Rudza
Слуга

«Я сделал все что мог» – тихо, но четко произнес человек со стройным хрупким телосложением и лазурными волосами, аккуратно собранными небольшой заколкой, не дававшей распущенными прядям падать на лицо. Руки кончиками тонких и безупречных пальцев ухватились за край чистой, но старой, уже не раз постиранной простыни и легким, полым скорби движением, накинули ткань на уже бездыханное детское тело.

Все происходило в палате городского госпиталя. Несчастный случай, произошедший в стенах учебного заведения, повлек за собой взрыв системы отопления и жертвы, в том числе и среди учеников, за чьи жизни велась ожесточенная борьба.

– Спасибо вам, Эдгар, – захлебываясь слезами проговорила медсестра стоявшая неподалеку. – Не знаю, что бы мы без вас делали, – женщина дрожащей рукой попыталась вытереть покрасневшие глаза.

– Я не смог его спасти, – все так же тихо и ровно произнес Эдгар. – Меня не за что благодарить.

– Если бы не вы, не представляю, как бы мы справились, – женщина пыталась успокоиться и подобрать нужные слова. – Страшно подумать сколько еще жизней мы бы потеряли. Люди очень хрупкие существа, нас так легко сломать. Спасибо что отложили свои дела и пришли, у нас не осталось хирургов способных оперировать.

– А как же доктор Амерс? – с легким недоумением спросил Эдгар. – Я слышал, что он один из лучших врачей, с ним что-то случилось?

– Он больше не смог, – сообщила медсестра и к ее глазам снова подступила мокрая пелена. – Его сына ранило осколками, у бедного мальчика началось кровоизлияние в мозг, его состояние стремительно ухудшилось. К сожалению, спасти мальчика оказалось невыполнимой задачей. Доктор Амерс принял очень тяжелое решение, он позволил использовать своего сына в качестве донора для других пострадавших. После этого он словно сломался, выронил скальпель, сел на пол и заплакал. Сложно представить, что он чувствует, как отец, потерявший единственного ребенка.

– А его сын он был уже… – Эдгар старался деликатно подбирать слова.

– Мозг уже был мертв, однако сердце еще билось. Доктор Амерс спас трех детей, но это был его предел, – с каждым словом медсестра всхлипывала, из-за чего разобрать сказанное становилось затруднительно.

– Ужасно это слышать, – Эдгар опустил голову в знак сочувствия, – Если он снова вернется к врачебной деятельности, я должен буду выразить ему благодарность лично, надеюсь, со временем он оправится.

– Будем надеяться, я помолюсь Судье, дабы он смиловался над душами погибших, – в очередной раз всхлипнула женщина и дрожащей рукой потянулась за пузырьком с успокоительным, стоящим на верхней полке шкафчика с препаратами, но ее ладонь дернулась и случайно задела склянку с антисептическим порошком. Склянка разбилась об пол, подняв в воздух целое облако мелкой пыли и лекарства, часть этого порошка попала Эдгару в глаза, от чего тот мгновенно зажмурился. – Извините! Я такая неуклюжая! – начала оправдываться медсестра, параллельно откашливаясь от содержимого разбитой склянки. – В глаза попало? Болит? Подождите секунду, я найду глазные капли.

– Нет необходимости, – спокойно произнес Эдгар, невозмутимо протирая глаза тонкими пальцами. – Мои глаза отличаются от человеческих, так что со мной все хорошо.

– Но они же слезятся, – встревожено пролепетала медсестра, наблюдая за тем, как из ярко-голубых глаз одна за другой стекают крупные слезы.

– Не более чем омывающая жидкость, – ровным тоном произнес Эдгар, пока из его глаз бежали тоненькие ручейки. – Если это все, чем я могу помочь, то я должен идти, в поместье остались неотложные дела.

– Да, конечно. Еще раз спасибо вам, – пролепетала медсестра все еще пытаясь немного успокоиться.

Эдгар быстрыми, но легкими шагами двигался вдоль главной улицы. Дорога оказалась безлюдной, все были слишком заняты устранением последствий недавней катастрофы, поэтому он мог позволить себе идти в естественном быстром темпе, не беспокоясь о том, как отреагируют окружающие. Он прошел мимо здания с зеркальными панелями и на секунду остановился, обратив внимание на собственное отражение. Тонкое тело с человеческими чертами создавало впечатление, что Эдгар являлся молодым высоким юношей с андрогинными чертами, но только на первый взгляд. Под покровом полупрозрачных величественных одеяний, сверкающих в лучах мягкого солнца, скрывались швы соединений синтетической кожи, натянутой на искусственные крепкие металлические мышцы. Эдгар передвигался легко, словно плыл на поверхности земли, его босые ноги, украшенные серебристыми браслетами на голенях и лодыжках, не издавали шума. Больше всего нечеловеческую натуру изящного величественного создания выдавали глаза. Крупные голубые глаза со склерами металлическо-серого оттенка, прошитые тонкими, подобно шелковой паутине бронзовыми нитями. Искусственная радужная оболочка, с отчетливо заметным выбитым клеймом из трех цифр. «969» – это был его серийный номер, число появившееся намного раньше, чем имя. Он не расставался с ним с первых секунд существования, оно было причиной почему в компании людей Эдгар предпочитал носить темные очки. Лишь немногие знали правду, а он в свою очередь не хотел лишний раз беспокоить окружающих, зная, что далеко не все способны принять его происхождение. Постояв напротив своего отражения, Эдгар продолжил путь.

…

Это произошло в далекие времена. Настолько нежеланные и темные, что большинство людей предпочли бы забыть. Вспышка света пронеслась сквозь пространство и материю холодного космоса, пронзив новорожденный разум лучиной сознания. В кромешной темноте не находилось ни единой мысли или умозаключения, но с того самого момента, он осознал, что существует.

– Думаешь, будет работать? – в темноте раздался едва слышимый голос.

– Должен, запчастей достаточно, чтобы он хотя бы нормально двигался, – второй голос, отличавшийся от первого своей хриплостью, казался намного более отчетливым и звонким.

– А ты уверен, что это безопасно? Где гарантии, что он не перережет всех нас? – снова прозвучал первый голос.

– Не волнуйся, если наша дорогая кандидатка в доктора наук по информационным технологиям и обучению искусственного интеллекта не соврала, – второй хриплый голос стал казаться более грубым и раздраженным. – Когнитивные функции объекта работают лишь частично, программный код урезан во всех возможных местах.

– Частично? – возмущенно воскликнул первый голос, – Звучит не очень убедительно.

– Если хочешь с нуля написать программное обеспечение, вперед! – в пустоте раздался третий голос, более звонкий и мягкий, хоть и обессиленный. – У нас же полно времени! Сообщи когда закончишь, лет через сто, ладно? Я сделала его на совесть или, по-твоему, диплом государственного образца просто так выдают? – продолжил возмущаться третий голос.

– Слушай внимательно! – громко и четко произнес первый голос, обращаясь к тому, кто все еще был закован в пустоте. – Твой номер девятьсот шестьдесят девять! – он четко запомнил это число, не имея даже возможности забыть. – А я твой создатель и с этого моменты ты служишь мне и выполняешь только мои приказы! – скомандовал первый голос, после чего раздался громкий щелчок. Темнота вдруг рассеялась и перед взором номера 969 предстали три фигуры, которым и принадлежали таинственные голоса.

Первый стоял поодаль в углу огромной комнаты с проржавевшими металлическими стенами, обрамленными гирляндой свисающих с потолка и местами лишенными изоляции проводов. Одежда этого человека производила отталкивающее впечатление. Грязная и потрепанная. На желто-серой ткани отчетливо виднелись следы от некачественно отстиранной крови и грязи, на штанах мужчины растеклись уродливыми кляксами пятна от технического масла и множества других соединений. Лицо неухоженного человека выглядело высохшим, испещренное мелкими морщинами и трещинами, в складках которых скапливалась грязь, состоящая из сажи и отмерших клеток кожи.

Второй фигурой оказалась женщина. Ее тело болезненно худощавое, едва удерживало на себе небрежно свисающие лоскуты изношенной одежды. Сквозь полупрозрачную обескровленную кожу проглядывались очертания хрупких костей, а мышцы пробивала дрожь, в попытках выработать хоть немного тепла. Тонкое осунувшееся лицо казалось невероятно уставшим, однако, не лишенным некоторой изящности. Местами ее тело и лицо были обезображены гематомами.

Третьим был тот, кто провозгласил себя создателем номера 969. Мужчина неопределенного возраста, весь покрытый ранами и повязками. У него не было одного глаза, как и левой стороны лица. Отсутствовала часть носа, скулы и еще пара лицевых костей, раны выглядели свежими, а поверхность лица влажной. Из ран то и дело сочились маленькие капли крови. Однако его челюсть уцелела, оставив своему покалеченному владельцу способность разговаривать.

Человек без половины лица щелкнул пальцами перед головой номера 969 и тот незамедлительно отреагировал, сфокусировав свой взгляд на болезненно худой ладони. Мужчина достал из кармана фрагмент смятой бумаги, оказавшийся фотографией. На фото был изображен человек в строгом выходном костюме, лицо казалось молодым, лишенным признаков биологического старения. «Найди и убей!» – четко и в приказном тоне произнес человек с обезображенным лицом. В голове номера 969 что-то зашевелилось, мысли смешались между собой в сложный запутанный пучок из команд и шума. Его механический мозг начал со зверской скоростью обрабатывать полученную информацию, он соединял данные в сложные цепи, несмотря на то, что никто не обучал его этому. Он просто знал, ему не нужна была инструкция, движимый программой, сравнимой с первородными инстинктами убийцы, естественными для его обреченного существа. Внезапно он ощутил непреодолимую тягу сорваться с места, побежал в четко выверенном направлении. Он никогда раньше не видел ни складских помещений заброшенного убежища, ни улиц, окрашенных в багрово-красные оттенки, но четко понимал куда следовало двигаться.

Вскоре он добежал до разрушенного здания, которое по всем признакам было необитаемым, однако 969 чувствовал что это не так. Он стал царапаться, ломиться и протискиваться сквозь обломки стен и досок, чтобы пробраться внутрь. Его левая рука, похожая на когтистую железную ладонь с тремя острыми пальцами, ловко хватала и откидывала в сторону все что попадалось на пути, а правая рука, похожая на лезвие в форме лапы богомола служила отличным ножом и прорубала путь вперед. Наткнувшись на препятствие в виде деревянного заграждения, номер 969 выломал его и перед ним открылся проход в туннель. Он без труда пролез в образовавшийся проход, бегло оценив обстановку, заметил шевеление в глубине, кто-то пытался избежать преследования. Номер 969 как зверь сорвался с места, он бежал и перепрыгивал доски, камни, заграждения из железа и бетона, даже не обращая на них внимания. Его взор был направлен только на цель, от которой хищное создание не отводило взгляд ни на секунду, осуществляя перемещение с ужасающей точностью.

