Алина Панфилова
Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки

Глава 1

– Она дышит?

– Мне откуда знать? Подойди и посмотри.

– Как? Горшок мешает.

– Плохому танцору и…

– Сам такой… ой-ой, убери свои колючки!

Голоса просачивались сквозь вязкую пелену тумана, словно через толщу воды. В голове надрывно звенело, будто в ней забралась маленькая обезьянка и с упоением колотила в медные тарелки.

Вот ведь угораздило!

Первый день в цветочном салоне, и надо же было так по-дурацки поскользнуться на мокром полу, да ещё с кактусом в руках. Теперь эта колючая зараза, кажется, упала на мою ладонь – каждый палец пульсирует от впившихся иголок.

Шепотки внезапно стихли, оставив после себя звенящую пустоту.

Странно…

Мы же в торговом центре – тут вечный шум и гам. Или сердобольная Ольга Ивановна распорядилась унести меня в подсобку?

Надеюсь, кто-нибудь догадался вызвать скорую: тело ощущается свинцовым, голова раскалывается всё сильнее, а слабость такая, что не могу пошевелиться.

В этот момент кто-то острыми концами пинцета вцепился в тонкое колечко на безымянном пальце. Ах да, "подарочек" от бывшего – предателя, который целый год вешал мне лапшу на уши.

Сам назначил дату свадьбы, сам уговорил влезть в кредит и занять кругленькую сумму у родителей – всё ради того, чтобы было "как у людей".

А сегодня заявился в салон под ручку с фифой, которая, как избалованная кошка, мурлыкала и клянчила букет из алых роз.

Меня он не увидел – я подрезала стебли в подсобке. Зато прекрасно слышала милое воркование двух влюблённых голубков. Не удержалась и схватила кактус, мечтая запустить колючим снарядом в его самодовольную физиономию.

Вот только предательская лужа спутала все карты, и теперь валяюсь с этим же кактусом в обнимку.

– Ай! – пронзительная боль прошила палец, словно по нему саданули молотком.

– Пардон-пардон, – отозвался странный голос, похожий на смесь карканья со стрекотом. – Вы правы, она определённо жива!

Пульсирующая боль в пальце придала сил, и я с трудом разлепила веки. Зрение возвращалось неохотно: красные и жёлтые круги медленно таяли, уступая место размытым очертаниям.

Первое, что проступило сквозь туман – тёмно-коричневая плоскость потолка, точь-в-точь как в старых деревенских избах. Вокруг шелестело что-то живое, будто я очнулась не в помещении, а посреди сада или лесной поляны.

Кряхтя и постанывая, кое-как приподнялась на локтях. Подо мной оказался пыльный деревянный пол, а вокруг…

Из горла вырвался сдавленный писк, когда я увидела, что меня окружает.

Точнее, кто.

– Вы… Вы… Да как! Такого же не бывает!

Глава 2

Я судорожно ущипнула себя за запястье и тут же взвыла от резкой боли – нет, это не сон!

Перед глазами во всей красе предстала невозможная картина: живые цветы, самые настоящие, в стареньких глиняных горшках, стояли полукругом и с любопытством разглядывали меня, словно диковинную зверушку в зоопарке.

Ромашка чуть склонила головку набок, и её полупрозрачные лепестки испуганно затрепетали. Длинные реснички, точь-в-точь как у фарфоровой куклы, отбрасывали причудливые тени на бледную сердцевину.

Рядом покачивалась застенчивая мухоловка, то и дело демонстрируя в смущённой улыбке два ряда острых зубов. А этот паршивец-кактус, из-за которого я, собственно, здесь оказалась , виновато прятал за спину свои колючие отростки, удивительно похожие на руки.

“Так, Меля, соберись! – мысленно приказала я себе, понимая как это глупо звучит. Нет, не имя. Бабушка обожала цветы и настояла, чтобы мама назвала меня Камелия. – Это просто сон. Сейчас ты проснёшься в подсобке, Ольга Ивановна напоит тебя горячим чаем, и ты спокойно пойдёшь домой. Заберёшься под одеялко и…”

– Осторожно, дурёха! – раздался справа тот самый трескучий голос. – Напугаешь ведь! Они и так еле на ногах держатся, магия почти иссякла.

К-какая магия?

Я резко повернула голову и чуть не свалилась обратно – на старой табуретке восседала здоровенная сорока с иссиня-чёрной грудкой, свесив вниз две когтистые лапки. Хитрые глазки-бусинки так и стреляли в мою сторону, то и дело задерживаясь на кольце.

К горлу подступила тошнота, в висках застучало с удвоенной силой. Я зажмурилась, замотала головой, пытаясь прогнать наваждение, но когда снова открыла глаза – ничего не изменилось.

Говорящая птица и живые цветы никуда не делись.

Нервный смешок застрял где-то между истерикой и обмороком.

– Может, она глухая? – робко прошелестела ромашечка, покачиваясь, как балерина, на тонком стебельке. На секунду она стала ещё более прозрачной, но в следующей момент вернула себе капельку прежних красок.

– А я говорил, – проворчал кактус, с тревогой глядя на ромашку. Мясистые отростки беспокойно подрагивали, выдавая тщательно скрываемое им волнение. – Не надо было рисковать. Вот, получите и распишитесь. Не цветочница, а самый настоящий брак! Давайте, ребята, встаём в круг и возвращаем, откуда взяли.

– Подождите! – я замахала руками с такой силой, что чуть не потеряла равновесие. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. – Я не глухая и уж точно никакой не брак! На это слово у меня вообще теперь аллергия, уж поверьте! Просто объясните, пожалуйста, кто вы, и как я сюда я попала?

Глава 3

Цветы в горшках принялись взволнованно переглядываться, словно не могли договориться, кто начнёт первым.

– Ты предложил ритуал призыва, ты и объясняй, – прошелестела незаметная фиалка, качнув головкой в сторону кактуса.

– Нет уж, – возмутился тот, растопырив колючки. – Я, между прочим, был против! А вот некоторые так рвались испытать древнее заклинание…

Сорока, восседавшая на табуретке, закатила глаза и щёлкнула клювом, призывая всех к тишине.

– Позвольте мне, – произнесла она с той особой снисходительностью, которая бывает только у очень мудрых существ. – Но для начала представлюсь – Изабелла Лучезарная из древнего рода… Впрочем, неважно, ты всё равно не поймёшь. Вернёмся к нашим баранам, то есть цветам.

Я навострила уши, внимательно слушая птицу. Первоначальный страх исчез, сменяясь жгучим любопытством. Сомневаюсь, что кто-то из них способен причинить мне хоть каплю вреда.

– Дорогая моя, ты находишься в королевстве Адалория, если точнее – в его южной части, в городке под названием Рэйнград.

Птица издала короткий смешок, который больше походил на простуженное карканье:

– Забавно, правда? Город назван в честь бога дождя, а осадков здесь с гулькин нос.

Я растерянно кивнула, пытаясь уложить в голове происходящее.

Королевства, боги, магия…

– Видишь ли, – продолжила Изабелла, и её голос дрогнул, – хозяйка этой лавки, старая Глэдис, покинула нас, не успев найти преемницу. А лавка-то не простая – зачарованная. Пустит на порог лишь ту, чьё сердце подобно цветку.

– Но как же… – протянула я задумчиво и оборвала себя на полуслове. Сначала дослушаю до конца, а потом задам все интересующие меня вопросы.

Птица переступила с лапки на лапку:

– Первый месяц тут от желающих не было отбоя, очереди стояли от самой ратуши – все хотели прибрать лавку к рукам. А теперь… Два месяца уже никого.

Сорока всхлипнула и провела кончиком крыла по блестящему глазу:

– Детки без магии совсем истощились, скоро начнут исчезать один за другим.

Цветы в горшках издали протяжный вздох, от которого, казалось, задрожали стёкла. Ромашка совсем поникла, став почти прозрачной, фиалка прижала листочки к стеблю, обнимая саму себя, а кактус съёжился, став похожим на маленького, колючего ежонка.

Сердце сжалось от острой жалости к этим удивительным существам.

– Чем… чем я могу помочь? – слова сами сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.

Могу ли я вообще чем-то помочь? Тут нужна магия, а я всего лишь стажёр из небольшого цветочного салона.

– Мы призвали тебя по старой книге Глэдис, – сорока подлетела ближе, заглядывая мне в глаза. – Нам нужно, чтобы ты за три месяца вернула лавку к жизни и нашла достойную преемницу. После этого мы вернём тебя обратно.

Обратно?

А вот это уже интересно.

– Если, конечно, сама захочешь, – добавила Лучезарная и заговорщицки мне подмигнула.

Выбора не было. Можно было продолжать отрицать очевидное, сидя на полу и покрываясь пылью вместе с ним.

А можно было воспользоваться шансом начать новую жизнь! Забыть Артёма с этой размалёванной девицей, да ещё и не одной, а в компании милых волшебных существ!

Я неловко поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды.

– Постараюсь помочь, чем смогу, – произнесла, оглядываясь по сторонам. – Но сперва надо как следует осмотреться .

Фиалка, ромашка и кактус мигом оживились. С поразительной для горшечных растений ловкостью они запрыгали к подоконникам, а затем одним слитным движением взлетели наверх. Мухоловка попыталась повторить трюк товарищей, но сил, видимо не осталось, и цветочек огорчённо вздохнул, в бессилии опуская листья.

– Я помогу, – не веря, что всерьёз говорю с растением, обхватила горшок двумя ладонями и вернула хищного, но стеснительного обаяшку на его законное место.

Внимательно осматривая помещение, я отметила, что лавка отчаянно нуждается в уборке – пыль покрывала всё толстым слоем.

Повсюду стояли кадки, горшки и кашпо с цветами, но в отличие от моих новых знакомых, эти растения казались застывшими во времени – ни движения, ни малейшего признака жизни.

– Они в стазисе, – пояснила Изабелла, перепорхнув на плафон и взметнув крыльями серое облако. – Как только магия наполнит лавку – цветы вернутся к жизни.

Подойдя к окнам, я с трудом различила солнечный свет через мутные от грязи стёкла. Потянувшись, распахнула створки, и в помещение хлынул свежий весенний воздух.

– Невероятно! – прошептала, наполняя лёгкие ароматом первой зелени, нагретого солнцем камня и какой-то особенной, весенней свежести.

