# Крышень без компании. Серия: «Аз, фита, ижица». Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5

Екатерина Трубицина

Эзотерический квест в контексте обычной жизни Сочи начала 21 века. Продолжение. В жизнь Ирины Палладиной ярко врывается новый человек, заставляя её переоценить ценности и увидеть другие грани событий, людей и себя самой в том числе. Он не связан ни с кем из узкого круга общения Иры, теперь состоящего из тех, для кого заглядывать за сцену человеческой жизни – обычное дело. Однако именно он даёт ей ключ к тайне, которую она хранит сама от себя.

# Екатерина Трубицина. Крышень без компании. Серия: "Аз, фита, ижица". Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5

## Цели личности

Утром в понедельник, когда Ира, Влад и Лёша переступили порог Парк Отеля, Лу уже ждала их в холле.

– Доброе утро! – поздоровалась она со всеми и, дабы свести к минимуму смущение разом скукожившегося Лёши, повернулась к Ире. – Ну что, начинаем новую жизнь?

– Начинаем! – оптимистично подтвердила Ира. – Притом заметь, с понедельника!

Лёша оптимизма матери не разделял и норовил спрятаться за Владом.

Ира и Лу поспешили погрузиться в обсуждения нового этапа своей работы и, как только движение в сторону офиса продолжилось, отстали на пару шагов. Правда, чтобы держать эту дистанцию, идти им пришлось быстро, потому что Влад пытался угнаться за рванувшим что есть мочи Лёшей.

Догнать его так и не получилось. Едва проскользнув в офис, Лёша скрылся в кабинете. Владу же предстояло проводить Иру и Лу к месту их трудовой деятельности.

Он остановился у двери, пропуская дам вперёд. Их взору предстала живописнейшая сцена, которую Ира уже раз имела честь наблюдать.

В кресле для посетителей, вальяжно развалившись, восседал Александр и в почерпнутых из фени терминах информировал Лену о своих шалостях выходного дня.

«Похоже, это – его персональная традиция», – отметила Ира.

А Александр, тем временем, отметил присутствие Лу. Его холёная физиономия расплылась похотливой улыбочкой.

– Уау!!! Какая цыпочка! – растягивая слова, воскликнул он, поднимаясь с кресла с видом безгранично уверенного в себе неотразимого героя-соблазнителя.

Влад подорвался осадить его, но Лу пресекла порыв едва заметным движением руки.

– Доброе утро! – прищурив глаза, игриво сказала она и сделала шаг навстречу, кокетливо протягивая руку для поцелуя.

– Оу! – самодовольно воскликнул Александр.

Он стал склоняться, дабы облобызать протянутую ему ручку и… громоподобным залпом выпустил излишки газов из кишечника, наполнив атмосферу приёмной тошнотворной вонью.

Александр застыл на середине движения. Его холёная физиономия с заклинившей похотливой улыбочкой приобрела ярко-свекольный цвет. Глаза расширились от ужаса. На несколько секунд он превратился в каменную статую в неестественной позе с гротескной маской вместо лица. А затем вылетел из офиса со скоростью реактивного снаряда по траектории воздушного шарика, отпущенного на произвол судьбы не завязанным.

Лена согнулась пополам от смеха, одновременно зажав нос. Влад сквозь приступ хохота и зажатый нос умоляюще-весело попросил:

– Лен, проветри, пожалуйста!

Он отыскал нужные ключи и, не в состоянии ещё что-либо сказать, жестом пригласил следовать за собой Иру и Лу, которые тоже хохотали, зажав носы. Продолжая смяться, они проследовали в кабинет, располагавшийся в самом конце коридора.

– Фу-у-у-ух! – выдохнул Влад остаток смешинок. – Что-то, мне кажется, неспроста наш Александр попал под такой конфуз? – спросил он на улыбке, многозначительно скосив глаза на Лу.

– Если человек сам забил себе кишечник всякой дрянью, почему бы этим не воспользоваться в воспитательных целях? – риторическим вопросом ответила Лу, тоже улыбаясь. – Между прочим, и для здоровья полезно.

– Но как?

– Ну, Влад, если ты сможешь объяснить мне, как, к примеру, сокращают мышцы, для того чтобы двигаться, я обещаю попытаться описать тебе, как я заставила Александра расстаться с избытком газов в его кишечнике.

Влад на мгновение задумался.

– Если я правильно понимаю, Вы владеете не только подобными методами воспитания?

– Ты правильно понимаешь. Не только. Кстати, выкать на меня необязательно.

– Хорошо. – Влад вновь улыбнулся и сменил тему. – Ну что ж, вот это вот – ваш кабинет. Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома.

– Спасибо, Влад, – поблагодарила Ира.

– Удачного рабочего дня, – пожелал Влад и удалился.

Кабинет был как кабинет. Небольшой и уютный. Под каждым рабочим столом стояло по системному блоку, судя по внешнему виду, недавно покинувших упаковку, а на столах – по большому плазменному монитору и по LCD более скромных размеров. Клавиатуры и мыши, само собой, тоже имелись. Ещё один стол занимали цветной лазерный принтер и сканер.

Лу включила компьютеры. Они оказались оснащёнными всеми необходимыми им для работы программами.

В дверь постучали.

– Да-да! – ответила Ира.

– Можно? Ой! Здравствуйте! А меня сюда Влавлерч послал, чтобы я с машинками разобраться помог.

На пороге стоял знакомый Ире паренёк. Один из бравых юных сисадминов, которые Ире когда-то её компьютер настраивали, а она им 3D модели для игр рисовала. Тот, который помладше, темноволосый, низкорослый и такой же худощавый, как и его более старший, светловолосый напарник.

– Привет! Какими судьбами? – радостно удивилась Ира.

– Да я уже почти год тут тружусь! – ответил паренёк.

– А друг твой где?

– Он сейчас в какой-то компании с телевидением связанной работает. Рекламные ролики монтирует.

– Играми так и занимаетесь? – поинтересовалась Ира.

– Стараемся! В общем, смотрите, мне сказали для вас тут отдельную сеть сделать. Сказали, что у вас, помимо этих компов, ещё и нотики будут.

– Что-что?

– Ноутбуки, в смысле.

– Да, есть ноутбуки, но…

– Давайте их сюда. Я сейчас… – и паренёк перешёл на компьютерный сленг.

Ира и Лу преданно смотрели на него и отрешённо моргали в тотальном непонимании. А компьютерный гений так увлечённо излагал, что не сразу уловил информационную стерильность их взглядов.

Он затормозил на полуслове и начал объяснять заново, по ходу производя сложную последовательность движений с такой скоростью, что периодами его силуэт обретал смазанные очертания.

В итоге, оба ноутбука оказались распакованными, встроенными в сеть и включёнными.

Смысл первой пары фраз повторного объяснения Ира уловила, но дальше паренёк снова вошёл в раж и перешёл на язык, понятный здесь только ему одному. Поскольку его внимание сосредоточилось на сотворении сложного компьютерного симбиоза, он не замечал, что его слушательницы вновь только отрешённо моргают.

– Вот! – торжественно завершил он процесс и объяснения.

– Извини, пожалуйста, я не помню, как твоё имя, – сказала Ира.

– Руслан.

– Руслан, мы тут неплохо работаем с графическими редакторами, но в том, что ты сейчас объяснял, разбираемся хуже, чем баран в апельсинах. Так что, давай так: я буду рассказывать тебе, что я поняла, а ты будешь мне говорить, правильно я это поняла или нет. Хорошо?

– Хорошо! – с энтузиазмом провозгласил Руслан.

Минут за пять Ира выяснила для себя и для Лу всё, что им было нужно, и спросила:

– Руслан, а как ты, вообще, попал сюда?

– Случайно! Как-то с Влавлерчем…

– С кем, с кем? С Владиславом Валерьевичем, что ли? – переспросила Ира, про себя отметив, что как бы быстро Руслан ни тараторил, он чётко проговаривал все слова, а вот имя-отчество, независимо от скорости речи, проглатывал.

– Да-да, с Влавлерчем. В общем, мы с ним в городе столкнулись ну и разговорились. Ему надо было кое-что поднастроить, ну я всё сделал, и он мне постоянно работать предложил. Меня, честно говоря, так достало с компами по всему городу носиться, да и платят тут почти вполовину больше. После меня, где-то через месяц, и Миха рекламу монтировать пристроился. По зарплате, правда, не вырос, но хоть интересней.

– А игры как?

– Делаем кое-что урывками. Времени не хватает, чтобы всерьёз заниматься.

– Знаешь что, давай-ка к пятнице собери всё, что вы делаете. Всё: и готовое, и почеркушки. Вечерком немного задержимся и посмотрим.

– Хорошо! – бодро ответил Руслан. – Ну, я пойду, а то там на сайт надо срочно инфу закинуть.

– Иди, конечно. Удачи!

Руслан вышел, но тут же вновь заглянул.

– Если проблемы какие, я в кабинете напротив сижу.

– Хорошо. Спасибо.

– Чудесный мальчик, – с тёплой улыбкой восторженно проговорила Лу под приглушённый звук закрываемой напротив двери.

– У него и друг такой же, – сказала ей Ира. – Уж не знаю, какие они там игры делают, но заставлять таких ребят тупо зарабатывать себе на жизнь – это преступление. Кстати, а почему бы не сделать компьютерные игры ещё одним направлением нашего проекта? Единственное, не имею ни малейшего понятия… – Ира задумалась.

– Хочешь, я к этому Гену подключу?

– Если бы он взял их под свой контроль, это было бы здорово. Даже если там с играми на самом деле никак.

– Согласна. Если даже окажется, что они только думают, будто что-то умеют, это неважно. Не могу ничего сказать о втором мальчике, пока его не видела, но у Руслана гигантский потенциал.

На несколько секунд повисла тишина.

– Ну что, – прервала безмолвие Ира, – теперь будем разбираться с нашим потенциалом?

– Да, давай.

И понеслось!

«И понеслось» прервал звонок Влада.

– Ир, прошу прощенья за вмешательство, но мне под страхом смертной казни приказано в принудительном порядке отправлять вас обедать.

– Понятно. И чей же это приказ? – поинтересовалась Ира.

– Он у меня в трёх экземплярах, и каждый в предельно зловещей форме.

– Ну что ж, Влад, мне твоя жизнь небезразлична, так что не переживай. Мы идём обедать.

Продвигаться сквозь коридор оказалось затруднительно из-за открывающихся дверей и направляющихся с разной скоростью к выходу сотрудников. На полпути и вовсе пришлось остановиться. Из очередной открывшейся двери выплыла фигура, превышавшая своим объёмом все остальные раза в три.

– Ирочка! – радостно всплеснула руками Лидия Гавриловна, которую Ира сразу не признала, так как они с Лу продолжали обсуждение оставленного висящим на мониторе файла. – Какими судьбами?

– Привет, Лида! Работаем мы теперь тут, – ответила Ира, кивком указывая на Лу.

– На обед, небось?

– Истинно!

– Так! А ну пошли со мной! Нечего по столовым деньги выкидывать и язву зарабатывать! – пышная Лида сгребла Иру и Лу как пушинки и напролом через людской поток направилась против течения. – У меня тут… – и она принялась оглашать список необъятного меню своей домашней кухни.

Лида немного не дошла до рабочей обители Иры и Лу и открыла дверь на противоположной стороне от их кабинета. Там располагался милый и уютный буфет.

– Присаживайтесь, где приглянулось!

Лида указала на столики, а сама открыла холодильник, продолжая говорить:

– Тут редко кто обедает. У них тут вообще чёрти что было, типа склада какого-то. А я и говорю, ну как это люди на работу приходят, а нормально поесть им негде. Разве в столовой нормально поешь? И дороговизна какая! Да и потом, вот так вот всем скопом куда-то бегать, разве это дело?

У них тут, правда, кто-то с девяти до шести работает и с часу до двух обедает, а кто-то с десяти до семи работает и с двух до трёх обедает. Кому как удобно, значит.

Но всё же! Ведь куда лучше, как есть захотел, зашёл сюда, домашненькое разогрел, и поел нормально, и от работы особо не отвлекаешься.

В общем, мы тут с Геннадием Васильевичем всё сделали путём, но… – Лида махнула рукой, – этим лишь бы где побегать. Да и дома, видать, лень готовить. И денег не жалко, будто не сами их зарабатывают! Только чай-кофе сюда пить, и то редко, ходят.

Я уж предложила, давайте я на всех сготовлю, вы только продукты принесите. Так нет же! Всё равно по столовкам бегают!

Правда, сами Геннадий Васильевич, Станислав Андреевич, Евгений Вениаминович и Владислав Валерьевич здесь кушают, коли в офисе. Но сейчас Геннадий Васильевич, Станислав Андреевич и Евгений Вениаминович в командировку уехали.

А Владислав Валерьевич сказал, что они с Лёшенькой – это мальчика он на лето себе в помощники взял – попозже обедать будут. – За разговором Лида накрыла стол, как и в бытность Иры у Гаянэ Суреновны, будто для грандиозного банкета, и взялась за мобильный.

– Русланчик! А ну-ка быстренько кушать иди! – сказала она не терпящим возражений приказным тоном доброй, но строгой бабушки и засунула мобильник обратно в скрытый в складках юбки карман. – Вот ещё Русланчик со мною тут кушает. Очень хороший мальчик! Но в кабинет к нему зайдёшь – полный кавардак! Я прибрать хотела, да он аж дрожит, не позволяет. Но я всё равно иногда хоть пыль смахиваю.

Руслан вприпрыжку заскочил в буфет.

– О! Русланчик! Давай быстрее! Вот это вот – Ирочка, а это… Ой, простите, звать-то Вас, как?

– Лу, – представилась та.

– Э-э-э… – затормозила Лида.

– Луиза. – Лу улыбнулась.

– Лизочка! – перекроила на свой манер её имя Лида. – Вот это вот – Лизочка! Давай, Русланчик, давай! Стынет всё!

«Русланчик» было попытался что-то сказать, но Лида, взяв слово, отдавать его никому не собиралась.

– Ой, Ирочка, ты ж, наверное, не знаешь. Геннадий Васильевич нашу Гаяночку учиться отправил в эту, как её? В Австрию, что ли. Там специальные группы есть для русских плохо знающих английский.

– Может, в Австралию? – перебила Ира вопросом.

– Да-да, в Австралию. Вот уже вторая неделя пошла, как учится. Отцу тут звонила – довольная! Но устаёт сильно. Говорит, они там с утра до ночи занимаются. И Димчик же ж с нею тоже там. И Ромочка с Яночкой тоже учатся, но они не в этой, как её? Не в Австралии. Они… Ой не помню, как она называется. В общем, я теперь по выходным с Сусанночкой сижу.

– С кем? – не поняла Ира.

– Ну, с дочуркой Гаяночки. Так-то её Суренчик в садик водит, а по выходным садик-то не работает, а у Суренчика и по выходным дел же ж куча. Вот я и сижу.

– Так у Гаянэ дочка есть?

– Да. Сусанночка. В честь бабушки назвали. Ой, у них прям рок какой-то! У Суренчика ж его Жанночка в аварии погибла. Гаяночке лет пять-шесть было. А у Гаяночки – Сусанночке ещё двух не было – её Ашотик тоже на машине разбился. Ей потому Суренчик и фирму открыл, чтоб отвлеклась как-то. Она Ашотика своего без памяти любила.

Доходу от той фирмы, сама знаешь, только что аренду заплатить да зарплаты раздать и то едва хватало, но хоть Гаяночка малость в себя пришла. Вот теперь заграницей учится. Суренчик говорит, прям счастливая вся звонила. Может, и вправду новую жизнь начнёт. Молодая ведь ещё совсем.

– Спасибо, тёть Лид! – Руслан стремительно поднялся со своего место, сгребая в кучу грязную посуду.

– Это что? Поел, называется? – строго спросила Лида.

– Тёть Лид, я больше не могу.

– Вот так всегда! Тебя же ветром когда-нибудь сдует! Оставь посуду. Я сама приберу.

– Спасибо, тёть Лид! – ещё раз поблагодарил Руслан и скрылся за дверью.

– Вот этого мальчонку просто обожаю! – торжественно провозгласила Лида. – Так мне компьютер наладил, такие программы поставил, что я не работаю, а отдыхаю.

И Лёшенька ещё, тоже умничка. Это мальчик, что у Владислава Валерьевича в помощниках. По работе я с ним, правда, не сталкиваюсь, но сразу видно, что человек правильный. Они вот тут как обедать сядут с Владиславом Валерьевичем, так только о работе и говорят.

Думаю, тяжко Владиславу Валерьевичу придётся, когда Лёшенька обратно учиться уедет. – Лида глянула на часы. – Так, Ирочка, Лизочка, вы, как докушаете, всё прям так и оставляйте. У меня сейчас человек должен с документами прийти. Я его как отпущу, так и приберу тут всё.

А вообще, знайте – вот тут вот… – Лида в подробностях показала, что где лежит, на случай непредвиденного приступа голода или жажды и ушла.

– Может, всё-таки помоем? – спросила Лу, указывая на грязную посуду.

– Нет, Лу, не надо. Оставь всё, как есть. Серьёзно! Стащить у Лиды из-под носа грязную тарелку и вымыть – это всё равно, что у ребёнка любимую игрушку отобрать. Идём.

Минуты через три понеслось на всех парах дальше.

Незадолго до окончания рабочего дня вновь позвонил Влад и сообщил, что в их распоряжении осталось полчаса.

– Ну что. Наши сегодняшние успехи не сказать что ошеломительные, но очень даже ощутимые, – подвела итог дня Лу.

– В общем-то, да, – согласилась Ира.

– Знаешь, вроде всё тут замечательно, но как-то… – Лу скривилась.

– Честно говоря, у меня тоже нет желания пищать от восторга. Как-то вот… – Ира тоже скривилась.

– Может, с непривычки? – предположила Лу.

– Может. А что ты скажешь по движениям мира? – спросила Ира.

Лу пожала плечами.

– Ничего хорошего, но и ничего плохого. Мне приходилось работать в подобных офисах, но знаешь, вот такого вот ощущения никогда не возникало. Вот будто не на месте.

– Если честно, я бы с гораздо бо́льшим удовольствием продолжила работать дома, но раз уж заваривается такая каша, надо приучать себя к офису, – сказала Ира.

* * *

Все дни вплоть до пятницы пролетели примерно так же, как и понедельник. С теми же ощутимыми, но не ошеломляющими успехами.

В конце каждого рабочего дня Ира и Лу пытались понять, что не так. Ведь им никто не мешал, Лида кормила наивкуснейшими обедами, а самое главное, Руслан наколдовал с компьютерами что-то так, что даже с самыми тяжёлыми файлами процессоры управлялись без намёка на подвисание.

Если уж откровенно привередничать, можно было, конечно, побрюзжать по поводу любопытно-косых взглядов других сотрудников офиса, но под них Ира и Лу лишь слегка попадали по утрам и вечерам и чуть более ощутимо во время обеденного перерыва.

То есть, жаловаться было не на что. И всё же вот как-то оно всё было не так.

В четверг объявился Гена. Правда, только по телефону. Днём он позвонил Лу и сообщил, что завтра вернутся «Женич и Стас», а ему придётся задержаться до субботы, но он уже готов проводить время, значащееся в нынешнем графике Лу как ночь, вместе с ней. А потому попросил забрать его, когда Лу будет возвращаться домой.

Вечером Гена позвонил Ире.

– Привет, Ирчик! Не разбудил?

– Нет, Геночка.

– Мне тут Лу рассказала о Руслане. Ты завтра, если хочешь, глянь, что у них там, но в любом случае, договорись, чтобы он в субботу во второй половине дня, либо в воскресенье в любое время вместе со своим соавтором и с работами подъехал либо к тебе домой, либо в офис. Это уж как тебе удобнее.

– Мне удобнее ко мне.

– Значит, давай к тебе. Ладненько?

– Хорошо, Ген.

В пятницу возвращение Женечки и Радного для Иры и Лу обнаружилось только за обедом.

Как и в предыдущие четыре дня, Влад сообщил Ире по телефону об этом обязательном мероприятии, а когда Ира и Лу зашли в буфет, там как раз завершался процесс накрытия двух сдвинутых столиков.

Лида вполголоса сообщала по мобильному Руслану, что сегодня его накормит позже, и бросила на вошедших и уверенно продолжающих движение к столам Иру и Лу предупреждающе-неодобрительный взгляд.

– Ирочка… – фальшивым голосом с намекающей интонацией начала она, но тут Женечка и Радный по очереди пожелали Ире и Лу доброго дня, отодвигая для них стулья от стола.

Видимо, сие показалось Лиде лишь проявлением вежливости хорошо воспитанных людей, поскольку, когда Радный предложил ей присоединиться, она подчёркнуто тактично отказалась, бросив подчёркнуто неодобрительный взгляд на Иру.

Едва Лу переступила порог, Лёша скукожился и почти заметался.

– Алексей, садись сюда, – твёрдым голосом сказал ему Радный и сел рядом, своим мощным телом закрыв его от Лу.

– Ой, девчонки, не попадайтесь сегодня больше на глаза Лидии Гавриловне, а то устроит она вам взбучку за беспардонное присоединение к обеду руководящего состава, – с ехидно-язвительной улыбкой предупредил Женечка.

– Да, кстати, надо её будет как-то нейтрализовать на сегодня, – согласился Радный. – Влад, у тебя есть чего-нибудь, чем можно наповал озадачить Лидию Гавриловну?

– Воз и малая тележка.

– Замечательно. – Женечка удовлетворённо улыбнулся. – Тогда, как закончим, посиди с девчонками – наверняка к ним ломиться будет – а как обед схлынет, сразу иди и озадачивай. А вы, – Женечка повернулся к Ире и Лу, – на всякий случай, как Влад уйдёт, на замок закройтесь.

– Я тогда прям сейчас за бумажками схожу, – сказал Влад, поднимаясь.

– Обрадовался! – Радный еле уловимо улыбнулся.

– Конечно, обрадовался, – с ухмылкой подтвердил Влад. – У нас с Лёхой уже мозги плавятся.

– Эй! Ты только совсем уж по перебору на неё не сваливай, а то в понедельник Логинов тебе взбучку устраивать будет, – предупредил Женечка.

Ира решила, что имеет место очередной розыгрыш, и насторожилась. Радный уловил её напряжение.

– Ира, расслабьтесь. Все эти сложности только на сегодня. В понедельник придёт Гена и сыграет королеву.

– Может… – начала Ира, но Женечка, перебил ей:

– Госпожа Палладина, мы с Вами как-нибудь потом на досуге об этом поболтаем, хорошо?

– Как скажете, господин Гаров, – язвительно ответила Ира.

Влад вернулся с двумя пухлыми папками и поспешно заверил:

– Это с запасом. Всё, что останется, я вечером назад заберу. Если останется. Она ж – ракета с реактивным двигателем! Представляешь, Ир, когда она только пришла к нам работать, так получилось, что Геннадию Васильевичу не до неё было, и он её ко мне отправил. Так она меня за два часа на три дня без работы оставила!

– Да уж. – Женечка усмехнулся. – По-моему, Лидия Гавриловна способна в уме годовой баланс трёх строительных компаний составить.

– Ну да! Притом за полчаса, по ходу ещё сварив борщ и наделав котлет, – добавил Влад.

– Да-а-а, – мечтательно протянул Радный. – Ученика бы ей хорошего найти.

– Зачем искать? – включилась в разговор Лу. – Влад, у тебя Алина чем занимается нынче? Насколько я понимаю, ничем вразумительным?

– Ну ничего себе ничем вразумительным! – возмутился Влад. – У неё ребёнок грудной!

– Влад, у меня четыре раза было по грудному ребёнку, и это никак не мешало мне делать в своей жизни что-то полезное.

– Лу, я, конечно, прошу прощения, но самое важное в жизни женщины – это ребёнок! И говорить, что ребёнок НЕ МЕШАЕТ делать что-то ПОЛЕЗНОЕ, это… – Влад аж дымился от возмущения.

– Влад. Не заводись. Ты лучше скажи мне, что в твоей жизни является важным до такой степени, что ты не можешь без этого жить? – спросила Лу.

– Забота о семье! – с вызовом выпалил Влад.

