки сейчас совершенно неуместны, – возразил я. – Поедешь со мной. И ты, Левероп, тоже. А еще нам понадобится двадцать человек сопровождения, не больше. С оружием, но в обычной одежде. Так, на всякий случай, – добавил я, глядя на растерянные лица Фелиды и Леверопа.

– Что за торговое предложение? – продолжил телохранитель.

– Может, лучше… – начала сестра, но я посмотрел на нее так, что она сама притихла, не рискнув больше не то что острить, но и говорить вовсе.

– Не думал, что я так страшен, – добавил я.

– Не страшен, я просто не понимаю, чего ты хочешь, – нахмурилась она.

– Поймешь, – последовал короткий ответ, не объясняющий ей ровным счетом ничего.

В Просторе отыскали несколько телег, а когда выяснилось, что их недостаточно, отправили гонцов в соседние деревни. И в Западные Холмы, и в Излучину отправились люди не по двое и не по трое, а целыми делегациями.

– Куда столько! – воскликнул я, глядя, как собирается вторая группа – первая только что отбыла на север.

– А вдруг не поверят! – крикнул мне в ответ мужчина, взявший с собой палку покрепче.

– Для убедительности взял? – икнув, спросил его второй в группе.

– Я ж и говорю! Чтобы убедить! – и для эффекта стукнул импровизированным посохом в землю.

На север ушли семеро, на юг – почти десять человек, причем и мужчин, и женщин. Вернулись они за полдень, но привели с собой несколько жителей из других деревень, которые любопытства ради прибыли посмотреть на сотни пленных – их еще никто не забирал.

Я почувствовал себя живой статуей – каждый из тех, кто приходил в деревню, старался поймать меня взглядом, как бы я не уворачивался от них. К моменту возвращения ушедших те, у кого остались силы – и кто успел поспать несколько часов – взялись за разбор завалов.

Телеги прибыли чуть позже, причем их количество было достаточным – часть осталась в Просторе для собственных нужд. Я приказал загрузить в телеги сложенные тела погибших воинов Мордина. Складывали аккуратно, в одежде, но без оружия – оно нам и самим нужно.

– Так вот оно какое твое торговое предложение! – воскликнула сестра.

– И мы предложим обмен сегодня же! – торжественно заявил я. – Но сперва… Попрошу всех собраться! Всех! ВСЕ-Е-ЕХ!

На одну, еще не загруженную телегу, я забрался, как раньше взбирался на любые другие импровизированные возвышенности. Люди уже начали собираться и, что меня особенно порадовало, начали кликать тех, кто не слышал.

Центральная улица Простора начала заполняться людьми. Кто-то прихрамывал, кто-то пришел с оружием. Собрались местные и гости, простые жители и мои солдаты. Не пришли только те, кто смотрел за пленными, связанными настолько крепко, что их попросту оставили кого сидеть, а кого лежать на земле.

Люди собрались быстро, организованно. Первые ряды уставились на меня, ожидая слов. Я не стал томить.

– Все вы могли убедиться этой ночью, что мирного решения не будет. Просто не может быть! – и не делая пауз, добавил: – Не может, потому этого не хочет Мордин. А если бы вы год назад принадлежали Пакшену – суть не поменялась бы. К сожалению, я вынужден сообщить вам еще одну новость про Атолока и его жену. Они решили присоединиться к нашим врагам.

Тут мне пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями. Неправильные слова могли оттолкнуть от меня большую часть Заречья, если не все его целиком.

– Буду честен: их вина не в том, что они решили остаться с Мордином. А в том, что они сделали это подло, скрыв свое истинное лицо, прикидываясь верными. Понимаю, что не все приветствуют Рассвет на своих землях. Как бы мне не хотелось увидеть всеобщее ликование – я пойму ваши желания и не буду держать вас. Если вы хотите покинуть Простор или любую другую деревню, чтобы отправиться в земли Мордина – я не буду вас держать.

Теперь я еще раз взял паузу, чтобы информация уложилась в головах моих слушателей. Небольшую, секунд на пять. Информации надо уложиться, а не производить вопросы, в которых я утону, как камень в устье Крали.

– Но, если вы решитесь на это, подумайте, куда вы пойдете. К кому. К людям, которые так же вероломно, как и Атолок предал нас всех, напали ночью, неожиданно, без переговоров. И если бы они, – я снова повысил голос, – напали бы исключительно на солдат Рассвета – я бы понял и это. Но они обстреляли весь Простор. Объявили врагами не только тех, кто перешел через Нируду, чтобы заселить деревни и города по южному берегу реки, но и тех, кто остался здесь. Решив вернуться, вы докажете, что люди, погибшие этой ночью, умерли зря. Даже если умерли из-за стрелы, что сорвалась на них с неба совершенно неожиданно.

Замолчав, я внезапно понял, что больше ничего не нужно говорить. Все уже сказано. Что надо донести – я донес.

– На этом – все, – и спрыгнул с телеги.

– Кратко! – нахмурилась сестра.

– Собирайте караван! – крикнул я таким приказным тоном, что люди буквально дернулись исполнять.

Толпа начала расходиться. Кое-кто попытался ко мне пробиться, чтобы задать вопросы. На несколько я даже ответил, в основном стараясь избегать конкретики – слишком уж близко к теме защиты селений были вопросы. Вполне вероятно, это могли быть шпионы Мордина или те самые, кто собирался сбежать в ближайшее время.

Новая экономика требовала новых решений. Новых для меня. Я планировал предложить тела погибших бойцов Мордину в знак доброй воли – и чтобы местные не тратили силы на копку братских могил.

Колонна телег направилась на восток. По моим расчетам мы должны были еще дотемна добраться до Оплота, миновав наши деревни. Можно было направиться туда через Южный форт, но я решил пойти напрямик.

Левероп и Фелида сидели на телеге вместе со мной, но мы не разговаривали. Я думал, они, вероятно, тоже. Планировать что-то было нельзя – прошлая ночь отлично показала, что ситуация может повториться, а подготовиться к ней было нереально.

Мы сидели на первой телеге – прочие ехали позади, и сама колонна растянулась почти на сотню метров, если не больше. Пыль с дороги подымалась в воздух. Мне было жаль тех, кто шел в хвосте.

– Сто-о-ой! – Левероп привстал, глядя далеко вперед.

– Что ты там увидел? Что? – я тоже поднялся на ноги, ожидая, что перед нами окажется еще одна огромная армия, которую предстоит победить силой двадцати воинов, телохранителя и руны. И еще сестры, способной той же самой руной свалить с ног любого.

Северные проблемы тоже оставались – вдруг это не армия Мордина, а армия Пакшена – селений, которые отделились от него. И, быть может, мне стоит опасаться не тех, кто впереди, а тех, кто остался на фланге?

– Посты.