Не сравнить с промозглой и серой февральской погодой в нашей средней полосе.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь волшебным коктейлем ароматов. Но неожиданно меня накрыла тень, и в уши врезался мужской голос – низкий, властный и пробирающий до самых костей:

– Зачем ты приехала?! Я же велел тебе никогда не показываться мне на глаза!

Глава 4

Я испуганно распахнула глаза, застыв с приоткрытым ртом. Сердце провалилось в пустоту, а затем взорвалось каскадом бешеных ударов.

Передо мной стоял… Артём?

Нет, не совсем он.

Словно кто-то взял его фотографию и основательно поработал над ней в графическом редакторе. Расправил плечи, добавив им внушительной ширины, заострил черты лица, придав аристократической утончённости. Пронзительные серые глаза смотрели с холодным презрением, а лёгкая тень щетины добавляла его облику брутальности, которой я в нём никогда не замечала.

Вместо привычного комбо чёрной футболки и клетчатой рубашки на нём красовалась странная форма, напоминающая средневековое одеяние стражи.

– У нас был уговор, Камелия, – процедил он сквозь зубы, кривя губы в ледяной усмешке, больше похожей на оскал. – Беги. Немедленно исчезни из моей жизни. Ты же помнишь о последствиях?

Уговор у нас был только на свадьбу и обещание выплатить кредит напополам!

Присвоил деньги, а теперь с глаз долой, из сердца вон?

Он что, совсем…

– И что ты вообще на себя нацепила? – цепкий взгляд скользнул по моей одежде. – Решила разжалобить меня, изображая нищенку?

Щёки мгновенно вспыхнули!

Между прочим, это кофта из настоящего кашемира, купленная по хорошей скидке! И джинсы почти новые, а то, что слегка потёртые – так это модно!

Перед глазами против воли всплыла картина: Артём в цветочном салоне, а рядом – манерная девица в неприлично обтягивающем свитере и короткой кожаной юбке, кокетливо виснущая на его локте.

Горло перехватило от обиды, а сердце болезненно сжалось, стиснутое твёрдой, ледяной рукой.

Я поджала губы, чувствуя, как жар спускается вниз по шее и ключицам:

– Сам-то чего тут забыл?! – воскликнула с болью в голосе, сжимая кулаки. – Решил и здесь портить мне жизнь? Зуб даю, ещё и новую невесту с собой притащил. Нет, я так и знала, что без подвоха не обойдётся, слишком хорошо всё звучало.

Мужчина медлил с ответом, пристально разглядывая меня с ног до головы. Задержался на губах, скользнул к воротнику, потом ещё ниже…

Я невольно обхватила руками плечи, чувствуя себя неуютно под долгим, изучающим взором. От незнакомца ключом била странная энергия, обволакивающая невидимыми путами и требующая подчиниться его воле.

Сверлил своими гипнотическими глазами, будто видел меня насквозь, до самых потаённых мыслей!

Тело само собой подалось вперёд, и я едва не перевалилась через подоконник, как вдруг услышала громкий треск сороки:

– Какая радость, мистер Харт! Владелица нашлась!

Вздрогнув, я будто очнулась и растерянно покосилась на Изабеллу, что прыгала по подоконнику, возбуждённо размахивая крыльями:

– Цветочки спасены! Родимые! Глэдис, наверное, пляшет на небе от радости, глядя на нас! Ой, что это я! Позвольте представить вашу соседку, Камелию… эээ… – сорока замолкла на полуслове, указывая на меня крылом.

Что-то внутри меня дрогнуло.

Мистер Харт?

Постойте-ка…

Это что же получается – передо мной вовсе не Артём?

– Камелия Садовая, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как краска пошла второй волной на щёки.

За спиной послышалось приглушённое хихиканье мухоловки, явно оценившей комичность моей фамилии.

– Если вы собираетесь смеяться, то я… – начала я запальчиво, но осеклась.

Мужчина не смеялся. Его лицо оставалось непроницаемым, а в глазах застыл морозный холод.

– Твои чары на меня не действуют, – отчеканил он, чётко выговаривая каждое слово. – Уезжай. Иначе пожалеешь.

Развернувшись на месте, он широким шагом направился к небольшому двухэтажному зданию из белого камня с бордовой черепичной крышей и узким кованым балкончиком. Тёмно-зелёные рамы окон печально поблескивали в лучах дневного солнца, а в кадке у крыльца доживал свои дни потрёпанный жизнью фикус.

Я проводила его ошарашенным взглядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается и скручивается в тугой узел.

Только что он рассматривал меня как диковинную бабочку под микроскопом, а теперь…

Мотнув головой, будто стряхивая непрошенные мысли, я тихо поинтересовалась у сороки:

– Кто он такой?

Глава 5

Изабелла, воровато оглянувшись по сторонам, понизила голос до заговорщического шепота:

– Это бывший глава королевской стражи, мистер Райзен Харт. Великой души мужчина, герой последней войны! – В её глазах-бусинках появился благоговейный блеск. – Можно сказать, национальное достояние. Месяц назад вдруг подал в отставку, перебрался сюда, в Рэйнград. Живёт тихо, не пьёт, женщин не водит… – Она снова огляделась. – Но вот что я скажу – к нему частенько приезжают из дворца. Видать, король всё же надеется вернуть его обратно.

Я слушала с неподдельным интересом, машинально накручивая прядь волос на палец. История звучала интригующе, но всё же не могла перевесить моего возмущения поведением наглеца.

Поджав губы, я расправила кофту и скрестила руки на груди:

– Герой не герой, а манеры-то где? Мог бы для начала поздороваться, представиться как положено! – сделав паузу, я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает румянец. – Будто я ему на ногу в общественном транспорте наступила или стянула из-под носа последнюю буханку хлеба в магазине!

– А что такое магазин? – пискнула любопытная ромашка с подоконника, поворачиваясь к угрюмому кактусу.

– Почём мне знать? – проворчал тот, топорща иголки. – Вон, у неё спрашивай!

Сорока, закатив глаза, взмахнула крылом, указывая на деревянную лестницу с узкими ступеньками в дальнем углу:

– Мистер Харт в одном абсолютно прав. В таком наряде тебе лучше на людях не показываться. Городок маленький, жители любопытные, языки во рту не удержать. Поднимись наверх, поищи в шкафу какое-нибудь платье. Может, от Глэдис что-нибудь осталось.

Да, наверное Изабелла права. Раз я попала в другой мир, то стоит сойти за свою и не вызывать подозрений у местных.

А то неизвестно, что они делают с попаданками. Вдруг ещё упрячут в тюрьму?

Воображение тут же нарисовало торжествующую ухмылку красавца-соседа, который наблюдает за тем, как меня в наручниках выводят из лавки. Машет в ответ рукой или платком, а живые цветы постепенно исчезают без магии.

Кстати, а где мне её взять, эту самую живительную магию?

Ладно, раз сорока не торопит, сперва займусь внешним видом. А потом найду веник, совок, ведро и за уборку!

Прикусив губу, я бросила последний взгляд в окно, втайне ожидая, что увижу в оконном проёме внушительную фигуру соседа. Что-то в нём заставляло сердце биться чаще, несмотря на его грубость.

Только ли сходство с моим бывшим?

При мысли о том, что я доверяла форменному мерзавцу, горло сжала холодная рука. Сердце болезненно ёкнуло, когда память подбросила картину, когда Артём, уплетая за обе щёки мамин борщ с пампушками, рассказывал о том, что Мелечка достойна самой лучшей свадьбы, а он уж точно знает, как распорядиться выделенными на торжество деньгами.

Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли. Нужно было срочно найти приличную одежду, а не думать о неприятностях, оставшихся в моём мире.

И о беспардонных национальных достояниях с широкими плечами и жёстким, ледяным взглядом.

– Я тогда переоденусь и к вам!

С этими словами я направилась на второй этаж, мысленно отмечая, что лестница определенно нуждается в ремонте.

Того и гляди, свернёшь себе шею на этих шатких досках!

Наверху обнаружилась уютная, но пыльная гостиная с книжным шкафом, старомодным столиком и парой потёртых кресел. Три двери вели в кухню, крохотную ванную и спальню с балкончиком, который, как я заметила, находился вровень с балконом в доме мистера Харта.

Мебель на первый взгляд выглядела добротной, но весь этаж безмолвно молил о качественной влажной уборке!

Потирая руки от нетерпения приступить к работе, я первым делом распахнула платяной шкаф. Внутри обнаружилось настоящее сокровище – с десяток старомодных платьев. Правда больше они подошли бы доброй, благообразной старушке, чем молодой девушке: в мелкий цветочек, в горошек, с очаровательными рюшами и кружевными воротничками.

Я задумчиво провела ладонью по мягким тканям, мысленно прикидывая, которое из них сядет мне по фигуре.

– Жалко пачкать. Может, пожертвовать джинсами? В стенах дома вряд ли кто меня увидит. А если и постучатся – успею переодеться, – размышляла я, вдыхая пряный аромат сушёных цветов, похожих на лаванду.

Мой чуткий слух не сразу уловил какие-то голоса, доносящиеся издалека. Сперва я подумала, что это шум с улицы, но стоило прислушаться получше …

Звук исходил из прикроватной тумбочки. Выдвинув ящик, я обнаружила круглое зеркало в затейливой старинной раме.

Голоса приобрели чёткость, и я с изумлением уловила отдельные слова.

Не может этого быть!

Стоило взять его в руки, зеркальная гладь неожиданно вспыхнула ярким светом и показала мне родительскую кухню!

Сердце на мгновение остановилось, когда я увидела едва не плачущего Артёма, сидящего напротив встревоженной мамы.

– Лилия Сергеевна, да я сам сперва не поверил, но она сбежала с каким-то мужчиной! Прямо из цветочного салона!

Глава 6

Руки задрожали так сильно, что я едва не выронила зеркало. Голова закружилась, и я почувствовала, как все краски стремительно отхлынули от лица, оставляя неприятный холодок на коже.

– Зачем ты врёшь?! – воскликнула я, негодуя от откровенной лжи бывшего жениха. – Это неправда! Мамочка, не слушай его, выгони его взашей! Он… он…

Изображение поплыло, будто акварельные краски под дождём, и через мгновение зеркало вновь стало обычным, отражая моё бледное лицо. Я часто заморгала, пытаясь сдержать предательски навернувшиеся слёзы, но влага всё равно скопилась в уголках глаз. Губы задрожали, и я прикусила нижнюю, чтобы хоть как-то успокоиться.

