# Не стой на Пороге

Тёмная Марина

«Прием ведьмы Дарьи: с 9:00 до 18:00. Экстренные случаи – по факту смерти.» Пять лет Дарья исправно снимала порчи, возвращала мужей и изгоняла барабашек. Клиенты шли потоком, оплата – по факту. Обычная практика городской ведьмы в мире, где магию считают шарлатанством.

Жизнь течёт размеренно – пока в городе не начинают гибнуть люди. Но самое страшное в том, что кто-то объявил охоту и на неё. Кто-то, для кого убийства – лишь разминка. Теперь правила изменились: Приёмный день окончен. Близкие – мишени. Враги – везде!

## Глава 1 Приворот


Пятое правило магии:

Будь благодарен за помощь.


Правила поведения при встрече с агрессивной собакой:

Первое:

Сохраняйте спокойствие. Не дайте ей почувствовать ваш страх.

Второе:

Не пытайтесь убежать. Она почувствует вашу слабость и нападет.

Третье:

Если вы видите, что она собирается напасть – пригнитесь, чтобы защитить горло и пригрозите палкой.


Дарья.


Утро не предвещало ничего необычного. Практикующего мага-ритуальщика вообще трудно удивить.

Город пах цветами, морской солью и выхлопными газами. Сентябрьское бабье лето было теплее дождливого августа. Лучи солнца согревали мне спину, проникая в кабинет через застекленное окно. Клонило в сон, когда дверь, вдруг, распахнулась, треснувшись ручкой об стену. В кабинет ворвался колдун Андрей.

От его гневных воплей стены офиса содрогались, резонируя и отражаясь. Известка трескалась, осыпаясь в углах. Светленькие обои с треском отслаивались, а стекла и артефакты на стенах и тумбочках, позвякивали дребезжа.

Несмотря на свой средний рост, когда Андрей скалил желтоватые зубы и размахивал узловатыми руками, колдун напоминал возмущенную мартышку.

Глядя на раннего посетителя моей скромной обители, то есть маленького кабинетика арендуемого на втором этаже торгового центра, я могла думать только о том, что в мире магии есть несколько важных правил, и, кажется, Андрей однажды решил нарушить их все. Что ж, недавно он сделал новый шаг на пути к успеху.

Моя мигрень и общий градус абсурда нарастали снежным комом. Нужно держаться. Спокойно, уверенно и не повышать голос. Выдохнув, я постаралась четко и медленно объяснить:

– Послушай, Андрей. То, что ты сделал – опасно. Не только для тебя, но и для окружающих. Я тебе слова против не сказала, когда ты возомнил себя самым хитросделанным, решив перестать отдавать долю богам. Это твои проблемы, боги сами с тебя возьмут все, что причитается. Когда ты полез к чужому эгрегору, не имея посвящений? Ты вляпался сам и подставил заказчика. Вспомни, чем для него и тебя это закончилось? Кто потом спасал вас обоих? Но теперь, когда ты начал приносить в жертву жизненную силу клиентов и творить черные привороты… Уму непостижимо. Это, уже какое-то дно.

– Мои клиенты – не твое дело. И как я с ними поступаю – тоже! Ты не имела права принимать заказ, зная, что они мои!

Сутулый, тощий колдун, в бешенстве брызгал слюной и дрожащим от переполнявших его чувств, пальцем указывая на меня. Я же, держа стратегически выверенную дистанцию. То есть вне зоны поражения жидкостями и конечностями.

Я встала из-за стола, выхватила посох из стойки за спиной и пригнувшись направила на колдуна.

– Севухина ты чуть до шизофрении не довел, а его жену Алису чуть ли не до морга. – Несмотря на попытки сдержаться, я уже начала повышать тон, – Он от ревности после твоего приворота распускал руки. И даже кинулся на жену с ножом! Если бы не…

Моему возмущению не было предела. Как горохом об стенку чтобы я ему не говорила. Ох, чувствую, клиента он не довел, а меня точно доведет до цугундера. Хотелось рявкнуть, взять его за шкирку и долбить головой об стену. Как в старых фильмах иногда стучат по сломанным механизмам, в надежде, что авось заработает.

– Как бы то ни было, ты не имела право вмешиваться и красть моего клиента! А уж, тем более ломать мою работу!

Колдун выскочил из моего кабинета, напоследок хлопнув дверью. Я же, грохнувшись плашмя на диванчик, схватилась за голову. Это был неприятный разговор, по итогам которого я, кажется, нажила еще одного врага.

За дверью послышался звук удара, чьего-то падения и стон боли.

– Тебя еще тут не хватало, убогая! Свали! – выругался Андрей и, судя по топоту умчался в сторону лестницы.

Поспешно вскочив и выбежав из кабинета, встретила несчастный взгляд космоэнергетки* Ксении, сидящей на полу. Помогла подняться и отряхнуть ее миленькое синее платьишко в белый горошек.

– Как ты?

– Нормально. А что он? – сгорбившись от боли и потирая отбитую нижнюю чакру, нахмурилась Ксения.

– Да так. Не бери в голову.

– Психопат, – фыркнула Ксения, а потом с тревогой заглядывая мне в глаза, взяла за руку, и поправила выбившуюся у меня прядь волос, осторожно проведя пальцами по вьющимся каштановым локонам, – Но он опасен, ты же знаешь? Я слышала, что он создает тетрадь тысячи проклятых, записывая каждого, кто причинил ему малейший вред или вызвал раздражение, в список и проводит ритуал проклятия. Я не знаю сколько людей от него уже пострадало, но он безумен, по-настоящему безумен. Береги себя.

Немного ошарашенная внезапным припадком нежности Ксении я сразу даже не нашлась что ответить.

Пробормотав что-то невнятное, но вежливое, я попрощалась и вернулась в свой кабинет. Пожалуй, нужно временно усилить защиту. Ксения права. Вряд ли Андрей спустит мне с рук вмешательство. Среди нашей магической братии нет экономичных ламп**. И Алису нужно поторопить. Вот, теперь-то ей точно срочно нужен оберег. Уже неделю жду, когда придет за заказом.

Ох, эти легкомысленные агностики. Верят только пока нижнюю чакру клюет петух и она полыхает в адовом пламени. Но стоит только всему нормализоваться: «У меня нет лишних времени и денег на сомнительные суеверия».

Прикрыв глаза и развалившись на гостевом диване, я набрала Алисин номер телефона.

Занято.

С раздражением оставила голосовое с просьбой поторопиться с оплатой и забрать заказанный оберег.

Если бы знала какой гемор меня ждет от этого заказа, чесслово, никогда бы не впуталась бы. Но, к сожалению, я не экстрасенс. Будущее не вижу. Скромный ритуалист. Любой каприз за ваши деньги, пределах разумного и без вреда для моей кармы.

В тот день я не смогла отказать Алисе в помощи. Она вплыла в мой кабинет семечкой одуванчика. Такая же тощая, хрупкая. Казалось, что любое неверное движение, ее сломает.

Торчащие прядки темных, тусклых, сухих волос, она пыталась вправить обратно в кривенькую гульку на голове, но они продолжали отстаивать свою независимость от основной прически.

Осторожно присев, на краешек дивана она поправила рукава безразмерной кофты. Из-под давно не стриженной челки мелькнул испуганный взгляд смертельно уставшей, судя по синякам под глазами, панды.

Алиса начала свой рассказ, периодически пытаясь поправить то тут, то там свой внешний вид, впрочем, безрезультатно. Но этот круговорот движений по началу отвлекал, завораживая своей последовательностью.

Челка, резинка, рукав, подол длинного платья… И снова челка, резинка…

Я тогда еще раз поразилась точности, однажды придуманного названия этого угла сидения дивана.

«Проблемный угол».

Этот кусок сидения был вмят сильнее остальных. Клиенты с самыми большими проблемами интуитивно занимали его, сразу давая понять:

«У меня крупные проблемы и я принес их тебе. Более того. У меня проблемы с головой. И я сам – одна большая проблема. Ты со мною еще намучаешься».

– Мне посоветовали вас. Сказали, что вы лучшая и поможете. Я – Севухина Алиса. – пожевав нижнюю губу, неуверенным, даже слегка вопросительным голосом начала клиентка.

Тогда я подумала: «Ох, милая, если ты не уверена, что тебя так зовут, возможно, тебе стоит сначала записаться на прием к психоаналитику или хотя бы перед знакомством заглядывать в свой паспорт? Нельзя идти к магу, будучи настолько неуверенной и тем более не зная точно, чего ты хочешь».

Но все же ободряюще кивнула.

– Хорошо, Алиса, Я – Дарья. Приятно познакомиться. Рассказывайте, что привело вас сюда?

– Я всегда была хорошей девочкой. Хорошей для всех. Перед родителями, друзьями, одноклассниками, позже сокурсниками и дальше коллегами… Иногда мне кажется, что я мидия с тысячей красочных ракушек, тщательно подобранных под каждый повод или человека. Максимально приятные и удобные для окружающих людей ракушки, которые прячут мою уродливую, слабую, ранимую сущность.

«О, боги… Мой кабинет опять перепутали с кабинетом психотерапевта… Хотела бы я сказать нужные этаж и офис, но в этом торговом центре пока ни одного лекаря душ не завелось…»

Ободряющая улыбка начала сводить скулы своей фальшью. Я облокотилась на спинку дивана и приготовилась ждать, пока Алиса сформулирует заказ.

«Нужно начать брать оплату за консультации. Разве нельзя просто прийти и сказать, что нужна чистка, приворот, отворот, артефакт? Неужели я слишком многого хочу?»

В это время клиентка продолжала жалобно бормотать:

– «Окружающих». Точное слово. Кажется, что каждый, с кем сталкивает меня жизнь, требует от меня подстраиваться под него и его желания. – уныло понурилась Алиса.

«Так, хватит. Сейчас уйдет в уничижение с концами и затопит кабинет слезами».

– Так, а что вы хотите? – перебила ее, в надежде направить разговор в конструктивное русло. – Больше уверенности? Оберег, который поможет вам дать отпор врагам? Талисман отваги? Или гармонизацию, чтобы вы обрели спокойствие и Дзен даже без медитации?

От моего напора Алиса заморгала, будто внезапно вытащенный на свет кролик из привычной норки. Норы под названием «Обитель Самокопания».

– Я… Понимаете? Никто так хорошо ко мне не относился как Григорий. Мне казалось, что он единственный видит меня настоящую, такую как есть. И любит именно такую. Он такой умный, забавный, обаятельный. Самый лучший. Почти сразу после первого свидания он начал называть меня «Женщина Моей Мечты». Казалось, что я дышу полной грудью, когда с ним. Впервые кто-то выбрал меня, а не удобную маску. Понимаете?

– Хорошо, я понимаю. Вам повезло, если так. Тогда вы хотите чашу, отгоняющую возможных конкуренток? – я все еще надеялась срезать путь и быстрее прийти к консенсусу.

– Нет. Не знаю. Возможно? – задумалась Алиса, морща лоб. – Но не только это.

– А что же тогда? – подтолкнув диалог, я решила больше ее не отвлекать, от греха подальше.

Лицо клиентки сморщилось, будто она все же решилась поделиться какой-то сокровенной тайной, глаза заблестели от сдерживаемых слез.

– Меня бьет муж.

– О как… Возможно, тогда вам стоит обратиться к специалистам другого профиля? Например, к юристу? Или в правоохранительные органы? Если вы живете вместе, то я бы не рекомендовала накладывать порчи с функцией возмездия…

– Нет-нет, что вы. Я совершенно не хочу его проклинать или разводиться. Понимаете? Вначале все было хорошо. И… Это я все испортила. Он просто устал от моей неуклюжести и глупости. Еще я набрала лишних килограмм и все никак не могу удержаться и поддерживать диету, которую он мне подобрал…

– Вот, как… – протянула я, окинув взглядом впалые щеки и костлявые кисти рук.

Алиса была настолько тощей, что, казалось, кожа плотно прилегает к костям, без малейшей ниточки мяса. Если б не одежда и волосы, ее можно было бы посчитать сбежавшим скелетом из магазина розыгрышей с первого этажа.

Подавив желание вызвать санитаров, я предложила клиентке продолжить рассказ. Она, благодарно кивнув, потупила глаза и заговорила:

– Он очень ревнивый. Он ревновал меня буквально ко всем, даже к родителям. Любой, на кого я тратила время вызывал у него гнев и вспышки ярости. Как-то постепенно мы перестали приглашать семью и друзей в гости, он уговорил меня уволиться с работы. Я подрабатываю копирайтингом. Так что кое-какие деньги у меня есть… Хватит, чтобы оплатить ваши услуги. Но он почти запер меня дома. Я не могу выйти без его разрешения. Все контролирует. Понимаете? Он очень волнуется за меня. Я такая неловкая… Все говорят… Он так сказал…

«Хм. Он сказал, что все так говорят? Кажется, мудак задурил девчонке голову и куражится. Явная жертва абьюзера».

Захотелось вмешаться в монолог. Честно говоря, я уже была на грани взрыва от возмущения. Но я держалась, цепляясь зубами и когтями за последнюю ниточку холодного профессионализма. Внушала себе как мантру:

«Потерпи еще чуток, дай клиентке выговориться».

– Но месяц назад ему стали звонить незнакомые мне женщины. Он сначала прятался от меня, но я же видела… После он перестал спать со мной и прямо заявил, что раз я не могу нормально следить за собой, ему приходится общаться с другими. Что со мной у него больше не получается. Понимаете?

– Ой, да все я понимаю! – не выдержав, перебила кипя возмущением от услышанного бреда, – А вы не думали, что ваша «неловкость», не его дело и не дело кого-либо еще, даже если она есть? Как-то до своего возраста вы доросли, у вас были любящие вас друзья и семья. Я так понимаю, это он сказал вам, что вы толстая и нужно худеть. Он сказал вам что вы неловкая и что все вокруг так считают? Вы сейчас заперлись в маленькой клетке и судя по вашему наряду и внешнему виду, не особо золотой, чтобы наслаждаться такой чрезмерной заботой. Еще при этом игнорирует супружеский долг, изменяет и бьет?! Так что вы хотите с ним сделать?

– Я хочу вернуть все как раньше. Как тогда, когда мы только познакомились. О меня тогда так любил… – сжав хрупкими кулачками рукава кофты, Алиса залилась слезами.

– Приворот?

– Да, я пыталась заказывать приворот у другой ведьмы. Но у той ничего не вышло. – крупные слезы катились по изможденному личику, срываясь с острого подбородка капали на грудь и пропитывали кофту.

– О, это интересно… А как вашего мужа зовут? Можете дать фото?

– Григорий Николаевич Севухин.

Алиса протянула мне телефон. Вместо фоновой картинки была установлена фотография слегка полноватого, но по-уютному мило выглядящего темноволосого мужчины. Его улыбка светилась добродушием и в целом он был похож на плюшевого мишку в кругленьких стильных очочках, про которого никогда не подумаешь, что он способен на жестокость.

Быстро проверив энергетическое поле обоих супругов, я задумалась. Какой интересный случай.

Приворот.

На обоих.

Потрясающе. Молодцы. Все молодцы.

– Говорите, что приворот той ведьмы не подействовал? И ничего в поведении Григория не изменилось? – скрестив ноги, я с интересом покосилась на клиентку.

Тонкая психология, игры разума, интриги и интрижки – это не мое. Но, вот, магические эксперименты, особенно с безопасного расстояния, это я люблю.

– Изменилось. Он по ночам кричать стал. Бегать по квартире и двигать мебель. Все ему кажется, что не по фэншую кровать стоит и он не может на ней сосредоточиться.

– О, даже так? – я попыталась подавить смех, маскируя за кашлем, и потянулась за картами. – С вами не получается, а интересно, с любовницами?

– Не знаю, но он с ними общается, это точно…

Проводив взглядом выкинутую мной карту на кофейный столик, Алиса заморгала, встретившись взглядом с Дьяволом.

– А что вы сейчас раскладываете? – спросила клиентка, пока я добавляла уточняющие карты к первой. Смерть и Отшельник.