– Посты нам не помеха, – заявил я и потребовал шляпу, как у фермера – соломенную, а до кучи еще и балахон.

И хотя мне надлежало свариться в коже, которую сверху прикрыл еще один слой одежды, я предпочел замаскироваться, чтобы во мне не признали правителя Рассвета. Поймать стрелу, не успев понять, что происходит, в мои планы не входило.

– Двигаемся дальше, – приказал я, когда маскировка полностью меня скрыла.

Небольшой ров на дороге заставил нас остановиться через считанные десятки шагов, когда до поста оставалось лишь в два раза больше. Солдаты взялись закапывать, а нам навстречу поспешили постовые с оружием в руках. Впрочем, они вскоре замерли на месте, увидев, что людей в нашей колонне не слишком много.

– Кто такие? – окрик должен был звучать в два раза громче и в четыре раза более грозно, но я услышал самый обычный вопрос.

– Мы – торговцы, – ответил я, стараясь, чтобы никто больше не вовлекался в беседу.

– Торговцы? – рука с мечом дрогнула, но не опустилась. – У нас нет торговли с вашей стороной.

– Какой – вашей? – я слегка приподнял поля шляпы и посмотрел на постового. Тот не узнавал во мне правителя Рассвета – и это было хорошо. – Нашей!

– Нашей? Нашей?! – солдат изобразил робкое подобие радости, но так и не осмелился выразить ее ясно на своем покрытом пылью лице, как будто ждал, что я сейчас крикну «шутка» – и намеки на радость смоет волной разочарования.

– Именно так, – я кивнул.

– Так… а… Южный форт?

– Дело времени.

– А что везете? – в разговор влез второй постовой.

К этому времени подошли еще пятеро – я обратил внимание, что в сторону Мордина не убежал никто. Ни один. Воевать, кажется, они не собирались.

– Товары, которые не пригодились. Сдаем обратно, – добавил я. Вдруг не поняли.

– Не пригодились? – засомневался постовой. – Что это за товары такие?

– На днях привезли несколько сотен, – начал я.

Семерка постовых начала рассматривать телеги с еще большим любопытством. Возницы сидели тихо, мои воины тоже не возникали.

Пока шел разговор, канаву благополучно закопали. Вероятно, рыхлая почва более подошла бы для посадки растений – за последние дни дорогу мучили всеми способами.

– Мы бы хотели взглянуть, что вы везете, – с легкой робостью заявил постовой. От былых намеков на браваду не осталось и следа.

Тому причиной были взгляды сопровождающих – все же, как ни старайся, люди, которые когда-то были профессиональными военными, имеют особый взгляд. С таким можно заставить замолчать или даже полностью изменить мнение на противоположное.

– У вас есть соответствующее разрешение? – решил поумничать я, а заодно и время потянуть.

– Есть! – вот тут уверенности постовому было не занимать.

– Хорошо, – я привстал, чтобы меня было видно моим людям. – Если я скажу, что здесь – около сотни тел, что ты сделаешь?

Спросил я громко, уверенно, но балахона и шляпы не снимал. Эффект получился потрясающий.

– С… Со… Сотня тел? – заикаясь, спросил самый разговорчивый из постовых.

– Может больше. Может меньше, – сказал я и спрыгнул с телеги. – Я решил, что раз они нам не пригодились – надо бы вернуть. Похоронить, как следует. Чтобы не лежали далеко от дома.

– А… – осекся постовой. Остальные и вовсе ни слова не смогли произнести. Кажется, я добился нужного мне эффекта.

Левероп тихо ухмылялся рядом, осматривая лица людей, которые должны были останавливать врагов, а теперь с колонной «торговцев» им помешали справиться всего лишь несколько слов.

– Так мы проедем? – настойчиво спросил я.

– Но ведь вы не торговцы, – туповато протянул постовой. – Мы не можем вас пропустить…

– Не позволите вернуться телам на родину? Они скоро пахнуть начнут, – предупредил Левероп.

Постовой взялся переминаться с ноги на ногу, а потом взялся одним лишь взглядом просить помощи у соратников. Первый пожал плечами, второй отвернулся, прочие молча встали за их спинами – и никакой помощи.

Нашему сопровождению не пришлось даже оружие доставать – а его было предостаточно, чтобы обеспечить защиту всей колонне.

– Вроде мирно… – услышал я тихий голос.

– Надо бы проверить.

– Так посмотрим!

Из группы выделился первый постовой, воткнул меч в землю:

– Мы ничего не имеем против вас, но мы хотели бы убедиться, что вы действительно везете… то, о чем говорили, а не…

– Мы не знали о нападении на Простор! – перебил его соратник. – Не знали ничего!

– Звучит, будто мы собираемся мстить исключительно вам семерыми, – ответил я.

– Не собираетесь? – удивился постовой.

Я промолчал. Лишь когда Левероп по моей молчаливой просьбе сел на место возницы и тронул телегу, я ответил:

– Мы несем сюда мир, а не новую войну. Если хотите – отправляйтесь с нами. Нам надо только оставить тела.

Постовые потоптались на месте, а потом они кивнули почти одновременно, все семеро. Тогда я еще раз убедился – старая экономика. Возвращенные тела, не возвращенные пленные. Товар. Ресурс. Для нового мира.

## Глава 4. Когда все зашевелились

Я ожидал совершенно другого, когда прибыл в Оплот. Другого во всех смыслах.

Впервые я оказался в этом месте. Впервые я забрался еще дальше на восток, чтобы оценить, как живет Мордин в тех землях, которые никогда не забирал себе Пакшен. И был удивлен.

Поражало обилие каменных строений – словно Оплот не был простой деревушкой. Он был какой-то крепостью, невероятным местом, точно его из какой-то сказки выдернули.

Улицы, хоть и грязные, как за пределами селения, были ровны. Строения почти не выделялись, не были хаотично выстроены. Ровные улицы бросались в глаза. Серость казалась строгой, не мрачной, но и не вычурной.

В центре была площадь – такая же ровная и строгая, как и все вокруг. Я решил, что она квадратная – стороны выглядели одинаковыми, куда ни посмотри.

Из-за того, что нас сопровождали постовые, которые шли по большей части впереди, никто не трогал нас. Может, не тронули бы и в том случае, даже если бы мы двигались без сопровождения. Факт оставался фактом – мы в целости и сохранности добрались до самого центра Оплота.

Телеги мы развели по площади, продемонстрировав местным жителям все великолепие – тройки лошадей в том числе – затем развернули в ряд телеги, поставив их удивительным образом так же ровно, как стояли и здания в окрестностях.

– Что там? Что?

– Кто они?

– Откуда? Неужели…

Жители перешептывались, кучились, толкались, вели себя так, точно приехали не телеги с телами, а какой-то цирк. Но напряжение ощущалось. Я видел его на лицах людей, слышал в тонах их голосов. Замечал, как вторыми и третьими рядами проталкиваются те, кто не успел подойти. Или это были желавшие напасть?