– Нет, мой дорогой. Самое важное в твоей жизни, как и в жизни любого человека, без чего невозможно жить, это – дыхание. Без дыхания человек способен протянуть лишь считанные минуты. Вот и представь: что будет, если ты всю свою жизнь посвятишь только этому самому важному? Ребёнок для женщины – как дыхание. Да, это – самое важное, но… само собой разумеющееся. Как дышать, есть, пить.

Лу сделала небольшую паузу, дабы дать ошарашенному Владу переварить информацию и продолжила:

– К тому же, если я верно заметила, ваш ребёнок частенько оказывается на попечении Евгения Вениаминовича, а ты лучше меня знаешь, сколько всего он, занимаясь вашим ребёнком, успевает сделать.

– Ну, Алина ещё в институте учится, – в разы спокойнее сказал Влад. – И потом, я, конечно, ценю свою жену, но это не мешает мне рассматривать её способности объективно. Она даже близко никогда с Лидией Гавриловной тягаться не сможет.

– С чего ты решил? С того, что ты каждый день видишь дома? А вот теперь представь, как Лидия Гавриловна выглядит у себя дома для своего мужа. На каком Алина курсе в институте?

– Вот диплом защищать будет. И потом, она педагогический оканчивает.

– И мечтает пойти работать по специальности?

– Нет, конечно, но…

– Влад, я не вижу ничего такого, что могло бы Алине мешать приходить сюда на пару часиков пару раз в неделю и помогать Лидии Гавриловне.

Я тебя уверяю, к следующему году, когда она освободится от ненужного ей института, она будет знать, получится у неё то, что умеет делать Лидия Гавриловна, или не получится, нравится ей это делать или не нравится. Подумай!

И вы тоже подумайте, – обратилась Лу к Женечке и Радному. – И, по-моему, если мы продолжим тут и дальше сидеть, Лидия Гавриловна и Руслан с голоду умрут. Пойдёмте!

Пока Лу разговаривала с Владом, Лёша с интересом поглядывал на неё, то и дело выныривая из-за Радного, но, как только все поднялись, вновь спрятался за него.

В кабинете Лу продолжила беседовать с Владом об Алине, а Ира разбудила компьютер и погрузилась в работу. Вскоре события начали развиваться по оглашённому за столом сценарию.

В дверь два раза стукнули, и она открылась.

– Ирочка! – грозно, с подчёркнутым недовольством прозвучал голос входящей Лиды. – Ой, простите, Владислав Валерьевич! – тут же сменила она тон.

– Лидия Гавриловна? Как хорошо, что Вы заглянули. Вы сегодня сильно заняты?

Лидия Гавриловна стала перечислять свои дела на сегодня, завершив список вопросом:

– У Вас что-то срочное, Владислав Валерьевич?

– Не совсем, чтобы срочное, но… Лидия Гавриловна, мы сейчас немного заняты. Я, как освобожусь, можно Вам дополнительную работу подкину? – Влад потряс своими папками.

– Владислав Валерьевич, всё, что нужно, всё сделаю.

– Хорошо, Лидия Гавриловна. Тогда я буквально минут через пять к Вам подойду.

– Хорошо, Владислав Валерьевич.

Сконфуженная Лида задним ходом покинула кабинет.

Влад выждал пять минут, продолжая разговор с Лу, и поднялся.

– Ну всё. Запирайтесь.

Лу закрыла за Владом дверь на ключ. Они с Ирой хмыкнули, глядя друг на друга, и продолжили работу.

Заперлись они не зря, так как Лида ещё пару раз пыталась к ним зайти. Возможно, попыталась бы и в третий, но когда она стучалась к ним во второй раз, по коридору разнёсся Женечкин голос:

– Лидия Гавриловна, что-то случилось? Там нет никого. Все со Станиславом Андреевичем уехали.

Ира и Лу снова переглянулись с усмешками.

– Так. Это всё здорово, – сказала Ира, когда в коридоре стихли шаги Лиды, – но надо ведь как-то с Русланом переговорить. И почему мы утром его выцепить не догадались?

– Так кто же знал, что на осадном положении окажемся.

– Ладно. Будь, что будет, – решительно заявила Ира и набирала номер Руслана. – Руслан, можешь к нам в кабинет просочиться так, чтобы никто не видел?

– Сейчас просочусь, – бодро ответил Руслан.

В следующее мгновение скрипнула его дверь, а ещё через миг легонько дернулась ручка двери кабинета Иры и Лу. Ира подскочила к двери, повернула ключ. Руслан чуть приоткрыл дверь и скользнул внутрь, тут же запирая её.

– От Лиды прячетесь? – спросил он с улыбкой до ушей.

– А ты откуда знаешь?

– Да она мне за обедом все уши прожужжала: «Ну никак не ожидала, что Ирочка, так беспардонно усядется за стол с директорами!», – передразнил Руслан Лиду. – Я уж не стал ей говорить, кто вы. Раз не знает, значит так надо.

– И кто мы? – с интересом спросила Ира.

– Вы – генеральный директор, а Лу – арт-директор.

– А ты откуда знаешь?

– Мне Влад в первый же день сказал и предупредил, чтобы я по этому поводу не распространялся.

– Слушай, ты же вроде Влада «Владислав Валерьевич» называл?

– Так я думал, мало ли? Вдруг вы тоже с заморочками.

Ира и Лу в счастливом умилении смотрели на Руслана. По всему было видно, что он забавляется игрой.

– Если честно, мне до такой степени плевать, кто есть кто. Хоть Президент Всея Вселенной! Главное, с заморочками человек или без. Если с заморочками, вот они вам ваши заморочки. Получите-распишитесь. А если без, значит все свои!

– Наш человек! – воскликнула Лу. – Руслан, ты мне определённо нравишься.

– Так! – следом воскликнула Ира. – Открываем тайное общество общения без заморочек. Руслан, а слобо́ меня и Лу называть по имени и на «ты» независимо от того, кем нас тут провозгласят?

– В узком кругу – нет!

– А в широком?

– А в широком всегда больше тех, кто с заморочками. А для тех, кто с заморочками, нужно играть королеву. Они по-другому не понимают. Борзеют!

Все дружно похохотали, а затем Ира перешла к делу:

– Руслан, ты игрушки ваши в кучу собрал?

– Да.

– Сможешь вместе с ними и с Михой твоим приехать ко мне завтра во второй половине дня или послезавтра в любое время?

– Руслан, – обратилась к нему Лу, – надо чтобы ваше творчество не только мы посмотрели. Геннадия Васильевича ведь знаешь?

– Знаю, конечно. Но мы с ним ещё не пересекались.

– Что к чему, долго объяснять, – сказала Ира. – В общем, сможете ко мне домой подъехать? И если сможете, то когда вам удобнее?

– Ща Михе позвоню.

Миха готов был ехать показывать сотворённые совместно игрушки хоть на край света в любое время дня и ночи, и чем скорее, тем лучше:

– … Руслан, если завтра, вообще супер! А то я до воскресенья не доживу, – отдалённо звучал из трубки его восторженно-возбуждённый нетерпеливым предвкушением голос.

Лу позвонила Гене, и остановились на трёх часах дня в субботу.

* * *

В субботу Лу и Гена поднялись из цоколя как раз в тот момент, когда у Иры запел мобильный. Едва сказав им «Привет!», вместо того чтобы схватиться за телефон, Ира глянула в окно. У калитки стоял Руслан с мобильником, поднятым к уху, а рядом с ним – Миха.

– Заходите, ребята! – крикнула им Ира из окна.

Едва влетев в гостиную, Миха водрузил на стол ноутбук, а Руслан кинулся к розетке, мгновенно определив её местонахождение, будто датчиком, встроенным в его тело в качестве жизненно важного органа.

– Сволочь, вообще заряд не держит! Я ему уже и… – Руслан начал перечислять, что он этой «сволочи» делал, дабы заставить работать, как нормальный ноутбук, без стационарного питания.

Но даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять, до какой степени это невероятно, что он вообще хоть как-то работает. Внешний вид «сволочи» свидетельствовал о том, что его, как минимум лет пять использовали в качестве боксёрской груши.

Однако, ноутбук, хоть и только от сети, но работал, притом ничуть не уступая в интенсивности своим хозяевам. А они обладали такой интенсивностью, что даже Гена, способный ловить налету всё что угодно, включился в происходящее с пробуксовкой.

Сравнить потрёпанный ноутбук с боксёрской грушей пришло в голову Ире. У Гены он вызвал другие ассоциации.

– Ребят, можно глянуть? – решительно остановил он торнадо их объяснений чего-то, для Иры необъяснимого.

– Да, конечно! – восторженно воскликнули они дуэтом, и воцарилась звенящая тишина.

Гена сначала осмотрел ноутбук со всех сторон, не прикасаясь. Потом, вооружившись мышкой, полазил по каким-то программистским дебрям, а потом взял ноутбук в руки и долго вертел, заглядывая везде, куда можно было заглянуть.

– Скажите честно, – в конце концов, заговорил он, – вот в этом вот артефакте хотя бы две детали, ну хотя бы две клавиши с одного ноутбука есть?

– Не-а! – гордо заявил Руслан.

– Я так и понял, что Франкенштейн отдыхает! Кто собирал?

– В основном, Руслан, – ответил Миха. – Я с железом не особо дружу. Я больше по мозгам.

Они тут же принялись рассказывать, перебивая друг друга, что-то дальше.

– Так, друзья мои, – вновь прервал их Гена. – Я знаком со многими сферами человеческой деятельности и с рядом из них весьма неплохо. В том числе, гораздо в большей степени, чем требуется обычному пользователю, знаю компьютерную технику. По крайней мере, как ты, надеюсь, заметил, Руслан, твоими услугами я ещё ни разу не пользовался.

– Да, заметил, – с энтузиазмом подтвердил Руслан.

– Однако уже сейчас я уверен, что нужно пересмотреть своё отношение к этому вопросу. Полагаю, в самое ближайшее время мы с тобой, Руслан, встретимся, независимо от дальнейших успехов нашего нынешнего общения. Но я сейчас не об этом.

Видите ли, так уж вышло, что вот именно с компьютерными играми у меня полная стерильность! Верите? Я даже «Косынку» в своей жизни ни разу не раскладывал.

Так что рассказывать, почему всё, что вы делаете, гениально, вам придётся с учётом того, что объясняете вы даже не чайнику, а самовару трёхведёрному. Ну а теперь, я вас слушаю.

Руслан и Миха принялись всесторонне демонстрировать своё творчество, через три минуты забыв про чайники с самоварами. Однако Гена их больше не перебивал.

Хотя слушал и смотрел Гена предельно внимательно, Ира поняла, что он не пытается вникать в их увлечённо-восторженные объяснения, сосредоточившись на пристальном наблюдении за ними самими.

– Супер! – заключил Гена, когда Руслан и Миха исчерпали ресурсы для демонстрации. – Ребята, я в любом случае вам помогу. Проблема в том, что в данный момент я не имею ни малейшего представления, как и чем следует вам помочь, дабы ваша деятельность имела не только творческий успех.

Нет, если предел ваших мечтаний тихонько сидеть себе в уголочке и творить, я могу тупо давать денег и больше по этому поводу не париться. Но, полагаю, вас интересует возможность продвижения ваших творений в люди. Интересует?

– Да! Конечно! – дуэтом подтвердили Руслан и Миха.

– Понимаете, как бы вы сейчас мне это всё тут ни объясняли и ни показывали, я сам не в состоянии даже приблизительно оценить уровень ваших работ. Если уж на то пошло, я даже не знаю, по каким критериям его следует оценивать. И сейчас, навскидку, представить не могу, у кого можно проконсультироваться…

– Гена, что ты себе и ребятам голову морочишь? – вклинилась Лу. – У тебя дома два заправских gamer-а сидят. Поставь Альберту и Мартину хотя бы одну из игрушек, и они тебе к завтрашнему дню экспертный отчёт выдадут.

– Кстати, да! – оживился Гена. – Я что-то не подумал. Ирчик, у тебя ж чистые диски имеются?

– Конечно!

– Да у нас есть! – остановил Миха Ирин порыв бежать за дисками.

– Скиньте-ка, сколько не жалко, но так, чтобы в комп не копировались. У меня с почитанием авторского права всё в порядке, но объяснять его тонкости тринадцатилетнему и восьмилетнему хакерам бесполезно, – пояснил Гена своё требование.

Пока шёл процесс записи дисков, Ира и Лу удалились на кухню с целью придумать что-нибудь типа чаепития. Стараниями Татьяны Николаевны, напрягаться им не пришлось. Под льняной салфеткой прятался яблочный пирог утренней выпечки, а в холодильнике высилась гора сырников и отливала рубином пол-литровая банка с протёртой красной смородиной.

– А Лёша твой где? У себя в комнате прячется? – спросила Лу.

– Нет. Женечка, как всегда, забрал к себе Дану, ну а Влад и Алина прихватили с собой Лёшу. В Воронцовку уехали.

Когда Ира и Лу вернулись с подносами, Гена засовывал диски к себе в борсетку, а Руслан и Миха отключали ноутбук.

– Во! Класс! – воскликнул Гена, потирая руки. – Сейчас чайку с пирогом попьём и поговорим о вещах более понятно решаемых. И для начала скажите-ка мне, что у вас с образованием.

Повисла неуютная тишина.

– Ребята! Руслан! Михаил! Ваш высокий образовательный уровень в избранной вами сфере у меня не вызывает сомнений, но чтобы определиться, что с вами делать прямо сейчас…

Надеюсь, понимаете, что вопрос с вашей игровой деятельностью в ближайшие три дня не решится. Так вот, чтобы придумать, что делать с вами прямо сейчас, я должен знать, какие документы об образовании у вас имеются.

– Ну-у-у-у… – протянул Миха.

Он некоторое время колебался, но потом всё же рассказал, что несколько лет назад поступил в институт на соответствующую его деятельности специальность, но на первой же лекции по программированию всерьёз задумался, что он здесь забыл.

После лекции Миха, на всякий случай, подошёл к преподавателю и задал ему несколько вопросов, ответы на которые показали, что в этом учебном заведении явно перепутали, кто у кого должен учиться.

Больше Миха в институт не вернулся. Даже за документами.

С Русланом всё было гораздо сложнее. Он мужественно хранил тайну официально подтверждённого уровня своего образования, отчаянно сопротивляясь Гениному напору, как истинный советский партизан.

Гена несколько раз менял стиль ведения допроса. В конце концов, Руслан сломался и признался, что не помнит, в каком классе бросил школу, но явно до достижения девятого, так как даже аттестата об общем среднем образовании у него нет.

– Руслан, всё это не так страшно и вполне решаемо, – поспешила вмешаться Ира, дабы сгладить последствия общения с белым и пушистым удавом. – Есть такое замечательное заведение, которое называется «вечерняя школа»…

– Да знаю я, – со вздохом перебил Руслан. – У меня сочинской прописки нет.

– О как! – воскликнул Гена в неприятном удивлении. – А как же тебя к нам оформили?

– Я в крае прописан.

– А где именно?

– В Староминско́й. Я, вообще, сочинский. Здесь родился. Мы на Бытхе жили. В шестнадцатой школе учился. А потом родители здесь квартиру продали, а в Староминской дом купили. Ну, я там с ними с полгода пожил, всё бросил и сюда вернулся.

– Куда, сюда? – строго спросил Гена.

– Ну… В Сочи.

– Я понимаю, что в Сочи, а куда?

– Ну-у-у-у…

– Ладно, – сжалился Гена. – Сейчас-то, где живешь?

– Комнату снимаю.

– А где?

– На Красной.

– В смысле, сарай снимаешь?

– Ну-у-у-у… Что-то типа того.

– А зимой?

– И зимой там.

– Понятно. А ты, Михаил, где живешь?

– Я? На Донской.

– Один? С женой? С родителями?

– С бабушкой.

– А родители где?

– Меня бабушка вырастила.

– Понятно. А чего, друга-то? Хоть на зиму приютил бы у себя пожить.

– Да я с удовольствием! Если б нам вместе жить, мы бы горы свернули. Но у нас комнатушка в общаге, да и бабушка… – Миха замялся.

– Болеет? – спросил Гена.

– Да нет. Она бодренькая, но годы-то уже не те. Ну… Чудит.

– И что? Одну оставлять не боишься?

– Да нет. Она безопасно чудит. День Сурка у неё. На генеральной уборке заклинило. В общем, бывает, так увлечётся, что вечером и спать лечь негде. Так что я сам, бывает, у Руслана перекантовываюсь.

– Ясненько. А работаешь где?

– Рекламу монтирую. В смысле, рекламные ролики.

– На телевидении, что ли?

– Н-н-нет. Там… Такая… Конторка небольшая.

– Понятно. А зарплата, какая?

– Семь тысяч.

– Исправно платят?

– Ну… По-всякому.

– А сколько тебе лет, Михаил?

– Двадцать семь.

– А тебе, Руслан?

– Восемнадцать.

– Это тебе в армию сейчас?

– Не. Военник уже дали.

– А что так?

– А я с одной почкой, – сказал Руслан с улыбкой и усмехнулся. – Только не подумайте, что продал. Ещё в детстве с ней там что-то случилось. Вот и вырезали.

Ира сидела в ужасе от того, в каких условиях живут «бравые юные сисадмины», и в шоке от того, что выкладывают они подробности своего жития-бытия с весёлыми улыбками, ухмылками и усмешками, то есть, что называется, по приколу.

Признание же Руслана, что он – фактически инвалид, прозвучавшее откровенно радостно, добило Иру окончательно, что, по всей видимости, ярко отразилось на её лице.

Глянув на неё, Руслан, поспешно добавил:

– Да ничего страшного! Ну, есть-пить не всё можно, ну и что? Вон цианистый калий никому нельзя. Никто ж по этому поводу не парится?

Тут у Михи проснулся мобильник.

– Что, уже? – спросил он в трубку. – Сейчас, минутку… – он оторвался от телефона и обратился к Гене. – Ничего, если мы минут где-то через пять-десять уже свалим?

– А что так? – спросил Гена.

– Друзья тут на водопаде отдыхали. Домой уже собираются. Нас с собой прихватить могут.

– Ну, в принципе, основное обговорили, так что… – Гена кивнул.

– Да. Едем, – сказал Миха в трубку и отключил мобильник.

– Так, Михаил, ты пока сильно не дёргайся, но настраивайся, что со своей этой мурой конторкой в ближайший месяц распрощаешься. Руслан, а ты в понедельник где-то в районе одиннадцати-двенадцати ко мне в кабинет загляни. Надеюсь, знаешь, где я сижу?

– Да.

– Только самостоятельно, напористо и целеустремлённо. У меня график намечается плотный и разноплановый, так что сам могу забыть.

– Может, тогда не в понедельник?

– Нет, Руслан, именно в понедельник. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Мальчишки рассмеялись.

– Чего смешного? – спросил Гена.

– Обычно, этой формулировкой пользуются для оправдания откладывания дел в долгий ящик, – ответил Миха.

– Любое явление можно рассматривать с разных точек зрения и пользоваться им с разными целями.

Ладно, ребят, можете идти. Руслан, не забудь – в понедельник в районе одиннадцати-двенадцати. Ждать я тебя вряд ли буду, так что прорывайся. Договорились?

– Ага, – ответил Руслан, кивнув.

Они с Михой поднялись, Миха сказал «до свиданья» и они ушли.

– Мама родная, – тихо и медленно проговорила Ира, чувствуя себя раздавленной.

– Ирчик, не сердобольничай.

– Гена, но это же…

– Да ладно тебе! Себя вспомни. Как двадцатилетней девчонкой с трёхлетним сыном на руках от мужа-алкоголика сбежала.

Как родители, которые всё детство в тебе души не чаяли, встретили. Как, не стесняясь в выражениях, рассказали, что ты, оказывается, вертихвостка малолетняя. Что они на тебя всю свою жизнь положили, а ты, вместо того чтобы выучится, как положено, и гордостью их стать, непонятно от кого ребёнка прижила, а теперь вместе с этим ребёнком на шею им свалилась.

Как они разводились со скандалами, а потом по разным городам разъехались свою дальнейшую жизнь устраивать, а ты осталась в аварийном доме с маленьким ребёнком и парализованным дедом на руках.

Как соседи кости мыли и гадости всякие делали. Как деда хоронила. Как из горящего дома с Лёшей выскакивала. С какими мытарствами квартиру получала. Как квартиру эту своими руками в божеский вид приводила.

– Ген, откуда ты всё это знаешь?

– От Гарова, само собой. Он, Ирчик, тебя никогда из вида не терял. И заметь, ни разу не помешал тебе действовать самостоятельно.

Думаешь, он тогда был не в состоянии купить тебе приличное жильё? Думаешь, он млел от восторга, глядя, как ты барахтаешься?

Нет, Ира, не млел.

В жизни каждого обязательно есть малоприятные вещи, которые нужно пережить, с которыми нужно справиться самостоятельно, как бы тяжело это ни было.

Избавление от этих малоприятностей, приходящее со стороны, это вовсе не помощь, а наоборот. Сердобольное вмешательство, в подобном случае, отнимает шанс.

Личность приходит в этот мир с конкретными целями и выстраивает для себя обстоятельства так, чтобы добиться этих целей. Далеко не всем удаётся достигнуть всего намеченного именно потому, что нередко находится какой-нибудь сердобольный недотёпа, который своей мнимой помощью ломает всю тщательно простроенную ситуацию.

Так что, Ирчик, даже не смей предлагать Руслану пожить у тебя. А то я уже почуял, как тебя подмывает.

– Гена, но…

– Ирчик, у нас сейчас дом сдаётся, и я легко могу им там по квартире выделить. Но я не стану этого делать.

– Но почему? Неужели, людям вообще помогать ненужно? – возмутилась Ира.

– Ну почему же? Нужно. Но только тогда, когда они просят тебя об этом. Но не словами просят. Когда от человека исходит истинная просьба о помощи, это не оставляет потенциальному помощнику выбора.

И помогать можно по-разному. Можно вытащить человека. Можно показать, как вылезти. Можно и не вытаскивать, и не показывать, как вылезать, а создать условия, в которых человек сам начнёт карабкаться в нужном направлении и сам вылезет.

И в разных случаях следует прибегать к разным видам помощи. И здесь, только на чутье. А чтобы это чутьё работало, необходимо выключить свою жалость с сердобольностью.

Вытаскивать человека можно только в самом крайнем случае, когда чувствуешь, что он уже захлебнулся, что его уже задавило.

Показывать, как вылезти, следует, когда человек в растерянности, в панике и понятия не имеет, что делать.

Если же человек уже карабкается, нужно лишь создать условия для того, чтобы он карабкался с максимальной эффективностью, и, возможно, немного скорректировать направление. Но не показывать это направление, а скорректировать его самими условиями.

И условия следует создавать не такие, чтобы он быстрее и с наименьшим количеством проблем по пути вылез, а чтобы, пока карабкается, большему научился.

Ну а если чувствуешь, несмотря ни на какие внешние проявления, что человек не захлебнулся и не придавлен, что он не в растерянности и не в панике, что он карабкается, и карабкается, чётко представляя себе куда, как и зачем ему надо, то лучшее, что можно сделать, это отойти в сторону и не мешать.

И, повторюсь, в любом случае надо пытаться почувствовать настрой человека, а не рассматривать окружающие его внешние обстоятельства.

Я легко могу сейчас дать Руслану и Мише по квартире, поставить им самую суперовскую технику и содержать их. И, кстати, по затрате времени и сил, мне это сделать проще всего.

Но я не стану этого делать, потому что это им ничем не поможет. Вместо этого, я из кожи вон вылезу, но сделаю так, чтобы они сами всего добились.

Единственное, в данный момент я реально понятия не имею, в какую именно сторону нужно из своей кожи вылезать.

– Ген, а что значит, что, когда от человека исходит истинная просьба о помощи, это не оставляет потенциальному помощнику выбора?

– Ирчик, они сами к тебе компьютер тогда привезли? Они сами потом навязались тебе интернет здесь наладить? Они сами попросили тебя персонажей для их игр нарисовать?

Руслан сам подвиг Влада взять его на работу? Руслан сам к тебе в кабинет пришёл и своим появлением заставил вспомнить об их занятии играми?

И не просто заставил вспомнить! У тебя идея родилась, сделать из их занятия ещё одно направление деятельности нашего проекта.

Притом он произвёл на Лу такое впечатление, что она меня как футбольный мяч по всему дому пинала, чтобы я их делами занялся.

