Надежда Попова
Зависть

Девчонки дружили с детства. Буквально «с песочницы». И дружба их была круто замешана на зависти и желании подражать со стороны Ани и на упоении собственным превосходством и снисходительном великодушии со стороны Жанны.

Им было по пять лет, когда они встретились во дворе нового дома, на новенькой детской площадке. Аня с родителями только въехали, а семья Жанны жила в нём уже примерно месяц. В те времена – середина шестидесятых годов – пятилетние дети спокойно гуляли одни. Но район, дом, двор, были новыми, ещё незнакомыми, и Анина мама, устав разбирать вещи, накормила семью приготовленным на скорую руку обедом и, оставив мужа вешать люстры, вышла с дочерью во двор, немножко отдохнуть самой, приглядеть на первых порах за ребёнком, возможно, познакомиться с кем-то из соседей.

Аня сидела на бортике песочницы, старательно лепила куличики. У неё было с собой ведёрко, а в нём несколько формочек и совочек. В песочнице валялись ещё формочки, совочки, игрушечные грабельки, машинки, кубики, разрозненные кукольные тарелочки и чашечки. Аня их не трогала, потому что брать чужое без спроса нельзя, а чьи это игрушки, она не знала. Мама её сидела на лавочке неподалёку и уже разговаривала с какой-то тётенькой.

Вдруг на дорожке, ведущей от подъезда во двор, показалась девочка. Она была в нарядном платьице, новых сандаликах, а в руках держала красивую немецкую куклу. Девочка то ли шла, то ли бежала, то ли танцевала на ходу – вприпрыжку, с подскоком, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону – и что-то напевала, и смеялась, и поднимала на вытянутых руках свою куклу с длинными золотистыми волосами. Влетев таким образом на площадку, она огляделась, направилась к песочнице, села на бортик напротив Ани и, делая вид, что играет, стала демонстрировать свою куклу. Кукла была замечательная, в красивом розовом платье из плотного трикотажа, с полосатой грудкой, в белых носочках и туфельках. У неё было красивое личико, прямо как живое, густые загнутые ресницы и яркие голубые глаза. Девочка продемонстрировала, как кукла закрывает и открывает глаза, как у неё двигаются руки и ноги, поворачивается голова, как она громко произносит «мама!».

Аня забыла про свои куличики и во все глаза смотрела на девочку. У девочки были прямо подстриженные волосы, почти доходившие до плеч, густая чёлка по брови, пухлые губы и большие светлые глаза. Не поднимая головы от куклы, девочка из-под свесившихся волос всё чаще посматривала на Аню. Той стало неловко, и она вернулась к своим куличикам. Девочка поднялась, обошла угол песочницы и встала перед Аней.

– Это твои формочки?

– Мои. Я из дома вынесла.

– Когда будешь уходить, оставь их здесь. – Строго сказала девочка.

– Почему? – удивилась Аня.

Её мама, услышав разговор, повернула к ним голову и стала прислушиваться.

– Потому что так решили все родители, чтобы принести и оставить в песочнице игрушки, которые не жалко, чтобы они всегда тут лежали. Для всех. – Объяснила девочка.

Ане стало жалко своего ведёрка, и совочка, и формочек, среди которых были рыбка с большим хвостом и домик с трубой и тиснёным окошком. Это был новый набор, подаренный тётей, Аня играла с ним в первый раз и не хотела оставлять на улице.

– А если не оставишь, – коварно сказала девочка, заметив Анино замешательство, – значит, ты жадина!

Ане не хотелось расставаться с новыми игрушками, подаренными любимой тётей, но и прослыть в первый же день жадиной не хотелось тоже. Она восхитилась умением этой девочки так быстро и легко поставить в неловкое положение другого человека, но как из него выйти, желательно с наименьшими потерями, она не знала.

– Тебе сколько лет? – спросила девочка. – Мне уже пять.

– И мне пять.

– А мне уже пять с половиной.

– А мне пять и четыре месяца.

– Я старше! – с торжеством заключила девочка. – А на каком ты этаже?

– На третьем.

– А я на пятом, – сообщил проходивший мимо них мальчик, тянущий за верёвку нагруженный камнями самосвал.

– А я на шестом. Я выше всех!

– На девятом ещё выше живут, – сказала подошедшая мама Ани. – А как тебя зовут?

– Жанна. – Важно ответила девочка. – Жанна Прилуцкая.