– Кто вы? – мужчина форм и размеров Кирота, только потолще, без труда пробился через жителей и вышел к нам на площадь.

– Мы те, кто несет мир, несмотря ни на что, – прогремел я, не вставая с телеги.

Теперь я не просто увидел, а буквально услышал в шорохах, как головы местных повернулись ко мне. И понял, что надо продолжать.

– Мы те, кто выстоял, когда на нас вероломно напали. Те, кто пришел сюда не с мечами в руках. А чтобы вернуть то, что Мордин дал нам.

Я дал сигнал всем спешиться и собраться. Больше двадцати человек слезли с телег и построились рядом со мной. Получилось, быть может, не слишком эффектно, но кучка вооруженных незнакомцев производила совершенно иное впечатление.

– Мы те, кто не убивает людей, – продолжил я. – Но здесь, в этих телегах, лежат те, кто вчера пришел в Простор. – Вы же еще помните, что там живут такие же люди, как и вы? Помните?!

– Да, – ответил все тот же дородный мужчина. – Вы много говорите, но так и не ответили на мой вопрос.

– Я дал достаточно ответов. Мы привезли тела тех из ваших воинов, кто погиб, чтобы вы могли воздать им почести, как полагается. Не скажу «по достоинству». Погибнуть в грязи, ночью, во время неожиданного нападения – никакого достоинства нет. Как нет никакого достоинства умереть, убивая бывших сограждан.

По всему Оплоту повисла тишина, которую не нарушал даже инструмент кузнецов, которых в таком большом поселении должно было иметься предостаточно. Затихли люди вокруг так, будто даже перестали дышать.

Я, оставаясь на прежнем месте, наблюдал. Никто не шевелился – все были поражены, но только чем? Гибелью своих людей? Нападением на Заречье? Моей наглостью?

Здесь, вдалеке от линии фронта, которая не заходила на Оплот ни в эту войну, ни за десятки лет до нее, мирное течение жизни многих сделало мягкими. А тут привычный расклад в один миг порушил человек, пришедший буквально из ниоткуда.

Взгляд мой задержался на человеке, которого я воспринимал, как правителя Оплота. Он явно мог что-то сказать, но понимал, что находится между молотом и наковальней. Рисковать, соглашаясь со мной, он не мог, потому что мог легко лишиться собственного поста. Точно так же он не мог и спорить со мной, потому что из двух десятков вооруженных людей каждый мог успеть снести ему голову.

Я едва ли отдал бы такой приказ, но правитель Оплота не знал меня и явно предполагал самое дурное, а потом молчал, давая мне возможность продолжать дальше.

– Мы, Рассвет, – громко продолжил я, – не видим смысла в этой войне. Когда мы пришли в Заречье, кровь не пролилась. Почти. Южный форт, который нам сдали, тоже бескровно, мог стать символом мира, возле него можно было договориться. Но отряд направили и к форту, и к Простору. Результат вы видите. Прочие ваши солдаты, которым повезло выжить, отправятся трудиться на благо Рассвета. Им сохранят жизнь, но их усилия будут направлены на строительство нового мира с тем же рвением, с каким они собирались его уничтожить.

Я спрыгнул с телеги, и мои солдаты окружили было меня, но я раздвинул их так, чтобы видеть дородного человека, а затем направился к нему, шагая чуть впереди группы. Жители Оплота замерли.

– Телеги с телами я оставлю здесь. Буду очень признателен, если транспорт с лошадьми вернется обратно, – сообщил я ему. – И сочту это шагом к миру. В противном случае, и, если будут новые атаки, мы найдем телеги, чтобы вернуть вам новые тела.

Говорил я негромко. Пугать людей не входило в мои планы, но надо было, чтобы власть имущие наконец-то сообразили, что шутки кончились.

– Я не имею отношения к нападению на ваши земли, – тихо ответил дородный правитель Оплота. – Но ваш жест оценил. Не ошибусь, если сейчас говорю с самим Бавлером?

– Именно так, – отозвался я. Стоявшие рядом со мной люди уже давно держали ладони сомкнутыми вокруг рукояток мечей. – Мы закончили!

Слова прозвучали приказом не только для моих людей, но и для безымянного правителя Оплота. Он как-то вытянулся, став даже внезапно меньше в талии.

Селение мы покинули на лошадях, но я чувствовал, что сюда тянет вернуться, пройтись по этим улочкам, прочувствовать то, что казалось мне когда-то смутно знакомым. Вероятно, в Северном Союзе много таких городов – сложно представить, чтобы среди скал стояли деревянные домишки, разбросанные по утесам.

Тем не менее, многое было сделано лишь за несколько часов. Мы расшевелили Оплот, расшевелили Рассвет! Это я выяснил, когда мы вернулись в Простор. Там уже был Анарей, там находился мальчонка, который подбежал к нашей делегации, как только мы прибыли:

– Я все доложил! – сообщил он с гордостью. – Назад меня привезли на лошади!

– Молодец, постарался, – усмехнулся я. – Может, ты хочешь к нам, в Рассвет? Понравилось тебе там?

– Не, – малец сперва отмахнулся, не подумав, а потом застыл, как статуя. – Я только хотел сказать, что папке помогать надо. Тут я нужнее.

– Ну, подрастешь, ждем, – я подмигнул ему и посмотрел на происходящее.

В Просторе жизнь не просто зашевелилась, а начала закипать. Совет, каким бы составом он ни принимал решения, но сделал это максимально эффектно.

Во-первых, прибыло десятка два конных. У меня не было уверенности, не пострадало ли наше хозяйство после этого, но конные войска при должном умении всадников стоили пеших минимум один к пяти. Это было лучше, чем потерять на посадке день или два. Безопасность должна быть превыше всего.

Во-вторых, за время нашего отсутствия жители взялись основательно за работу. Часть пострадавших строений, которые обгорели сильнее всего, не начали восстанавливать, а разбирали, причем основательно. За обновление жилищ взялись со всем усердием, как и не было бессонной ночи.

– Мне следовало быть здесь, – ответил Анарей на немой вопрос, который, похоже, он задавал сам себе. Я не собирался допытываться у капитана, почему вместо того, чтобы быть в одной опасной зоне, был в другой.

По сути, все Заречье было этой самой опасной зоной, и я не мог ругать капитана за то, что он был не там, где напали. Хотя разведка – это по его части.

– Ты же не знал, что ударят именно по Простору, – ответил я, стараясь, чтобы мои слова звучали максимально нейтрально, без вины капитану.

– По моим сведениям, Мордин должен был попытаться отбить Южный форт почти всеми свободными у него силами. С севера на нас должен был насесть Пакшен – но ударили не туда. К счастью, Старый Порт еще в порядке, а это значит, что, нападения не будет.

– Странно слышать от тебя такие слова, капитан.