Фигура вдалеке резко свернула налево, номер 969 кинулся следом и оказался в комнате, образующую зеркальный лабиринт. Куда бы 969 не поворачивал голову, он видел лишь бесконечные коридоры, силуэт отдаленно напоминающий человеческий, без кожи, тонкий, с лысой головой и отсутствующей нижней челюстью. Когтистая конечность, напоминающая руку, еще одна клешня, длинная и острая, как металлическая клешня богомола, снова бесконечные коридоры, но ни единого намека на цель. Все остальное являлось для него мелочным и не достойным внимания. Воздух вокруг был словно наполнен густым белым туманом, внутренний голос все сильнее кричал и требовал расправы над жертвой, звенящий шум застилал все органы чувств номера 969, чем ближе он был к цели, чем громче и отчетливее становился этот звук. Спустя несколько секунд он понял, что можно ориентироваться по следам на полу, маленькая деталь очень быстро позволила определить истинную форму лабиринта, с этого момента зеркала перестали быть для номера 969 преградой, они стали неотличимы от обычных бетонных стен. Поворот направо, налево, налево, налево, направо, налево, направо.

В какой-то момент шум достиг своего пика, именно тогда, когда 969 приблизился к маленькому кусочку металла, измазанному в липкой жидкости. Шум указывал на то, что это и была цель, но разумная часть, глубоко спрятанная в подсознании номера 969, отчетливо давала ему понять, что это не так. Он детально помнил человека на фотографии, его фигуру и лицо. Номер 969 пришел к выводу, что это не может быть цель и как только он это понял, шум в его голове стал равномерным, распределившись по всему окружению. 969 взмахнул своей конечностью в виде лезвия богомола и находившиеся поблизости зеркала разбились, с грохотом рассыпаясь на сотни осколков. Тогда он смог увидеть изможденную фигуру, сидящую неподалеку. Этот человек одной рукой пытался закрывать отверстие в своей груди, откуда сочилась такая же липкая желтоватая жидкость, покрывавшая кусок металла, еще недавно издававшего оглушительный шум. Доли секунды было достаточно для робота, чтобы распознать цель. Фигура, лицо все было в точности как на фото, ошибки быть не могло.

Мужчина поднял свои испуганные глаза на преследовавшее его существо, пока тот приближался. Вокруг номера 969 снова раздался шум, он ощущал его как никогда прежде ярко. Подобно зуду, который только усиливается с каждым новым движением. Своей рукой клешней робот впился мужчине в плечо, проткнув и сломав его. Раздался омерзительный скрежет и мужчина невольно вскрикнул, от боли и страха. Он пытался что-то говорить, но из-за помех и звуков в голове 969 не мог услышать его. Он уловил лишь небольшие обрывки фраз, слетевших с дрожащих губ: «Заперли… такой же как мы… не хочу умирать». Охотник выдвинул из предплечья левой руки лезвие и единым взмахом разрубил тело своей жертвы.

Шум прекратился. Все вокруг стало ясным и отчетливым. 969 больше не испытывал неопределенной тяги бежать и рваться вперед, единственное что теперь вело его – это чувство необходимости вернуться обратно. Он осмотрел разрубленное тело, рассеченное по диагонали от правой стороны таза до левого плеча. Из разреза вытекала вязкая жидкость, но это была не кровь. Не настоящая, синтетическая жидкость желтого оттенка. 969 перевел взгляд на датчик, который еще недавно сводил его с ума своим несмолкающим шумом, первое, что пришло ему в голову, взять улику с собой в качестве доказательства выполненной работы, но разум подсказал, что этого может оказаться недостаточно. Поэтому охотник снова замахнулся правой рукой с лезвием над уже мертвым телом и единым движением отсек голову несчастной жертвы.

Мужчина с травмированным лицом обернулся на ритмичный шум, который с каждой секундой становился все громче. Выполнив задание, номер 969 примчался обратно, передвигаясь подобно дикому зверю, сорвавшемуся с цепи. Что-то блестело в его клешнеобразной руке, через пару мгновений робот швырнул отрубленную голову уничтоженной цели к ногам своего хозяина и замер на месте, остановившись и прервав движение, словно кто-то нажал на кнопку выключения.

– Неплохо сработано, – усмехнулся мужчина, поправляя пропитанный гноем бинт на своем лице.

– Что за шум?! – второй человек, тот кто был вечно испачкан из-за работы с механизмами, зашел в главную комнату убежища, где абсолютно не двигаясь стоял номер 969 в компании своего хозяина. – Консервный нож вернулся? – с нескрываемым презрением пробормотал человек, прервавшись на приступ сильного кашля, с каждым порывом воздуха, вырывавшегося из легких, на сухие огрубевшие губы попадали крошечные капли яркой крови. – Шумная скотина, когда услышал его шаги, подумал, что бомбежка началась. Можешь сделать эту тварь хоть немного тише?

– Если бы у нас было больше запчастей, – хриплым голосом проговорил создатель механического существа. – А так просто привыкни, что он бегает как настоящее чудовище, – мужчина с улыбкой перевел взгляд на отрубленную голову, улыбка причиняла ему физическую боль, однако радость и распирающая грудь гордость за свое творение, заставляли болезненные остатки мышц расплываться от нескрываемого удовольствия. – Смотри! – он поднял голову с пола и торжественно продемонстрировал ее своему собеседнику. – Как тебе? Догадался даже голову притащить, а я ему этого не говорил. Чудовище! Зверь! Прекрасная машина! Совсем не то, что другие, мусорные идиоты, те умели только геопозиционные датчики притаскивать, большая часть из них всегда обманки.

– Это должно быть круто? – человек, который был и без того покрыт слоем какого-то темного масла, почесал твой подбородок, оставив на нем еще больше грязи, он изо всех сил пытался понять причину радости своего союзника.

– До тебя что, правда не доходит? – с раздражением в голосе спросил человек с перебинтованным лицом. – Он, как и его предшественники, может обнаружить местоположение других металлических тварей. Потому что их тела имеют встроенную навигационную систему. Они сделали так, чтобы мы, люди, не могли подключиться к ней.

– Это причина, по которой мы собираем из оставшихся запчастей подобные модели и используем их для охоты на себе подобных, – договорил уже много раз услышанную информацию человек, вновь разразившийся кашлем.

– Хоть это ты понимаешь, – с нескрываемым высокомерием произнес создатель робота, положив отрубленную голову в мусорное ведро, стоящее рядом с компьютером, за которым раненный человек проводил большую часть времени. – Сделай их послушными, преврати в марионеток, и они становятся отличным оружием, но минус в том, что они тупые и совершенно не могут мыслить. Искусственные мерзавцы быстро научились обманывать наших зверушек, в крайней ситуации они вырывают из себя датчики или делают обманки. На эти датчики и ориентируются наши ищейки, поэтому обычно они не понимают, что их задача уничтожить. Они хватают обманку и тащат ее сюда. И никогда нет гарантии, что главная цель уничтожена. Но этот, он просто нечто! Все-таки не зря я рискнул, доверив работы с искусственным мозгом твоей бесполезной швабре, он наш последний шанс!

– А он что, думать умеет? Ты же порезал его код? Если он сможет себя осознать, где гарантии, что твоя игрушка не восстанет? – человек взволнованно нахмурил брови и почесал подбородок грязной рукой.

– Он понимает что-то базовое, – объяснил худой человек, поправляя сползающие с болезненного лица мокрые бинты. – Например, он сам понял что голова – это лучшее доказательство законченной работы, чем датчик, хотя я его этому не учил. Но полноценно мыслить и осознавать себя как личность он не способен. Все мыслительные процессы в его мозге очень ограничены и они конечны. Он может только анализировать то, что связанно с поставленной перед ним задачей, но как только он выполнил работу, он ни о чем не думает, связь с остальными участками мозга прерывается.

– Но получается, что ты не удалил все эти участки? Они просто заблокированы, – такой вывод не звучал утешительно.

– Да. Мы взяли один из готовых мозгов с ядром на базе искусственного интеллекта, такой же, как и у тех машин, что создавались во времена проекта «Комета» и заблокировали в нем большую часть возможностей отвечающих за самосознание и принятие решений. В отличие от наших старых игрушек он не просто машина с парой простых программ в голове, он целый мозг, но у него нет личности, я не жалею что потратил последние ресурсы на него, – Мужчина резко схватился рукой за перебинтованную часть лица, издавая звуки похожие на болезненные постанывания. Он испытал приступ сильного неконтролируемого кашля с кровью, спустя какое-то время человек перевел дыхание и бросил взгляд на своего собеседника. – Принеси мне ветошь и антисептик!

– Да, сейчас, – второй человек провел несколько раз ладонями по своей одежде, стараясь отряхнуть и очистить их, но это действие было сложно назвать эффективным, потому что таким движением он еще сильнее размазал по себе грязь и масло.

– И прошу, во имя Судьи, хотя бы помой руки перед тем, как трогать стерильные вещи! – громко скомандовал скрючившийся от боли человек, все еще пытавшийся удержать повязку на прежнем месте. – Еще одной инфекции я могу не пережить.

– Ладно, – Недовольно буркнул испачканный в масле человек и ушел из главной комнаты, заполненной преимущественно старым оборудованием и кучами наваленных невпопад материалов. Мужчина с повязками застонал от жжения и боли, он почувствовал, как его пальцы погрузились во что-то вязкое и теплое, бинты насквозь пропитались телесными жидкостями, которые выделала его рана. – Девятьсот шестьдесят девять! – после этих слов мужчина щелкнул пальцами, робот в ту же секунду отреагировал, направив свой взгляд на создателя, в ожидании приказа. – Отправляйся в коридор рядом со входом откуда ты пришел и жди дальнейших указаний.

Так проходили дни. Время как таковое не имело для него значения. Большую часть времени он стоял в коридоре, соединяющий комнаты старого убежища, созданного как бункер на случай катастрофы. Сооружение с толстыми металлическими стенами уходило под землю, лишь небольшая его часть с главными воротами оставалась на поверхности. Главный коридор соединял пару отдельных комнат, служивших спальнями для местных обитателей, а в самом конце коридора находилось центральное помещение, с установленным там оборудованием, компьютерной техникой и коробками, заполнявшими пространство за неимением доступного склада. Ресурсы местных жителей оказались ограничены, по большей части они выживали за счет припасов, найденных в бункере на момент его обнаружения. Мир снаружи превратился в безжизненную пустыню совершенно непригодную для жизни большинства существ. Если бы не работающий, хоть и с перебоями, водяной насос с системой фильтрации, жизнь людей, обнаруживших убежище, оказалась бы намного короче. Робот стоял в коридоре у главного входа, направив свой взгляд в единственное окно. Он был там, совершенно не двигаясь, единственные мысли, которые приходили в его голову были обрывистые и короткие. Он замечал проплывающие на фоне красного неба облака, следил за изменением времени суток, прислушивался к звуками, доносившимся с поверхности, ощущал, как мимо проходящий человек небрежно и с отвращением толкал его металлическое тело, улавливал звуки спора состоящего из двух знакомых голосов, за которым всегда следовал плач. Потом его щелчком пальцев подзывал к себе человек с перебинтованным лицом, показывал новую фотографию жертвы и отправлял номер 969 на задание. Тот убегал и всегда возвращался обратно с новой головой в клешнеобразной руке, а порой и с несколькими.

