# Невольница его величества

Татьяна Зинина

Я была звездой академии, самой одарённой студенткой целительского факультета… но одна встреча изменила всё. И вот уже год, как я приговорена к рабству, считаюсь чужой собственностью, а от меня прежней уже почти ничего не осталось.

Когда сестра хозяина вдруг объявила, что забирает меня с собой в академию, я не спешила радоваться, не верила, что меня вообще туда пустят, ведь рабам там находиться запрещено. И уж точно не могла подумать, что встречу там того, кто протянет мне руку помощи, снова перевернёт мою жизнь, заставит ожить покрытое льдом сердце… или окончательно меня уничтожит.

Пролог. Тёмный лес, ведьма и король


– Ну и зачем ты ко мне пришёл? – прозвучал среди темноты спящего леса скрипучий старческий голос.

Шагающий по узкой тропинке высокий крепкий мужчина остановился и выставил перед собой ладони, показывая, что никакого оружия не принёс и угрозы не представляет.

Да, и она, и он знали, что его очень своеобразный магический дар куда опаснее любых артефактов или клинков, но сам жест демонстрировал мирное намерение поговорить.

– В прошлый раз ты дала мне очень дельный совет, – сказал гость, вглядываясь в темноту, где чётко обрисовался силуэт низенькой худой женщины в длинном платье.

– И ты решил опять обратиться ко мне? – спокойно проговорила она. – Неужели снова назревает война, а я и не в курсе?

– Нет, – ответил мужчина, глядя в чуть светящиеся глаза старой ведьмы. – Но если я не решу проблему, то в скором времени вполне возможен серьёзный конфликт. Поэтому, Гарсиния, я пришёл к тебе.

Она усмехнулась, похромала ближе и остановилась в шаге от него. В сиреневом свете вышедшей из-за туч Гайсы – первой из трёх лун, – её морщинистое лицо казалось совершенно белым. Этой женщине давно минуло триста лет, она считалась старейшей ведьмой Вергонии и знала такие проклятия, от которых было невозможно спастись. И никто в здравом уме не стал бы связываться с ней, но только она одна умела так отчётливо видеть чужие пути.

Мужчина протянул ей руку и сумел не вздрогнуть, когда на его запястье сжались крючковатые ледяные пальцы. За свою насыщенную жизнь он уже успел повидать всякое, сталкивался с ужасными, жуткими вещами, но Гарсиния всё равно неизменно вызывала у него страх. Всему виной были даже не слухи, которых немало ходило вокруг её персоны, а та тёмная давящая аура, от которой невольно замирало сердце.

– Ты, Хельм, сам загнал себя в ловушку, – со смешком произнесла старуха. – Но выход из неё всё же есть. Ведьмы простят тебе неисполненное обещание, только если ты предъявишь им ту, что предназначена тебе судьбой. Против великого провидения мои сёстры никогда не пойдут.

– Эту особу мне придётся найти среди крылатых. Таков один из пунктов мирного договора, – сообщил молодой король Вергонии. – Ты… видишь её в вероятностях моего будущего? Дай хоть какую-то информацию.

– Дам, – согласилась Гарсиния и, прикрыв глаза, на несколько долгих секунд замолчала. А когда заговорила снова, её голос звучал глухо и зловеще: – Она крылатая… но летать не может. Она щедро одарена магией, но её сила спит. Она связана с мужчиной особыми узами, которые не сломать даже тебе.

– Всё? – чуть раздражённо спросил гость. – Может, у неё есть особые приметы? Да назови хотя бы цвет волос! Возраст! Как мне её искать? Где? Прости, Гарсиния, но у меня есть лишь три месяца, за которые я должен исполнить оставшиеся пункты мирного договора. Иначе айвирцы сами найдут для меня жену, и тогда конфликт с ведьмами мне обеспечен.

– Ты сам себе эту яму вырыл, – насмешливо произнесла женщина, – сам из неё и выбирайся. Я сказала тебе достаточно, остальное ты должен сделать сам. Ищи.

Она отпустила его руку, развернулась и уже почти скрылась за деревьями, когда он не сдержался:

– Гарсиния, дай подсказку! Я готов заплатить ту цену, которую ты назначишь, – резко и серьёзно произнёс Анхельм.

Ведьма остановилась, бросила на него взгляд через плечо и изобразила задумчивость.

– Мир гармоничен, – сказала она. – В нём всё взаимосвязано, и не стоит пытаться обмануть судьбу. Если я сейчас дам тебе ответ, то вместо этой проблемы у тебя появятся две новые, и они могут оказаться намного более сложными. Поэтому, дорогой правнук, я этого делать не буду. Но кое-что всё же скажу, от себя лично. Сосредоточься на этих поисках, каждый день думай о том, как мечтаешь найти свою единственную, и слушай сердце, а не голову. Хотя в твоём случае именно это будет самым сложным.

Луна скрылась за облаками, лес снова накрыла темнота, а ведьма пропала, будто растворилась в ночных тенях. Мысленно выругавшись, Хельм сбросил с головы капюшон, поднял лицо к небу и медленно выдохнул.

За время этого разговора он успел составить примерный план действий, уже решил, кому поручит поиски, под каким предлогом отправит делегацию в Айвирию, но последняя фраза Гарсинии всё поменяла. Теперь Анхельм понимал, что только он сам сможет найти нужную девушку. Увы, тут одними указаниями не обойдёшься и своё сердце другим не вручишь, чтобы они могли использовать его в качестве компаса.

Что ж, значит, придётся действовать лично, хотя это ещё больше всё усложняет. Открыто рыскать по Айвирии ему никто не позволит, да и его официальный статус будет только мешать. Следовательно, придётся прибегнуть к оборотному зелью и помощи сестры.

Когда в его голове сложился новый план, на душе стало намного легче. Да, он знал, что просто не будет, но был готов действовать. Анхельм Вергонский всегда умел отлично просчитывать ходы и продумывать сложные комбинации. И то, что сейчас он оказался в ловушке двух противоположных по смыслу договоров, – это всего лишь расплата за мир, которого в итоге всё же удалось добиться.

Главное, что Гарсиния подтвердила его догадки о том, как выйти из ситуации. А с остальным он справится. По сравнению с тем, что удалось провернуть, когда его страна проиграла войну, это всё – сущие мелочи.


***


Ведьма смотрела на праправнука из-за большого дерева и бесшумно постукивала пальцами по шершавой коре. Да, она могла бы многое сказать Хельму, даже назвать имя той, кого видела в будущем его женой. Вот только в этих видениях он был равнодушен к супруге, а она – совершенно несчастна.

Теперь же он пойдёт по другому пути, где ему придётся не только найти свою суженую, но и получить её прощение. Ведь когда-то Анхельм уже сломал ей жизнь. И возможно, этой девочке всё-таки удастся растопить ледяное огрубевшее сердце молодого короля, который давно разучился чувствовать.

## Часть первая. Рабыня и вергонец.

Глава 1. Выигрыш и два интригана


Эбелин


– Эби!

Сиалия ворвалась в кухню весёлым вихрем, едва не запутавшись в длинной белой юбке.

Она заметно пошатнулась, схватилась за край стола, но устояла. Её причёска чуть растрепалась, на щеках сиял румянец, а верхние пуговки голубой блузки были расстёгнуты. Девушка заправила за ухо светло-пшеничный вьющийся локон, обвела помещение сосредоточенным взглядом и неровной походкой направилась прямо ко мне.

– А у меня для тебя сюрприз, – проговорила Сиа чуть заплетающимся языком. – Даже не так. Сюрпризище! Танцуй, Эби! Твоя мечта сбылась!

Сестра хозяина была пьяна и румяна. Что, в общем-то, не удивительно, ведь сегодня она с подружками отмечала окончание каникул. Уже завтра им всем предстояло отправиться в академию. Порядки там царили строгие, поэтому девушки и решили напоследок от души повеселиться.

Я сидела на табурете у разделочного стола и чистила овощи для предстоящего ужина. Помимо хозяев дома нам предстояло кормить ещё пятнадцать человек, да не обычной едой, а изысканными яствами, потому мы с кухаркой Рисой и её помощницей работали с самого утра без малейших передышек. Совсем недавно закончили с обедом и сразу же занялись ужином.

Сиалия нависла надо мной, довольно хмыкнула и зачем-то потрепала меня за щёку.

– Сидишь тут и не знаешь своего счастья, – сказала она, дыхнув на меня лёгким запахом перегара. – А я, между прочим, совершила настоящий подвиг!

– Что вы имеете в виду, эрни [1]Сиалия? – спросила я, вытирая руки о фартук и поднимаясь на ноги. Сидеть в присутствии хозяев было запрещено.

– Я выиграла тебя в карты у брата, – самодовольно заявила девушка, расправив плечи. – Завтра ты едешь со мной в академию. Будешь моей личной помощницей. Ну разве это не замечательно?

От такого заявления у меня по спине пробежал холодок. Я поймала сочувствующий взгляд Рисы и тут же опустила глаза.

– Вы уверены, эрни Сиалия? – спросила я, надеясь, что голос не дрогнет. Таким, как я, в этом доме не было дозволено проявлять эмоции. За подобное могли и наказать.

– Уверена, – усмехнулась девушка. – Он отдал мне тебя на полгода, представляешь? Девчонки уже обзавидовались. Ни у кого из них нет личной рабыни, а у меня теперь есть. Ну разве это не замечательно?

Сердце сжалось, к глазам подступили слёзы, но я смогла сдержаться. Мне совсем не хотелось никаких перемен, ведь в моей жизни всё только-только начало налаживаться. Хозяин Ринор всего месяц назад оставил меня в покое и перестал таскать в свою спальню. Его мать определила меня на кухню под начало Рисы, где я, наконец, смогла снова почувствовать себя нормальным человеком, а не безвольной вещью. Даже начала иногда улыбаться… Глупая. Должна была понимать, что это всё временно.

– Когда закончите с ужином, приходи в мою комнату, поможешь собрать вещи, – отдала распоряжение Сиалия. – И свои собери, мы в ближайшие четыре месяца здесь не появимся.

Я покорно кивнула и вновь вытерла о фартук вспотевшие ладони.

– Эй, а почему это ты не рада? – хозяйка подцепила мой подбородок пальцами и приподняла голову, заставляя смотреть ей в глаза.

– Рада, – ответила я.

– Нужно говорить: «Очень рада, хозяйка», – она добавила в голос строгости, но сразу же довольно рассмеялась. – Подумать только, у меня есть личная рабыня! Просто восхитительно!

С этими словами Сиалия развернулась и выпорхнула их кухни.

Мы не смели провожать её взглядами, и лишь когда дверь за ней закрылась, я судорожно выдохнула, а Риса подошла ближе и погладила меня по напряжённой спине.

– Сочувствую, Эбелин, – проговорила она тихо.

Я всхлипнула, но тут же заморгала, стараясь не дать слезам волю, только они всё равно прорвались сквозь ресницы. Кто бы знал, как мне хотелось разрыдаться, но если вдруг это увидит кто-то из хозяев, дело может дойти и до плетей, а у меня и так вся спина в шрамах.

– Зато там не будет эрна Ринора, – тихо добавила Риса, наклонившись к моему уху.

– Но будут другие. Или, думаешь, Сиалия не сможет отдать меня кому-то на ночь? Сможет, ещё как. Риса… – говорить было тяжело, с губ рвались рыдания, и я снова зажмурилась. – Риса, как мне это пережить?

– Ты справишься, милая, – она подалась ближе и крепко меня обняла. – Верь в лучшее. В конце концов, там академия, и правила довольно строгие. Может, всё ещё обойдётся? Сколько осталось до окончания действия твоего приговора?

– Два года, один месяц и три дня, – ответила я. Могла бы и в часах сказать, но решила, что не стоит.

– Уже почти год прошёл. Считай, треть срока миновала, – попыталась приободрить меня Риса. – Главное, что ты жива. А однажды вернёшь свободу и снова сможешь жить, как тебе хочется. Потерпи.

Рисе было около пятидесяти лет, двадцать из которых она проработала на кухне семьи Лермид. Ни мужем, ни детьми она так и не обзавелась, но ко мне относилась, как к родной дочери. С первого дня моего появления здесь эта женщина приняла меня с радушием, помогала, поддерживала. И только при ней я могла позволить себе иногда дать волю слезам. Даже представлять не хочу, сколько выплакала на мягком плече Рисы. Если бы не она, я бы давно тронулась умом.

– Ищи хорошее, – добавила она, возвращаясь к кипящему на плите бульону. – Попадёшь в академию, может, чему новому научишься. Ты ж сильный маг, а там обучают именно таких.