– Дозоры уже усилены, разведчики докладываются своевременно. Враг – далеко, – отчитался Анарей, вспомнив хотя бы на миг, что он – военный.

– Как и сегодня ночью, – напомнил я.

– Угрозу устраним, – ответил Анарей. – Ты будешь здесь?

– Я отправлюсь в Рассвет, как только все устаканится. Здесь надо поработать как можно лучше. Много чего предстоит восстановить. Людей не отталкивать, – кратко резюмировал я. – Каждый, кто остался здесь – наш человек. Никаких гонений! – чуть громче добавил я, чтобы у Анарея не осталось никаких сомнений в том, что не стоит мучить здешних, пытаясь вызнать шпионов.

– Да, правитель Бавлер, – устало ответил капитан. – Пришли к нам кого-нибудь из строителей на постоянную работу. Отля не может регулярно сюда ездить.

– Сенок, – тут же ответил я. – Он такой же толковый строитель, если только он не отбыл в Бережок помогать Кироту. Найдем.

И тут же подумал, что пора бы заводить гонцов в придачу к печати, которая закрывает письма правителя Бавлера от посторонних глаз. Быстро, удобно. Но затратно. Десяток мальчишек вскоре сменится десятком тренированных бойцов, а дальше…

– Приведу я сюда еще людей. И так мальчонка сбегал – должны привезти побольше ресурсов. Особенно прошу проследить, чтобы Эброн, если вернется, действительно работал на нас. Следи за ним, смотри, чтобы ничего лишнего не приехало, и ничего нужного не уехало на его телеге. После того, как провалились наглухо две лобовые атаки, Мордин предпримет либо вылазки, либо будет использовать шпионов. Эброн в нашем случае – первая жертва.

Раздав указаний, я переговорил с некоторыми жителями, чтобы убедиться в том, что они справляются, а также убедить их в том, что Рассвет их не бросит. И только после этого, взяв с собой Леверопа и Фелиду, направился в столицу.

– Заречье прямо-таки забурлило, – не скрывая удовольствия, проговорил телохранитель.

– Лучше бы это были мирные тылы, тогда бы ничему не пришлось бурлить. Пленные прибудут в Рассвет в лучшем случае парой дней позже, – я взялся рассуждать вслух.

– Мы могли бы отправиться на могилу родителей, – предложила Фелида. – Ты мог бы вспомнить что-то еще, что-то важное!

– Важное… – протянул я. – Что может быть более важным, чем постоянные нападки на наши земли! Сейчас мы отстояли Заречье, лишили врага сотен воинов. Даже если у него было три тысячи солдат, в чем я сильно сомневаюсь, мы достаточно потрепали его свободные силы, которыми он мог отбить Заречье обратно!

– И что же в таком случае нам надо делать сейчас? – скептически спросила сестра.

Я не сдержался.

– Ты набивалась ко мне в советники, так скажи, что надо делать, когда тебя атакуют с одной стороны, а еще есть угроза с двух других??

– Уж никак не создавать себе образ колдуна, который может убивать людей одним лишь движением руки! – почти закричала она.

– Этого он никак не создал, – Левероп покачал головой. – Что он там ночью показал, кто мог увидеть это?

– Да хотя бы пленные, которых десятками привезут в Рассвет! И что ты с ними делать будешь? Ну, допустим, заставишь копать свой канал. Что дальше? Кто будет их кормить? Где они будут жить?

– Для пленных, они же – преступники… – начал я.

– Уверен, что надо их такими словами клеймить? – Фелида словно пыталась меня образумить на ровном месте. – Ты же понимаешь, что это сейчас они – преступники. А потом? Посмотри на своего телохранителя. Разве ты его не таким же взял к себе на равных, таким же жителем Рассвета? И не вздумай говорить мне, что это – другое! – почти прокричала она.

Паузу мы взяли, когда надо было посторониться, чтобы пропустить еще колонны людей и телег, которые шли со стороны Рассвета. Оттуда двигались и телеги с бревнами, и воины, которым надлежало перевезти пленных, и много прочих людей, как я успел заметить, мастеровых – с собственным инструментом и на повозках.

Спрыгнув с телеги, на которой мы возвращались обратно, я спросил у пеших, кто их возглавляет и получил разумный ответ: Сенок. Сам он шел в конце колонны, и я выцепил его на пару минут, чтобы он объяснил, к каким результатам привело мое послание.

Оказалось, что Иерипон прекрасно распорядился освободившимися людьми, у которых закончилась посевная. Все-таки, меня не было довольно долго, а большая часть работ завершилась еще до того, как я покинул Рассвет. И оттого свободных рук стало гораздо больше.

Сенок посетовал лишь на то, что металла в столице становилось все меньше, а потому вскоре могли появиться проблемы с инструментами, которых в нормальном виде тоже становилось все меньше и меньше.

Далее он присоединился к хвосту колонны, а мы, как только улеглась пыль, направились дальше.

– Может, канал подождет? – спросила Фелида. – Да и инструментов мало.

– Твои предложения, – помолчав немного, спросил я. – Ты же понимаешь, что дело не только в инструментах – если их мало, так их в любом деле мало.

– Надо двигаться к металлу. Ты уговорил Латона прорубать просеку. Левероп нашел место, где металл лежит буквально под ногами. И его там много, очевидно? – уточнила сестра у моего телохранителя, некогда бывшего разведчиком.

– Довольно много. Куски весом в несколько килограммов лежали нетронутыми прямо на земле. Даже если просто добраться туда на телегах, несколько сот килограммов металла можно привезти в Рассвет, – ответил Левероп.

– Не копая земли? – теперь уже вопрос задал я, пытаясь одновременно с этим вспомнить, что же раньше говорил мне мой телохранитель.

Помех на пути было немало. Не просто немало – целая гора проблем имелась. У нас уже был негативный опыт работы, а потому взяться за очередную просеку, означало попытаться вооружить пленных или потратить на их охрану почти такое же количество свободных рук. Которых, я знал, у нас не было вовсе.

Кроме того, снабжение вытянутых рабочих маршрутов означало дополнительные расходы и оттяжку новых рук. Довезти котелок с едой или хотя бы несколько окороков, чтобы еду приготовили на месте – каждый раз надо продлевать маршрут.

При этом большое количество людей на одной вырубке – проблема. Их надо растягивать или дробить на группы, но все они, кроме первой, окажутся отрезаны от поставок еды. Решать надо было кардинально, но просто.

– Мы же с тобой можем отправиться на юг? – спросил я Леверопа.

– Вдвоем?

– Сестру надо оставить за главную, чтобы она могла, вдруг чего, утихомирить прочих в Совете. Послать весточку, если Севолап будет чудить или появится кто-нибудь из Монастыря, чтобы снова показать, кто здесь главный. Фелида отлично с этим справится.

– Я не собираюсь оставаться в Рассвете!