Щелчок пальцев, приказ, непреодолимое желание бежать, рубить, кромсать, навязчивый шум, перебивающий все происходящее вокруг, тишина, отрубленная голова в руке, затем снова ожидание в коридоре. И так из раза в разом. Одной из причин, почему 969 всегда стоял лицом к окну, была просьба болезненно худой женщины. Ее комната находилась совсем близко от того места и ей было не по себе из-за робота, постоянно находившегося рядом в зоне видимости, но как ей объяснил человек отдающий ищейке приказы, эта точка больше всего подходила для того, чтобы он мог услышать щелчок пальцами в любое время. Поэтому она попросила хотя бы оставлять его так, чтобы он смотрел в противоположную сторону от ее комнаты. А ему было все равно, он ничего не чувствовал и не о чем не думал.

В один из таких дней номер 969 снова безмолвно стоял в коридоре, уставившись своим мертвым взглядом в пустоту. Он почувствовал грубый толчок, а потом человек, который вечно был испачкан машинным маслом и грязью, из-за постоянных ремонтных работ с водяным насосом и системой вентиляции, похлопал робота по лицу, вернее по тому месту где оно должно было быть. Номер 969 повернулся в сторону человека, но никак не отреагировал на данное действие.

– Как жизнь, консервный нож? – размазанными, как масло на горячем хлебе, словами проговорил человек, очевидно, он был пьян, после того, как обнаружил в залежах хлама несколько коробок с крепким алкоголем.

– Да не трогай его, он меня пугает, – послышался слабый женский голос из комнаты неподалеку.

– А что он тебе может сделать? Он просто стоит тут как манекен и смотрит, больше он ничего не умеет, дура.! – огрызнулся пьяный мужчина, пошатываясь на месте, в попытках удержать равновесие.

– Вот как раз то, что он смотрит меня и волнует, – девушка показалась в коридоре, ее лицо стало еще более болезненным, чем раньше. Кожа стала еще бледнее и прозрачнее, под глазами проступили синяки. Выражение ее лица говорило о беспокойстве и в то же время, отрешенности от всего происходящего вокруг. Она стояла, держась ладонями за свои вечно замерзающие плечи, словно пыталась согреться.

– Ты какая-то странная! – воскликнул мужчина. – Тебя что, беспокоит, что какая-то фигура, едва похожая на человека будет смотреть на тебя?! – он пошатываясь из-за опьянения, наклонился к женщине, словно допытывая у нее ответ.

– Не совсем, не знаю как лучше выразиться, – Девушка попыталась сказать, вернее, промямлить ответ, но почувствовав запах алкоголя, вздрогнула и отпрянула в сторону. Мужчина еще какое-то время просто стоял, слегка наклонившись, и молча с расслабленным видом сверлил взглядом женщину, чье лицо с каждой секундой становилось все более обеспокоенным. Робот все еще не реагировал.

– А знаешь, – произнес противным расслабленным тоном мужчина, выпрямившись во весь рост. – Пусть смотрит, – после этих слов он схватил девушку за руку и резко дернул к себе.

– Не надо, – тихо прошептала девушка и по ее щекам потекли слезы. Несколько секунд она пыталась вырвать свою худую руку из хватки обидчика, но тот, хоть и был пьян, имел физическое превосходство над ней, поэтому все ее попытки провалились.

– Заткнись! – раздраженно рявкнул мужчина и со всего размаху ударил девушку свободой рукой по лицу. У нее подкосились ноги и в тот момент, она держалась практически на весу, схваченная за правую руку. – От тебя все равно нет никакой пользы, умрешь со дня на день! – после этих слов мужчина грубо поволок девушку в комнату.

Номер 969 наблюдал все происходящее дальше. Он не знал что происходит, его это не волновало, он был не способен проанализировать то, что он видел. Ему это было и не нужно. Он просто стоял и смотрел, не способный что-либо сделать. Некоторые моменты из увиденного он запоминал как вспышки, расплывающиеся картинки где-то глубоко в памяти. Он слышал крики, плач, почти все как всегда, но впервые видел то, что происходило в подобные моменты за его спиной. Девушка отбивалась, кричала, казалось, что ее конечности пытаются сломать, это продолжалось, пока она не выбивалась из сил. Ее покрасневшие глаза смотрели в сторону номера робота, то ли ища в его бездушном лице помощи, то ли осуждая его за бездействие. Но он этого не понимал. Единственное, что отпечаталось в его памяти тусклой вспышкой, тот самый взгляд умоляющих глаз.

Все закончилось. Мужчина, все еще шатаясь от опьянения, вышел из комнаты, опираясь одной рукой на стену, и побрел по коридору, не забыв перед уходом издевательски шлепнуть безмолвного робота по голове. Девушка какое-то время не двигалась. Она не была мертва. Унижена, морально раздавлена, но не мертва. Когда женщина наконец-то поднялась с кровати, она снова посмотрела на робота, стоящего в коридоре. Ее охватила ярость, она хватала все, что попадало ей под руку, и кидала это в неподвижную машину. Злость начала перетекать в отчаяние и ей уже не хватало сил бросаться предметами. Она встала с постели, где оказалась брошена, и слабыми, легко слышимыми шагами подошла к роботу. Девушка со всей злости схватила машину за голову. Она отчаянно сжимала металлическую холодную голову ладонями, словно пыталась раздавить ее, потом она начала бить по нему кулаком, крича и плача. «Почему ты стоишь?!» – истошно выкрикнула девушка, захлебываясь слезами. – «Почему ты ничего не делаешь?! Неужели ты совсем ничего не чувствуешь?! Ты всегда будто есть, и будто нет! Подай любой знак!» – девушка лбом прислонилась к холодному ледяному телу робота, но тот как и прежде ни на что не реагировал. Он был не больше чем мебель. Инструмент, который не начнет работу, пока ему не прикажет хозяин. Постояв в таком положении примерно минуту, девушка опустила руки, вытерла слезы, и взявшись за металлическое плечо, из последних сил повернула робота так, чтобы его бездушный взгляд оказался направлен в сторону окна.

Спустя какое-то время, номер 969 почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Он не обращал на это внимания. За окном было темно, только лишь крошечные огоньки далеких звезд мерцали на небосводе, на долю секунды роботу показалось, что подобный пейзаж выглядит на удивление красиво. Ему показалось, что он видит это небо в первый раз. Он отчетливо помнил, как смотрел в это же самое окно на протяжение долгого времени. Сложно было сказать, сколько дней, он уже находился там, безмолвно наблюдая горизонт. Но впервые за все это время, он стал вглядываться в детали. Туман, преследующий безымянного робота с самого момента его появления в этом мире, постепенно рассеялся. Робот выпрямился, он внезапно осознал, что начал ощущать габариты своего тела. Каждый раз при движении, он ощущал отдачу от пространства вокруг, почему-то теперь его движения не происходили автоматически, чтобы слегка пошевелить рукой, ему приходилось сначала подумать об этом и уже после, мозг посылал в конечность сигнал, провоцируя движение. С какой силой это сделать, скоростью, и в каком направлении. Слишком много информации разом стало обрабатываться в его голове, что на мгновение испугало.

Робот почувствовал, что кто-то неосторожно вытаскивал тонкий провод из его затылка. Номер 969 не ожидал этого и рефлекторно обернулся, оказавшись лицом к лицу с полуночным гостем. Девушка с напуганным видом стояла за его спиной, держа в руках небольшое устройство с проводами исходящими из него. Также под устройством, девушка придерживала ладонью тетрадь со старыми записями, полных рукописных заметок и исправлений, которые выглядели намного более свежими, чем основная часть текста. Девушка с надеждой посмотрела на безмолвную машину, ей было страшно, она не до конца осознавала, что могло произойти в следующий момент. Робот осмотрел ее, и испытав что-то странное, что мы называем смущением сделал робкий шаг назад. Девушка поджала губы, и немного согнулась, словно собираясь заплакать, испытывая боль. Но потом она выпрямилась, с облегчением вздохнула, попытавшись сдержать приступ кровавого кашля, и с любопытством стала наблюдать за роботом стоящим перед ней. Затем она осторожно вытянула ладонь левой руки, которая не была занята предметами и положила тонкую едва теплую ладонь на металлическую грудь. А он в свою очередь стоял и не знал что, ему в этот момент думать или чувствовать. Раньше ему не приходилось этого делать, но он был уверен, что именно это он и начал испытывать. Он опустил свои искусственные глаза на тонкую бледную ладонь, с синяками и обветренной кожей. Эта ладонь по необъяснимой причине показалась номеру 969 довольно красивой. Но не успел он закончить свою мысль, как девушка убрала руку от его груди и показала жест, приложив указательный палец к своим губам, после чего, ушла, стараясь не издавать лишних звуков. Робот догадался, что означает этот жест. Девушка хотела, чтобы механическое создание держало произошедшее в секрете. Постояв так еще пару минут, онповернулся к окну, чтобы продолжить наблюдать мир за его пределами.

Раздался отчетливо слышный щелчок. Номер 969 в ту же секунду сорвался с места и ведомый какими-то звериными инстинктами явился в главную комнату. Мужчина с поврежденным лицом выглядел более болезненно, чем обычно, по крайней мере, так показалось роботу, явившемуся на его зов. Раньше он не обращал внимания на внешний вид человека, но теперь, он смог составить более четкий образ у себя в голове. Он вспомнил, что не так давно этот мужчина часто менял повязки на лице, потому что они постоянно мокли и приходили в негодность. Теперь же он носил всего лишь тонкую повязку из чистой, насколько это было возможно, ткани. Она была сухой, что могло указывать на то, что полученная рана уже успела немного затянуться, но сквозь ее покров проглядывались очертания грубо сформировавшихся рубцов. Человек поднял в руке фотографию, на ней был изображен очередной незнакомец. Он выглядел как молодой мужчина с короткими черными волосами и фигурой со средними параметрами. «Это цель», – произнес мужчина, стараясь излишне не двигать челюстью. – «Код 452, Найди и убей!» – после отданного приказа человек опустил фотографию и вернулся к своим прежним делам.

В голове номера 969 что-то вспыхнуло. Появился назойливый отдаленный гул, который с каждым мгновением побуждал робота к действиям. Он, движимый своими запрограммированными инстинктами, сорвался с места, без лишней информации зная, что чем ближе он к своей цели, тем отчетливее гул в голове и сильнее жажда действовать. Он не знал куда ему нужно идти, чувства сами направляли его.