– Пу-пуру-пупуу… Хочу вас успокоить. На данный момент ваш муж физически вам не изменяет. Судя по картам, не стоит у него не только на вас, но и на кого-либо еще. Доизменялся. Он – импотент. Предлагаю провериться на ЗППП. А приворот на нем работает. Хорошо работает, согласно своей направленности. Увеличивает похоть и сексуальные желания. Но… Ужик сдох. Какая жалость. И выплеснуть энергию Григорий может только физическими упражнениями и перестановкой мебели. Кстати, на вас тоже стоит приворот. И он куда интересней и серьезней, чем на вашем супруге.

– Как? Что вы имеете ввиду? Кто мог? Григорий?

– Именно!

Продолжая бросать карты, смешивать, спрашивать их и снова выкладывать на кофейный столик, я продолжала резать правду-матку.

– На вас установлен мощный подчиняющий приворот на смерть к Григорию. Это значит, что вам должно физически становиться плохо, когда мужа нет рядом. Есть такое?

Подняв глаза на клиентку и, по-новому оценила ее внешний вид. Создавший такое плетение маг – явно жадный, извращенный садист!

Дождавшись, когда клиентка обдумает и согласно кивнет на мои слова, я продолжила:

– Причем, знаете, этот приворот как гигантская пиявка, даже не наказывая вас за непослушание, она потихоньку сосет из вас энергию, поддерживая свое существование. Я предлагаю с вас эту гадость снять для начала, пока вы еще с нами. На этом свете. Полгода походить с оберегом. И еще советовала бы развестись… Подонок остается подонком, вне зависимости есть на нем приворот или нет. Согласны?

– Да…


Прошла неделя… После чистки Алиса ко мне не возвращалась и оберег не забирала.

Зато пришел Андрей со скандалом. И скорее всего, желанием, вернуть все на место, как было.

К сожалению, свои мозги клиентке не пришьешь, а родные не вправишь, если она сама не хочет. Вздохнув, я усилила защиту на своем офисе, себе и маме. Мелькнула мысль позаботиться и об отце, но тут же пропала. Двадцать лет ни слуху ни духу остудят любое чувство привязанности. Даже если он внезапно снова появился в нашей жизни, это не значит, что кто-то ему за это будет благодарен.


***


Ритуалы выматывали Андрея. Каждый следующий давался тяжелее, чем предыдущий.

Но колдун был уверен в своем решении.

Клиент будет вместе с любимой только при условии приворота. Поэтому сегодня колдун отправиться в лес, чтобы провести ритуал заново.

Облепленные густым мхом темные стволы деревьев, вздымались к небу, пряча колдуна под раскидистыми кронами от лунного света. Мрак ночного леса наполнялся таинственными шорохами, хрустом ветвей, хлюпаньем почвы, пропитанной водой после недавнего дождя, и шуршанием прелой прошлогодней листвы, испускающей приятный запах влажности и земли.

Маленькая лесная полянка находилась довольно далеко от дороги. Не зная о ней – вряд ли, найдешь. Достаточно близко к городу, чтобы избежать встречи с крупными дикими животными и при этом достаточно далеко от обычных человеческих троп. Особенно этих. Как называются собиратели еды в лесу? Грибники? А если ягоды? Тоже, наверное? Нет же слова ягодники? А шишки, папоротник? И они грибники? Может тогда уже «гребники», от слова «гребут все, что не попадя»?

Расположившись на полянке и подготовив все необходимое, колдун воззвал к древним сущностям. Воздух почти потрескивал статическим электричеством от переполняющей место ритуала энергии. Свечи искрили и дымили, отражаясь на выложенном гладкими, отполированными камнями ритуальном круге.

Ночной лес оживал под действием магии, реальность переплеталась с мистическими силами, тени зашлись в безумном танце скользя по деревьям и кустарникам вокруг.

На очищенные Дарьей от негатива и предыдущих экспериментов ауры, приворот лег без проблем, как влитой. Крови, правда, пришлось заплатить немало. Это усилило возмущение ведьмой.

«Что за бред, в самом деле? Какого черта ей понадобилось лезть? Слишком много о себе возомнила девчонка. Таких нужно учить. А если немного перестараться, то я здесь ни при чем. Пойди докажи, потом. Тем более что самонадеянная идиотка вряд ли влезла только в его дела. Мало ли сколько она там врагов насобирала?»

Так рассуждая, колдун чтобы дважды не вставать, точнее, не открывать вену, провел ритуал наведения порчи на врага.

И тут же получил ответный энергетический удар.

Голова трещала от боли, подташнивало. Попытавшись встать, Андрей неловко покачнулся и завалился на бок.

Ноги не держали, руки, впрочем, тоже. Конечности как будто разом потеряли кости и лежали нелепыми, бесчувственными тряпочками.

«Что со мной? Откат? Ответная порча? Или слишком много потратил крови? Не больше пары горстей. Вряд ли такое количество могло так сильно пошатнуть здоровье».

Заклеив рану пластырем, Андрей пополз до брошенного у ближайшего дерева рюкзака. Но силы окончательно оставили его, в глазах потемнело, и он потерял сознание.


___________________

* Космоэнергет – маг, использующий для влияния на окружающий мир каналы (потоки/столбы) космических энергий под необходимые задачи, самостоятельно прокладывая их в нужных местах или находя естественные.

** Экономичная лампа (китайская метафора) – потребляет мало масла, не доставляя хозяевам хлопот. Со временем так стали называть людей, с которыми легко иметь дело, простых и безропотных.

## Глава 2 Не стой на пороге


Шестое правило магии:

Не стой на пороге.


Александр давно мечтал установить турник в квартиру, но помещение маленькое, места просто нет. И тут Ванек подсказал вариант. Можно пристроить в проеме двери.

Красота, какое экономичное решение, только дверь пришлось укоротить, чтобы закрывалась. Но не жалко, стоит того.

«Раз, два, три… Как темно уже за окном… Четыре, пять… Шесть… В здоровом теле – здоровый дух? Семь… Восемь, девять… Надо бы свет хотя бы в комнате включить, а то в коридоре разве что на ощупь ходить… Мизинцем ноги углы пересчитывать».

Вспотевшие пальцы начинали скользить на перекладине.

«Десять… Одиннадцать… Две-надца-ать!»

Александру тяжеловато было начинать заниматься после долгого перерыва. Да и возраст уже дает о себе знать.

Вытерев с седых висков пот, он попытался подбодрить себя. Ведь, даже эти двенадцать раз – достижение. Первый шаг к новой жизни.

Новая жизнь…

Когда-то двадцать лет назад уходя от первой жены к тогда еще будущей второй, он думал, что сделал правильный выбор. Что любовь продлиться вечно, а старые обязательства только сковывают и мешают.

Немного жалко было оставлять маленькую Дашу. Но стерва, ее мамаша, поставила условие. Раз уходит из семьи, то с концами, чтобы и духа его не было.

А он молод был тогда. Гордый. Развернулся и ушел, не то, что не боролся за опеку над ребенком, даже не попрощался.

Вот, только со временем сентиментальным стал. Время никого не щадит. Нашел ее, попытался наладить отношения. Да, через двадцать лет, но кровь в жилах – не вода.

Дочь выросла. И прямо заявила, что подобные семейные узы с «гуленой», ей не интересны.

Но новая жизнь, на то и новая, чтобы не повторять старые ошибки. Теперь он не бросит ни одну из своих дочерей. Ни Таню, ни Дашу. Хорошо бы еще познакомить девчонок. Авось, найдут общий язык.

А пока…

Нужно привести себя в порядок. Ничего, до лета еще девять месяцев, успею подкачаться. Надо что-то придумать, чтобы пальцы не скользили. Ну, все, хватит. устал.

Шорох…

«В темноте коридора что-то мелькнуло? Или мне показалось? Это просто тень?»

Страх покрыл кожу мелкими колючими мурашками. Неожиданный приступ паники сковал тело на месте. В конце коридора что-то шевельнулась, мелькнула бледная плоть, сверкнули горящие злобой глаза сквозь спутанный колтун длинных, грязных волос.

«Что за? Что это?! Этого быть не может! Да бред! Садако?»

От испуга крепко вцепившись пальцами в косяк двери, Александр наблюдал, как видение неестественно скорчившись, ползло к нему на четвереньках.

–

Нет!

Она была уже в шаге от него, когда Александр нашел в себе силы оттолкнуться руками от створа двери и покачнувшись, на онемевших от страха ногах, рухнул на пол.

Падая, он видел, как эта тварь махнула руками, пытаясь схватить, удержать его, но, как будто, не могло дотянуться, пересечь невидимую линию.

Александр крепко зажмурился, закрыл глаза ладонями. Сел, подтянув коленки к груди.

Паника долбила стуком сердца по ушам, трясло, как от холода, дыхание сбилось, он задыхался. Через несколько минут, немного успокоившись, Александр рискнул открыть глаза.

Оно пропало.

Часы, висящие на стене в коридоре, напротив двери, приветливо помахивали блестящим в свете Луны маятником.

Сердце от ужаса, казалось, забралось в череп и трясется от страха, бьется оглушительным пульсом между двумя половинками мозга.

Испуганно всматриваясь в полумрак, Александр искал малейшие намеки, что призрак из «Звонка» тут был. Следы, пятна?

Взгляд испуганно метался по коридору, придирчиво, по нескольку раз ощупывая каждую малейшую деталь. Но чем дольше он не находил ничего, тем сильнее стучалась в подкорку нервирующая мысль.

«Шизофрения. Галлюцинации? Угарный газ? Не пил же крепленого сегодня. Вроде белочка навестить не должна была. Может вдохнул? Соседи что-то распылили? Или организм, на фоне стресса и недавно просмотренного ужастика, решил отыграться с помощью такого яркого воображения? Показалось?»

Практически насильно убедил себя в бредовости такого события, как появление призрака из японского фильма у него в коридоре.

Встав, он огляделся.

Все по-старому, никакой мистики.

Подошел к порогу комнаты, внимательно оглядел его. Всмотрелся в коридор.

Ничего.

Еще подрагивая от пережитого стресса, Александр, сходил в ванную, умылся, поужинал.

Теперь увиденное казалось бредом больного воображения. Он даже стал гуглить «бывают ли галлюцинации при физическом перенапряжении», но нашел только, что это признак повреждения мозга и совет обратиться к врачу…

Александр запретил мозгу продолжать об этом думать. Хватит с него впечатлений сегодняшнего дня. Завтра. Все завтра.


***


Утро началось под песню будильника The Kinks «A Well Respected Man».

Александр никогда не отключал будильник до выхода из дома, отсчитывая по количеству повторов сколько ему осталось времени на то, чтобы собраться и успеть на работу. С опаской переступая порог комнаты, подсознательно он боялся снова увидеть монстра. Но ничего не случилось. Никаких пугающих шорохов, теней и прочего.

Приснилось.

Точно же? Наверное, вчера так умаялся, что просто свалился без сил, поэтому не помнит, как заснул. И… Сон был такой реалистичный…

Пора собираться. В чем бы сегодня? Надо торопиться, джинсы на стуле у кровати…

Тень!

Возвращаясь в комнату, Александр краем глаза заметил новое темное пятно на косяке. Тень в форме ладони с растопыренными пальцами. Нечему ее отбрасывать. Но как будто кто-то невидимый ухватился за створ двери. Невидимый, но свет через него не полностью проходит, преломляется, показывая четкие контуры.

«Мне это кажется, кажется, кажется, кажется, кажется… Со страхами надо бороться! Что за бред? Не может такого происходить, просто не может! Сейчас я подойду и увижу, что это просто тень. Самая обычная. От стула или узор от штор или еще какая фигня так…»

Шаг, еще шаг. Александр почти крался на полусогнутых. Музыка успокаивала. Как под такую песню с кем-то что-то может случиться? Для храбрости шепотом подпевая, он пытался удержаться на грани нормальности и реальности мира.

Медленно протянул руку и коснулся этой странной тени. Увидел, что, когда перекрыл доступ света к ней – она исчезла. Даже почувствовал долю облегчения. И тут же чуть не завопил от резкой боли. Пятно перетекло с створа двери к нему на руку, крепко сжало, вонзив невидимые когти так, что выступила кровь, и резко дернуло, пытаясь утянуть в проем двери.

– Нет! Отпусти!!! Господи боже! Нет!!!

Он кричал и вырывался, пытаясь упираться, но медленно сантиметр за сантиметром рука проходила сквозь проем. Ладонь уже почти вся там. Очертания пальцев начали расплываться, как будто он опустил их в воду. Александр судорожно цеплялся за косяк двери. Он не знал, что будет, если оно его затащит к себе. Но был уверен, что ничего хорошего.

В этот момент тварь появилась, первое, что Александр увидел – это глаза. Черные и безумно голодные они следили за ним. Он уже встречал такой взгляд раньше. У стаи голодных собак, чуть не загрызших его в раннем детстве. Казалось, под этим взглядом, он уже начал предварительно перевариваться, не попав еще в желудок монстра. Он только сейчас это заметил, как та тень, что затягивала его в коридор постепенно увеличивалась, темнела и становиться плотнее. Да. Теперь он видит. Эти голодные глаза, спутанные черные волосы, серая, дряблая кожа и острые гнилые зубы, сверкающие в темном провале рта. Теперь. Когда правая рука погрузилась уже по локоть.

Тварь широко усмехнулась, она держала его правую руку только одной когтистой, сморщенной лапой с изломанными желтыми когтями, которые сейчас впивались в его плоть с такой силой, будто стараясь прорвав, погрузиться под кожу, воткнуться в мясо и соскрести его с костей. Ранки уже не просто кровавили, алая жидкость текла мелкими струйками, заливая пол.

Уже натекла небольшая лужица, но линолеум оставался чистым. Эти пятна, как и часть его руки находились за порогом, но и не коридоре. Тварь, кровь, его рука… Все это рябило. Как отражение в воде на ветру. Вроде оно вот, рядом, но зыбко и будто ненастоящее.

Александр вдруг осознал, что эта тварь пытается затащить его в иное место и граница – порог. Если она его затянет к себе. То, что его ждет? Он исчезнет? Навсегда? Из закрытой квартиры. Не оставив ни малейшего следа, где его можно найти и спасти. Лишь царапины на косяке двери, ведущей из комнаты в коридор, на которые никто не обратит внимания.

«Что? Что оно делает?»

Кровь застыла в жилах, мурашки бежали, стуча по телу как маленькие градинки.

Тварь, насмешливо скалясь, ласково провела второй рукой по его руке. Кажется, что когти лишь слегка касались кожи, но от локтя до кисти остались длинные, глубокие царапины. Глядя ему в выпученные от ужаса глаза, Садако начала медленно склоняться над его рукой, вытащив черный, покрытый зелеными язвами язык. Лизнула. Довольно провела окрашенным в красный его кровью языком по зубам. Александра затошнило. Он не думал о бактериях и возможной инфекции, просто оно дотронулось этим до его руки! Этим! Он с усилием сглотнул появившийся в горле горький твердый комок.

Тварь снова так же медленно, напоказ, начала склонятся над его рукой, растянув рот в жуткой ухмылке.

«Она играет со мной!»

Густая, белесая слюна стекала тонкими ниточками из приоткрытого рта на свежие раны. Существо открыло рот, стараясь растянуть пошире.

Сейчас укусит!

Александр рванулся, еще, сильнее, изо всех сил. Смог упереться коленом в стену, рядом с дверью. Тварь крепко держала его, вцепилась в его руку и второй лапой, злобно скалясь и тонко противно визжа.

Держась обеими ногами и свободной рукой в стену по обе стороны двери. Александр рванулся.

Еще! Ии!..

И упал на ковер спальни, крепко прижав к груди пострадавшую конечность. На грани сознания он слышал, что будильник все так же продолжает играть песню про «Многоуважаемого человека» выводя солнечно-уютный припев.

И он так хорош

И он так замечателен

И он так здоров

И телом, и душой

Он – многоуважаемый человек в городке

Совершает прекрасные деяния так предусмотрительно.*

Но все, о чем он думал:

«Это смотрит на меня, оно стоит, оперевшись на косяк и смотрит. Оно пыталось меня сожрать!»


***


Тварь рвалась к Александру, царапая невидимую границу когтями, но не могла перешагнуть порог. Наблюдая за ее безрезультатной борьбой, он медленно приходил в себя.

А после пораженно замер, обдумывая пришедшую в голову мысль. Получается… Она не всесильна? У нее есть какие-то ограничения? Знай своего врага и сто битв будут без поражений. Если она не может пересечь границу между коридором и спальней, значит? Какие могут быть варианты, черт ее дери? Она как вампир нуждается в приглашении? Или что? Или как?!