– У тебя нет выбора. Сейчас – нет. Мы с Леверопом должны быстро посмотреть, что к чему, оценить, понять, есть ли возможность избежать просеки. Может, мы сможем малой кровью пробить дорогу, чтобы хотя бы посуху, пока земля стоит, привезти металла, сколько получится. А пленных оставить под присмотром между столицей и Валемом, где они займутся водой. Канал нам нужен.

Но когда мы оказались в Рассвете, и первым делом я поделился мыслью с Кролом, который частенько придумывал всякие механизмы, он согласился с тем, что просеку рубить неразумно, но и даже расширение небольшого прохода посчитал неразумным:

– Как-то тут все зашевелились… – начал он, оценив, похоже, количество жителей в столице. – Металл тяжелый, если ты вдруг забыл, Бавлер. Гораздо проще сделать узкую телегу, которая будет заполнена доверху, чем большую телегу, которая повезет на донышке. Понимаешь?

– Сделаешь такую? – спросил я.

Плотник смутился:

– У меня и без того куча дел. А телеги нам…

– Что – телеги? Так никто и не начал делать, кажется? Пусть Перт разберется. Скажет, что это все – на нужды защитников Рассвета.

Левероп тихо фыркнул у меня за спиной.

– Фелида, – попросил я.

– Проконтролирую, – она развернулась и пошла прочь.

По столичным улицам мимо нас прокатилась тройка телег с бревнами, подняв пыль столбом. В другую сторону прошли две телеги с щебнем и остановились, приготовившись скидывать его на дорогу. Вардо работал тоже. Шевелились и правда все.

## Глава 5. На особом положении

Перед отправкой в экспедицию мне требовался хотя бы небольшой отдых. Я отказался от дел семейных, отказал всем, кто хотел со мной встретиться, чтобы выспаться с расчетом на раннюю отправку: раньше выедешь, быстрее доберешься.

Мысли о том, чтобы направить в экспедицию других людей, выделить хотя бы отряд, я отмел сразу. С бандитами разобрались еще прошлым годом – после того, как нападения прекратились, в лесах больше никого не видели, и сообщений о об угрозе тоже не было.

Поэтому я не видел никакого смысла в том, чтобы нанимать людей в экспедицию. И так хватало дел.

Солнце еще толком не встало – небо едва начало алеть, а я уже барабанил в дверь Леверопа, чтобы вытащить его наружу. Предстояло отправиться в путь, причем сделать это на лошадях по возможности – однако я не исключал возможности, что в лесах могут встретиться какие-нибудь твари, так что пара помощников не повредит.

Но на примере того же Леверопа – чем меньше людей, тем быстрее они будут двигаться и тем дальше дойдут. Самым главным было то, что я надеялся добраться до места без приключений. Совсем без приключений, то есть, в идеале, даже ноги не промочить.

Слишком уж сильно я подрастратил собственные силы и нервы в Заречье, чтобы устраивать еще одну битву с огромными медведями, ящерицами или чем-то там еще – более гигантским или противно-мелким, наподобие гоблинов.

Левероп, как отличный помощник и телохранитель, был готов еще с вечера. Провиант на несколько дней с расчетом, что мы можем задержаться – и уверенность в быстром решении этой непростой задачи.

Как бы удивительно это ни звучало, но я даже не рассчитывал на везение. Тем не менее, нам повезло – и повезло очень сильно, потому что за полтора дня, не встретив ни одного серьезного препятствия, мы добрались до нужного нам места.

– Собственно, пришли, – Левероп в десятый раз повторил прыжок с лошади, так как местами в лесу было довольно топко – приходилось, чтобы не просадить лошадь по брюхо в жижу, слезать и обходить стороной. – Вот отсюда начинается, – он ткнул пальцем себе под ноги, – и туда… и туда, – руками он раскинул довольно широко, охватив приличные площади.

На мой взгляд, такие площади следовало бы раскапывать сперва, сняв первый слой, а потом уже прорабатывать шахтами, но это вновь означало еще большие траты.

– Южный предел, – вырвалось у меня. – Ведь деревня Южная осталась почти в дне пути к северо-востоку. Сюда бы отряд на постоянное проживание. А потом… – и сам запнулся.

Прежде, чем сюда отправить отряд даже в двадцать человек, ведь меньшим числом здесь не протянуть, его надо было где-то достать. Бережок расширялся и требовал улучшения безопасности, Нички выстраивали свою линию обороны, Артую требовалось усмирить, а положение Заречья было таким невыгодным, что туда и двух сотен солдат было бы мало для гарантированной стабилизации.

О каком военном захвате этого богами забытого места можно было вести речь? Но все же это было необходимо. Двадцать воинов, около тридцати строителей, а потом еще и фермеры, переселенцы и так далее – все только ради того, чтобы прокормить местных шахтеров и обеспечить их защитой. Получалось, что не меньше сотни человек должно жить здесь, на предварительно расчищенной территории, которая подготовится за то время, что мы собираем металл, разбросанный прямо по земле.

– Как-то так, – Левероп развел руками. – Еще около трех дней в том же темпе на юг – доберемся до больших равнин. Может, проще наладить отношения с их жителями?

– Ну уж нет, – отмахнулся я. – Это слишком долго. Несколько дней в пути, без гарантии результата на переговорах – можно потратить не одну неделю. И что за это время случится в Рассвете. Давай лучше мыслить более приземленно. Буквально.

Я наклонился к земле и посмотрел на темневшие посреди редкой травы камни. Точнее, камнями это выглядело лишь издалека, и при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это и есть тот самый металл.

Цвет, вид, вес, даже звук, когда одним камнем били о другой – все говорило о том, что передо мной действительно лежал металл. Вопрос лишь в том, насколько много его было.

Задрав вверх голову, я попытался посмотреть на деревья. Вроде бы те же сосны, но что-то в них было неуловимо не то. Они выглядели больными. Тоньше. Выше. И отдавали какой-то рыжиной в хвое. Связать два факта между собой не составило никакого труда. Наличие таких деревьев гарантировало присутствие металла в земле.

Ради интереса я взялся поковыряться в земле. Булыжники металла имели разный размер от куриного яйца до хорошего валуна, который я даже откопать не мог.

Здесь сразу же стоило бы обустроить и плавильни. Зачем возить сырец, когда этот же больной лес можно пустить на костры. Выгода в ресурсах оборачивалась большими людскими затратами: плавильни требовали еще людей. И добровольцев жариться у горячих печей явно не было.

Металла мы с собой наковыряли на пробу не очень много, чтобы не утяжелять обратную дорогу. Полное отсутствие приключений компенсировалось атакой кучки особенно наглых гоблинов, которые, пока мы собирали металл, тихо подкрались и хотели атаковать со спины.