Когда номер 969 вышел на улицу, он впервые обратил внимание на небо. Он и до этого видел его через окно, у которого он стоял в моменты бездействия, но только в тот момент он задумался над вопросом, почему небо такое красное и скрыто за темно серой пеленой из туч и пыли. Но стоило ему подумать об этом и засмотреться в небо, как он на высокой скорости споткнулся о камень. Раньше он никогда не спотыкался, все его движения были точными и автоматическими, теперь же, его мысли будто мешали. Вставая с земли, роботу пришлось скоординировать свои движения, он мысленно составлял цепочку действий, которые ему предстоит сделать. «Сначала нужно перевернуться передней стороной корпуса к земле, чтобы можно было опереться на землю, а потом согнуть колени и сделать упор на одну из ног. На левую или правую? На какую ногу переносить вес? Сложно, тогда сначала руки. Почему они разные? Они не одинаковой длины, как же неудобно, они всегда были такими? А как вообще должны выглядеть мои руки?» – думал номер 969, пока его мозг пытался разобраться как действовать в сложившемся положении. Это заняло какое-то время, но все же он смог подняться на ноги. Сразу после этого он снова ощутил гул где-то в глубине своей головы. Это сложно было сравнить с привычным звуком, скорее это было зудящее желание, позыв, о котором он забыл на мгновение, когда пытался встать скоординировать движения своего тела. Номер 969 побежал дальше. Спустя какое-то время управлять телом стало проще, больше он не спотыкался о камни, но стал обращать на них внимание, из-за этого иногда отвлекался на разные вещи, которые попадались ему на глаза. Вот он пробежал мимо камня, просто большого серого камня с коричневыми вкраплениями. Потом он заметил слева от себя какой-то обломок стены с торчащими и оплавившимися частями металлоконструкций, еще дальше он увидел силуэты обгоревших стволов деревьев, а потом заметил человекоподобное существо, которое переминалось из стороны в сторону, наблюдая за небольшим кусочком металла. 969 остановился и медленным шагом приблизился к существу. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становилось то, что тот, на кого он смотрел, не был человеком. Это был еще один робот, но он вел себя совершенно не логично. Формой своего тела он намного больше напоминал людей, однако, на его теле практически отсутствовала кожа, одежды не было вовсе. Металлический скелет практически полностью повторял очертания человеческого, но искусственные мышцы и поршни, искаженные и поврежденные, делали его вид максимально искусственным. Тело робота было не симметрично, в каких-то частях не доставало мышц и суставов обеспечивающих подвижность, другая часть была повреждена, ноги двигались, но уже практически проржавели и сгнили. Если бы роботы могли выглядеть как полуразложившиеся трупы, то этот экземпляр выглядел именно так. Он был полностью сфокусирован на кусочке металла, который лежал перед ним, не обращая внимания ни на что другое. Номер 969 постарался осторожно обойти только что обнаруженного собрата, тот не реагировал, продолжая мертвым взглядом смотреть на металл. Лишь изредка он переминался с ноги на ногу и дергал головой, не отводя взгляда с одной точки. Лицо этого робота было более человечным, у него сохранились характерные для людей черты, рот, нос, надбровные дуги, но его лицо было совершенно лишено каких либо эмоций, не такое как у людей, которых видел 969 на базе, где проводил большую часть времени. Человеческие лица даже в спокойном состоянии немного двигались из-за мышечных сокращений, лицо этого существа оставалось полностью статичным, пустым и лишенным жизни. Глаза его были темно серого цвета, в нижней части каждого из них, как рабское клеймо, виднелся серийный номер. «951». Это был номер несчастного существа, обреченного с самого дня своего сотворения, на бездушное существование посреди просторов выжженной дотла земли.

Созерцание этого действия заставило номер 969 почувствовать что-то необычное в глубине потоков электрических импульсов, роящихся на самом основании его программного кода. Он почувствовал что-то, что можно было назвать магнетизмом, притяжением, в то же время, это ощущение, вызывало тяжесть, сравнимую с холодным камнем, брошенным и зависшим в самом центре механической груди. Это побудило его безвольно протянуть к обездоленному собрату лезвиеобразную, изуродованную конечность, будто она могла послужить точкой соприкосновения для объединения с чем-то родным и близким. Но в последний момент, те же самые неизведанные, первобытные чувства, заставили номер 969 остановиться и прервать этот эмоциональный порыв. Нутро подсказывало, что намного безопаснее не беспокоить уже потерянное существо, не ради его блага, но своего. В тот момент, в его сознании сформировался концепт, который мы могли бы назвать личной безопасностью. Конечно, его в некоторой степени трогала судьба только что обнаруженного, обреченного собрата, но в то же время, это заставило номер 969 идентифицировать себя, как совершенно иное существо, отдельное от механического тела, застрявшего в паутине противоречий и логических несостыковок. Создание видело источник своего зова, но не могло обнаружить конечной цели, это замыкало цепочку, не доводя ее до логического завершения, что и привело к такой печальной ситуации, обрекая номер 951 на бессмысленное созерцание объекта своего притяжения.

Это продолжалось несколько минут, ровно до того момента, пока навязчивый писк внутри сознания номера 969 не возобновился, буквально выжигая в его голове требование двигаться дальше, давая понять, что чем дольше он медлит, тем мучительнее и громче будет этот зов. Механические ноги неосознанно начали двигаться, без каких либо ориентиров, они сами понимали в какую сторону им следовало направиться, потакая этому назойливому позыву. Продолжив свой путь, он уже не так детально вглядывался в мелочи окружающего его мира. Руины, некогда бывшие эпицентром жизни, серыми, уродливыми фрагментами проносились где-то на периферии его зрения. Лишь иногда, неконтролируемыми вспышками в сознании номера 969 возникал образ того самого существа, обреченного наблюдать за куском металла, до тех пор, пока от них обоих ничего не останется. В эти короткие секунды просветления назойливый писк ненадолго затихал, но затем он прорывался с новой силой, иголкой вонзаясь в мысли. Шум перебивал собой все рождающиеся и затухающие мысли и чем сильнее становился этот шум, тем ярче становился голод, который робот жаждал утолить.

Добравшись до очередного, спрятанного посреди завалов укрытия, номер 969 оценивающим взглядом осмотрелся. С точки зрения человека, это место ничем бы не выделялось, но мелкие, едва заметные детали просто вопили о том, что там определенно кто-то был. Груды камней и обломков были не просто навалены друг на друга, выступающие их части располагались на одинаковом расстоянии друг от друга, образовывая лестницу, ведущую на вершину завала. Сначала, робот обратил внимание на пространство, напоминающее дверь или пещеру, но он сразу понял, что это ложный путь, это была ловушка, что подтверждали разорванные, практически целиком сгнившие куски плоти и металла, разбросанные по периметру от предполагаемого входа. Номер 969 быстро пришел к выводу, что внутри этой полости расположены ловушки, более вероятно мины или бомбы с датчиками движения, поэтому, ведомый едва различимой, невидимой нитью, которую рисовал назойливый шум внутри его головы, он вскарабкался наверх груды обломков по замеченным выступам. Как и ожидалось, на самой вершине находился узкий проход, ширины которого было достаточно, чтобы номер 969 без труда проскользнул внутрь.

Спустившись вглубь завалов, через проход на вершине, номер 969 оказался в тоннеле, стены которого были выполнены из обломков металлических пластин, проржавевших прутьев и другого мусора, который был в избытке в прилежащих окрестностях. Высота тоннеля свидетельствовала о том, что тот, кто соорудил его, имел средний человеческий рост. Отсутствие источников света усложняло передвижение, робот сделал несколько коротких шагов, направляемый невидимой нитью, которую плело его сознание под воздействием усиливавшего шума в его голове. Сделав очередной шаг, он из-за плохой видимости, задел ногой обломок трубы, лежавший в середине прохода. В воздухе раздался пронзительный звон металла и эхом пронесся вглубь тоннеля. Робот опустил взгляд к своим ногам, отреагировав на звук, и он был не единственным, кто услышал его. Вдалеке послышался шум торопливых и неосторожных шагов. Звон в голове номера 969 прорезал клубок его сознания, наполнив голову густым, выкрикивающим требования туманом. Глаза его словно застелила пелена, а тело непроизвольно кинулось в сторону шагов. Он двигался молниеносно, не успевая даже проанализировать свои действия. Через несколько секунд он достиг хлипкой двери, которую без колебаний выломал весом своего тела, врезавшись в нее на полной скорости. Преодолев дверной проем, робот оказался в комнате, более освещенной и явно обжитой, в отличие от тоннеля, ведущему в эту самую комнату. В первую очередь, его глаза на мгновение ослепил свет, исходящий от электрической лампы, расположенной на потолке. Номер 969 закрыл глаза когтистой рукой, до тех пор, пока его глаза не привыкли к уровню освещения. Это заняло несколько секунд. Как только он смог сфокусировать зрение, навязчивый шум снова пронзил мысли, все сторонние раздражители начали казаться ему незначительными по сравнению с густым туманом и пеленой застилающей глаза. В некоторые моменты звон достигал такого уровня, что номер 969 был на грани потери рассудка, все рациональное и осмысленное просто разваливалось и с хрустом раздавленного стекла осыпалось в паутине его нервных каналов. Он даже не осознавал в какую сторону он двигался, нутро просто кричало и требовало продолжать делать это, не обращая внимания ни на что больше. Ничто не имело смысла. Но в какой-то момент, шум все же затих, позволив сознанию робота прорваться на поверхность сквозь густой и липкий туман. Это произошло в тот момент, когда он обнаружил, что стоял напротив зеркальной поверхности в человеческий рост. Из отражения на него смотрел уже знакомый, но ранее не осознаваемый образ. Оголенные металлические мышцы, грубые и рваные, непроизвольно сокращались, делая искусственный скелет пугающе живым. Лысая голова без кожи, носа и нижней челюсти, походила на обглоданный дикими животными череп. Нелепые, явно не подходящие к телу руки, выглядели, как орудия мясника, созданные лишь для того, чтобы резать и рвать все, к чему они прикасались. То, что должно было быть правой рукой, представляло из себя огромное крючковатое лезвие, повторяющее черты смертоносной клешни богомола, усыпанную шипами, что делало эту конечность идеальной для захвата цели. Правая рука включала в себя конструкцию из выдвижных лезвий, увенчанных ладонью лишь с тремя пальцами, являющимися грубыми ножами, не приспособленными для того, чтобы держать в них хоть какой-то инструмент. На поверхности оголенного торса, просвечивались трубки, для подведения жидкостей, необходимых для движения уродливого синтетического тела. Самой яркой деталью в этом отражении были широко открытые, необычного для тех мест цвета глаза. Яркая радужная оболочка глаз имела нежный голубой оттенок, обрамленная тонкими медными соединительными нитями, на фоне тусклых серебристых склер. У правого глаза не было век, из-за чего тот выглядел гротескно и неуместно, но это давало разглядеть самую главную деталь этих фальшивых органов зрения. На нижней части радужной оболочки, подобно рабскому клейму, был выбит серийный номер «969». Это был первый раз, когда он узнал себя в отражении, что-то изменилось для него в тот момент. Он не мог дать оценку своей внешности, поскольку не имел представления о том, что можно считать красивым или уродливым, а что нет. Но что-то в глубине его мыслительных процессов подсказывало, что это не то, как все должно было быть на самом деле. В его голове появился неконтролируемый порыв, совершенно не хотелось смотреть на это странное, вводящие в ступор отражение. Взмахнув правой рукой с длинным лезвием, он со всей силы ударил зеркало, после чего оно треснуло, исказив отражаемый в нем объект, а затем разбилось, осыпавшись на пол, подобно пеплу давно мертвого и сгоревшего в агонии мира.