Аня удивилась. Она никогда не слышала такого имени.

– А вы её мама, да? – спросила Жанна, кивнув на Аню. – А как её зовут?

– Ты у неё спроси, – подсказала мама.

– Как тебя зовут? – повернулась к Ане Жанна.

– Аня. Аня Мельникова.

– А вы в каком подъезде?

– Во втором.

– И я во втором! А у меня, смотрите, какая кукла! Немецкая! Мне папа купил!

– У меня тоже есть такая. Только у моей платье голубое. – Сказала Аня.

– Врёшь! – выпалила Жанна.

– Не вру! – возмутилась Аня. – Есть! Мне её на день рождения подарили!

– Тогда вынеси завтра!

– Мне не разрешают её на улицу выносить. Это не уличная игрушка.

– А мне разрешают! А у тебя, значит, нету!

– Есть!

– Докажи!

У Ани покраснел нос и стали кривиться губы. Она точно знала, что не врёт и что кукла, точно такая же, у неё есть, и не понимала, как этой Жанне удаётся заставлять её оправдываться и что-то доказывать.

– Правда, у неё есть такая кукла? – спросила Жанна маму, и Аня поразилась, как легко и непринуждённо она обращается к незнакомым взрослым, не стесняется, не боится.

– Правда. – Сказала мама. – И оттого, что ты не веришь, Анина кукла никуда не денется. Она сейчас придёт домой и будет с ней играть. Пойдём, Анюта, я до ужина папе помогу, а ты поиграешь. С куклой.

– Формочки оставь, – напомнила Жанна.

– Нет. – Спокойно сказала мама. – Эти формочки мы не оставим. Это новые игрушки, Аня ими ещё поиграть не успела. Но у нас много других игрушек, которые уже немножко надоели, мы с Анютой их переберём и часть вынесем для общего пользования.

– Ладно. – Согласилась Жанна и помахала им ладошкой на прощанье. – Выходи завтра!

Назавтра они встретились уже как старые знакомые и дружат по сегодняшний день.

Жанна была врушка и похвальбушка. Привирала она часто, но обычно без всякой выгоды для себя и не для того, чтобы избежать наказания, например. А просто, чтобы показаться интересней, чем она есть на самом деле, чтобы удивить, вызвать у других детей к себе восхищение, зависть. Хотя ей не было нужды что-то придумывать, похвастаться ей действительно было, чем.

Например, они втроём жили в трёхкомнатной квартире, у неё была своя комната, много нарядной одежды, игрушек и сладостей. Её родители – папа-завгар и мама-товаровед – имели больше возможностей для обеспечения своей дочки материальными благами, чем, например, родители Ани – инженер и медсестра.

Она выносила во двор импортных кукол, красивый игрушечный сервиз, белоснежного плюшевого зайца с морковкой в лапах, хорошенькую детскую сумочку на длинном ремне, набитую футлярчиками от маминой помады, флакончиками из-под духов, коробочками от пудры, в которых сложены значки и бусинки. Всё это богатство она охотно демонстрировала, но в руки никому не давала. Объясняла спокойно: мама не разрешает. И всё. Никто её не считал жадной. Аня удивлялась: почему, если кто-то другой не хочет давать свою игрушку, то его сразу обзывают жадиной, а кто постарше и понахальней, могут и отнять, а к Жанне относятся с пониманием – мама не разрешает, если ослушаться, может наругать, а то и наподдать.

И дети стояли напротив сидящей на скамейке Жанны и во все глаза смотрели, как она расчёсывает игрушечной расчёской длинные локоны немецкой куклы или запускает на бортике песочницы яркую юлу, и даже уже не просили. А она, наслаждаясь всеобщим восхищением и завистью, выбирала кого-нибудь из толпы и милостиво говорила: на, подержи, только покажи руки, вдруг они у тебя грязные! Осторожно, не сломай! Всё, хватит, отдавай, а то сейчас мама выйдет!

И ребятишки, у многих из которых дома были такие же игрушки или другие, не хуже, как завороженные, ждали – вдруг Жанна одарит их своей милостью? Чужие игрушки всегда кажутся интереснее своих, да и свои-то дома, а эти – вот они, у Жанны в руках. И так хочется поиграть с мягкой игрушкой здесь, во дворе, а родители говорят: испачкаешь в песке или под дождём промочишь. А потом придёшь домой и на диван кинешь. Нет уж, домашние, чистые игрушки во двор не таскать, вон, пожалуйста, мячик, прыгалки, старый железный грузовик.