Левероп разрубил размашисто парочку тех, что подошли совсем уж близко, я прикончил еще одного, а затем мой телохранитель ловко подрубил и обезглавил четвертого наглеца. Крысоподобные мордочки остались удивленно таращиться в небо, когда мы, уже груженые металлом, двинулись назад.

В целом я не видел проблем с обустройством нового селения, кроме нехватки людей. Обширные поля, которые только перекапывать, чтобы выбрать весь металл, можно было несколько недель, давали нужный ресурс, который сейчас был куда более важен политически, чем экономически: мы переставали зависеть от Неогона и его поставок. Можно было давить на него иначе, но требовалась бы пара дней, чтобы первые телеги с металлом прибыли в Рассвет, где его изначально переплавили для работ и тестов.

А потом уже можно было бы откатывать назад все наши торговые договоренности с Полянами – часть их ресурсов нам давало Заречье, часть мы добывали сами. Еще часть выросла бы позднее. Зависимость сводилась к нулю и открывала нам путь на Артую, которую можно было прижать, не оглядываясь на Неогона и его захватническую политику.

Заночевали мы нарочно подальше от этого приметного места, чтобы не привлечь лишнего внимания, а с рассветом отправились в обратный путь. Я еще раз обратил внимание на то, что лес позволяет проехать небольшой телеге без прорубания просеки, однако дорогу привести в порядок все равно придется – иначе в первые же дожди появится масса проблем.

Голова так и не отдохнула, заполненная все более сложной и дорогой логистикой. Например, забираться в такую даль за лесом было бы уже невыгодно – слишком много времени, слишком много сил. Чересчур много людей потребовалось бы на это. С металлом проще.

В итоге я всю дорогу промолчал – Леверопа это ничуть не беспокоило. Он отлично понимал мои трудности, ведь он был… тут я посмотрел на него более внимательно: стоило расспросить его более подробно о том, кем он был. Единственное, что я фактически знал – он был дворянином. Может, его разумнее было бы оставить в управлении?

Грунд Крола стал нашей первой точкой по возвращении домой. Мы лишь слезли с лошадей, чтобы размять ноги, да угостились местной стряпней – до готовки уровня Мати было еще далеко, но все же вполне пристойно после долгой дороги.

– Пахнет кострами, – как-то мечтательно произнес Левероп.

– Угу, – кивнул я. – Здесь же валят лес.

Но запах не исчез даже когда мы отдалились от Грунда на несколько сот метров. А стоило нам выбраться из леса, как столб дыма, поднимающийся в небо перед нами. Выглядело все, точно это извергался вулкан: стоял гул, в лицо летел мелкий пепел, но не было слышно ни треска, ни криков, а огонь и вовсе не был виден. И все-таки в Рассвете был пожар.

– Живее! – прикрикнул я, ускоряясь.

Левероп не отставал, но вдвоем мы едва ли могли что-то сделать. Поэтому Рассвет мы постарались обогнуть с юга – и это стало нашей первой ошибкой. Лошади, перепуганные от дыма, уставшие от долгой скачки, сперва не хотели ускоряться, а потом, когда оказалось, что огонь по траве расползается от города, и вовсе встали на дыбы, едва не сбросив нас с седел.

Мы еле-еле заставили их развернуться, чтобы во второй попытке мы смогли бы обогнуть город с севера – соваться на улицы, где должно быть много людей, стало бы настоящим безумием.

К счастью для нас всех, уставшие лошади не могли нестись, как безумные, а пепел норовил забить не только глаза, но еще и нос, и рот – и я не рискнул мучить животное бесконечными попытками ускориться. Оттого, когда мы с севера вышли на дорогу между Рассветом и Валемом, то успели остановить лошадей до того, как они врежутся в людей.

Организованный поток двигался в обоих направлениях. Двигались еще и обозы – телеги, запряженные парой лошадей, на которых стояли закрытые котлы с водой. Не составило труда услышать, как она булькает, когда повозки переваливались со стороны на сторону на ямах.

В сердцах я скинул металл Леверопу и, пробившись через плотный поток людей, которые тушили пламя, помчался дальше на восток, навстречу ветру. Оттуда было видно, что и как горит, а еще можно было убедиться в том, что не пострадали хотя бы фермы.

Южная часть города почти не занялась, хотя отдельные строения горели – оттуда и огонь, что перекинулся на траву. Я понимал, что деревянный город рано или поздно сгорит, но не предполагал, что это произойдет в первую же его весну.

– А полыхает знатно, – проговорил Мьелдон.

– Что? – ахнул я. Впервые мне захотелось ударить этого человека, пусть даже его слова и были бы обычной шуткой. Но то была обычная неудачная шутка.

– Это случается с каждым деревянным городом. Не произошло бы сегодня – случилось бы в течение года. Даже в мирное время, – он развел руками. – А сейчас война.

Я уже взялся перебирать причины, собрался искать виновных, но посмотрел на монаха:

– У тебя есть способ потушить пожар быстрее, чем это сделают люди при помощи ведер и бочек?

Мьелдон покачал головой.

– Огонь нельзя заморозить.

– Но зато можно вызвать дождь, – настаивал я, отчаянно пытаясь подобрать хоть какое-нибудь, пусть даже не самое адекватное решение.

Монах вздрогнул и тут же сунул руку во внутренний карман, но тут же замер на месте. Я посмотрел на него пристальнее, как если бы тот был должен Рассвету два ящика золота:

– Можно, – медленно проговорил он.

– Так действуй!

Руны из Монастыря имели особую силу. С ними можно было и лес быстро вырастить, а не только простую молнию выдать. И все же Мьелдон медлил, как будто он сомневался в том, что действительно сможет помочь. Во второй раз подряд мне захотелось его ударить.

– НУ! – заорал я так, что он вздрогнул.

Но все же послушался. Правая ладонь его была сжата в кулак – там наверняка находилась руна. Обе руки он вскинул к небу, задрав их так, что широкие рукава спали до самых локтей. Над головой он соединил обе руки и начал вращать их, превратившись в какое-то подобие мельницы.

После нескольких вращений – точного количества я не мог назвать, потому что сбился со счета, – Мьелдон расцепил руки, зажмурился и растопырил пальцы, прижав руну одним лишь большим пальцем.

Эффект от его магии сказался почти сразу же. Поднялся ветер, который за считанные секунды сделался сильным, порывистым. Он зашумел в кронах сосен, пригнул траву к земле и заколыхал мантию Мьелдона.

В следующие секунды порывы затушили траву, которая занималась все ближе к лесу, и языки пламени тут же обратились в бесполезный вонючий дым. Но огонь в городе был не таким предсказуемым – здания были во всех направлениях от пламени и куда бы не дул ветер, везде находились строения: жилые дома или производственные кварталы.

Я собрался было прикрикнуть на монаха еще разок, чтобы тот действовал более эффективно, но небо потемнело и пахнуло дождем. Загремел гром, молнии принялись рассекать небо – все это произошло за следующую минуту.