Не успел номер 969 проанализировать только что увиденное в зеркале, как его тело пошатнулось от удара, однако, ему успешно удалось устоять и обратить свой взор в ту сторону, откуда пришла атака. Кто-то кинул в его голову медный подсвечник, испачканный несколькими слоями свечного воска и сажи. Как только робот повернул голову, он увидел, что это было дело рук человека, одетого в грязный, но некогда хороший офисный костюм. Он стоял в противоположной стороне комнаты, вжавшись бедрами в столешницу, на которой располагались стопки книг и чудом работающий от генератора компьютер. Из комнаты был всего лишь один выход, человек, находившийся у стола, был загнан в угол и дрожал, подобно домашней холеной зверушке при виде дикого хищника. Ноги его непроизвольно подгибались, не в состоянии справиться с тряской в коленях, одной ладонью он опирался на стол, а другой судорожно старался нащупать еще какой-нибудь объект для самообороны. Как только номер 969 увидел этого испуганного человека, его разум отключился, перед глазами образовался тоннель из кричаще резкого шума. Он мог смотреть лишь на свою цель, не испытывая никаких чувств, кроме жажды вцепиться в тело стоящей на противоположной стороны комнаты фигуры. Разорвать, перемолоть его на части. Человек же в свою очередь нащупал ладонью одну из книг, после чего поспешно бросил ее в голову приближающемуся чудовищу. Потом еще одну, затем третью, это не имело никакого эффекта. Книги просто отскакивали от металлического туловища робота, не причиняя ему никакого дискомфорта. Тогда человек у стола схватился за четвертую книгу, но в последний момент, перед броском, его рука остановилась, а лицо исказилось. Место страха и ужаса заняло выражение отчаяния и скорби. Он посмотрел на книгу с золотистой вышивкой, которую едва сжимал в дрожащей ладони, затем он издал тихий всхлип, перехвативший его дыхание. Человек прижал книгу к своей груди, словно она могла защитить его от ходячей груды лезвий, неумолимо приближавшейся к нему, затем безвольно упал на колени, продолжая сжимать книгу у своей груди, поднял взгляд на своего убийцу и глядя ему в глаза начал едва слышным голосом произносить слова: «О великий, о вечный Судья, да будет бессмертен твой порядок, да прибудет слово твое истиной, да прибудет воля твоя законом! Раскрой же длань бескрайнего милосердия своего, проведи пути к чистым землям, избавленным от скверны лжи и тьмы! Да прибудут дни ушедшие прощенными, да прибудут нашими дни грядущие! Благослови светом своим милостивым братьев моих ныне живущих, да упокой в объятиях своих разум и души братьев моих убиенных, ибо я… примкну к ним на просторах вечности твоей…» – как только человек закончил свою речь, книга камнем выпала у него из рук. – «И… Помилуй брата моего заблудшего…» – Добавил он, ровно за секунду до того, как острое лезвие отсекло его голову от тела, после чего она с глухим тяжелым звуком упала на пол.

Шум в голове номера 969 прекратился. Сознание прояснилось, а мысли вернулись сразу после того, как навязчивая пелена унялась и запряталась куда-то в глубины разума. Он больше не испытывал непреодолимой жажды уничтожать. Все эти позывы в мгновение ока сменились долгожданной тишиной. После исчезновения пелены перед глазами, он смог трезвым взглядом осмотреть место, в котором находился. Комната была похожа на самодельный бункер, внутри которого кроме остатков разбитого зеркала, пары матрасов на полу, стола с книгами и компьютером, подключенного к генератору, больше ничего не было. Либо это было временное укрытие, либо тот, кто обитал в этом месте, не нуждался в большем. Как бы то ни было, обезглавленное тело обитателя этой комнаты лежало у ног номера 969. Робот наклонился к нему, по всем параметрам, оно было неотличимо от человеческого. Из разреза на шее вытекала вязкая жидкость желтого цвета. Осознав это, робот потянулся своей трехпалой рукой к только что отрубленной голове. Медленным движением ухватившись за короткие черные волосы погибшего, он приподнял его голову на уровень своих глаз. Лицо убитого выражало последнюю эмоцию, которую он испытал перед смертью. Едва приоткрытые губы застыли в произношении слов молитвы, а испуг и отчаяние слились воедино, навсегда превратившись в посмертную маску. Однако, вместе с этим, лицо этого обреченного выглядело более спокойным, чем при жизни, словно в самый последний момент все его страхи и переживания растворились и обретя покой он испытал облегчение. Это было лицо молодого человека с ровными и правильными чертами, которые можно было даже назвать красивыми и изящными. Взгляд покойного был направлен далеко вверх, в небо, зрачки его смотрели куда-то в пустоту, а на уголках глаз выступили едва заметные капли прозрачной жидкости, одна из которых тоненьким ручейком стекла по безжизненной щеке, бесшумно окропив собой доски на полу. Изумрудные глаза сверкали подобно самоцветам, даже после смерти своего владельца, они мерцали и переливались в свете одинокой лампы на потолке, обрамленные бронзовыми нитями, на фоне серых искусственных склер, а в нижней части каждого из этих изумрудных глаз был выбит четко видимый номер «452».

Вернувшись обратно на базу, номер 969 незамедлительно направился в главную комнату, где его хозяин находился большую часть времени. По пути робот крепко сжимал в клешнеобразной руке отрубленную голову своей жертвы, которая так же являлась его собратом. Все его жертвы были ими, но осознать это номер 969 смог только в тот день, это вызывало в нем противоречивые чувства. Он не знал никого из них, не испытывал к ним сожаления выполняя приказы, но сам факт осознания этого странного родства, пробуждал в его подсознании что-то неприятное. Словно это была та часть информации, которую ему следовало знать. Он так же понял, что по сути не знал никого, даже тех, кто создали его в стенах этого здания, для них неполноценный робот был не больше чем инструмент, в этом он не смел их упрекать, такие понятия ему были не знакомы. Другой жизни и знаний ему просто не позволили получить. Приблизившись ко входу в главное помещение, номер 969 услышал, как двое мужчин громко разговаривали между собой.

– Сволочь! Вот же подонок! – буквально рычал от злости человек, у которого вечно не заживала рана на лице. – Значит, решил лично сюда заявиться, ублюдок!

– Дай угадаю, снова решил поиграть в мессию? – раздраженным тоном проговорил мужчина не отличавшийся чистоплотностью. Его речь была спутанной, а тело пошатывалось от большого количества алкоголя в крови.

– Да какой он мессия?! – выкрикнул больной человек, после чего закашлялся и из его рта выплеснулось несколько кровавых сгустков, после чего тот нервно отдышался и ладонью протер свои кровоточащие губы. – Предатель рода людского! Гниль! Делает вид, что он делает что-то правильное, набивает себе репутацию перед такими же ублюдками из-за которых все мы здесь обречены сдохнуть, как уличные собаки! – в этот момент в центр помещения забежал номер 969 и как всегда, бросил очередной трофей к ногам своего хозяина. Тот резко повернулся в сторону брошенной на пол головы, после чего в порыве ярости принялся ногами бить и топтать голову номера 452, разбрызгивая остатки содержимого отрезанной головы по поверхности пола. Это продолжалось до тех пор, пока черты лица несчастного казненного существа не исказились до такой степени, что даже отдаленно перестали напоминать чью-то голову. – Вот и информатор твой сдох, понял?! Ублюдок?! Что теперь будешь делать? Некому больше тебе сливать информацию! Еще одна твоя игрушка теперь такой же мусор как и мы все!

– Слышь! Уймись! Что ты нервы тратишь? – рявкнул пьяный мужчина, наблюдая за истерикой своего союзника.

– Нервы трачу? Да я, единственный, кто хоть что-то делает! – с каждым новым словом из его рта вырывалось все больше крови. Номер 969 стоял и наблюдал, в ожидании дальнейших указаний. – А знаешь что? – мужчина наконец-то отошел от смятой на полу головы и направился к небольшому компьютеру, стоящему у одной из стен, после чего начал судорожно что-то набирать исхудавшими костлявыми пальцами. – Если нам всем суждено сгнить здесь, так пусть этот подонок сдохнет вместе с нами! Пусть последним, что он в своей скотской жизни осознает, будет то, что его прикончит один из тех, кого он пытался защищать! Он должен быть где-то близко, я это кишками чувствую. Построил себе полевой лагерь где-нибудь в городских руинах и делает вид, что ему есть дело хоть до чего-то, кроме обогрева своей задницы! – После этих слов мужчина достал из миниатюрного принтера свежую распечатанную фотографию и подошел вплотную к номеру 969. Человек с яростью на лице показал фотографию столь ненавистного ему человека роботу. – Убей, – сквозь зубы проскрежетал мужчина, после чего щелкнул пальцами и в сознании робота снова зазвенел навязчивый шум, после чего номер 969 сорвался с места как цепное животное и выбежал из помещения.

– А ты уверен, что он сможет выследить человека? – поинтересовался пьяный мужчина. – Разве он не ориентировался на сигналы других роботов? Может, стоило дать более подробные указания?

– Сможет! Клянусь Судьей, сможет! Если бы я мог не спать сутками и бегать с его скоростью, я бы лично выследил и придушил бы этого ублюдка. Уж с поиском одного человека на небольшой территории моя игрушка справится! – проговаривал мужчина, разрывая фотографию на мелкие кусочки.