– Пожалуйста, – взмолилась я, вглядываясь в зеркальную гладь, – покажи маму ещё разок. Лишь на секундочку… Мне только сказать, что со мной всё в порядке.

Но зеркало оставалось глухим и безразличным к моим просьбам. А значит, выход был один.

Если, конечно, Изабелла сказала правду.

Решительно вернув магическую вещь на место, я выпрямилась во весь рост, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– И не надейся! – процедила сквозь зубы, обращаясь то ли к Артёму, то ли к собственному отражению в высоком зеркале на трюмо. – Через три месяца я вернусь и заставлю тебя лично извиниться перед мамой за каждое лживое слово! Но сначала… – я обвела взглядом пыльное помещение, – нужно вдохнуть жизнь в цветочное царство.

Решительно кивнув самой себе, я хлопнула в ладоши и потёрла их друг о друга, прогоняя остатки тревоги. Спустилась вниз по скрипучей лестнице, попутно смахивая пальцами паутину, почерневшую от времени и пыли. Поёжилась от прохлады весеннего ветерка, что хозяйничал в пустом зале, и мягко обратилась к ромашечке:

– Не подскажешь, где я могу найти метлу с совком?

– В подсобке есть дверь в кладовку, – прошелестел цветочек, всё ещё робея в моём присутствии. Длинные реснички игриво затрепетали, а когда я поблагодарила малышку, а её сердцевина очаровательно зарделась нежно-розовым.

Подсобка встретила меня полумраком и запахом старых досок. Сквозь единственное окошко под потолком пробивался тусклый луч света, в котором танцевали невесомые пылинки.

Вдоль стен теснились деревянные стеллажи с горшками и садовым инвентарём, а в дальнем углу приютилась массивная дверь в кладовку. Я осторожно потянула за ручку, и петли отозвались протяжным скрипом.

– Определённо нужна лампочка, – пробормотала я, чувствуя, как по спине пробегает озорной холодок. Впрочем, чего бояться в доме, где твоими соседями являются лишь милые живые цветы, да говорящая сорока?

Веник нашёлся почти сразу – старый, но крепкий, с жёсткими соломенными прутьями цвета тёмного янтаря. Вскоре отыскался железный совок с толстенькой деревянной ручкой.

– Сегодня приведу в порядок жилое пространство, а завтра займусь первым этажом, – решила я, методично выметая грязь из-под мебели и углов.

Пыль летела столбом и настойчиво щекотала нос, хотя я старательно макала веник в ведёрко с прохладной водой (которая, к счастью, текла из крана чистой и ровной струйкой, а не плевалась брызгами во все стороны).

Это помогало, но ненадолго, и я то и дело чихала, прикрывая нос ладонью.

Зато каждый раз снизу тут же раздавался звонкий хор цветов:

– Будь здорова! Расти большая!

– Только не вширь, – озорно хихикал малыш-мухоловка.

День пролетел как одно мгновение в бесконечной круговерти забот. Я носилась с тряпкой и ведром, развешивала свежевыстиранное постельное бельё на верёвках в заросшем дворике.

Плотные кусты жасмина и шиповника превратили его в настоящие джунгли, но меня это только радовало – летом здесь будет благоухающий райский уголок!

Поставлю сюда плетёный стул и столик, чтобы в тёплую погоду ужинать на свежем воздухе и любоваться красивым закатом.

Солнце приближалось к линии горизонта, когда я, наконец, закончила основной фронт работ. Руки и спина немного ныли от непривычной нагрузки, но на сердце было легко и спокойно.

Влажные простыни лениво колыхались на тёплом вечернем ветерке, напитываясь ароматами свежести и первых весенних трав.

Сладко потянувшись всем телом, я невольно бросила взгляд на соседний балкон. Темно – видимо, мистер Хард уже спит или его нет дома.

– С чего я вообще думаю о нём? – одёрнула себя и, переодевшись в одно из платьев Глэдис, свернулась уютным клубочком на матрасе, укрытом мягким покрывалом. – Лучше поскорее уснуть, и с рассветом встретить новый день. Точно! Надо будет ещё познакомиться с соседями!

Свежий ночной воздух струился через приоткрытую форточку, но холодно не было совсем. То ли стены здания хранили дневное тепло, то ли это была магия удивительного места…

Я почти погрузилась в дрёму, подложив ладони под щёку, когда вдруг подскочила от странных ритмичных звуков, донёсшихся из зала.

Похоже, в доме есть кто-то ещё.

Глава 7

– Мамочки! – испуганно пискнула я и тут же прижала ладонь ко рту.

А вдруг этот неизвестный меня услышит?

Замерла, как олененок при виде охотника, боясь даже дышать. Шея вытянулась сама собой, пока я вслушивалась в ночную тишину.

Ничего…

Только занавески лениво колышутся на ветру да поскрипывают древние половицы. Ну и сердце, конечно, стучит так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Наверное, мне мерещится. В новом доме всегда так – малейший шорох кажется подозрительным.

Слегка успокоившись, я перевернулась на другой бок, поджав колени почти до подбородка, и зажмурилась. Сон не шёл, и я принялась было считать овец, но едва дошла до тридцать шестой, как снизу снова донеслись пугающие звуки – на этот раз отчётливее.

Шаги!

Точно шаги!

Я вмиг похолодела от ужаса и вцепилась пальцами в старенькое лоскутное покрывало, которое я днем так старательно выбивала во дворе.

А что если там грабитель?

Или… убийца?

Наверняка приметил днем, как я носилась по дому с ведрами и тряпками, все окна нараспашку. Решил, что у новой хозяйки найдется чем поживиться.

А я даже не знаю, куда бежать в случае опасности. Разве что к высокомерному, сердитому соседу.

Нет, не вариант. Да он скорее дверь захлопнет перед моим носом!

И полицию не позовёшь – где она тут вообще?

Взгляд заметался по комнате в поисках укрытия и зацепился за массивный шкаф. А ведь можно спрятаться за платьями!

Надо только до него добраться. Тихонько, на цыпочках…

Я уже коснулась босыми ступнями нагретых за день досок, когда в голове мелькнула внезапная мысль.

“Цветы! Мои живые цветы внизу! А вдруг их…”

Перед глазами возникла ужасающая картина: громила в черной маске швыряет на пол горшки с ворчливым кактусом и нежной, трепетной фиалочкой.

Жуть какая!

Я до боли прикусила губу. Нет уж! Никаких пряток. На ближайшие три месяца это мой дом, и я обязана его защитить!

Схватив первое попавшееся под руку оружие – деревянный черенок метлы, я осторожно двинулась к двери, стараясь ступать как можно тише. Пальцы побелели от напряжения, язык прилип к нёбу, и я дышала через раз, лишь бы злоумышленник не смог меня услышать.

Дверь, точно прислушавшись к моим мольбам, открылась без единого звука, и я, затаив дыхание, начала красться к лестнице. Добравшись до края, нащупала шершавую поверхность перил и замерла, вслушиваясь в тревожную тишину.

Ни шороха, ни звука.

Может быть, понял, что нечем поживиться, и ушёл?

Надо тогда проверить, не пострадали ли цветы. Набравшись храбрости, я рискнула продолжить спуск, одной рукой удерживая на весу тяжёлый черенок, а другой цеплялась за перила.

Свет луны, проникающий через отмытое окно вместе с отблесками уличного фонаря, едва освещал просторный зал. Я снова замерла, вглядываясь в полумрак, и вдруг заметила промелькнувшую за окном тень.

Сердце екнуло и забилось где-то в горле. Он всё ещё здесь?

– Спокойно, Меля, – прошептала я, украдкой поглядывая на мирно дремлющие цветы на подоконнике. – У тебя есть преимущество – он не знает, что ты не спишь.

Прижимаясь к стене, я начала красться к окну, надеясь разглядеть незваного гостя. Выходить наружу было страшно, но и торчать посреди зала казалось не лучшей идеей. Как вдруг со стороны входа донесся отчетливый звук.

Кто-то пытался открыть дверь, запертую на увесистый железный ключ!

Холодок пробежал вдоль позвоночника, ладони мгновенно вспотели, а колени предательски задрожали. Но я заставила себя двигаться вдоль стены к двери, вцепившись в черенок как в спасательный круг.

Возня с замком закончилась победным щелчком, и дверь приоткрылась на ширину ладони.

“Пять!” – начала я мысленный отсчет, поднимая метлу над головой.

“Четыре!”

Дверь распахнулась шире!

“Три!”

“Два!”

Темная фигура шагнула через порог, и на счет “один” я что есть мочи обрушила на неё тяжёлый черенок!

Глава 8

Всё произошло молниеносно. Неизвестный с удивительной скоростью уклонился от моего удара, перехватил черенок метлы и рывком притянул меня к себе. В следующий миг я уже оказалась прижатой к его груди, остро ощущая спиной твёрдые, рельефные мышцы.

Одна рука властно зажала мне рот, а вторая стальным обручем обвилась вокруг талии, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

Черенок с глухим стуком упал на пол.

– Здесь кто-то есть? – сонно пробормотал кто-то из цветов.

Я отчаянно пыталась закричать, но тёплая ладонь превращала любой звук в приглушённое мычание. Сердце бешено колотилось, паника накрыла удушливой волной. Я извивалась всем телом, брыкалась и пыталась кусаться, лишь бы вырваться из железной хватки.

– Мелия, прекрати этот цирк, – раздражённо прошипел до боли знакомый голос, обжигая ухо горячим дыханием. – И перестань так откровенно тереться бёдрами. Мне, конечно, льстит твой энтузиазм, но доверия к тебе у меня больше нет.

М-мелия?

Я замерла, как громом поражённая.

Мистер Харт?!

Щёки мгновенно вспыхнули от смущения, когда я в полной мере осознала двусмысленность нашего положения. Сквозь тонкую ткань платья нестерпимо жёг жар крепкого мужского тела. Почувствовав, что я прекратила сопротивление, его хватка немного ослабла, но не исчезла насовсем.

Господи, да он буквально пылает!

Может, у него жар? Бред?

“Так, соберись, – пронеслось в голове, пока я пыталась мыслить здраво. – Я была уверена, что это Артём чудом переместился со мной и похорошел, поэтому не обратила сразу внимание. Но почему он назвал моё имя ещё до того, как я представилась?”

– Успокоилась? – Райзен или как там его, по-своему истолковал взятую мною паузу и сжалился, выпустив меня на свободу.