Выбрав себе в подружки Аню, Жанна частенько давала ей свои игрушки на глазах у других детей, и те невзлюбили почему-то Аню, которая ничего не просила, а не Жанну, которая таким образом дразнила всех остальных.

Анин папа, с неудовольствием наблюдая табунок ребятишек, ходящих следом за Жанной, и среди них свою дочку, высказывал своё возмущение жене, а ребёнку чётко объяснил:

– Если берёшь с собой на улицу какую-то игрушку, должна понимать, что во дворе гуляют другие дети, они тоже захотят с ней поиграть. Играть самой и не давать другим – это некрасиво, это значит дразнить, жадничать. Таких никто не любит. Поэтому бери с собой то, чем готова делиться и даже, с чем готова расстаться, потому что кто-нибудь может игрушку сломать, испортить, просто потерять. И тогда жаловаться не на кого, сама вынесла на всеобщее пользование, а не все бережно обращаются с вещами, особенно не своими. И потом, есть игрушки домашние, чистые, а есть уличные, для песка, земли, снега. Вон, у тебя целый ящик в прихожей, бери из него, что хочешь, это как раз для улицы. Но мы ведь их в комнаты, на кровать, на стол не тащим, правильно?

Аня была согласна с папой, она и сама не хотела брать на улицу любимую куклу или мягкую игрушку, ведь они могут упасть, испачкаться. И потом, захочешь на качелях покачаться или в классики попрыгать, а куклу куда? Положить на лавочку, дать кому-нибудь подержать? Так их не найдёшь потом. Но, оказавшись во дворе, она не могла отойти от Жанны и во все глаза смотрела, как та озабоченно поправляет на кукле платье, всегда одно и то же, в то время как у самой дома сидела на спинке дивана точно такая же, но имеющая кучу нарядов, сшитых рукодельной мамой.

Дети…

Собрав вокруг себя девчонок – мальчишек она не любила и побаивалась: дураки какие-то! – Жанна рассказывала, как они ездили в воскресенье в цирк, и там был фокусник, который засовывал в большой ящик тётеньку в блестящем купальнике, перепиливал большой пилой, а тётенька продолжала шевелить руками и ногами, а потом снова сдвигал ящик, открывал, и тётя вылезала из него целая и невредимая, улыбалась, кланялась и посылала во все стороны воздушные поцелуи. Девочки ахали, но кто-то уже тоже был в цирке, кто-то видел этот фокус по телевизору. И тут Жанна добивала всех сообщением о том, что потом этот фокусник предложил кому-то из зрителей выйти на арену вместо артистки, и все боялись, а она, Жанна, подняла руку и побежала! И её перепиливали!

– Больно? – ужасались девочки.

– Ни капельки! Это же волшебная пила. Щекотно только немножко.

– А потом?.. – затаив дыхание, спрашивали девочки.

– А потом всё само обратно срослось. Даже шрама не осталось. Вот, смотрите!

И Жанна задирала кофточку и майку и демонстрировала гладкий живот. Девчонки восхищались отвагой Жанны и безоговорочно ей верили. Шрама-то действительно не было!

В другой раз, оттирая носовым платком с платья шоколадную каплю, она под большим секретом поведала, что на соседней улице, на углу, там, где большой универмаг, стоит киоск с мороженым, и в нём совершенно бесплатно дают любое мороженое, надо только сказать волшебное слово.

– «Пожалуйста»? – обрадованно спросили девочки.

– Нет. – Остудила их радость Жанна и снисходительно объяснила: – «Пожалуйста» – это простое волшебное слово, для всех, а то, для мороженого, особое, его никто не знает, это секрет.

– Скажи!

– Нет, не могу. Даже не просите. Если скажу, то мне перестанут давать. Понимаете?

Дети разочарованно, но с пониманием отстали. Кто же скажет, если после этого сам не получишь бесплатно мороженое? И опять Жанна – счастливая обладательница чудесной тайны, избранная девочка, а вовсе не жадина.

Или, когда в дождь девчонки забрались под деревянную горку и сидели там, тесно прижавшись, на корточках, она рассказывала, что они с мамой и папой скоро поедут на море, она уже была в прошлом году, и там у неё есть знакомый дельфин. Он отзывается на свист и подплывает к берегу. Раньше ему свистел папа, а сейчас он научил Жанну, и она сама будет подзывать дельфина свистом и кататься на нём верхом! И Жанна вытягивала губы трубочкой и пыталась изобразить свист, но выходило какое-то натужное сипение, и она, не смущаясь, объясняла:

– Зуб шатается, поэтому плохо получается.