– Маг без магии, – я вздохнула и коснулась пальцами кожаного ошейника с металлической пластиной посередине. Он был на мне с того момента, как почти год назад суд приговорил меня к рабству. С тех пор собственной магии я не чувствовала вообще.

– Но однажды с тебя снимут эту штуковину, и тогда знания точно пригодятся. Постарайся в академии хотя бы доступ к книгам получить, – добавила Риса.

Я сильно сомневалась, что хозяйка позволит мне посещать библиотеку, но слова старшей подруги зажгли где-то глубоко в душе лёгкий несмелый огонёк надежды. Только…

– Меня туда даже не пустят, – проговорила я, сжав кулаки.

– В библиотеку? – спросила Риса.

– В академию. Я же преступница, осуждённая. Там таким не место. Но, знаешь, если вдруг пустят, будет только хуже.

– Почему? – не понимала женщина.

Я подняла на неё взгляд и, вздохнув, призналась:

– Я училась там. Окончила два курса. И… – сглотнула, – даже представлять не хочу, каково будет вернуться туда… рабыней.


***


Анхельм


Когда я вошёл в кабинет наследника престола Айвирии, Гервин лишь мазнул по мне равнодушным взглядом. Он не стал подниматься, здороваться, даже не кивнул. Гад ползучий. Хотя я знал, что так будет. Этот самоуверенный хлыщ никогда не упускал ни единого шанса хоть как-то меня унизить, а сейчас я сам дал ему такую возможность.

– Так и будешь молчать? – спросил он, продолжая делать вид, что внимательно изучает документы.

– Доброго дня, ваше высочество, – ответил я нехотя.

– Доброго дня, незнакомый колдун с замашками правителя, – холодно бросил кронпринц и всё же удостоил меня взглядом. – Ну, и какого демона тебе снова понадобилось в моей стране, да ещё и под личиной? Кстати, как физиономию изменил? Наверняка же, использовал оборотное зелье?

– Оно самое, – не стал отрицать я. – А в твоей стране я исключительно для того, чтобы навестить сестру.

– Да? Почему же под прикрытием чужой внешности? – Гервин ядовито ухмыльнулся. Мы оба понимали, что я вру, но обоим нравилась эта игра.

Он внимательно рассматривал моё лицо, и я знал, что сейчас обязательно последуют комментарии. Иначе и быть не могло.

– Да уж, смазливости в твоей роже изрядно поубавилось, – сказал он. – Хотя, в целом, ты даже немного на себя похож. Кем ты там нынче называешься? – Он заглянул в документы и сам же ответил на свой вопрос: – Лорд Артиул Версен. Знакомая фамилия.

– Это мой троюродный брат, – ответил я ему.

– Которого, если мне не изменяет память, ты не так давно отправил на каменоломни. Неужели лишь для того, чтобы прикрыться его внешностью?

– За попытку захвата власти, – нехотя сообщил я и, пройдя по кабинету, всё же опустился в удобное кресло.

– Почему не казнил? – Гервин демонстративно переплёл руки перед грудью.

– По своим причинам. Я не лезу во внутренние дела твоей страны, не лезь и ты в мои.

Гервина Дарвида я искренне ненавидел, но при этом уважал. Хотя это у нас с ним было взаимно. Если бы не множество сдерживающих факторов, мы бы с ним с радостью друг от друга избавились, да так, чтобы уж наверняка. Но, тем не менее, были вынуждены друг друга терпеть и даже довольно часто общаться.

– Ты заявился в мой дворец, – холодно напомнил Гервин.

– Хочу проведать сестру и племянницу.

– А почему под личиной?

– Это неофициальный визит, – развёл я руками.

– Но меня всё же решил поставить в известность.

– Да меня к Эниремии без твоего высочайшего позволения просто не пропустят. Ведь Анмара в столице нет.

Гервин коротко кивнул, продолжая внимательно меня рассматривать.

– Твои люди уже месяц рыскают по Айвирии. Собирают информацию, – произнёс он, показывая свою осведомлённость. – Мои агенты присматривают за ними, но пока не вмешиваются. Полагаю, здесь ты именно потому, что тебе от меня что-то нужно. Зная твою натуру, к сестре ты бы легко проник и так.

Правильно мыслишь, гад ползучий. Руки чесались двинуть ему по надменной физиономии, но это мы с ним уже проходили и, увы, тогда я проиграл. Но когда-нибудь отыграюсь, жаль, не сейчас.

– И всё же, что тебе от меня нужно? – Гервин явно чувствовал, что я собираюсь обратиться к нему с просьбой.

Ненавижу просить, предпочитаю просьбам манипуляции или взаимовыгодные сделки. Но сейчас следовало наступить на горло гордости, ведь иначе этот змей будет вставлять мне палки в колёса, а его сейчас лучше держать в союзниках. Если бы не крайний случай, я бы ни за что не стал обращаться к нему, но в данной ситуации именно это было самым правильным ходом.

Месяц поисков так называемой избранницы прошёл, результата не было, время неумолимо утекало, и только по этой причине я сейчас сидел здесь и вынужден был говорить с ненавистным мне Гервином.

По словам старой ведьмы, нужная мне девушка – сильный маг, хоть и без магии, крылатая, но без крыльев. Из этого я сделал вывод, что у неё проблемы с магическими каналами, или же она ещё не успела раскрыть собственный потенциал. Мои ребята искали среди юных особ, изучали картотеки учёта одарённых, составили целый список из тридцати возможных кандидаток. Я успел познакомиться с каждой… но всё время чувствовал, что ищу не там.

Три дня назад в небольшом городке на западе страны я встретился с Анмаром – супругом моей сестры и братом Гервина. Когда-то мы с ним дружили, но война[2] поставила крест на наших приятельских отношениях. Теперь же мы были вынуждены снова общаться, поэтому я и решил спросить у него совета. Мар мне и сказал, что девушек, у которых проблемы с магией, стоит искать в магической академии Тирона. Тем более, что со дня на день там должен начаться новый учебный год.

Эта идея показалась мне здравой, а интуиция впервые за время поисков была со мной согласна. Вот только попасть в эту академию для чужака почти нереально. А мне следовало ещё и хорошенько там осмотреться.

– Хочу, чтобы ты дал разрешение мне и десяти моим парням месяц провести в Тиронской академии, – сказал я Гервину. – Будем перенимать опыт, смотреть на организацию учебного процесса…

– Вербовать моих магов, – закончил за меня айвирский кронпринц.

– Нет, – холодно бросил я. – Сам знаешь, как в Вергонии обстоят дела с обучением одарённых. В этом у нас огромный пробел. Я же хочу лично разобраться с ситуацией, потому считаю правильным взять за основу ваши наработки.

Гервин подпёр голову рукой, а на меня посмотрел, как на дурачка.

– Врёшь. Если бы дело обстояло так, ты бы отправил мне официальный запрос. И точно не являлся бы лично.

– Попутно рассчитываю присмотреть супругу, – сказал я ему чистую правду, и при этом мой голос прозвучал равнодушно, будто всё происходящее меня не особо волновало.

Кронпринц Айвирии изобразил лёгкое удивление.

– Неожиданно, – протянул он, снова садясь прямо.

– Наоборот, вполне ожидаемо. У меня два месяца до окончания указанного в мирном договоре срока. Я действительно хочу соблюсти и этот, прямо скажем, неудобный и неприятный мне пункт. Так что твой интерес в моём вопросе тоже присутствует.

– Почему же? Там ведь сказано, что, если не выберешь супругу айвирку[3] сам, то женишься на той, которую выберу я. И девушка давно ждёт. Интересная, красивая, подходящая тебе по статусу…

– Но верная только тебе, – закончил я за него и решил чуть надавить. – Помнится, я однажды помог твоей супруге. Она же едва не умерла… и не выкарабкалась бы, если бы не моё вмешательство.

– Ах да, Верита тогда назвала тебя мелочным колдунишкой, – ровным тоном напомнил Гервин. – Как же метко сказано.

Я промолчал. Мог бы ответить многое, да хотя бы принять ту крайне неприятную фразу за оскорбление королевской особы. Но решил опустить этот момент. Достаточно того, что и я, и упомянутая ведьма Верита прекрасно помнили о том инциденте, и своего прощения я ей не давал. Этот козырь пока хранился в моём рукаве, ожидая своего часа. А в том, что однажды такой момент наступит, сомнений у меня не было.

– Ладно, Хельм, будет тебе разрешение, – нехотя согласился Гервин. – Назовём вас дружественной делегацией. Я даже позволю тебе и твоим прихвостням посещать любые лекции и практикумы. Но вас будет пятеро. И не сомневайся, без присмотра вашу компанию не оставят.

– Благодарю, – выдавил я из себя и даже кивнул. Гордость выкручивала мне руки, но в данной ситуации лучшим решением было поступить именно так.

– За это через год, когда ты, как я надеюсь, всё же разберёшься с системой образования в своей стране, я отправлю в твои академии своих специалистов, – с лёгкой издёвкой проговорил Гервин. – Скажем, двадцать магов. Тебе ведь нужны будут опытные профессора?

И на первый взгляд это могло показаться настоящим подарком. Но я понимал, что истинной целью этих людей станет создание правильного настроя в головах моих студентов. Айвирские учителя легко смогут настроить массы одарённых против моей власти, спровоцировать переворот или даже гражданскую войну.

И, знай я Гервина хуже, точно бы отказался. Но мы с ним, хоть и ненавидели друг друга, но ради мира были готовы на многое. Какой бы сволочью ни был айвирский кронпринц, новых военных действий он точно не желал. А с остальным я разберусь. В конце концов, приставлю к каждому присланному им профессору своего доверенного человека. Да и не помешают нам хорошие преподаватели.

– Согласен, – ответил я.

Он довольно усмехнулся.

– Что ж, в таком случае, сегодня вечером приказ о прибытии вашей делегации будет у ректора. Сохранение твоего инкогнито и в моих интересах, так что о присутствии в делегации правителя соседней страны я никому сообщать не буду. Но и ты веди себя соответственно выбранной роли.

– Обойдусь без твоих наставлений, – ответил я и поднялся на ноги. – Дай охране приказ проводить меня к Эниремии.

– Иди, – он сделал царственный жест рукой, но сам вставать не стал. Наслаждался, гад, что сейчас я говорю с ним не как король Вергонии, и всем своим видом подчёркивал, что его статус выше.

Кланяться я не стал. Перетопчется. Достаточно того, что явился к нему как проситель. Самому от себя тошно. Лучше буду считать, что со стороны Гервина это плата за помощь в спасении жизни его супруги, а значит, ещё один долг между нами закрыт.

## Глава 2. Хозяин, очередь и принцесса


Эбелин


Я ничего не сказала Сиалии о своих соображениях относительно моего нахождения в академии, да и не стала бы она слушать какую-то рабыню. Поэтому, покорно собрав вещи – и свои, и хозяйки, – рано утром я ждала приказа отправляться в путь.

Конечно, Сиа проспала, что не удивительно после устроенного вчера праздника. Выглядела девушка откровенно помятой, будто этой ночью вовсе не ложилась, но зато платье на ней было новым, выглаженным, с накрахмаленным воротничком, а драгоценные камни на туфельках сияли, как звёзды.

Хозяйка решила взять с собой едва ли не половину гардероба, и, конечно, именно мне пришлось кое-как стаскивать на первый этаж её чемоданы. Хорошо хоть в машину их грузил водитель, а то наш отъезд основательно бы затянулся.

Брат Сиалии, эрн Ринор, наблюдал за этим с откровенной насмешкой, но свои мысли предпочитал не озвучивать. Я то и дело ловила на себе его холодные заинтересованные взгляды и старалась не вздрагивать.

Этот мужчина был моим настоящим хозяином. Он забрал меня из Дома Правосудия сразу после вынесения приговора. Ему тогда даже платить не пришлось, просто во время суда именно он стал нашим с отцом судебным заступником, предоставленным королевским судом. А потом, вместо оплаты за свою работу, предпочёл забрать меня, и ему не отказали.

Тогда я подумала, что мне несказанно повезло. Ринор выглядел на двадцать семь, был довольно симпатичен, красиво одет, причёсан, в нём сразу угадывалась порода. Пока клерки оформляли документы на владение, он вёл себя вежливо и обходительно. У меня даже закралась мысль, что мне очень повезло с хозяином, а в рабстве нет ничего особенно страшного.

Ринор привёз меня в этот особняк, поселил в отдельной комнате в крыле для слуг, представил управляющей и всему обслуживающему персоналу. Мне даже дали работу, назначили горничной. Я тогда так обрадовалась, решила, что три года в должности горничной вполне смогу пережить. А там, может, даже получится восстановиться в академии, продолжить учёбу, получить диплом…

Но в первую же ночь новоиспечённый хозяин наглядно показал, где теперь моё место.