Пользуясь моментом, я мигом отскочила в сторону и впилась взглядом в его силуэт, очерченный тусклым светом, проникающим через окна.

Да, виновником моего ночного пробуждения был он – мистер Харт собственной персоной. Широкие плечи, властная осанка и холодный взгляд серых глаз невозможно было спутать ни с кем другим.

– Вы что здесь устроили?! – возмущённо зашипела я, скрестив руки на груди в защитном жесте, хотя больше всего хотелось спрятаться за ближайший фикус. – Как вы вообще посмели вломиться в чужую собственность? У вас что, бессонница? И между прочим, для вас я Камелия, а не Мелия. Мы ещё не в тех отношениях, чтобы сокращать имена друг другу. Да и после этой выходки вряд ли будем!

– Вот именно, – медленно, как по слогам произнёс надменный сосед. – Мы не в тех отношениях.

– Тогда…

Я не успела закончить мысль: его рука взметнулась вверх в уверенном жесте, требуя тишины. И что самое удивительное, я действительно замолчала на полуслове, а мистер Харт замер, превратившись в само внимание.

– Оставайся здесь и не двигайся, – процедил он сквозь зубы, приложил палец к губам и, спустя пару быстрых шагов, бесшумно растворился в темноте за дверью.

Я задохнулась от возмущения.

Нет, вы только посмотрите на него!

Мало того что пробрался в лавку как заправский вор, так ещё и раскомандовался!

Вот не удивлюсь, если Артём приходится ему очень-очень дальним родственником!

Прильнув к окну, я наблюдала, как мистер Харт методично осматривает территорию – все движения были выверенными и точными, как у хищника на охоте. Спустя несколько минут, показавшихся мне бесконечными, он всё же появился на пороге.

– Всё чисто. Иди спать, – бросил с царственной небрежностью и, развернувшись, зашагал к своему дому.

– Мистер Харт! – я поспешила на улицу следом, поёживаясь от ночного холода. – Объяснитесь, что вы тут устроили? Вы не ответили на мои вопросы! Я имею полное право знать, что вы делали в моей…

ХЛОПОК!

Я так и застыла с открытым ртом, уставившись на дверь. Он что, действительно просто взял и захлопнул её прямо перед моим носом?!

Глава 9

Несколько секунд я растерянно моргала, переваривая случившееся. Лёгкие обжигало от возмущения при каждом вдохе. Нет, вы только подумайте, какая невоспитанность!

Когда стало ясно, что дверь так и останется закрытой, я не удержалась и тихонько топнула босой ногой по жёсткому коврику.

– Ах так? Ну, погодите! – процедила сквозь зубы, уперев руки в боки. – Явитесь ко мне по-соседски за маслом или солью, так я… Нет, я не стану, как вы хлопать дверью перед носом. Я вообще вам не открою! Хоть обстучитесь весь!

Развернувшись на пятках, я всё же не спешила уходить. Любопытство взяло верх, и я принялась разглядывать улочку, на которой мне теперь предстояло жить. День пролетел в хлопотах – то ванную отдраивай, то полы мой, то бельё стирай, и осмотреться толком не удалось.

Узкая мощёная дорожка словно сбежала со страниц старой сказки. По обе стороны выстроились симпатичные дома в два-три этажа. Все как на подбор с черепичными крышами, кружевными балкончиками и резными ставнями.

Свет нигде не горел, хотя это немудрено в столь поздний час. Наверное, здесь привыкли рано ложиться спать, зато вставать ни свет ни заря.

Я задумчиво потёрла подбородок, прикидывая, куда же завтра отправиться на разведку? Где-то здесь должна быть продуктовая лавка или уютный ресторанчик для местных.

При мысли о еде мой желудок требовательно заурчал. За сегодняшней беготнёй я совсем забыла проесть – только утренняя овсянка с сыром да наспех проглоченный комплексный обед в торговом центре.

– Ничего-ничего, потерпи немножко, – шепнула я своему недовольному желудку, поёживаясь от ночной прохлады. – Завтра первым делом расспрошу Изабеллу про ближайшие кафешки.

Спохватившись, что всё ещё торчу на коврике несносного соседа, я поспешила в лавку. Дверь заперла на все замки, а для верности приставила железное ведёрко: так безопаснее, а если кто-то задумает пробраться, меня разбудит громкий звон. Цветы уже видели десятый сон, и тихое, забавное посапывание наполняло помещение необыкновенной теплотой.

Поднявшись по скрипучей лестнице, я первым делом припала к крану с водой – жажда мучила не меньше голода.

М-м-м, чистая и вкусная, не сравнить с водопроводной!

Напившись и сполоснув ноги, я, зевая, поплелась к кровати и, устало вздохнув, вытянулась на покрывале. Столько всего произошло, а впереди ещё больше. Аж мысли путаются и разлетаются как бабочки в разные стороны.

Сон, как назло, не шёл. После десятого переворота с боку на бок я сдалась и потянулась к ящику – там лежало то самое зеркало, что ещё недавно показывало мне родной дом. Но сейчас в нём отражалось только моё измученное лицо: спутанная копна волос, припухшие от недосыпа глаза и россыпь едва заметных веснушек на носу.

Тоска накатила внезапно, ледяной рукой перехватывая горло. Прижав зеркальце к груди, я свернулась клубочком, борясь с предательски подступающими слезами.

Мама, папа, не волнуйтесь за меня! Вроде и суток не прошло, а мне уже их сильно-сильно не хватает!

“Соберись! – мысленно одёрнула себя. – Это же не навсегда, всего на три месяца. Справлюсь! Лучше подумаю о чём-нибудь другом.”

Память услужливо подкинула образ хмурого соседа, и новые вопросы завертелись в голове, оттесняя грусть в сторону.

Почему он так враждебно настроен? Принял меня за кого-нибудь другого? Подумаешь, тёзки с похожей внешностью – после говорящих цветов и волшебных перемещений между мирами такое совпадение кажется сущей мелочью.

Потерев зачесавшийся нос, я поёжилась, вспомнив его колючий взгляд. Нет уж, от греха подальше буду обходить его стороной. Мало ли что взбредёт в голову этому невыносимому нахалу?

Веки наливались свинцом, но какая-то настырная мысль всё зудела и зудела. Так-так, если он взламывал замок… зачем? Ведь до этого спокойно разгуливал по залу и… и…

Додумать не вышло – сон накрыл меня мягким пуховым одеялом.

А разбудил громкий, многоголосый гомон… и раздавался он не за окном.

Глава 10

Прислушавшись, я поняла, что звуки доносятся из зала на первом этаже.

Но там же всего четыре живых цветка! Откуда взялись ещё?

И вообще, я запирала дверь, а рядом ставила ведро! Неужто уснула так крепко, что не услышала его звон?

Подскочив с места, я помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. То, что я увидела, заставило меня замереть с открытым ртом.

Все цветы, находившиеся в стазисе, ожили!

Чайные розочки-близняшки, бегонии, капризные орхидеи, каланхоэ и многие другие! Они радостно переговаривались друг с другом, приветливо помахивая листьями и покачивая пузатыми бутонами.

Однако при моём появлении, все дружно повернули головки в мою сторону и хором воскликнули:

– С добрым утром, хозяюшка!

– А… ага, – ошарашенно кивнула я и растерянно заморгала, пытаясь осознать происходящее.

Я и с четырьмя не знаю, что делать, а тут их штук тридцать, не меньше. На полу, полках и в стареньких плетёных кашпо. И все хлопают глазками, ждут чего-то.

– А вы как… – начала я, но проглотила окончание фразы, услышав знакомую трещотку – в зал откуда-то снарядом влетела взъерошенная Изабелла, сжимая в клюве увесистую золотую монету.

– Глазам не верю, – охнула пернатая, выплюнув монету на стол. Та с дребезжанием закрутилась на ребре и с громким шлепком упала набок, явив моему взору портрет какого-то важного бородача. – Вот уж точно родная кровь! Кажется, нам пора открываться, причём уже сегодня!

Открываться?

– Как это вообще могло произойти? Я же не чувствую в себе никаких изменений! – прошептала я, как только ко мне вернулся дар речи.

– Магия, она такая, – глубокомысленно заметила сорока, погрозив болтунам-растениям пером, как пальцем, и те мигом убавили громкость. – Как первая ночь на новом месте?

Сделав глубокий вдох, я рассказала про ночные события, не утаивая ничего от сороки:

– … а потом захлопнул дверь прямо перед носом! Кстати, здесь есть кто-нибудь, кто может сменить замки? Желательно такие, чтобы от чужого прикосновения виновника било током. Или как у вас тут магия работает.

Изабелла проглотила смешок, готовый вот-вот сорваться с её клюва, и на вопрос ответила вопросом:

– Есть хочешь?

Очень, – смущённо кивнула, прижав ладонь к урчащему животу. – Но про замки надо обязательно…

– Тогда марш приводить себя в порядок! – бесцеремонно перебив, скомандовала сорока. – И надень что-нибудь, прикрывающее коленки. Глэдис была пониже тебя ростом, хотя фигура у неё была хоть куда. А я пока раздобуду завтрак и всё-всё тебе расскажу – и про лавку, и про соседей! Терпение, моя дорогая, будет воз-наг-раж-де-но!

Умывшись и заплетя косу, я надела строгое лиловое платье, которое доходило почти до щиколоток. Когда вернулась в зал, наговорившиеся цветочки с наслаждением расправляли листья, а Изабелла уже вовсю расклёвывала узелок на каком-то свёртке. Я поспешила ей помочь, и тут же в нос ударили соблазнительные ароматы ветчины, сыра, а также свежей выпечки.

Желудок снова предательски заурчал, и я, не теряя времени, соорудила несколько аппетитных бутербродов.

– М-м-м, вкуснотища, – простонала я, кусая свежую, ещё тёплую сдобу с сочной ветчиной. – Расскажи всё, что знаешь, мне уже не терпится приступить к работе.

“И отвлечься от тоски по дому”, – додумало за меня подсознание.

Изабелла, довольно поклёвывая крошки, начала свой рассказ:

– Знаешь, хоть я и была помощницей Глэдис – таких обычно называют фамильярами, но даже я не знала, как именно она оживляет цветы. Говорила, что не имеет права раскрыть этот секрет, но её последовательница обязательно поймёт, как это делается.

Я с любопытством подалась вперёд, забыв про недоеденный бутерброд:

– А что ещё ты знаешь про магию?