И тихо. Явно же, при такой активности тварь должна издавать звуки. Рот у нее раскрыт, лапами машет. Но ни звука. Ни малейшего.

«Блин. Рука!»

Стоило ему отойти от шока, и чуть шевельнуться, как раны напомнили о себе. Нужно промыть и перевязать. Но дверь в ванную, прямиком за спиной твари в конце коридора.

«Что делать?»

Он вытер руку пижамной футболкой и обмотал, стараясь прекратить кровопотерю стащенной с подушки наволочкой.

«Будет ли заражение? Или бешенство? Какие последствия могут быть от слюны сверхъестественной твари? Черт! Что же делать? Нужно выбираться».

Существо видимо, осознало, что так просто она не прорвется. Остановилось и присело у порога на корточки. Странным образом напоминая Александру гопника. Только бандиты хотят отжать всего лишь деньги, эта же жаждала полакомиться свежим мяском александрятины. Но ни им в суровые девяностые, ни, тем более этой неведомой зверушке он поддаваться не собирался.

«Не на того напала!»

Вскочив, Александр ринулся к окну. План спасения был смутный. Про себя рассуждая, что нужно оценить расстояние до наружного блока кондера соседа. Перелезть через подоконник, постараться добраться до крепежей, удержаться на ненадежном на вид чуде техники и постучать в окно. А потом?

«Дай бог, кто-то дома и пустит, если нет – выбить стекло. Как потом объяснять случившееся – ума не приложу… Но сейчас главное – выжить».

Придвинув стул, Александр взобрался на него и уже поставил ногу на подоконник, как задумался.

«В тапках лезть или нет? В чем сцепление с поверхностью будет лучше? Резиновые пляжные сланцы или босиком?»

Лихорадочно соображая, Александр замер, разглядывая обувь.

Пошаркал по подоконнику.

Заключил, что у подошвы с поверхностью сцепление отличное, но слабое крепление к конечности смущало. Решив попробовать так, а позже, если будет мешать – скинуть, он подтянулся за ручку окна, собираясь окончательно взгромоздиться на подоконник. Молясь, чтобы все детали плана выдержали его вес.

Но тут перед глазами Александра, возникла легкая дымка в воздухе, густея на глазах она принимала все более явные очертания. Монстр будто продавливал себя сквозь мелкое ситечко в наш мир. Еще толком не материализовавшись он протягивал когтистые костлявые лапы, пытаясь схватить, удержать жертву на подоконнике.

Александр понимал, если твари это удастся, то ему точно каюк. Оттолкнувшись и спрыгнув на пол, пошатнулся и чуть не рухнул на порог. Но оглянувшись и увидев радостно распахнувшую объятья тварь, сумел сгруппироваться и остановиться буквально в десяти сантиметрах от входа.

«Еще чуть-чуть…»

Александр схватился за голову.

«Неужели подоконник, как и порог комнаты заняты тварью? Значит дело не в дверном проеме и проклятом турнике, с которого весь этот бардак начался? Эта комната! Может умер тут кто или призывал какую-то дрянь, которая, теперь скалясь, пускает слюни, ловко перемещаясь между проемами окна и двери, почти моментально, будто телепортируясь, стоит подойти поближе к опасному месту».

–

Ууу, тварь! Крови моей хочешь?! Подавись! – разозлившись, он швырнул мятую, испачканную футболку прямо ей в мерзкую харю и не сдержал удивления, – Чтоб тебя?

Футболка со свистом пронеслась сквозь нее. Прямо через голову и, шлепнувшись о стену, сползла на пол. Тварь может касаться только живых объектов? Неживые могут проходить насквозь? Или как? Дело в скорости пересечения опасного участка?

Александр на пробу бросил в нее тапок. Снова пропустила снаряд. Он плюхнулся поверх футболки.

«Продолжаем эксперимент».

Взял со стула ремень и стеганул наотмашь. Мимо! Тварь в ответ сгорбилась и беззвучно зарычала.

«Насколько она разумна? А если?».

Мысли Александра прервал звонок телефона. Схватив трубку и едва взглянув на экран, он застонал.

Что сказать начальнику, когда опоздал на работу уже на час и скорее всего сегодня не придешь? Определенно именно то, что Александр решил сказать сейчас:

– Алло, Тимофей Степаныч?.. Не смогу сегодня выйти. Шел на работу, напала собака и разодрала руку. Пойду в травмпункт. И отгул на несколько дней возьму… Спасибо!

Александр подумывал попросить о помощи. Позвать сюда. Но быстро передумал… «Кто из коллег или начальства тут может что-то сделать? Тут… Экзорцист, или как там его, нужен. И ведь, еще недавно ругал дочь, что увлекается таким. А оно вон, как оказалось. Знает ли она выход? Придумает что-то? Никогда не верил в подобную муть, когда узнал, какую она выбрала для себя профессию, вообще устроил скандал. Может, это повод помириться? Или хотя-бы попрощаться…»

Ненадолго задумавшись, Александр решился и набрал номер. После нескольких гудков из трубки донесся холодный женский голос:

– Доброго. Кто?

– Дашуля, милая, это папа.

– У меня нет отца, ушел за хлебом и спекся. Чего хотел?

– Не говори так, я не хотел тогда, чтобы так вышло. Но ты знаешь, твоя мама…

– Моя мама двадцать лет меня воспитывала в одиночку! Не тебе ее судить. Ты бросил не только ее, но и меня. Что ты хотел? Обсудить долг по алиментам? Не нужно. Ты не был с нами тогда, не нужен мне и сейчас. Будем считать, что незнакомы. Не нужно мне больше звонить. Мой телефон в объявлениях не для тебя указан.

– Доченька, у меня проблемы. Ты бы не могла подъехать? Я все тебе объясню.

– А по телефону не можешь?

– Это трудно описать, боюсь, что ты мне не поверишь. Я сам верю с трудом. Но все очень серьезно. Одна ты у меня и мне очень нужна твоя помощь.

– Вечером. Я смогу быть только вечером. У меня клиенты. Адрес?

– Ладыгина пять, третий подъезд, четвертый этаж, триста сорок первая квартира. Пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь.

За разговором Александр не заметил, как тварь исчезла. Обернулся, а ее уже нет.

«Куда это чудо-юдо могло деться?»

Подойдя к двери, после внимательного осмотра Александр все же заметил неровную тень на краю порога. Толщиной с палец, в углу.

«Ха, обмануть меня решила? Думаешь, я дважды попадусь на один и тот же трюк? Держи карман шире!»

Александр отошел, удобнее устроился на кровати и приготовился ждать.


***


Прошло пять часов.

Александр думал о том, как же адски хочется жрать. И не только. Приспичило в туалет – сил нет. Но сидя весь день и наблюдая за коридором, заметил одну закономерность. Муха. Она летала свободно из коридора в комнату.

«Тварь интересуется только дичью покрупнее? Или дело в скорости пересечения? Ведь и со мной все было нормально, пока я не задержался на пороге? Вывод? Каждый с детства знает, что нельзя стоять на пороге, разговаривать и передавать вещи. Чаще всего мы привычно избегаем останавливаться на них. Но если бы такое случалось часто, то кто-то бы уже это заметил и пошли слухи? Но кроме смутной древней приметы никаких упоминаний. Почему нельзя? Особенно везучий тут я? Или косяк? Или дом? При учете, что у Ивана так же установлен турник – дело именно в этом косяке или во мне. Или в косячном мне. Но такой грех за собой я что-то не припоминаю. С другими дверными проемами подобное со мной не случалась. Тогда не во мне? Какие звезды сошлись, чтобы привести меня к подобному результату? Допустим, спустить в окно я еще бы мог. Но уж точно, срать с подоконника не сяду. Нужно что-то делать. Не то, что два часа, даже час я так уже не протяну».

Александр, спрыгнув с кровати, поприседал, размялся. Попытался помахать руками, но тут же скривился от дергающейся боли в руке.

«Черт… Рискну! Лучше умереть стоя, чем жить обосравшись».

Разбежался и прыгнул.

Удалось!

В первую очередь Александр рванул в санузел. Облегчить душу и тело, так сказать. После достал бутылочку с перекисью, бинты и занялся обработкой ран.

От перекиси уже подсохшая корочка сошла, и кровь снова выступила. Но, подумав, что, возможно, так будет даже лучше. Точнее понадеявшись, что вся грязь присохла сверху и из раны вымылась.

«Пока сойдет. Нужно будет сходить в больницу, придумать еще как объяснить метод получения такого странного ранения. Больно, блин. Обматывать бинтами такой длины порезы то еще удовольствие. Особенно одной рукой другую».

Чтобы уменьшить снова начавшееся кровотечение, Александр поднял руку выше груди и облокотился на зеркало в ванной, как раз, над раковиной.

«Достаточно одного испачканного кровью ковра в комнате, пижамы и стены отпечатком от брошенной футболки».

Борясь с путающимися бинтами, в попытке правильно обмотать вокруг пострадавшей конечности, Александр не заметил, как его отражение неуловимо начало меняться. Губы растягивал неестественный оскал, глаза с жадностью оглядывали тело, а тень из глубины зеркала постепенно наползала, скрывая под собой тыльную сторону ладони.


Дарья.


Ехала к отцу и чувствовала себя дурой. Что такого срочного и секретного произошло, что нужно было встретиться лично, причем сегодня? Задолжал кому-то? Его обложили коллекторы, он не может приехать сам?

Уехать-то у него отлично получилось. И, вот, двадцать лет спустя, нагулявшись, этот великовозрастный «Д'Артаньян» решил появиться. Сначала попытался снова подкатить к матери, но получил от ворот поворот и предложение еще раз уйти за хлебом и там затеряться между пышных чужих булок безвозвратно с концами.

Теперь, двадцать лет спустя, попытался наставить меня на путь истинный. Так и сказал. «Магия – это не работа, а самообман и мошенничество». Ха. Благословенны неверующие, ибо они не ведают, что вокруг них творится. Зло не исчезает. Оно копится, прорастает и однажды начинает давать плоды. Это ядовитое семя истончает грань между мирами. Боги ищут адептов, сущки** ищут жратву и все они хотят одного. Энергии. И если эгрегоры готовы давать взамен свои благословения и покровительство, то навьи твари жаждут быстро урвать, отхватить побольше любыми методами. Если бы не такие как мы, все давно бы полетело в тартарары. С другой стороны, некоторые из нас любят добавить волнения в уже нестабильную обстановку. По своей воле или наущению чего-либо…

Сопки! Как же я их не люблю. Весь город состоит из них. То карабкаешься вверх, то катишься вниз. А ветра не отстают, многократно отражаясь об углы новеньких многоэтажек, они становятся буквально физическим препятствием на пути. То преграждая путь упругой стеной, мешая и шагу шагнуть, то весело несут, подталкивая в спину прямо в пропасть. Пропитанный морской солью город падающих елок, ветров, сопок и миллионов историй. Город безудержного слияния архитектурных стилей, народов и религий. То скрытый плотным ковром тумана, прямиком из Кинговской Мглы, обвивает тебя влажными щупальцами, пропитывая одежду и оседая в волосах. То сверкающий, как ярчайшая из жемчужин.

Вскарабкавшись на Ладыгина, мне захотелось прилечь. Определенно нужно подумать о собственном транспорте. Но вид с сопки заворожил. Вдохнув свежий воздух, я огляделась. Как город прекрасен! Похож на гигантский кулич. Сверху прекрасные башенки и россыпь разноцветных присыпок, а внутри таятся изюм и твердые орешки. Город в эпицентре столкновений интересов, традиций, верований и тектонических плит. Город – калейдоскоп, собранный из тысяч кусочков. С какого ракурса на него посмотришь, таким он и будет для тебя.

Отец встретил странной улыбочкой. Нервничает? Что он опять натворил? Бинты на руке сразу привлекли внимание. Неужто подрался или попал в аварию? За эти несколько встреч, после его возвращения, я так и не привыкла к тому, как его изменили эти двадцать лет. Серебро покрыло виски и мелькало нитями тут и там в густой темной шевелюре. Стал шире в плечах и на талии уже появилась защитная подушка. Мы чем-то похожи и совсем не похожи одновременно. Цвет глаз, волос, изгиб бровей, остальное, кажется, досталось мне от матери.

– Ты либо выйди, либо впусти меня. Что ты замер на пороге, как страж врат? Зачем звал?

Он выбрал шагнуть ко мне на лестничную площадку. Даже чаем не угостит?

– Эээ… Дашуль, у меня уже все в порядке, прости, что так получилось. Но я очень рад, что ты приехала, давай, сходим, в кафе посидим, поговорим как ты, как работа. Я так соскучился. – эта подобострастная улыбочка, так раздражает. Ох, даже видеть его не хочу. Если что-то думает, что, нагулявшись, можно вернуться в семью, то он зря на это надеется. Хотелось развернуться и уйти. И так каждый шаг, что я делала вперед на одной силе воли и гиперответственности.

– Так ты позвал меня сюда, заставил бросить все и приехать сегодня только для того, чтобы поговорить? Серьезно?! Уфф…– я была дико зла, хотелось рвать и метать. Но все же постаралась выглядеть взрослым, спокойным, серьезным человеком. – У меня нет времени на кафе. Давай здесь. Что с рукой? Ты меня пустишь в дом?

– Шкаф. Упал. А руку поранил, пока ловил. Там сейчас такой бардак, вещи валяются, кровь… Давай в следующий раз встретимся. Я к тебе офис зайду. Посидим вместе где-нибудь.

– Так, помощь не нужна? – вычленила я ключевое. Все! Моя совесть чиста, – Тогда я пойду. А ты лучше в травму сходи, пусть нормально обработают рану. Может швы нужны. Да и бинт как попало повязан. С тобой сходить? – ляпнула и тут же прикусила язык. Дуреха, а, вдруг, согласится?

– Н… Нет, я как-нибудь сам. Хорошо, доча, рад был повидаться. Как-нибудь еще увидимся.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала себя освободившейся от неловкого груза ответственности. Не дай бог мама узнает, что я к нему ходила. Я уже могу представить укор в ее глазах и тяжелое молчание. Но при этом я все еще пребывала в недоумении. И что это сейчас было? То приезжай, то не впущу? Семь пятниц на неделе у этого безответственного человека.


__________________________

* «A Well Respected Man» группа «The Kinks»

Оригинал куплета:

Cause he's oh, so good,

And he's oh, so fine,

And he's oh, so healthy,

In his body and his mind.

He's a well-respected man about town,

Doing the best things so conservatively


** Сущки (сленг) – сущности, духи-подселенцы, духи-пиявки. Вселяются в жертву, нашептывают нужные им действия, как второй голос, или напрямую руководят захваченным телом, одновременно пожирая душу владельца.

## Глава 3 Это твоя вина


Первое правило магии:

Нет ничего бесплатного. За все будет своя плата. Так или иначе.


Татьяна.


Протолкавшись сквозь слой облепивших длинную барную стойку посетителей к бармену, Таня постаралась вложить всю уверенность в свой заказ:

– Безалкогольный мохито!

Бармен с недоумением смотрел на Татьяну. И она его понимала. Странно такое услышать в баре в вечер пятницы.

– Да, пожалуйста, сделайте безалкогольный коктейль. – стараясь быть достаточно убедительной, повторила Таня, перекрикивая музыку, ор солиста и болтовню посетителей.

Вот, она, вся такая нарядная и красивая пришла вечером в рок-бар «Рокс», чтобы пить смесь сока и газировки. И даже планирует кому-нибудь при этом понравиться.

За свои почти четверть века жизни, она впервые перешагнула порог бара. И то только потому, что устала пытаться найти предназначенную судьбой половинку в других местах. До сих пор не замужем и без детей. Метафорические часики уже оглушали голосами родных, требовавших остепениться. Почти скандируя: «Kinder, Küche, Kirche!». Другими словами: «дети, кухня, церковь!» и «что ты за женщина, если до сих пор без семьи?» Не то, чтобы она была такая прям гулена, скорее наоборот. Только карьера, только хардкор. Редкий вид аллергии мешал не только познакомиться, но и поддерживать знакомство.

Аллергия на спирт звучит как приговор личному счастью, но она решила бороться.

– Такая милая девушка, неужели одна? Или кого-то ждем? – на соседнее место подсел симпатичный парень.