У меня до него не было мужчин, а он видел во мне лишь вещь, которую можно использовать для удовлетворения своей похоти. Я пыталась сопротивляться, но Ринору было достаточно озвучить приказ вслух, чтобы магическая удавка на моей шее начала стягиваться, причиняя невыносимую боль.

И всё равно я не могла смириться. Отказывалась исполнять его гадкие указания, надеялась, что сумею сохранить хоть каплю гордости. Однажды даже дошла до того, что ошейник заставил меня потерять сознание. И тогда хозяин решил действовать иначе и воспитывать покорность во мне старым проверенным способом… с помощью плети.

После очередного такого истязания, он, кажется, сломал меня окончательно. Я больше не сопротивлялась. Покорно выполняла все его приказы и прихоти, от которых меня иногда едва не выворачивало. Да только сам Ринор оказался совсем не рад такому результату. Его интерес ко мне начал спадать, он стал вызывать меня к себе всё реже, а потом меня и вовсе отправили работать на кухню.

С тех пор прошёл месяц, и я сама поразилась тому, что начала оживать. Снова стала чувствовать вкус блюд, замечать, что светит солнце, даже иногда улыбаться. С хозяином почти не сталкивалась, что особенно радовало. Потому сейчас, почувствовав на себе его заинтересованный взгляд, я молилась богине Герде и всем Стихиям, чтобы Ринору не пришло в голову снова приказать мне явиться в его постель.

Да, у меня не было сомнений, что в академию рабыню не пустят. Уверена, хозяин это тоже знал, но не спешил говорить сестре. Наблюдал за её сборами и даже не думал вмешиваться.

– Я навещу тебя через пару недель, – сказал он Сиалии и, бросив на меня вспыхнувший похотью взгляд, добавил: – Береги мою рабыню. Она мне ещё пригодится.

Меня передёрнуло, в горле встал ком, и я поспешила сильнее согнуть спину и пониже опустить голову. Сейчас я была готова на коленях умолять руководство академии, чтобы мне позволили там остаться. Не важно кем, да хоть уборщицей, дворником, учебным материалом. Согласна на всё. Лишь бы только подальше от Ринора.

Имение Лермидов располагалось довольно далеко от столицы. Если бы нам пришлось ехать весь путь на машине, то дорога заняла бы не меньше суток, но тратить столько времени Сиалия точно не собиралась, и высокая цена за портальный переход её не волновала.

Вообще, наше королевство по большей части располагается в горах, потому и дороги состоят в основном из туннелей и мостов, изобилуют резкими поворотами, крутыми подъёмами и спусками. Насколько я знаю, сеть портальных станций создали всего около пятидесяти лет назад, и с тех пор большая часть состоятельных айвов стала перемещаться между городами именно с их помощью. Но всё же очень многие в стране до сих пор ездят на машинах, да и грузы больших объёмов приходится возить именно так.

До городского портального комплекса нас с Сиалией довёз водитель. Там он снова помог мне выгрузить чемоданы хозяйки, даже донёс их до арки перехода, ну а дальше идти ему было нельзя.

Не знаю, как мне удалось поднять всё это добро и шагнуть с ним в портал, не иначе, подгоняло воспоминание о взгляде хозяина. Каким-то чудом я справилась, но стоило мне оказаться по другую сторону перехода, как я поняла, что надеялась зря.

– Простите, эрни Лермид, но это невозможно, – заявил дежуривший у портала маг. – Вы не можете провести с собой служанку.

– Это не служанка, а рабыня, – надменно ответила ему девушка. – Считайте её ещё одним элементом моего багажа.

Седовласый мужчина в чёрном костюме поморщился и всё же отрицательно покачал головой.

– Пребывание личного обслуживающего персонала на территории академии запрещено, – отчеканил он холодным тоном.

– Но я не могу без неё! Она нужна мне! Необходима! – заявила Сиалия, скрестив руки на груди. – И почему это парням разрешено притаскивать с собой на учёбу своих хаи́ти[4], а я не могу взять рабыню?!

– Это разные вещи, эрни Лермид, – маг ещё пытался говорить спокойно, но взгляд стал колючим. – Присутствие хаити в самом деле необходимо молодым мужчинам, в то время как вы легко обойдётесь без рабыни.

– Не обойдусь! – Сиалия топнула ногой. – Немедленно позовите сюда ректора!

Люди всё прибывали через портал, но пока не могли пройти дальше, ведь для этого требовалась отметка дежурного. Да только он был занят нашей проблемой, которая рисковала в самое ближайшее время перерасти в скандал.

– К вашему сведению, ректор занят, и у него нет возможности разбираться с каждой… истеричной особой, – проговорил дежурный маг, явно выходя из себя.

– Это вы меня назвали истеричной особой?! Я буду жаловаться! Ректору, отцу, королю! Всем!

Сиалия уже почти визжала. Люди в очереди на выход нервничали, ведь до начала занятий оставалось совсем немного времени. На другой стороне от прохода появилось несколько человек, желающих покинуть академию через всё тот же злополучный портал, и градус общего напряжения возрос ещё больше.

– Да отправьте её к ректору, пусть разбирается сам! – заявил высокий шатен, который стоял в очереди на выход прямо за нами. – Тут все опаздывают!

– Эрни, – вздохнул маг, устало глядя на Сиалию, – вы сами можете пройти, а вашу рабыню я пропустить не могу. Запрещено.

– Я без неё никуда не пойду! – выпалила Сиа. – Она моя вещь! Запишите её, как багаж, и пропустите уже меня! Вы задерживаете всех!

Не знаю, чем бы это закончилось, но вдруг к дежурному подошла светловолосая стройная девушка в форме академии, за чьей спиной высились двое королевских гвардейцев. Очередь расступилась и притихла, а маг заметно стушевался.

Девушка мазнула взглядом по гордо вскинувшей подбородок Сиалии, посмотрела на меня и повернулась к дежурному:

– Роберт, мне очень срочно нужно попасть во дворец. Не могли бы вы скорее разобраться с ситуацией, – проговорила она спокойным тоном, в котором слышались металлические нотки.

– Конечно, ваше высочество, я сейчас отправлю рабыню с её хозяйкой обратно и настрою для вас переход, – покорно ответил он и принялся вводить нужные цифры на приборе.

– Я никуда не уйду! – решительно заявила Сиа и обратилась к девушке: – Ваше высочество, меня не пропускают с моим имуществом. Это возмутительно!

Судя по всему, перед нами была одна из принцесс. Вероятнее всего, супруга кронпринца Гервина, на которой он женился всего несколько недель назад. Кажется, её звали Кэтрин[5], но я не уверена. И, что самое удивительное, на меня она смотрела с сочувствием, которое показалось особенно странным.

– Роберт, пропустите их обеих под мою ответственность, – сказала принцесса. – Запишите девушку как временную гостью, прибывшую для встречи с эрном[6] Шарридом. Я сама прослежу, чтобы он поскорее разрешил возникший конфликт.

Мужчина кивнул. А что ему ещё оставалось? Повернулся ко мне и равнощушно спросил:

– Твоё имя?

– Эбелин Лиссер, – ответила я дрогнувшим голосом.

Он выписал мне временный пропуск, в котором значилось, что покинуть академию я должна максимум через час. Заверил его магией и только после этого позволил нам пройти.

К моему удивлению, вместо того, чтобы пройти к освободившемуся порталу, принцесса направилась к лестнице, ведущей в административную часть. Охранники последовали за ней, Сиалия вышла следом. А я снова глянула на гору чемоданов и попыталась взвалить их на себя.

– Оставь, – махнул дежурный маг Роберт. – Попрошу ребят отнести их к комнате эрни Лермид. Ты же сломаешься под таким весом.

Я благодарно кивнула и поспешила за хозяйкой.

В академии всё было по-прежнему. С наслаждением вдохнув особый запах этого места, я даже позволила себе мимолётную улыбку, но радоваться не спешила. Ясно же, что сейчас ректор выставит меня отсюда, возможно, даже вместе с Сиалией. Но лучше пока не буду об этом думать. Ещё неизвестно, получится ли у меня ещё хоть когда-нибудь побывать в этих коридорах.

Шли в молчании. Мимо нас сновали студенты, ходили преподаватели. Я даже увидела несколько знакомых лиц, но поспешила опустить голову. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь меня узнал.

Но когда на третьем этаже принцесса вместо ректората вдруг свернула к залам для собраний, я всё же решила сказать ей об этом. У меня ведь всего час, а потом начнёт давить магия от истёкшего пропуска. Терять драгоценные минуты никак нельзя.

– Прошу прощения, ваше высочество, – тихо проговорила я. – Но кабинет ректора в другой стороне.

Девушка остановилась и обернулась ко мне, за её спиной замерли охранники, а Сиалия недовольно поджала губы. Ещё бы, ведь рабыням не разрешалось заговаривать первыми, тем более, с теми, кто настолько выше по статусу.

– Вы уверены? – спросила принцесса и осмотрелась по сторонам. – Никак не могу запомнить дорогу. Может, проводите?

– Конечно, – кивнула я и развернулась в обратном направлении.

Велико же было моё удивление, когда супруга кронпринца поравнялась со мной и спросила:

– Откуда вы знаете, куда нужно идти? – в её голосе звучал искренний интерес, и я поспешила ответить.

– Училась тут. До приговора, – и опустила голову.

– Правда? А на каком факультете? – спросила она.

– На целительском.

– Интересно. Я тоже поступила на него, на третий курс. У вас есть диплом? Вы очень молодо выглядите.

– Я проучилась только два года, – сообщила ей.

– Вас отчислили?

– Нет, – я горько усмехнулась. – Арестовали. Приговорили к рабству.

– За что?

Ответить на этот вопрос сразу я не смогла, язык просто перестал слушаться. Нет, мне не было запрещено говорить о своём приговоре, просто… не хотелось пугать им принцессу.

К счастью, мы как раз подошли к ректорской приёмной, и необходимость продолжать разговор отпала сама собой.

Секретарём работала всё та же ахна[7] Руперти – невысокая кудрявая брюнетка лет пятидесяти. Судя по ошарашенному взгляду, она узнала меня. И, видимо, наша компания поразила её настолько, что женщина даже спрашивать не стала, зачем мы явились, а поспешила доложить ректору о приходе принцессы.

Конечно, её высочество приняли сразу. Но разве могло быть иначе? Правда, в кабинет вошли только супруга кронпринца и Сиалия, а мы с охранниками остались ждать в приёмной.

И потянулись минуты.

Я посматривала на висящие на стене часы, наблюдала за стремительным бегом секундной стрелки, и всё больше впадала в отчаяние. Из-за двери в ректорский кабинет не доносилось ни звука, но мне и так было ясно, что там сейчас происходит. Хозяйка требует, наверняка, угрожает, что пожалуется отцу, занимающему должность верховного судьи, ректор пытается избежать скандала, а как ведёт себя принцесса – неизвестно. Я вообще понять не могла, зачем она пошла с нами. Вряд ли лишь из любопытства.

Сиалии не разрешат оставить в академии рабыню, ведь это создало бы прецедент, и уже завтра студенты притащили бы с собой каждый по рабу. Подобное могло стать чем-то вроде моды или показателем статуса. А администрации такое точно не нужно. Следовательно, меня сейчас отправят обратно, и оставалось надеяться, что снова определят на кухню. Боюсь, если хозяин прикажет прийти в его спальню, я просто не выдержу.

Дверь приоткрылась, в приёмную выглянула Сиалия и хмуро приказала мне:

– Эби, зайди.

Зачем? Впрочем, разве это важно? Отказаться ведь всё равно нельзя.

Я вошла в кабинет и, остановившись у двери, низко опустила голову, как и подобает примерной . Но уж никак не ожидала, что ко мне подойдёт сам ректор.

Он встал передо мной, и я кожей почувствовала его негодование.

– Эбелин? Это действительно ты? – произнёс эрн Шаррид.

Я всё же подняла лицо и даже чуть улыбнулась, увидев перед собой явно удивлённого мужчину. С нашей последней встречи Рейом Шаррид почти не изменился. Он был всё таким же худым, невысоким, одежду всё ещё предпочитал исключительно тёмных тонов. А вот его чёрные волосы заметно отросли и доставали почти до плеч, и в них проглядывало несколько седых прядей. В свои семьдесят выглядел ректор максимум на пятьдесят, а из-за крючковатого носа и цепкого взгляда всегда напоминал мне грозного орла.

– Доброго дня, эрн Шаррид. Как поживаете? – спросила я, не в силах скрыть неловкую улыбку.

Я знала его давно, он был приятелем моего отца и раньше частенько наведывался в наше имение, поэтому глупо было надеяться, что он меня не узнает.

– Да уж точно лучше, чем ты, – ответил мужчина, хмуро сведя к переносице чёрные густые брови. – И что мне с тобой делать?