– Магией владеют не все, – важно произнесла сорока, встопорщив перья. – Те немногие, кто обладает даром, с детства и до глубокой старости штудируют заклинания. А в качестве орудия используют собственные пальцы, чтобы направлять в нужное русло потоки. Есть, конечно, пара исключений, но мы скорее всего в их число не входим.

– Ой, я вчера столько руками намахалась, может, сама и не заметила, как оживила, – улыбнулась, окрылённая хорошим предчувствием.

У меня есть магия, и это главное. А как ей пользоваться – научимся! Времени ещё полно.

– Но даже те, у кого нет магии, могут пользоваться её плодами через артефакты, – продолжила Изабелла. – Одни помогают отстирывать вещи, другие – в готовке. Вот поставишь на греющую пластину кастрюлю, и она сама будет поддерживать нужную температуру.

"Совсем как бытовая техника в моём мире", – подумала я, восхищённо качая головой.

– Сначала надо привести в порядок зал, – деловито заявила сорока. – А потом обойти соседей. Они уже догадались, что в лавке кто-то хозяйничает, но люди простые, магией не владеют. Побаиваются совать нос – Глэдис была очень строгая в этом плане, с соседями дружила, но не позволяла им любопытствовать почём зря.

– А в чём именно заключается работа в лавке? – спросила я, машинально скатывая шарик из мякиша.

Но не успела Изабелла раскрыть клюв, как снаружи послышались быстрые шаги, а затем резкий стук в дверь и сердитый голос мистера Харта:

– Камелия, это ни в какие рамки! Верни немедленно!

Глава 11

Я тут же поперхнулась и с подозрением уставилась на хлеб с ветчиной на кремово-бежевой ткани свёртка. В голове мелькнула смутная догадка, и я медленно перевела взгляд на Изабеллу.

Сорока-воровка, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, невинно прохаживалась по столу, будто и не замечая моего пристального внимания.

– Скажи, пожалуйста… – начала было я, но слова потонули в ещё одном громком стуке, от которого задребезжали стёкла в окнах.

– Я знаю, что ты здесь! Не трать своё и моё время! – прогремел голос мистера Харта.

– Я не одета! – торопливо воскликнула, желая оттянуть разговор с соседом, и отложила недоеденный бутерброд к остаткам хлеба.

– Изабелла, – прошептала я, наклонившись к сороке, – где, говоришь, ты раздобыла завтрак?

Птица картинно развела крыльями, как бы пожимая плечами, и вдруг встрепенулась:

– Ой, там горшок сейчас упадёт!

Хитрюга молниеносно перепорхнула через весь зал и юркнула за кактус.

– Осторожно, – тут же заворчал цветок, – не помни колючки.

– Камелия Эйверс! – рявкнул Райзен. – Это последнее предупреждение!

Эйверс?

Я тут же просияла и слегка расслабилась. Он меня точно с кем-то перепутал!

Так уж и быть, открою ему дверь и доходчиво объясню, что он ошибается. Но сначала слегка проучу за ночную выходку.

– Иду! – глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и неторопливо подошла к двери. Прислонившись боком к прохладному дереву, я постаралась придать голосу максимальную безмятежность:

– Доброго утра, мистер Харт. Что-то случилось?

– Открой дверь! – в его голосе звенела сталь.

Я прикрыла глаза, вспоминая, как ночью его дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Губы сами собой растянулись в ироничной улыбке:

– Мне и так неплохо. А судя по вашим навыкам взломщика, замки для вас – не помеха. – Я слегка наклонила голову, хотя он не мог этого видеть. – Или же вас тянет на правонарушения только по ночам?

За дверью повисла звенящая тишина. Я почти физически ощущала, как мистер Харт сжимает и разжимает кулаки, пытаясь совладать с гневом.

Краем глаза я заметила, как Изабелла осторожно выглядывает из-за кактуса и показывает мне оттопыренное длинное перо, на манер большого пальца.

Цветы в горшках дружно зашелестели листьями, явно поддерживая мою маленькую месть. Скромница-ромашка, покачивая головкой, тихонько пискнула:

– Так его! Пусть знает!

Кактус недовольно заворчал, поправляя колючки:

– Доиграетесь вы! Он же просто возьмёт и выломает дверь. И будем мы всё спать на сквозняке.

Мне же казалось, что я слышу, как Райзен Харт за дверью скрипит зубами. Решив, что урок этикета достаточно затянулся, я повернула ключ в замке и распахнула дверь, лучезарно улыбаясь:

– Мистер Харт, не подскажете, где здесь поблизости книжный магазинчик? Я в Рэйнграде совсем недавно, ещё не ориентируюсь.

Красивое, но уж больно сердитое лицо, на мгновение застыло, а брови удивлённо поползли вверх. Похоже, он не ожидал такого поворота.

– Через квартал, минут пятнадцать пешком, – машинально ответил он, всё ещё пытаясь осмыслить неожиданный вопрос.

– О, чудесно! – я расплылась в ещё более широкой улыбке. – Рекомендую вам прогуляться и приобрести книгу по этикету. Знаете ли, любой визит к соседям принято начинать с приветствия. Например, с пожелания доброго утра.

Пристальный взгляд серых глаз скользнул через моё плечо и остановился на столе, где лежали злополучный свёрток и монета.

– Не знаю, где ты раздобыла эту птицу, но она оставила меня без завтрака и покусилась на сокровищницу дракона. В Адалории это запрещено законом.

Похоже, моя колкость попала в цель, раз он сменил голос с раздражённого на относительно спокойный.

– Драконья сокровищница? – удивилась его попытке свести всё в шутку. – Это вы так кошелёк свой называете или тайник? А может, у вас и в самом деле вместо подвала настоящая пещера, где на полу лежит гора золота, а на ней храпит большая чешуйчатая махина?

Сорока за моей спиной прыснула со смеху вместе с цветами, а я продолжила:

– Ладно, шутки шутками, но если Изабелла действительно что-то взяла без спроса, я, конечно же, всё верну и принесу свои искрен…

Я осеклась на полуслове. Взгляд Райзена неуловимо изменился, став глубже и темнее, словно грозовое небо перед бурей.

Мужчина внимательно всматривался в моё лицо, отчего сердце предательски забилось чаще, будто на его месте показались первые лепестки из сложенного бутона.

Мистер Харт подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и тихо произнёс:

– Я ошибся. Ты не Мелия. Но тогда кто?

Глава 12

Райзен Харт

Последние три месяца превратились для меня в один нескончаемый кошмар. Стоило только переехать из столицы в этот богом забытый южный городок, чтобы зализать раны и привести в порядок мысли, как Камелия ворвалась в мою жизнь подобно урагану.

Добровольно отрёкся от высокого поста в ближайшем кругу доверенных короля. Оставил всё, ради чего работал и годами ставил на кон свою жизнь. И ради чего? Лишь бы вырвать сердце из груди. Научиться дышать без неё.

Какая жестокая насмешка судьбы.

До хруста сжимая челюсти, я тщетно пытался подавить рвущиеся наружу воспоминания. Её глаза, полные притворной любви, вспыхнули в памяти как раскалённые угли. Слишко отчётливо я помнил это мгновение истины – как нежность сменилась ненавистью.

А затем отчаянными рыданиями, когда она, растрёпанная и жалкая, стояла передо мной на коленях и молила сохранить ей жизнь.

– Зен, прошу! – эхом отдавались в голове её горькие рыдания, от которых до сих пор сводило внутренности. Тогда я проявил слабость – отпустил.

Лишь приказав никогда больше не появляться на моём пути.

И вот теперь она здесь, в какой-то нелепой одежде. Неведомым образом проникла в лавку, играючи обойдя с десяток навешанных на неё заклятий. Разыгрывает наивное неведение, будто мы друг другу чужие.

Губы сами собой искривились в горькой усмешке – как всегда, безупречная актриса. Камелия всегда умела перевоплощаться.

Сон не шёл. Это и неудивительно.

Однако зверь, мирно дремлющий в глубине моего подсознания, встрепенулся и требовательно заскреб изнутри, требуя немедленного оборота. Я поморщился, чувствуя, как заострились клыки, впиваясь в нижнюю губу и оставляя на языке солоноватый привкус. Странная мысль пришла с запозданием – почему зверь не почувствовал Камелию, особенно после того, что она едва не натворила?

Ночную тишину разорвало тревожное предчувствие. Чувства обострились, и я одним плавным движением оказался у окна, впиваясь взглядом в тускло освещённое здание напротив.

И вовремя – человеческим зрением я бы его не заметил.

Прищурившись, различил знакомый артефакт-отмычку в руках теневого прислужника. Мышцы напряглись, готовые к немедленному действию.

Неужто её покровитель расщедрился на опасного, но чертовски полезного духа?

Схватив собственный размыкающий артефакт с прикроватной тумбы, я бесшумно скользнул к выходу. Годами отточенные рефлексы позволяли двигаться неслышно даже в кромешной темноте. Замерев у двери лавки, я напряжённо вслушивался в тишину, пытаясь уловить знакомые шаги.

Тишина. Ни шороха. Ни единого звука её голоса.

От внезапной догадки по спине прокатилась волна ледяных мурашек. Что если она сбежала от своего покровителя, а тот послал прислужника убрать строптивую пешку?

Зверь яростно заворочался внутри, требуя немедленных действий. Я поморщился от острой боли в деснах – клыки снова удлинились против воли.

Не желая тратить время на бессмысленные пререкания со второй сущностью, я активировал артефакт. Замок щёлкнул почти бесшумно.

Толкнув дверь и едва успел отшатнуться – тяжёлая деревянная палка просвистела в миллиметре от виска. Тело среагировало само – один молниеносный бросок, и Камелия уже извивается в стальной хватке моих рук, прижатая спиной к груди. Беспомощная. Как кошка, пойманная за шкирку.

Что-то здесь не так.

Ловушка?

Время словно застыло. Я втянул воздух и замер в замешательстве – от девушки исходил лёгкий, почти неуловимый аромат полевых цветов. Совсем не тот густой, пьянящий, которым была пропитана моя Камелия.

Нахалка извивалась в моих руках, возмущённо шипя что-то неразборчивое, а я не мог отделаться от странного ощущения – передо мной будто была и не была Камелия одновременно.

Те же черты лица, но словно немного иначе прорисованные.

Но главное – аромат.

Зверь тонко чувствует запахи.

Он не может ошибаться.