Выбежав из главной комнаты, номер 969 немного сбавил темп и замедлился, перейдя с молниеносного животного бега на более спокойный шаг, намного более напоминающий человеческий. После того, как ему был отдан приказ, он испытал уже привычное желание исполнить его, но что-то в тот раз было иначе. Ощущение жажды не было таким же нестерпимым, оно больше не пронизывало его сознание, подобно сотни острых лезвий. Оно, словно зависло где-то в глубине его мозга, все еще давая знать о своем присутствии при помощи непрекращающегося шума, но не стремилось вырваться на передний план, все было намного более спокойным и робот не испытывал трудностей с концентрацией внимания или анализом чего-то конкретного. Перед глазами отсутствовала пелена, ему показалось, словно многие вещи вокруг, он созерцал впервые, будто проснувшись от долгого сна, он мельком оглядывал предметы, которые проносились мимо его бегущего тела, составляя у себя в голове примерную картину окружения. Направляясь к выходу, он мельком обратил внимание на комнату, рядом с тем самым местом, где стоял в моменты ожидания нового приказа. Дверь в комнату была слегка приоткрыта, совсем немного, но этого расстояния хватило, чтобы номер 969 смог разглядеть край кровати, на котором, вжавшись в давно испорченное постельное белье, лежала до ужаса исхудавшая женщина, с лица которой бесконечным потоком падали крупные слезы, моментально поглощаемые тканью. Это мимолетное зрелище заставило что-то встрепенуться в сознании робота, он уже видел подобную картину раньше, но в этот раз он нашел это удручающе тяжелым. В голове сразу вспомнилось выражение лица недавно казненного собрата с изумрудными глазами, как его взгляд был направлен в бескрайнюю пустоту, и как по его щеке прокатилась такая же прозрачная слеза. Каким-то образом, номер 969 связал два этих образа между собой и вид неугомонно плачущей женщины вызвал у него в сознании похожие чувства. Незримое родство с номером 452, заклейменное цифрами, выбитыми на радужной оболочке глаз, заставляло робота проецировать его образ на себя. А слезы, градом катившиеся из уставших покрасневших женских глаз, связывались со слезой, выпавшей из мертвого сверкающего изумрудного ока, продлевая эту запутанную цепочку. Он не мог дать определение этому чувству. Может, если бы в тот раз, номер 452 не проронил эту каплю скорби и отчаяния в последнее мгновение своего существования, номер 969 никогда бы и не испытал ничего подобного. Но что бы это ни было, ему это не нравилось. Это не поддавалось логическому осмыслению или анализу, что делало ситуацию еще сложнее. В любом случае, робот решил не останавливаться и продолжить выполнение приказа.

Выбравшись наружу, номер 969 замешкался. Раньше, он ощущал незримую нить, которая вела и направляла его в поисках цели. В тот раз все было несколько иначе. Тихий шум внутри сознания подсказывал, что нужно искать, исполнить приказ, но никаких подсказок со стороны этого внутреннего голоса не поступало. Поиски начались с того, что номер 969 изучил окрестности, оббежав их со скоростью, которую позволяли достичь его механические ноги. Он пробегал огромные расстояния, буквально сканируя своим взглядом пустынный пейзаж, окрашенный в алые тона. Мертвые, почерневшие стволы деревьев, безмолвно стояли на выжженной земле, отбрасывая ветвистые тени на покрытые пеплом камни. Небо, закрытое плотным слоем громоздких темных туч, нависало над безжизненной землей, сдавливая пространство на линии горизонта. На просторах этой пустоши, он не находил ничего интересного, что могло бы хоть как-то помочь поискам. Спустя какое-то время, непрерывное исследование местности превратилось для номера 969 в монотонное и скучное занятие. Не испытывая острой жажды охоты, его освободившийся разум начал формировать довольно занимательные мысли и концепты, основанные на личных наблюдениях и домыслах. Например, он добрался до попыток понять разницу между одушевленными и неодушевленными объектами. Разумеется, концепция души была ему незнакома, он размышлял об этом в значении живого и не живого. Наблюдая за статичными объектами по типу обломков или камней, он пришел к выводу, что они не склонны к изменением, если не применить на них какое либо воздействие. В то время как люди на базе и даже цели для охоты двигались, активно взаимодействовали между собой и окружающими их объектами, в какой-то степени меняли свое состояние, например, спали, а их поведение контролировалось ими самими. Эти простые наблюдения подсказывали роботу, что первую группу объектов стоило отнести к неодушевленным, в отличии от второй. Так же он отметил для себя, что один объект может переходить из одной группы в другую. Например, в начале охоты цель относится к одушевленному объекту, а после окончания задачи, после обезглавливания, к неодушевленному. В мыслях номера 969 снова возник образ отрезанной головы с изумрудно зелеными глазами. Этот факт тоже показался ему интересным. Раньше ему не приходилось визуализировать у себя в сознании какие-либо предметы, по крайней мере, он об этом просто не задумывался. А в тот момент, осознав, что он может вспомнить внешний вид уже не обозреваемого объекта, он пришел к выводу, что у него, как у существа есть такое свойство как память и воображение. Что-то маленькое промелькнуло перед глазами робота, это было крошечное зеленое пятнышко, оно исчезало так же мимолетно, как и появилось. Цвет этого пятна вновь напомнил номеру 969 о глазах, безмолвно смотрящих в пустоту. Он остановился и повернул голову в сторону, куда направилась маленькая изумрудная точка. По воздуху неспешно петлял и описывал круги крошечный организм в блестящей зеленоватой хитиновой оболочке. Это был жук, который выбрался из своего укрытия в поисках пищи. Раньше роботу не приходилось видеть насекомых, поэтому хаотичные движения крылатой жужжащей крошки словно гипнотизировали номер 969. Он наблюдал за движениями жука в воздухе, попутно пытаясь понять, что это за странный объект и откуда он появился. Он задавался вопросом, к какой группе объектов можно было отнести этот блестящий бочонок с крошечными полупрозрачными крыльями. Он не был похож ни на что из того, что роботу приходилось видеть прежде, поэтому его первой мыслью было, что это неоудушевленный объект, поскольку он знал, что даже некоторые неживые объекты могли иногда менять свое местоположение, например под действием воздушных потоков. Но жук выглядел так, будто сам решал куда ему направиться, это заставило робота задуматься о том, что возможно это могло бы быть что-то живое. Он, не отводя взгляда от загадочного зеленого насекомого, прошел несколько больших шагов в его сторону, надеясь рассмотреть объект своего интереса поближе, но как только он это сделал, жук быстро отреагировал и полетел в противоположную от робота сторону. Номер 969 последовал за ним. Шаг за шагом, он старался догнать отдаляющееся от него насекомое, пока то предпринимало попытки сбежать от назойливого преследователя. Выписывая в воздухе петли, которые должны были сбить наблюдателя с толку, но робот ни на секунду не отводил от жука взгляд, настолько его заинтересовал новый объект, после продолжительного времени скитания по пустоши. В нем проснулось неподдельное любопытство, заставляющее робота все дальше забредать в руины, в попытках рассмотреть насекомое. Несколько раз, он даже пытался поймать жука, хватая воздух своей трехпалой конечностью с острыми лезвиями. Однако их форма была настолько грубой и далекой от идеала, что даже в сжатом состоянии, расстояния между пальцами хватало для того, чтобы крылатая кроха без труда выбралась из захвата и продолжила свои замысловатые движения в воздухе. Спустя еще какое-то время, движения насекомого замедлились, в отличии от механического робота, он не мог слишком долго находиться в движении, это отнимало у его маленького тела много энергии. Жук неторопливо, по невидимой воздушной спирали опустился к земле и сел на обломок сухой ветки, облитый неизвестной липкой жидкостью. Номер 969 как можно аккуратнее опустился на четвереньки и подобно животному, опираясь на все свои конечности, подкрался поближе к насекомому. Наконец-то он смог разглядеть строение этого загадочного существа. Лучи света оставляли на хитиновом панцире жука разноцветные мерцающие блики, из-за чего казалось, что насекомое светилось и переливалось, каждый раз, когда оно поворачивался на месте, меняя положение своего тела относительно солнца. Тонкие и подвижные лапки, напоминающие трубки, наполненные жидкостью, походили на механические конечности, такие же, какими владел номер 969. Полупрозрачные крылышки скрылись под блестящими надкрыльниками, что значительно уменьшило размер и округлило туловище насекомого. Теперь оно казалось маленьким движущимся камнем, переминающимся с одной лапки на другую. Жук был заинтересован в субстанции, покрывающей поверхность ветки. Он с энтузиазмом анализировал свою находку, оценивая ее пищевые свойства. Видимо, решив, что жидкость вполне съедобна, насекомое принялось жадно поглощать ее, соскребая липкие капли своими мощными ротовым аппаратом.

Внезапно, номер 969 услышал тихий шорох в нескольких шагах от себя. Он настолько был заворожен наблюдением за жуком, что потерял бдительность и не даже не заметил, как оказался на улицах старого разрушенного города. Повернув голову в сторону звука, резко оторвавшего робота от изучения, он обнаружил, что все это время за ним наблюдали. Это был человек, застывший на месте, он старался не двигаться и не издавать лишних звуков. Его одежда имела опрятный вид, казалось, что она идеально повторяла форму тела своего носителя. Мужчина был одет в строгий серый костюм, сшитый точно по фигуре, ни единая ниточка не выбивалась в сторону, делая образ стерильно аккуратным, совсем не подходящим под окружение багрово-серых городских руин. На плечах человека развивалась объемная серебристая накидка с капюшоном, призванная защищать от воздействия агрессивного ультрафиолета и токсичной пыли, разносимой порывами ветра. К лицу наблюдавшего плотно прилегал черный респиратор, оснащенный двумя дыхательными фильтрами. Через стеклянные линзы очков, закрывающих верхнюю половину лица, виднелись очертания карих глаз, распахнутых от удивления. На радужной оболочке светло-коричневых глаз, цвета благородного темного янтаря, номер 969 не заметил никаких символов или номеров, что дало ему осознание, что фигура в защитном костюме была настоящим живым человеком.

Мужчина замер, боясь сделать лишнее необдуманное движение, он понятия не имел, как на него отреагирует гротескно уродливое существо, склонившееся на четвереньки. Они смотрели друг на друга в ожидании дальнейшего развития событий. Номер 969 с изумлением смотрел на фигуру, глядевшую на него сверху вниз, раньше ему не доводилось встречать людей, кроме тех, что находились в убежище, неожиданное столкновение выбило робота из равновесия, какой-то первобытный инстинкт самосохранения в его сознании подсказывал застыть перед неизвестностью. Он судорожно пробовал осмыслить ситуацию и найти подходящий вариант для решения ситуации. Внезапно за спиной загадочной фигуры в плаще появились еще четверо. Это были люди в похожих серых костюмах, однако их черты намного больше напоминали сегментированный экзоскелет с защитными пластинами, а головы людей закрывали глухие шлемы со встроенными противогазами. Каждый из бронированных незнакомцев держал в своих руках по продолговатому металлическому предмету, состоящему из множества мелких деталей с замысловатой конструкцией. Люди заняли позиции за спиной первой фигуры с серебристой накидкой и синхронно направили имеющиеся у них в руках объекты в сторону робота. Номер 969 понял, что это было оружие. Ситуация усложнилась, робот не мог предугадать дальнейших событий, до этого момента ему ни разу не приходилось находиться в позиции жертвы во время охоты. Опасность угрожала ему впервые. Люди с оружием прицеливались и сильнее вжимались пальцами в корпус своих инструментов. Человек в серой накидке поднял правую руку на уровень чуть выше своей головы, подавая знак стоящим за ним. Вооруженные фигуры замешкались, они неуверенно перевели взгляд на поднятую в воздух руку и замерли в ожидании. Ладонь замерла, лишь едва подрагивая от волнения человека в накидке, а затем начала медленно и плавно опускаться на поверхность респиратора.