– Поступайте, как велят вам правила, – ответила я. А заметив пышущий гневом взгляд Сиалии, снова опустила голову.

– Вы знакомы с этой девушкой? – поинтересовалась у ректора сидящая в кресле принцесса.

Он обернулся к ней и пояснил:

– Эбелин была лучшей ученицей целительского факультета, что не удивительно, ведь её отец – выдающийся лекарь. Самый талантливый хирург из всех, о ком я когда-либо слышал. Он учил дочь с детства. Она в пятнадцать уже ассистировала ему при сложных случаях. А её магия поистине уникальна.

– И как же такая интересная личность оказалась в рабстве? – спросила её высочество, даже без иронии. Скорее, в её голосе звучало сочувствие.

Ректор тяжело вздохнул и отвернулся. Ему тоже было тяжело говорить об этом, хотя он знал правду.

– Предала свою страну, – выпалила Сиалия, довольно усмехнувшись. – Её должны были казнить, но из-за заслуг отца сохранили жизнь. Кстати, её отец нынче тоже раб. Так что теперь у них семейка рабов.

Повисла тяжёлая гнетущая тишина.

Мне стало стыдно: не за слова Сиалии, а за то, как ужасно звучал мой приговор. На самом же деле меня просто сделали крайней, а виновата я была лишь в том, что хотела помочь раненому. А он в ответ на эту помощь сломал мне жизнь. Великие Стихии, как же я его ненавидела! Если бы моей ненавистью можно было отравить на расстоянии, этот гад давно был бы мёртв.

Но обиднее всего то, что после всех его злодеяний, после уймы подлых поступков и смертей он не просто остался жив, но и живёт припеваючи. Его точно не мучает совесть… совести у него попросту нет, как и души.

– Так вы позволите рабыне остаться при мне? – высокомерным тоном поинтересовалась Сиалия. – Могу пообещать, что не выпущу её из моих комнат. Будет находиться там, как мебель.

Ректор фыркнул и вернулся в своё кресло за массивным столом. Я же почувствовала на себе внимательный взгляд принцессы, но поднять лицо не посмела.

– Пребывание рабов в академии запрещено, – отрезал ректор. – Вам, эрни Лермид, придётся вернуть Эбелин обратно.

И я уже решила, что это конец, но вдруг снова заговорила принцесса:

– Господин ректор, скажите, а можете ли вы позволить Эбелин остаться в качестве ученицы? Конечно, с разрешения её хозяйки.

И она так красноречиво посмотрела на Сиалию, что мне стало смешно.

– Ошейник блокирует магию, – развёл руками эрн Шаррид.

– Знаю, – отмахнулась её высочество. – Но ведь получению теоретических знаний это не помешает.

– Боюсь, не смогу ничем помочь в этом деле, – мужчина медленно покачал головой. – Рабам запрещено обучаться в академии.

– А если в качестве исключения? – с нажимом проговорила супруга кронпринца.

– Это не в моей компетенции, – с сожалением ответил ректор.

Увы, чуда не произошло, не стоило и надеяться. Да, впрочем, я с самого начала знала, что затея Сиалии обречена на провал, но всё равно успела на мгновение поверить в счастливый исход. Зря.

– Но при наличии личного разрешения или даже приказа от его высочества Гервина мы смогли бы что-нибудь придумать, – намекнул эрн Шаррид, обращаясь к принцессе.

И, к моему удивлению, она расплылась в широкой улыбке, а в её глазах появился лукавый блеск, будто ей в самом деле очень хотелось оставить меня в академии.

– Сегодня же всё будет, – пообещала она, вставая, и повернулась к Сиалии: – Вы же не против, чтобы ваша рабыня продолжила учёбу?

Тон был весьма настойчивый, потому Сиа проявила благоразумие и сделала вид, что всем довольна:

– Если это не помешает выполнению её первоочередных обязанностей. Она всё-таки моя рабыня.

При этих словах принцесса поморщилась и вздёрнула подбородок.

– Спасибо, – её высочество высокомерно кивнула Сиалии.

Затем глянула на меня, и на её лице появилась тёплая улыбка.

– Эбелин, встретимся на лекциях, – проговорила принцесса и покинула кабинет.

## Глава 3. Сестра, предсказание и декан


Анхельм


В покоях Эниремии царила умиротворяющая тишина. Сестра покачивала на руках засыпающую дочь, малышка уже почти уснула, но продолжала крепко сжимать в маленьком кулачке палец матери.

Я сегодня впервые увидел племянницу, а ведь она появилась на свет несколько недель назад. Забавно, что и Эми, и Мар были уверены, что будет сын, а родилась маленькая белокурая дочка. Девочка, ставшая символом мира между Айвирией и Вергонией.

Теперь для окончательного исполнения условий мирного договора мне следовало жениться на айвирке. Причём изначально на исполнение этого пункта давался год… от которого сейчас осталось чуть больше двух месяцев. Если не найду супругу сам и откажусь от предложенной Гервином кандидатки, по условиям всё того же договора Айвирии отойдут две Вергонские провинции, открывающие выход к морю. А этого допускать никак нельзя.

И я бы женился, да хоть сейчас, можно даже на первой встречной, если бы ситуация не осложнялась одним маленьким нюансом. Во время войны, вконец отчаявшись, я обратился к ведьмам. Они испокон веков жили на востоке Вергонии, в политику не лезли, в войне держали нейтралитет. Но когда я попросил их о помощи, пусть даже скрытой, они согласились… взяв с меня обещание, что я женюсь на ведьме – любой девушке, обладающей ведическим даром.

Вот так я сам загнал себя в ловушку. Но даже сейчас, оглядываясь назад, ни о чём не жалел. Без помощи ведьм от моей страны нечего бы не осталось, а без того неприятного пункта в мирном договоре Гервин наотрез отказывался его подписывать.

Тогда я согласился на это условие, решил, что выкручусь, ведь выход обязательно должен быть. Он и нашёлся, да только теперь мне предстояло за очень короткий срок найти загадочную айвирку, предназначенную мне чуть ли не Отцом Защитником и Девой Заступницей. Тогда и ведьмы смирятся с таким выбором.

Насколько всё стало бы проще, если бы айвирки могли быть ведьмами. Увы, магия айвов никак не сочеталась с ведической. Тут даже искать не стоит.

Эниремия медленно поднялась с кресла, отнесла малышку в детскую и, прикрыв дверь, вернулась ко мне.

– У вас с Маром замечательная дочь, настоящая красавица, – сказал я сестре.

Эни улыбнулась.

– Мар говорит, что она – моя копия, такая же светленькая и хрупкая, – ответила сестра. – А мне кажется, у нашей малышки его глаза.

– Мне нравится её имя. Альвиния.

– Мы зовём её Альва, – Эниремия забралась в кресло с ногами. – Жаль, что ты пришёл, когда она засыпала. Знаешь, я даже не представляю тебя с ребёнком на руках, хотелось бы посмотреть на это.

– Не думаю, Эни, что мне стоит доверять такую малышку. Даже на пару минут, – я покачал головой.

– Уверена, Хельм, однажды из тебя получится хороший отец, – проговорила она и, опустив взгляд, добавила: – Уж точно лучше, чем наш.

Я отвернулся к панорамному окну, выходящему на дворцовый парк, и промолчал. Увы, ответить мне было нечего. Наш отец, ныне покойный король Вергонии, поступил с мамой ужасно, а с Эниремией едва ли не хуже. Из-за его отвращения к айвирцам наша страна почти перестала существовать.

Я ненавидел его… но в чём-то понимал. Всю свою жизнь я пытался найти ему оправдание, а если не находил, то придумывал. А однажды поймал себя на том, что сам становлюсь таким же, как он. Только хуже в тысячи раз.

Он пытался перекроить жизнь своей дочери ради того, что считал для неё правильным, а я играл жизнью Эниремии ради победы в войне. Хотя ради этой победы я сотворил невозможное, немыслимое… то, за что меня в Айвирии считают настоящим чудовищем.

– А я знала, что ты сегодня придёшь, – проговорила сестра, подарив мне тёплый взгляд и мягкую улыбку. – Чувствовала.

– Как поживает твой дар предвидения? – поинтересовался я, откинувшись на спинку кресла.

– Всё чаще получается заставить его работать по моему желанию. Но спонтанные видения всё равно происходят часто. Кстати, – Эни села ровнее, а в её глазах засияли хитринки. – Вчера вечером я видела интереснейшую картину. Хельм, ты говорил с девушкой, она высказывала тебе много грубых и даже обидных вещей, а потом и вовсе от души треснула по лицу. И, знаешь, что самое поразительное? Ты ей это позволил. Принял и слова, и удар, хотя… знаешь, даже я не рискнула бы отвесить тебе пощёчину.

Я фыркнул.

Помню, как-то в юности меня ударил отец. Именно так, ладонью по лицу. Решил наказать за дерзость и напомнить, где моё место. Это был первый и единственный раз, когда я стерпел подобное, и больше никогда и никому не позволял поднимать на меня руку, а на удар всегда отвечал ударом.

Ни одна девушка не смогла бы треснуть меня по щеке, я бы остановил её, перехватил запястье, даже если бы находился на последнем издыхании. Потому меня особенно удивило видение Эниремии.

– Не представляю, как такое может быть воплощено в жизнь, – я усмехнулся. – А что хоть за девушка? Где это произошло?

– Знаешь, – Эни прикрыла веки, будто пыталась снова прокрутить перед глазами то видение. – Было довольно темно, но вокруг светили фонари и росли высокие деревья. Девушка… симпатичная, длинноволосая брюнетка. Стройная, с тонкими чертами лица и прямым взглядом. Одежда на ней: чёрная юбка чуть ниже колена, светло-серый пиджак…

Эниремия резко распахнула веки, а с её губ сорвалось удивлённое: «О!»

– Это же форма Тиронская академии магии! – воскликнула она, хлопнув в ладоши. – И один из скверов за общежитиями. Но, Анхельм, что тебе там делать?

Я развёл рукам и хищно улыбнулся.

– Буду перенимать опыт в организации учебного процесса в местной академии, – ответил сестре. – Гервин уже подписал разрешение.

– Гервин?! – ошарашенно выпалила она и покачала головой. – Даже не представляю, как он на такое согласился. Хотя теперь понятно, почему ты явился ко мне под личиной. Если бы не голос, я бы тебя не признала. Ну, и глаза остались прежними.

– Так визит же неофициальный, да и лучше мне в этом городе в ближайшие годы открыто не появляться, – кивнул я и решил сказать то, зачем, собственно, пришёл. – А вообще, Эми, мне нужна твоя помощь. Я должен за два месяца найти жену-айвирку, которая помимо всего прочего предназначена мне чуть ли не богами. Возможно, твой дар подскажет, где её искать и как это сделать поскорее?

– Я попробую, – стушевалась сестра. – Но ты же знаешь, как он работает. Видение может прийти спонтанно.

Тем не менее, она расслабленно откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и попыталась увидеть то, что мне было нужно. Шли минуты, Эни сильнее хмурилась, а результата не было.

– Не вышло, – вздохнула сестрёнка. – Возможно, я получу ответ позже.

– Если что-нибудь увидишь, обязательно сообщи, – попросил я. – Важна каждая мелочь.

– Понимаю, Хельм, – ответила она с нотками вины в голосе. – И обязательно постараюсь тебе помочь.


***


Эбелин


Сиалия злилась. Она была просто в бешенстве. Шла впереди с гордо расправленными плечами, пыталась изображать леди, но шаг чеканила, словно солдат на плацу. Хозяйка рассекала толпу студентов, не обращая внимания на то, как люди шарахаются от неё в разные стороны. Я едва поспевала за ней, и это ещё хорошо, что мне не пришлось тащить все её многочисленные чемоданы.

Кулаки Сии были крепко сжаты, будто она собиралась кинуться в драку, и всё же пока у неё получалось держать свой гнев под контролем. Я понимала причины её ярости, ведь ей фактически приказали разрешить мне учиться. Да не кто-нибудь, а сама принцесса Кэтрин, супруга наследника престола. Ослушаться её – значит – ослушаться его, а он такого никому не спустит.

Уверена, Сиалия тысячу раз пожалела, что вообще решила притащить меня в академию. Но уже ничего не исправить. Ведь даже если она прямо сейчас отправит меня обратно в имение, то уже завтра у принцессы могут возникнуть вопросы, куда же я делась и всё ли со мной в порядке. Это привлечёт к семье Лермид внимание его высочества, чего бы Сиалии точно не хотелось.

В общем, выбора ей не оставили, оттого она и бесилась. И не нужно быть пророком, чтобы понять, на ком она выместит свою злобу.

