Рыдать нельзя смеяться
Виктория Грезина

Все люди на большой планете

Должны всегда дружить.

Должны всегда смеяться дети

И в мирном мире жить.

М. Пляцковский «Детство – это я и ты»

© Виктория Грезина, 2025

ISBN 978-5-0067-1687-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

1

Весна на юге в этом году запоздала.

Вместо «февральских окон», таких долгожданных для садоводов, грянули двадцатиградусные морозы с каким-то небывалым, просто арктическим ветром.

А в начале марта, как водится, резко потеплело. Прямо хоть из зимних сапог прыгай в босоножки!

Зацвели жердёлы и алыча.

Коммунальные службы работали исправно, отопление отключать пока и не думали, и во всех городских многоэтажках окна были нараспашку.

С трудом дождавшись выходных, Вероника Николаевна и Виктор Палыч устремились на дачу.

Крошечный домик на шести сотках походил на несчастного питомца, оставленного хозяевами на несколько дней в одиночестве. Посматривал с укором, выглядел затравленно и неряшливо.

Дачники, всю зиму не казавшие глаз на участке, тут же начали суетиться, ласково заглаживая вину, наводя порядок.

Распахнули настежь двери и окна в домике, чтобы выветрить сырую затхлость. Проверили летний душ и туалет. Открыли сарай.

Виктор Палыч обнаружил поломку в кухонном бойлере и полез чинить.

Вероника Николаевна обошла маленький сад, поздоровалась с каждым кустиком и деревцем, дотрагиваясь до шершавых стволов и задумчиво поглаживая их, и остановилась в дальнем углу, оценивая фронт работы.

Деревья ещё стояли голые. Оглушённые февральскими морозами, боялись подавать признаки жизни. Весь сад был устлан прошлогодними сырыми черно-коричневыми листьями.

Первым делом надо уничтожить эту гниль. По осени не успели… И вот ещё парочка таких же теплых дней – и оживут личинки, затаившиеся на зиму в этом ворохе, поползут по деревьям, испортят будущие плоды.

Нет! Всё в огонь, на дезинфекцию!

2

Вероника Николаевна взяла в сарае грабли и тачку, надела хозяйственные перчатки и начала сгребать листья, плотным, грязным ковром покрывающие землю. Ей нравилось наблюдать, как сплошной ржаво-коричневый цвет постепенно уступает место ярко-зеленому, и поэтому она с жаром гребла всё дальше и дальше, как будто шла в наступление, и радовалась пробивающейся травке.

Простые монотонные движения доставляли удовольствие, мягко разогревали тело и помогали думать о приятном. Вероника Николаевна вдруг поняла, что выполнять эту незамысловатую работу научилась ещё в далёком детстве.

Воспоминания, накатывающие, как шумные волны, в такт движениям рук, подхватили её и унесли в маленький приокский посёлок, где она пошла в первый класс. Родители, специалисты в нефтегазовой отрасли, много раз переезжали с места на место, и жизнь у Вероники выдалась кочевая, богатая на впечатления.

Но, как любой примерный ребёнок, она отлично помнила немолодую первую учительницу Галину Михайловну, суровую на вид, но очень-очень добрую, и недавно выстроенную поселковую школу, ничем не уступающую какой-нибудь городской: двухэтажную, из белого кирпича, с раздевалками, столовой, спортзалом, библиотекой, светлую и просторную. Помнила молодые деревца в школьном дворе, лужи на асфальте и девчонок в резиновых сапожках, играющих в классики и вечно скачущих на одной ножке.

В один из апрельских теплых дней всю школу сняли с последних уроков и отправили на расчистку территории возле памятника павшим воинам. Вся страна готовилась отмечать очередную годовщину Победы.

Обелиск находился совсем недалеко от школы, в так называемом «Парке». По мнению семилетней Вероники, родившейся в большом южном городе, им просто раздали грабли и велели собирать в кучки мокрую листву рядом с гранитным сооружением, почему-то стоявшим вдали от центра, практически в лесу.

И это было здорово! Вместо того чтобы молча решать задачки в душном классе, можно звонко перекликаться с подругами, голыми ручонками снимать с ощетинившихся грабель листву, смешанную с жидкой землёй, и безнаказанно перепачкать в нежной, как шоколадно-сливочный крем, грязюке резиновые сапоги, курточку и даже шапку.

Шум, смех, мальчишки, решившие приспособить грабли вместо коня, изображая лихих вояк. Старшеклассники, которые собирают вороха листьев на носилки и куда-то тащат, попутно заигрывая с девчатами… Одним словом – весна…

3

Через две недели настал День Победы. Собрались всем посёлком. Школьники – отдельно, под присмотром учителей. Но в этот раз шли к памятнику не через лес-парк, а там, где было почище, – от клуба.