Оценив высокий рост, приятные мужественные черты лица, красивые карие глаза с пушистыми ресницами, Таня скользнула взглядам ниже. Закатанные рукава рубашки парня демонстрировали длинные жилистые руки.

Таня улыбнулась. Молясь про себя, выглядеть при этом соблазнительно, а не как голодная до внимания нимфоманка.

– Ждала. Возможно, тебя, – облокотившись одной рукой на стойку, Таня другой поправила волосы и кокетливо стрельнула глазками.

– Тогда, вот, и я. – рассмеялся парень, придвигаясь ближе, – меня зовут Михаил. Можно Миша. Что пьешь? Еще не выбрала?

– Татьяна. Я… Просто Таня.

– Ваш безалкогольный коктейль – вмешался бармен и поставил перед ней стакан с напитком.

– Безалкогольный? За ЗОЖ, значит? – удивленно и немного скептически Михаил приподнял бровь и даже немножко отодвинулся.

– А нет-нет. Я не зожница. – почувствовав неодобрение понравившегося с первого взгляда симпотяги, немного разволновалась и поторопилась оправдаться Таня, – У меня аллергия на спирт. Организм не переносит.

– Ого, Тань, и ты не пьешь? Совсем никогда и даже на праздники?

– Нет, не пью, даже «на донышке».

– Да, я тоже не пью почти. Так. Иногда на праздники. Алкоголь – яд, вообще не стоит его пить…


Вечер был прекрасен, кружа голову Тане и без вина. Они слушали живой рок-концерт и болтали, весело перешучиваясь, находя все больше общих тем.

Ей казалось, что они могли обсудить что угодно, от погоды, до пословиц на латыни. От новых фильмов до старых комиксов. Весело подначивали друг друга, оперируя малоизвестными фактами, а потом смеялись до хрипа.

Когда бар закрылся, Михаил повел Таню гулять под звездами.

Восхваляя вечер и красоту Татьяны, он быстро завоевал ее сердце.

Когда он приобнял ее, держа за руку, ты была так счастлива, что хотела, чтобы эта ночь не кончалась.

Михаил забежал в магазин по дороге и по-джентельменски, не попросив внести долю, купил напитки.

Взобравшись на смотровую площадку, они устроили пикник на лавочке под лунном светом. В стаканчиках пузырился лимонад, переливаясь как волшебное зелье, отражая свет небесных светил.

Таня не думала, что она в Михаила так быстро влюбилась.... Просто звезды так ярко отражались в его глазах, что отпечатались в ее душе, заслонив собою весь мир. Он сиял в лунном свете и ей казалось, что вот, он – тот принц, которого она ждала. Лично ее и только для нее.


Эйфория переполняла Татьяну. Ей хотелось петь, танцевать, шутить и чудить. Разгоряченную кожу ласково гладил прохладными пальцами ветер. Она, не сдерживаясь смеялась так много и громко, что начало першить горло, а глаза слезиться.

Слишком поздно она поняла, что смех тут не при чем.

Аллергия.

Как? На что? Почему?

Попытавшись вскочить, Таня не удержалась на ногах. От слабости коленки подогнулись и уронили ее обратно.

Голова кружилась, но уже не от счастья. Кислорода не хватало. Язык и горло быстро раздувались, перекрывая путь к кислороду.

Адски чесалась кожа. Таня хотела царапать ее, содрать, срезать лезвием, лишь бы избавиться от зуда.

Задыхаясь, она пыталась попросить о помощи, но раздувшиеся язык и губы отказывались повиноваться. Лицо раздулось так сильно, что ощущалось как лишнее тело. Как маска из мокрой глины, залепившей рот и ноздри.

Гаснущим сознанием она видела искаженное ужасом лицо Михаила. Он, спотыкаясь и дрожа медленно отступал от нее. Из пакета, стоявшего за его спиной, предательски изобличая выглядывала бутылка, с крупной надписью «MARTINI».

Спирт!

Вытянув к нему руку, Таня попыталась еще раз попросить вызвать скорую, но с губ раздался только сиплый хрип. Перед глазами у нее сначала все расплылось, а потом потемнело.


Михаил.


Первая осознанная мысль Михаила после знакомства с Таней была:

«Бред. Аллергия на спирт? Что еще эти бабы придумают? Может боится, что развезет и выставит себя дурой? Хм, возможно».

Он поморщился. Его раздражали подобные высокоморальные Святые Девы. Вторая была недоумением с ноткой разочарования:

«Разве нельзя быть честной в своих желаниях и сигналах? Ты пришла в бар разве не для того, чтобы выпить и снять мужика? Обоим будет приятнее, если скажешь прямо и сразу. Без этих бредовых экивоков».

Но он готов был дать Тане шанс на исправление. Точеная фигурка, шелковый водопад волос и бойкий язычок, который, кажется, мог поддержать любую тему. Такой шикарной женщине можно простить многое. Правда, к прикосновениям строгая такая. Зажатая, осторожная. Дергается, как нервный зайчик и тут же виновато улыбаясь, поддается, но Михаил чувствовал, как она нервничает, замирая в его руках. Борется с собой. Явно не привыкла к такой близости.

Все произошло слишком быстро. Она раскраснелась и заливисто смеялась над его шуткой. Свет уличного фонаря за ее спиной казался нимбом. Он золотил ее кожу и кудри. Михаилу начало казаться, что Таня – сияющий ангел, посланный на Землю. Но, вдруг, она закашлялась, как будто подавилась чем-то и начала чесаться. Остервенело, царапая кожу до крови на лице и руках. Ломая ногти, пыталась чесаться через джинсы.

Михаил подскочил, судорожно пытаясь понять, что произошло и что делать. Прямо на глазах ее открытые части тела покрывались противными красными точками и опухали. Выпучив глаза и что-то прохрипев она протянула в его сторону руку, указывая на что-то. Михаил проследил за ее взглядом.

Она смотрела на мартини. Алкоголь! Аллергия? А он и не верил. Михаил оторопел. «Неужели так серьезно? Градус ведь небольшой. Еще и разбавлено».

– Я… Я не хотел. Прости!

Михаил успел подхватить на руки Таню в последний момент до падения, когда она потеряла сознание и положил на скамейку.

Достав телефон, собрался позвонить в скорую, но тут заметил, что Таня не дышит. Грудная клетка не двигалась ни на миллиметр. В надежде поднес палец к ее носу – ничего. Попытался найти пульс – он не прощупывался.

«Нет-нет-нет, как же так?! Она мертва?!»

Быстро собрав все вещи, на которых могли бы остаться его отпечатки и рукавом протерев лавочку, Михаил сбежал.


Все выходные он ждал, что за ним придут и арестуют, как только найдут тело. А его найдут. Все же смотровая площадка – популярное место туристов и романтически настроенных местных.

Михаил сходил с ума думая, что кто-то мог увидеть их вместе там и сообщить. Праздно гуляющие, ставшие свидетелями, бармен или записи на дорожных камерах?

Но было тихо.

Постепенно Михаил расслабился, думая о том, что даже если его найдут, то что ему могли бы вменить в вину? Неосторожное обращение с мартини, повлекшее смерть человека? Будут ли вообще разбираться, когда ее найду, на что именно у нее аллергия? Может, пчела ужалила. И умерла вместе с Таней. При чем тут он? Да, он ушел. Но он скажет, что когда уходил – она была жива.

Найдя себе оправдание перед Законом, Михаил ненадолго даже повеселел. Но когда утих страх, его поглотило чувство вины.

Он знал, что виновен.

Михаил старался не думать о Тане. Забыть тот вечер. Но память настойчиво воскрешала ту ночь в его сознании.

Ночью, стоило закрыть глаза он слышал ее хриплое дыхание, перед глазами прокручивались последние секунды жизни Тани.

Но было одно отличие. Теперь Таня указывала не на мартини. На него.

Понедельник – день тяжелый, даже в обычной ситуации. Михаилу всю ночь снились кошмары, поэтому невыспавшийся, он задремал на работе.

Ему снова приснилась Таня. Она покачивалась на каждом вдохе и выдохе. Михаил видел, как ей сложно совершать даже это простое. Естественное для всех живых действие. Хрипя и задыхаясь, Таня подняла руку и указала на него.

Михаил впервые услышал во сне ее голос.

– Твоя вина!

– П-прости! – Михаил, запнувшись, отступил на шаг.

А потом еще на шаг и еще. Но палец Тани неумолимо, обвиняюще продолжал указывать на него. Покачнувшись, он вспомнил, что там, куда он отступал, был обрыв. Но было поздно пытаться удержаться. Земля, словно змея выскользнула из-под его ног, и он воплем он рухнул вниз.

Остановил падение и крик удар, заставивший его проснуться.

Во сне Михаил опрокинулся вместе со стулом назад и теперь лежал на спине, задрав ноги и хватая воздух пересохшими губами.

– Ты чего? – напарник подскочил, помогая Михаилу подняться, – Как ты?

– Кошмар приснился, —потирая ушибленный затылок, Михаил поставил стул на место, – Спасибо, Паш. Выходные не задались, сил никаких нет.

– Аа, ну, подремли еще чуток, пока инцидентов не особо много, можешь поспать. Разбужу, в случае чего. – пожав плечами Павел вернулся на рабочее место.

– Спасиб, Паш, ты настоящий друг, но – нет, пожалуй. А то ночью не усну и завтра снова приду вялый как жухлый огурец.

Работая, Михаил все чаще стал замечать, как посторонний звук просачивается, усиливается и окружает его, куда бы он не шел.

Сиплое, с присвистом дыхание воспаленного горла.

– Паш, ты простыл? – с небольшой надеждой спросил напарника Михаил.

Павел, сняв одно ухо недоуменно поинтересовался:

– Нет, почему ты так решил?

– Да, вроде какой-то странный звук слышу. Как хриплое дыхание при простуде. Думал ты.

На минуту Павел перестал стучать по клавишам клавиатуры и сняв второй наушник, прислушался.

– Ничего не слышу. Может кулер твоего компа шалит? Пора бы почистить?

– Хм… Ну, ладно.

Михаил сосредоточенно продолжил работу. Сквозь клацанье клавиш, гудение процессора и гул кулеров, он все отчетливее слышал хрипы и сиплое дыхание. Словно кто-то подходил к нему все ближе и ближе. Но кроме него и Павла в кабинете никого не было.

Нервно оглянувшись, Михаил вставил в уши наушники и попытался снова сосредоточиться на работе. Но ощущение, что сзади стоит кто-то и сверлит спину полным ненависти взглядом, только усилилось.

Тревога нарастала. Михаилу начало казаться, что не слышать хрипы страшнее, чем слышать. Словно так он по звуку может определять расстояние и месторасположение источника. Без него он не узнает, когда это прижмется к нему вплотную.

Как в старом анекдоте про паука. Страшнее не увидеть паука, а моргнув, потерять его из виду. Возможно, в этот момент он у тебя на спине.

Напряжение нарастало, на лбу выступил пот, а мышцы спины сводило судорогой.

– Это твоя вина! – крик прорвался сквозь шумоподавление наушников и резанул по нервам.

Теперь Михаил был уверен. Это точно был Танин голос. Сорвав с головы наушники, Михаил огляделся и прислушался.

Никого. Ничего. Снова тишина. Павел будто бы ничего не слышал. Сидит рядом и продолжает работать.

Он успокоился. Выдохнул. И вернулся к работе думая, что у него на почве стресса совсем чердак потек. Судорога отпустила тело, но ядовитой змеей вцепилась в веко. Правый глаз задергался в каком-то своем ритме. Быстро набулькав несколько капель настойки пиона из аптечки себе прямо в рот не разбавляя, шумно выдохнул. Несколько минут закрыв глаза. Успокоительное подействовало быстро.

Тяжело ступая и постоянно оглядываясь, Михаил вернулся на рабочее место.

Он слышал хрипы, чувствовал холодное дыхание на своей шее. Но оглядываясь, никого не видел.

«Я… Сошел ли я с ума? Или это привидение? Хахх! С мотором*. Поэтому такой громкий звук при полете».

Едва рабочий день закончился, Михаил поспешил домой. Весь день стараясь не подавать виду, что с ним что-то не так, он вымотался так сильно, что буквально рухнул в кровать и заснул, как только пришел.

Всю ночь ему снова снилась Таня. Она кричала, обвиняла его, преследовала. Михаил проснулся весь в поту, дыша, словно загнанная лошадь.

Сполз с кровати и поплелся в душ, чувствуя себя измученным и почти разбитым.

Еле волоча ноги, он направился к шкафу с лекарствами. Когда он тянулся за настойкой пиона, рука наткнулась, скользнув, по пыльному боку бутылки «Уссурийского Бальзама».

Накапав себе двадцать капель пиона, Михаил подумал, что в прошлый раз ему этого хватило ненадолго. И решил добавить двадцать капель валерьянки, а потом столько же пустырника. Получившийся коктейль помог.

Весь день Михаил чувствовал себя уравновешенным и спокойным, как камень. Ни хрипов, ни странных галлюцинаций. Но стоило вернуться и оказаться наедине с собственными чувствами и мыслями, как хрип снова появился.

Михаил бросился к аптечке и одно за другим влил себе остатки успокоительного в рот. Но их было слишком мало. На этот раз настойки не помогли. И тогда его взгляд снова наткнулся на поллитровую бутылочку «Уссурийского Бальзама». Он помог. Но выпить пришлось весь.

Утро застало Михаила еще более худшем состоянии чем вчера. Он не помнил, что ему снилось и снилось ли вообще что-то. Голова разламывалась от похмелья на части. Казалось, что с каждым шагом от черепа откалывается кусочек и отваливается, усыпая следом за ним путь.

Хрипы снова вернулись. Громче, сильнее, чем ранее. На работу он пошел с заходом в вино-водочный магазин. Сегодня Павел был на выезде в филиал. Никто не должен был помешать ему принять «успокоительное», но он все же попался. Михаила отправили в отпуск с предупреждением, что если не приведет себя в порядок за неделю, то может не возвращаться.

Михаил понимал, что разрушает себя, свою жизнь. Но усвоив, что алкоголь помогает не слышать, он не мог перестать за ним прятать свою нечистую совесть. Михаил чувствовал, как тот яд, что погубил Татьяну, теперь поддерживает в нем жизнь.

Но трудно соблюдать необходимую степень опьянения. Пьяный он не слышит, как она хрипит, как подбирается все ближе и ближе. Не чувствует ледяного дыхания за спиной, от которого колючими лапками пробегают мурашки и встают дыбом волосы везде, где они только есть. Но если чуточку превысить дозу… Он вырубался. Где бы ни был. И в каком положении бы не находился. Лежа, сидя, стоя. Без разницы. И каждый раз теперь он видел один и тот же сон. Он стоит перед зеркалом и смотрит на себя. Белая рубашка, расстегнуты две верхние пуговицы, рукава закатаны и видно красивые, сильные руки. Темные джинсы обхватывают узкие бедра и подчеркивают стройность фигуры.

«Черт побери. Я великолепен! Ни одна цыпочка не устоит!» – думает Михаил в этот момент.

Но тут в его голову приходит, что что-то не так. Тонкое, неуловимое ощущение неправильности. Когда мозг знаем, что где-то ошибка, но глаза в панике обшаривают все вокруг и ее не видят.

А потом он вспоминает. Этот вид. Он был одет так в тот самый день.

Грудь сдавливает и трудно дышать. Сердце стучит как безумный барабан. Опустив глаза, он видит, как на идеально чистой ткани рубашки возникают пятна крови.

Михаил исступленно трет их ладонями, стараясь смахнуть, стереть, но только размазывает еще больше. Кровь липкая, холодная и склизкая. Похожа на жидкую томатную пасту.

И, вот, его руки уже по локоть в крови. В этот момент Михаил начинает чувствовать на себе пристальный, наполненный злобным ожиданием взгляд. Что-то смотрит на него и ждет, когда он посмотрит на него в ответ. Он не хочет этого видеть, но у него нет права выбора.

Подняв глаза на зеркало, Михаил видит, что в нем больше не отражается.

Там Таня.

Кровь стекает из ее ушей, носа и глаз. Открывает рот и оттуда, сквозь плеск крови он снова слышу задыхающийся хрип, сквозь который просачивается:

– Это твоя вина.

Михаил чувствует, как сердце на секунду замирает. Диафрагма пытается сжаться в точку, по ощущениям раздавливая сердце и легкие. Он задыхается вместе с Таней, не может вдохнуть ни капли воздуха. Сердце борется и продолжает гнать кровь.