– Сиа, привет! А мы тебя искали. Скоро первое занятие, – остановить пышущую гневом Сиалию могли только её подружки. А может, они просто не поняли, что их драгоценная Сиа дико зла.

Две рыжеволосые близняшки Дайвиш часто гостили в имении семьи Лермид. Вчера они тоже присутствовали на празднике, поэтому по мне просто мазнули взглядами, не придав моему присутствию особого значения.

– Почему ты такая хмурая? – спросила её то ли Белия, то ли Нелия. Я их никогда даже не пыталась различать.

– Да так, – отмахнулась Сиа. – Идите, мне нужно надеть форму. Постараюсь успеть на лекцию.

И, обойдя подруг, направилась дальше. Правда, шла она теперь хоть и быстро, но уже не казалась такой сердитой. А когда, миновав аллею между корпусами, мы с ней вошли в женское общежитие, Сиалия вдруг резко остановилась у одной из зеркальных колонн и уставилась на наши с ней отражения. Мне едва удалось вовремя притормозить, а то врезалась бы прямо в спину хозяйки.

Осмотревшись по сторонам, я улыбнулась от окутавшей сердце ностальгии по временам беззаботного студенчества и тоже глянула в зеркало.

Оно было узким, но высоким, и сейчас в нём отражались две девушки – разные, как небо и земля. Светловолосая, пышногрудая Сия, со своими игривыми кудряшками и в длинном голубом платье казалась сказочной феей, воздушной и возвышенной. А стоящая за её спиной черноволосая худая особа в серой накидке с глубоким капюшоном больше напоминала злую сгорбленную колдунью из мрачных сказок. Когда-то я была совсем другой, живой, яркой, увлечённой учёбой. Меня окружали друзья, подружки, в сердце жила тайная, но взаимная любовь, а впереди ждало большое будущее.

Тогда моей осанке могла бы позавидовать и королева. Увы, рабам полагалось всегда смотреть в пол, а расправленные плечи моему хозяину казались признаком гордыни и неповиновения. За год я привыкла ходить, согнувшись, поэтому сейчас, на фоне сияющей Сиалии, выглядела особенно убого.

А вот Сие явно понравилось наше с ней общее отражение. Она чуть повела плечиком, тряхнула кудрями и, подмигнув своему зеркальному двойнику, пошла дальше. Кажется, даже её злость испарилась, хотя радоваться точно пока не стоило.

Комната эрни Лермид находилась на третьем этаже, точнее, не комната, а целые апартаменты, состоящие из гостиной и двух спален. Обычно в таких студенты жили по двое, но я знала, что Сия ещё в прошлом году настояла на том, чтобы соседок к ней не подселяли.

– Моя комната справа, ты будешь жить в той, что слева, – бросила хозяйка, пересекая гостиную. – Быстрее, помоги мне переодеться. Не желаю опаздывать в первый же день.

Я вошла за ней. Поспешила расстегнуть на её платье все крючки, развязать ленты. Пока Сия избавлялась от своего наряда, я нашла в одном из её чемоданов туфельки, юбку, форменный пиджак и разложила вещи на кровати.

– Знаешь, а даже хорошо, что ты когда-то тут училась, да ещё и была лучшей, – вдруг сказала хозяйка, застёгивая пуговицы на белоснежной блузке. – Значит, сможешь делать за меня задания.

– Я училась на целительском, а вы – на общей магии, – ответила я, глядя в пол. – Не думаю, что смогу правильно выполнять то, чего не изучала.

– Изучишь и будешь делать всё на отлично. Иначе, Эби, никакой тебе учёбы. Запру в комнате, как и собиралась изначально, – Сиалия усмехнулась и, подойдя ближе, подцепила мой подбородок пальцами. – И я бы просто приказала тебе, но… боюсь, в таком случае пострадает качество выполненных тобой работ. Потому, давай поступим иначе. Хочешь учиться – придётся делать это за нас двоих. Ну, и исполнять обязанности моей личной горничной, служанки, камеристки. Согласна?

– Согласна, – ответила я. Да и был ли у меня выбор?

– Вот и замечательно.

Хозяйка накинула на плечи светло-серый пиджак, поправила складки на форменной юбке и пошла к выходу.

– Пока не вернусь, сиди в своей комнате. Всё равно до получения особого разрешения от принца Гервина ты находишься здесь незаконно.

Сказав это, она выпорхнула за дверь, а я осталась. Несколько минут просто стояла на месте, не в силах поверить, что всё в самом деле обернулось такой невероятной удачей. Богиня Герда и Великие Стихии, я ведь и вправду в академии. Что это, если не чудо?

Да, учиться придётся много, тем более что магией я себе помочь никак не смогу, но… я справлюсь! Как ни крути, а это в тысячи раз лучше, чем помогать на кухне, и в миллиарды, триллионы раз приятнее, чем проводить ночи в хозяйской постели.


***


Сиа вернулась только вечером. Не стучась (зачем стучаться в комнату к рабыне?), открыла дверь, окинула меня, стоящую у окна, насмешливым взглядом и лениво бросила:

– Ректор просил тебя к нему зайти. Иди, разрешаю. Только не задерживайся, мне уже сегодня задали уйму работ.

Весь день я провела в четырёх стенах. Конечно, хозяйка забыла, что рабыне нужно что-то есть и пить, но это не удивительно. Да и в столовой академии имели право питаться только студенты и работники, а я пока ни к тем, ни к другим не относилась.

В кабинет ректора шла очень быстро. Обитатели общежития провожали меня настороженными взглядами, что не удивительно, ведь в своём рабском плаще и капюшоне я выглядела здесь совершенно неуместным элементом.

До приёмной добралась всего минут за пять. Секретаря на месте не оказалось, но меня встретил лично эрн Шаррид.

– Хозяйка сказала, что вы меня вызывали, – проговорила я.

Ректор поморщился и жестом пригласил меня в кабинет. А там нас уже ждали несколько профессоров и эрн Вислоу – мой бывший куратор и декан факультета целительства.

– Эбелин… – прошептал он, вставая.

Даже сделал шаг вперёд, раскинул руки в намерении обнять, но сам себя остановил. В нашей стране никому не дозволяется без разрешения прикасаться к чужим рабам, а здесь и сейчас было слишком много свидетелей.

– Мне доставили приказ принца Гервина о твоём зачислении на третий курс, – с широкой улыбкой сообщил эрн Шаррид. – Больше никаких указаний в этом документе нет, следовательно, остальные вопросы, касающиеся твоего обучения, мы вольны решать на своё усмотрение. И мы решили…

– Ты будешь посещать теоретические дисциплины, а на практических присутствовать в качестве наблюдателя, – нетерпеливо проговорил эрн Вислоу.

Я с благодарностью посмотрела на него. Он ободряюще мне улыбнулся и сунул руки в карманы брюк, будто боялся, что иначе не удержится и всё-таки сгребёт меня в объятия.

Кастел Вислоу всегда был для меня больше, чем деканом, больше, чем наставником. Когда-то я даже умудрилась влюбиться в этого молодого, амбициозного профессора. Знаю, что он тоже относился ко мне с теплом, но границ мы никогда не переходили.

Когда я поступила на первый курс, он уже работал в академии рядовым преподавателем целительных заклинаний, и именно его назначили куратором нашей группы. Ему тогда было всего тридцать, значит, сейчас тридцать три, но внешне он выглядел моложе лет на пять. Его тёмные волосы вились мелкими кудряшками, карие глаза сияли теплом, а сильное тренированное тело выдавало бывшего военного.

А ведь в то злополучное лето он звал меня поехать на практику вместе с ним: Кастела пригласили в один из приграничных гарнизонов, помогать раненым. Но я тогда отказалась, заявив, что уже пообещала отцу поработать месяцы каникул в замке Айнс. Папа был против моего приезда, говорил, что там опасно. Но я не поверила. Какая опасность может грозить целителю в неприступной крепости, да ещё и по нашу сторону границы?

Глупая была. Наивная. И не представляла, какими подлыми могут оказаться приятные на первый взгляд люди.

Я собиралась вернуться в академию, как только закончатся каникулы, но в последний день лета привезли десятерых раненых, и я осталась, чтобы помочь отцу с их лечением. Написала Кастелу письмо, что задержусь в крепости ещё на неделю, но потом обязательно нагоню пропущенный материал.

Увы… всё сложилось иначе, и в академию я вернулась только сейчас, да ещё и в рабском ошейнике.

– Вот твоё расписание, – профессор Вислоу протянул мне бумагу. – Форму и всё остальное получишь у коменданта общежития. Учебники возьмёшь в библиотеке.

– Эби, – позвал меня ректор. – Каждому, кто попытается заявить тебе, что рабыне не место в академии, отвечай, что учишься здесь по личному приказу принца Гервина. Это быстро заткнёт рты даже самым ретивым поборникам правил.

Я кивнула, крепче сжала в руках расписание и покинула кабинет. Профессора явно собрались здесь не для того, чтобы на меня посмотреть, у них наверняка какое-то незапланированное совещание. Так что мешать им не сто́ит.

Но когда я миновала приёмную и вышла в коридор, меня догнал Кастел.

– Эби, – он коснулся моего плеча.

А стоило мне обернуться, и декан всё же не сдержался и крепко меня обнял.

– Ты так изменилась, – тихо проговорил он, чуть отстранившись, но при этом продолжая держать меня за плечи. – Эби… скажи, я могу тебе хоть чем-то помочь? Видеть тебя такой… ужасно.

– Я настолько плохо выгляжу? – спросила я с горьким равнодушием.

Понимала ведь, что именно он имеет в виду. Раньше Эбелин Лиссер была совсем другой. Яркой, гордой, всеми любимой. Я знала о своём таланте, осознавала собственную ценность, была настоящей звездой академии, её жемчужиной. Состояла в приятельских отношениях с так называемой элитой нашего учебного заведения. Ещё бы: эрни, одарённый маг, синеглазая красавица, как меня называли.

А теперь от всего этого осталась лишь пустая оболочка с обрывками души.

– Ты очень красивая, Эби. Просто… – Кас запнулся.

– Просто рабство, профессор Вислоу, никого не красит, – ответила, отступив на шаг.

Его руки упали, потеряв опору, я отошла назад и продолжила путь по коридору.

– Ты всегда можешь прийти ко мне… по любому вопросу, – услышала за спиной его голос, но отвечать ничего не стала.

Ещё ниже опустила плечи, накинула на голову капюшон и сморгнула навернувшиеся слёзы. Нет уж, лучше не надеяться на кого-то, не рассчитывать, что кто-то придёт и спасёт. Если в это верить, то потом будет только больнее.


***


Вечер я провела за учебниками по общей магии. Благо, училась Сиа только на втором курсе, и сложных дисциплин у неё пока не было. Доклад по истории магии я написала играючи и даже с удовольствием, успела за год рабства соскучиться по книгам и учёбе. Расчёт формулы двойного щита покорился мне за полчаса, а с рунологией пришлось повозиться подольше.

Зато перед всем этим я успела получить форму, книги, поужинать в столовой. И без рабского балахона на меня уже мало кто обращал внимание. Ну, сидит невзрачная сгорбленная девчонка в уголочке, что в ней может быть интересного? Ошейник я спрятала, распустив волосы. Они укрыли плечи чёрным водопадом, спускаясь до самой талии, потому увидеть рабскую побрякушку можно было, только если смотреть на меня прямо. Да и в целом, в сочетании с формой, артефакт на шее выглядел этаким своеобразным украшением.

Сиалия была довольна, что домашние задания делает не она. Какое-то время сидела рядом со мной, а потом просто ушла болтать с подружками. Без её пристального внимания работать стало намного легче, закончила я быстро и до отбоя даже успела собрать сумку и сходить в душ.

Этой ночью впервые со дня ареста я засыпала с лёгким сердцем. Да, завтрашний день мог принести что угодно, ждать хорошего не стоило, но… мне всё равно хотелось надеяться на лучшее. Само моё возвращение в академию – уже чудо. Даже если меня не примут другие студенты и преподаватели, я всё равно буду учиться, буду цепляться за призрачный шанс, который мне дала жизнь, и сделаю всё возможное, чтобы провести здесь всё оставшееся время рабского срока.

## Глава 4. Столкновение, рабыня и неправильный интерес


Анхельм


В Тиронской академии я бывал неоднократно, даже как-то жил здесь пару недель. На лекции не ходил, но в спаррингах на мечах участвовал часто. Помню, тогда никто из студентов так и не смог меня одолеть, ну, а тренеру я, честно говоря, специально поддался. Не хотел, чтобы в глазах учеников он выглядел проигравшим, ещё и молодому вергонцу.

Да, жизнь немало меня помотала, я давно и навоевался, и набегался по лесам, а от интриг иногда начинало подташнивать. Но такова уж моя жизнь, другой нет, значит нечего и жаловаться.