Ирчик, если ты решишь, что это направление необходимо, оно обязательно будет, но со своей стороны, я пока ничего не могу сказать по этому поводу, поскольку бесконечно далёк от этой сферы.

Однако Руслан и Михаил убедили меня в том, что независимо от включения их игровой деятельности в наш проект, мы будем кончеными идиотами, если позволим им реализовывать свои способности не у нас.

Ира, подчеркиваю, они сами меня в этом убедили. Так что в данном случае, я даже не помощник им, а подвернувшийся более удобный участок склона, по которому они сами уверенно карабкаются.

Ты же, Ирчик, со своими невзгодами так…

Да просто вспомни настроение, в котором через тяготы и лишения проходила! Сама поймёшь.

– Я в какой-то момент осознала, что с Важиным будет только так, как есть, и никак иначе. А если сломаю всё, да, поначалу будет ещё хуже, но появится выход. Почему я была в этом уверена? Не знаю, но та уверенность отличалась особой непоколебимостью.

– Вот именно, Ирчик. Я ж тебе уже как-то говорил, что когда ты от Важина своего рванула, я следом за тобой рвануть хотел, так как чуяла душа, что ой в несладкое ты рванула. Но когда уже было за тобой намылился, опять-таки почуял, что надо тебе в то несладкое.

– Ладно. Бог с ним. – Ира вздохнула. – Будем считать, что поняла. Но, Ген! Мальчишка с одной почкой в холодном сарае! Сейчас-то ещё ладно – лето на дворе – но зимой!

– Ирчик, не переживай. До зимы ещё дожить надо. В этом отношении меня Руслан вообще не волнует. А вот Владислав наш Валерьевич, гадёныш! Ох, поедет он у меня в понедельник путешествовать по местам зимовки раков. Порву поганца!

– С чего это Влад в такой немилости? – Ира несмело улыбнулась, почувствовав от Гены волну, аналогичную той, что он обрушил на Женечку в памятный Первомай по поводу Наташи.

– Как это с чего? Он Руслана на работу взял? Да ещё в друзья с ним играет. А поинтересоваться, как человек живёт, не бывает?

Мы, Ирчик, несём ответственность за тех, кого приручаем. Так что выхватит Влад в понедельник по полной. Это, кстати, будет моя ему помощь.

Так, а сколько у нас тут времени? – Гена глянул на часы. – Восемнадцать пятнадцать, то есть, у нас там девятый час утра.

Ирчик, пойдём мы с Лу. Экспертный отдел уже, скорее всего, попросыпался. Надо его за работу сажать. – Гена усмехнулся, указывая на диски в борсетке.

## Игры активных веществ

Утром в понедельник Иру, Влада и Лёшу на улице встретил Женечка со словами:

– Быстренько, быстренько, быстренько, пока никого нет.

Он повёл их за собой с такой стремительностью, что к концу этой фразы они почти достигли порога офиса.

– Влад, Лёша, вы идёте к себе, – скомандовал Женечка, отпирая входную дверь. – А Вы, госпожа Палладина, проследуете со мной, – добавил он, запер входную дверь и увлёк Иру в кабинет Радного.

Поняв, куда её ведут, Ира напряглась, но как только внутреннее пространство предстало её взору, почти расслабилась. Вместе с Радным здесь находились Гена и Лу.

Скорее всего, они все только что сюда зашли, так как Радный и Лу как раз усаживались в кресла около рабочего стола, а Гена, проскользнув за него, включал компьютер.

Все пожелали друг другу доброго утра, и завязался разговор «о погоде, о природе». При этом Гена, отпускающий шуточки и по поводу погоды, и по поводу природы, не отрывал сосредоточенного взгляда от дополнительного монитора, который стоял на небольшом столике по левую руку от рабочего места Радного.

Гена не производил никаких манипуляций ни мышью, ни клавиатурой, однако создавалось впечатление, будто он всё-таки что-то делает.

В какой-то момент Гена, кого-то перебив, удовлетворённо воскликнул:

– О! Ну, я пошёл! Всем приятного просмотра!

Он направился к двери с сияющей улыбкой и вышел из кабинета.

Ира не понимала, что происходит. Лу, судя по взгляду, тоже. В момент обмена непонимающими взглядами, Женечка сгрёб их и поволок к монитору.

– Пошли, потом переглядываться будете, а то что-нибудь интересное пропустим.

Радный тоже направился к монитору. Иру и Лу усадили на явно заранее поставленные здесь стулья, а Радный и Женечка пристроились стоя позади них.

На мониторе висело два изображения интерьера одного и того же кабинета с разных ракурсов. По кабинету, протирая пыль, двигалась Лидия Гавриловна. Потом послышался Генин радостный голос, и он сам появился в кадре.

– Лидия Гавриловна, здравствуйте! Соскучился – сил нет!

– Это что? – возмущённо спросила Ира.

– Палладина, потом объясню. А сейчас, сиди, смотри и слушай, – с ядом в голосе ответил Женечка.

Гена принялся обсуждать с Лидией Гавриловной текущие дела. Поняв, что пока ничего интересного не намечается, Женечка стал объяснять сейчас:

– У всех у нас в кабинетах стоят WEB-камеры и микрофоны. Да, Палладина! И у вас тоже! Успокойся. Всю эту неделю они не работали. Как включать и выключать, покажем после этого киносеанса. Это не для слежки, подглядывания и подслушивания, а для удобства. Ещё раз повторяю: пульт управления видимостью и невидимостью находится в ваших руках, так что… Стоп!

Женечка замолчал, и Ира услышала, как Лидия Гавриловна спрашивает Гену:

– …правда ещё и рекламное агентство будет?

– Да, Лидия Гавриловна. Обязательно. И не только рекламное агентство. – Гена сосредоточенно просматривал свою почту и отвечал Лидии Гавриловне машинально.

– То-то я смотрю, Ирочка теперь тоже тут работает.

– В смысле, Ирочка?

Не вызывало сомнений, что Гена слушает Лидию Гавриловну вполуха и принимает участие в разговоре, не отдавая себе отчёта, что именно говорит. Всё его внимание сосредоточилось на письме, которое он только что прочёл, и теперь набирал ответ.

– Ну, Ирочка. Она у Гаяночки печатником была. А теперь вот вижу, здесь работает.

– Да-да, конечно, – на автопилоте ответил Гена, а потом чуть более осмысленно спросил, – Так что там Ирочка?

– Работает теперь, говорю, у нас.

– В смысле, работает у нас? – Похоже, Гена начал вникать в речь Лидии Гавриловны.

– Ну… Ирочка.

– Какая Ирочка? – Гена в непонимании уставился на Лидию Гавриловну.

– Ну та, что у…

– Так, подождите, Лидия Гавриловна. У нас что тут, кого-то новенького, что ли, взяли, пока меня не было?

– Ну да. Ирочку и Лизочку.

– А что за Лизочка?

– Она вместе с Ирочкой работает. Негритосочка такая.

– Негритосочка?!

– Да. – Лидия Гавриловна смутилась, видя, что её босс ни сном ни духом относительно пополнения кадров.

– И чего эти Ирочка и Лизочка делают у нас?

– Работают. Обедают со мной. Ирочку я ж давно знаю. Хорошая девочка. Да и Лизочка вроде ничего. Но вот в пятницу они меня прямо расстроили. Я их сразу на место поставить хотела, да не получилось, но сегодня…

– Так, подождите, Лидия Гавриловна. Я понял, что они здесь работают и что-то уже успели натворить. Вы мне скажите, что они делают? Кем они тут работают?

– Ой, Геннадий Васильевич, я не знаю. Я думала, они по рекламе, раз Ирочка…

– Подождите. По какой рекламе? Мы рекламой пока не занимаемся.

– Да? А я думала… раз Ирочка… Они в комнатке, что напротив Русланчика. Ну, где Евгений Вениаминович раньше был.

– Что?! – Гена застыл с приоткрытым ртом.

– Я говорю, Ирочка с Лизочкой работают в кабинете, где раньше Евгений Вениаминович сидел.

– Что?! Ирочка с Лизочкой?!

– Ну да… – Было видно, что Лидию Гавриловну охватывает нехорошее предчувствие. – Их что, не в ту комнатку посадили?

– Лидия Гавриловна-а-а-а, – сквозь зубы процедил Гена, – помните, я Вам рассказывал о грядущем вливании нашей конторки в очень крупный проект, и Вы мне ещё кое-что просчитывали?

– Помню.

– Так вот. В бывшем кабинете Евгения Вениаминовича сейчас работает генеральный директор этого проекта Ирина Борисовна Палладина и арт-директор и руководитель архитектурного отдела сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас.

Лидия Гавриловна в ужасе сделала глубочайший вдох широчайше открытым ртом и прикрыла рот обеими руками, застыв в этой позе на несколько секунд.

– Ба-тюш-ки-и-и-и-и. А я… Ой дура старая! Но как же, Геннадий Васильевич? Ирочка… ой… Ирина Борисовна… ой… она же у Гаяночки работала.

– А разве Вам Гаянэ ничего не рассказывала?

– Да когда бы она мне что рассказывала? Она ж тогда выходной объявила, а на следующий день я к Вам на работу вышла. Мы с ней до её отъезда так и не виделись больше. А что?

– У Ирины Борисовны свои методы подбора персонала. Благодаря ей, Вы у меня оказались, а Гаянэ учиться поехала.

– Да Вы что???!!! Батюшки! А я… Ой, дура старая! Но господь хоть чуть уберёг!

– От чего там Вас господь уберёг?

– Да я ж в пятницу на них чуть полкана́ не спустила. Ой, не знала! Ой, не знала! Станислав Андреевич, Евгений Вениаминович, Владислав Валерьевич и Лёшенька кушать садились, и они зашли.

Так я ж не знала! Я им и моргала, и подмигивала, и по всякому, а они… Ой, я ж не знала! А они с ними, значит, за стол садятся. Ну, я думаю, девчонки совсем охамели. А тут, оказывается… Ой, я ж не знала!

Я думаю, ну потом им расскажу, что к чему, и как себя вести прилично надо, да как зашла, а у них Владислав Валерьевич сидит. Ну, я при нём-то, конечно, не стала, а потом они уехали куда-то. Ну, думаю, девки, я вам в понедельник устрою! Ой, я ж не знала! Ой, господь уберёг! Мне ж не сказал никто ничего! А я Ирочку… ой Ирину Борисовну в коридоре встретила… Ой!

– Ладно, Лидия Гавриловна, не убивайтесь. Со всеми бывает. Ирина Борисовна и сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас хоть дамы, конечно, строгие, но относятся ко всему с пониманием. Однако, Лидия Гавриловна, ничего не поделаешь, извиниться всё-таки придётся.

– Конечно-конечно! Вот только не запомнила я, как сеньору-то звать?

Наблюдая всю эту сцену, Ира и Лу разрывались между приступами смеха и желанием размазать Гену по стенке.

– Если он сейчас заставит её учить оба моих имени и обе фамилии… – сквозь зубы прошипела Лу.

– Заставит, – сказал Радный и усмехнулся.

И Гена заставил. Правда, когда Лидия Гавриловна стала произносить «сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас» почти без запинки, Гена сказал, что, вообще-то, это не нарушение этикета, субординации и протокола, если называть сеньору Луизу Ремедиос Бональде Вигас просто сеньора Бональде.

– Вот… – далее Лу продолжила на испанском, и поэтому понял её только Женечка.

– Генка – сволочь, и Лу его порвёт, – исполнил он свой долг переводчика, кратко изложив то, высказывание чего заняло у Лу с полминуты. – Лу, а сколько Генка сам учил твоё полное наименование?

Лу скосила на Женечку глаза и буркнула:

– Неделю. И до сих пор периодически тренируется.

Тем временем, Радный позвонил Гене.

– Да, Станислав Андреевич, хорошо. – Гена сунул мобильник в карман. – Лидия Гавриловна, подготовьте мне, пожалуйста, все счета и накладные по КРОТу за последний месяц. Что-то, по-моему, последнее время этот КРОТ роет как-то подозрительно. В общем, подготовьте. А я – на совещание к Станиславу Андреевичу.

Лу клокотала гневом. Ира тоже испытывала желание если и не придушить Гену собственными руками, то, как минимум, рассказать ему всё, что она о нём думает, не стесняясь в выражениях.

Но Гена вошёл с обезоруживающей улыбкой невинного младенца и прямо с порога, нежно глядя на Лу, виноватым голосом изрёк:

– Лу, я знаю, что ты хочешь меня убить. Но если ты сделаешь это, тебе потом будет меня не хватать.

Всю Ирину злость на Гену за измывательство над Лидией Гавриловной как рукой сняло. Она улыбнулась и воскликнула:

– Генка! Ты – прелесть!

– Я знаю, – скромно потупив глазки, ответил Гена.

– Моя прелесть,– сквозь зубы прорычала Лу.

– Лу, ты о чём? – с интонацией намёка и загадочной полуулыбкой спросил Женечка. – Вообще-то, ты, возможно, не знаешь, но в русском переводе так Голум называет Кольцо Саурона, то есть, Кольцо Всевластья.

– Я в курсе. Именно это и имела в виду.

– А ты у нас что? Голум, что ли? – весело спросил Гена.

– А почему бы и нет? По крайней мере, пока Голум присматривал за кольцом, в Средиземье всё было в порядке.

– Ну, Лу! Если бы Бильбо Бэггинс не стащил Кольцо у Голума, господину Толкину не о чем было бы писать, – заметил Женечка.

– Даже не сомневаюсь! Почему-то только проблемы, неприятности, беды и потрясения способны поразить человеческое воображение.

Почему-то в счастье, радости, блаженстве, наслаждении, восторге люди не видят ничего интересного и занимательного.

О счастье, радости, блаженстве, наслаждении и восторге люди способны написать одну лишь фразу: «И жил он долго и счастливо до конца своих дней».

– Что поделаешь, – заговорил Радный, – так уж устроен…

– …в данном контексте, точнее будет НАстроен, – вставил Женечка.

– Верно. Так вот, так уж настроен человек. Тем и занимаемся, что пытаемся перенастраивать.

– Ох, и замечательно же вы пытаетесь! – взорвалась Лу. – На кой вы весь этот цирк учинили?

– Лу. Так надо, – вдруг очень серьёзно сказал Гена. – А поскольку ты, в отличие от меня, ещё и всякие там движения мира видишь, ты должна точно знать «на кой?».

Лу в мановение ока растеряла всё своё возмущение и на несколько мгновений задумалась.

– Да. Я вижу. Я понимаю, – тихо проговорила она. – Вы намеренно не поставили её в известность о нас с Ирой?

– Безусловно, – подтвердил Радный.

– Я все силы приложил, чтобы она ничего не узнала ни от Гаянэ, ни от Варданыча, – добавил Гена.

– Это кто? – поинтересовалась Лу.

– Ира тебе расскажет, – ответил Женечка. – Лу, Лидия Гавриловна – весьма примечательное существо. Как ты её видишь?

– Она как бы одновременно и активное вещество, и основа, – интонация Лу была утвердительной, но в глазах, обращённых на Женечку, светился вопрос.

– Она – активное вещество, – заверил он. – Но такое активное вещество, которое прикидывается основой.

То есть, имея самоощущение активного вещества, она ведёт себя во внешней жизни как основа, что создаёт на её поверхности мутную плёнку, под которой, тем не менее, всё искрится и переливается.

Она не осознаёт этого, но она прекрасно понимает все наши игры. Она воспринимает их как активное вещество, а передаёт вовне как основа. Поэтому она – исключительный ретранслятор.

Вижу, что вы обе готовы завопить, что в любом случае, это возмутительно, разыгрывать пожилую женщину так жёстко. Не вопите.

Воспринимает-то она как активное вещество, и понимает все наши игры, и играет в них с удовольствием, но ловит она не налету. Чтобы до неё дошло, во что играем, нужно пробиться сквозь её основательную плёнку.

Женечка перевёл взгляд на Иру.

– Ира, ты не видишь так, как Лу, но, чтобы уловить примечательность Лидии Гавриловны, вполне достаточно обычного человеческого внимания. Надеюсь, ты заметила её неоднородность?

С одной стороны, в сфере, скажем, бухгалтерии, да и в ряде других сфер, она способна любому из нас фору дать, заодно накормив всех обедом и ликвидировав во всех кабинетах пыль, которую пропустила уборщица.

И в то же самое время, Лидия Гавриловна производит впечатление заторможенной недалёкой женщины.

Заметила?

– Да. Я ещё в бытность у Гаянушки поражалась ей.

– Помнишь, мы с тобой говорили о средствах коммуникации? О том, что принимаемые сигналы всегда зависят от передаваемых.

Лидия Гавриловна передаёт сигналы вовне как основа и, соответственно, все принимаемые ею сигналы извне соответствуют тем, которые способна принимать основа.

Однако, поскольку её внутренний настрой соответствует активному веществу, принимаемые сигналы должны быть перекодированы под формат активного вещества. Как любой процесс, происходящий в условиях времени, он требует его затраты, а также приложения усилий.

Необходимое количество времени и сил на этот процесс вроде бы мизернейшее, но…

Для перекодировки сигнала требуется примерно столько же времени и сил, сколько, к примеру, для понимания речи на родном языке.

Понимание – именно понимание, а не улавливание значения слов – происходит не за счёт слуха, а за счёт сигналов, не констатируемых сознанием, которые, как раз таки и существуют в разной кодировке, в зависимости от того основа человек или активное вещество.

Таким образом, получается, что ей приходится затрачивать на понимание в два раза больше времени и в два раза больше сил.

Поскольку на все процессы взаимодействия с внешним миром ей приходится затрачивать в два раза больше времени, она производит впечатление заторможенной.

Поскольку на все процессы взаимодействия с внешним миром ей приходится затрачивать в два раза больше сил, на что-то этих сил не хватает, и она сосредотачивает их только на самом для себя необходимом, а потому и производит впечатление недалёкой.

Но как только она сосредотачивается на какой-либо деятельности, минимально зависящей от внешней коммуникации, за счёт привычки прикладывать к любому процессу в два раза больше сил, чем требуется среднестатистическому человеку, она разгоняется до астрономических скоростей.

Так вот, чтобы до Лидии Гавриловны что-то дошло, требуется в два раза больше времени и в два раза больше сил, но как только она для себя это уяснила, она, как любое активное вещество, начинает с этим играть именно так, как способно играть активное вещество. Но при этом сигналы вовне она выдаёт как основа.

Активные вещества лишь играют в жизнь. Основа же усиленно живёт этой жизнью. Однако игра активных веществ в жизнь выглядит гораздо убедительнее, чем усиленное проживание этой жизни основой.

Ира, если подвернётся возможность, сравни сцену на кухне из какого-нибудь художественного фильма, сыгранную хорошими актёрами, и реальную сцену на кухне, снятую скрытой камерой.

Сцена из художественного фильма покажется тебе настоящей жизнью, а снятая скрытой камерой реальная сцена – отвратительной игрой никудышных актёров.

– Знаю. – Ира улыбнулась.

– Так вот, игра активных веществ в жизнь выглядит намного убедительней проживания этой жизни основой, однако не имеет на основу нужного воздействия, так как существует в другой кодировке.

То есть, основа безоговорочно верит в игры активных веществ. То есть, верит, что это – не всего лишь игры. Но энергия этих игр не пробирает основу до глубины и, соответственно, не рождает отклика.

Представь ощущения человека, когда он хоронит кого-то из своих близких, и ощущения того же человека, когда он проходит мимо никак не касающейся его похоронной процессии. Во втором случае, его ощущения находятся в той же тональности, но оказывают на него едва заметное влияние.

Палладина! Не кривись! Если тебе не нравится пример с похоронами, все претензии к Лу. Это она нынче напомнила, что беды и потрясения способны взбудоражить человеческое воображения в гораздо большей степени, чем радость и счастье.

– А ты непременно хочешь взбудоражить моё воображение? – язвительно спросила Ира.

– Именно. Понимаешь, люди, которые активные вещества, подобны среде, и люди, которые основа, подобны среде. Но та и другая среда отличаются друг от друга, как, к примеру, жидкость, воздух, вакуум.

Различные типы волн по-разному распространяются в разной среде. В данном случае, по-разному будоражат воображение людей, которые активные вещества, и людей, которые основа.

– Ира, – вклинилась Лу, – Женя использует слово воображение в том же значении, что и я. То есть, воображение – это то, что создаёт для человека окружающий его Мир.

– Спасибо, Лу, – поблагодарил Женечка. – Необходимейшее уточнение. Так вот, теперь о вопросах субординации. Во-первых, почему это так важно, а во-вторых, зачем так важно подключить к этому Лидию Гавриловну.

Воображение людей, которые основа, будоражит должность человека. Воображение людей, которые активные вещества, будоражат способности человека.

Воображение людей, которые основа, будоражит то, сколько человек сумел заработать. Воображение людей, которые активные вещества, будоражит то, что он сумел сделать.

То есть, для основы таланты и достижения как звук в вакууме. А для активных веществ как звук в вакууме чины и объёмы банковских счетов.

При этом активные вещества великолепно умеют играть королеву. Однако эти игры не способны до печёнок пробрать основу.

Основа верит: «Да. Королева», – но, что называется, поджилки не трясутся.

Закономерный вопрос: А зачем, чтобы поджилки тряслись?

Мне очень нравится терминология с активными веществами и основой, придуманная Лу по аналогии с лекарственными формами. Основа, в этом смысле, ещё и основа социума, и, даже можно сказать, сам социум.

Чтобы эффективно работать с социумом, необходимо будоражить его. Иначе не получишь отдачу. А будоражить его получается только так, как он запрограммирован.

То есть, всем здесь присутствующим глубоко по барабану, кто каким директором называется. Но если это станет по барабану сотрудникам данного заведения, само заведение развалится. Правда, касается это не всех, здесь работающих.

– Догадываюсь. – Ира улыбнулась. – Для Руслана между Ирой и генеральным директором Ириной Борисовной нет никакой разницы.

– Верно. Но! Знаешь, почему вы все, включая Гаянэ Суреновну, работая в поте лица, с трудом оправдывали своё существование? – Женечка посмотрел на Радного, предлагая высказаться.

– В первый же раз, как я туда вошёл, диву дался. Ни одной основы! То есть, формально вроде бы ячейка социума, но без социума.

Такие образования в социуме не выживают. И то, что Гаянэ Суреновна сумела продержаться три с лишним года, это фантастика.

Вообще, чтобы некая группа людей, объединившаяся с целями, лежащими в сфере социума, успешно существовала, большинство её должна составлять основа. Если это не так, то как бы успешно участники группы ни взаимодействовали между собой, социум не позволит этой группе проявить себя в пределах своего влияния.

Бывают, правда, исключения, но только в том случае, когда во главе группы, большинство которой составляют активные вещества, стоит сильная основа. Но!

Основа – это основа. Она не способна вести. То есть, в такой группе её глава не руководит группой, а как бы выступает парламентёром с социумом. Поэтому такая группа благополучно выживает в социуме до тех пор, пока её глава соглашается со своей ролью парламентёра и не лезет во внутренние дела, не пытается управлять и вести.

Однако для основы это выглядит ущемляющим, поскольку основа из кожи вон лезет, стремясь к высоким должностям со всеми, определёнными социумом для этих должностей, привилегиями и правами.

Ну вот, мы плавно перешли к вопросу руководства. Женя, продолжай. Мы с Геной по этому поводу уже имели счастье побеседовать с Ирой.

– Во-первых, Палладина, как ты, думаю, догадалась, мы все свалили на недельку после того собрания, в большей степени, затем, чтобы не попадать тебе под горячую руку. Надеюсь, тебе удалось за это время остыть, и ты выслушаешь меня без лишних эмоций.

– Я тебя слушаю, – холодно сказала Ира.

Женечка усмехнулся.

– Ещё раз повторю, что всем здесь присутствующим глубоко плевать, кто как называется. Я понимаю, почему, несмотря на то, что и тебе глубоко плевать, кто как называется, тебя наречение генеральным директором взбеленило в высшей степени.

Руководство – это элемент социума. А для тебя, как бы ты к нему ни подключалась, социум, похоже, так и останется букой с закаляками.

Так вот, Ира, вне социума ты ведёшь всех нас, ведёшь, не используя стандартные элементы руководства, присущие социуму. И если использовать категории времени, то, так было, так есть и так будет.