Но Михаил чувствует, что он – как та самая игрушка с мягкой резиной внутри. Вот-вот его внутренности не выдержат и вылезут наружу, вместе с глазами и языком.

Борясь с слабостью от боли и чувством вины, он захлебывается слезами. Повторяя раз за разом вслед непослушными губами: «Это моя вина!»

Утром, когда шел в магазин за целительным эликсиром, Михаил столкнулся с матерью. Та пыталась расспрашивать его о том, что с ним. Почему не отвечает на звонки. Но он сбежал. От матери, вопросов и нотаций. Слыша в след ее крики.

– Ты должен обратиться к специалисту! Я не знаю почему, но посмотри до чего ты себя довел! Мишенька, что происходит?!

Михаил ускорял шаг. Быстрее, еще быстрее. Как тогда, когда он убегал, оставляя Танино остывающее тело на скамейке.


Хрип…

Михаил мучительно трезв и снова его слышит. Таня стоит почти вплотную. Он чувствует этот звук затылком. Несмотря назад, проводит дрожащей рукой за спиной, почти ожидая нащупать ее холодное, жесткое тело.

Это не просто хрип. Она шепчет:

– Это твоя вина.

Повторяет как заезженная пластинка. Снова и снова. Резко обернувшись, Михаил пристально оглядывает каждый темный угол, но, как и раньше, там никого нет.

Обложившись бутылками с алкоголем, как в защитном круге, он сидит на кровати и поглощает спасительную жидкость. Если он отрубится от передоза, будет не далеко падать и мягче лежать.


Михаил стонет. Сознание, измученное очередным кошмаром, медленно возвращается в усталое тело. Он чувствует, как жуткая тяжесть сдавила его ребра.

«Неужели ночью на меня упал потолок?»

У него двигаются только веки и то с трудом.

Этот хрип. н снова слышит его. Но… Над собой.

Лицо овевает смрадное дыхание. Смесь гнили и перегара.

Испуганно вытаращив глаза, Михаил видит, как на его груди, на корточках сидит Таня, скалясь гнилыми, черно-желтыми зубами. Она в той же одежде, что и тогда, но в грязной, оборванной, покрытой засохшими пятнами крови. Волосы уродливыми жирными сосульками свисают запутанными узлами, напоминая старую, пыльную паутину. Опухшее тело отливает зеленцой и фиолетовыми пятнами лопнувших капилляров.

Михаил пытается двинуться, но только бессильно дергается.

Он может только моргать.

Теперь хрип похож на колючий, язвительный смех. В тишине спальни он оглушает.

Таня тянет руку с грязными, обломанным ногтями к лицу Михаила. Он пытается зажмуриться, но не может перестать смотреть. Почему-то концентрируясь на ногте безымянного пальца. Он не просто сломан и покрыт грязью. Пластина вывернута наружу и к краю прилип волос с кусочком кожи.

Михаила трясет от смеси страха и омерзения.

Мертвячка взяла бутылку, лежавшую у головы Михаила. Внимательно осмотрела, покрутив в руках. Сдвинулась, оперевшись коленями в ключицы и глядя в глаза просипела:

– Это твоя вина.

Перевернув бутылку горлышком вниз, она надавила на передние зубы.

От боли Михаил вскрикнул, приоткрыв рот и Таня, раздвинув ему челюсти, начала заталкивать бутылку внутрь. Давя все сильнее и сильнее.

Послышался хруст костей, и он застонал, а после завизжал от боли, как побитая собака. Руки и ноги дергались, словно в припадке, скребли по кровати, но он не мог их оторвать от простыни. Даже немного приподнять. Перед глазами темнело.

Жизнь вытекала из Михаила вместе с кровью, впитывалась в простыни, заливая матрас…

Михаил чувствовал, как жизнь с каждым выдохом покидает его. Он кричит от адской боли. Воздух пузырями вырывался на волю и жалким глотком сквозь преграду просачивался обратно.

Михаил давился смесью крови, слюны и осколков зубов. На пределе, чувствуя, как душа из последних сил цепляется за тело, парень вырвался из состояния паники и, казалось из тела. Он чувствовал все, но словно наблюдал сверху, паря в метре над кроватью, за зверствами мертвячки, отстраненно думая, что будет, когда обнаружат его тело и что напишут в причинах смерти. Поймал белочку? Пытался проглотить бутылку и не смог?

В такой ситуации, чувствуя, как ломаются зубы, челюсть и гортань он не мог думать о своей матери, о том, что она останется одна. Он не хотел обвинять Таню, несмотря на нечеловеческую боль.

Глядя в злобные глаза монстра, убивающего его, перед глазами, стоял образ той Татьяны, какой она была красивой, милой и смешливой на свидании. Последняя мысль затухающего сознания была:

«Надеюсь, теперь ты меня простишь?»


Михаил проснулся.

Мокрая от слюней и слез подушка холодила лицо. Опухшие глаза разлеплял минуту, не меньше.

Челюсть от боли свело судорогой.

Зубы… Казалось, они выросли, перестали вмещаться в челюсть и пульсируя, рывками выбираются на волю. Быстро проведя по ним языком, Михаил обнаружил потери. Один из передних сломался.

«А где обломок? – всполошился он, – Проглотил?»

Скорчившись на кровати, он лихорадочно рассуждал, мучаясь вопросами, но не находил ответов.

«Что это было? Галлюцинации, сны? Он сам себе во сне сломал зуб и чуть не вывихнул челюсть? Или призрак? Таня хочет забрать меня с собой?»

Михаил не видел, но чувствовал, что она все ближе, плотнее, будто на грани материализации.

Она еще невидима, но он уже может ощутить смрадное дыхание и холодные пальцы, ласкающие его горло, царапая кадык обломками ногтей. В такие моменты Михаил замирает в мучительном ожидании что она вот-вот вцепиться.

Хрип и тихий обвиняющий шепот почти не замолкают. Вливаются ему в уши бурным потоком, сводя с ума.

Или он уже сошел?

Для него это невыносимо. Хочет кричать, но через пережатое спазмом горло выходит только сиплый выдох.

«Помогите же, кто-нибудь!»

Он как чайник, забытый на включенной плите. Он чувствует, как давление под его черепной коробкой в несколько раз превысило норму и мозг, бурля, рвется наружу, чтобы зашлепать стены.

Зарываюсь пальцами в волосы и тяну все сильнее и сильнее. Кажется, что так становиться легче. Не так больно. Особенно если покачиваться при этом в такт дыханию.

Мыча под нос песенку, Михаил старается заглушить лишние звуки. Те, которых не должно тут быть.

Дыхание и память подводят его, Михаил сбивается с ритма и замирает.

Сквозь, уже почти привычный шум, ему кажется, что он слышит смех.

Михаил привел себя в порядок, игнорируя все, что я не должен был слышать и ощущать.

«Если это не шутки моего сознания, то это призрак. Нужно найти специалиста по решению таких вопросов. Лечь в психушку или подсесть на препараты я всегда успею».

Взяв за аксиому, что он в своем уме, Михаил немного успокоился.


Раньше он не верил в магов, ведьм, богов и нечисть.

Не верил.

До недавнего времени.

Раньше, проходя по коридору торгового центра мимо маленьких бутиков, торгующих всякой всячиной, Михаил скептически косился на скромную деревянную дверь кабинета, в нескольких метров от лестницы.

«Ведьма Дарья. Ритуальные и магические услуги» – гласила металлическая вывеска, поблескивая серебристыми буквами.

И, вот, он стучится в дверь. Кто бы рассказал раньше, что он это сделает, Михаил бы не поверил.

Женский голос изнутри предложил войти.

Комната примерно пятнадцать квадратных метров. Над входом позвякивала тонкими металлическими трубочками, связанными вместе «музыка ветра». Справа на стене колыхнулась плотная черная ткань, скрывавшая метровое зеркало.

Около него приютилась антикварная тумбочка с потрескавшимся лаком. На ней расположились три чаши в форме черепов: красная, черная и золотая. Рядом с ними лежали три кукольных головы, сделанных из кокоса. Вместо волос солома, глаза – блестящие пуговки, нос и губы – ракушки. Каждого жителя тумбочки окружал круг из белого порошка. Напоминая детскую игру в городки.

В правом дальнем углу на поставке крепились полутораметровый посох и меч. Их навершие и рукоять были скрыты слоями красной шелковой ленты, из-под которой выглядывали какие-то мелкие предметы и частично вылезшие перышки, своевольно и шаловливо колыхающиеся на сквозняке.

Напротив двери, на широком, покрытым серой скатертью, подоконнике большого окна, ютилась целая армия пластилиновых человечков. Некоторые из них были завернуты в банкноты или фольгу, другие утыканы булавками с разноцветными головками. Каждый житель подоконника был изувечен или страдал своим собственным способом, который редко повторялся.

В левом дальнем углу висели круглые деревянные рамки, обвитые красными нитями и украшенные перьями и бусами. Ловцы снов. Точь-в-точь, как из фильмов ужасов. Целая коллекция.

Чуть ближе стояла еще одна тумбочка предпенсионного возраста. На ней лежала груда разноцветных камней, пара статуэток и три подсвечника.

Справа у входа гостей встречала трехногая вешалка.

Под ногами мягко пружинил черный линолеум в ответ на каждый шаг, подталкивая к исполнению принятого решения.

Стараясь выглядеть уверенно, Михаил подошел к двум маленьким диванчикам с обивкой из кожи молодого дерматина окружавшим кофейный столик в центре комнаты. На одном из них сидела хозяйка кабинета.

Покосившись на «музыку ветра», она жестом пригласила меня сесть напротив.

– Здравствуйте, вам, насколько понимаю, не назначено, но очень срочно?

– Вы… – Михаил неуверенно оглянулся на захлопнувшуюся за ним дверь и продолжающую позвякивать «музыку ветра».

После подошел и присел на краешек дивана.

Ведьма выглядела чересчур молодо. Около двадцати пяти лет, что доверие сразу не внушало. Слегка кривоватый хвост темных волос, завязанный явно между делом на ходу. В больших серых глазах светился неподдельный интерес наблюдателя за редким экземпляром. Оценивающе оглядев Михаила и продолжающую позвякивать над дверью висюльку, она на несколько секунд прикрыла глаза, повращала ими по кругу, будто делая упражнения для улучшения зрения. Стройная, хрупкая, она при этом воспринималась подавляющей и неоспоримой, ее воля господствовала над всем в этой комнате.

Михаил невольно захотел сопротивляться, оспаривать, анализировать и подвергать сомнению каждое ее слово.

– Если я скажу, что вас преследует злой дух. Вы поверите?

– Что?! Как?.. – он ахнул и поморщился.

Тонкий звон столкновения металлических трубочек въедался в мозг, как кислотой стекал сквозь темечко в череп и разъедал изнутри.

– Почему он не прекращает звенеть? Голова раскалывается. – не выдержав, Михаил потер виски.

– «Музыка ветра» не просто так там висит. Это оберег, предупреждающий, когда в помещение входит зло. Вы привели кое-кого с собой.


__________________

* Отсылка на персонажа м/ф «Карлсон, который живет на крыше»

## Глава 4 Лимб


Пятое правило магии:

Не призывай эгрегоров без посвящения.


Дарья


Перефразирую старую поговорку про утку. Если кто-то выглядит как проблема, ходит как проблема и говорит проблемные вещи – это проблема.

Вошедший в кабинет мужчина подходил по всем параметрам.

Господа, у нас джек-пот!

Видно, что перед встречей он пытался привести себя в порядок, но побороть многодневный перегар, который, выдыхает из себя каждая его проспиртованная пора – это на грани фантастики.

Я не экстрасенс. Без некоторых ухищрений мне трудно увидеть тонкий мир. Не легче, чем среднестатистическому обывателю. Моя сила в другом. Я переговорщик. Вижу, что-как-кому из эгрегоров предложить взамен помощи.

Талисманы, обереги, амулеты – это артефакты разного действия и направленности. Продаю. Широкий выбор на все вкусы. Одно из моих детищ сейчас надрывалось, изо всех сил мотыляя тонкими металлическими трубочками. Гость ко мне пришел не простой. Интересно, это его негативный фон так мою сигнализацию напугал или он не один зашел?

Так, закрываю глаза, настраиваюсь на эгрегор Рейки. Представляю его в моем сознании как идеально круглый шар света. Чистый, яркий, упругий, как маленькое солнышко. А теперь накладываю проверяемое поле на наш безупречный шаблон. Переключаю сознание и думаю только об госте. Представляю его ауру, формирую диагностический круг.

Изгрызенное по краям поле было чуть целее, чем у трупа. Словно круг сыра, переживший нашествие мышей.

Не мертв, но уже одной ногой.

Тонкие жгуты, похожие на гибкие вены присосались к ауре, на глазах высасывая из парня жизнь. Я проследила взглядом откуда они тянуться, визуализировала поле сущности.

Абсолютно черный сгусток.

Даже от взгляда на ее поле чувствую заметное притяжение. Она пытается втянуть мою ауру в себя.

Голодный кусочек чистого зла.

– Король духов Лоа Рэй, открой мне глаза, дай видеть границы и скрытое. Жертва – капля крови до полуночи. – пуговички кокосовой головы короля духов Лоа сверкнули.

Ощутив его согласие, как теплый поток энергии, на секунду прикрыла глаза, а когда открыла – мир изменился. Темными облачками клубились эгрегоры мертвых и духов Лоа на тумбочке, запертые в круги из соли, чтобы предотвратить их хулиганские выходки.

Теплым светом сияли мои артефакты. Сильнее или слабее в зависимости от оставшегося в них заряда. Отметив для себя пару почти потухших, решила найти время подзарядить. Но это все потом. А сейчас…

Взгляд черного существа в грязном рванье, с растрепанными волосами и бледно серой кожей ощущался почти физически. Он оценивающе скользил по мне, как покрытый слизью палец, будто выбирая лакомый кусочек, чтобы вцепиться. Склизкий, липкий и до мурашек мерзкий, он вызывал животное отвращение. Как у кота запах шоколада.

Я быстро нащупала в столике защитную свечу и вставила ее подсвечник с усиленной защитой для руки. Двухслойный. Верхний слой одноразовый и выкидывается сразу после применения. Эта форма надежно спасала меня много раз в самых сложных чистках. Ибо одна капля мимо – это вся работа насмарку и большие проблемы в жизни и для здоровья.

Прямо за спиной гостя колыхалась в воздухе размытая тень. От него к ней тянутся жгуты.

Чем дольше смотрю, тем яснее ее вижу.

Существо явно женского пола. Точнее минуту назад так было, но вдруг оно стало меняться, принимая более мужественный вид. Черты лица поплыли, удлинился нос, растянулись и истончились губы.

«Это же… Отец?» – не веря глазам, я сжала зубы, пытаясь сдержать резонный вопрос: «Какого фикуса?!»

Мгновение, и отец посерел, покрылся трупными пятнами, но в глазах по-прежнему стоял голод.

Существо прошептало:

– Это твоя вина. Ты не нашла, не спасла меня. Я мертв из-за тебя.

Засмотрелась на метаморфозы и упустила момент, когда присоски подползли ко мне вплотную. Вытянувшись жадными ртами, они, почти дотянувшись до края кроссовок, но наткнулись на защитное поле оберега и с противным писком на грани слышимости отдернулись. И секунды не прошло, как они вернулись. Собрались большим количеством ринулись прорывать защиту.

Я предупредила клиента, чтобы не рыпался, зажгла свечу, сжала в руке подсвечник и осторожно двинулась навстречу твари, продолжающей лепетать про вину и ответственность.

Мы ответственны только перед теми, кого вовремя не послали. А теперь стройся по одному и на выход! Все, кто не готов дать денег!

Вытянутые щупальца затягивались в свечу и сгорали, выстреливая снопы искр. Воск вобравший в себя негатив, ожил. Ручейками стекая с огарка, он пытался вырваться из подсвечника, дотянуться до края, заляпать, испачкать, отдать мне обратно все накопленные зло.

Повалил черный дым, фитиль искрил, извивался и скручивался, принимая диковинные формы, как воск плавясь. Будто живой, тек, стремясь обжечь нежную, бледную кожу, но я ловкими вращающимися движениями кистей, заставляла его оставаться внутри сосуда.