Наша делегация прибыла в академию утром, и первым делом нас отвели к ректору. Эрн Шаррид лично поведал нам об общей организации учебного процесса и даже провёл короткий инструктаж. Как и предполагалось, нам разрешили посещать любые лекции, но попросили не мешать ходу занятий, настоятельно рекомендовали держаться вместе и не ходить без охраны, которую нам выделил благодетель Гервин.

Нас было пятеро, охранников – тоже. То есть его хитромудрое высочество попросту приставил к каждому из нас соглядатая. Хотя иного не стоило и ожидать. Уверен, эти бравые ребята будут докладывать кронпринцу о каждом нашем шаге, каждом разговоре, а уж Гер, тварь венценосная, сумеет правильно распорядиться этой информацией.

А ещё, не сомневаюсь, до тех девушек, которых Гервин видел моими потенциальными невестами, уже донесли нужную информацию, а значит, стоит ждать скорых знакомств и быть начеку.

После долгой экскурсии по корпусам и полигонам академии нас всё же отпустили в выделенные в общежитии апартаменты. Проводили до комнат, оказавшихся самыми обычными, как у других студентов, и всё-таки оставили в покое. Провожатые удалились, конвой занял посты в коридоре, и до самого вечера мы остались предоставлены сами себе.

Моих ребят поселили по двое, мне же достались трёхкомнатные апартаменты, состоящие из гостиной, двух спален и просторной ванной. Светло, просторно, уютно… Осталось сделать так, чтобы тут стало ещё и безопасно.

Я как раз закончил установку охранных плетений на все стены, двери и окна, когда ко мне постучался Четтер.

– И что дальше? – спросил друг, усаживаясь на стоящий в гостиной диван. – Ты уверен, что стоит искать именно здесь?

Напротив дивана – два кресла, между ними – чайный стол. Да и вообще обстановка была вполне приятной, но не шикарной, что даже радовало. От обилия позолоты, лепнины, изысканных гобеленов и картин меня ещё в родном дворце передёргивало, а избавиться от всего этого кричащего великолепия пока не доходили руки.

– Не знаю, – честно ответил я, остановившись у окна, за которым раскинулся небольшой парк. – Для начала, наша задача – влиться в студенческое общество и при этом изображать интерес к организации учебного процесса.

– Хельм, ты понимаешь, что нас тут не примут, а может, даже попытаются навредить? – бросил Чет, резким жестом убрав от лица рыжую чёлку. – Война закончилась меньше года назад. Мы – вергонцы, а значит, для всех местных – враги. Те, кто убивал их родных, устраивал диверсии и, в конце концов, захватил в плен их королеву! Думаю, нам пригодится охрана, приставленная Гервином.

– Вот вы и ходите под охраной, – ответил я ему.

Четтер тяжело вздохнул и посмотрел на меня с усталостью старца.

– Будешь нарываться, – утвердительно произнёс он.

Мы были знакомы много лет, взрослели вместе, потом вместе воевали: сначала в армии Вергонии, потом в партизанских отрядах. И Четтер Гайсли действительно знал меня, как облупленного. Но, несмотря ни на что, мы оставались близкими друзьями.

– Буду, – ответил я, хотя ответа и не требовалось. – На долгие и осторожные действия у меня нет времени. Поэтому придётся действовать в лоб.

– Как всегда, – кивнул он и, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. – Скажи, это когда-нибудь закончится? И вроде, боевые действия в прошлом, мирный договор подписан, теперь можно выдыхать и жить спокойно. Но не получается. Во дворце – жадные до власти интриганы, за пределами дворца – хитрецы и лицемеры. Нам давно нужно налаживать мирную жизнь в наших городах, а мы снова и снова ввязываемся в новые авантюры.

– Ты мог не ехать со мной, – ответил я.

– Не мог, – он сел прямо. – Ты, Хельм, умный, хитрый, изворотливый, но даже тебе нужен рядом тот, кто может вовремя прийти на помощь или хотя бы образумить. А здесь чужая страна. Кругом враги.

– Между нашими странами официально подписан мирный договор, – напомнил я.

– А ты выйди сейчас на улицу без личины, открой этим милым студентикам своё лицо. Знаешь, что будет? Они разорвут тебя голыми руками. Ты для них олицетворение зла и коварства.

– Не я развязал войну, – бросил я холодно. – Но именно мне пришлось совершить невозможное, чтобы её остановить. И я не буду жалеть ни об одном из своих поступков, ведь в итоге они вернули Вергонии огромные территории, которые мы проиграли в боях. Да, страна лишилась северных и западных провинций, но это достойная плата за мир. И давай не будем об этом. Пойду лучше, прогуляюсь.

Чет покачал головой, но говорить ничего не стал. У всех моих ребят, приехавших в академию, были сигнальные артефакты. Если кто-то из нас попадёт в беду, остальные сразу узнают и придут на помощь. Поэтому я был уверен, что, даже если окажусь в патовой ситуации, всегда смогу вызвать своих.

Перед тем, как выйти в коридор, шепнул заклинание отвода глаз. Оно у меня выходило идеально, и никто из охранников не заметил ни того, как открылась дверь, ни того, что я ушел. Смешно, но магам был доступен только отражающий полог, который всё равно можно было распознать по изменяющемуся, чуть дрожащему пространству. Отводом глаз пользовались лишь ведьмы и колдуны. А мне очень повезло наряду с магическим даром получить ещё и колдовской.

Хотя, по сути, это был один дар, пусть и очень своеобразный. Я мог создавать плетения, как маг, но при этом творить заклинания и черпать силу из природы, как колдун. Но о своих способностях особо не распространялся.

Судя по времени, сейчас заканчивалось третье занятие. Скоро прозвучит сигнал, и коридоры заполнят студенты, а многие сразу направятся в столовую. Там-то я за ними и понаблюдаю.

Я остановился чуть в стороне от аллеи, ведущей от учебных корпусов, и ещё раз обновил заклинание. Так меня никто не заметит, зато я смогу рассмотреть всех.

Вскоре на дорожке начали появляться парни и девушки в форме академии. Они выходили группками: одни смеялись, другие спокойно беседовали, третьи молчали. Я вглядывался в лица молодых айвирок, слушал интуицию, но ни ощущал никакого отклика. Все они были для меня совершенно одинаково неинтересными. Неподходящими. Не теми. Возможно, для того, чтобы мнение изменилось, нужно пообщаться поближе? Но время поджимало.

И тут мой взгляд зацепился за сгорбленную фигурку черноволосой девушки. Она быстро шла вперёд, ловко огибая группки студентов, и так крепко сжимала ручки своей потёртой старой сумки, будто больше всего боялась её потерять. Брюнетка явно спешила, хотя со стороны казалось, будто она попросту от кого-то убегает.

И мне стало интересно.

Я сделал несколько шагов вперёд, встал так, чтобы оказаться у неё на пути, и, когда она подошла на расстояние нескольких шагов, развеял заклинание отвода глаз.

Девушка влетела прямиком в меня, у неё не было ни единого шанса избежать нашего столкновения. Я же поспешил поймать покачнувшуюся особу за талию, помог ей удержаться на ногах.

Едва почувствовав, что может стоять нормально, она испуганно отпрянула и тут же тихо сказала:

– Простите.

Студентка была невысокой, стройной и очень напряжённой. Даже не глянула на того, в кого врезалась, наоборот, опустила лицо ещё ниже и сжалась, будто ожидала удара. Спустя несколько мгновений она обогнула меня и быстро направилась дальше. Я проводил её взглядом и решил запомнить ауру, коль уж не получилось рассмотреть лицо. Энергетическое поле брюнетки выглядело странно: в нём преобладали тёмно-синий и тёмно-фиолетовый, местами виднелись прожилки золотого и бело-голубого, и всё это казалось затянутым серым туманом.

Отпустить её? Ну уж нет.

Я догнал девушку в нескольких десятках метров от входа в общежитие. Поравнялся с ней, подстроился под её шаг и сказал:

– Прости, что встал на твоём пути.

Она не остановилась, но молча кивнула и ещё сильнее опустила голову. Хотя куда ещё ниже-то? В таком положении она могла видеть только носки своих туфель.

– Чувствую себя очень виноватым перед тобой и хотел бы загладить вину, – добавил я, шагая рядом с ней. – Разреши пригласить тебя на ужин.

Девушка резко качнула головой в отрицательном жесте и пошла ещё быстрее. Да почему она так спешит? До входа оставалось совсем немного, поэтому пришлось всё же остановить странную незнакомку. Я поймал её за руку, осторожно сжал. Девушка дёрнулась, пытаясь освободиться, но быстро прекратила эти попытки.

– Не обижай меня отказом. Пожалуйста, – проговорил я так мягко, насколько вообще был способен.

Брюнетка снова попыталась вырваться, но, когда не получилось, тихо попросила:

– Отпустите.

Это прозвучало сдавленно, почти как шёпот. Но в одном слове было столько горечи, что я сдался.

– Извини, если напугал, – сказал я, возвращая ей свободу. – Просто… ты так спешила. А мне очень хочется загладить вину.

– Вы не виноваты. Это я в вас врезалась, – проговорила она чуть громче, но лица так и не подняла. – Простите. Мне лучше уйти.

– Хотя бы скажи мне своё имя, – попросил я, стараясь сделать тон умоляющим. Не уверен, что получилось.

Девушка снова отрицательно помотала головой, попятившись назад. И вдруг рядом с нами остановилась эффектная пышногрудая блондинка. Она недовольно глянула на мою незнакомку и раздражённо поджала губы.

– Эбелин, – холодно процедила обладательница золотистых кудрей. – Немедленно иди в комнату, и чтобы не выходила до ужина. И я запрещаю тебе разговаривать с другими студентами. Это приказ.

Моя незнакомка вздрогнула, заметно сжалась, а по её ауре, словно чернила, разлилась тьма.

– Слушаюсь, хозяйка, – хрипло и очень тихо проговорила она и пошла ко входу в общежитие.

Блондинка бросила на меня холодный взгляд и, ничего не сказав, ушла в сторону столовой.

Я же так и остался на месте, осмысливая произошедшее.

И вдруг поймал себя на мысли, что, попадись мне сейчас Гервин, я бы дал ему в морду. Почему именно ему? Да по той простой причине, что однажды он очень долго доказывал мне, что рабство в Айвирии – не зло, а необходимость. Все айвы рождаются свободными, а стать рабом можно лишь по решению суда.

Но что могла совершить эта забитая тихая девчонка, чтобы получить рабский ошейник? И почему её судьбой распоряжаются не уполномоченные органы, а какая-то напыщенная аристократка?

Очень хотелось прямо сейчас снова пойти за рабыней, снять с неё демонов ошейник, вот только… я в чужой стране. Если сделаю это, Гервин лично проводит меня до портала и отправит в Вергонию, а на поисках невестушки можно будет ставить крест.

Ладно, разберусь. Жизнь давно научила меня, что, если не действовать сгоряча, а тщательно обдумать ситуацию, то можно найти немало лазеек для её разрешения. Да и сдалась мне эта сломанная девчонка! Видно же, что там от личности уже одни ошмётки. Может, и вовсе не стоит лезть? В конце концов, если она рабыня, значит, заслужила такое наказание по законам своей страны.

Во время войны наших солдат, попавших в плен к айвам, тоже приговаривали к рабству. Но все они жили и работали в шахтах, да и то недолго. После подписания мирного договора произошёл полный обмен пленными. Но про рабство они потом рассказали немало.

Так вот, каждый раб носил ошейник, – считай, артефакт подавления магии и воли, связанный с определённым айвом – хозяином. Этот хозяин мог отдавать любые приказы своему рабу, а если тот отказывался выполнять, побрякушка на его шее сжималась, доставляя невыносимую боль. Она могла и убить, поэтому строптивых рабов старались воспитывать иными способами. Ребята рассказывали, что их несколько дней морили голодом, а некоторых ещё и били плетьми. Неужели эта черноволосая тощая девчонка тоже через это прошла?

Почему я опять о ней думаю?!

Всё, хватит. Не до неё сейчас. Лучше пройдусь по академии и загляну в столовую. Присмотрюсь к девушкам, может, с кем-нибудь познакомлюсь. Попробую влиться в студенческую жизнь. Да, сейчас это самый правильный ход.


***


Эбелин


Так как один год я пропустила, теперь меня зачислили к тем, кто во время моей учёбы был на курс младше. В то время, когда я уже блистала в академии, они считались зелёными первокурсниками. Многие из этих ребят тогда смотрели на меня, как на божество. Теперь я появилась в их группе, но совсем в другом статусе.