И, широко разинув рот, демонстрировала помеху, помогая себе пальцами. Зуб, действительно, качался.

Девочки восхищённо слушали и, привычно завидуя, верили. И Аня верила. Жанка, она такая – она может и на дельфине верхом!

Ане очень нравилась Жанна. С ней было весело, интересно. Но Аня всё время боялась, что такая необыкновенная, яркая девочка, как Жанна, перестанет с ней дружить – ведь Аня-то совсем не такая интересная. Вдруг Жанна это заметит и ей наскучит самая обыкновенная Аня? И Анюта изо всех сил старалась соответствовать. Чтобы Жанна не пожалела, что выбрала её в подружки.

Жанна говорила, что она лучше всех прыгает в классики, и Аня, которая тоже прыгала очень хорошо, старалась, доводила мастерство до совершенства, чтобы, когда придётся прыгать вместе с Жанной, не ударить лицом в грязь.

Жанна рассказывала, как она умеет прыгать через скакалку – с подскоком, с поворотом, на одной ножке, и Аня, ловкая и прыгучая, подолгу тренировалась, чтобы не опозориться.

Жанна хвалилась, как ловко она играет во все игры с мячом – и Аня часами не выпускала из рук мяч.

Жанна выше всех раскачивалась на качелях и дальше всех с них прыгала.

Жанна умела залезать по столбу на высокий турник и висеть на согнутых ногах вниз головой.

Жанна каталась на двухколёсном велосипеде.

Умела съезжать с горки на ногах.

Жанна умела лучше всех… всё.

И Аня… Да, целыми днями тренировалась во всех видах дворового многоборья, чтобы не оказаться хуже.

Но странное дело – Жанна, умевшая всё это делать лучше всех, практически никогда не принимала участия в общих играх, всегда имевших элемент состязательности. Она судила, комментировала, критиковала, объясняла, но при этом сидела на лавочке или на бортике песочницы, или на тихо покачивающихся качелях, а в руках у неё всегда была красивая игрушка, которая занимала руки и которую нельзя было ни дать кому-то подержать: мама не разрешает! – ни отложить в сторону: ещё кто-нибудь возьмёт и испачкает!

А Аня очень быстро стала во дворе одной из самых ловких девочек, и её охотно брали играть с собой старшие, и когда делились на команды, все звали её к себе.

Рядом с домом было два детских садика. Аня ходила в обычный, а Жанна в ведомственный. Дети не понимали разницы. Но Аня слышала от взрослых, что в ведомственном лучше игрушки и вкуснее еда. И не удивлялась, что Жанна ходит именно туда. Но сама в этот садик не хотела. Во-первых, ей очень нравилось в своём, и у неё там было много подружек, «садиковских», а во-вторых, ведомственный садик был «пятидневкой». Нет, Жанна не находилась там безвылазно с понедельника по пятницу, но один-два раза в неделю родители оставляли её там ночевать.

Как-то Аня посочувствовала Жанне, что её не забирают домой и ей приходится ночевать в саду, но Жанна с чувством превосходства сказала, что тем, кто остаётся на ночь, дают на ужин пирожные, а перед сном нянечка читает сказки. Очень интересные, таких книжек дома нет. И читает до тех пор, пока не заснёт последний ребёнок. И конечно же, этим самым последним засыпающим ребёнком, который дольше всех слушал чудесные сказки, была Жанна. И в душе у Ани снова зашевелилась зависть. Хотя и пирожные ей покупали частенько, а уж сказок в домашней библиотеке было очень много, и читали ей родители, сколько она просила, и, конечно, перед сном – пока не заснёт. Но почему-то вот эта картинка, нарисованная Жанной – большая тёмная спальня, все дети уже спят, а добрая нянечка читает какую-то необыкновенную книжку только тебе – была очень соблазнительна.

В последнее дошкольное лето Жанна много говорила о том, как ей выбирают школу – самую лучшую! – и Аня не сомневалась, что, конечно, Жанна будет учиться в какой-нибудь особенной школе, одна из всего двора, но, к её удивлению, Жанна оказалась записана в их обычную районную школу, и они даже оказались в одном классе.