Вероника очень любила это здание, оно будило детское воображение. Ничего общего с простой деревянной избой, обычно приспособленной для проведения культурных мероприятий в 70-е годы, клуб не имел. Да и «клубом» -то неуважительно назывался только по причине лености местных жителей. Зачем два раза открывать рот, чтобы выговорить официальное название – «Дом культуры»? Ну, подумаешь, господа там когда-то жили! Ну и что, что высокородная фамилия гремела на всю Россию, а Пушкин посвятил их дочери одно из лучших своих стихотворений?

Семилетней девчушке этот добротный каменный дом с высоченными потолками, снаружи аккуратно оштукатуренный и побеленный, казался настоящим дворцом.

Здание делилось на две части: культурную (сам клуб и поселковая библиотека) и административную (сельсовет и совхозная бухгалтерия). При входе в «культуру» было просторное фойе, где, как чудилось маленькой Веронике, когда-то устраивались пышные балы и кавалеры ангажировали на вальс или мазурку прекрасных дам в роскошных платьях. Теперь там каждую субботу проводились поселковые танцы.

Дальше был настоящий кинозал, мест на двести, не хуже, чем в городе, с широким белым экраном, с огромной сценой и красным бархатным занавесом. С правой стороны стоял предмет самых заветных Вероникиных желаний – пианино.

По всему залу ровными рядами расположились настоящие откидные стулья, тоже красные, в тон занавесу.

Будучи ещё детсадовского возраста, Вероника часто бывала здесь с мамой, которая пела в самодеятельности. Таких «артисток» в посёлке было много. Малышню тоже брали с собой на репетицию.

Компания из дошколят собиралась шумная, весёлая. Играли в догонялки в фойе, а потом, умаявшись, слушали, как матери тихонько поют под баян:

Над окошком месяц. Под окошком ветер.

Облетевший тополь серебрист и светел.

Дальний плач тальянки, голос одинокий —

И такой родимый, и такой далёкий.

В зале царил полумрак, освещалась только сцена. Песня лилась, лилась и убаюкивала…

А ещё в Доме культуры несколько раз в неделю показывали кино. Хорошее, отечественное. Вероника Николаевна до сих пор помнила, как в первый раз в жизни увидела здесь «Москва слезам не верит» и гайдаевское «За спичками». Каким-то образом киномеханикам удалось показать «Три мушкетёра». Фильм-то многосерийный! Наверное, по частям привозили.

Иногда показывали французов. Вероника очень любила «Большую прогулку» с Луи де Фюнесом.

Если привозили индийские фильмы, в зале яблоку негде было упасть. Даже самые скромные доярки впадали в экстаз, когда видели на экране томный взгляд Митхуна Чакраборти, и готовы были запеть незабвенное «Джимми, Джимми! Ача-ача!», что в переводе означало «Пойдём, Джимми, пойдём!»

А потом поздним вечером огромная толпа людей, объединенных жаждой большой и чистой любви, неторопливо шла по широкой асфальтовой дороге от клуба, постепенно разбиваясь на маленькие кучки, разбредающиеся в разные стороны и плавно тонущие в темноте.

4

Споткнувшись о кочку, хозяйка ненадолго вернулась в свой маленький сад, наклонилась, стала руками подхватывать вороха собранных листьев и укладывать их в тачку. Мысль снова вспорхнула и полетела к обелиску, в тот далёкий памятный день.

Было холодно, пасмурно, слякотно. Но подернутые влагой разноцветные гроздья пышной сирени, окружающей клуб и все окрестности, изо всех сил поддерживали праздничное настроение.

Школьников выстроили перед памятником, как на линейке. Учителя аккуратно шикали на не в меру развеселившуюся братию, призывая к вниманию и порядку.

Начался митинг. Выступил председатель сельсовета. Потом дали слово ветеранам. Вероника многих знала в лицо: кто-то вёл в школе математику, кто-то труд и физкультуру. Эти строгие и собранные всегда дядьки сегодня выглядели по-другому. И не только потому, что на груди у них красовались многочисленные ордена и медали.

Возле памятника они говорили как-то слишком взволнованно, громко, немного подвывая, и, срываясь на плач, останавливались на полуслове…

Семилетней девочке было неловко смотреть в их растерянные, беспомощные лица. Она вспомнила своего деда, оставшегося в большом южном городе. Вероника никак не могла представить его, кадрового офицера, прошедшего всю войну, плачущим.

После митинга толпа повалила в клуб смотреть праздничный концерт. Зал быстро заполнился, свободных мест почти не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.