На первой лекции всё было ещё спокойно – одногруппники то ли не поняли, что я – та самая Эбелин Лиссер, то ли не поверили. Но уже во время перерыва ко мне подошли староста и две её подружки. Не знаю, какой изначально была цель их прихода, но…

– Мили, да на ней рабский ошейник! – ошарашенно выпалила она из девчонок, чьего имени я не знала.

– Не может быть, – отмахнулась староста, а я опустила голову ниже, спрятавшись за распущенными волосами. – В академию никак не могли принять рабыню, да ещё и сразу на третий курс.

Она не сомневалась в правильности своих слов. Да я и сама ещё вчера утверждала, что такое попросту невозможно, но это всё-таки случилось.

– Эбелин, прости Айту, она глупости говорит, – доброжелательным тоном проговорила староста. – Давай знакомиться. Я Милинда Хорр, это Хайса и Айта.

Очень хотелось уйти или сделать хоть что-то, чтобы избежать унижения, которое обязательно последует после моего ответа. Но оттягивать неизбежное было бессмысленно. Всё равно скоро все узнают правду.

Утром я собиралась повязать поверх ошейника платок, но Сиа запретила. Она позволила мне оставить волосы распущенными, да и то лишь потому, что я просто не успела их заплести в косу. Сейчас они скрывали большую часть лица, не позволяя увидеть побрякушку на шее, но… это лишь временная мера.

Собравшись с силами, я подняла голову и посмотрела в глаза Милинде. В той, прошлой моей жизни мы с ней не были лично знакомы, но друг о друге слышали. Поэтому она не могла меня не узнать. Сначала посмотрела мне в глаза, улыбнулась шире, а потом увидела ошейник… и улыбка пропала с миловидного лица девушки, будто её кто-то грубо стёр.

Староста сглотнула и сделала шаг назад. Обе её подружки и вовсе отскочили, будто находиться рядом со мной было опасно или противно.

– Рабыня! – выкрикнула темноволосая пухленькая девушка, показывая на меня пальцем. – Я же говорила! Это рабский ошейник!

И началось! Одногруппники повскакивали с мест, обступили меня, как какую-то опасную диковинку, но пока молчали. Все смотрели на ошейник, кто-то даже рискнул ткнуть в меня пальцем, но тут же получил отповедь от своего товарища:

– Законы забыл?! Нельзя трогать чужое имущество!

И эта фраза стала тем спусковым крючком, после которого заговорили все разом.

– Кто позволил рабыне учиться в академии?! – кричали одни.

– Что она вообще здесь забыла? – возмущались вторые.

– Она опасна для общества! – заявляли третьи.

И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вошедший преподаватель, которым, к моему счастью, оказался профессор Вислоу. Он быстро разогнал по местам столпившихся вокруг меня студентов и сам сообщил им, что приказ о моём обучении подписан лично принцем Гервином. А все, кто не согласен, или у кого есть претензии, могут смело обращаться прямо к его высочеству.

Дураков не нашлось. Будущие целители притихли и сделали вид, что сосредоточены исключительно на лекции, но всё время занятия я чувствовала на себе чужие пристальные взгляды.

Следующим в расписании стоял семинар всё у того же Кастела Вислоу, во время перерыва он остался в аудитории, так что никто из одногруппников не рискнул ко мне подойти. Но когда после окончания занятия профессор ушёл… я вдруг осознала, что должна срочно бежать. Очень спешила собрать тетради, учебники, но всё равно не успела.

В этот раз меня обступили шестеро студентов: трое парней и три девчонки. Они смотрели насупленно, злобно; первым заговорил высокий шатен.

– Подумать только, с нами учится рабыня, – сказал он, скрестив руки на груди.

– Это не просто рабыня, Шоун, это же сама Эбелин Лиссер. Красотка, самая одарённая девушка в академии, целитель с таким даром, каких не видывал свет… – начал картинно распинаться полноватый блондин. А потом усмехнулся и добавил: – Была. А теперь перед нами просто рабыня, которой, непонятно за какие заслуги, разрешили учиться в академии.

– А я её помню! – воскликнула черноволосая невысокая девушка с короткой стрижкой. – Точно! Ты сказал, Дайр, и я вспомнила. Её же называли «Лучезарная Эби». Задавака и выпендрёжница. Ха, правильно тебя Стихии покарали.

Выйдя из ступора, я продолжила собирать вещи в сумку, а потом просто шагнула вперёд, надеясь, что они не посмеют меня останавливать. Все шестеро дружно отшатнулись, видимо, побоялись, что я могу до кого-то из них дотронуться. Зато мне удалось, наконец, убраться из аудитории.

Быстро шагая по коридору, я то и дело слышала за спиной: «рабыня», «преступница», «чужая подстилка», «так ей и надо». А может, мне это просто слышалось в шелесте чужих голосов? Но в столовую я всё равно идти не рискнула. Сыта по горло чужим презрением, боюсь, просто не смогу ничего съесть.

На улице на меня никто не обращал внимания, я опустила голову ниже, вцепилась в сумку и шла так быстро, как только могла. Видимо, поэтому и столкнулась с кем-то.

Конечно, я буркнула извинение, попыталась уйти, так этот тип догнал, пристал с расспросами, хотел познакомиться и никак не желал понимать, что знакомиться с ним не намерены.

Когда появилась Сиа, я, к собственному удивлению, вздохнула с облегчением. Пусть приказывает, пусть демонстрирует всем моё место, это хотя бы понятно. А её запрету говорить с другими студентами я даже обрадовалась. Она ведь ещё и добавила, что это приказ, а значит, теперь я просто не смогу никому ничего сказать. Вот и отлично, не придётся придумывать ответы на вопросы, которые рано или поздно обязательно будут заданы. Все же знают, что рабами становятся за преступления, и многие захотят выяснить, как именно я получила свой ошейник.

Но теперь всё. Никаких незнакомцев, никаких ответов, никакого общения. Только учёба.

Надеюсь, скоро на меня просто перестанут обращать внимание. Осталось как-то дожить до этого момента и не сойти с ума.

## Глава 5. Выходные, бойкот и назойливый вергонец


Первая неделя в академии прошла для меня, как в тумане. Я ходила на лекции, выполняла задания за себя и за Сиалию, посещала столовую, но…

На занятиях я всегда садилась на задние ряды, подальше от остальных. В столовой выбирала самые дальние столики и всячески старалась оставаться незаметной. Меня всё ещё пытались цеплять, говорили гадости, ни капли не стесняясь, при мне же обсуждали мою рабскую персону. А я делала вид, что ничего не слышу. Всё равно никак не могла ответить, ведь Сиа приказала не разговаривать со студентами.

Те, кого я когда-то считала друзьями и подругами, сами старались держаться от меня подальше. Динара Кимтер, с которой я два года жила в одной комнате, при встрече просто отвела взгляд и сделала вид, будто никогда меня не знала. Ребята из моей старой группы иногда поглядывали с интересом, но подходить не спешили. Некоторые преподаватели старательно игнорировали моё присутствие на лекциях, но постепенно смирились и они.

К счастью, тему появления рабыни в академии довольно быстро заменили другие, более интересные события. К примеру, с нами теперь училась новоявленная супруга кронпринца Гервина – та самая принцесса Кэтрин, благодаря которой мне и позволили здесь остаться. Официально она числилась в нашей группе, но на лекции приходила за эту неделю всего несколько раз.

Однажды она села рядом со мной, попыталась заговорить, задавала вопросы, а я просто молчала. Пришлось даже написать на вырванном из тетради листе, что хозяйка приказом запретила мне общаться со студентами. Когда эрни Кэтрин прочитала это, на её симпатичном лице отразился настоящий гнев. Но мы обе понимали, что в данном случае помочь она ничем не может, да и так уже немало помогла.

После того случая её высочество больше со мной не заговаривала, но при встрече всегда здоровалась, а я отвечала ей улыбкой и кивком. Можно сказать, что именно она стала для меня главным светлым лучиком в этой академии.

Вторым обсуждаемым событием среди студентов стал приезд вергонской делегации. Эта новость оказалась столь невероятной, что поразила даже меня. Сиа же и вовсе причитала целый вечер.

– Твари! Да как они вообще посмели явиться в нашу академию?! – возмущалась она, вышагивая по нашей с ней гостиной. – А куда смотрит король?! Сначала позволил учиться вергонской принцессе, признав её хаити своего младшего сына. Потом разрешил принцу взять её в жёны. Но делегация из Вергонии – это уже перебор! По академии ходят пятеро молодых вергонцев, заявляются к нам на лекции, едят с нами в одной столовой, живут в нашем общежитии! А ведь все они воевали! Убивали наших воинов! Участвовали в диверсиях! А теперь ещё и вынюхивают наши секреты!

В кои-то веки я была с ней согласна, ведь, помогая отцу в замке Айнс, успела насмотреться такого, что почти перестала нормально спать. Вергонцы не щадили наших солдат, не брезговали применять разрывные артефакты, отравляющие вещества, и бить всегда старались наверняка. Да, шла война, и айвирцы тоже покалечили немало врагов. Но всё равно считали важным сохранять им жизни.

Под госпиталь было переоборудовано всё северное крыло замка, мы работали, даже не думая о выходных. Отец не делал различий между нашими бойцами и вражескими пленниками, лечил всех одинаково хорошо, выкладывался по полной программе, и меня учил тому же.

Я даже не думала возражать, со всей искренностью и участием помогала всем пациентам. Не сомневалась, что поступаю правильно. Увы, именно это в итоге меня и сгубило, ведь вергонцы всех нас считали врагами, даже тех, кто их лечил. А понятия совести и чести для них и вовсе не существовало.

Я понимала, что глупо из-за ужасного поступка нескольких человек ненавидеть всех жителей Вергонии. Но и относиться к ним хорошо больше не собиралась.

К нам на лекции вергонцы тоже несколько раз заглядывали, приходили вдвоём или втроём, садились отдельно, подальше от студентов, и что-то записывали в блокноты. Я на них не смотрела, делала вид, что их нет, хотя так поступали почти все наши. Нет, официально никто не запрещал нам общаться с представителями их делегации, но, хоть война и закончилась почти год назад, для нас они все равно оставались врагами.

В пятницу вечером Сиалия долго прихорашивалась, выбирала платье, крутилась перед зеркалом, а потом пришла ко мне. Я как раз заканчивала делать её задания и собиралась приступить к своим.

– Скажи, какое выбрать: зелёное или розовое? – спросила она, прикладывая к себе два наряда.

– Зелёное больше идёт к вашим глазам, – ответила я, встав напротив девушки. По правилам, сидеть в присутствии хозяйки можно было только с её разрешения. – А розовое делает вас особенно милой.

– Значит, зелёное, – бросила она и уже направилась к двери, но вдруг обернулась. – Я ухожу. Вернусь завтра. Может, даже послезавтра. Я уже приказом запретила тебе покидать территорию академии, так что не знаю, что ещё приказать. Как закончишь с моими заданиями, поменяй постельное бельё и полотенца. Грязные отнеси в прачечную, чистые получи у коменданта. Потом можешь отдыхать. Должны же даже у рабынь хоть иногда быть выходные?

С этими словами она выпорхнула из моей комнаты, а я ошарашенно уставилась на закрытую дверь. Выходные? Серьёзно?

На губах сама собой расцвела робкая улыбка, а в душе вспыхнула искорка надежды. Могла ли хозяйка так странно пошутить? Могла, конечно, но…

Сиалия не была жестокой, мне даже начало казаться, что в академию она меня забрала, чтобы помочь. Да, иногда она творила странные вещи, любила танцы, посиделки с подругами и парнями, часто возвращалась после них пьяной и растрёпанной. Учёба же и вовсе не казалась ей чем-то важным. Сиа не скрывала, что диплом ей вряд ли когда-нибудь пригодится, ведь сразу после его получения девушку выдадут замуж. Наверное, именно поэтому она и спешила насладиться свободой и развлечениями сейчас, пока ещё может.

Закончив с домашними заданиями, я выполнила оставшиеся поручения хозяйки и вдруг поняла, что не представляю, что делать дальше. Я так давно не была предоставлена сама себе. Всегда боялась, что, если вдруг кто-то из семьи хозяина увидит, что я прохлаждаюсь, то меня обязательно накажут. А теперь, впервые за одиннадцать месяцев рабства, у меня появилось свободное время.

Побродив немного по комнате, я основательно задумалась: а чего мне сейчас хочется? И так ярко представила себе, как сижу на одинокой лавочке, скрытой за деревьями на обрыве за полигонами, читаю книгу и наслаждаюсь закатом, что чуть не расплакалась. Не колеблясь ни секунды, решительно поднялась и пошла в библиотеку.