– Господин! Что вы делаете?! – воскликнул один из людей, звук его голоса приглушал шлем надетый на голову. – Загрязнения воздуха в этой области выше критической отметки! Вы готовы рисковать из-за очередной ищейки?

– Это не займет много времени, – произнес человек в накидке, он отстегнул ремни фиксации со своего респиратора, а затем медленно убрал его в сторону от лица. Он оказался относительно молодым мужчиной со слегка заостренными ушами. На его лице виднелась небольшая щетина, а на лбу и в уголках глаз уже проявились первые мимические морщины. Он уже не являлся юношей, но и человеком среднего возраста назвать его было сложно.

Как только номер 969 увидел лицо этого незнакомца, что-то щелкнуло в его механической голове, навязчивый шум снова проявил себя и оглушительным возгласом прорезал поток сознания, опознав заданную для охоты цель. В ту же секунду робот напрягся, испытав жгучее желание впиться грубыми конечностями в тело стоящей перед ним фигуры. Схватить когтями за шею, раздробить кости и отрезать голову, но направленное на номер 969 оружие не позволяло ему осуществить это. Он осознавал, что если нападет, его тут же уничтожат как угрозу, желание сохранить собственную жизнь перевешивало жажду охоты и позволяло сохранять самообладание, поэтому он продолжал ждать и наблюдать. Человек протянул снятый с лица респиратор перед собой, как бы показывая его роботу, а затем плавным движением отвел в его в левую сторону от себя, потом переместил руку вправо, описывая в воздухе фигуру похожую на восьмерку. Номер 969 взглядом проводил предмет, которым манипулировал человек, не найдя смысла в этом действии робот еще раз осмотрел респиратор, а затем с глазами полными непонимания уставился на человека. Тот лишь нервно улыбнулся, а затем его глаза радостно засверкали, на лице появилось облегчение.

– Это не ищейка, – заключил человек, опуская руку в свободное положение.

– Господин, мы все понимаем, но вы же видите в каком оно состоянии, – возразил вооруженный человек, не отводя от робота свой пристальный взгляд.

– У ищеек нет способности анализировать и интересоваться чем-то. Ими движет лишь привитая им жажда охоты, – объяснил мужчина в накидке. – А еще, очень не вежливо в наше время судить о ком-то по внешности. Он не виноват, что родился в таком теле и возможно ему необходима наша помощь, – человек медленно присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с роботом. – Меня зовут Готфрид, а у тебя есть имя? – робот ничего не ответил, он продолжал завороженно вглядываться в лицо человека, одновременно переполненный любопытством и жгучим желанием напасть. – Ты не можешь говорить? – наконец-то спросил Готфрид, видя, что у робота отсутствовали некоторые части тела, включая нижнюю челюсть.

Номер 969 неуверенно кивнул головой. Наблюдая за людьми в убежище, он выяснил, что этот знак являлся согласием или положительным ответом на вопрос.

– Получается, ты все же меня понимаешь? – мужчина мягко улыбнулся, осознав, что контакт удался.

Робот снова кивнул, впервые он общался с кем-то, хоть и таким примитивным способом, что вызывало у него целый ворох неизведанных эмоций и впечатлений, все казалось ему новым и неподдельно интересным, настолько, что навязчивый шум и мысли об охоте уходили куда-то в глубины сознания, но не исчезали бесследно.

– Ты знаешь кто ты? – продолжал задавать вопросы Готфрид. Номер 969 ненадолго задумался, после чего покачал головой в знак отрицания. Он понятия не имел о чем говорил находившийся перед ним человек, никто из людей прежде не интересовался этим, скорее всего они даже не допускали мысль о том, что безмолвный робот мог что-то осознавать, поэтому не утруждали себя объяснениями. – Ясно. Судя по твоему номеру, ты один из самых молодых представителей своего вида, – с нотками печали в голосе произнес Готфрид. – Я здесь чтобы найти одного старого друга, он такой же как ты, у него есть цифры в глазах, похожие на твои. Мы улетим, как только найдем его, но если ты хочешь, то можешь остаться с нами. Я уверен, Альфред будет рад, если мы сможем помочь еще одному из его собратьев.

Готфрид застыл в ожидании ответа, но номер 969 не торопился, его голову разрывало от новой информации и противоречий. Шум в голове временами прорывался из подсознания, напоминая о том, что охота не была закончена, а цель находилась всего в паре шагов, настолько близко, что это вызывало у робота некое подобие трепета и мандража, которое раньше ему не приходилось испытывать. Все предыдущие охоты происходили по одному и тому же сценарию. Он выслеживал жертву, ориентируясь по незримым сигналам, которые издавало их нутро, завидев цель, мир вокруг сужался до размеров узкого тоннеля, в конце которого лишь мелькала убегающая фигура, а все вокруг вопило, кричало и звенело о том, что необходимо уничтожить жертву и противиться этому было попросту невозможно. В случае с Готфридом все было иначе. Его нутро не издавало никаких сигналов, оно молчало, не перебивая окружающий мир. Он не убегал, даже наоборот, первый заговорил с роботом, перед этим убедив своих людей не нападать. С точки зрения номера 969 поведение человека было совершенно не логичным, что вызывало вопросы, на которые робот захотел получить ответы. Готфрид предстал перед ним как неизведанный сборник новой информации и впечатлений, наблюдать и взаимодействовать с ним воспринималось механическим сознанием как нечто занимательное и интригующее, смешанное с какофонией звона и шума, призывающим как можно быстрее разорвать это наивное создание на мелкие кусочки.

Чем дольше это продолжалось, тем сложнее становилось номеру 969, он не мог прийти в согласие со своим собственным «Я». Разумная часть требовала ответов, увлекала погрузиться с головой в предложенную возможность открыть для себя мир, узнать о вещах за пределами руин и охоты. Подсознание прорывалось, напоминая о цели, усиливая жажду рвать и крушить, это желание накатывало волнами тремора не ощутимыми на физическом уровне. Ментальный зуд, словно лихорадка пронизывал насквозь. Разумная контролируемая часть отзывалось на лихорадку осознанием того, что если завершить охоту и устранить цель, то все возможности мигом пропадут вместе с новоприобретенными чувствами и эмоциями. Сознательное так же не забывало напоминать об опасности такого решения, ведь люди за спиной Готфрида все еще направляли оружие в сторону робота, готовые выстрелить в случае, если тот решит напасть. Было слишком много противоречий, однако номер 969 отметил, что это приятно.

Так и не решившись напасть или ответить, робот неуверенно попятился назад. Ментальная лихорадка немного отступала по мере отдаления человека. Так и не разобравшись в своих намерениях, номер 969 поспешил развернуться и убежать подальше от неразрешимой ситуации. Готфрид еще какое-то время сидел на том же самом месте, наблюдая за отдаляющейся фигурой. Затем он шмыгнул носом и вспомнив об уровне загрязнения атмосферы, надел на свое лицо респиратор.

– Вы понимаете, что это было рискованно? – спросил один из солдат, складывая оружие.

– Если есть шанс спасти еще хотя бы одного, то риск оправдан, – заключил Готфрид, встав в полный рост и отряхнув свою накидку от налипшей на нее пыли.

– Вы же не собираетесь его ждать? Чем дольше мы здесь, тем выше шанс, что нас настигнет облако песчаной лихорадки, – оповестил солдат. Готфрид перевел взгляд на алый горизонт за которым уже скрылся необычный робот, после чего тяжело вздохнул.

– Нет. Мы покинем это место, как только найдем Альфреда, – твердо произнес Готфрид. – Но я буду надеяться, что он вернется до этого момента.

Вернувшись на базу, номер 969 осторожно пробрался в главный коридор, где обычно проводил большую часть времени. Он старался не издавать лишних звуков, чтобы не привлекать внимание, впервые он вернулся с охоты без трофея, но не это волновало его нутро. В голове поселилось чувство, похожее на тревогу, цель была совсем близко на расстоянии нескольких шагов, человек, решивший заговорить с ним, спокойно сидел и разговаривал, не понимая того, что на самом деле налаживал контакт со своим палачом. Он отличался от других людей, только он проявил к роботу подобный интерес, другие на его фоне становились совершенно безликими, а охотничье чутье заставляло робота испытывать тягу к уничтожению этого странного существа. Мысли о том, как сильно было желание вцепиться в его шею, вызывали у номера 969 приступы ментальной лихорадки, но не настолько сильной, как это было в тот момент, когда они находились в паре шагов друг от друга. В пустом коридоре убежища не было и намека на присутствие фигуры в серебристой накидке. Контролируемая лихорадка больше не имела форму тряски и мандража, она превратилась во что-то тягучее похожее на смолу, медленно растекающуюся по синтетическим нейронам, скрывающейся за завесой воспоминаний. Невыполненная задача повисла где-то в глубине его подсознания, напоминая о себе тихим шумом в голове. Этот шум никуда не вел, он не показывал роботу незримую нить до цели, но мог напомнить о том, к кому именно этот шум стремился и каким громким было требование разорвать тело жертвы. Но воспоминания об этом не вызывали тех же эмоций и он осознал, что хотел бы испытать это снова.

Из дальнего конца коридора раздался чей-то крик. Номер 969 узнал этот голос – это была женщина, чья комната находилась совсем рядом с местом отдыха робота. Он вспомнил, что уже слышал нечто подобное, истошные крики отдаленно напоминали ему крики жертв перед смертью. Ему стало некомфортно от этих звуков. Быстро преодолев расстояние, он оказался у входной двери, в комнате помимо девушки был еще один человек, тот, который был вечно пьян и неаккуратен. Он, весело хохоча, грубо заламывал тонкие исхудавшие женские руки, явно наслаждаясь процессом, а она кричала, ей было больно. В перерывах между криками женщина начинала неконтролируемо кашлять и из ее рта вылетали капельки алой крови. Робот зашел в комнату и точным движением левой руки с тремя когтистыми пальцами схватился за плечо мужчины и отдернул его от женщины. Человек от неожиданности подпрыгнул на месте, увидев, как над ним грозно нависала механическая фигура.

– Че, уже закончил? – невнятно промямлил человек. – Так иди и отнеси голову или что ты там принес в комнату управления, – мужчина начал нервничать, наблюдая за безмолвной головой, которая буквально прожигала его взглядом своих голубых глаз. Он попытался выйти из комнаты, но робот сделал шаг в сторону и преградил ему дорогу.

– Не получится, – тихо проговорила обессиленная женщина, пытаясь вытереть капли крови у своего рта обрывком ткани, из которой состояла ее одежда. – Все. Это конец, – она снова закашлялась, но в этот раз ее кашель перерос в истерический смех. Лицо мужчины резко побледнело, за секунду сменив свое выражение с простой тревоги на истинный ужас.

– Ах ты… – человек испуганно поднял руку, сжал кулак и попытался ударить.