На линейке оказалось много знакомых ребят, и по двору, и по садику, все радовались встрече, договаривались, кто с кем сядет. Жанна сказала Ане, что лучше всего сидеть на последней парте, и велела ей сразу бежать назад и занимать. Но вышло всё совсем не так. Учительница завела их в класс строем, попарно и сама рассадила по какому-то своему плану. Аня оказалась на первой парте в среднем ряду и сразу поняла, что это самое лучшее место. Хорошо видно доску, учителя, все наглядные пособия, впереди никого нет, никто не отвлекает, и сосед по парте сидит с левой стороны, даже если нечаянно заденет, всё равно не помешает писать. На этом месте Аня просидела все десять лет. А Жанну посадили на предпоследнюю парту в ряду у двери, далеко от Ани. Жалко, конечно, но Аня была очень довольна своим местом и не расстраивалась. А Жанна сначала жалела, что она не вместе с подружкой, с которой можно было бы поболтать, а потом, когда уже началась настоящая учёба, – которая могла бы подсказать, поделиться ластиком или карандашом, дать списать.

Потому что Аня с самого начала оказалась собранной, дисциплинированной и училась очень хорошо, а Жанна оказалась ленивой, постоянно что-то забывала, путала, на уроках болтала, отвлекалась, была невнимательна, часто приходила с несделанными уроками.

Училась она на тройки, ей часто писали замечания в дневнике, но, видимо, дома её за это не ругали, потому что она никогда не расстраивалась и постоянно была в хорошем настроении. Вокруг неё, весёлой, беззаботной, нарядной, придумывающей необыкновенные истории, так же, как и во дворе, постоянно толпились девочки. У неё было школьное платье, сшитое на заказ в ателье, красивые туфельки, необычный ранец, в котором часто отсутствовали нужные тетрадки, линейка или учебник, но всегда лежала какая-то игрушка, картинки, яблоко, конфеты. И так же, как во дворе, она никому ничего не давала в руки, только посмотреть. И опять не была жадиной. И так же предлагала выборочно кому-то конфету, или дольку апельсина, или откусить от яблока, и первоклашки клубились около неё, как свита вокруг королевы, замирая в ожидании – кто на этот раз удостоится чести быть выделенным из толпы? И опять Аня восхищалась умением Жанны заставить всех крутиться вокруг себя. У самой Ани сложились ровные отношения со всеми ребятами в классе, и она даже подружилась с соседом по парте. Им оказался спокойный, крупный мальчик, добрый и справедливый. Он хорошо учился, не мешал и не отвлекал. И они в полном согласии обитали на своей первой парте и вместе дежурили по классу, и мальчик охотно и ловко выполнял всю тяжёлую работу – двигал парты, носил воду. А вот со стороны девочек, особенно тех, с кем она не была знакома до школы, чувствовался некоторый холодок, вызываемый ревностью к Жанне.

Но, несмотря на всеобщее обожание, Жанна была верна дружбе, и все знали, что настоящая её подружка – Аня. И она всегда её угощала. Но и Аня делилась с ней тем, что ей давала с собой мама и тем, что она прихватила сама, например, конфетами, мармеладками. Она даже заранее дома разрезала яблоко, чистила и разламывала апельсин, чтобы в школе не делать этого грязными руками и не пачкать пальцы соком. И в буфете они иногда складывали свои монетки, чтобы купить два одинаковых коржика или слоёных язычка, и никогда не считались, у кого больше, у кого меньше.

В ноябре первоклашек приняли в октябрята, и класс разделился на три «звёздочки». Парты стояли в три ряда, по шесть парт в каждом. Вот каждый ряд и стал отдельной звёздочкой. В каждой звёздочке ребята с помощью учительницы выбрали командира. Во второй звёздочке (средний ряд) выбрали Аню. И уже сама она назначила себе помощника, своего соседа по парте, Сашу. А Жанну выбрали санитаром – проверять чистоту рук и общую опрятность. Мама сшила ей красивую повязку на рукав из белой ткани с красным крестом, и Жанна гордо её носила, ощущая себя не меньше чем вершителем судеб, ведь у каждого во внешнем виде можно найти какой-нибудь недостаток.