С каждым моим шагом существо отползало все дальше, пока не оказалась за дверью.

Дойдя до двери и распахнув ее, я поставила подсвечник на порог. Пинком откинув половик, обнажила под ним ряд из полудрагоценных камней всей ширине дверного проема. От края до края. Только в правом углу не хватало одного, чтобы замкнулась цепь. Я, тут же пристроила недостающий фрагмент на его законное место и, с ухмылкой погасив успокоившуюся свечу, закрыла дверь.

Клиент явно в беде. Связь настолько крепкая, что изгнанная из комнаты тварь жмется к двери и тянет щупальца, пытаясь вернуть кормушку, волнуя сигнализацию и расшатывая защитный контур комнаты. Ну, хоть «музыка ветра» звенеть перестала.

– Хрип! Он прекратился. Я больше его не слышу! – клиент поозирался, а после расслабился, с усилием выдохнув. Растекся на диване, как выброшенная на берег медуза.

Я поморщилась, подавляя желание распылить освежитель воздуха. С невозмутимым видом сев на диванчик, поставила перед собой на кофейный столик и снова зажгла свечу. Будет защищать от злого духа. Духа перегара.

– Меня зовут Дарья, и мои услуги не бесплатны. Рассказывайте. Как вас зовут? Где это подцепили? Как давно? Знаете, что это?

– Я – Михаил. Можно просто Миша. Я заплачу, только спасите. Не могу так больше. Подцепил? В баре… То есть, это моя бывшая. Она умерла и теперь преследует меня.

– Бывшие – они такие, могут и не такое… Был недавно такой случай… А, не суть. Она была вами одержима при жизни и решила забрать с собой? Сколько длились отношения? Когда умерла? Она с вами говорит или еще что-то? Как вы опознали в ней свою бывшую?

Михаил вздрогнул, сжался. Глазки забегали, перескакивая с предмета на предмет как непоседливые бабочки. Я ясно видела, что он что-то скрывает.

– Я… Нет, она не была мной одержима. Думаю… Мы только познакомились в баре. Вышли прогуляться и у нее случился припадок. Она умерла у меня на руках за считанные мгновения. Анафилактический шок. Просто вдруг опухла, захрипела и упала. Я поймал ее и положил на скамейку… Она уже перестала дышать. Я даже не успел вызвать скорую.

Михаил с опаской покосился на меня, словно проверяя реакцию на свои слова. Но я смотрела на и одновременно сквозь него, периодически кивая. Я прислушивалась к потокам. Мне это тяжело дается, но если я максимально сосредоточусь, то могу почувствовать, когда мне врут. К сожалению, с полуправдой это не работает.

– Вы уверены, что это она вас преследует?

– Абсолютно. Она мне снится. Я постоянно слышу ее хриплое предсмертное дыхание. И она винит меня в своей смерти. Шепчет. Раньше только во снах, но сегодня услышал наяву.

– Знаете, то, что вас ждет за порогом, слишком сильно для души свежей покойницы… Вы помните имя, фамилию, отчество? Есть фотографии?

– Только имя. Татьяна. Еще есть ее номер телефона.

– О, как удачно.

Умеючи, дело минуты по номеру найти Татьянин аккаунт в мессенджере и выудить фотку с аватарки. Закрыв глаза, я сосредоточилась на энергетических полях девушки и монстра за дверью. А разглядев, хмыкнула, уверенно заключив:

– Это не она.

– Нет, это точно Таня. – помотал, а потом кивнул головой клиент, указав пальцем на фото.

– Это девушка с фото может быть вашей Таней, но она точно не та штука, что сейчас скребется за дверью.

– Что вы имеете в виду?! – Михаил вскочил, сжав кулаки и испуганно оглядываясь.

– Поле не сходится. – посмотрев в его выпученные от удивления глаза я вздохнула, – Энергетическое поле или по-другому аура, у сущности что вас преследует и Татьяны разные. И… Ваша девушка, судя по рисунку, еще жива. Поздравляю.

– Жива?! Как? Вы что-то путаете. Я проверил дыхание и пульс. Их не было.

– Понятия не имею. Но она достаточно жива, чтобы иметь энергетическое поле. Вот только… Кажется, она в коме. Пойду посмотрю.

– Пойдете?! Куда? Вы знаете, где она?!

– Почти все коматозники застревают в Лимбе. Исключения бывают, но редко и при особых трудно воспроизводимых факторах.

Я переставила подсвечники на ближайшую тумбочку и с помощью Михаила, освободила центр комнаты. Сняла с шеи бусы из разноцветных полудрагоценных камней, аккуратно разложила их на полу по кругу диаметром примерно метр. Уселась в центре, поджав под себя ноги и поставила подсвечник со свечой перед собой. Строго посмотрела на сгорбившегося у стены Михаила и предупредила:

– Небольшие правила техники безопасности. Не пытаться меня будить, трясти и звать, если не вопрос жизни и смерти. В круг не входить, это опасно в первую очередь для вас.

– Чем это опасно?

– За вами уже ходит одна дрянь. Вполне реально подцепить для нее компанию. Если нет больше вопросов, начнем.

Устраиваюсь удобнее, прогоняя мысль, что стоит завести подушку на случай таких ритуалов, и сосредотачиваюсь на свече. Шепчу:

– Я призываю Стража. Если ты здесь, подай мне знак.

Огонек с готовностью подпрыгнул.

– Страж, сохрани границу, огради внешнее и внутреннее от смешивания. – я подняла взгляд на жителей тумбочки-изолятора и позвала, – Рэй!

Голова короля духов Лоа весело сверкнула с тумбочки пуговкой-глазиком в ответ. Как будто весело подмигнула. Сегодня для него удачный день. Давно у меня не было столько ритуалов его профиля.

– Рэй, открой путь, проведи мою астральную проекцию в Лимб и помоги найти Татьяну, если она там есть. В жертву принесу три капли крови.

Пластмассовые глазки на кокосовом лице обиженно потемнели.

– Мало? Тогда плюс две сигариллы до полуночи. Согласен?

Ощутив удовлетворение духа, я закрыла глаза.

– Лимб!

Досчитав до десяти, я открыла глаза в междумирье. Терминал на границе между здесь и там. Серая, идеально кубическая комната три на три метра. В центре комнаты – деревянная стремянка, прямо под крышкой люка.

Я почувствовала движение за спиной и резко обернулась. Никогда точно не знаешь заранее, с чем столкнешься, пересекая Границу. Черный дым из щели в углу стелился по полу, медленно принимая форму человеческого тела. Рост два метра или чуть выше, длинные руки и ноги. Я столкнулась взглядом с черными глазами, отливающими красным, и вежливо поклонилась, не отводя взгляда. Как на татами. Нельзя отводить глаза от противника. Чревато.

– Давно не виделись… В этой форме.

– Не так уж давно. Но можно было бы и почаще навещать старика. – Рэй усмехнулся, оскалив крупные желтоватые зубы, чем навеял мысли о том, что даже духу курево портит зубы.

– Какой же ты старик? В свои несколько сотен лет ты еще о-го-го!

– Ох, милая, мне больше. Намного больше, чем ты знаешь, но ты же не мой возраст обсудить пришла? Прошу, – дух протянул полупрозрачную руку, указывая на стремянку.

– Неужели вход каждый раз должен быть похож на испытание?

– Радость моя, со всеми удобствами сюда попадают только застрявшие на Границе души. Неопределившиеся. А ты крадешься через черный ход.

– Стремя-я-анка, длинная стремя-я-анка, наших встреч с тобой лютый геморрой… – протяжно тянула я под хихиканье Рэя, карабкаясь вверх. В голове проносилось: «Знает ли дух, что я побаиваюсь высоты?» Не то чтобы я сильно боялась именно оказаться далеко от земли. Скорее, меня ужасала мысль случайно навернуться и размазаться по ней тонким слоем. Не поэтому ли вреднюк выбрал именно этот вход? Он любит наблюдать за суетой. Или даже создавать ее из ничего. Как и все посетители тумбочки-изолятора. Имея возможность заглянуть в наш мир, окруженные солевым кругом, они не могут внести нотки хаоса в мои серые будни. И слава за это богам, всем вместе взятым.

Стремянка покачивалась и скрипела. Деревянные ступеньки казались скользкими и хрупкими. Явно не заслуживающими доверия. А, вот, люк на удивление вызывал уважение лаконичной формой и монументальным видом.

– Закрыто. Нужен ключ. – только приблизившись вплотную и попытавшись открыть, я заметила, что мне кое-чего важного не хватает.

– Оу, – дух захлопал в ладоши, – ты заметила! Возможно этот? Не хочешь спуститься за ним?

Оглянувшись, я увидела, как Рэй сидит на полу в метре от стремянки и игриво подбрасывает ключ. Хотелось действительно слезть и больно стукнуть. Но это было бы бессмысленно. Боль эгрегорам неведома.

– Дай мне этот чер… – начала я, но тут же заткнулась.

– Но-но-но, умница. – дух погрозил пальцем, – Не нужно мне тут конкурентов. Не называй имя сущности всуе, а то явится.

Жестом показываю, как застегиваю воображаемую молнию на рту и машу протянутой рукой, требуя ключ. Баш на баш. Я не призываю, никаких других духов в наш скромный тэт-а-тэт, а он перестает вести себя как гремлин. Все честно. Король Лоа рассмеялся и бросил в меня ключом. Я чудом его поймала, едва не навернувшись с лестницы и, открыв люк, вылезла под напутствие духа:

– Ты ограничена только своим сознанием.

Дух, смеясь, распался на клочки дыма и растаял. Последними исчезли оскаленные в улыбке на все тридцать шесть желтоватые зубы и сверкнувшие алым глаза. Показушник. Косплей под Чеширского кота – это слишком заезжено. Да и тут больше бы подошел белый кролик.


Лимб – унылое место.

Жуткое, но унылое. Не люблю здесь бывать. Землю не видно. Не уверена, что она вообще здесь есть. Если кто-то когда-то мечтал прогуляться по облакам – это, то самое место. Но есть одна маленькая неприятность особо крупных размеров. Эти облачка плотоядны или, точнее, энергоядны. Крадут чувства, силы и память. Маленькие ватообразные вампирчики. Еще они живо откликаются на сильные эмоции. Подстраиваются под мыслеобразы жертвы и дарят поистине красочные галлюцинации.

Без проводника душ найти Татьяну было бы почти невозможно. Открывающий пути Король Духов Лоа Рэй – один из лучших вариантов и, как всегда, не подвел. Выбравшись из люка, я заклинила крышку брелоком в форме серебристой черепушки. Несмотря на хрупкий вид и размер не больше фаланги большого пальца, он вмещал в себя дух-зомби и был достаточно крепким, чтобы удержать проход или даже отбиваться в случае чего. Этот искусственный дух глуп, безэмоционален и поэтому стопроцентно надежен. Приказав ему охранять вход, я огляделась. Девушка, замершая в трех метрах от входа, меня не заметила.


Татьяна.


Белизна вокруг слепит и жжет глаза. Слезы льют ручьями, смешиваясь с тушью, становясь ядреной смесью, только сильнее раздражающей глаза.

Как же щиплет!

В такие моменты жалеешь, что не носишь, по примеру старших поколений, платочек в кармашке. Кое-как вытерев лицо изнанкой футболки и, огляделась.

Ноги исчезали из виду на уровне колен в белом тумане будто ватой обволакивающим меня со всех сторон. Изгибаясь, дразня он принимал разные формы. Я боялась сделать шаг, не видя, что под ногами, но чем дольше оставалась на месте, тем больше впадала в панику.

Где я? Как тут очутилась? Последнее, что помню – анафилактический шок. Борясь за жизнь, я проталкивала через опухшую гортань живительные молекулы кислорода. Веки и щеки раздулись сдавили стальными тисками слезящиеся глаза. Тело отказывалось двигаться. Слушая удаляющиеся шаги, я надеялась, что Миша побежал за помощью.

Я верила в это до последнего мгновения сознания, сдерживала гневные мысли и эмоции. Но на краю сознания звучал голос, шептавший, что Михаил бросил меня. Что он испугался и убежал. А я – дура, если поверила первому встречному в баре. Этот голос кричал и проклинал его, меня, всех! Но я заглушала его, вдавливала обратно в тот угол, из которого он выполз и старательно делала вид, что его не слышу. Но когда я не дождалась помощи и погрузилась в наполненную агонией тьму, последнее, что я услышала – как этот голос насмешливо прошептал:

«Ты правда ждала?»

И где я теперь? Умерла? Именно так выглядит посмертие атеистов? Просто растворяются в белом тумане? Даже не в сиреневом. Довольно убогий конец.


Я не знала проходят часы или дни. Я то замирала и вглядывалась вдаль, то брела, надеясь, если не дойти до конца, то хотя бы провалиться сквозь густую вату тумана. Интересно, так ли ощущали себя древние мореплаватели, которые, уверенные в том, что Земля – плоская, отправлялись к краю Земли? Но в итоге долго блуждали на своих ненадежных суденышках по глади морской. Теряя счет времени и надежду найти этот Край и вернуться. Думали ли они так же, как и я сейчас, что если я не найду края, если слишком долго буду смотреть в эту непостоянную, переменчивую бездну, то, возможно, и сама стану ее частью? Забытой, потерянной в этом безвременьи.

Иногда на меня накатывала апатия и я падала прямо на невидимую поверхность. Лежала, смотря вверх или размахивала руками и ногами, в надежде сотворить облачного ангела. Я же на облаках? Значит, снежный стал облачным! Или, лежа лицом вниз, я пыталась что-то разглядеть. Но даже на расстоянии носа я не видела поверхность по которой иду.

Чтобы не сойти с ума и отвлечься от молчаливой, удушающей белизны вокруг, я кричала, пела, читала стихи. Пыталась спать. Это было труднее. Стоило закрыть глаза, как меня поглощал иррациональный страх, мне казалось, что, когда я не слежу за туманом, он следит за мной. И только одна мысль билась в моем нетвердом сознании: «Это же не может длиться вечно?»

Однажды я заметила, что не погружаюсь в туман, а растворяюсь в нем. Было не больно, я вообще перестала что-либо чувствовать, кроме страха, который медленно пропитывал липким, тягучим ядом мою душу.


– Татьяна, как ты тут?

Хлопок по плечу как будто разбудил меня. Туман отступил, будто спугнутый стервятник с жертвы его гастрономических интересов, обнаружив, что та еще подает признаки жизни. Тело обрело былую целостность и плотность. Я несколько раз хлопнула по ногам, чтобы удостовериться, что все конечности все еще при мне.

Обернувшись, я впервые за долгое время увидела яркие цвета. Девушка лет около двадцати пяти. Одета в оранжевую футболку, синие джинсы и черные кроссовки. Кривой хвостик темных, волнистых волос. Сначала я обрадовалась, что теперь не одна буду блуждать в тумане, но тут до меня дошло. Она позвала меня по имени! Она знает меня? Но я ее впервые вижу.

– Кто ты? Где я? Что со мной только что было?

– Это Лимб. Слышала о таком? – с ухмылкой ответила девушка в джинсах и футболке.

– Чистилище?!

– Ну… Можно назвать и так. КПЗ перед Раем, Навьим царством, Аидом… Сомневаюсь, что Вальхаллой, – вдруг, наморщила лоб и постучала указательным пальцем по переносице в задумчивости, поймав мой недоуменный взгляд, она поспешила уточнить, – Так как туда отправляют валькирии души павших воинов без остановок по-пути и другая система очистки… Хм… О чем это я? Ну, думаю, суть ты уловила. Здесь души очищаются для последующей отправки в место ожидания реинкарнации. Во многих религиях оно есть так или иначе. Лимб, Чистилище, Стикс, Желтая река… И конечный пункт у разных людей – разный. Тут уж, как повезет. Точнее, какой эгрегор признает человека своим. Смотря чего в нем больше, туда и отправится.

– Я мертва? Кто ты? Прости, но сомневаюсь, что ангел будет одеваться в джинсы, кроссы и футболку. – я скептически приподняла бровь и скрестила руки на груди.

– А будь я в хитоне, сошла бы за ангела? – девушка рассмеялась. – Я не ангел. Простая среднестатистическая ведьма! Дарья. Прошу любить и не жаловаться. Кстати, осторожнее тут с мыслями, они могут материализоваться, заблудишься в своих фантазиях и не заметишь, как твоя личность растворится.