Краем глаза я заметил тёмный силуэт, скользнувший к выходу. Разжав хватку, бросился следом на улицу.

Пусто.

Только ночной ветер гонял пыль по мостовой.

Упустил.

Злой на себя и свою реакцию, я захлопнул дверь прямо перед её носом, хотя слышал, как она идёт следом. Слишком хорошо я знал на что она способна.

А утром, нарезая хлеб, сыр и ветчину к завтраку, я вздрогнул от яростного рыка:

"Райз, нас обокрали! Обчистили!"

Бросив нож, спустился в подвал. Закрыв глаза, прислушался к рычанию второй сущности – исчезла золотая монета.

Несмертельно, но неприятно.

Зверь не любит терять собственные богатства. Больше сокровищ – больше силы.

Заверив, что непременно найду пропажу, я поднялся наверх, я застыл, глядя на пустой стол. Ни хлеба, ни сыра, ни ветчины.

Вырвавшись на улицу, я без труда уловил дразнящий аромат, доносящийся из приоткрытого окна цветочной лавки.

Так вот куда делся мой завтрак? Но как она вошла?

Губы искривились в холодной усмешке – что ж, пора преподать урок двуличной нахалке.

Глава 13

Камелия

Жёсткий, бескомпромиссный взгляд Райзена пронизывал насквозь, подобно рентгеновским лучам. Казалось, он видит каждую мою косточку, каждую мысль, мелькающую в голове, заставляя чувствовать себя беззащитной и обнажённой.

Я неловко попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу, отказываясь повиноваться.

На мгновение стало страшно. Даже воздух вокруг стал холоднее, и оголённые предплечья покрылись гусиной кожей. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

Краски поблекли.

Секундная стрелка часов замедлила ход.

Пока за спиной не послышался приглушённый шёпот цветов:

– Ну что там?

– Я не вижу! Подвиньтесь немного…

Любопытное перешёптывание вернуло меня в реальность из странного гипнотического состояния. Встрепенувшись, я энергично замотала головой и выставила перед собой руки в защитном жесте:

– Так, мистер Харт, давайте по порядку. Я – Камелия, но, кажется, я не та Камелия, на которую вы злитесь.

Глаза Райзена неожиданно округлились, будто я не пыталась объясниться, а без предупреждения прошлась по залу колесом, насвистывая залихватскую мелодию. Однако в следующий момент он опасно прищурился, а глаза превратились в две сверкающие серебристые щёлки.

Мужчина медленно протянул руку к моему лицу, но она замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от кожи, как будто он хотел, но он не решался прикоснуться.

– Это невозможно… – прошептал он, и крылья носа дрогнули, втягивая воздух. – И я не ошибся, твой запах не такой, как у неё.

Чего?

Мой запах?

Остатки оцепенения слетели в один миг, и я отскочила назад, чудом не споткнувшись о порог. Жгучее возмущение одним махом вытеснило страх:

– Это уже перебор! – я погрозила ему пальцем, чувствуя, как щёки заливает непрошеный румянец. – Знаете, как называют тех, кто нюхает людей без спроса? Маньяк! И это ещё самый мягкий вариант. Между прочим, бросаться такими фразами жутко неприлично. У меня даже слов нет!

Так, мне показалось, или мой праведный, искренний гнев лишь позабавил Райзена? В ярких серых глазах мелькнули искорки смеха, на миг показалось, что зрачки стали вертикальными, но лицо осталось удивительно непроницаемым.

Я здесь уже сутки, а он постоянно хмурый и напряжённый, как будто положительные эмоции в этом мире платные.

Тем временем Райзен резко оглянулся по сторонам, словно боялся, что нашу перепалку слышали на улице. Решительным шагом прошёл в зал, хозяйским жестом прикрыв за собой дверь.

– Я вас, между прочим, не приглашала, – не удержалась я от колкости, скрестив руки на груди. – И, кстати, всё ещё помню, как вы умеете хлопать дверьми.

Мистер Харт лишь неоднозначно хмыкнул и мазнул по мне взглядом. Молча опустился за столик, взял кусок хлеба, положил сверху ветчину и сыр.

– Кофе? Чай? – спросил таким тоном, будто сидел в дорогом ресторане, а не в полупустой цветочной лавке.

А мне ещё работать надо! Я ведь не успела узнать у Изабеллы, как торговать живыми цветами.

– Только вода из-под крана, – я пожала плечами, говоря чистую правду. – Как вы убедились, я ещё не успела закупиться.

Спохватившись, торопливо добавила:

– Но как только лавка заработает, я возмещу стоимость продуктов, даю слово. Мы – Садовые, слов на ветер не бросаем.

Райзен не торопился с ответом. Сперва он неспешно доел бутерброд, без лишних звуков и не сыпая крошками на стол. Монета, лежавшая на краю столешницы, мозолила глаза, и я, схватив её, тут же протянула мистеру Харту:

– И за это тоже прошу прощения, мне чужого не надо. Я обязательно поговорю с Изабеллой.

Да что с ним? Он вообще меня слышит или в облаках витает?

Взгляд соседа затуманился, будто мысли унеслись далеко отсюда. Что-то промелькнуло в его лице, то ли решимость, то ли смирение, и он поднялся, делая на ходу ещё один бутерброд.

– Тебе нужнее, – твёрдо отчеканил он, игнорируя протянутую монету. – Считай это моим извинением за ночные неудобства. Купи чаю и что-нибудь приличное из одежды. Только положись на вкус продавца, а не на свой.

Мистер Харт пошёл к выходу, а я замерла соляным столбом, сжимая ни в чём не повинную монету. Горло перехватило от возмущения, но не успела я прокашляться и выпалить всё, что я думаю о вопиющем хамстве, как до меня донеслись едва слышные слова:

– Нет, Харт. Она не может быть моей…

Подождите!

Моей?

Моей кем?

Глава 14

– Простите, но что вы… – я осеклась на полуслове.

Райзен уже исчез за дверью, оставив после себя странную, повисшую в воздухе недосказанность.

– Имели в виду, – вздохнув, закончила фразу.

– Ну что, ушёл?

Из-за пузатого горшка с ворчливым кактусом высунулась взъерошенная Изабелла. Чёрно-белые перья торчали во все стороны, словно она только что вылезла из-под подушки.

– Да, – вздохнула я, всё ещё сжимая в ладони монету. – И послушай, насчёт этого… Больше никаких краж, хорошо? Ни монет, ни блестящих пуговиц, ни чего-либо ещё.

Сорока из древнего рода Лучезарных картинно закатила глаза:

– Ничего не могу поделать, Мелечка. Это всё гены, понимаешь? Генетическая предрасположенность к коллекционированию!

А?

Я нахмурилась, пытаясь понять, где сорока могла научиться подобным речам:

– Откуда ты вообще знаешь такие слова? Это же термины из моего мира…

Но Изабелла уже перепорхнула на стол, деловито подбирая крошки от бутербродов:

– Между прочим, работать кто будет? Витрины – это лицо лавки, а лицо должно быть чистым, сияющим и приветливым! Намёк поняла?

Я беззлобно фыркнула, признавая её правоту и оценив умение птицы обходить подводные камни. Всё же, дело говорит. Чем скорее приведу всё в порядок и пойму, как ведётся торговля живыми цветами, тем быстрее смогу купить себе всё необходимое. А монету пока сохраню и при первом же удобном случае верну Райзену.

Мне чужого не нужно. Особенно после такого надменного замечания.

– Вкуса у меня, видите ли, нет, – ворчала я подобно кактусу, отыскивая в подсобке подходящего размера тряпку. – Или он думал, что я буду работать в самом красивом наряде? Нет, я точно куплю пособие по этикету в книжном и вручу ему по-соседски в подарок. Пусть читает и просвещается.

Выбрав несколько тряпиц, я принялась протирать пыль с полок, где в разноцветных горшках дремали магические растения. Задача была не из простых: сначала аккуратно переставить цветы на стол, а их на каждой полке стояло не меньше десятка. Затем собрать пыль влажной тряпкой, пройтись насухо, обтереть горшки от комочков земли и чистые, красивые вернуть обратно.

Мои новые подопечные сначала застенчиво поджимали лепестки, когда я, затаив дыхание, оттирала горшки, а как только освоились, то расправили листочки и затянули песенку. Вскоре к первой полке присоединилась компания чайных розочек, выводя весёлую мелодию на три голоса, а большой фикус в углу подхватил низким басом.

– Развели шум и гам, – проворчал Кактус с видом заправской драматической актрисы. – Скоро соседи придут жаловаться.

– Ой, да не мешай. Ворчишь как старый дед, – отмахнулась сорока и, чуть подумав, добавила, – Меля привыкла к песням, Глэдис рассказывала, что… Ай!

Получив колючкой по макушке, сорока слетела с подоконника и, показав язык ворчуну, пересела на потолочную балку.

А мне всё нравилось. В этот момент, окружённая живыми поющими цветами, я чувствовала себя принцессой из диснеевской сказки. Остатки недосыпа и обида на вредного соседа развеялись как дым, и я бодро орудовала тряпкой.

Двигаясь в такт импровизированному концерту и тихонько подпевая, я мыла окна, расставляла горшки ровными рядами и развешивала пучки сушёных трав, сваленных в одну кучу за кадкой с фикусом.

Пальцы то и дело касались шершавых листьев и прохладных лепестков, слегка поглаживая, а в груди разливалось удивительное солнечное тепло.

Как будто я оказалась там, где была нужна, и меня очень ждали.

Протирая подоконник, я то и дело поглядывала в окна дома напротив. Силуэт мистера Харта был отчётливо виден за полупрозрачными занавесками. Сосед стоял неподвижно, как изваяние, и, казалось, наблюдал за каждым моим движением.

Я только пожимала плечами – пусть смотрит сколько душе угодно, лишь бы не приходил с очередной претензией и не мешал работать.

Когда солнце поднялось высоко и с улицы отчётливо доносились голоса прохожих, я как раз закончила мыть полы в торговом зале. Вылив грязную воду и наполнив ведро чистой, обернулась к мирно дремлющей Изабелле:

– Ну как тебе? – я провела рукой по влажным прядям, сдвигая их за уши.

Сорока придирчиво осмотрела сверкающее помещение, склонив голову набок:

– Прекрасно, дорогуша! Может, пообедаем? Время-то к полудню.

– Есть хочется ужасно, – призналась я, поглаживая урчащий живот. – Но только без воровства! И сначала фасад отмою. Заодно познакомлюсь с соседями – не один же мистер Харт тут живёт.