Каждую субботу (а суббота тогда была и рабочим, и учебным днём) учительница по результатам полученных отметок сообщала, какая звёздочка по итогам недели вышла на первое место, и ставила на первую парту маленький красный флажок. Этот флажок стоял там до следующего подведения итогов. Все ученики очень радовались и гордились, когда флажок был у их звёздочки, и старались его завоевать, а потом удержать. Но так получалось, что самая сильная звёздочка, кому чаще всего доставался флажок и у кого подолгу задерживался, была вторая, Анина; та, что у окна, на втором месте, а самая слабая – третья, где была Жанна.

К концу первого полугодия первоклашки выучили все буквы, освоили навыки чтения и письма, отпраздновали праздник Букваря, и после зимних каникул началась серьёзная учёба – с диктантами, контрольными, ответами у доски. Аня, которая пришла в школу, хорошо умея читать, считать и писать печатными буквами, училась легко и с удовольствием. Жанне скучно было учить буквы и выводить в прописях палочки и крючочки. Ни к чтению, ни к письму у неё не было никакой охоты. Она любила уроки труда, рисования, пения, ритмики. Учительницы последних двух предметов её хвалили и даже сказали маме, что девочка способная. И следующим летом Жанна огорошила Аню новостью, что её записали в Дом пионеров на танцы и что она будет поступать в музыкальную школу. И вообще, будет артисткой, поэтому арифметика и письмо ей не нужны. В душе у Ани снова подняла голову никогда не засыпающая зависть. Она представила Жанну в красивом платье, с завитыми локонами танцующую на сцене или сидящую за роялем. И весь зал на неё любуется и аплодирует. Какая Жанка счастливая! Ей самой даже в голову не приходила мысль о музыке и танцах. А у Жанки способности! А у неё, у Ани, никаких способностей нет…

Она рассказала родителям, и они неожиданно сказали, что танцы – это хорошо, это осанка, походка, координация движений, чувство ритма, и, если Аня хочет, они её запишут тоже. Аня обрадовалась, но сильно опасалась, получится ли у неё, вдруг там будут все такие девочки, как Жанна, у которой способности и которая будет настоящей артисткой? Папа сказал, что главное – внимательно слушать преподавателя и стараться делать так, как он говорит, и всё будет хорошо. И добавил, что в любом деле одних способностей мало, нужна ещё старательность и работоспособность.

На первое занятие подружки пришли пораньше и с восхищением разглядывали развешанные в зале фотографии с выступлений, дипломы, грамоты за победы в конкурсах. А какие красивые костюмы на юных танцорах! Жанна воодушевилась и начала выбирать, какой костюм ей больше нравится. Вот этот – белая блузка с вышивкой и рукавами-фонариками, пышная красная юбка, в кружении стоящая колоколом, красные остроносые сапожки на каблучке. На занятии Жанна держалась поближе к женщине-хореографу, чтобы она обратила на неё внимание и выделила из всех, Аня, наоборот, старалась не привлекать к себе внимания, жалась в дальнем ряду.

Ансамбль, чьи фотографии украшали зал, назывался «Танцы народов Советского Союза», он существовал много лет и ездил на выступления и конкурсы в разные города. Но нашим подружкам до этого было далеко. Девочек поставили к станку, начали учить азам. Ещё на занятиях было много гимнастики и общефизической подготовки. Вообще, это напоминало уроки физкультуры и ритмики. Аня постепенно успокоилась. Ничего особенно сложного пока не было. Преподавательница была требовательная, строгая, хвалила редко и скупо, но объясняла и показывала всё чётко и понятно. Наряд начинающих танцоров – чёрный гимнастический купальник и чешки, а то и босиком, до пышных юбок и красных сапожек ещё работать и работать.

Тем же летом Жанну водили на прослушивание в музыкальную школу, но она не сдала экзамены, и её не приняли. Аня не могла понять – как могли не принять Жанну, у которой способности? Кого же тогда туда принимают? И радовалась, что сама не рискнула даже заикнуться родителям о музыкальной школе, уж у неё-то шансов вообще никаких не было, раз даже Жанну не приняли. И она утешала подружку, представляя, как та расстроена. Но Жанна в утешении не нуждалась.

– Подумаешь! – сказала она, – там просто набрали тех, кто уже умеет играть, и всяких знакомых, вот мест и не осталось. – Тут она явно повторяла слова взрослых. – Ничего! Мне зато мама наняла учительницу, самую лучшую. Она будет приходить ко мне домой и со мной заниматься. И мне купят пианино! И на будущий год я поступлю, самая первая!