– Но я ничего тут не видела, кроме белого тумана… До твоего появления.

– Однако… – ведьма удивленно приподняла брови, – Видать, убогая у тебя фантазия. Не обижайся, это и к лучшему.

Стало обидно. Я поморщилась, но сдержалась, не став спорить.

– А Ад? Он существует?

– Еще как. Все существует, в том или ином виде. Ад – для тех, кого не очистить так просто. Со сложной, многослойной функцией очистки и фильтрации. Для накопивших за жизнь о-очень плохую карму.

– Я умерла?

– Нет, пока нет. А если не будешь тупить, то точно нет. Главное – не иди на свет, там встречный поезд.

– Не смешно… – шутки ведьмы начинали раздражать. Но я, сжав кулаки, подавила эмоции. Ведь, Дарья – мое единственное спасение. Пусть и со странным чувством юмора.

– А я и не смеюсь. М-м… Почти… Ты помнишь, как здесь оказалась?

– Да. Анафилактический шок. Этот придурок Михаил подлил мне аллерген… Я отрубилась на смотровой площадке. Задохнулась…

– Судя по твоей ауре – твое тело еще живо. Я помогу тебе вернуться, но мне нужны ответы. Ты злишься на Михаила?

– Да я его прибить готова! Идиот! Говорила же – у меня аллергия на спирт. А этот долбодятел самонадеянный решил, что самый умный, и подлил мне мартини. – Вспоминая тот день, я буквально пузырилась от негодования, – Внебрачное дитя идиотизма и геморроя!

– Стоп-стоп! Верю! Похоже раскола не произошло, и обе части души на месте. – Ведьма аж отшатнулась от всплеска моего негодования.

– Что? А могло быть иначе? – ужаснулась я.

– Всякое случается… – пожала ведьма плечами, – Значит, это точно не ты…

– Что «не я»?

Серые глаза ведьмы разглядывали меня, будто разбирая на атомы и просчитывали варианты. Жуть! Не так страшно, как наедине с туманом, но все же. По коже пробежали мурашки и я вздрогнула.

– Тогда вопрос. У тебя бывали странные сны? Или ты жила в квартире, где кто-то умер? Может, любишь гадать между зеркалами или долго стоишь на пороге?

– Сны! Да, у меня были странные сны. У меня в последнее время частенько бывает ночной паралич. Почти каждую ночь. Сначала снилось, что кто-то следит за мной. Я ощущаю его внимание каждым миллиметром кожи. Словно, меня завернули в мокрое, холодное, колючее невидимое одеяло. Чувствую, но ничего не вижу и ничего не могу сделать. А потом в снах появилась незнакомая мне женщина. Мой психолог говорит, что это от стресса и переутомления. Нужно развеяться, завести знакомства, получить новые впечатления и все пройдет. Что я зациклилась на своих переживаниях, визуализирую и демонизирую в виде той женщины…

– Так, про женщину поподробнее! – взгляд ведьмы стал сосредоточенным, серьезным, цепким Глаза словно превратились в стальные сверла, готовые пронзить меня насквозь и добраться до истины. Все ее тело сжалось, выдавая готовность к драке, будто гончая, почуявшая след добычи и начинающая преследование.

– Ну… Потом мне начало снится, как я просыпаюсь, но не могу двинуться. Лежу в кровати и единственное, что двигается – глаза. Тут из темного угла… Или из-за двери, как-то даже из шкафа! Выскальзывает черноволосая женщина в сером, словно пыльном, платье и подходит ко мне. Все ближе и ближе с каждым сном. Шепчет, что я зря съела пирожное или булочку. Что мой излишек веса – эта моя вина. Что меня из-за этого никто не любит. Знаешь, рассказываю, и это кажется таким бредовым и смешным. Но во сне эти обвинения, как ледяной комок в горле, душит, колит, не дает вздохнуть. Все чаще я вижу сны, как я обедаю с мамой. Сначала все хорошо. Но потом все, как по щелчку, меняется. Кровь заливает тарелки, в которых плавают куски мяса. Живого. Извивающегося в предсмертной агонии. А мама, жутко улыбаясь, превращается в уродливую, черноволосую женщину и начинает вылавливать кусочки, впиваясь в них длинными острыми когтями. Кровь брызжет в разные стороны. Заливает ее, меня, стол, стены… Все вокруг! И она начинает ругать меня за обжорство. Угрожает убить и сожрать… Я хочу отрицать, ведь, я это не ела! Но, вдруг, вижу, что мои руки тоже залиты кровью, а во рту извивается мясо. И я замираю в ступоре. Не могу ни проглотить, ни выплюнуть. И с каждым сном ощущения все явственнее. Я задыхаюсь и плачу во сне. Мой психолог говорит, что это подавленные эмоции ищут выход. Что нужно расслабиться и принять себя… Но я не могу, не могу больше эти сны выносить! Это так ужасно… – у меня навернулись слезы на глаза.

– Оу, только не плачь. Не плачь. Я не умею успокаивать. Если подумать, то разве это не забавно? Злой дух вышел из шкафа. Какой поразительный духовный рост… – ведьма утешающе похлопала меня по плечу и тут же с ухмылкой подмигнула. – Тогда остается только один вариант. А если я скажу, это что злой дух привязался к тебе и счастливо питается твоей жизненной энергией?

– Что за бред? Дух?

– Оглянись вокруг, посмотри назад, духи с нами связаться хотят… – пропела Дарья и я усомнилась в ее адекватности, но она тут же посерьезнела, – Вспомни, где ты и что тебя окружает. Да и сама ты уже почти дух. До того, как придумали название «сонный паралич», таких теток из снов называли ночными ведьмами, и объединяли под одним именем Мара. Эти сущности, жадные до человеческой энергии жизни, охотятся во снах, затягивая человека на свою территорию. Они привязываются, когда видят слабину. Психотравму или зацикленность. Находят место, к которому можно присосаться и используют жертву. Выпивают до последней капельки. В чем-то психолог твой прав. Если перестанешь рефлексировать, то Мара отстанет. В идеале. Но в реальности… Чем сильнее ты страдаешь, тем ты вкуснее, а она сильнее. Ослабить, расшатать, перегрузить эмоциями и отключить защиту – это способ воздействия таких, как она.

– Меня преследует злой дух? – Между лопатками зачесалось. Захотелось отрастить глаза на затылке, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. – Как это связано с тем, что я здесь? Я сплю? Лимб – это ее мир?

– Нет. Сюда нет ходу злым духам. Ты не спишь. Ты в коме. Я помогу тебе вернуться в тело. Но мне нужно, чтобы ты доверилась.

– Я готова! Что нужно сделать? Я хочу вернуться как можно скорее. Сколько я тут? Я же не очень долго? День-два? Или несколько часов? – В душе поднялась волна энтузиазма и тут же потухла после слов ведьмы:

– Дней семь, кажется…

Семь?! Дыхание перехватило, а из глаз потекли слезы. Я старалась не запаниковать, сжала зубы и зажмурилась. Мама, папа – как они там? Как бабушка? Не дай бог из-за меня ей стало плохо, она такая старенькая… Если что-то с ней случится, я не прощу себя. Все из-за этого идиота! И… Если бы я не пошла в тот чертов бар… Знала же, что могут подлить. Расслабилась, доверилась. Вот дура!

Почувствовав объятие и легкое поглаживание по спине, я сначала испугалась, отпрянула, но Дарья удержала меня. Чувствуя ее тепло и сочувствие, я расслабилась. Отпустила тормоза и разревелась.

– Ну, тише, тише. Все будет хорошо. Наверное… – прошептала она мне на ушко.

Я аж икнула. Ну, спасибо. Наверное? Это было прям очень успокаивающе. Но почему-то все же успокоилась. Наверное, от удивления. Паника, взяв под ручку истерику, отступила. Шансы еще есть. Я справлюсь! Всегда же справлялась.

– Успокоилась? Вот, и хорошо. ФИО! – скомандовала Дарья.

– Мое?

– Нас тут двое. Свое я знаю, – хихикнула ведьма.

– Татьяна Александровна Войчук.

– Скорее всего тебя госпитализировали в Тысячекойке. Пошли.

Дарья взяла меня за руку и потащила за собой. Только сейчас я заметила, что в нескольких шагах от меня открыт люк. Туман сторонился его, не пытаясь облепить и спрятать от глаз, как все остальное здесь. Будто опасался чего-то. Как и ведьму. И меня тоже, с тех пор как она хлопнула меня по плечу.

Дарья, повозившись и придерживая рукой крышку, отсоединила от люка маленький брелок в форме черепушки и протянула его мне.

– План такой. Я оставлю тебе духа-защитника. Когда придет время, он приведет твою душу ко мне. Медитируй. Не смотри на туман. Жди.

Взяв брелок, я почувствовала слабые удары током. Небольно, но от неожиданности я вскрикнула и чуть не отбросила его. Ведьма перехватила мою руку и под строгим взглядом Дарьи черепок успокоился. Подбодрив напоследок, она спустилась в люк и захлопнула за собой крышку. Туман тут же ринулся покрывать ее, как будто получил команду «фас».

Несколько секунд и я снова погрузилась в аморфную, клубящуюся белую хмарь. Аж передернуло. Жуть! Но тут я почувствовала тепло. Оно поднималось от ладони, в которой лежал брелок, по руке вверх и дальше. Меня будто обернули пледом. Уют и безопасность. Закрыв глаза, я настроилась ждать.

Вдруг, в тумане я услышала странно знакомый голос.

– Лошаадкаа! Медвежоонок!!

Приоткрыв глаза, я всмотрелась в белизну. И тут же выпучила глаза от удивления. В мою сторону шел, размахивая лапками и крича, мультяшный ежик.

Спокойствие! Дарья сказала, что тут могут быть галлюцинации. Я сосредоточилась и протянула:

– Омм…

Я мысленно повторяла: «Я это не вижу… Вижу только облака…»

Ежик, словно слыша мои мысли, вдруг, начал танцевать напевая:

– Облакаа! Белокрылые лошаадки!

Я легла на спину и зажмурилась. Теперь зная, что в комнате есть белая горилла и о ней нельзя думать, как перестать о ней думать?

Лучше посплю.

## Глава 5 Ловушка снов и бедный Йорик


Второе правило магии:

Жертвуй до полуночи. Если не успел, то есть три дня до закрепления наказания.


Михаил.


Тикают часы на стене, секундная стрелка суетливо бежит, пожирая время. Грудь ведьмы медленно вздымается и опадает. Две секунды вдох, две – выдох. Ничего не происходи. Она просто сидит с закрытыми глазами перед свечой в центре круга из бус. Меня мучают сушняк и неизвестность.

Джинсы, футболка и кроссовки – весь наряд Дарьи. Никаких необъятных балахонов и странных головных уборов. На вид ей чуть за двадцать. Разве «ведающая матерь» не должна быть старше? На голове криво, явно впопыхах не глядя завязан хвост темных, слегка кудрявых волос. Плохо закрепленные пряди выбились из прически и свисают, покачиваясь в такт дыханию.

Ассиметричные серьги. Золотой гвоздик в правом ухе в форме Солнца, а на длинной серебряной цепочке с левой стороны, свисала круглая Луна. Темно-синий лак на коротких ногтях. И несколько разнообразных браслетов, обвивают бледные руки. Насколько сильна ведьма, выглядящая так нетрадиционно? Можно ли доверять ее словам? Если Таня жива, то, что это за монстр хрипел мне в спину все это время? А если это все обман? Что я тут видел? Трескучую свеча? Возможно, она просто обработана специальным составом?

Нет, мне не показалось. И даже полегчало, когда ведьма выгнала монстра из комнаты. Это сейчас подленько полезли мыслишки рефлексии и неуверенности. Разгорелось хомячье желание притвориться, что мир нормален и ничего не было. Защититься, остаться в удобной скорлупе «нормальности». Но, Миха, ты же не будешь отрицать все, что с тобой творилось эти дни? У тебя тупо фантазии не хватит придумать такой бред даже на пару с горячей белочкой. А учитывая, что бесконтрольный заплыв в море бухла я начал уже гораздо позже появления призрака, то хватит об этом думать! Сейчас мне полегчало, значит ведьма реально… Ведьма. А Таня… Если она жива, то, как я посмотрю ей в глаза? Избегать не получится. Если тот монстр как-то связан с ней, она тоже в опасности. Тварь приняла ее облик только из-за моего чувства вины? Или есть еще какие-то причины и связи?

Допустим, сейчас я под защитой, но что ждет меня за дверью? Я же не могу остаться тут жить. Или могу? А жить хочется…

Еще и сломанный зуб болит. Накидаться обезбола? А вдруг засну? Не хочется снова проснуться так, как сегодня. Я провожу языком по сколу и морщусь. Вот, оказывается, к чему приводят знакомства в баре.


Время шло, ведьма все так же сидела перед трепещущей свечой. Меня одолевали сомнения, решимость таяла, за окном темнело… Каждый из нас занимался своим делом. Скользя взглядом по обстановке, я чувствовал себя все более неуютно. Головы-кокосы будто сбились в кучу и таращились, посверкивая пуговками глаз. Немые свидетели происходящего. Хотя ведьма с одним из них говорила. Кажется, его зовут Рэй? Интересно, который из них? И он ей явно что-то отвечал. Интересно как?

Чашки-черепушки на время задержали мой взгляд. Какая аккуратная, тонкая, но жуткая форма. Особенно на контрасте с невинно-удивленным взглядом кокосоголовых. Они тоже «живые»?


Дарья открыла глаза, резко выдохнув, будто вынырнула. От неожиданности я вздрогнул, но почти сразу собрался:

– Ну, что?

– Она в коме, как я и предполагала. – ведьма задула свечу и откинулась назад и оперевшись руками потянулась.

– Слава богу, я смогу ее увидеть?

– Если очень захотите. Она на вас зла. Что же до монстра… Случай тут непростой.

Узнав, что Таня жива, я почувствовал облегчение. Не взял грех на душу. Но чуть подумав, напрягся. Насколько сложно избавиться от монстра и сколько будет стоить? Налички после моего беспробудного пьянства осталось мало. Принимают ли ведьмы переводы? Дают ли кредит?

– Во-первых, нам нужно привести девушку в чувство. Без нее тварь отогнать не получится, она завязана на вас обоих… И пока все. Решать будем по ходу событий. Насколько вы готовы остаться с монстром наедине?

– Абсолютно не готов! – От такого предложения все внутри меня похолодело и я интенсивно замотал головой.

– Я могу дать временную защиту. Вам дико повезло, что этим вечером у меня было окно в приемах. Эх, волосы у вас короткие, придется выкручиваться.

– Зачем вам мои волосы? Что вы собираетесь с ними сделать? – Меня немного пугала перспектива облысеть, как, наверное, и каждого мужчину на моем месте, особенно, если учесть, что линия волос уже отступает назад.

– О, всего лишь сделать ловушку снов. Мара заблудится, запутается в ней до рассвета, и вы выспитесь. Главное для вас сейчас – спать под ловушкой. Если вы решите задремать днем, вне зоны действия ловушки, то… Лучше этого не делать. И завязывайте с алкоголем. Он понижает границы, ослабляет и делает вас доступнее не только для физических мошенников, но и для метафизических грабителей.

Почувствовав тонкий намек на толстые обстоятельства, я было подумал, оправдаться, но…

– Я… Понимаю. Завяжу, в рот больше ни капли не возьму.

– Смотрите. Вы слово дали на глазах у духов и эгрегоров.

– А все же, зачем вам мои волосы? Может, подойдет какая-нибудь ловушка из тех, что висят в углу?

– Нет. Там висят макеты вариантов оформления. Настоящие ловушки делаются индивидуально и защищают только своего владельца. Да и нужно-то всего несколько волосков. Ну, не больше десятка. Я аккуратно их состригу, не бойтесь, сильнее ваша внешность уже не пострадает. Мой салон обеспечивает клиентам надежную защиту, специализируется на защите ваших интересов и выполнении ваших желаний. Не волнуйтесь так сильно! – почти пропела ведьма.

Мне захотелось в ответ вякнуть: «То есть все же волноваться? Какой уровень волнения считается не “таким сильным”?» Но потерял дар речи, когда Дарья достала из тумбочки громадные портновские ножницы, и стала подкрадываться ко мне, как охотник к напуганной дичи.


