# Эхо разума

Светлана Валентинова

Эхо разума – научно-фантастический триллер о грани между мыслью и машиной. В 2060 году команда нейроинженеров разрабатывает MindEcho – устройство, способное считывать сигналы мозга и переводить их в слова. Проект обещает революцию: пациенты в коме впервые смогут «заговорить». Но в ходе тестирования оказывается, что устройство не просто слушает – оно отвечает. Мысли, чужие импульсы, голос, которого никто не произносил… Что делать, когда машина слышит не только то, что ей говорят? И может ли она захотеть говорить сама?

Вступление


Санкт-Петербург, 2060 год. Лаборатория АО «ЗАСЛОН» гудела, как старый улей – только вместо пчёл тут шипели кофемашины, щёлкали реле, жужжали вентиляторы охлаждения. Утренний свет лился сквозь панорамные окна, отражаясь от голографических экранов, что висели вдоль стен, словно картины в музее будущего. Один из них показывал вращающуюся 3D-модель мозга, другой – графики ультразвуковых волн. Третий мигал красным: «Ошибка синхронизации».

В центре стола стоял “MindEcho” – новейшая разработка, упакованная в тёмно-серый чемоданчик с гладкими титанопластиковыми панелями и узкими световыми прорезями по бокам. На крышке мягко светился голографический интерфейс – без кнопок, только интуитивные иконки. Изнутри доносилось еле слышное гудение – сигнал ждал запуска. Рядом лежала беспроводная шапочка из тонкого материала, усеянного гибкими сенсорами. В центре лба – активный передатчик, покрытый полупрозрачным защитным стеклом, – он загорался мягким светом при установлении соединения.

Луиза стояла у стола, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Волосы были собраны в пучок, торопливо и неровно, а под глазами темнели круги – не выспалась, как всегда. Но в её взгляде было то, чего не могла дать ни энергия, ни отдых: упрямство. Этот аппарат был её идеей, её боем и её шансом. За двадцать лет в АО «ЗАСЛОН» она вырастила не один прототип, но “MindEcho” был другим. Он не просто снимал активность мозга – он мог стать голосом для тех, кто замолчал навсегда.

– Михаил, ты опять что-то крутил в излучателях? – сказала она, не отводя глаз от устройства.

Михаил, инженер-конструктор с руками, чёрными от смазки, вынырнул из-за стола. Его лысеющая макушка блестела под лампами.


– Да, подкрутил синхронизацию, – сказал он, будто оправдывался. – Без этого правый датчик отстаёт, и сигнал в кашу превращается. Хочешь Минздраву кашу показать?


– Хочу мобильный аппарат, а не танк, – отрезала Луиза. – Пять с половиной кило – это гиря, а не сканер. И шапочка должна быть лёгкой, а не как каска.


В углу, заваленный пустыми стаканчиками из-под кофе, сидел Иван. Его пальцы стучали по планшету, а из наушника в одном ухе доносился синтетический бит. Иван, программист с лицом студента, поднял глаза:


– Вы спорите про вес, а я скажу про батарею. С твоими излучателями и шапочкой он жрёт энергию, как самолёт на взлёте. Минздрав такое не купит, если сядет через пару часов.


Михаил фыркнул:


– А ты код свой оптимизируй! Твой ИИ тянет 40 ватт, как суперкомпьютер.


Луиза хлопнула кружкой по столу, кофе плеснул на край:


– Хватит собачиться! Три года пилим проект, а он путает "да" с "нет". Сегодня тестим на симуляции. Михаил, проверь излучатели и шапочку. Иван, загрузи код. Завтра берём добровольца.


Михаил кивнул, копаясь в инструментах, а Иван буркнул:


– Только не меня в добровольцы. Мои мысли при мне.


Луиза посмотрела на "MindEcho" и шапочку. Идея родилась три года назад, когда она наткнулась на статью об ультразвуке и нейронах. "А что, если переводить сигналы в слова?" – подумала она. Шапочка стала частью системы – беспроводной элемент, считывающий мысли через ультразвук. Минздрав ухватился за проект, но дедлайн дышал в затылок, а прототип был сырым, как тесто без дрожжей.