Везёт Жанке! Как у неё всё легко получается! И какая она молодец, никогда не унывает! Не поступила – и не расстраивается. Будет заниматься дома, с учительницей. Наверное, это очень приятно, когда преподаватель приходит к тебе домой и занимается только с тобой в привычной домашней обстановке. Вот Жанна подготовится и в следующем году непременно поступит. Аня от всей души ей этого желала.

Но Жанна, которой занятия с пожилой милой учительницей поначалу понравились, быстро к ним охладела. Учительница даже в мягкой форме сказала родителям, что девочка не выполняет её заданий, невнимательна, неусидчива, и попросила как-то посодействовать, например, перенести занятия на более позднее время, когда они уже придут с работы, может, в их присутствии Жанна будет более старательна. Ну, и конечно, поговорить с ней, объяснить, ведь занятия стоят денег, а толку от них пока нет. Родители Жанны деньги считать умели, с дочкой поговорили, и она, действительно, старалась какое-то время, но перед новым годом решительно заявила, что заниматься музыкой вообще не хочет и в музыкальную школу поступать не будет. Ей не нравится.

Учительница перестала приходить, пианино продали по объявлению, Жанна была весела и безмятежна. Аня поражалась – как Жанка не побоялась сказать родителям, что не хочет заниматься? Ведь это не шутка – они купили пианино, нашли учительницу, платили ей деньги. А она – раз!.. – не хочу! У Ани бы язык не повернулся так сказать.

Во втором классе у Жанны среди её привычных троек и редких четвёрок по труду, рисованию и ритмике стали появляться двойки. Её звёздочка, и так постоянно бывшая на последнем месте, стала возмущаться, что она тянет всех ко дну. Учительница тоже была очень обеспокоена её успеваемостью, писала родителям в дневнике и даже вызывала в школу. Но они были постоянно заняты на работе, поэтому прийти не могли, но обещали серьёзно поговорить с дочкой. Время шло, ничего не менялось. Учительница оставляла Жанну после уроков и занималась с ней дополнительно. Потом решила поступить так, как в те годы было принято – прикрепить к ней сильного ученика, который возьмёт её «на буксир», то есть, будет ей объяснять, помогать делать уроки – в школе после уроков или дома. Кого прикрепить? Конечно, Аню. Они подружки, много времени проводят вместе, вот пусть вместе делают уроки, может, с помощью Ани Жанна подтянется.

Аня отнеслась к новой обязанности с энтузиазмом, она видела, что Жанна учится слабо, и переживала, и даже говорила с ней об этом и предлагала помощь. Но Жанна легкомысленно отмахивалась: подумаешь, двойка! Исправлю. Ага, на тройку, – грустно отвечала про себя Аня. Ей было неудобно, что у неё почти одни пятёрки, а Жанна с троек уже скатывается на двойки. Конечно, ей легко учиться, а Жанне трудно. Значит, надо ей помочь, объяснить, что непонятно, выучить правила, делать больше упражнений. Как хорошо, что учительница догадалась прикрепить Жанну к ней! От официально назначенной помощи Жанна не сможет отказаться. Вот они усиленно позанимаются, и Жанна выправит оценки, почувствует уверенность и дальше будет уже хорошо учиться сама. Но Аня всё равно будет готова всегда ей помочь.

Они оставались после уроков в пустом классе, и Аня объясняла, повторяла, диктовала, напоминала, показывала, как надо, как правильно. Жанна торопилась поскорее закончить и пойти домой, поэтому из Аниных объяснений она выбирала то, что поможет сделать сегодняшнее задание, и тут же применяла, через минуту забывая. И она очень ловко пользовалась тем, что Аня при этом тоже делает в своей тетрадке упражнения и решает задачи, и, подглядывая, правильно писала у себя. Ане казалось, что она поняла её объяснения, и радовалась, что Жанна стала хорошо делать уроки. Да, за домашние работы Жанна стала получать четвёрки, но классные работы, а тем более, контрольные и самостоятельные, по-прежнему были плохими. И у доски она отвечала неуверенно, смотрела на сидящую на первой парте Аню, и та страдала, что не может ей подсказать, напомнить, ведь она же ей столько раз говорила, показывала, неужели опять забыла?