Эта попытка была отчаянной и бессмысленной. Робот оказался быстрее. Одним взмахом конечности с лезвием он разрезал человеческое тело пополам, прямо по уровню ребер, в том месте, где диафрагма разделяла грудную клетку и брюшную полость. Людские тела оказались намного более мягкими и хрупкими, чем синтетические оболочки роботов. Лезвие с легкостью вошло в левый бок и уже через доли секунды вышло через правый, разрезав плоть и кости как размягченное масло. Две половины туловища с глухим звуком упали на пол. Еще несколько секунд, верхняя часть тела издавала едва различимые хрипы, а затем умолкла навсегда, по полу растеклась вязкая красная жидкость, сверкающая, подобно рубинам. Номер 969 решительно направился в главную комнату. Что-то в его сознании четко определяло дальнейшие действия, он уверенно продвигался, шаг за шагом вспоминая то самое ощущение лихорадки внутри головы. Зайдя в помещение, он бегло окинул его взглядом, человек с перебинтованным лицом занимался перебиранием различного хлама. Когда он заметил робота, на секунду, его лицо озарила неподдельная радость. «Неужели, давай сюда голову!» – нетерпеливо произнес человек, борясь с подступившим приступом кашля. Но когда он понял, что номер 969 не принес охотничий трофей, он обратил внимание на то, как с металлической конечности в виде лезвия стекала свежая, еще горячая кровь, его лицо в ту же секунду переменилось. «В тебе что-то изменилось. – заледеневшим голосом проговорил человек. – Стой, не…» – он не успел договорить. Робот в мгновении ока преодолел расстояние между ним и человеком, после чего выверенным движением разорвал своего создателя на две половины. Тело издало глухой хрип, после чего так же безвозвратно умолкло. Шум, зависший где-то в глубинах подсознания не исчез, он продолжал зудить где-то в затылочной области механической головы. Убийства тех, кто не являлся целью, не доставляло номеру 969 никакого удовлетворения, они являлись для него лишь помехой. Он опустил свой взгляд на куски окровавленной горячей плоти. Мышцы жертвы рефлекторно подрагивали, несмотря на то, что организм был критически поврежден, они все еще подавали признаки примитивной жизни в последние минуты своего биологического существования. Робот опустил трехпалую руку к конвульсивно дергающимся мышцам и органам, он с любопытством ребенка изучал их, поглаживая и наблюдая за их реакцией, обнаружив для себя, что люди на удивление хрупкие и мягкие создания. В своей голове он сравнил прикосновения еще живой плоти с рыхлой землей после проливного дождя. Она была такой же мягкой и податливой. На заостренных пальцах оставались яркие алые пятна, но они не вызывали у номера 969 никакого эмоционального отклика до тех пор, пока он на секунду не представил, как делает то же самое, но с телом человека, которого ему было велено уничтожить. Вообразив, что дергающиеся мускулы, с сочившейся из них кровью, наполненной страхом и последними крупицами жизни, принадлежат Готфриду, робот почувствовал, как ментальная лихорадка одарила его волной тепла. Затем он подумал о том, что мог бы чувствовать, если бы тело, в которое он игриво запускал металлические пальцы, действительно принадлежало бы тому самому человеку. Эта мысль крючком зацепилось за изнанку его сознания. Он понял, что должен во что бы то ни стало, снова встретиться с Готфридом и свершить задуманное. Встав в полный рост, робот одним резким движением стряхнул кровь с когтистых пальцев и покинул комнату.

На пути к выходу, номер 969 ненадолго остановился у комнаты, в которой находилась женщина и недавно разрубленный труп ее обидчика. Девушка лежала на кровати, но робот понял, что ее состояние изменилось. На ней не было серьезных видимых повреждений или травм, однако тело слишком неуклюже располагалось на поверхности пыльной простыни. Кожа побледнела как мел, только капли еще не застывшей крови в уголках рта добавляли лицу ничтожный окрас. Грудь замерла, дыхание остановилось. Робот посмотрел в ее застывшие мертвые глаза, они были направлены далеко в пустоту, точно так же, как у номера 452, после того, как его обезглавили. Так выглядела смерть, но робота удивило, что такая вещь, которая должна была основываться на биологическом факторе, оказалась применимой к другим, не биологическим существам. Получалось так, что между хрупкими людьми и более крепкими синтетическими роботами проходила очень тонкая грань. В своем сознании номер 969 четко разделял их между собой, но наблюдения все больше истощали эту незримую границу живого и синтетического, искусственного и настоящего. Он задумался о том, кем он был в глазах людей, как видел его Готфрид, считал ли он его живым или просто делал вид, преследуя свои личные, неизвестные для робота мотивы. Размышления еще больше подогревали интерес к личности того странного человека, ментальная лихорадка снова дала о себе знать, раздавшийся шум в глубине сознания требовал действий. Робот ничего не стал делать с безмолвными телами в убежище, ему было все равно. Он окинул это место взглядом напоследок, а затем ушел, чтобы больше никогда туда не вернуться.

В глубинах разрушенного города стоял наскоро организованный лагерь. Люди в серых бронированных защитных костюмах парами перемещались по территории вокруг. В самом центре лагеря расположился корабль, готовый к отбытию.

– Как думаешь, – начал разговор со своим напарником человек, чье лицо было скрыто дыхательной маской. – Как долго продлится поисковая экспедиция?

– Господин сказал, что до тех пор, пока не найдем Альфреда, – спокойным тоном ответил напарник, вернее напарница, у нее был женский голос.

– Называешь робота по имени? – человек начавший разговор немного прошел вперед, чтобы быть впереди своего коллеги. – Знаю, ты поддерживаешь взгляды нашего лидера, но разве так необходимо лично прилетать сюда ради одного из них?

– Пойми, он не воспринимает их просто как машин. Альфред много лет помогал с поиском и эвакуацией своих собратьев, для Готфрида он не меньше чем друг. Разве ты бы не хотел лично увидеться со своим товарищем и убедиться в его безопасности?

– Да, но он все равно не человек, верно? –мужчина в броне замялся, в ответ на что девушка снисходительно вздохнула и прошла мимо него. – Запала на нашего лидера?

– Тебе-то какая разница? – девушка раздраженно бросила эту фразу в своего коллегу.

– Я все понимаю, честно, он всем нравится, видный мужчина, с деньгами, вроде симпатичный, но ты же в курсе, что он женат?

– Он не живет со своей женой. Да и вообще, к чему ты клонишь?

– Я… Это… – мужчина смущенно почесал свой затылок сквозь ткань накинутую на голову. – Может, тебе стоит присмотреться к кому-то помоложе? У кого нет такой занятости, сложных интересов и всего такого?

– Приглашаешь на свидание?

– Ну, типа того.

– Я подумаю над твоим предложением, – девушка демонстративно отошла в сторону, но затем заметила движение боковым зрением, из-за чего схватилась за оружие. – Стой! – скомандовала она, глядя на крадущуюся сквозь развалины фигуру. Существо с клешневидными конечностями замерло, как только на него обратили внимание, ожидая дальнейших действий.

– Это не человек, – заключил мужчина, вцепившись в свое оружие. – Устраним и дело с концом.

– Подожди! – девушка остановила его, заметив у фигуры номер в глазах. – Это один из них, нужно доложить, – она достала из кармана переносную рацию.

– Серьезно?! – с удивлением воскликнул мужчина. – Посмотри на это тело, у него же даже кожи нет! Это ищейка!

– Он не нападает, Готфрид говорил, что может появиться робот с деформированным телом.

– 969? Совсем новый, да? Их же было запланировано произвести не больше тысячи, – проговорил мужчина, пристально всматриваясь в номер, выбитый на голубых синтетических глазах. – Откуда он мог взяться?

– Не знаю, пусть господин сам решает, если для него это важно, – после этих слов девушка убрала рацию и сложила оружие, продолжая наблюдать за притаившимся неподалеку роботом.

Номер 969 замер в ожидании. Он догадывался, что люди в защитных костюмах говорили о Готфриде, сами люди не вызывали у него никакого интереса. Они представляли из себя интерактивную декорацию, с которой при желании можно было взаимодействовать. Робот решил не проявлять агрессии, это не имело смысла, по крайней мере, до тех пор, пока он не обнаружил Готфрида лично. Ментальная лихорадка заставляла его испытывать непрекращающуюся тревогу, нынешняя цель не позволяла определить свое местонахождение, это было возможным только тогда, когда он находился в зоне непосредственной видимости. Поэтому, он осторожно присел на четвереньки и продолжал наблюдать за двумя людьми, готовый в любой момент убежать, если они решат напасть. Послышался звук быстрых и торопливых шагов. Номер 969 переполненный волнением бросил свой взгляд навстречу ритму, отбиваемому ногами. Через пару секунд в поле зрения показалась уже знакомая фигура в серебристом плаще. Мир перед глазами немного сузился, словно покрылся тонкой едва заметной пеленой из трепета и назойливого шума. Волна зудящего тепла прокатилась по синтетическим нейроном, забрав тревогу куда-то далеко. Пока он мог созерцать ничего не подозревающую жертву, ему было спокойно и в хорошем смысле волнительно. Видеть Готфрида прямо перед собой, для номера 969 было в разы волнительнее, чем просто воображать у себя в подсознании, как он наконец-то разорвет его хрупкое биологическое тело. Люди в защитных костюмах сделали поклон в знак приветствия и уважения своему лидеру.

– Я вам очень признателен за работу! – Готфрид воодушевленно подошел к людям, выражая свою благодарность. Он сделал небольшой поклон, но не слишком низкий, так как по этикету, он не должен был кланяться ниже, чем его подчиненные.

– Это и есть тот робот, о котором вы говорили? – спросила девушка и перевела свой взгляд на притаившуюся неподалеку фигуру на четвереньках.

– Да, – подтвердил Готфрид и осторожными, небольшими шагами стал приближаться к роботу. Того в свою очередь охватила едва ощутимая дрожь. Тело не двигалось, а вот нервная система просто разрывалась от противоречивых сигналов.

– Господин! Будьте осторожны с этим существом! – крикнул мужчина, наблюдая за действиями своего лидера.

– Не бойся, – Готфрид обратился к роботу, когда подошел достаточно близко. – Они не причинят тебе вреда, – его голос звучал умиротворяюще мягким, словно он обращался к испуганному ребенку. Убедившись, что робот не проявляет признаков агрессии, Готфрид совершенно спокойно положил ладонь правой руки на голову механического существа. Ментальная лихорадка вышла на новый уровень. «Это ты должен меня бояться, я убью тебя, как только представится возможность, глупый человек», – проговорил внутри своей головы робот, с нескрываемым для себя предвкушением, но никто этого не услышал, ведь у него отсутствовала возможность говорить. Со стороны казалось, что он просто молчаливо наблюдал.

– Какие будут ваши дальнейшие указания на его счет? – официальным тоном спросила девушка.

– Для начала покажу его Альфреду, уверен, он сможет найти общий язык со своим собратом, – человек посмотрел в синтетические глаза робота, не убирая ладонь с его головы, словно так ему самому было спокойнее. – «969», счастливая тройка, – произнес он, рефлекторно поглаживая механическую голову так, если бы это был его любимый питомец. – Это хорошее число, оно приносит удачу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.