А потом зашумел ливень. Я видел немало дождей весной и прошлой осенью. Часто дожди заходили с Нируды, но, когда они шли со стороны леса, шум капель был слышен издалека. Сейчас все было иначе. Капли упали одновременно везде и сразу. Крупные, холодные – почти ледяные.

Я промок мгновенно. Ряса Мьелдона потемнела. Лошадь, поводья которой я все еще держал в руке, дико ржала, начав рваться на волю. Шум ливня почти сразу же перекрылся шипением, которое доносилось из города.

Воды было столько, что у меня текло по лицу, а город почти мгновенное погрузился в мутное марево.

– Сколько продлится дождь? – спросил я монаха и понял, что он меня не слышит. Пришлось повторить вопрос гораздо громче.

– Минут десять, не больше, – Мьелдон повернулся ко мне – его лицо выглядело неожиданно усталым: под глазами залегли темные круги, точно он не спал несколько ночей.

Я стоял, ощущая какое-то непонятное облегчение. Надо было пройти через это, перетерпеть, дождаться конца. И, по возможности, смолчать о том, что монах спас Рассвет. Или сказать, что это сделал я?

Дождь сразу же отошел на второй план. Подняться в глазах жителей или лучше вознести Мьелдона? Монах меня пугал. Неожиданным появлением, как если бы он телепортировался прямо за мою спину. Видом. Словами про Рассвет. Тем, как долго он думал, стоит ли нам помогать.

Сторона Монастыря отстранялась. Монахи уже давно отошли от сотрудничества с нами, а Пирокант в открытую требовал невозможного. Вероятно, что Мьелдон просто метался между мной и собственным начальником. Поэтому надо было сделать так, чтобы монах чувствовал свою связь с Рассветом, ответственность за людей, в том числе тех, которых он спас сегодня. Это требовалось для меня – эгоистично, но так проще будет контролировать Монастырь через подчиненного Пироканта.

То, что город еще несколько дней будет на особом положении – факт. То, что надо будет принимать новые решения, чтобы сделать его более безопасным, защищенным от пожаров и огня – однозначно. И, самое главное – надо было установить причину, по которой в Рассвете полыхали несколько кварталов.

Дождь не прекращался. Он лился с неба, как будто сама Нируда поднялась ввысь, а потом рухнула с огромной высоты, обернувшись дождем. Я промок до нитки, но чувствовал, что Рассвету становится лучше. Нет больше жара, нет огня, а целые районы – южные, производственные – остались целыми.

Целыми были и фермы к востоку, не пострадала от пожара рыночная площадь. Виднелась таверна Мати, которая с места, где стояли мы с Мьелдоном, не закрывалась жилыми домами. Она тоже не пострадала.

Я выдохнул так, будто не дышал целый день. Пожар был потушен. Город, точнее, большая его часть, была спасена. Да, это не последняя напасть, которой он подвергся, но я был уверен: некоторые решения, изначально заложенные в основу Рассвета, спасли его от полного выгорания.

Широкие улицы, мощеные или нет, давали расстояние, достаточное для снижения температуры. Впрочем, стоило убедиться самому, что имело было сожжено в столице. После Простора, который горел дня три тому назад, второй пожар подряд – не случайность. Надо было сразу же искать следы, выделять людей.

– Пойдем, – мягко сказал я монаху, когда кончился дождь. – Надо работать.

Мьелдон провел по лицу ладонью, с облегчением выдохнул и, пошатываясь, пошел рядом со мной. То, что его состояние явно ухудшилось, не укрылось от моих глаз, но я не стал задавать вопросов сейчас. Все потом. В первую очередь – Рассвет.

## Глава 6. Перестройка

События не просто закрутились – они начали вращаться водоворотом, затягивая всех людей вокруг меня в некое подобие бездонной воронки. Пока мы с монахом шли к городу, а я вдобавок тянул еще и сопротивлявшуюся лошадь, жителей становилось все больше. Те, кто не бросил дела при виде пожара, все, кто занимались на посадках, спасая поля с еще не проросшим или едва проросшим зерном, тоже шли в город, понимая, что сейчас может потребоваться любая помощь.

Ливень кончился, но вода, что впитывалась в землю, не могла утянуть за собой запахи горелой шерсти, мокрого угля, дерева из обжитых помещений. Пахло людским горем, но смертью не пахло, как бы усиленно я не втягивать воздух носом, пытаясь прочувствовать происходящее до конца.

С восточной стороны жилье было целым, но мы, как только я убедился, что еще есть хоть сколько-то домов, не поврежденных огнем, сразу же свернули на юг. Уж очень сильно меня интересовало, не пострадали ли производства. В столице производили кучу всего полезного: плавили песок в стекло, варили кожу, создавали оружие и щиты, делали мебель и посуду из дерева, превращали жир и воск в свечи, обращали остатки дерева и опилок в бумагу и многое другое. В зависимости от того, что пострадало, а что – нет, можно было оттолкнуться в дальнейшем развитии селения.

Но производственные кварталы, как ни удивительно, но почти не пострадали. Огонь, пробившийся по крышам, спалил их не полностью – максимум повреждений получила сыроварня, над которой кровля просела заметнее прочих. Остальные здания лишь слегка обуглились, а некоторые и вовсе не получили повреждений. Почернели стены из-за того, что вымахавшую весной траву под ними никто не убрал. Где-то из-за огня лопнули стекла, а там, где их не было, а меж пространство между рамами было затянуто слюдой или пузырем, теперь зияла полнейшая черная пустота.

– Бавлер! – запыхавшийся и перепачканный Вардо нашел меня в проходе между сыроварней и кварталом, где производили бумагу и гнали спирт. – Боги, где ты пропадал! У нас тут был натуральный ад!

– Вижу, – мрачно ответил я. – Что случилось?

– Пожар, – ответил Вардо, как будто я сам этого не видел.

– Тогда выясни, откуда и по какой причине, – бросил я быстро. – Займись этим сейчас же. Опроси людей. Ищите пострадавших и окажите им помощь.

Вардо потоптался на месте, то ли ожидая новых указаний, то ли думая, что он может еще какое-то время поболтаться со мной рядом, но я зыркнул на него так строго, как мог – глава Рассвета кивнул и тут же исчез. Онии рядом с ним я не заметил.

Осмотр производственных кварталов ничего не дал – огонь прошел сквозь них, оборудование почти не пострадало, как и сами строения. Это успокаивало. Когда люди придут в себя, они смогут сразу же вернуться к работе.

Утешало и то, что многие отправились в Заречье – значит, шансы пострадать снижались. Кто-то был в полях, кто на работе, по домам мало кто сидел. С этими мыслями я развернулся и отправился, не говоря Мьелдону ни слова, к центру Рассвета.

Монах и сам молчал, потрясенный увиденным. Или попросту погруженный в собственные мысли. Во всяком случае, разговаривать он не жаждал.