Независимо от того, как ты называлась, как ты называешься и как ты будешь называться, мы шли, идём и будем идти за тобой, помогая тебе воплощать в жизнь твои идеи. Это касается всех сфер деятельности.

Я знаю, тебе кажется, будто ты никогда никого никуда не вела и вообще никогда ничего подобного не делала. Ира, ты ведёшь из своей сути. Гена ткнул тебя носом в проявления сего в человеческом, но даже если бы это никак не проявлялось в человеческом, это всё равно было бы так.

Так вот, независимо от того, будешь ты называться генеральным директором или рядовым дизайнером, мы будем идти за тобой и воплощать в жизнь твои идеи во всех сферах деятельности. С этой позиции неважно, как ты называешься. И если бы к этому можно было бы подходить только с этой позиции, уверяю тебя, тебе бы никто не трепал нервы даже по поводу арт-директора.

И с любой позиции, Ира, поверь, для тебя лично название «генеральный директор» ничего не изменит в тех сферах, в которых ты от этих перемен шарахаешься, как чёрт от ладана. Ира, поверь, со всех точек зрения, с которых ты в данный момент можешь это рассматривать, для тебя наречение генеральным директором НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ.

Расслабься! Вспомни свои «грандиозные фантазии» и наслаждайся их воплощением в жизнь. Всё!

Ира, среди присутствующих в этой комнате нет и не может быть никаких генеральных и ещё каких-то там директоров. Каждый из нас умеет что-то делать лучше, чем все остальные, и каждый делает лучшее, на что он способен.

А вот за пределами этой комнаты лежит совершенно иной мир. Играя в генерального директора, мы создаём из реалий того мира энергетические факторы для решения ряда задач. Какие это задачи, и как они будут решаться, мы постепенно будем тебе рассказывать и показывать. Однако знай, поставила эти задачи и наметила пути их решений ты сама.

Ира, ты – лидер de facto, а потому – лучший генеральный директор de jure.

Само собой, все присутствующие в этой комнате и, в первую очередь, ты сама – потому и брыкаешься – так вот, мы все прекрасно знаем, что в реалиях и требованиях социума руководитель ты никакой. Но!

Являясь лидером de facto, приняв на себя название «генеральный директор» de jure за пределами этой комнаты ты, как никто из нас, способна сделать создаваемый с помощью игры в генерального директора энергетический фактор наиболее эффективным.

Само собой, сама ты этого сделать не сможешь. Королева никогда не играет себя. Королеву играют подданные.

Королева – это энергетический фактор социума. Королеву можно сыграть из любого, но мощности будут разными. Поскольку ты лидер de facto, ты – самая мощная королева.

– То есть, здесь я что-то вроде серого кардинала, а там я – королева, которую играют подданные, держащие реальные рычаги власти в своих руках?

– В точку. Играть королеву мы, само собой, будем вовсю, но, мы по своей структуре активные вещества, а активные вещества на основу – для которой и нужно играть королеву – оказывают воздействие подобно звуку если и не в вакууме, то в очень разреженной среде.

Безусловно, каждый из нас владеет рядом техник, позволяющих многократно повышать эффективность воздействия на основу. Однако создать почву для такого воздействия эффективнее Лидии Гавриловны не сможет никто, поскольку она играет как активное вещество, а транслирует свою игру как основа.

– Я поняла.

– Хорошо. А теперь о системах видеонаблюдения и прослушивания. Гена, давай.

– Ирчик, в нашем офисе, как и в любой уважающей себя организации, стоит стандартная система охранного видеонаблюдения, которая принципиально ничем не отличается от подобных систем в любых других заведениях.

Кроме того, в моём кабинете, в кабинете Стаса, в кабинете Женича и в вашем кабинете установлены специальные WEB-камеры и микрофоны, позволяющие, при необходимости, становиться видимыми и слышимыми друг для друга.

То есть, если вам понадобится, чтобы мы вас видели и слышали, достигается это нажатием одной кнопки. При этом на мониторе компьютера у вас будет висеть предупреждение о том, что в данный момент вы не находитесь в рамках конфиденциальности.

Но, если честно, я не представляю себе ситуацию, в которой вы возгоритесь желанием продемонстрировать нам свой рабочий процесс. Так что для вас, это – возможность не себя показать, а нас посмотреть. В особенности это касается тебя, Ирчик.

Если у кого-то из нас в кабинете происходит нечто заслуживающее внимание, каждый из нас открывает доступ для наблюдения сего всем остальным.

Когда кто-нибудь из нас включается, у вас на мониторе выскакивает иконка, и если она выскочила, я настоятельно вам рекомендую отложить все дела и посмотреть.

Сделать это можно, кликнув на эту иконку. Окно откроется на дополнительном мониторе. Так что, если не особо интересно, можно смотреть вполглаза, пока что-то не зацепит.

Ещё раз повторяю: Ира, в особенности это касается тебя.

– Если я правильно понимаю, нашему вниманию будет предлагаться широкий ассортимент розыгрышей типа того, который ты сегодня учинил Лидии Гавриловне? – без восторга спросила Ира.

– Да, Палладина, – ответил вместо Гены Женечка. – И пожалуйста, прекрати изображать воительницу морально-нравственного фронта. С помощью подобных, как ты их назвала, розыгрышей достигается изменение настроек, а соответственно, параметров излучаемых и принимаемых волн, а соответственно, изменение положения в обстоятельствах и самих обстоятельств.

Так или иначе, это делают все постоянно, но в данном случае, имеет место осознанный подход. Притом на уровне энергетических факторов, а не их проявлений.

Генка, признайся Палладиной, – перешёл Женечка на откровенно наигранный тон, – ведь готовясь к сегодняшнему розыгрышу Лидии Гавриловны, ты тщательно продумывал стратегию и тактику, подбирая каждое слово, каждую интонацию, каждый взгляд, каждое движение.

– Женич, я что, по-твоему, гибрид вундеркинда с дегенератом? – Корча гротескные рожи, Гена стал нарочито кривляться. – Во-первых, у меня мозги бы взорвались от такого объёма информации, а во-вторых, я – не ясновидящий, чтобы предугадать каждую реакцию.

Конечно, если подходить к подобному вопросу чисто теоретически, то можно проработать подобным образом – то есть, подбирая каждое слово, каждую интонацию, каждый взгляд, каждое движение – максимальное количество вариантов. Но по закону подлости, в реале обязательно сработает вариант, который в проработанное тобою максимальное количество по каким-то причинам не вошёл.

И, по всё тому же закону подлости, это будет вариант кардинально отличающийся от всего, что ты себе напридумывал.

В такой ситуации, чувствуя себя основательно подкованным и готовым ко всему, неизбежно теряешься от неожиданности и, как следствие, проваливаешь всё напрочь.

В процессе своего монолога Гена незаметно отошёл от гротескного кривлянья и далее продолжил вполне обыденным тоном.

– Ирчик, как ты знаешь, я владею актёрской игрой, но в сегодняшней сцене с Лидией Гавриловной её не было ни грамма. То, что я делал, это тоже игра, но она не имеет никакого отношения к актёрству.

– Ира, – вступил в разговор Радный, – мы хотим показать Вам различные типы взаимодействий. Просто смотрите и всё. Пропитывайтесь этим. Но если возникают вопросы, не стесняйтесь, спрашивайте. Полагаю, некоторые стороны Вам сможет объяснить Лу. Ну а что не сможет, мы расскажем.

На этом «совещание» окончилось, но, едва приоткрыв дверь, выходивший первым Женечка затормозил, жестом приглашая остальных подойти.

– А вот и очередное взаимодействие, – с улыбкой проговорил он вполголоса.

Гена и Радный подтолкнули Иру и Лу к двери.

В самом конце коридора, как раз около кабинета Иры и Лу, Лидия Гавриловна грозно нависла над Русланом, держащим в руках клочок бумаги.

– Руслан, ещё раз тебе повторяю: выучи наизусть. Имя сложное, так что если не выучишь, чего-нибудь напортачишь.

– Хорошо, тёть Лид, хорошо. Я понимаю. – Руслан кивал с не вызывающей сомнений серьёзностью осознания возлагаемой на него ответственности.

– Меня ты можешь называть, как тебе удобно. Я – человек маленький. Но там, чтобы никаких тёть! Запомни! Ирина Борисовна, – почти по слогам проговорила Лида, – и… – Лида глянула в бумажку, которую держал Руслан, – сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас.

– Да, тёть Лид. Я всё выучу. Не переживайте.

– И смотри мне! Не вредничай!

– Ну что Вы, тёть Лид, я же понимаю, что это всё очень серьёзно.

– Вот и молодец. А теперь иди, работай.

– Хорошо, тёть Лид. – Руслан ещё раз кивнул и скрылся в своём кабинете.

Женечка чуть плотнее прикрыл дверь, оставив узкую щёлку, и когда Лида вернулась к себе в кабинет, сказал:

– Ну всё, девчонки, теперь можете идти трудиться.

Лу повернулась к Гене.

– Ген, вот хоть бы извиняться её перед нами не заставлял, – прошипела она. – Может, забудет? – добавила Лу в тщетной надежде.

– Лидия Гавриловна не забудет. Так что, ждите, – с улыбкой заверил Гена. Лу грозно зыркнула на него. – Девчонки, так надо. Ничего страшного. Поте́рпите.

Ира и Лу молча прошли по коридору и, как только закрыли за собой дверь в кабинет, Ира упала на стул со словами:

– Фух! Загрузили по полной. Надо это всё перекурить.

– Никаких возражений! – воскликнула Лу, тоном подтверждая аналогичную степень загруженности.

Едва они затянулись, как в дверь стукнул и, не дожидаясь разрешения, просочился Руслан.

– Ну что, играем королеву? – не скрывая тащилок по поводу предвкушения отпадной развлекухи, воскликнул он.

– Ага. – Ира улыбнулась.

Указывая взглядом на сигареты, Руслан спросил:

– Можно?

– Можно, конечно, – всем своим видом показывая, что она не в восторге, разрешила Лу, протянув ему пачку, – но не думаю, что курить – для тебя самое необходимое.

– Сеньора ЛуизаРемедиосБональдеВигас, – выпалил в одно слово скороговоркой Руслан, – Вы всё перепутали! У меня почки нет, а не лёгкого.

Сказал он это всё так, что сохранять серьёзность со строгостью не осталось ни единого шанса.

– Садись, давай, прикол ходячий! – Ира усмехнулась, пододвигая ему пепельницу.

Руслан уселся, построил глазки Ире и Лу, потом потупил взор и будто в смущении спросил:

– Как там наши игрушки?

– Информация пока закрытая, но, полагаю, всё замечательно, потому что дон Альберт и дон Мартин…

– Дон Альберт и дон Мартин? Так я правильно догадался?

– Правильно, Руслан. Господин Логинов – мой муж.

– Знаете…

– Руслан, мы же вроде договорились, что у нас тут клуб общения на «ты»?

– Ах простите, сеньора ЛуизаРемедиосБональдеВигас!

Манерно раскланявшись, Руслан проскороговорил в этот раз оба имени и обе фамилии Лу так, что от них в реале прозвучало только Лурмедёсбодвигас. Затем он задорно усмехнулся и начал общаться с Лу, как с подружкой:

– Знаешь, Лу, как я тебя только увидел, я сразу подумал, что ты – жена Генсильча. У вас с ним схожая пластика движений. Но я уверен, большинство людей, даже зная вас близко, не догадываются, что вы – муж и жена, если вы сами им этого не сообщаете.

– Руслан, ты – ясновидящий?

– Не думаю. Мне просто мысли в голову приходят. Иногда я ищу им объяснение, подтверждение и нахожу. А иногда я почему-то этого не делаю.

Вот, к примеру, едва увидев тебя, я сразу подумал, что ты и Генсильч – муж и жена. А потом стал искать объяснение этой странной мысли, и заметил, что у вас похожая пластика движений.

Практически вместе с мыслью, что вы – муж и жена, мне пришла и другая мысль, что люди не догадываются об этом, но я почему-то не стал искать объяснение этой мысли, и я понятия не имею, почему люди не догадываются, что вы – муж и жена. Я просто знаю это и всё. Лу, ведь, правда, не догадываются?

– Правда, – с улыбкой подтвердила Лу.

– Так что там дон Альберт и дон Мартин?

Руслан не дал Лу ответить и продолжил говорить с фамильярностью уже по откровенному перебору, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что он делает, и с ехидным озорством ловя реакцию Иры и Лу.

– Знаете, ДЕВЧОНКИ, что интересно? Вот ну какая мне разница муж тебе Генсильч или не муж? Какая мне разница догадываются об этом люди или не догадываются? А мысли об этом приходят. С другой стороны, у меня внутри аж всё сжимается – так хочется узнать, как же там наши игры. И ни Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х…чего! Ни одна мыслишка на эту тему не залетает.

– Руслан, на прочность проверяешь? – прищурив глаза, спросила Ира.

– Что? – будто не понимая, о чём спрашивают, брякнул Руслан, но тут же быстро закивал головой.

– Что ж. Девчонки, так девчонки. Лу, мы же не возражаем?

– Ни разу.

– Но то, что не сматерился, ценю. Не люблю, когда поминают фольклорный вариант русского языка всуе.

– Вообще-то, я собирался, но на «х» понял, что тебя, Ира, это всерьёз раздражает, а потому и тормознулся.

– Руслан, ты мне определённо нравишься! – воскликнула Лу.

– Ну, раз нравлюсь, скажи! Что там с нашими игрушками?

– Ну что. – Лу усмехнулась. – Все мои попытки оторвать Альберта и Мартина от вашего творчества не увенчались успехом. Однако они составили список замечаний. Правда, если я правильно понимаю, все эти недочёты касаются несовершенства техники и чего-то из разряда программного обеспечения, которыми вам приходится пользоваться.

– А можно глянуть на этот список? Или он был представлен в устном виде?

– Нашему папе в устном виде можно представить только… м-м-м-м… Впрочем, ты ещё маленький.

– Ты хотела сказать, что в устном виде Генсильч принимает только твои стоны в постели?

– Слушай! Ну ты и хам!

– Я – не хам. Я просто вредничаю.

– Ладно, чудо в перьях повышенной вредности. Список существует в письменном виде, но находится в полном ведении Геннадия Васильевича.

Пока Лу говорила, Ира инстинктивно глянула на часы.

– Кстати, Руслан, тебе уже пора, – сказала она.

– А сколько там?

– Пять минут двенадцатого.

– Всё. Я пошёл.

– Удачи, Руслан, – пожелала Лу. – Как пообщаетесь, к нам забеги.

– Хорошо.

– Удачи! – в свою очередь, кинула Ира ему вслед.

Шаги Руслана стихли в коридоре, а Лу так и продолжала смотреть на дверь восхищённым взглядом.

– Обворожительный мальчик! – наконец проговорила она.

– Истинное чудо! – согласилась Ира. – Слушай, а-а-а…

– А-а-а-а… Ты думаешь, у меня случайно постельный намёк вырвался? Я засмущать его хотела, что бы глянуть. Но… Сама видела, как срикошетило. Чтобы догадаться, что он – активное вещество, и видеть не надо, а вот разглядеть его глубину…Чёрт! А ведь он меня завёл! И на слабо́ завёл, и любопытство аж изгрызает.

– Ну хотя бы примерно, ты можешь сказать? Хотя бы предположить?

– Нет. Вот, к примеру, ты и твой сын. И ты – активное вещество, и Лёша твой – тоже активное вещество. Пока вы не раскрываетесь, вы выглядите практически одинаково. Но, как только раскрываетесь…

От твоей глубины у меня до сих пор мурашки по коже бегают. Лёша твой, сама понимаешь, как я ему на глаза попадусь, так и нараспашку. Ира, он совсем-совсем мелкий, как лужица после слепого дождя.

Но, когда мне удаётся понаблюдать за ним со стороны… Ира, движениями на поверхности, он очень сильно похож на тебя. Знаешь, если переключиться на чистое видение, то есть, по ходу не воспринимать в обычном режиме, я могу вас перепутать.

Так что, я даже примерно не могу сказать, к какому типу энергетической структуры Руслан относится, пока не удастся заставить его раскрыться. Стоп! По-моему Гена хочет, чтобы мы посмотрели его взаимодействие с Русланом.

Ира скользнула взглядом по монитору и тоже увидела маленькую иконку с надписью «Логинов». Она кликнула по ней. Лу замкнула дверь и, придвинув стул, села рядом с Ирой, хотя всё то же самое показывал и её дополнительный монитор.

Гена объяснял Руслану, какой бы он хотел видеть работу своего компьютера. Руслан внимательно его выслушал, потом сказал: «Минутку, я кое-что гляну», – и его руки задвигались в смазанном режиме.

– Генсильч, судя по содержимому Вашего компа, всё, о чём Вы меня просите, Вы в состоянии сделать сами. Это что? Экзамен?

– Правильно мыслишь, Руслан.

– Ну что ж, экзамен так экзамен. Сейчас сдадим! – провозгласил Руслан и добавил. – Вы рядом садитесь. Интересно будет.

Руки Руслана вновь стали напоминать лопасти работающего вентилятора. Плюс к этому он что-то объяснял Гене. Судя по всему, Гена, в отличие от Иры и Лу, понимал, о чём речь, так как периодически задавал ему вопросы, и в какой-то момент сказал:

– Так. Подожди. Руслан, уж больно это напоминает машину Голдберга. А попроще, что, никак?

– Ну почему же? К примеру, вот так.

Руслан что-то быстро сделал и продолжил.

– Но! Генсильч, ведь это – такой кайф, когда… – Руслан принялся, аж дрожа от восторга, рассказывать сложную последовательность чего-то, одновременно смазанными от скорости руками теребя клавиатуру и мышку. – …и в итоге, самым-самым кончиком точно в висок! – торжественно прозвучала кода с фанфарами.

– Руслан, что значит «самым-самым кончиком точно в висок»?

– Просто фигура речи. Выскакивает периодически. В смысле, вроде всё сложно и запутано, как лабиринт с ловушками, и начинается вроде как совсем не о том, но в итоге, именно самым-самым кончиком и точно в висок. Но это не всё! Понимаете, это только кажется, что по ходу производится слишком много ненужных действий в слишком мудрёной последовательности. Понимаете…

Руслан вновь принялся объяснять нечто, для Иры и Лу малопонятное. Однако они уловили, что почему-то (почему – они не поняли) мудрёная последовательность действий не требует дополнительных ресурсов, по сравнению с простой. Мало того, при простой последовательности производится работа только с текущей задачей, а каждое, вроде бы излишнее, действие мудрёной по ходу решает кучу других вопросов, тем самым, экономя время и ресурсы, и…

– …и никаких головняков! – воскликнул в заключении Руслан.

Гена с полминуты помолчал, а потом рявкнул:

– Пять! – и после короткой паузы тем же тоном добавил. – С минусом!

– А почему с минусом?

– Минус – за наглость, с которой ты взрослого дядьку по стенке размазывал, – сказал Гена сквозь зубы с нарочитой строгостью и заулыбался. – Шучу! Молодец, парень!

Гена похлопал Руслана по плечу и перешёл на тон обычного разговора.

– Руслан, по поводу ваших игрушек я к серьёзному разговору пока не готов, но мои эксперты, – на Генином лице промелькнула улыбка, – однозначно убедили меня, что в этом направлении стоит работать. А потому, хоть я и не готов к серьёзному разговору, двигаться в этом направлении мы начнём. И первый наш шаг будет таким:

Вы с Михаилом составите мне список всего, что вам для этой деятельности необходимо. И не один список, а три. Первый – по максимуму, так сказать, «помечтаем по беспределу». Второй – оптимальный вариант. Третий – чего вам сейчас не хватает по минимуму.

– Решили проверить, насколько широко и глубоко мы представляем себе поле нашей деятельности? – ехидно спросил Руслан.

– Ну, ты и нахал! – с весёлой усмешкой и трепетным удивлением воскликнул Гена.

– Я – не нахал, – с улыбкой заявил Руслан. – Я просто вредничаю.

– И это замечательно! Потому что в этом случае у меня есть повод тебя наказать.

– Сурово наказать?

– Очень!

– Класс! Всегда был неравнодушен к сада-маза.

Гена покатился со смеху.

– Так! Наглое, вредное сада-маза! В качестве сурового наказания составь-ка мне документик, способный убедить любого, что если мы в самое ближайшее время не возьмём на работу Михаила, всё наше предприятие, в это самое ближайшее время, рухнет к чёртовой матери.

Руслан, я представляю себе, что буду делать с вами через несколько месяцев, но не имею ни малейшего понятия, как мне задействовать Михаила прямо сейчас. А мне бы очень хотелось перетащить его к нам из его полулегального не пойми чего как можно быстрее.

– Спасибо, – ответил Руслан с такой волной глубокой истинной благодарности, что у Иры мороз по коже пробежал.

Видимо, мороз по коже пробежал не только у неё, так как Гена на доли секунды впал в ступор.

– И к трём списочкам тоже отнеситесь с предельной серьёзностью. Проверка не отменяется, но, как ты, надеюсь, понимаешь, нужны они мне не только для этого.

– Хорошо. Ну, я пойду?

– Да, Руслан, иди.

Руслан, не сказав «до свиданья», исчез из кадра, а Гена, напротив, появился в нём крупным планом.

– Девчонки, молитесь за Влада, бо рвать я его сегодня буду по-взрослому, – сказал он почти шёпотом и отключился.

Едва Лу успела занять своё место, как в дверь стукнул Руслан.

– Заходи, – сказала Ира, отпирая дверь. – Рассказывай, как дела.

– Чего рассказывать? Вы же всё видели! – Руслан с улыбкой плюхнулся на стул.

– В смысле, видели? – спросила Лу с не вызывающим вопросов непониманием.

– У Генсильча на мониторе иконка мигала, что он в режиме прямой трансляции. Девчонки! Вы чего так напряглись? Я знаю, что о существовании этой системы никому, кроме Генсильча, Стандрейча, Евминча и вас знать не положено. Даже Влавлерчу. Но уж так случилось, что я с компами и прочей электроникой с электрикой на «ты».

– Ты эту систему монтировал? – спросила Ира.

– Нет, конечно! Я же уже сказал, что кроме Генсильча, Стандрейча, Евминча и вас, о ней знать никому не положено. И мне в том числе. Просто от меня её спрятать невозможно. Так что колитесь, всё видели?

– Всё! – торжественно подтвердила Ира.

– Ну слава богу! Если бы думал, что вы не смотрите, я бы себя скромнее вёл. Так что ради вас выЁ… Это я вредничаю, – Руслан усмехнулся, искоса глянув на Иру. – Так что ради вас из кожи вон лез. Слушайте, меня любопытство изгрызло, а чем вы занимаетесь? Мне Влад говорил, что что-то в области архитектуры делаете. Но что именно? Можно глянуть?

– Иди, смотри, – сказала Лу, открывая файл с одним из готовых проектов.

– Класс! А с привязкой к местности есть?

– У меня в ноутбуке пять штук в jpeg-ах, будешь смотреть? – спросила Ира.

– Ага.

Открыв папку, Ира пододвинула ему ноутбук.

В самом начале лежали подготовленные для проектной документации jpeg-и с вписанными отрисованными в 3D объектами, а далее – файлы с фото голых участков.

Руслан с интересом посмотрел первый, второй, третий, четвёртый, пятый и продолжил листать дальше. Само собой, шестой файл оказался просто фотоснимком.

Увидев его, Руслан хмыкнул. Он пролистнул дальше и:

– У ё!

Он листнул дальше. Его глаза широко раскрылись в удивлении. С непонятным ажиотажем он пролистал ещё несколько файлов, а потом стал оценивающе переводить взгляд то на Иру, то на Лу. Потом пролистал ещё несколько файлов и снова стал скользить взглядом с Иры на Лу и обратно и вдруг спросил:

– Вы что, тоже дырки видите?

– Какие дырки? – прищурив глаза, спросила Лу.

– Ну, те, через которые ходить везде можно. Которые как бы… Ну вот, к примеру, на Мамайке в такую дырку залезаешь, а когда вылезаешь – уже в Хосте, к примеру.

– Руслан, а ты, оказывается, не просто наш человек, а в доску наш человек! – с искорками в глазах воскликнула Лу.