***


Ведьма переплетала короткие мужские волоски с бордовой ниткой, но те игриво топорщились, выбивались, упрямо рвясь на свободу. Отстаивали свою независимость и волю торчать так, как им нравится. Деревянная рамка потеплела в руках и слегка поскрипывала ароматными краями принимая все больше витков тугого плетения.

Бледные пальцы с темно синим лаком на ногтях скользили меж темно-красных волокон, завораживая взгляд, оглаживали, тянули осторожно, трепетно и ласково, будто успокаивая и мягко направляя. Петельку за петелькой заполняя пробелы нитью и магией. Огонь свечи трепетал на случайно пробравшемся сквозняке, отражаясь в глазах ведьмы, сидящей посреди круга блестящих, переливающихся бус, придавая флер сказочности и таинственности.

Михаил задумчиво поглаживал шевелюру, оценивая потери на ощупь. Когда он дернулся в сторону завешенного тряпкой зеркала, ведьма быстро пресекла его порыв строгим окриком, объяснив, что не каждое зеркало безопасно, а уж в кабинете практикующей ведьмы точно не стоит в него смотреть. Если долгое время смотреть на отражение, оно тоже посмотрит на тебя… И, возможно, откусит голову.

– Ловушка снов – это паутинка-лабиринт, защищающий владельца от страшных снов, ночных ведьм, суккубов и инкубов. Она подманит нацеленного на вас энергетического хищника и затянет в себя, заставит бродить кругами, запутает до рассвета. Так мы временно защитим ваш сон. От силы твари зависит, сколько времени артефакт проживет. Но, судя по тому, что я видела, эта обжора довольно могущественна.

– Почему «обжора»?

– Потому что не успела доесть вас, а уже подкатывала свои щупальца ко мне. Судя по всему, старается отхватить побольше от каждого, кого нащупает. Не волнуйтесь, я буду проверять состояние и уровень заряда каждый вечер. В случае чего – предупрежу. Не отключайте телефон и держите его под рукой. Татьяна сейчас лежит в реанимации Тысячекоечной больницы. Вы сможете попасть туда сегодня и найти свою девушку до полуночи? Или передать ей предмет через кого-то, но с гарантией?

– Скорей всего так быстро не смогу. Это важно, чтобы именно сегодня? Уже закат… Приемные часы, наверное, уже кончились?

– Чем раньше, тем лучше. Я оставила ей охранника, но в полночь он вернется в свое вместилище в полночь. Чем дольше человек там без защиты, тем меньше шансов вернуться. И без духа-попутчика вернуть душу в тело будет гораздо сложнее. Так. Есть у меня один контакт, но он тоже не работает бесплатно. Подержите петлю. Только осторожно! Если нитка лопнет – ловушка работать не будет.

Ведьма убедилась, что Михаил крепко держит рамку, достала телефон и нашла нужный контакт.

– Алло?

– Морг на связи! – ответил с радостным энтузиазмом чуть хрипловатый низкий мужской голос.

– Илья. – строго, с ударением на последний слог произнесла ведьма.

– Иль ты! – ехидно схохмили в ответ.

– Мне нужна помощь. Клиент оплатит. Ты сегодня дежуришь? – закатив глаза, но все так же спокойно и размеренно спросила ведьма.

– Дежурю. И что же великой ведьме и волшебнице на этот раз понадобилось от скромного студента-практиканта? – в морге не утихало веселье.

– Нужно разбудить спящую красавицу, запертую в высокой башне вашей палаты интенсивной терапии.

– К сожалению, сегодня «высокую башню» третьего этажа караулят монстры диковинные и наблюдательные. Любовь Васильевна и Иван Федорович. Так просто не прорваться. А в случае пробуждения красавицы там такая суета начнется, что не избежать крепких рук и тумаков храбрым спасителям.

Дарья нахмурилась в задумчивости, встав, прошлась вдоль края, а потом, словно придумав выход из ситуации спросила:

– Фото медсестры есть? Проверю.

– Переслал.

Ведьма вышла из круга. Включила свет, порылась в тумбочке и достала две колоды карт. Классические Таро и медитативные. Установив перед собой телефон с фото медсестры на экране, она достала стопки карт из коробочек. Замесив их по очереди и расположив по обе стороны от себя, невнятно шепнула себе под нос, вытянула по паре карт из каждой стопки и бросила в центр. Изучив полученный расклад, она снова взяла телефон в руки.

– Карты говорят, что все получится, если будешь решительным и честным с медсестрой. И с небольшой божьей помощью.

– А можно более проработанный план услышать? – засомневался Илья.

– Этого карты не говорят. Сейчас пошлю к тебе не очень прекрасного принца с перегаром, волшебным камушком и Йориком. Поговори с медсестрой, судя по раскладу, она будет не против помочь.

– Надеюсь, камушек не в почках? – снова хихикнул студент-практикант.

– Тьфу на тебя. Давай серьезней. Камушек – талисман на убедительность. Положишь в карман перед разговором с Любовью Васильевной. Когда дойдете до девушки – нужно спрятать вместилище Йорика под ее подушку. А когда проснется, скажешь, что он защитит ее от плохих снов.

– Не боишься его потерять?

– Он вскормлен моей кровью. Не даст себя в обиду. Жрать захочет – придет и отведет меня к своему вместилищу.

– Когда ждать принца?

– Через час где-то.

Ведьма сбросила вызов и посмотрела на Михаила. Он задумчиво вертел в руках и рассматривал ловушку духов.

– Подержите еще чуток. – попросила Дарья и собрав карты в коробочки вернула их в тумбочку.

– Хорошо. А кто такой Йорик?

– Это боевой дух-зомби. Сейчас охраняет вашу девушку в Лимбе. Когда он почувствует своим вместилищем близость тела Татьяны, сразу притянет ее душу.

Дарья взяла с тумбочки гладкий серенький камушек, размером с монетку и прошептала над ним:

– Призываю Алконоста! Алконост, сделай так, чтобы владелец этого камушка мог красноречиво уговаривать и договориться с любым человеком. Чтобы речи хозяина талисмана внимали без сомнений. А она чтобы лилась без препон и оговорок. Пусть медовой реченькой течет, слух ласкает, людей чарует, пусть стар и млад его слушают, словам дивятся, восхищаются. Действие пусть продлится с этого момента ровно сутки. Взамен жертвую тебе до полуночи яблоко. Такова моя воля, да будет так!

Достав из кармана брелок-черепушку, ведьма заглянула ему в провалы глазниц и прошептала:

– Йорик, будь послушным. Когда твое вместилище окажется рядом с телом Татьяны, принеси ее душу из Лимба, верни в тело и охраняй ее, отгоняй зло, закапывай негатив с нее в землю 69 ряда, 13 места Морского кладбища. А перед дорожкой поешь.

Дарья взяла черное блюдце, поставила его в круг перед свечой, рядом пристроила брелок и села на пол перед ними, поджав ноги. Достала из кармана одноразовую иглу экспресс-анализа для диабетиков и сморщилась, поджав губы. Ткнула острием в кончик пальца и выдавила на блюдце три горошинки крови.

– Кушай, Йорик, и исполняй приказы.

Она обернулась в сторону кокосоголовых запертых в соляных кружках. Их большие пуговицы-глазки удивленно таращились на мир и казалось, горели желанием его исследовать.

– Рэй, четыре капли крови, как договаривались. – Выдавливая на другую сторону тарелки и отсчитывая капельки, пробурчала Дарья.

Ведьма обмотала палец дезинфицирующей салфеткой, выловленной из кармана, и направилась к окну. Михаил задумался какие еще чудеса таятся в кармане девушки. Колечко Саурона? Но следующее чудо немного разочаровало. Им оказались желтая зажигалка и мятая пачка ромовых сигарилл. В ответ на изумленный взгляд Михаила, ведьма неловко улыбнулась и пояснила:

– Его любимые.

Михаил оглянулся и снова столкнувшись взглядом кокосом, почувствовал в его круглых, выпуклых глазах нетерпение. Помотал головой: «Брр… И привидится же», и замер. Ведьма приклеила скотчем две зажженные сигариллы к раме окна с уличной стороны и быстро захлопнув окно, пока дым не попал в комнату.

– Я не курю. Курит подоконник. Духи не против, жертва принесена. Давайте ловушку, доделаю, и вы отправитесь в морг.

– Что?! – выпучил глаза Михаил, да так, что обрел родственную схожесть с кокосоголовыми.

– Что вы так испугались? От меня на тот свет клиенты еще не уходили. В морг Тысячекоечной больницы. Знаете адрес? Русская пятьдесят семь. Там вас ждет практикант Илья Колобков. Позвоните у шлагбаума, он выйдет, и вы отдадите ему камень и черепок. Потом едете домой и вешаете ловушку духов в комнате, где спите, как можно ближе к кровати. О, и по дороге оставьте на лавочке это яблоко.

Отдав ловушку и получив взамен яблоко, Михаил загрустил. Даже ведьма считает его недостаточно красивым принцем. Самолюбие тихо шептало, что виноват семидневный запой, но маленький предатель из сгустка фобий и рефлексий глубоко внутри заставлял в этом сомневаться.

## Глава 6 Будни ведьмы и Леший


Илья.


– Представляете, меня остановили за превышение и отпустили! – Дашкин клиент захлебывался от восторга. Принц и вправду не тянул на звание «прекрасного» в мятой одежде, с многодневным перегаром и отекшим лицом. Еще у него не доставало переднего зуба. – Даже права не спросил. Я ему просто: «Полностью трезв и адекватен, все остальное – симптомы аллергии». И он поверил! И…

– Да-да, Дашуля такое может, не забудьте оставить хороший отзыв о предоставленных услугах. И рекомендую обратно добираться на такси, если не хотите проверить свою удачу еще раз.

– Друг, давай на «ты»? Слушай, тебя ж Илья зовут? почесав затылок, неуверенно улыбнулся Михаил, показав прореху между зубами.

– Допустим. Что хотел сказать – говори. Давай без этих странных прелюдий. Ближе к телу, так сказать.

– Я верю в Дарью, она обязательно разбудит Таню. Прошу, как мужик мужика, помоги. Таня на меня обиделась небось. Замолви словечко перед ней. Накосячил я, прошу ее простить меня. Дать шанс исправиться.

Оценив опухшее с перепоя лицо, взъерошенные волосы и общий помято-проспиртованный вид, Илья поморщился.

– Слушай, друг, сначала приведи себя в порядок, а потом, если мужик, то сам извиняйся. Наша фирма подобных услуг не предоставляет.


Я проводил поникшего клиента и с полученными необходимыми артефактами отправился в бой. Догнал у лифта на первом этаже дежурную медсестру палаты интенсивной терапии, где сейчас возлежала пока незнакомая мне Татьяна, и пошел на штурм.

– Любовь Васильевна! Нет, Люба, Любочка, свет мой ясный. Только на тебя у меня вся надежда. – я почти пропел ей на ухо, и отодвинулся строя глазки.

– Что случилось? – оторопев медсестра остановилась. – Колобков? Разве ты сегодня ночью не дежуришь на приемке в морге?

– Дежурю, ой как дежурю, страсть, как это люблю. Но одно горе горькое не дает мне службу нести исправно.

– Да говори уже! – хмыкнув, оборвала меня медсестра.

– Приходил парень Татьяны Войчук из твоей палаты, принес ее любимый, счастливый брелок. Просил передать. Не расстается дева с бирюлькой, единственный раз, когда вышла без нее – это когда Танечку в итоге госпитализировали. Помоги передать брелок, пожалуйста… Авось, он правда волшебный, и девчонка проснется?! – И протягиваю ей Йорика.

Она посмотрела на него, он на нее. Искра, буря, безумие! Кажется, даже зомби засмущался бы от столь пристального внимания такой пышной, зрелой и решительной дамы. Не то что я, на чьей ладошке он возлежал, будучи ни разу не металлическим.

Заметив, мое смущение она аккуратно забрала у меня черепок, вздохнула и закатила глаза:

– Так ты еще в магию веришь, студент? Иди работай, практикуйся. Отнесу. Но лучше бы он у парня ее полежал – дождался. Может затеряться во время процедур. Иди-иди, морг ждет.

– Все там будем. – Я рассмеялся и отправился на свой пост.


***


Через час, скучая на приемке, из разговоров охранников Илья узнал, что Татьяна проснулась. Утром нашел повод поменяться сменами и записался помощником медсестры в палаты реабилитации. Старшая медсестра немного удивилась энтузиазму, с которым Илья после ночной отправился на новый участок работ.

Уже отключенная от аппаратов девушка лежала бледная, осунувшаяся и оттого казалась очень хрупкой. Только тронь, и она с хрустом сомнется, сломается. Через прозрачную кожу проступали темные вены. Поставив ей капельницу, практикант присел на край койки и указал на брелок в форме черепа, стоящий на тумбочке.

– Татьяна, узнаешь этот брелок? – Заговорщески подмигнув, прошептал Илья.

– Можно просто Таня. Я… Медсестра дала. Сказала, что я проснулась через Полчаса после того, как он рядом оказался. Что это и вправду счастливый брелок. Только он не мой, но, кажется, он мне снился…

– Во сне тебе его дала ведьма?

– Да, а откуда вы это знаете? – От удивления вялая пациентка оживилась и попыталась сесть. Колобков быстро пресек излишние телодвижения.

– Не волнуемся, помним про капельницу!

Таня откинулась на подушки и посмотрела на него с мольбой:

– Ответьте.

– Можно на «ты». Я – Илья. Ты была в коме. Некто Михаил попросил ведьму Дарью тебя спасти. Она нашла твою душу и с помощью Йорика, кстати, познакомься это – Йорик, тебя вернула. – Парень указал пальцем на зомби и резко отдернул руку, как будто получил удар током. – То, что тебе снилось – было реально. Дух-защитник реален и поживет пока с тобой.

– Чтобы я снова не отключилась?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Тебе телефон уже вернули?

– Да.

– Записывай номер. Позвонишь и спросишь. Но до того момента, как Дарья заберет зомби, не вздумай отходить от Йорика дальше метра. А лучше держи его всегда под рукой. Даже в туалет и в душ – только с ним.

Медленно двигая слабыми онемевшими руками, Татьяна вытянула телефон из-под подушки и вбила под диктовку номера ведьмы и практиканта. Потянулась к брелку, но Илья подал его сам.

Дух, на этот раз вредничать не стал, позволяя приблизить его к цели защиты. Илья помог прикрепить к Таниному телефону.

– Сейчас я оставлю тебя наедине с капельницей и Йориком, пойду за обедом. Первая твоя нормальная трапеза за несколько дней! Это нужно обмыть двойным компотом! Если нужно помочь или вынести утку – не стесняйся, только скажи, до конца смены – просто позови.

Илья рассмеялся, и ушел, напевая под нос

– Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, Я отправлюсь за тобой, чтобы дух мне не пророчил*…


Татьяна.


От вида мерного капанья капельницы хотелось спать. Должна была уже выспаться на недели вперед. Столько спала ж. Хотя кома и здоровый сон не равнозначны. Очнувшись, я не могла понять, где я и как тут очутилась. Было страшно. Я напрягала все тело, но оно не слушалось, онемело. Казалось, что я отлежала каждую часть своего организма. Вместе с чувствительностью вернулась боль. Еще эти трубки!.. Пока меня отсоединяли от аппаратов, перевозили в другую палату, рассчитанную на несколько мест, но в данный момент пустовавшую, медсестра поздравляла меня, гладила по голове, говорила, какая я молодец, что сама проснулась. Несмотря на туман в голове, я запомнила ее доброе лицо, светлые волосы и бейджик с надписью «старшая медсестра Любовь Васильевна». Она принесла мой телефон и брелок в форме черепа. Рассказала, что я быстро очнулась, стоило внести брелок в палату. Что его принес молодой человек, назвавшимся моим парнем.

Я несколько раз пыталась поднять руку или сесть, мышцы сначала работали, но быстро отключались и бросали меня обратно на матрас. Подтащив телефон к лицу за несколько подходов, позвонила маме, успокоила. Она обрадовалась, разревелась и сказала, что они с отцом скоро приедут навестить меня. Память постепенно возвращалась. Я вспоминала не только то, что было перед анафилактическим шоком, но и после – в коме. Я было решила, что это мне приснилось, но брелок на тумбочке разбивал эту теорию в дребезги.