Изабелла как-то странно выдохнула и ответила не сразу:

– Как знаешь. Только будь готова к неожиданностям.

Интересно, к каким?

Размышляя об этом, я вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Прохожие в старомодных костюмах и платьях с кружевами замедляли шаг, бесцеремонно разглядывая меня и пихая друг друга локтями.

Неужели я так запачкалась?

На всякий случай быстро отряхнула подол, прокашлялась и решила: сейчас или никогда.

– Доброго дня! – я приветливо улыбнулась, стараясь унять дрожь в голосе. – Я Камелия, новая хозяйка лавки. Рада познакомиться с…

Недоеденное яблоко просвистело над головой и с сочным чавканьем разбилось о дверной косяк. Я испуганно вскрикнула, инстинктивно прикрыв руками затылок, и тут же услышала грозное:

– Зачем вернулась, малолетняя нахалка?!

Глава 15

Пару мгновений я завороженно наблюдала, как ошмётки яблока медленно сползают по двери, оставляя влажный след и наполняя воздух кисловатым ароматом. Сердце бешено колотилось о рёбра, а во рту пересохло от страха и непонимания происходящего.

– Проваливай отсюда! – прогремел чей-то злобный голос, и в следующий миг красный помидор метнулся в мою сторону.

– Ай! – я едва успела отпрянуть, но брызги всё равно попали на платье, расцвечивая его алыми пятнами. Ноги стали ватными. – Постойте! Я всех вас впервые вижу! Тут какая-то ошибка, вы меня с кем-то перепутали!

Высокая дородная дама в шляпке с аляповатыми искусственными фруктами выступила вперёд, угрожающе потрясая зонтиком:

– Не юли, голубушка! Мы прекрасно помним, как ты трепала нервы нашей Глэдис!

– И мою сдобу с прилавка воровала! – подхватил краснолицый мужчина в переднике пекаря.

– А моя кошка? – выкрикнул сутулый старик, потрясая клюкой. – После того как я сделал тебе замечание, она пропала! И я так и не нашёл мою Кики!

Я испуганно заозиралась по сторонам, вжимаясь спиной в дверь так сильно, словно хотела просочиться сквозь неё подобно призраку. Пальцы нервно сминали подол испорченного платья, а в горле застрял предательский ком.

Они коллективно сошли с ума?

Хотя мистер Харт сам признал, что перепутал меня с другой Камелией. Неужели в этом мире существовала моя злобная близняшка?

Времени на раздумья не осталось. Толпа надвигалась не быстро, но неумолимо – десятки суровых лиц, искажённых гневом и жаждой мести. В глазах защипало от подступающих слёз, и я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, когда позади разъярённых соседей раздался громкий хлопок двери.

– Немедленно прекратите этот балаган! – прогремел холодный властный голос мистера Харта, от которого толпа застыла на местах.

Воспользовавшись заминкой, я жалобно взглянула на Райзена, умоляюще прижав руки к груди:

– Мистер Харт, пожалуйста, объясните им! Они с кем-то меня перепутали! Я здесь новенькая, только-только приехала!

Повернувшись к соседям, я дрожащим от волнения голосом продолжила:

– Вы же знаете, что войти в лавку может лишь преемница Глэдис, та, кто прибыла с исключительно благими намерениями! Я здесь со вчерашнего дня, и, как видите, цветы меня приняли! – мой голос окреп, когда я заметила, что некоторые лица в толпе стали менее враждебными. – Поверьте мне! Я не успела выйти к вам вчера, чтобы познакомиться, потому что приводила в порядок жилую часть, а сегодня…

Но мои слова потонули в нарастающем гуле голосов. Соседи возбуждённо переговаривались между собой, их голоса становились всё громче:

– Ничего себе! Лавка, наконец-то, заработает?

– Врёт, как дышит!

– Да я бы не сказал, что она притворяется.

– Вы серьёзно ей верите? Камелия всегда умела втереться в доверие! Волчица в овечьей шкуре, значит, всё-таки нашла способ прибрать к рукам наследство?

– А я говорила, что тут что-то нечисто!

– Да как она посмела…

Правду говорят, что нет ничего хуже разгневанной толпы. В данном случае за толпу успешно сходило полтора десятка соседей на одну безвредную меня.

И что мне делать?

Спрятаться в лавке?

Так а если начнут бросать новые яблоки или, что ещё хуже, возьмутся за камни и побьют все стёкла?

Растерянная, напуганная, я затравленно переводила взгляд с одного враждебного лица на другое. Как внезапно соседи торопливо расступились перед Райзеном, как волны перед носом корабля. Мистер Харт неспешно прошёл по импровизированному проходу, встав между мной и разгневанными соседями. Нарочито неторопливо размял шею до лёгкого хруста и расправил без того широкие плечи.

– Вы совсем страх потеряли? – его стальной голос прорезал возмущённый гомон. – Забыли, кто теперь живёт с вами по соседству? Решили устроить самосуд без доказательств?

Соседи недовольно заворчали, но спорить с мистером Хартом никто не осмелился. Оставаясь за его спиной, я затаила дыхание и прикусила губу от напряжения. А Райзен продолжал давить:

– Напомнить вам законы Адалории? Как добудете доказательства, что эта девушка причинила вам ущерб – приходите. В городскую стражу! – он повысил голос. – А не устраивайте здесь детский сад. Взрослые люди… Свободны!

Толпа мгновенно растаяла, подобно утреннему туману. Я всё ещё дрожала, не веря своему спасению.

Поверить не могу, что Райзен, ещё утром испытывающий ко мне неприязнь, теперь грудью встал на мою защиту!

Осторожно шагнув вперёд, я тихо спросила:

– Мистер Харт, спасибо вам огромное! Если бы не вы… Скажите, как я могу вас отблагодарить?

Глава 16

Райзен, решивший, что дело в шляпе и можно не стоять посреди улицы, уже повернулся ко мне спиной. Однако едва он услышал мой вопрос, как внезапно замер на полушаге.

Поспешив за ним, я не успела затормозить и едва не врезалась в широкую спину соседа. Выставленные вперёд ладони предательски скользнули по стальным мышцам, прикрытым тканью рубашки.

Твёрдые как камень и горячие, как будто у него подскочила температура. Ой, что это я…

– Извините! – я торопливо отдёрнула руки, поражённая тем, как непривычно волнующе ощущалось это случайное прикосновение. Кончики пальцев всё ещё ощущали жар и слегка пульсировали, будто я ненароком обожглась о кипящий чайник.

Несколько долгих секунд мистер Харт стоял неподвижно, напряжённый как струна, а затем медленно обернулся. Мужественное лицо казалось мрачнее грозовой тучи, зато серебристо-серые глаза сверкали как два алмаза.

Божечки, я опять что-то сделала не так?

– Да, Камелия, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и аккуратные крылья носа затрепетали, с шумом втягивая воздух, – есть отличный способ сказать мне спасибо. Старайся поменьше мозолить мне глаза и не мешай. Ты здесь сутки, и я уже от тебя устал.

Не дожидаясь ответа, он торопливо зашагал к своему дому и хлопнул дверью так, что на коврик упало несколько кусочков штукатурки, рассыпаясь в мелкую пыль. А я почувствовала, как предательски задрожала нижняя губа.

– Уж простите, но три месяца вам придётся меня потерпеть! – крикнула я вслед, обращаясь не столько к Райзену, сколько ко всем моим соседям.

“Только не реви, – мысленно приказала себе, сжимая кулаки и стараясь не моргать. – Вместо тысячи слов, обещаний и извинений лучше докажу на практике свои хорошие намерения. Да, так и сделаю!”

Решительно задрав подбородок, я вернулась к двери и принялась оттирать следы от яблока и помидора.

Мокрая тряпка скользила по деревянной поверхности, смывая липкие пятна и слегка впитавшийся сок. Я старательно отскребала каждый след, поднимаясь на цыпочки, чтобы дотянуться до самого верха двери и витрины.

Особенно долго пришлось возиться с вывеской "Волшебство цветов и трав" – большие выпуклые буквы требовали излишней осторожности, чтобы не повредить краску.

Закончив с вывеской, я взялась за швабру и принялась намывать каменную брусчатку перед лавкой, пока она не заблестела, отражая солнечные лучи. С непривычки мышцы ломило, а если учесть, что я и вчера работала с утра до поздней ночи, то тело отчаянно просило передышку.

Уставшая, но довольная результатом, я вернулась в зал, где меня встретил тихий шёпот цветов. Чайные розы перешёптывались с ромашечкой и фиалкой, активно жестикулируя листьями и лепестками.

– Вот ведь сороки, – привычно ворчал кактус, – одной вам не хватает, да?

– Я вообще незаменимая, – парировала Изабелла, восседавшая на подоконнике. – Украшение рода Лучезарных, между прочим. Отличная работа, Мелечка, будь добра, напои цветы, а я пока раздобуду нам обед.

– Только без воровства! – я погрозила птице пальцем, прижимая другую руку к груди. – Пожалуйста! Я и так каким-то образом умудрилась настроить против себя всех соседей.

Изабелла закатила глаза так выразительно, что я невольно улыбнулась.

– Ладно-ладно, – проворчала она, взъерошив перья. – Сделаю исключение ради тебя. Эх, не даёшь мне проявить фантазию! Кстати, не будь к ним строга, – она махнула крылом в сторону улицы, – совсем скоро они сами придут к нам с миром.

– Надеюсь, – вздохнула я, предчувствуя нелёгкие времена.

Наверное, это только в сказках бывает, что девушка попадает в тело принцессы, живёт во дворце и встречает безукоризненно вежливого, галантного принца, который клянётся ей в вечной любви.

– Да ты с таким от скуки сбежишь через неделю, – хихикнула сорока, а я от неожиданности вытаращила глаза. – Не наш вариант.

– Ты что, умеешь читать мысли?

– Да у тебя на лице всё написано, – уклончиво ответила птица, взмахивая крыльями.

Проводив сороку, я потянулась за лейкой с водой, которую заранее набрала в ванной. Вода успела немного нагреться, став приятной для нежных стеблей. Осторожно, стараясь не пролить ни капли, я поливала каждый цветок, наблюдая, как они оживают и тянутся вверх, словно маленькие солнышки.

– Чем же вас ещё подкормить? – спросила я с улыбкой, любуясь их яркими, напитанными жизнью бутонами. – Наверное, следует поискать получше, у Глэдис должны были остаться удобрения?