Луиза скрестила руки, глядя на "MindEcho". Его чемоданчик с датчиками весил, как небольшой камень, а шапочка лежала рядом – лёгкая, но пока громоздкая.


– Михаил, сколько он весит с твоими улучшениями? – спросила она.


– Пять с половиной кило, – ответил он, вытирая руки о штаны. – Сигнал чёткий, как колокол.


– Это не сканер, а гиря, – нахмурилась Луиза. – Нам нужен мобильный аппарат. Сделай его легче, и шапочку тоже.


Михаил ткнул в голограмму с чертежом:


– Мы мозги сканируем, а не кости. Три излучателя в чемоданчике и сенсоры в шапочке – убери хоть один, и сигнал не пробьёт череп.


Иван поднял голову:


– А с твоими сенсорами батарея сядет через пару часов. Оптимизируй железо, а не руками размахивай.


Михаил чуть не опрокинул стул:


– Твой ИИ жрёт 40 ватт! Это не мои излучатели виноваты, а твоя прожорливость.


Луиза хлопнула по столу:


– Хватит! Михаил, укороти излучатели, но держи три. Иван, готовь код для шапочки. Через два часа считаем энергопотребление.


Лаборатория затихла – только гудение машин и шорох инструментов. "MindEcho" мигнул синим, будто подбадривая.


– SmartScan свою задачу выполняет, а мы мозги сканируем. Ультразвук на 7 мегагерц, три точки фокусировки – это тебе не игрушка. Уменьшить можно, но без третьего излучателя сигнал не пробьёт череп, – Михаил скрестил руки на груди.


– Тогда оставь третий.


– Луиза, ты серьёзно? – Иван устало потер переносицу. – Это удвоит энергопотребление. Устройство перегреется через пять минут.


– Мы уже на грани перегрева, – кивнул Михаил. – Дальше либо корпус плавится, либо у пациента начинается мигрень такой силы, что никакой “MindEcho” ему будет не нужен.


Луиза резко встала:


– Если мы докажем, что ультразвук может передавать мысли, люди, запертые в собственном теле, снова заговорят, – её голос дрогнул, но она продолжила твёрдо. – Я не позволю этой идее умереть.


– А если мы убьём пациента в процессе? – Иван пристально посмотрел на неё.


Тишина зависла в воздухе.


– Мы найдём баланс, – твёрдо ответила она и хлопнула ладонью по столу, и "MindEcho" мигнул, будто от испуга:


– Хватит собачиться! Михаил, если ты укоротил излучатели – уже плюс. Теперь давай посчитаем, сколько он жрёт, и как это вытянуть. Минздрав через три дня ждёт отчёт, а мы должны дать голос пациентам в коме, а не груду железа.


Михаил кивнул, включая голограмму. Над столом всплыла таблица – цифры выстроились в столбики, как школьники на линейке. Он ткнул пальцем в экран:


– Вот. Один излучатель на 7 мегагерц – 25 ватт. Три штуки – 75 ватт. Процессор ИИ – 40 ватт. Экран, датчики температуры – ещё 10. Итого 125 ватт в час. Батарея на 500 ватт-часов – это 4 часа работы.


Луиза скрестила руки:


– 4 часа – мало. Для пациентов в коме нужно хотя бы 8 часов автономности, чтобы врачи могли работать без перерыва. Что можно урезать?


Михаил пожал плечами:


– Если частоту снизить до 5 мегагерц, излучатели упадут до 20 ватт каждый. Тогда 60 плюс 40 плюс 10 – 110 ватт в час. Это 4,5 часа. Но шумы полезут, сигнал станет грязнее.


Иван хмыкнул:


– Шумы я могу фильтровать до 30 децибел, но с 5 мегагерц ИИ начнёт выдумывать. Вчера вместо "хочу воды" он выдал "хочу пиццу". Снизим частоту – будет "хочу борщ".