Руслан оживился.

– Знаете, ДЕВЧОНКИ! Я сразу подумал, что вы должны дырки видеть. Стандрейч и Евминч ведь видят, так почему же и вы не можете? Знаете, я бы ни секунды не сомневался, если бы и Генсильч видел. Но он, почему-то, не видит.

Вот я и решил проверить, а потому и попросил показать, что вы делаете. Но мне на самом деле интересно, что вы делаете. Ведь я, когда машинки вам настраивал, понятия не имел, чем именно и как именно заниматься будете. И сейчас не имею. А вот если узнаю в точности, я вам так компы подгоню, что балдеть от работы будете!

– Да мы и так не жалуемся. – Ира улыбнулась.

– ИРКА! – выпалил Руслан, в щенячьем восторге ловя её реакцию на своё нарочитое панибратство на грани хамства (Иру аж будто под дых ударило). – Ты не жалуешься, потому что слаще морковки ничего не ела.

ДЕВЧОНКИ! Покажите, что делаете, и дайте мне десять, ну от силы пятнадцать минут, и вы потом просто ох-Х-Х-Х… Это я вредничаю! Вы потом в полный восторг придёте и поймёте, что вы так ещё никогда не работали.

– Уговорил. Иди сюда, – сказала Ира.

Она постоянно ловила себя на том, что будь на месте Руслана кто угодно другой, она бы уже давно озверела от такого обращения со стороны юнца, который на год младше её сына.

Хоть Ире всегда нравилось общение без выканья и имен-отчеств, всему же есть предел! Руслан же откровенно беспредельничал, но…

Его обращения «ДЕВЧОНКИ», «ИРКА» хоть и будто били под дых, в то же самое время, вкус имели хоть и терпкий, но приятный. Периодически, правда, пролетала мысль, что надо бы пожалеть о том, что они затеяли эту игру в тыканье. Но вот не жалелось ни разу!

Руслану понадобилось десять минут, чтобы выяснить о работе Иры и Лу всё, что его интересовало, и он ринулся в бой, сопровождая свои действия объяснениями, которые Ире и Лу ничего не объясняли.

Примерно на середине процесса пришла Лидия Гавриловна извиняться. Ира и Лу с ужасом ждали этого момента, и вот он настал. Лидия Гавриловна извинялась с чувством искреннего раскаяния, а так же с толком и с расстановкой. Если бы не Руслан, они бы точно этого не вынесли.

Руслан же с приходом Лидии Гавриловны перевоплотился из нахалёнка в подобострастного пажа, с благоговейным трепетом старающегося исполнить волю королевы как можно лучше и быстрее, а потому не замечающего более ничего вокруг себя.

Лидия Гавриловна не могла не оценить такого рвения, а потому безропотно умолкала, когда Руслан обращался то к Ирнбрисне, то к сеньоре Лурмедёсбодвигас. В итоге, нашествие Лидии Гавриловны прошло без потерь.

– Руслан, – обратилась к нему Ира, дослушав удаляющиеся шаги Лиды, – я ещё в первый день обратила внимание на одну твою странную особенность.

– На какую именно? А? ИРКА!

Ира усмехнулась, вновь почувствовав терпкий, вкусный удар под дых.

– У тебя великолепная дикция. Даже когда ты говоришь очень быстро, ты предельно чётко проговариваешь все слова, а вот имена с отчествами, а теперь ещё и имена и фамилии Лу, независимо от скорости речи, неизменно проглатываешь. Или не проглатываешь?

– ИРКА! А ты догадливая, оказывается! Да. Я их не проглатываю. Я их максимально сокращаю до минимально возможного количества звуков. Вот, смотри:

Ирина Борисовна – Ирн-брис-на;

Луиза Ремедиос Бональде Вигас – Лур-ме-дёс-бо-дви-гас;

Геннадий Васильевич – Ген-сильч;

Евгений Вениаминович – Ев-минч;

Станислав Андреевич – Стан-дрейч;

Владислав Валерьевич – Вла-влерч.

Рассказывая, Руслан одновременно набирал всё в «Блокноте».

– Ир, я сохраню тебе это на рабочий стол. Пригодится. А впрочем, ещё и на мыло вышлю.

– Куда вышлешь?

– На мыло. В смысле на электронку, на email. Кстати, чиркани мне адрес, – Руслан, одной рукой продолжая стучать по клавиатуре, другой протянул ей листок бумаги и карандаш. – Кстати, Лу, ты тоже чиркани.

Ира и Лу записали адреса своей электронки. Руслан, продолжая работать одной рукой, другой сунул бумажку с адресами в один из многочисленных карманов своих шорт, сделал два последних торжественных клика и сказал:

– Ну вот! Смотрите, что вы теперь можете.

Нововведения Руслана в основном касались возможностей совместной работы, которые теперь стали по обоюдному бурно выраженному мнению Иры и Лу запредельно фантастическими.

– А что темно-то так? – прервал Руслан выражение восторгов.

Кабинет утопал будто в предвечерних сумерках. Они втроём выглянули в окно. Небо затягивали свинцовые облака, грозящие вот-вот обрушиться дождём.

– Ну вот, – недовольно пробубнил Руслан. – А я на море хотел вечерком сходить. Ладно! Работайте, девчонки!

Подходя к двери, Руслан щёлкнул выключателем.

– Чего это он у вас тугой такой? – спросил он, явно не ожидая вразумительного ответа, и достал из одного из многочисленных карманов шорт отвёртку.

В доли секунды пластмассовая крышка выключателя лежала на столе, а Руслан голыми руками полез в его внутренности, не выключая света.

– Руслан! – в ужасе крикнула Лу.

Ира, в свою очередь, от ужаса вообще окаменела.

– Чего-чего?

Руслан обернулся с сияющей улыбкой и провёл торжествующе-довольным взглядом по Ире и Лу, боящимся пошевелиться, поскольку обе его руки продолжали оставаться во внутренностях выключателя, который, несомненно, был под напряжением.

Продолжая сиять улыбкой, Руслан постоял так, глядя на застывших в ужасе Иру и Лу, где-то не меньше минуты, а потом медленно убрал руки из опасной зоны.

– Фух! – перевела дух Ира.

– Руслан! Ты что творишь? Тебя же так током убьёт! – накинулась на него Лу.

– Да знаю я, что меня когда-нибудь током убьёт! Но только тогда, когда время придёт, и ни секундой раньше. Мы с ним дружим.

– Если дружите, что же он тебя убивать-то будет? – спросила Ира не из интереса, а чтобы сбить неприятное ощущение от выданного в откровенно радостном виде заявления Руслана.

– А что в смерти плохого? Мне так интересно, что там? Даже если там нет ничего, всё равно интересно. Да нет! Есть! Я знаю. Только не знаю откуда.

Я думаю, я сюда попал только потому, что интересно стало. А что тут? И знаете? Очень даже прикольно! Но дальше ведь тоже хочется.

Так что, как только я здесь наиграюсь, ток меня тут же и прибьёт! Притом внезапно, быстро и не больно. Так, что я даже испугаться и понять, что случилось, не успею. Только что здесь – и вот уже там! Как через дырку пройти! – Руслан хмыкнул и скрылся за дверью.

Пластмассовая крышка выключателя стояла на месте. Когда Руслан умудрился её поставить, ни Ира, ни Лу не заметили.

– Изумительный мальчик, – глядя на дверь, задумчиво проговорила Лу. – Ира, надо его раскрыть. Засмущать, напугать. Как угодно выбить из колеи, но раскрыть.

– Если не ошибаюсь, он нас с тобой сегодня, как минимум, раз пять раскрыл.

– Да уж, – Лу усмехнулась. – Единственное, он не понимает, что делает, и не видит.

– Ты в этом уверена?

– Да. Я вижу. Да и ты могла бы догадаться.

– Как?

– Почувствовала ведь, как раскрывалась, а этим своим чёртовым выключателем он тебя не то, что раскрыл, а наизнанку вывернул. Если бы он видел, ты бы это по внешней реакции заметила. Помнишь же, как я на тебя смотрела в первый раз?

– Верно. Ладно. Давай работать, а то уже полдня потеряли.

– Давай.

Однако, как только они устремили взгляды в мониторы, там замигала иконка с надписью «Радный». Лу посмотрела на Иру. Ира тяжело вздохнула. Лу кликнула на иконку и перешла к Ире.

На дополнительном мониторе включился кабинет Радного, и они услышали его голос:

– Войдите.

Щёлкнула ручка двери, и в кадре появился Александр. Он медленной походкой прошёл к креслу и без приглашения развалился в нём, направив на Радного наглый скучающий взгляд. Радный протянул ему несколько скреплённых листков бумаги.

– КЦП проект договора прислал. Просмотрите, пожалуйста.

– Станислав Андреевич, – растягивая и тщательно проговаривая каждый звук, выдавил Александр, даже не дёрнувшись, чтобы взять из рук Радного протянутый документ, – я же знаю, Вы же всё равно сами его править будете.

– Верно. Но, Александр, я хочу, чтобы Вы просмотрели этот документ и поделились своими идеями.

– Это что? Экзамен?

– Именно.

Александр недовольно поднял взгляд к потолку, лениво протянул руку к бумажкам в порыве взять, встать и уйти.

– Будьте добры, просмотрите, пожалуйста, здесь, – попросил Радный.

Александр остановил свой порыв уйти, взял листки, бегло глянул в них, надменно хмыкнул и изрёк:

– Ну что ж, экзамен так экзамен. Сейчас сдадим. Ручку дайте!

Радный протянул ему ручку. Александр шмякнул проект договора на стол, выдернул из рук Радного ручку и, судя по скорости, читая текст по диагонали, периодически, не задумываясь, чёркал в нём правки.

– Вот, – не глядя, ткнул он проект договора со своими правками в сторону Радного.

Радный спокойно взял по-хамски сунутый ему под нос договор и внимательно просмотрел. Настолько внимательно, что времени у него на это ушло, как минимум, в два раза больше, чем у Александра на то, чтобы почёркать.

– Ну что ж, Александр. Великолепно. Я очень доволен.

– Станислав Андреевич, а Вы что, сомневались? Сколько можно мне вот эти Ваши проверочки устраивать?

– Столько, Александр, сколько нужно. А теперь отправляйтесь на своё рабочее место и проработайте подобным образом все документы, которые с прошлой недели лежат в ящике Вашей электронной почты неоткрытыми. Распечатки предоставите мне сегодня к концу рабочего дня.

– Станислав Андреевич! – ужаснувшись, возмутился Александр. (По всей видимости, если бы его электронка была обычным почтовым ящиком, то он бы уже давно треснул по швам от переизбытка корреспонденции). – Там ничего срочного!

– О своих субботних и воскресных подвигах продолжите информировать Лену после окончания рабочего дня. Можете идти. В конце рабочего дня я жду Вас с распечатками.

– До свидания! – рявкнул Александр и хлопнул дверью.

Радный едва заметно улыбнулся на камеру и отключился. А Ира и Лу продолжали сидеть, уставившись в потухший экран монитора.

– Да, – только минуты через три изрекла Ира. – Почувствуйте разницу.

Она посмотрела в глаза Лу и поняла, что та думает о том же.

– Руслан и Александр, безусловно, разные, – принялась Ира делиться общими мыслями вслух. – Но я не об этой разнице. Есть у каждого из них узенькая полосочка, которая, при формальном рассмотрении, выглядит идентичной. Но… Знаешь анекдот про фальшивые ёлочные игрушки?

– Нет.

– Работники ОБЭП накрыли нелегальную организацию, занимающуюся производством фальшивых ёлочных игрушек. Выпускаемые ими фальшивые ёлочные игрушки внешне ничем не отличаются от настоящих. Они такие же разноцветные, так же блестят, переливаются и сверкают, но… НЕ РАДУЮТ.

Лу усмехнулась.

– В точку.

Они ещё с минуту посидели в молчаливом оцепенении, а потом Ира стала показывать Лу, что успела сделать за выходные, и они плавно растворились в творческом процессе, который, однако, не получил развития, поскольку вскоре позвонил Влад и позвал их обедать.

## Ответственность

Когда Ира и Лу вышли из своего кабинета, к буфету подходили Радный, Женечка, Гена, Влад и Лёша, а оттуда выходил Руслан под бдительным присмотром Лидии Гавриловны.

– Добрый день, Ирнбрисна! Добрый день, сеньора Лурмедёсбодвигас! – сказал он и раскланялся с раболепным благоговением в глазах.

– Добрый день, Руслан! – ответили ему Ира и Лу, сохраняя серьёзный вид ценой титанических усилий.

Лидия Гавриловна осталась довольна и, тоже пожелав Ире и Лу доброго дня, прошмыгнула в буфет.

В этот момент двери достигли Радный, Женечка, Гена, Влад и Лёша. Руслан поприветствовал их одним на всех «добрый день» и направился к своему кабинету. Тем временем Лу, резко озадачившись чем-то (чего, по всей видимости, придумать не успела), озабоченно повернулась к Ире, чтобы дать возможность как всегда напрягшемуся в её присутствие Лёше проскользнуть внутрь, минуя её поле зрение.

В итоге, заходили они в буфет последними. Вдруг что-то щёлкнуло. Ира и Лу обернулись на звук. Из своего кабинета выглядывал Руслан, показывая им язык.

– Даже представить не могу, что бы было, если бы кто-то из моих детей выкинул что-то подобное, – прошептала Лу Ире под прикрытием предобеденного галдежа.

Лёша, как и в пятницу, спрятался за милостиво предоставившего себя в качестве прикрытия Радного.

Влад пробегал глазами какую-то бумажку.

Гена и Женечка помогали Лидии Гавриловне наводить последний лоск.

Ира и Лу хотели, было, к ним присоединиться, но Гена, стремительно отвернувшись от Лидии Гавриловны, на мгновение в запрещающем жесте скрестил руки перед собой и беззвучно цыкнул на них. Они послушно направились к столу. Как и в пятницу, Лу села по левую руку от Радного, дабы полностью исключить своё попадание на глаза Лёше, а Ира – напротив неё.

Вскоре Женечка и Гена тоже уселись за стол. Лидия Гавриловна ушла ещё до того.

Гена, усаживаясь, рассказывал анекдот и оказался за столом под всеобщий хохот. Как только смешинки стали таять, Гена обратился к Владу:

– Слышь, Влад, давно хочу спросить, а вот этот мальчонка, который сейчас отсюда выходил… Руслан, что ли…

– Да. Руслан, – подтвердил Влад.

– Ага, Руслан. Он же вроде твой протеже?

– Да. Мой.

– Чем он у нас занимается?

– Компьютерами.

– В смысле, компьютерами?

– Ну, если проблемы у кого какие, устраняет и заодно сайт наш поддерживает.

– А-а. Понятно. А что он оканчивал?

– Не знаю. Колледж, наверное.

– Угу. А прописан где?

– Понятия не имею.

Внимание Влада ещё не оторвалось от бумажки, которую он читал перед началом обеда, и он не особо вникал в допрос Гены.

– А живёт тогда где?

– Не знаю. – Влад усмехнулся. – Наверное, там, где прописан.

– Ты что у него ни разу не был?

– А зачем?

– Ну вы ведь, вроде, дружите.

– Ну да. Общаемся.

– А фамилия его как?

– Без понятия.

– Слушай, он, вообще, оформлен у нас?

– Конечно, оформлен.

– Так почему ж ты тогда ничего не знаешь?

– А чего мне знать? В компах он сносно сечёт. По крайней мере, нареканий ещё не было. Что ещё надо?

– А ты, вообще, откуда его взял?

– Он Ире как-то комп ставил, а потом интернет настраивал. Да Ир?

– Да.

– Ну вот. А потом я его как-то на улице случайно встретил. Так-то я сам за компами следил, а тут так навалилось, что без продыху. И тут его случайно встретил. Ну чё, разговорились. Я его попросил кое-что подшаманить. Заодно удостоверился, что вроде разбирается. Ну и отправил в отдел кадров.

– А сколько ему лет?

– Ну не знаю я, Геннадий Васильевич!

– Я к чему спрашиваю, судя по виду, возраст у него вроде как армейский. Отслужил уже или только пойдёт?

– Ой! Я не знаю! По-моему, он откосил как-то. А вообще, не знаю.

– А в отделе кадров что говорят?

– А что они должны говорить? Он с документами пришёл, я в отдел кадров записку написал и отправил его. Они приказ подготовили, я подписал и всё!

– А сам, что, в документы не смотрел?

– А что мне в них смотреть?

– Ясненько. Влад, а ты помнишь, как ты сам сюда на работу устраивался?

– Помню.

– Помнишь, как всякие анкеты заполнял?

– Да. Конечно.

– Как ты думаешь, на хрена они нужны?

– Для порядку.

– Ну да. Для порядку. А зачем?

– А хрен их знает.

– Ясненько. – Гена достал мобильник. – Любовь Анатольевна? – удивлённо спросил он. – А чего это вы не на обеде? Вы же вроде как у нас обычно с двух до трёх обедаете?

Еле слышный женский голос что-то ответил ему.

– Пораньше уйти надо? А что случилось?

Пока женский голос отвечал ему, Гена растерянно заулыбался.

– День рожденье у внучки? А почему я не в курсе?

Выслушивая ответ, Гена откровенно просиял.

– Да Вы что!!! Сегодня родила?! Поздравляю!

Женский голос видимо поблагодарил за поздравление.

– А я-то думаю, с чего это день рожденья у внучки? У какой внучки? Дочку ж совсем недавно только замуж выдали! Так Вы у нас теперь новоиспечённая бабушка! Сколько там вес, рост?

Женский голос, надо думать, огласил затребованную информацию.

– У-у какая дама! Ещё раз поздравляю!

Сыпя поздравлениями, одновременно Гена красноречиво взглянул на Радного и Женечку. Они оба поднялись, но Женечка жестом остановил Радного, а сам быстро вышел за дверь. Тем временем, Гена резко сменил тон на суровый:

– А вот за несвоевременную постановку начальства в известность, будете строго наказаны. В качестве наказания, сейчас принесёте мне личное дело одного нашего сотрудника и после этого, чтобы я Вас сегодня здесь больше не видел!

Окончание фразы Гена почти прорычал, а затем расхохотался.

– Любовь Анатольевна! Серьёзно! Ничего страшного за полдня без Вас тут не случится. Сейчас мне только личное дело занесите и сразу же отправляйтесь готовить гнёздышко для птенчика.

Женский голос прозвучал с вопросительной интонацией.

– А вот с личным делом немного тут напряг. Сведения у меня до безобразия скудные. Знаю только, что звать Руслан. Год рождения, скорее всего, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой. Оформляли на работу осенью прошлого года. Оформлен должен быть в качестве системного администратора. Любовь Анатольевна, занесите мне личное дело в наш буфет, хорошо?

Женский голос сказал «да» или что-то типа того.

– Жду! – Гена выключил телефон.

– Так у нас Любовь Анатольевна бабушка теперь? – улыбаясь, спросил Радный.

– Ну да! – сияя, подтвердил Гена. – Так, сегодня у нас понедельник… – Гена задумался. – В общем, четверг, пятницу, понедельник и вторник мы без зав. отдела кадров.

Женечка вернулся с большим подарочным полиэтиленовым пакетом, в котором, судя по формам, лежали пачка подгузников и коробка конфет. Гена забрал у него пакет и заглянул. Радный заглянул следом и вытащил из пакета конверт.

– Жень, конверт – не в тему. У Анатольевны с мужем по алкоголю проблемы. Сейчас выясним, чего недобор по пелёнкам, кроваткам, коляскам, и натурой вложим.

– Как скажешь, – ответил Женечка, забрал конверт, вышел и через минуту вернулся без него.

Буквально следом зашла Любовь Анатольевна, прижимая к груди папку личного дела.

– Гляньте, Геннадий Васильевич, оно?

Гена взял папку и быстро, но внимательно просмотрел.

– Да, Любовь Анатольевна. Большое спасибо. – Гена положил папку на край стола рядом со своим местом. – Ну а теперь! – торжественно изрёк он и вместе с Женечкой и Радным принялся поздравлять и одаривать.

– Любовь Анатольевна, – после церемонии поздравления обратился к ней Радный, – я одного понять не могу. Ведь до такого счастливого события обычно девять месяцев проходит. Почему у нас не знал никто, что Вы бабушкой готовитесь стать?

– Ой, Станислав Андреевич, Оленька так тяжело ходила, что мы вообще никому не говорили. Сглазить боялись.

– Зря Вы так. Помогли бы чем. Там, обследование, врачи…

– Да мне неудобно, как-то… – замялась Любовь Анатольевна.

– Конечно, неудобно! – со смехом согласился Гена. – Стоите ведь! Вы, присаживайтесь!

Гена подал идею. Женечка пододвинул стул. Радный, придерживая Любовь Анатольевну под локоть, усадил на него.

За пять минут непринуждённого общения они выяснили всё, что не хватает новорождённой внучке Любови Анатольевны для начала благополучного существования в этом Мире, и затем Женечка пошёл её провожать.

– Может, я всё же доработаю сегодня? – смущённо спросила Любовь Анатольевна уже у двери. – А то Инга там одна не справится. Сейчас ведь…

– Любовь Анатольевна, не переживайте. Если что, Инге поможем, – заверил её Радный.

Всё это время Влад, счастливо улыбаясь, наблюдал за сценой, но не сделал ни единого движения, чтобы тоже поздравить Любовь Анатольевну.

Как только Любовь Анатольевна и следом за ней Женечка с торжественно вручённым ей пакетом вышли, Гена многозначительно посмотрел на Влада. Влад в ответ посмотрел недоумённо.

– И-и-и-и-и? – протянул Гена.

Влад взглянул на него с откровенным непониманием.

– Влад, а почему ты не поднялся поздравить Любовь Анатольевну?

– Да я её едва знаю. Да и она меня тоже.

– А почему?

– А мы с ней практически не пересекаемся.

Гена усмехнулся.

– Влад, а кто ты здесь вообще?

– В смысле?

– В смысле, какая у тебя должность?

– Директор сочинского представительства, – не догоняя, чего от него хотят, ответил Влад.

– И вправду! На кой директору пересекаться с заведующей отделом кадров?

– Не! Ну как! Я пересекаюсь с ней, конечно! Приказы она мне на подпись приносит. Если необходимо, иногда на собеседования с потенциальными сотрудниками приглашает. Ну и всё.

– Ясненько. А я никак понять не мог, и чего это у тебя постоянно проблемы с персоналом? Влад, сколько раз уже я у тебя тут штатным пугалом работал? Эдаким Фредди Крюгером местного значения.

– Да они вообще периодами хамеют! Они на меня смотрят, как на мальчика. Что им ни говорю, всё, как об стенку горох! У Вас возраст другой, вот они Вас и слушаются.

– Да ты что! Ты всерьёз думаешь, что меня, Женича и Стаса все здесь слушаются только потому, что мы – дядьки великовозрастные? Ты вот сейчас здесь сидел, ты ничего не заметил? Нет?

Влад, я, как ты знаешь, к сему конкретному предприятию и отношения-то особого не имею. Но я знаю, что у Любови Анатольевны дочь единственная не так давно замуж вышла. Притом сам ей свадьбу организовывал и тамадой там отработал. Естественно, в подарок.

Я не сомневаюсь, что если бы ты сегодня с ней по какому-то вопросу пересёкся и узнал, что у неё дочь утром родила, у тебя бы не включилось, что её поздравить нужно – и не только словами – и домой отпустить. Хотя у тебя у самого маленький ребёнок, и ты замечательно осведомлён, что это за день, когда твой ребёнок рождается.

Да ты бы и не узнал, потому что ты понятия не имеешь, что на перерыв она обычно с двух до трёх уходит, а Инга её с часу до двух обедает.

Я, Влад, здесь провожу в разы меньше времени, чем ты, но я это знаю, а ты – нет.

А ведь ТЫ директор сего конкретного офиса, а не я, не Женич, не Стас. Любовь Анатольевна ведает ТВОИМИ кадрами.

Но я, почему-то, пересекаюсь с ней гораздо чаще, чем ты. Хотя я приказы не подписываю и на собеседованиях присутствовать у меня нет никакой официальной необходимости. Но я на них присутствую гораздо чаще тебя, хоть и появляюсь здесь гораздо реже.