Ближе к центру, где располагались жилые улицы, черноты и гари было больше. Людей, которые сновали туда-сюда тоже было много. Никто не хотел спасать оборудование из производственных кварталов, но все разумно вытаскивали из прогоревших зданий обугленные ковры, перины, мешки с одеждой и кучу всякой утвари.

– Бавлер!

– Бавлер! Правитель! Что делать?

– Ужас-то какой… – доносилось со всех сторон, как будто я мог вмиг решить возникшую проблему.

Тем не менее, с земли, с улиц увидеть масштаб проблемы было непросто – требовалось задрать голову, чтобы увидеть полностью провалившиеся крыши нескольких домов. Даже пяти было достаточно для того, чтобы сотня-другая жителей лишилась крова полностью. Жить в домах без крыши, да еще и пострадавших от сильного пожара, было не просто опасно, а вовсе невозможно.

– Никто не погиб? – спросил я у очередного погорельца, который заглянул мне в лицо. Тот лишь помотал головой, пожал плечами, а потом выдавил из себя:

– Вроде бы нет. Все тут.

Не пострадал ни рынок, ни таверна Мати, ни западные жилые районы, но зато эффектно выгорел почти весь центр – а это около пятнадцати домов высотой в два и три этажа. Образовалась приличная толпа людей, которым негде было жить.

Можно было выдохнуть с облегчением: большая часть города осталась в целости, жители не пострадали, а восстановиться можно… в камне. Почему-то сперва я подумал про Кралю и ее булыжники вдоль берега, а потом вспомнил, что за исключением особенно холодных дней Йон и Маринек в Валеме усердно выгрызали залежи глины, которая в том месте казалась поистине нескончаемой.

– Не беспокойтесь! – крикнул я, взобравшись на первый попавшийся сундук, чтобы меня видели все, благо на широкой улице собралось немало людей. – Вечером будет собрание, а пока не переживайте – с жильем проблем не возникнет: все, лишившиеся крова над головой, получат его.

А потом, спрыгнув на землю, в сопровождении монаха отправился к Ореку, чья кузница могла бы стать источником пожара, но даже не обгорела. Зато там я нашел Леверопа, который уже вовсю работал, что не могло не вызвать на моем лице слабой улыбки.

– Хороший помощник, – хрипло выдал Мьелдон.

Я посмотрел на монаха. Лучше ему не стало. Все те же запавшие глаза, изможденный вид.

– Ты уже передал наш материал кузнецу? – спросил я у Леверопа, приблизившись к кузнице. Телохранитель уверенно кивнул, Орек тоже. – Тогда проводи Мьелдона к себе, ему надо отдохнуть к вечеру, – и, как только они ушли, обратился к кузнецу: – Что скажешь?

– Про пожар или ваши находки? – уточнил тот.

– Если дельное – то про пожар, – ответил я. – Металл подождет.

– В жилом доме полыхнуло. На верхнем этаже. Вон там, – он показал на угловой дом, который хорошо было видно с любой стороны. Он же и выглядел самым пострадавшим. – Хлопнуло, а потом загорелось. Причем сперва наверху, потом загорелся второй этаж, а потом и снизу загорелось.

Я присмотрелся – обугленные бревна местами еще дымились. Да и вид у дома был довольно-таки мрачный, но в то, что все началось именно оттуда, верилось с трудом.

– Вардо занимается поисками источника пожара… – и тут я понял, что в целом проблема решается, так что можно переключиться на то, ради чего мы почти на двое суток покинули Рассвет: – Теперь о металле.

– Хороший, – Орек вытащил из мешка небольшой кругляш и, положив его на наковальню, сперва тихонько, а потом все сильнее и сильнее с пяти ударов расколол его, продемонстрировав гладкую серость. – Переплавить не проблема.

– Но, судя по пожару, лучше это делать не здесь, а на месте, где добывать будут. Значит, качество хорошее, не хуже, чем то, что нам поставляли Поляны?

Орек улыбнулся:

– Хороший металл никто и никогда не продает. Он идет на собственные нужды. Ни один дурак…

– Спасибо, я понял, – пришлось остановить лекцию кузнеца.

– Ты все еще лелеешь мысль о канале от Нируды? – спросил он.

– Металл нам и для других целей понадобится, а для канала я нашел несколько сотен рабочих рук. Со дня на день прибудут.

– Год великих дел ждет нас, – Орек бросил металл обратно в мешок. – Это же я могу расплавить? У меня есть пара фермеров, что ждут инструмента.

– Разумеется, – ответил я и, не прощаясь с кузнецом, отправился в Валем.

Дорога к деревне у Нируды была забита телегами и людьми. Кто-то возвращался в столицу, кто-то наоборот шел из нее, пытаясь найти жилье возле реки. Людей было много, но я, спеша, обгонял многих, хотя на лошади это сделать было бы проблематично – оставив скакуна в городе, я прежде всего лишался испуганного животного, а не средства передвижения. И, как оказалось, здесь оно было бы больше проблемой.

Найти в Валеме кирпичников труда не составило. Их склады занимали все больше места, хотя были сравнительно низкими. Зато все они были заполнены кирпичом и черепицей. С тех пор, как закончилось строительство защитных сооружений, а поток беженцев стал меньше, кирпич понемногу уходил в Бережок, а остальное копилось на складах.

– Я уже был в Рассвете, видел пожар, – ответил я на незаданный вопросы, когда Йон подошел ко мне и уже открыл рот. – Но сейчас мне нужен кирпич. Весь, что есть. Сколько его?

Йон похлопал глазами, потом ощутимо задумался и взялся считать. Я ожидал, что процесс затянется надолго, но кирпичник выдал:

– Больше полумиллиона штук. Вдруг еще один форт строить придется.

– Сейчас мы их захватываем, – довольно ухмыльнулся я, производя обратные расчеты.

Заменить деревянные дома кирпичными – удобно, но строить, вероятно, придется очень долго. Те же три этажа – это довольно много. Размеры кирпича я оценил на глазок, лишь бы все ровные были. А потом взялся считать, используя его только для наружных стен. Получилось около тридцати двух тысяч штук на одно здание. Значит, шестнадцать нормальных домов можно построить, обеспечив людей защитой не только от непогоды, но еще и от огня.

Я еще раз окинул взглядом запасы. Возить и возить. И еще раз возить. Опять телеги понадобятся, причем в невероятном количестве.

– Мы опустошим твои склады. Не ленись, – пошутил я, убедился, что мою шутку поняли, и отправился искать лошадь.

Это не заняло много времени и вскоре я уже мчал к Латону, которому сообщил, что все дерево отправляется ныне куда угодно, только не в Поляны. От него я направился к Грунд, где выловил Крола, занятого созданием пробной телеги, способной выдержать больше, чем привычные триста килограммов.