Скоро Жанне надоело оставаться после уроков. Ей хотелось сразу идти домой, пообедать, поиграть, отдохнуть. Решили делать уроки дома, после обеда и отдыха. У кого дома? У Жанны нельзя – мама не разрешает приводить никого в дом, тем более, в её отсутствие. И к тому же, у них в квартире паркет, ковры, светлые обои и полированный письменный стол. Дети без присмотра взрослых могут что-нибудь испортить.

Анина мама разрешила, она работала посменно и часто в это время бывала дома. Сначала Жанна спускалась к Ане часа через два после школы, они делали уроки, пили чай, смотрели телевизор, играли, иногда ужинали, и Жанна уходила домой со сделанными, а вернее, по большей части списанными у Ани уроками, сытая, весело скоротавшая время, часто с каким-нибудь угощением или игрушкой в кармане. Потом она сообразила, что вовсе не обязательно самой греть себе суп и котлеты и мыть потом посуду, лучше пойти сразу к Ане и у неё вместе пообедать. Там всё разогреет и подаст мама или сама Аня, они же и уберут, и помоют. А готовит Анина мама очень вкусно. И Жанна вежливо и совершенно искренне хвалила еду, благодарила и не отказывалась от добавки.

Мама её, заметив в очередной раз нетронутый обед, спросила, почему дочка не ела, и, услышав, что та пообедала у Ани, успокоилась. Семья приличная, хорошо, что Жанна не скучает одна в квартире, а проводит время с подружкой и, умничка, делает с ней уроки, так что маме, уставшей после работы, не приходится беспокоиться по поводу уроков. И отметки у Жанны стали лучше. Мама была очень довольна дочкой.

А вот у Аниной мамы росло недовольство её дочкой, а заодно и своей за то, что привадила эту Жанну – не отделаешься от неё никак. Всё-таки, это большое беспокойство и неудобство – каждый день кормить обедом и ужином не одного ребёнка, а двух, и не иметь возможности спокойно заниматься своими делами, не говоря уж об отдыхе. Аня была девочка тихая, любила читать, рисовать, играть одна в своей комнате, всё за собой убирала, помогала маме. Одно удовольствие быть с ней вдвоём дома. Жанна же придумывала шумные игры, настырно интересовалась, что лежит в шкафах, в ящиках, безо всякого смущения просила дать посмотреть, потрогать, попользоваться, взять на время домой. Маму это очень раздражало. В те дни, когда девочки были дома одни, мама, вернувшись с работы, заставала беспорядок, который торопливо и смущённо устраняла Аня.

И ещё Жанна придумала очень увлекательную игру – доставать из шкафа мамины платья, юбки, даже бельё и всё это мерить, надевать на себя в самых немыслимых сочетаниях, вертеться перед зеркалом и, хохоча, заваливаться на родительскую кровать. Маму, у которой все вещи были тщательно выглажены, аккуратно сложены и развешены, а на покрывале не было ни единой морщинки, такая бесцеремонность возмущала. Не говоря уже о том, что содержимое бельевого шкафа вообще не предназначено для посторонних глаз. Но Аня так радовалась, что к ней приходит подружка! Папа молчал, Жанна обычно уходила перед самым его приходом, но он всё замечал и как-то сказал маме и Ане, что в школе есть продлёнка, почему бы Жанне не ходить туда, раз ей скучно сидеть дома одной?

– Тогда Ане будет скучно, – невесело улыбнулась мама.

– Пусть вместе идут. А то подружка у нас проводит времени больше, чем в школе и со своими родителями. Тебе покоя никакого нет. Я же вижу.

Родители поговорили с Аней, и она согласилась на продлёнку. Конечно, дома лучше, особенно с мамой, и вкусней, но она видела, что постоянное присутствие Жанны в их доме доставляет неудобство, и ей было неловко перед родителями. Продлёнка решала проблему – они будут до вечера вместе и в то же время не будут надоедать родителям.

В третьем классе октябрята находились в приподнятом настроении и радостном возбуждении – их должны были принять в пионеры. Звёздочки с азартом соревновались в успеваемости и активности в общественной работе. И, изнывая от нетерпения, теребили учительницу: когда? Всем очень хотелось поскорее надеть красный галстук и приколоть к груди значок с пламенем пионерского костра. Они уже выучили клятву юного пионера, отпечатанную на задней обложке тетрадей в линеечку, как год назад выучили таблицу умножения, отпечатанную на тетрадях в клеточку. И песню выучили – взвейтесь кострами, синие ночи!.. – и с большим воодушевлением пели её на уроках пения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.