И в кабинете у неё, бывает, засиживаюсь. А знаешь зачем? Вот такие вот штучки читаю. – Гена указал на личное дело Руслана. – А знаешь, зачем читаю? А потому что в них очень много всего интересного. Но об этих штучках мы чуть позже поговорим.

А сейчас… Сейчас, Влад, меня, в отличие от тебя, совесть мучает, что я понятия не имел, что у Любови Анатольевны дочка беременная ходила, да ещё и тяжело ходила.

Мне стыдно до безумия, что я, прося у неё личное дело сотрудника, знаю только имя, приблизительно год рождения, приблизительно должность и когда примерно оформляли.

Большинство здешних сотрудников – ТВОИХ подчинённых – я знаю по фамилии, имени и отчеству, знаю год рождения, семейное положение, где живут, чем живут и как живут.

Кстати, знаешь, что такое подчинённый?

Тот, кто находится под чином, то есть, под ответственностью того, кто имеет чин.

Все, кто здесь работает, формально находятся под твоим чином, под твоей ответственностью. Но только формально. Потому что ты не несёшь за них никакой ответственности!

Как ты можешь нести за них ответственность, когда ты о них ничего не знаешь? Ведь нести за кого-то ответственность, это значит отвечать за кого-то. Как ты можешь за кого-то из своих формальных подчинённых ответить, если ты о них ничего не знаешь?

Ты зарылся в своих бумажках и с чего-то решил, будто твои подчинённые с какого-то непонятного перепугу должны тебя слушаться. С чего они должны тебя слушаться, если ты за них не отвечаешь?

Влад, бумажки не работают! Работают люди!

А люди – они живые. Они думают. Они чувствуют. Они радуются и горюют, ссорятся и мирятся, женятся, разводятся, рожают, хоронят, дуркуют, за ум берутся, выпендриваются, стесняются. Они живут. И живут они каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду.

Не надо лезть в их жизнь. Не надо им сочувствовать. Но знать, как они живут и чем живут, ты обязан. Иначе у тебя нет возможности отвечать за них.

Вдумайся! ОТВЕЧАТЬ ЗА НИХ.

То есть, ты каждого своего подчинённого должен знать до такой степени, чтобы ответить за него, ответить вместо него на любой вопрос.

Все твои формальные подчинённые слушаются меня, Женича и Стаса не потому, что мы великовозрастные дядьки, а потому, что мы способны нести за них ответственность. Мы знаем, как они живут и чем они живут.

А поскольку мы в состоянии отвечать за них, мы знаем и как управлять ими так, чтобы от них была максимальная отдача.

А чтобы добиваться от человека максимальной отдачи, нужно, во-первых, знать, на что он способен в самом принципе, а во-вторых, знать, как он сегодня себя чувствует и физически, и психологически.

Вспомни себя в момент, когда ты узнал, что у тебя дочь родилась. А теперь представь, в каком состоянии находится сегодня Любовь Анатольевна. Уверяю тебя, оно не сильно отличается от того, что было у тебя. А вот теперь представь её сегодняшние способности к осуществлению трудового процесса.

Повторяю, не надо никому сочувствовать. От твоего сочувствия никому ни жарко ни холодно. Сделай для человека то, в чём он в данный момент нуждается, и тогда ты будешь иметь право требовать от него отдачу.

Даже любому механизму, прежде чем требовать от него отдачу, техническое обслуживание проводят.

Вот сейчас, к примеру, поздравить Любовь Анатольевну, подарить ей очень нужные в скором времени подгузники и очень приятные конфеты, а затем отпустить домой посреди рабочего дня – это, Влад, техническое обслуживание, которое в будущем даст отдачу сторицей.

А вот тебе ещё пример подобного технического обслуживания:

Не далее, как сегодня утром, помнишь, мы с тобой в коридор парой слов переброситься вышли? Мимо Вика Кириленчук из транспортного отдела проходила. Вообще никакая! Я её ещё по попке хлопнул.

Ты, небось, подумал, что великовозрастного дядьку пошалить потянуло?

Влад, посмотри на мою жену. Вон она, наискосок от тебя сидит. Где та Вика Кириленчук рядом с нею?

Вообще-то, если честно, несмотря ни на что, пошалить, бывает, тянет. И, знаешь, шалю! Но только ТАМ, где это уместно. А под «ТАМ», я имею в виду не только расположение в пространстве, но и стечения обстоятельств.

Надеюсь, понимаешь, что сегодня утром в коридоре ни место, ни стечения обстоятельств к шалостям не располагали?

А я Вику Кириленчук по попке хлопнул! И ты это увидел. Даже хмыкнул. А вот то, что она никакая шла, вот этого ты не заметил. И что дальше произошло, тебя тоже не интересовало.

Помнишь, что дальше произошло? Ну?

– Нет.

– Дальше я спросил её, и чего это она кислая такая. Но так спросил, что её на слезу пробило. Впрочем, особых ухищрений с моей стороны не понадобилось. Она на взводе до предела была.

Как ты думаешь, в таком состоянии работать можно?

Пытаться можно, конечно, только путного ничего не сделаешь.

Понимаешь, я ответил за Вику, что ей в данный момент нужно. А нужно ей было кому-то в жилетку поплакать.

Если бы ты всхлипы её слушал, ты бы знал, что она с парнем своим разругалась, да так, что была в состоянии не понимания, то ли ей топиться, то ли вешаться.

С одной стороны, вроде банальней не придумаешь. Яйца выеденного не стоит! И знаю я, что ни вешаться, ни топиться не побежит. И, в конце концов, всё, так или иначе, уляжется. Но когда? Через недельку?

Влад, не думаю, что ты внимание обратил, что я на часы глянул, как только увидел её, а потом, когда она дальше пошла, снова на часы посмотрел. У меня всё про всё две с половиной минуты заняло.

Я её по попке хлопнул, чего такая кислая спросил, на слёзы с откровениями спровоцировал, пожалел, засмущал, снова пожалел, совет дал, снова засмущал, ещё один совет дал, слёзки вытер, носик высморкал. И отлегло от души у неё. И пошла она дальше в совершенно другом настроении.

И к тому же, с твёрдым осознанием, что она под моей ответственностью, что я способен за неё ответить. Хотя отвечать за неё должен ты, а не я.

Так вот, каждый человек, который находится под твоей ответственностью, нуждается в подобном техническом обслуживании, но каждый в своём строго индивидуальном.

Я тебя прошу, не надо хлопать по попке каждую девчушку со следами страдания на лице. А вдруг у неё бабуля любимая померла? Знаешь, в этом случае «по попке» – это не в тему. Чувствовать надо, что у человека за проблемы.

А чтобы чутьё пореже обманывало, знать надо, чем и как человек живёт. К примеру, есть ли у девчушки бабуля любимая, которая на ладан дышит. Знать человека надо стремиться от и до, так как только в этом случае есть возможность грамотно провести необходимое «техническое обслуживание».

Ты же, не зная ни общего потенциала человека, ни его потенциала на данный момент, тупо требуешь от него отдачу.

Если сравнивать с механизмом, то твои требования крайне редко совпадают с техническими характеристиками. Потому механизм и не работает.

Ты же, вместо того чтобы ознакомиться с техническими характеристиками, жалуешься, что за дрянь тебе подсунули.

А теперь вернёмся вот к этой штучке. – Гена снова указал на личное дело Руслана. – Почему мне нравится вот эти вот штучки читать? Да потому что они содержат главные технические характеристики, на основе которых можно изучать остальные. Открывай! Думаю, ты отсюда почерпнёшь о-о-очень много для себя интересного. – Гена протянул личное дело Руслана Владу.

Влад пролистал его, внимательно читая. Как только он вновь поднял взгляд, Гена спросил:

– Ну-у-у-у?

– Да вроде ничего особенного.

– Да ты что! Ну ладно, давай вместе попробуем поискать чего-нибудь интересное. И первое – чисто для порядку, чтоб в курсе был – фамилия, имя и отчество. Ну! Читай!

– Крышенько Руслан Тарасович.

– Замечательно! С сотрудником познакомился. Теперь – дата рождения.

– Двадцать второе марта, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

– Чудесно! Теперь – место прописки.

– Краснодарский край, станица Староминская…

– Дальше необязательно. Теперь – родители.

– Отец – Крышенько Тарас Михайлович. Мать…

– Стоп. Там годы ещё указываются.

– Тысяча девятьсот пятьдесят девятый, тысяча девятьсот девяносто девятый.

– Давай мать.

– Мать – Крышенько Вероника Григорьевна, тысяча девятьсот шестьдесят первый, проживает станица Староминская…

– Достаточно. Теперь – место жительства.

– Краснодарский край, город Сочи, – Влад остановился, подняв глаза на Гену.

– Улицу тоже читай.

– Улица Красная…

– Дальше необязательно. Дальше там графа есть по поводу жилья, где нужно подчеркнуть: собственное, в собственности родственников, неприватизированное, съёмное. Так что там подчеркнуто?

– Съёмное.

– Замечательно! А сколько у него зарплата?

– Десять тысяч.

– Чудесно! Ну и?

– Что?

– Влад! Подумай!

– Но я действительно не понимаю, чего Вы от меня хотите?

– Влад, посчитай по году рождения, сколько ему сейчас лет?

– М-м-м-м. Восемнадцать.

– А когда исполнилось?

– Двадцать второго марта.

– Ну и первый вывод?

Влад в непонимании смотрел на Гену.

– Влад! Если ему восемнадцать исполнилось двадцать второго марта, то, когда ты его брал на работу, ему было семнадцать. То есть, он был ещё несовершеннолетний. Смотрим дальше. В каком населённом пункте он прописан?

– В Староминской.

– А мать где живет?

– В Староминской.

– Надеюсь, то, что отца у него нет, по наличию даты смерти ты всё же сам догадался. Итак, имеем: прописан он в Староминской, мать живет в Староминской.

– Геннадий Васильевич, насколько я знаю, мы имеем право брать на работу людей с пропиской в пределах края. И несовершеннолетних – тоже.

– Я разве сказал тебе, что ты неправильно сделал, что взял его на работу? У нас вроде тема разговора совсем иная. Давай дальше. Где он сейчас живёт?

– В Сочи, на Красной.

– И на каком основании он там живёт?

– Ну… Не знаю.

– Влад, – Гена улыбнулся, – вон подчёркнуто, что жилье съёмное.

– А… Ну да.

– И что? Ты ничего не понимаешь?

Влад немного напряженно помолчал, а потом ответил:

– Нет.

– Ладно. Рассказываю. Ознакомившись с изложенными здесь сведениями, становится ясным, что к тебе на работу пришёл несовершеннолетний, у которого нет отца, который прописан в другом, достаточно отдалённом населённом пункте, где живёт его мать, а он сам снимает здесь какое-то жильё.

Я надеюсь, ты представляешь себе, что такое улица Красная, и какое там можно снять жилье, имея зарплату десять тысяч. Притом, что на эту зарплату надо ещё, как минимум, обуться, одеться и прокормиться.

А если ты перевернёшь страничку, то увидишь, что ему в его восемнадцать уже выдали военный билет. Я надеюсь, ты понимаешь, что в его ситуации, когда есть только мать, с которой он, к тому же, не живёт, откосить от армии невозможно. То есть, напрашивается вывод, что в армию его не призвали из-за серьёзных проблем со здоровьем.

То есть, ты взял на работу беспризорного ребёнка с серьёзными проблемами со здоровьем, который живёт в условиях мало пригодных для жизни.

Но Вам, Владислав Валерьевич, похрен, сколько Вашему подчинённому лет, где он прописан, где он живёт, как он себя чувствует, на чём он спит, что он ест, где он моется, где нужду справляет. Вы даже фамилию его не знаете! И действительно! А зачем?

Ты понимаешь, Влад, что семнадцатилетний мальчишка по имени Руслан, по фамилии Крышенько, который с октября месяца, поступив сюда на работу, автоматически попал под твою ответственность, все ночи минувшей зимы спал в неотапливаемом сарае?

Я там побывал вчера. Знаешь, это – не просто сарай! Это даже сараем назвать сложно! Туда ни одна кровать не влезет. У него там лежанка самодельная, на которой даже ему с его ростом в полный рост вытянуться не вариант.

И я тебе скажу, что у него за проблемы со здоровьем. У него почка только одна. И я сомневаюсь, что она здоровая.

Это, Влад, одна сторона медали. Есть ещё и вторая. Её, правда, в личном деле не прочтёшь. Её самостоятельно выяснять надо. Но куда уж тебе, если тебе в личное дело недосуг глянуть и два плюс два сложить!

Итак, вторая сторона. Я видел два ноутбука, собранных Русланом из содержимого помойки. У обоих проблемка есть – работают только от сети. Но тут уж ничего не поделаешь. У всех ноутбуков главное больное место – питание. А потому найти на помойке ноутбук со здоровым аккумулятором, не вариант.

Я поставил своей ребятне игры, которые Руслан вместе со своим другом делал. Детишки они шебутные и эмоциональные, но такие искорки восторга из их глаз только в особенных случаях вылетают.

А сегодня я кое-что Руслана сделать попросил. На самом деле, мне ничего не надо было. Просто посмотреть решил, что он умеет. И знаешь, до сих пор челюсть болит, так как раз пять об стол стукалась.

И вот этот вот бриллиантик бегает тут у нас за десять тысяч недоумкам, типа Александра, копмы после порносайтов чистить. Понимаешь, Влад, вот так вот использовать Руслана с его потенциалом, это называется микроскопом гвозди забивать.

Влад, вот ты сидишь тут, молчишь, и я понятия не имею, что ты сейчас чувствуешь. Но зато я знаю, что чувствую я.

Мне, Влад, ужасно стыдно. За себя стыдно. Не за тебя. Стыдно, что я, едва заприметив здесь Руслана, хоть и порывался несколько раз тебя спросить, что это за мальчонка, и в отделе кадров порывался поинтересоваться, но так руки и не дошли.

Так. У нас тут обед, часом, ещё в ужин не перетекает? – Гена глянул на часы. – Надо же! Не перетекает! Однако уже без пяти три. Ну что? По коням? – он поднялся и направился к двери, подав пример всем остальным.

Ещё в субботу, когда Гена заявил, что порвёт Влада, у Иры возникло неприятное подозрение, что Влада ждёт сцена подобная той, которую на памятный Первомай Гена устроил Женечке.

Когда же Гена, появившись крупным планом на мониторе, попросил Иру и Лу помолиться за Влада, так как рвать он его собирается по-взрослому, неприятное подозрение сменилось недобрым предчувствием.

Когда же Ира поняла, что иметь место эта сцена будет не в качестве приватного общения, а за общим обеденным столом, недоброе предчувствие переросло в зловещее ожидание жуткой неизбежности. Но…

По ощущениям Иры, чёрт оказался не так страшен, как его намалевали. Безусловно, ничего приятного Гена Владу не сказал. К тому же поставил ему на вид все его возмутительные недочёты в работе публично, однако без игр в пушистого удава, инквизитора и сотрудника Гестапо.

В общем, разговаривал Гена с Владом хоть и жёстко, но по-доброму, по-отечески. С пониманием, что Влад в силу возраста не всё догоняет.

Само собой, по окончанию обеда Влад счастливым не выглядел, но и на «порванного по-взрослому» похож не был.

После обеда Ире и Лу, в конце концов, удалось отдаться творческому процессу архитектурного проектирования, который до самого окончания рабочего дня больше никто ничем не прерывал.

В пять минут восьмого Ире позвонил Влад и сказал, что они с Лёшей ждут её в машине внизу. Она попрощалась с Лу, которая уже собралась, но ждала Гену, и вышла.

В коридоре Ира столкнулась с Геной. Проходя мимо, он улыбнулся ей, подмигнул и многозначительно пожелал:

– Насыщенного вечера, Ирчик!

Ира спустилась и села в машину.

Влад и Лёша о чём-то оживлённо болтали. Притом так весело и беззаботно, что Ира пожалела, что Гена не выполнил своей угрозы, и всё, что он Владу пытался вдолбить во время обеда, за вторую половину дня, похоже, стекло с него, как с гуся вода.

Ира стала придумывать, как бы остаться с Владом наедине и уже со своей стороны ткнуть его носом туда, куда весь обед тыкал его Гена.

Придумывать не пришлось.

Лёше позвонил Андрюха – младший сын Ириной бывшей соседки Люси – и выразил желание встретиться. Ира обрадовалась и не стала возражать, чтобы Влад завёз сначала Лёшу к Андрюхе, а потом её домой.

– Кстати, мам, а чего тебе домой сразу ехать? У тебя там что? Семеро по лавкам? К Владу, вон, в гости сходи или с тёть Наташей и тёть Люсей пообщайся! Я не думаю, что у Андрюхи надолго застряну. А потом вместе домой поедем!

– Лёш, не переживай. Разберусь, – сказала Ира, досадуя на сына, что он невольно пытается обломать её планы.

А он продолжил пытаться изо всех сил. Плюс, к нему присоединился Влад.

В общем, Ира заготовила фразу: «Лёш, ты иди, а мы с Владом следом поднимемся».

Но, едва они подъехали…

Сказал эту фразу Влад:

– Лёш, ты иди, а мы с Ирой следом поднимемся.

– Ага! – бросил Лёша и улетел.

Как только Лёша скрылся в подъезде, Влад поменялся в лице. И поменялся так, что у Иры всё, что она собиралась ему высказать, застряло на полпути к голосовым связкам.

– Ир. Пожалуйста. Просто посиди со мной. Не могу. Меня изнутри на части рвёт.

Влад говорил, откинувшись на сидении и глядя в никуда прямо перед собой. По его щекам текли слёзы.

– Ира, знаешь, что самое жуткое? Я на самом деле въехать не мог, чего он от меня хочет. А знаешь, что ещё ужаснее? Этот разговор не сегодня начался. А ещё ужаснее, я только сегодня понял, что начался он не сегодня.

Он меня постоянно на пару слов в коридор выдёргивает. Даже когда Лёша со мной не сидел, всё равно выдёргивал.

Я понять никогда не мог, почему эту пару слов в кабинете сказать нельзя. Его спрошу – он улыбнётся, хихикнет:

«Да ноги хоть разомнёшь. На людей посмотришь».

Ну, выйдем. Пока стоим парой слов перекидываемся, обязательно кто-нибудь мимо пройдёт, а он этого кого-нибудь обязательно чем-то зацепит, типа как сегодня Вику.

Меня эти его прикольчики бесили. В смысле, что стоим, по делу разговариваем и тут он на полуслове прерывается, чтобы какую-нибудь Марью Ивановну спросить, как её сынишка учебный год начал.

Понимаешь, стою рядом и думаю:

«Какой сынишка?! Какой учебный год?! У нас груз на полпути непонятно где застрял, а он тут у Марьи Ивановны выясняет как её сынишка учебный год начал!».

Марья Ивановна снова в кабинет войдёт, он повернётся, подмигнёт и:

«Люди! Живут!»

Ну, люди! Ну, живут! Ну и что теперь?

Понимаешь, Ир, не доходило! С кем-нибудь какие-нибудь проблемы начинаются, он мне:

«В отдел кадров сходи, личное дело посмотри».

Я пару раз ходил. Сяду. Открою. Ну родился, ну женился, ну живёт по такому-то адресу! Ну и что?

Баран, блин, долбанный! Ира. Не могу. Рвёт изнутри.

Понимаешь, пока они сегодня Любовь Анатольевну поздравляли, я сидел и думал: какие там по Руслану могут быть проблемы? Если какие-то проблемы, мне отдел кадров всегда сообщает. С оформлением Руслана всё гладко прошло.

Любовь Анатольевна ушла, и он меня спрашивает, не заметил ли я чего.

Ира! Я не в зуб ногой, чего я замечать-то должен? Он мне объясняет, а я врубиться не могу! Они постоянно кого-нибудь с чем-нибудь поздравляют. В общем, сижу я и не врубаюсь.

Тут он про Вику вспомнил. Я вообще в шоке был, зачем при жене рассказывать, как какую-то девчонку по заднице шлёпнул.

То есть, я всё слышу, вроде всё понимаю, что мне говорят, но я не врубаюсь!

Потом это личное дело…

Ну год рождения, ну прописка, ну родители, ну где живёт. Ну и что? Все когда-то родились, у всех есть родители, все где-то прописаны и все где-то живут! И далеко не всегда там, где прописаны! Я, вон, тоже живу не там, где прописан!

То есть, я реально не врубаюсь, чего он от меня хочет! И тут, когда он мне всё это разложил…

Ира, меня, как шибануло! Я вдруг в одно мгновение понял ВСЁ! ВСЁ РАЗОМ! Ира… Это…

Знаешь, чего мне в тот момент больше всего хотелось? Чтобы он мне по роже съездил. А ещё лучше, ногами бы отпинал. Вот честное слово, легче бы стало!

Понимаешь, вот в один момент Мир перевернулся! Я вдруг людей увидел! Я вдруг понял, что он делает!

Знаешь, звучит банально, но… Вот сказали бы мне эту фразу ещё сегодня утром, я бы её мимо ушей пропустил, как любую банальность. А сейчас… Ира она меня изнутри взрывает.

ОН К ЛЮДЯМ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ ОТНОСИТСЯ.

Банальность? Нет. Это заклинание, которое Мир переворачивает.

Понимаешь, Ир, он никому не сочувствует, он никого не жалеет, но… Он им ПОМОГАЕТ, но не так.

То есть, он делает не то, что принято считать помощью. То есть, это он тоже делает, но не это главное.

Знаешь, что он сегодня у Вики спросил? Она стоит, плачет:

«Вот, а он мне сказал… а я ему сказала…», – ну и так далее.

Он её по головке гладит – притом, я вижу, что он ей не сочувствует, ему её не жалко – в общем, гладит её, сюсюкает:

«Ах ты, девочка! Уй-юй-юй…»

А потом вдруг ни с того ни с сего спрашивает:

«Слушай, а он тебя по утрам сначала в какой сосок целует: в левый или в правый?»

Я услышал, ну, думаю, блин, придурок!

Она дёрнулась, будто ей под дых дали. Аж воздух ртом хватать стала. А потом…

Ира, знаешь, на что это похоже? Это как вывих вправить. Человеку больно и страшно. Гладишь, гладишь, гладишь, а потом резко дёргаешь.

Вот он ей правда, как вывих вправил.

Ира, вот вроде ничего не изменилось. Ситуация, какая она у неё была, такая и осталась, но…

Она сама, как переродилась. Она в совершенно другом настроении ушла.

Знаешь, даже если бы кто её с её парнем помирил, то есть изменил бы ситуацию, от которой ей хреново стало, я не думаю, что эффект такой же был бы. А вот то, что он для неё сделал…

Ира понимаешь, для неё теперь не имеет значения, помирится она со своим парнем или не помирится. Понимаешь, ей… как бы это сказать… ей теперь в любом случае хорошо будет.

Она перестала зависеть от ситуации.

И ещё, Ира. Вот как бы мне сейчас хреново не было, знаешь, сегодня он мне помог. Как никто помог.

Ира, у меня к тебе просьба. Давай сейчас Лёшу домой завезём и к Руслану съездим.

– Давай съездим.

Влад облегчённо вздохнул.

– Пойдём, к нам, что ли, поднимемся, – предложил он.

– Пойдём.

Как только они вышли из машины, из дверей подъезда появилась Люся, волоча за собой четыре громадных, забитых до отказа мусорных пакета.

– Люся! Привет! – Ира кинулась ей навстречу.

– Ирочка! Совсем нас забыла!

– Люсь, ты куда это всё тащишь? – спросила Ира, указывая на пакеты.

– Да выходной сегодня дали – вот крутые разборки дома учинила. А весь же день дождь лил, так что вот только вынести выползла.

– Тёть Люсь, а где группа мужской поддержки? У Вас же три мужика в доме!

– Ой, Влад, да ну их! Пока допросишься – сама быстрее вынесу.

– Тёть Люсь, давайте всё сюда и с Ириной Борисовной к нам поднимайтесь, а я это на помойку оттащу.

– Не-не-не, Влад! За помощь спасибо, но вместе пойдём. Там вещички всякие, книжки. Я аккуратненько у мусорников разложу. Вдруг кому пригодится?

– Как скажете!

Они втроём направились к мусорным контейнерам. Ира и Люся шли за Владом, болтая ни о чём. Продолжили они болтать ни о чём и разгружая Люсины пакеты, отдельно выставляя обувь, вешая на ближайший куст одежду и складывая в стопки книги.