Но не успела дождаться ответа, как с улицы раздался робкий стук в дверь, а следом послышался тоненький детский голосок:

– Тётенька, а можно мне цветочек?

Глава 17

Позабыв обо всём, я поспешила к двери, искренне надеясь, что это не шутка местных ребятишек.

На пороге стояла девочка лет пяти-шести с высоким хвостиком на макушке и в аккуратном светло-розовом платьице, прижимая к себе потёртого плюшевого мишку. Большие голубые глаза смотрели в пол, а щёки слегка порозовели, будто она не ожидала сама от себя подобной храбрости.

– Здравствуйте, – пролепетала она едва слышно, сжимая пальцами мягкую лапку игрушки. – А можно купить цветочек?

– Конечно-конечно! – спохватилась я, отступая в сторону, и жестом пригласила её внутрь.

Неужели это моя первая покупательница?

– Если первый покупатель – малое дитя, то весь день пройдёт в достатке, радостью светя, – за моей спиной тихонько пропела ромашка.

– Проходи, – подбодрила я девчушку, – выбирай любой, какой понравится.

"Ох, как не вовремя улетела сорока! – мелькнула паническая мысль. – Я же понятия не имею, как продавать эти цветы. Вдруг нужны какие-то особые правила? Вроде тех, что требуется прочитать специальное заклинание"

Девочка несмело переступила порог, крепче прижимая к себе мишку, а я решила пока молча понаблюдать за реакцией цветов и их маленькой гостьи.

Она медленно двигалась вдоль полок, останавливаясь возле каждого растения. Со своего места мне было видно, как голубые глаза загорались искренним, живым любопытством, когда она разглядывала то один цветок, то другой.

Выглядело так, будто малышка никак не может определиться.

– А какие цветы тебе больше нравятся? – осторожно поинтересовалась я.

Девочка на секунду замерла, нахмурив брови. Потом покачала головой, всё так же не поднимая глаз:

– Это не для меня. Для мамы, – она покрепче обняла мишку, как будто ища у него поддержки. – Папа уехал на заработки в столицу, он у меня сильный земляной маг. Его пригласили помощником в королевский сад на полгода. Сам король поставил печать!

Когда малышка заговорила об отце, глаза засверкали гордостью, хотя щёки всё ещё алели румянцем. Не удержавшись, я широко улыбалась, глядя, как она становится на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть цветы на верхней полке.

– А мама с момента его отъезда ходит грустная и расстроенная, – внезапно добавила тихим шёпотом.

Ага. Если я не ошибаюсь, маме нужен говорящий компаньон.

– Мама любит что-нибудь яркое? – спросила я, присаживаясь рядом на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

Девочка наконец-то подняла на меня глаза и несмело кивнула:

– Да, она всегда говорит, что цветы – это кусочки радуги на земле.

От этих слов на душе потеплело, и тревога отлегла от сердца. Если в Рейнграде так сильно любят цветы, значит, ещё не всё потеряно. Мама девочки – совершенно точно моя соседка, вряд ли малышку отпустили бы одну так далеко.

К тому же они явно любили и уважали Глэдис. А с хорошими людьми проще наладить тёплые отношения. Может, помощь девчушке и станет тем самым переломным моментом?

– Расскажи мне немного о своём папе, – мягко попросила я, протянула раскрытую ладонь и представилась, – кстати, меня зовут Камелия.

Малышка на мгновение прижала мишку ещё крепче, но потом чуть расслабилась:

– А я Леона. Но все меня зовут Лёлей, – осторожно вложив слегка влажную ладошку в мою, она робко улыбнулась, и я заметила очаровательную ямочку на правой щеке. – Папа у меня строгий, но справедливый, – в её голосе зазвучала гордость. – Настоящий джентльмен! Маме всегда помогает, хотя и ворчит, когда она слишком много возится по хозяйству. Всё время говорит: "Отдохни хоть минутку, моя пчёлка!"

Пчёлка… ворчит… строгий…

В то время как в голове усиленно работали шестерёнки, взгляд упал на ворчливый кактус. Какое удивительное совпадение!

Пока Лёля, осмелев, бродила между полками, разглядывая другие растения, я тихонько подошла к своему колючему другу.

– Ты ведь всё слышал? – шепнула я. – Может, пойдёшь с ней?

Кактус слегка порозовел, что было особенно заметно на его зелёной коже:

– А то! – проворчал он беззлобно. – Там хоть сорок назойливых нет, которые то и дело пытаются спихнуть горшок на пол или отклевать мои колючки. Что я, злыдень какой, чтобы не помочь?

Лёля, услышав его бурчание, радостно всплеснула руками и залилась звонким смехом:

– Ой, прямо как папа говорит! Можно мне его, пожалуйста?

Сердце чувствительно ёкнуло. Только сейчас до меня дошло, что придётся расстаться с этим милым ворчуном, который открыл мне дорогу в волшебный мир цветов.

Без труда уловив мои сомнения, кактус прошептал:

– Глэдис создавала нас для этого: делать жизни людей ярче и исцелять их сердца от тоски.

Кажется, именно в этот момент я начала понимать, как на самом деле работает удивительная лавка оживших растений. Каждый цветок находит именно того, кому он нужнее всего.

Пока я погрузилась в размышления, Лёля сунула руку в карман платья и протянула мне на ладони несколько медных монет вперемешку с парой серебрушек.

– Тётя Камелия, этого хватит на кактус?

Глава 18

Своим невинным вопросом девчушка загнала меня в угол.

А сколько это денег?

Как называются здешние монеты?

Много ли это или мало?

И сколько на самом деле стоит кактус?

Я растерянно замерла, понимая, что могла бы дождаться Изабеллы, отвести сороку в сторонку и расспросить про местную валюту. Но когда я заглянула в доверчивые глаза девчушки – чистые и глубокие, как летние озёра – сердце защемило, а в носу защипало, словно от горсти свежемолотого перца.

– Более чем достаточно, – торопливо проговорила я, сгребая с её ладошки медные монетки и одну серебряную. Вторую оставила ей – пусть порадует себя сладостями.

– Спасибо, тётя Камелия! – девочка бережно спрятала серебрушку в карман и, затаив дыхание, обхватила ладошками горшок с зелёным ворчуном.

Кактус мгновенно втянул колючки, оберегая детские пальчики, и, хрипловато кашлянув, погрозил отростком-лапой остальным цветам:

– Ведите себя хорошо! А ты, Камелия, не больно-то их балуй, спуску не давай. А то живо сядут на шею вместе с Изабеллой и ноги свесят. Ну, бывайте!

– Счастливой жизни на новом месте! – я шмыгнула носом и проводила девочку до выхода, придержав тяжёлую дверь. Высыпала на чистый прилавок горсть монет и опустилась на стул, размышляя об оформлении уличной витрины.

Сумерки медленно окутывали улицу. Один за другим вспыхивали фонари – сами по себе, будто повинуясь невидимой волшебной руке. Окна в доме мистера Харта по-прежнему темнели, будто хозяину нравилось жить при выключенном свете.

А может, он просто ушёл, пока я возилась с Лёлей?

– Я бы хотел, чтобы меня купил мальчишка, – неожиданно проговорил мухоловка, распахивая зубастую пасть. – С мальчишками всегда весело.

– А меня пусть возьмёт милая старушка, – мечтательно прошелестела одна из чайных роз, – и поставит на подоконник в окружении кружевных занавесок. Будем с ней обсуждать местные сплетни и свежие новости из газет.

"Пожалуй, стоит записать их пожелания," – подумала я, но не успела расспросить остальных – в окно, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, влетела Изабелла с новым свёртком светло-бежевого цвета.

– Тьфу! – сорока выплюнула узелок и распласталась по столешнице, тяжело дыша. – Да чтоб я ещё раз тебя послушала!

– О чём это ты? – я нервно сглотнула, косясь на свёрток, источающий аромат жареного мяса, но не решаясь к нему прикоснуться.

Вдруг эта редкая представительница рода Лучезарных опять что-нибудь стащила? Тогда придётся вернуть хозяину и потратить заработанные монетки.

– Помогла жене трактирщика найти золотое кольцо, – пропыхтела Изабелла. – Она обронила его в саду и никак не могла отыскать. Вот мой зоркий глаз и сгодился, а в благодарность добрая женщина угостила обедом. Хотя, кажется, уже время ужина.

– Вот видишь, как замечательно помогать людям, – улыбнулась я, разворачивая свёрток, и едва удержалась, чтобы не запрыгать от радости, как Лёля.

В промасленной бумаге оказалась аппетитная половинка жареного кролика, а рядом – золотистая душистая булка.

И как только она дотащила такую тяжесть?

– Как-как, – фыркнула сорока, картинно потирая шею крылом, – взяла и дотащила. А что прикажешь, бросить посреди дороги? Кстати, булочкой не угостишь?

Я послушно раскрошила половину свежей булки, параллельно утоляя собственный голод. Когда последние крошки исчезли с тарелки, я поделилась с Изабеллой новостью о первой покупательнице.

– А-а-а, – протянула Лучезарная с хитрым прищуром, – а я-то решила, что ворчливый кактус тебе настолько надоел, что ты перетащила его в подсобку. Ну и сколько же выручила?

– Вон, полюбуйся, – кивнула я на прилавок. Сорока, взмахнув крыльями, спорхнула со стола.

– Мдэ… – она выстроила монеты в аккуратную башенку, – негусто, моя хорошая. Придётся преподать тебе урок финансовой грамотности, а то пойдёшь по стопам Глэдис. Та тоже при всех возможностях жила как скромница, хотя могла бы отхватить себе половину Рейнграда.

Я молча покачала головой. Какая разница, сколько денег, если цветы помогают людям справиться с тоской по близким?

– Лучше просвети меня насчёт местных денег.

Спустя десять минут я уже знала, что медяки здесь зовутся искрами, серебро – лунниками, а золото – солнецами.

– Тебе отдали шесть искр и лунник, – подытожила Изабелла. – Для понимания: буханка хлеба – три искры, сытный обед с первым, вторым и компотом – лунник. А на три сотни солнцев можно отгрохать себе приличный домик, а не ютиться в двух комнатушках.

– Не забывай, я здесь всего на три месяца, – мягко осадила разошедшуюся сороку. – Подниму лавку, найду достойную преемницу и прослежу, чтобы её встретили как полагается, а не помидором в лоб.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.