Стопки книг лежали в самом низу. Ира, не глядя, взяла одну стопку и поставила около бака, потом также взяла и вторую, а вот на третью глянула… и её слегка повело.

Стопка состояла из полного комплекта школьных учебников физики.

– Люсь, а можно я эту стопочку себе заберу? – спросила Ира, на всякий случай, повернув книги корешками к себе, дабы не возникало ненужных вопросов.

– Ой! Ир! Бери, конечно! Я же их на помойку вынесла!

Ира одной рукой достала из сумочки непрозрачный целлофановый пакет и засунула туда всю физику. Затем физика разместилась на заднем сидении машины Влада, а Ира, Влад и Люся поднялись в бывшую Ирину квартиру.

На звук голосов выглянула Наташа.

– Ирка-а-а-а! – аж взвизгнула она, кидаясь к ней обниматься. – Пошли ко мне!

– Тётя Наташа! – возмущенным голоском проворковала Алина. – Это – мои гости!

– Алина, ты тоже пошли с нами! Влад, ты же за Даной посмотришь?

– Посмотрю, конечно.

– Пошли, девчонки, пошли! У меня Вадька в командировке, Дашунька у свекрови, хоть поболтаем спокойно.

Ира, Люся и Алина вошли вслед за Наташей в её квартиру, но едва уселись за столом, как Ире позвонил Лёша и сообщил, что уже освободился.

– Ну-у-у-у! Вот так всегда! – недовольно буркнула Наташа. – Ира, ну пусть он с Владом посидит!

– Да чего с Владом? – вступила Люся. – Пусть с Юриком да с Андрюшкой ещё чем-нибудь позанимаются.

– Нет, девчонки. У меня дело ещё одно есть. Так что…

– Иришка, мы уже как ты выглядишь, забывать начинаем! – возмутилась Люся.

– Слушайте, а давайте как-нибудь специально соберёмся,– предложила Наташа. – Чтобы никто никуда не спешил и без мужиков, чтобы поговорить спокойно. К примеру, у тебя, Ирка, чтобы тебе уж точно никуда бежать не надо было. Не возражаешь?

– Конечно, не возражаю! Только я нынче далеко не всегда одна бываю.

– Ирка, замуж, что ли вышла? – предположила Наташа.

– Нет. Замуж я не вышла. В выходные ко мне частенько заглядывает моя коллега. Поскольку в Сочи она не у себя дома, я не смогу ей отказать, если она решит погостить у меня.

– Ирина Борисовна, Вы о Лу говорите? – оживилась Алина. – Это же чудесно, если она тоже будет!

– Лу – это что? – демонстрируя неосведомлённость, спросила Люся.

– Ой! Ну я же вам рассказывала! Лу – она просто замечательная! – восторженно воскликнула Алина.

Наташа и Люся своим видом красноречиво свидетельствовали, что хоть и приняли Алину в свой круг, не относились к ней серьёзно, а заодно и к тому, что она им на совместных посиделках рассказывала.

Они усиленно напрягали память, а Алина пыталась им помочь.

– Лу – архитектор. Она с Ириной Борисовной работает. Супруга Геннадия Васильевича.

– А кто такой Геннадий Васильевич? – будто что-то смутно вспоминая, спросила Наташа.

Алина принялась объяснять, что Геннадий Васильевич работает вместе с Владом, но Ира перебила её.

– Наташ, помнишь, в прошлом году у меня Первое мая отмечали? Он ещё посреди застолья «с корабля на бал» нарисовался. Потом ещё провожать тебя поехал, помнишь?

– А-а-а-а, – протянула Наташа, силясь создать впечатление, будто ничего не помнит, а лишь милосердно пытается избавить Иру от необходимости объяснять дальше.

– Ну вот! – сыграла Ира в предложенную игру. – Лу – его жена.

– А он что, женился? – вырвалось из Наташи.

– Наташ! – будто удивилась Ира. – Он спокон веку женат. Четверо детей у них. Старшей дочери осенью уже 21 год будет.

Наташа на несколько секунд потеряла контроль над мышцами лица, и они, довольные обретённой свободой, пустились в творческий поиск новых типов сокращения.

На её счастье в этот момент Ире опять позвонил Лёша, сообщив, что он уже заждался.

В общем, пришлось, не тратя более время на дальнейшее выяснение подробностей биографии Гены, определиться с временем заседания женского клуба. Недолго думая, назначили его на ближайшее воскресенье.

* * *

Руслан встретил Иру и Влада вне себя от счастья, принялся поить чаем, тарахтя, как сорока, и не давая вставить ни слова.

К концу первых пяти минут у Иры начали побаливать скулы от смеха, но в то же самое время, она в ужасе разглядывала обиталище Руслана.

Гена не преувеличивал. ЭТО действительно даже сараем назвать было сложно.

Своей «архитектурой» сооружение, служившее жильём Руслану, более всего напоминало «здание», предназначенное для использования в качестве выгребного туалета. По крайней мере, высота потолка и расстояние между стенами соответствовали требованиям, предъявляемым к подобным строениям.

Интерьер украшал лёгкий беспорядок, который, надо полагать, мог бы быть гораздо более впечатляющим, просто его создавать не из чего было.

Первозданный хаос состоял из самособранного ноутбука, паяльника с причиндалами, набора отвёрток, ещё каких-то инструментов и коробки со всякими пластмассками, железками, проводами и микросхемами, которые попадались на глаза и кое-где за её пределами.

Нигде не валялось одежды. Ира, правда, заметила на подступах к «хоромам» сохнущие на верёвке двое шорт с обилием карманов, четверо трусов и две футболки.

Из лёгкой неряшливости интерьера ярко выбивалось убийственно чистое постельное бельё, попадавшее в поле зрения благодаря задравшемуся уголку застиранного покрывала.

– Руслан, – перебила его Ира, с трудом поймав момент, – Миха твой говорил, что, бывает, перекантовывается у тебя. Открой тайну! Где?

– Как где? Вот! – задорно выкрикнул Руслан.

Он подорвался так, что Иру и Влада будто ветром откинуло, и стремительно показал, как у стены, противоположной его «кровати», в два счёта непонятно как и из чего сооружается нечто подобное его собственному ложу.

– Миха, правда, потом жалуется, что у него спина болит. Он, когда спит, вытянуться любит. А я наоборот. Мне б калачиком свернуться.

Руслан принялся стрекотать дальше, заставляя Иру и Влада против их желания задыхаться от смеха.

Визит прервала Ира, почувствовав, как Руслан пытается скрыть яростную борьбу со сном.

На обратной дороге Ира и Влад не обмолвились ни словом. Лишь прощаясь у Ириного дома, сказали друг другу «до завтра».

На кухне возилась Татьяна Николаевна. Ира убедила её выпить вместе с ней по чашке чая из свежесобранной мяты и мелиссы, чтобы хоть немного отвлечься.

Всю дорогу домой перед её внутренним взором мелькали сцены, как два бравых юных сисадмина впервые ворвались к ней в квартиру два года назад, а затем, пару месяцев спустя, выбили её из колеи уже на месте её нынешнего проживания.

Как она радовалась тогда, когда их нашествие, терзавшее её целых три дня, схлынуло.

Ира не сомневалась, что и тогда, покинув её, безмерно счастливую, что она-любимая от них наконец-то избавилась, что её-несравненную наконец-то оставили в покое, Руслан забирался в свою конуру, а Миха топал в общагу к своей бабушке, в режиме Дня Сурка занимающейся генеральной уборкой их крохотной комнатушки.

И на тот момент Руслан был в полном смысле самым настоящим беспризорником. Тогда ему было даже не семнадцать, в которые Влад взял его на работу, а вообще всего шестнадцать.

Татьяна Николаевна вроде не сделала ничего особенного, но щемящее чувство собственной никчёмности притупилось.

Когда Ира поднялась в спальню, позвонил Гена.

– Привет, Ирчик, не разбудил ещё?

– Нет.

– Как там Влад? Живой?

– Гена, что ты с ним сделал?

– То, что и обещал. Порвал по-взрослому. Потому и звоню сейчас, узнать: не перестарался ли?

– Не знаю. Генка, как ты это сделал? Я ожидала, чего-то страшного, а всё вроде бы мирно прошло. Но потом!

– Ирчик, понятия не имею. Я просто знаю. Я просто чувствую и всё. Я в него, вроде как, постепенно взрывчатку закладывал, а сегодня, вроде как, ещё пару хороших горстей пороха добавил и спичечку зажжённую поднёс. Вот и рвануло. Сама-то чего пришибленная такая?

– Сейчас с Владом у Руслана были.

– Ну и как тебе?

Ира выразила своё мнение одним словом, которое представляло собой термин из лексики фольклорного варианта русского языка, образованный с помощью суффикса «ец» от существительного, которым в фольклорном варианте русского языка называется женский наружный репродуктивный орган.

– Да уж. Из твоих уст, Ирчик, это многое значит. Только прошу тебя, не впадай в жалость.

Мои впечатления от твоих ничем не отличаются. Правда, подобные выражения я использую несколько чаще, чем ты, а потому у меня не получится с их помощью столь же ярко передать свои ощущения. Но…

Знаешь, что меня более всего поразило, когда я к нему в гости заглянул?

Ирчик, увидев всё это, я, как и ты, с одной стороны в ужас пришёл, но с другой…

Ирчик! Меня зависть обуяла! Ты знаешь, так захотелось вот в такую же конуру залезть и на вот точно таком же насесте калачиком свернуться. А знаешь, почему?

Ирчик, признайся честно, ты в своей жизни когда-нибудь более счастливого человека встречала?

Ира задумалась. Гена не перебивал.

– Нет, – в конце концов, сказала она.

– Вот видишь? Так что, по тормозам. Не лезь со своими жалостями и заботами. И в себе их подальше засунь. А ещё лучше, вырви с корнем и выкинь к чёртовой матери. Я вон тут и на Лу рычу, чтобы угомонилась.

Руслана, конечно, из этой его конуры вытаскивать надо. Это – без вариантов. Но так аккуратненько! Так осторожненько! Так тонко! Так ювелирно! Чтобы ни дай бог ничего не повредить.

Я этого никому не доверю, бо лучше меня, этого никто не сделает. Хотя, если честно, и у самого, что называется, руки от напряжения дрожат.

Я Влада не для того по-взрослому рвал, чтобы он судьбой Руслана озаботился. В данном случае, я Руслана в качестве зажжённой спички использовал.

Надеюсь, понимаешь, почто Влад выхватил?

– Да, Ген, понимаю.

– Вот и замечательно. Ну давай! Расслабься, Ирчик. И приятных тебе снов. До завтра!

– До завтра, Геночка!

## Домик с дыркой

На следующее утро, заняв свои рабочие места, Ира и Лу пару минут выразительно помолчали про Руслана и про Влада, а затем Ира спросила:

– Лу, в воскресенье, что делаешь?

– А что надо? – с любопытством ответила вопросом на вопрос Лу.

– У меня девичник намечается с участием интересующей тебя Наташи.

– О-о-о-о! – Лу потёрла руки в предвкушении. – И во сколько начало сего мероприятия?

– Где-то в районе двенадцати.

– Ну что ж. Забронируйте мне, пожалуйста, место в первом ряду.

– Уже, сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас.

– Кстати, как тебе это удалось? – поинтересовалась Лу.

– Понятия не имею. В последнее время я о Наташе вообще забыла. Благо было с чего. В общем, идея сего мероприятия, включая место и время его проведения, исходила не от меня.

– Ирина Борисовна! Браво!

– Спасибо! Я, конечно, польщена Вашей высокой оценкой, сеньора Луиза Ремедиос Бональде Вигас, но, признаться, никаких сколь-либо выдающихся заслуг за собой не чувствую.

– И не почувствуешь. Пока. Ты чувствовать пытаешься не в том месте. Нечто подобное нужно сделать много-много раз только для того, чтобы начать догадываться, в каком именно месте следует ловить свои ощущения. А потом ещё раза два по столько, чтобы понять, что именно следует ловить.

– Да на это целой жизни не хватит!

– Смотря с какой частотой ты пытаешься это делать, – с намёком сказала Лу и многозначительно улыбнулась.

На этом посторонние темы были оставлены, и стартовал очередной офисный рабочий день.

Сегодня они обе занимались каждая своим, и так основательно выпали из реальности, что обе вздрогнули, когда в дверь без стука ворвался Руслан. В руке он бережно держал два убийственно новеньких файла, в каждом из которых было по несколько аккуратных листков с распечатанным, прямо-таки художественно отформатированным текстом.

– Девчонки! Быстро! У вас папки есть?

– Чего, Руслан? – не поняла выдернутая из архитектурных элементов Ира.

– Обычные пустые папки, – пояснил Руслан.

Он бережно положил файлы на стол с принтером и сканером, махнул на «тормозящих девчонок» рукой, проскользнул к шкафу и резко распахнул его дверцы.

– О! То, что надо! – радостно воскликнул он, сгребая в кучу несколько пустых офисных скоросшивателей. – Они вам на фиг не нужны, но я всё равно назад принесу.

Руслан вернулся к бережно размещённым на столе файлам, аккуратно уложил их в одну из папок, сунул её в середину груды и стремительно направился к двери.

– Готовьтесь! Сейчас Генсильч в режим прямой трансляции выйдет, – залихватски кинул Руслан и исчез за дверью.

Не прошло и минуты, как замигала иконка с «Логинов».

– Заходи, – сказал Генин голос, и следом включилось изображение. – Чего это у тебя?

В кадре появился едва проглядывающий сквозь стопку папок Руслан.

– В бухгалтерию отнести попросили, – пояснил он, сваливая папки на краешек стола.

– А-а-а, – понимающе протянул Гена. – Говоришь, подготовил уже всё?

– Да, – подтвердил Руслан.

– Ну, давай.

Руслан полез в один из многочисленных карманов своих шорт, вытащил несколько совместно сложенных вчетверо, смятых, замусоленных, грязных, в жирных пятнах листков, вид которых даже на мониторе вызывал приступ тошноты, и протянул их Гене.

Гену передёрнуло от брезгливости. Он вздохнул, видимо собирая в кулак свою волю, дабы пересилить себя, и только потом взял ЭТО в руки.

Замусоленные, грязные в жирных пятнах листки были вкривь и вкось исписаны с трудом поддающимися чтению каракулями. Тем не менее, Гена принялся читать. Правда, читал он недолго.

Не прошло и минуты, как он поднял на Руслана металлический взгляд:

– Руслан. Вот ЭТО вот, что? – строго спросил Гена, потрясая мятыми, замусоленными, грязными, в жирных пятнах листками с криво-косыми каракулями.

Руслан просиял улыбкой удачно нашкодившего озорника, и объяснил:

– Это я вредничаю.

Потом он повернулся к груде папок, вытащил из средней свои убийственно новенькие файлы с аккуратными листками с прямо-таки художественно отформатированным распечатанным текстом и протянул их Гене.

Гена взял, опустил на них взгляд, потом поднял его на Руслана, выдержал небольшую паузу, стараясь подавить улыбку, и сказал:

– Руслан, был бы ты моим сыном, честное слово, за ремень бы схватился.

– За ремень? – томно спросил Руслан, играя глазками.

Гена расхохотался.

– Да. Похоже, пороть и вправду уже поздно.

– Генсильч! Да я – хороший! Я просто вредничаю.

– Садись, обормот вредно-хороший, – продолжая посмеиваться, сказал Гена и занялся знакомством с содержанием убийственно новеньких файлов.

На первой же страничке, рождённая «вредно-хорошим обормотом» улыбка сползла с Гениного лица, сменившись серьёзной сосредоточенностью.

Внимательно прочитав весь многостраничный документ, Гена, не глядя на Руслана, сказал:

– Руслан, вот это мне, пожалуйста, в электронном виде сбрось.

– Уже у Вас в почте.

– Когда ты успел? – удивлённо спросил Гена, поднимая на Руслана глаза. – Я перед твоим приходом как раз почту просматривал.

– Генсильч, а Вы ещё раз посмотрите.

Гена вздохнул, открыл вкладку с почтовым ящиком и прочёл вслух:

– «Руслан Крышенько. Варианты комплектации оборудования и программного обеспечения».

Гена ещё раз щёлкнул мышкой и продолжил читать:

– «Варианты комплектации оборудования и программного обеспечения для создания компьютерных игр, тренинговых и обучающих программ, программ, оптимизирующих работу офисных подразделений, и пр. См. прикреп. файл». Ну что ж, глянем твой прикреп. файл.

Гена открыл его и бегло сравнил с распечаткой.

– Спасибо, Руслан, – коротко и сдержанно поблагодарил он, хотя даже через монитор чувствовалось бурление его эмоций.

Гена вложил листки обратно в файл, отложил его и принялся за второй, тут же тормознувшись.

– Руслан, насколько я помню, мы с тобой договаривались, что второй документ будет касаться Михаила. Причём тут «Предложения по организации работы web-сайта компании»?

– А Вы читайте, – предложил Руслан.

– Хорошо, – вздохнув, сказал Гена и погрузился в знакомство с документом.

Внимательно прочитав его до конца, он некоторое время сидел в глубокой задумчивости, а потом, толком не выходя из задумчивости, достал мобильник.

– Руслан, продиктуй-ка мне телефонный номер Михаила.

Руслан продиктовал. Гена набрал.

– Здравствуй, Михаил. Это Геннадий Васильевич тебя беспокоит. Мы с тобой в субботу дома у Ирины Борисовны общались по поводу ваших с Русланом проектов.

Миха, по всей видимости, что-то ответил.

– Помнишь? – продолжил Гена. – Замечательно. Скажи мне, пожалуйста, ты там рекламу монтируешь с трудовой книжкой?

Миха ответил.

– Я так и подумал. Но в любом случае, лучше спросить. А где у тебя трудовая?

Миха ответил.

– Замечательно. Так вот, прямо сейчас собираешь все свои вещи, говоришь своим рекламным работодателям торжественное «до свидания», пулей несёшься к себе на Донскую, берёшь трудовую книжку, паспорт и-и, – Гена глянул на часы, – к половине четвёртого подъезжаешь к Парк Отелю. Как подъедешь, позвони Руслану, он тебя встретит и проводит в отдел кадров. Всё понял?

Миха ответил.

– Всё, что касается заработанного тобою за этот неполный месяц, это – мои проблемы. И не сомневайся, я их решу в любом случае. Так что, давай! Пулей!

Окончив общение с Михой, Гена набрал другой номер.

– Инга, я тебе по электронке минут через пять-десять вышлю распоряжение. Подготовишь согласно ему документы и занесёшь мне. На подпись Владиславу Валерьевичу я сам передам. Затем подготовь пакет документов для оформления на работу. Где-то в половине четвёртого к тебе подойдёт молодой человек по имени Михаил. Как только подойдёт, сразу наберёшь меня. Всё поняла?

Инга ответила.

– Вот и хорошо. Через пять-десять минут лови письмо.

Гена отключил мобильник, положил его на стол и строго посмотрел на сияющего Руслана.

– А ты, обормот вредно-хороший, сейчас дуешь в свой кабинет, в конце концов, наводишь там порядок и по ходу освобождаешь место для второго стола. Всё понял?

– Да, Генсильч! – лихо отрапортовал Руслан, сгрёб принесённую им груду папок и схватился за ручку двери.

– Так! Подожди! – остановил его порыв Гена, будто что-то вспомнив. – Руслан, я ведь тебе не давал свой email.

– Генсильч, вон у Вас стопка Ваших визиток на столе лежит.

– Что, визитку себе на память стащил?

– Не! Я просто глянул, когда в прошлый раз к Вам заходил.

– Иди с глаз моих! Порядок наводи! – грозно рыкнул сквозь зубы Гена, изо всех сил давя улыбку.

Руслан вприпрыжку выскочил из кабинета, а Гена глубоко вздохнул и выдохнул термином из лексики фольклорного варианта русского языка, представляющим собой глагол, образованный с добавлением приставки «о» от существительного, которым в фольклорном варианте русского языка называется мужской репродуктивный орган.

Хоть Гена, по собственному признанию, и пользовался ненормативной лексикой чаще, чем Ира, вырвавшееся из его уст крепкое словцо тоже несло в себе океаны значимости.

Той же самой припрыжкой, Руслан без стука ворвался к Ире и Лу.

– ДЕВЧОНКИ!!! Я вас обожаю!!! – ликовал он, возвращая папки на место.

– Даже не сомневаемся. – Ира улыбнулась ему, пытаясь вернуться к работе, прерванной прямой трансляцией Гениного кабинета.

– ДЕВЧОНКИ! У меня к вам разговор есть. – Руслан плюхнулся на стул, цепляя Ирину пачку с сигаретами.

– Так! Обормот вредно-хороший! – Лу строго зыркнула на него. – Тебе, как я слышала, сказали идти, порядок в кабинете наводить.

– Лу, это – минутное дело, а у меня к вам разговор серьёзный. Я ещё вчера поговорить с вами хотел, когда выяснил, что вы дырки видите. Да ещё и не только видите, а с их учётом здания проектируете. Но вчера что-то не получилось. Вот вы мне скажите честно, вам здесь нравится?

– В смысле? – спросила Ира.

– Вот знаете, ДЕВЧОНКИ, вот вроде бы всё тут хорошо, да? А вот как-то БЕ-Е-Е-Е, – Руслан скорчил рожу.

Ира и Лу переглянулись.

– Что? – спросил Руслан. – Тоже БЕ-Е-Е-Е?

– Ну-у… – Ира замялась. – Вообще-то, да, – подтвердила она.

– ДЕВЧОНКИ! Я тут один домик интересный знаю. С дыркой! Его под офисы сдают. Но там, естественно, ни одна контора долго не держится. Он ведь с дыркой! А дырка, она вещь такая! Её понимать надо, чтобы она НА тебя, а не ПРОТИВ тебя работала.

Руслан многозначительно несколько раз перевёл взгляд с Иры на Лу и обратно.

– Что скажете?

– Идея, вообще-то, неплохая, – задумчиво проговорила Лу.

– ИРКА! А ты, что скажешь?

– Идея, может, и неплохая, но…

– Ира, я уже говорила по этому поводу с Геной. В смысле, говорила, что нам с тобой здесь не нравится. В общем, идея на самом деле неплохая.

Лу кинула на Иру многозначительный взгляд, красноречиво свидетельствующий, что у неё есть, что сказать по этому вопросу более вразумительное, но, естественно, не при Руслане.

– Руслан, а где этот домик с дыркой? – спросила она его.

– На Лысой горе.

– А как бы на него посмотреть?

– Скажите, когда, и я свожу вас.

Ира и Лу вновь переглянулись.

– А если прямо сегодня вечером? – спросила Лу.

– Я думаю, лучше завтра, – предложила Ира. – Сегодня у Руслана напряжённый день. – Она с притворной строгостью посмотрела на него. – Ты идёшь порядок наводить или нет?

– Вот теперь иду! ИРКА! – Он показал ей язык и выскочил из кабинета.

Ира и Лу не смогли удержаться от смеха.

– Лу, так что Гена сказал по поводу того, что нам с тобой здесь не нравится? – спросила Ира, когда иссякли последние смешинки.

– Он сказал, что всё решаешь ты. Он сказал: «Если Ирчик скажет, что переезжаем, значит, в этот же день встанем и переедем». Вот так.

– Круто, однако. – Ира с минуту сидела, как кирпичом из-за угла пришибленная, а потом спросила, – И когда он тебе это сказал?

– Ещё в четверг. Я думала, в пятницу тебе сообщу, но забыла.

* * *

Когда Ира и Лу отправились обедать – в этот раз по звонку Женечки – из буфета под присмотром Лидии Гавриловны выходил Руслан, как и вчера подобострастно раскланявшись с «Ирнбрисной» и «сеньорой Лурмедёсбодвигас» и пожелав им «Доброго дня!». За столом, в стадии середины обеда, сидели Влад и Лёша.

Лидия Гавриловна, удостоверившись в благонадёжности Руслана, продолжила накрывать стол для остальных членов совета директоров, которые вскоре зашли.

– Лидия Гавриловна, не суетитесь. Дальше мы сами справимся, – убедил её Гена, и она, пожелав всем «Приятного аппетита!», ушла, закрыв за собой дверь.

«Дальше справляться», по большому счёту, было уже не с чем, а потому просто расселись за столом.

– Влад, – обратился к нему Гена, – Руслана Тарасовича Крышенько я беру под свою ответственность. Формально он пока будет находиться под твоей ответственностью. Но в его случае, ТОЛЬКО формально. А потому, поскольку он ФОРМАЛЬНО пока находится под твоей ответственностью, я прошу тебя подписать вот этот вот документ.

Гена раскрыл папку, достал из неё распечатку, ручку и протянул Владу.

– Всё, что свыше определённых тобою Руслану десяти тысяч, за мой счёт, так что бюджет вверенной тебе организации от этого не пострадает. На каком основании я буду перечислять тебе эти средства, придумаем по ходу.

Плюс, так же за мой счёт под твою ФОРМАЛЬНУЮ ответственность с сегодняшнего дня попадает ещё один человек. Друг Руслана, Михаил. Приказ о его приёме на работу я принесу тебе на подпись во второй половине дня.

Руслан и Михаил – это мои люди, и как только пройдёт грядущая реорганизация, я заберу их под свою полную ответственность. То есть, под ответственность не только de facto, но и de jure.

Ты же с завтрашнего дня временно переезжаешь в отдел кадров. Так что сегодня во вторую половину дня займешься передачей дел мн…

– Ген, я подхвачу, – вставил Женечка.

– Спасибо, – поблагодарил Гена и продолжил. – В общем, передашь всё Евгению Вениаминовичу. Завтра Любовь Анатольевна будет ещё тут, так что поможет войти тебе в курс дела. Потом она на недельку отправится разбираться со своей новорождённой внучкой, а ты, по мере надобности, будешь помогать Инге.

Но главная твоя задача в отделе кадров – сесть, и вот так, как я тебе показал на примере Руслана, разобраться с максимальным количеством личных дел твоих подчинённых. Если за эту неделю не успеешь разобраться со всеми, потом будешь выбирать время и продолжать знакомство.

– Спасибо, Геннадий Васильевич. Я понял, – ответил Влад, тоном и взглядом сказав в разы больше, чем прозвучало.

– Я не сомневался. – Гена улыбнулся.

Влад и Лёша поднялись, отнесли грязную посуду в раковину и, пожелав остальным приятного аппетита, удалились. После этого Генина улыбка поменяла тональность. Женечка и Радный с хитрым блеском в глазах поглядывали на него искоса.

Гена глубоко вздохнул и сказал, обращаясь ко всем сразу:

– Ну да. Сделали меня, как последнего лоха. Но вы ещё не знаете, до какой степени! Потому что вы ещё не всё знаете.

Гена полез в карман, вытащил оттуда несколько совместно сложенных вчетверо, смятых, замусоленных, грязных, в жирных пятнах листков, вызывающих своим видом приступ тошноты, и кинул их на стол.

– Полюбуйтесь на ЭТО! Не волнуйтесь. В руки ЭТО брать совершенно безопасно.

Женечка и Радный по очереди познакомились с ЭТИМ поближе и утонули в приступе хохота (Ира ещё никогда не видела Радного хохочущим так откровенно).

– Вот-вот! – воскликнул, посмеиваясь, Гена. – Я сразу-то не заметил. Я только, когда он ушёл, почему-то на ЭТО ещё раз глянул. Ну и… В общем, до сих пор все внутренности от смеха болят. Девчонки, вы тоже полюбопытствуйте.

Ира протянула к ЭТОМУ руку, ловя себя на приступе брезгливости. Уж больно тошнотворно выглядел сей «документ». Когда она его развернула, то ещё несколько секунд не могла понять, в чём тут дело, а потом тоже утонула в приступе хохота.

Следом листки взяла Лу. Реакция последовала идентичная.

Эффект невероятной замусоленности, тошнотворной грязи и омерзительных жирных пятен был идеально воспроизведён с помощью лазерного принтера.

Гена достал мобильник.

– Руслан, зайди-ка в буфет, – каменным голосом сказал он.

Руслан сначала заглянул, а потом бочком просочился с видом озорника, понявшего, что его шалость вывели на чистую воду. Но с таким видом, который ни у кого не оставил сомнения, что он в это самозабвенно на отрыв играет.

– Руслан, – обратился к нему Гена, тратя титанические усилия, чтобы сохранять каменность голоса и серьёзность лица, – открой, пожалуйста, тайну: как вот ЭТО вот изготовлено? – Гена двумя пальцами поднял ЭТО со стола.

– В Photoshop-е, – ответил Руслан.

– И не лень было?

Руслан нарочито виновато опустил глаза, затем также нарочито виновато поднял их на Гену и виновато-виновато спросил:

– Генсильч, пороть будете?

Все неимоверные усилия, которыми Гена держал каменность голоса и серьёзность лица, лопнули, как натянутая струна, и Гена разразился хохотом.

– Вон отсюда!!! Чудовище!!! – сквозь смех гаркнул он.

Руслан хмыкнул и скрылся за дверью.

– Какое чудо! – Гена мечтательно выдохнул. – И Миша – друг его – тоже шедевр. Эх! Только бы вот не повредить, не сломать ничего. Это же… – Гена замер в наслаждении восторгом.

Тут Женечка заговорил на другую тему.

Ира не уловила, на какую именно. Она думала о том, хотела бы она, чтобы Руслан был её сыном.

«Нет. Я с ним с ума бы сошла».

Тем временем, обед подошёл к завершению, и началась суета подготовки к разбреданию по рабочим местам.

В этой суете Женечка выловил Гену.

– Ген, просто дружеский совет: ты всё правильно делаешь, но постарайся, чтобы у тебя не возникло привязанности к Руслану.

– Почему? – спросил Гена.

– Ген, повторяю. ПРОСТО ДРУЖЕСКИЙ СОВЕТ: ты всё правильно делаешь, но постарайся, чтобы у тебя не возникло привязанности к Руслану. Палладина! – окликнул он Иру. – Тебя, кстати, тоже касается. Слышала, что я сейчас Логинову говорил?

– Да.

– Так вот, повторяю: тебя это тоже касается, – многозначительно сказал Женечка и вышел.

– К чему это он? – удивлённо спросила Ира Лу, но оказалось, что Лу в этот момент отвлеклась на перемещение грязной посуды в раковину и странное предупреждение Женечки пропустила мимо ушей.

Ира собиралась возобновить разговор по возвращению в кабинет, но когда она туда заходила, напротив скрипнула дверь Руслана. Ира обернулась. Руслан скорчил ей рожу и показал язык. Таким образом, к моменту, как Ира оказалась в кабинете, странное предупреждение Женечки выветрилось.

И рабочий день потёк дальше. Ира и Лу растворились каждая в своём. Они, правда, слышали, как в кабинет напротив вносили ещё один стол и ещё один компьютер, слышали голос Михи вместе с голосом Руслана, но всё в качестве фона.

Где-то примерно за полчаса до окончания рабочего дня к ним постучал Руслан.

– Заходи! – крикнула ему Лу.

– ДЕВЧОНКИ! Я вот тут подумал-подумал и решил открыть вам величайшую тайну.

– Ого! – Ира оторвала взгляд от монитора и улыбнулась ему.

– Вот именно! Я вот тут за вами понаблюдал и понял, что вы даже не подозреваете, что буквально в двух шагах от вас плещется об гальку замечательное Чёрное море. Так вот, ДЕВЧОНКИ, что интересно: ОНО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЛЕЩЕТСЯ! И СОВСЕМ-СОВСЕМ РЯДОМ! А потому – предложение: коль уж мы завтра вроде как прогуляться идём, возьмите с собой купальники.

– Руслан, это – замечательное предложение! – одобрила идею Лу.

– А я разве вам когда-нибудь что-то плохое предлагал? – Руслан хихикнул и скрылся за дверью.

– Вот сколько раз отсюда выходит, вот ни разу «до свиданья» не сказал, – притворно возмутилась Лу.

* * *

Обычно Ира и Лу проводили в офисе время с девяти утра и до семи вечера. В среду, дабы спокойно осмотреть домик с дыркой, а потом ещё выяснить, где именно в Сочи находится Чёрное море, они к пяти уже закруглились.

Лу ещё за обедом попросила Женечку организовать доставку Гены домой, не оглашая сути вопросов, решением которых они с Ирой хотят сегодня заняться.

Женечка безропотно согласился, но обозвал Гену чудаком за то, что тот не считает нужным видеть проходы. На что Гена, кривляясь, ответил:

– Ну чудак я! Ну что теперь! – Он подмигнул Ире.

Ира и Лу опасались, что Миха, как друг Руслана, пойдёт с ними. В самом принципе, они против Михи ничего не имели, но в данном случае, их не особо вдохновляла перспектива его присутствия. Однако они зря волновались.

Вообще, надо отметить, что за почти полтора рабочих дня здесь, они только голос его пару раз слышали, но ни разу не видели. Даже когда шли на обед. Руслан, как уже становилось традицией, раскланялся с ними, но был он один, без Михи.

Когда же Ира и Лу заглянули в кабинет напротив сообщить Руслану, что они готовы, стало ясно, что Миха с ними не пойдёт.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он весь давно оброс USB-портами и трансформировался в неотъемлемый элемент компьютерной конфигурации.

Правая рука в смазанном режиме носилась по клавиатуре. Левая рука пребывала в столь же смазанном режиме, однако рождённая скоростью передвижений размытость очертаний не мешала заметить, что она намертво срослась с мышью. Глаза же столь же намертво срослись с монитором через зрительный контакт.

Когда Ира и Лу с ним поздоровались, Миха лишь дёрнул головой и издал какой-то нечленораздельный звук.

Зацепив обмен впечатлениями от Михи посредством взглядов между Ирой и Лу, Руслан хмыкнул, подошёл к Михе и хлопнул в ладоши у него перед глазами.

Миха, правда, совершил какое-то еле уловимое движение, но в самом принципе, ничего не изменилось.

– Мих! Мы пошли! – крикнул Руслан.

Миха дёрнул головой и издал короткий нечленораздельный звук.

– Руслан, он домой уйти не забудет? – с беспокойством спросила Ира.

– Не! У него мобильник в кармане лежит. А на его вибрацию он чётко реагирует. В общем, прежде чем за комп сесть, он время выставляет, когда выныривать надо, в карман мобилу кладёт и только после этого улетает.

Вообще, девчонки, если честно, то игры и всё, что с программированием связано, это – Миха. Мне больше с железом возиться нравится.

Нет, я конечно, в программировании тоже секу, но на уровне обычного программиста. Не более. Я просто люблю поприкалываться, вымудрить чой-то эдакое. Потому Генсильч и решил, будто я звёзды с неба хватаю.

На самом деле, по части мозгов, я Михе в подмётки не гожусь. Я как посмотрю, что он творит, у меня крыша едет! Потому и помогаю ему, чем могу.

Допустим, в тех же играх, пока их делаешь, столько работы чисто рутинной! Ну зачем с ней гению возиться? Это – расточительство! Так что я его от всей тупой чисто технической возни освобождаю.

Ещё железо под него подгоняю. Я ж из любого хлама комп собрать могу. Нет, конечно, у всего предел есть, и если и можно из говна конфетку сделать, то качество конфетки от качества говна зависит. Однако максимум выжать – это легко!

Мы, кстати, с Михой на этой почве и законтачили. У него ж денег на нормальную технику никогда не было.

В общем, меня с ним его бывшая девчонка познакомила. Алла. Она нотик свой какой-то дрянью залила, а мужу сказать боялась, ну а к Михе обращаться – тем более.

Ну а я тогда с её однокурсницей зажигал.

В общем, привёл Алле нотик в порядок, а она про Миху рассказала. Она-то его любит, но у неё родаки с финтифлюшками. В общем, выдали замуж, как посчитали нужным.

В общем, пока я с её нотиком возился, она мне про Миху рассказывала, да так, что я заинтересовался, что за чудо-юдо такое, и попросил у неё его телефон. Она дала. Мы с ним пересеклись. И понеслось!

Я весь его хлам перебрал. Максимум с него выжал. Потом по мере возможности совершенствовали.

Потом вместе в ту компьютерную конторку работать устроились. Там полегче стало. Во-первых, когда знаешь, что хоть семь штук – начинали с пяти – в любом случае получишь, уже как-то спокойней. Плюс мы там штатной помойкой заделались. Вся некондиция наша. А в большинстве случаев, некондиция остаётся некондицией до тех пор, пока к ней руку не приложишь.

В общем, постепенно я Михе очень даже сносную машинку собрал. Ну а по ходу – как уже говорил – от нудятины его, как мог, избавлял.

Кстати, заодно сам в программировании лучше разбираться стал. Но всё равно, до Михи мне, как песчинке до звезды!

Девчонки, вы не представляете, что такое Миха! Я так хочу, чтобы он в этом болоте не сгинул! Ну вот. Похоже, пришли! – Руслан резко остановился.

Они стояли на одной из узеньких улочек микрорайона Светлана. По правую руку от них возвышался бетонный забор с баннером, гласящим, что здесь сдаются в аренду офисные помещения, и номером телефона, по которому следует обращаться. Бетонный забор в середине разрывали огромные кованые ворота и калитка, за которой, с левой стороны от неё, имелась будка охранника.

Ира, Лу и Руслан зашли в калитку. Ира обратилась к охраннику:

– Здравствуйте! Мы помещения под офис хотели бы посмотреть.

– Проходите, – бесцветно сказал охранник. – Там всё открыто.

Просторный двор перед массивным четырёхэтажным особняком был выполнен в стиле автостоянки, в данный момент имеющей возможность похвастаться одиноким Пежо.

Само строение шедевром архитектуры назвать было сложно, однако, не поражая воображение, оно не вызывало вопросов.

Внимательно осматривая здание, Лу несколько раз обошла его со всех сторон. Ира и Руслан молча ходили за ней. Затем они все вместе вошли внутрь.

Планировкой внутреннего пространства здания явно занимался потомок Дедала. Притом гораздо более одарённый, чем его прославленный мифами предок. Легендарному создателю Кносского лабиринта подобное хитросплетение коридоров вряд ли даже снилось.

В данный момент во всём четырёхэтажном здании использовались лишь три кабинета. Два кабинета занимала готовящаяся к переезду компания, осуществляющая поставки рыбных консервов, и один кабинет занимала турфирма, готовящаяся к закрытию.

По иронии судьбы, внутри офиса дышащей на ладан турфирмы располагалась запертая наглухо дверь в соседний кабинет, посреди которой колыхалась щель прохода.

Увидев её, Ира, Лу и Руслан хихикнули, что, по мнению сотрудников турфирмы, делящихся опытом общения с арендодателем, было не в тему.

Познакомившись с нынешними обитателями здания, Ира, Лу и Руслан отправились совершать детальный обход всех четырёх этажей.

Шаги гулко отдавались в пустых замысловатых коридорах, создавая приятно щекочущее нервы ощущение большой вероятности встретиться лицом к лицу с Минотавром за одной из дверей.

В конце концов, обнаружив в одном из кабинетов четвёртого этажа, вместо Минотавра, нечто, что когда-то было стульями, Ира, Лу и Руслан решили обосноваться здесь на перекур. Ира и Лу заняли останки стульев, а Руслан, несмотря на то, что здесь имелся останок стула и для него, уселся в идеальную Позу Лотоса прямо на пол.

– Руслан! – воскликнула Ира. – Да ты у нас, никак, йог?

– Не! Мне просто так сидеть нравится, – заявил Руслан.

– Ну что, – задумчиво начала Лу высказывать своё мнение архитектора. – Здание это строилось явно без проекта, как бог на душу положит. Однако, бог, который в тот момент клал на душу строителям, был явно в ударе. В общем, мне это нравится. И я бы даже сказала, очень нравится. Ну а тебе как, Ира? Что ты чувствуешь?

Ира усмехнулась, задумалась с улыбкой и, не снимая улыбки с лица, ответила:

– Чувствую, что если мы сюда переедем, всем сотрудникам придётся раздать клубки.

– Ага! – согласился Руслан, предварительно хихикнув вместе с Ирой и Лу. – А кто-нибудь из этих сотрудников втихаря прибьёт на дверь Генсильча табличку с надписью «Минотавр».

– Зная своего мужа, уверена, что он сам себе её на дверь повесит, – язвительно заверила Лу, поднялась и вышла на балкончик, дабы осмотреть ещё кое-какие заинтересовавшие её детали.

– Ну да, – со вздохом сказала Ира. – А я эту табличку втихаря перевешу на дверь Радному.

– ИРКА! Втихаря не получится. Стандрейч сразу догадается, что это ты сделала.

– С чего это вдруг? – поинтересовалась Ира.

– Когда он в непосредственной близости от тебя оказывается, ты так напрягаешься, что аж стены скрежетать начинают, – «объяснил» Руслан.

– Неужто так заметно? – недоверчиво спросила Ира, досадуя на невесть откуда взявшийся внезапный порыв ляпнуть о Радном, тем более Руслану.

– Да вся контора шушукается, что у тебя с ним роман!

– ЧЕ-ГО????!!!!! – Ира влетела в состояние шока, пробила его насквозь и вылетела с другой стороны вообще непонятно куда.

– ИРКА! Не вопи! Это я вредничаю. В смысле, шучу. Ирка! Да серьёзно! Не шушукается никто! Успокойся!

Ира прилагала яростные усилия, чтобы сделать вид, будто она успокоилась. Из всего заявления Руслана, часть, посвящённая шушуканью, взволновала её меньше всего.

– Ира, что с тобой? – спросила Лу, вернувшись с балкона.

– Да Минотавр тут на неё из-за угла выскочил, – пояснил Руслан со смехом.

– Руслан, – пытаясь вернуться в рамки адекватности, оборвала его хихиканье Ира, – а как ты научился дырки видеть?

– Да никак я не учился! Сколько себя помню, всегда их видел. Матушке рассказал – она меня к окулисту поволокла. После этого понял, что не фиг распространяться. Вообще, дырки – они интересные. Их много, но не каждая пускает. А те, что пускают, пускают далеко не везде, куда могут. Они, как живые! Они мысли, желания слышат, но сами решают, пускать тебя, куда захотел, или нет.

Пока Руслан рассказывал о «дырках», Ира констатировала, как приключение с «выскочившим из-за угла Минотавром» плавно приобретает формальные черты, постепенно вытаскивая свои щупальца из «каждой клеточки её плоти», включая «мозг костей» и «печёнки».

– ИРКА! – выдернул её Руслан из процесса наблюдения за «вытаскиванием щупалец». – Ну что? Переезжаем?

– Полагаю, что да, – сказала Ира уверенно и только затем поняла, что сказала, и каким тоном.

Однако Лу лишила её возможности попугаться саму себя.

– Ир, в данном случае, официоз будет нелишним, – многозначительно заметила Лу. – Надо бы по этому вопросу устроить собрание совета директоров.

На основе многозначительности взгляда Лу, Ира сделала вывод, что та имеет в виду доступные для её восприятия движения мира, то есть, энергии – и официоза в том числе – а потому, дабы подтвердить своё понимание, ответила:

– Именно!

– Я сейчас, – сказала Лу и вышла в коридор.

Ира достала телефон. Руслан выдернул его у неё из рук.

– ИРКА! Кому звонить собралась? Генсильчу или Евминчу? – ехидно спросил он, и, не давая ответить и вообще хоть как-то среагировать, провозгласил. – Не угадала! Будешь звонить Стандрейчу!

Ира в панике ещё не успела до конца освоиться с выпаленной Русланом констатацией факта, как он уже нашёл в её «Контактах» телефон Радного, запустил дозвон и сунул ей назад трубку, только тогда, когда пошли длинные гудки.

Ира хотела сообщить Руслану, до какой степени она его ненавидит, но в этот момент гудки превратились в голос Радного:

– Да, Ира, я Вас слушаю.

– Добрый вечер, Станислав Андреевич, – промямлила Ира срывающимся голосом, осознавая, что удары её сердца заглушают слова.

– Стас, – как всегда поправил её Радный.

– Извините. Стас, – как всегда поправилась Ира. – Я бы хотела, чтобы завтра у нас состоялось собрание совета директоров, – вырвалось из неё на автопилоте.

– В какое время дня? – спросил Радный.

– Лучше утром, – снова сработал автопилот.

– В десять тридцать, нормально?

– Да.

– Хорошо. Я всё подготовлю.

Ира первая, не прощаясь, оборвала связь и, чувствуя себя разъярённым носорогом, с шумом набрала в лёгкие воздух, дабы рассказать Руслану…

Она не успела придумать, что именно она будет рассказывать Руслану, как он, виртуозно выйдя из Позы Лотоса, поднялся и, будто ни в чём не бывало, с беззаботной улыбкой спросил:

– Ну что? Теперь на море?

Разъярённый носорог завис с перекошенным рогом в тотальном ступоре.

В этот момент вернулась Лу.

– Ира, на тебя что, опять Минотавр из-за угла выскочил? – с озадаченной улыбкой спросила она.

– Не! – радостно ответил за Иру Руслан. – В этот раз он её ещё и за задницу тяпнул!

– Руслан! – возмущённо одёрнула его Лу.

– Да это я просто вредничаю!

Спускались вниз и искали выход под весёлые шуточки Руслана относительно клубка Ариадны, который им сейчас бы не помешал.

Поблагодарив охранника и выйдя за калитку, Ира достала блокнот с ручкой и записала указанный на табличке адрес домика с дыркой, а заодно и номер телефона, «украшающий» баннер.

После этого они прогулочным шагом направились в сторону моря, продолжая прикалываться по поводу лабиринтов, клубков, разматывающихся путеводными нитями, минотавров и всего прочего, относящегося к мифу о критском царе Миносе и его семейных проблемах.

– Руслан, – обратилась к нему Лу, на полуслове прервав обсуждение, кто будет играть роль Ариадны, раздающей сотрудникам клубки, дабы они не заплутали в хитросплетении коридоров, – это сколько ж тебе лет было, когда ты с однокурсницей Михиной бывшей девушки зажигал?

– Да лет… тринадцать-четырнадцать. А может и двенадцать ещё, – как само собой разумеющееся сообщил Руслан.

– Э-э-э-э-э-э, – потеряла дар речи Лу.

– Да она ж понятия не имела, что я до такой степени малолетка! Я ей сказал, что мне восемнадцать, она и не дёрнулась.

– Руслан, – вступила в обсуждение поднятой темы Ира, – вообще-то, мне кажется, отличить двенадцатилетнего мальчика от восемнадцатилетнего юноши, не представляет особой сложности.

– ИРКА! Перекрестись, чтоб не казалось. Я тебе как-нибудь свои фотки того времени покажу. Сама увидишь, что я с тех пор не сильно изменился. Я вырос быстрее, чем положено, а потом затормозился. Знаешь, вот сейчас я себе сигарет без паспорта купить не могу, а тогда, когда у меня паспорта ещё и в помине не было, запросто покупал.

– Слушай, а ей самой-то, сколько было? – спросила Лу.

– Ей? Где-то в районе двадцати, наверное. Я не спрашивал. Классная девчонка! Мы с ней года два зажигали.

– А потом?

– Потом? Потом узнала, что я – молокосос! Ну и… В общем, расстались.

– Любил её? – спросила Лу.

Руслан хмыкнул:

– Интересный вопрос. Знаешь, вот если она сейчас снова объявится, я с ней с удовольствием опять зажигать буду. Всё, что в моих силах, для неё сделаю. И даже больше попытаюсь. Но… Вот Миха Аллу ЛЮБИТ. А я… Я не могу сказать, что НЕ люблю, но…

Вот взять хотя бы твоего Генсильча, Лу. Он тебя ЛЮБИТ. Но ведь не скажешь, что он Ирку не любит? Он для Ирки всё, что в его силах, сделает. И даже больше. Возможно, даже больше, чем для тебя, Лу. Но вот именно ЛЮБИТ он именно ТЕБЯ.

– Слышь! Ты! Малолетка! Откуда ты это всё знаешь? – скрывая своё изумление, весело возмутилась Ира.

– Я не знаю. Я чувствую, – мечтательно ответил Руслан и ехидно добавил, – Ну что, СТАРЫЕ ТЁТКИ, раздевайтесь! Купаться будем.

– Ну, ты и хам, Руслан! – шикнула на него Лу.

– Я – не хам! Я просто вредничаю!