Когда через полчаса я подходила к той самой лавочке, о которой, кстати, в академии знали единицы, солнце уже коснулось макушек гор. Вокруг царила приятная тишина, осенний вечер радовал теплом и лёгким ветерком, и в моей душе впервые за долгое время было спокойно. Да, это лишь иллюзия свободы, редкий момент, когда можно остаться наедине с собой и природой, делать, что вздумается. Но я всё равно была очень благодарна Сие и Великим Стихиям за эти бесценные мгновения.

– Очень интересное место, – прозвучал рядом смутно знакомый мужской голос.

Я вздрогнула, повернулась на звук и увидела у ближайшего дерева молодого вергонца. Судя по голосу, именно он несколько дней назад пытался пригласить меня на ужин, после того, как я в него врезалась. Тогда, если честно, я даже не глянула на его лицо, зато сейчас рассмотрела вполне отчётливо.

Высокий, крепкий, жилистый. Волосы – соломенного оттенка, отросшие настолько, что прикрывают уши и сзади достают до шеи. Черты лица правильные, но не особенно приятные. Нос крупноват, губы – тонкие, брови вразлёт. Но стоило посмотреть ему в глаза, и меня будто окатило волной ледяного воздуха. Я никогда не встречала людей с таким колючим, холодным взглядом. Казалось, он пробирал до костей, видел всю мою подноготную, включая прошлое и будущее, и был способен убить за мгновение.

– Можно посидеть с тобой? – спросил вергонец, но дожидаться ответа не стал.

Сел на лавочку справа от меня и с одухотворённым видом уставился на закат. Я отодвинулась подальше, сделала вид, что никого не замечаю, и тоже устремила взгляд к заходящему солнцу.

Некоторое время мы так и сидели в тишине. Не знаю, о чём думал вергонец, а я любовалась оранжевыми всполохами на темнеющем небе, разглядывала облака причудливых форм и старалась насладиться этим восхитительным моментом.

– Часто сюда приходишь? – поинтересовался парень.

Я отрицательно покачала головой, но к нему не повернулась.

– А я уже в третий раз, – продолжил чужак. – Хорошее здесь место. Мне его однажды друг показал… несколько лет назад. Он тогда тут учился, но в прошлом году получил диплом.

Я не ответила, да и не собиралась с ним говорить. Мне стоило уйти, но так хотелось продлить момент мнимой свободы.

– Эбелин, я правильно запомнил твоё имя? – спросил приставучий вергонец.

Реагировать не стала. Пусть уже поймёт, что мне неприятно его общество, и оставит меня тут одну.

– Красивое имя. Я буду звать тебя Э́лин.

Ещё и имя моё странно сократил! Ему делать больше нечего, кроме как тут сидеть?

– А я Артиу́л. Можешь звать меня Арт.

Взгляд его голубых глаз пробирал меня до костей. У этого парня была такая энергетика, от которой хотелось закрыться, спрятаться, сбежать. Но я упрямо оставалась на месте, сама не понимаю, почему.

– И каково быть единственной рабыней в академии? – проговорил он. А когда я снова промолчала, ответил сам: – Полагаю, неприятно. Я вообще не понимаю, почему в Айвирии не упразднят рабство. Это пережиток тёмного прошлого, ни в одной стране мира подобного давно нет. А тут – есть. Знаю, что рабом становятся по решению суда, и мне безумно интересно, что могла натворить столь безобидная с виду девушка, как ты.

Я всё-таки встала, даже сделала несколько шагов к тропинке, ведущей обратно к учебным корпусам, но вергонец вдруг поймал меня за запястье. Сжал несильно, но довольно крепко.

– Подожди, – сказал он, резко выдохнув. – Элин, не убегай. Я не хотел тебя обидеть. Да и вообще, это мне стоит уйти, ведь ты первая заняла это место. Но… может, всё-таки останешься? Ведь говорить тебе запрещено только со студентами, я же слышал тот приказ. Или тебе приказали не вести беседы с вергонцами?

– Лучше бы приказали, – вырвалось у меня, а Артиул расплылся в довольной улыбке. Дожал, гад. Вынудил ответить.

– У тебя красивый голос, – проговорил он, продолжая лучезарно улыбаться. – И очень миленькое личико. Не уходи. Мы с тобой в этой академии оба – изгои. Со мной не желают общаться, потому что я вергонец, а с тобой – потому что ты рабыня. Видишь, как хорошо, что мы встретились.

– Так вы же здесь не один вергонец, – ответила я. – Беседуйте со своими.

– Им известно об этой академии столько же, сколько и мне. А ты, как я успел выяснить, учишься на третьем курсе. Значит, до этого момента провела тут, как минимум, два года.

Он всё-таки отпустил мою руку, но уходить я теперь не торопилась.

– К тому же, любому человеку нужно нормальное общение, а тебе его явно не хватает, – продолжил Артиул.

Вергонец смотрел на меня прямо, пристально, а я машинально отметила, что у него очень красивые глаза – небесно-голубые, глубокие, умные, пусть и холодные.

– Поверь, Элин, я не самый плохой собеседник. И тоже с радостью расскажу тебе что-нибудь из того, чего ты не знаешь.

С одной стороны, хотелось остаться, ведь я действительно истосковалась по простым разговорам на равных, но с другой… прошлая моя попытка общения с вергонцем закончилась катастрофой. А этот тип чем-то напоминал того гада: фигурой, цветом глаз, немножко голосом. Может, родственник? Не удивлюсь.

– Простите, но я всё же вернусь в общежитие, – сказала я, заставив себя быть вежливой, и направилась к тропинке.

– Но почему? – в этот раз он не стал меня удерживать, зато в голосе слышалось искренне недоумение.

Я хотела промолчать, должна была просто уйти, но чувство забытой свободы слишком опьянило, и удержаться от ответа не получилось.

– Потому что рабыней я стала по вине вергонцев. Точнее, одного, конкретного, – слетело с моих губ горькое признание.

– Кого?! – он спросил это с таким решительным интересом, будто был готов лично покарать виновного, причём прямо сейчас.

В голубых глазах блеснула сталь, и мне снова стало не по себе. Наверняка этот человек имеет довольно высокий статус в своей стране. Возможно, даже обладает какой-то властью. Готова поспорить, у него есть титул и должность при дворе, иначе его не отправили бы в нашу академию перенимать опыт.

– Скажи имя, и я добьюсь справедливости, – Арт сжал пальцы в кулак. – Обещаю.

Даже стало смешно, как он станет выполнять это обещание.

– Не стоит разбрасываться словами, – я горько улыбнулась и покачала головой. – А виноват в моём аресте лично ваш драгоценный король. Его демоново величество Анхельм Вергонский.

Последнего говорить не стоило, но эти воспоминания всегда будили во мне что-то тёмное, низменное. Даже не ненависть, а куда более глубокое чувство. Оно имело привкус полыни и отравляло меня похуже любого яда. Оно убивало во мне все остатки той яркой, любознательной, открытой девушки, которой я когда-то была.

Артиул ничего не ответил, но его лицо будто закаменело. Он всё ещё смотрел на меня, и под его острым взглядом я невольно поёжилась.

Дожидаться ответа или какой-то реакции не стала. Молча развернулась и ушла по узкой тропинке. И лишь через несколько минут, когда проходила мимо пустого полигона боевых магов, всё-таки посмотрела назад. За мной никто не шёл, никто не думал меня догонять. Но это и к лучшему.

Да, в одном Арт прав, мне очень хотелось простого общения. И всё же я оттолкнула того, кто, несмотря на рабский статус, увидел во мне обычную девушку. Но не стоит жалеть, ведь ясно же, что ничего, кроме иллюзий и новых проблем, разговоры с ним мне бы не принесли. И лучше просто забыть об этой глупой мимолётной встрече.


***


Анхельм


Студенты академии единодушно объявили нам бойкот. Они нас будто и вовсе не видели, не слышали, никак нами не интересовались. И если мои парни просто приняли такие правила и всю ситуацию, продолжая общаться только с преподавателями, то меня подобное положение не устраивало. В конце концов, я приехал сюда с определённой целью и пока не продвинулся к ней ни на шаг.

Даже возникла мысль снова выпить оборотное зелье, прикинуться студентом-айвом. Но у нас с ними всё же слишком разная магия, да и крылья мне никакое колдовство не даст. Так что оставалось искать способ заслужить симпатию студенток и продолжать к ним присматриваться.

Позавчера ночью мы с Холтером проникли в местный лазарет, точнее, в кабинет главного целителя. Там хранились журналы с данными по состоянию физического и магического здоровья студентов. Меня интересовали девушки, у которых есть проблемы с магией и крыльями. Спустя два часа поисков я обнаружил отдельную папку, где хранились данные именно по таким особам.

Их оказалось всего три, но в моём случае это можно было считать замечательным результатом.

Первую звали Полита Конт. Первокурсница, с факультета общей магии. У девушки были врождённые проблемы с даром и крыльями, ей никак не удавалось раскрыть магические каналы, но к учёбе её всё равно допустили.

Второй оказалась Мирта Сарнит с пятого курса целительского. Во время войны она выгорела, спасая жизни пациентам. Искра дара в ней ещё осталась, но ни создавать плетения, ни призывать крылья она больше не могла.

Читая о ней, я подумал, что нужно бы попробовать помочь. Кстати, это могло бы стать поводом завязать общение. Надо повнимательней присмотреться к этой девушке.

Третьей подходящей кандидатурой была Марика Вонтер с боевого факультета. Её дар тоже выгорел во время войны, но она участвовала в боях. Кто вообще позволил девушке лезть в пекло военных действий?! Впрочем, в моих отрядах тоже встречались женщины, но их было очень мало.

Изучив документы этих трёх студенток, я вернул всё на место, и мы с Холтером покинули кабинет, никем не замеченные. Нет, здесь имелись и хорошая магическая защита, и довольно серьёзные замки́, но… для колдуна с моим опытом это всё мелочи. Я мог проникнуть куда угодно, даже во дворец айвирского короля. Что, кстати, особенно бесило Гервина, но сделать с этим он ничего не мог.

Следующий день я провёл, наблюдая за тремя выбранными девушками, попытался познакомиться с каждой, но не получилось. Две первых просто меня игнорировали, а третья и вовсе корректно послала куда подальше.

Сегодня решил зайти с другой стороны и обратился к главному целителю, намекнув, что имею некоторый опыт в вопросах восстановления работы магических каналов и готов попробовать помочь тем, у кого с ними проблемы. Эрн Си́рен, оказавшийся айвом в почтенном возрасте, сначала заявил, что они сами умеют разбираться с такими проблемами. Но после обеда прислал записку, в которой просил меня завтра утром подойти в его кабинет.

Это было хоть маленькой, но всё же победой, к тому же мне самому стало интересно изучить данную проблему. Ведь в случае успеха получится завоевать расположение студентов, что уже само по себе прорыв.

Остаток дня я занимался документами, которые для меня каждое утро передавали из моей столицы. Ведь одно дело – оставить страну на несколько недель без постоянного присутствия короля, и совсем другое – забросить работу. Этого я никак не мог себе позволить, там и так без меня всё рисковало развалиться.

Да, Тирон и Харсайд сейчас соединило портальное сообщение, и я мог хоть каждый день прыгать в свой дворец, но… не делала этого по своим причинам. Среди высших чинов Совета появились крысы, и, чем больше я отсутствовал, тем вольготней они себя вели, тем больше совершали ошибок. И когда этих ошибок станет достаточно для того, чтобы вывести моих врагов на чистую воду, я начну действовать.

Из полученных сегодня донесений выходило, что крыс гораздо больше, чем казалось ранее, и что без меня в моей столице зреет самый настоящий заговор. Конечно, имея список тварей, можно было бы просто отдать всех под суд, но среди них было слишком много людей, которых просто так с игровой доски не скинешь. Убрав их, я рисковал нарваться на гражданскую войну, а моё королевство это сейчас попросту добьёт.

Ситуацию требовалось обдумать, рассмотреть с разных сторон, найти наиболее правильный выход. Для этого мне были необходимы тишина и природа, а на территории Тиронской академии имелось одно уникальное место – лавочка на обрыве, с которой открывался восхитительный вид на горы, особенно, на закате.

Этот закуток мне однажды показал Анмар. Было это в те далёкие времена, когда о войне между нашими странами никто даже не мог подумать. Именно тогда мы с младшим айвирским принцем крепко сдружились, увы, судьба развела нас по разные стороны боевых действий. А потом вывернула всё так, что теперь он женат на моей младшей сестре.

Когда я дошёл до той лавочки и увидел там черноволосую студентку, то остановился в недоумении. Девушка сидела, расслабленно откинувшись на спинку деревянной скамейки, и наблюдала за уходящим за горизонт солнцем. Признаться, я не сразу её узнал, а когда понял, кто именно передо мной, то откровенно удивился.

Сейчас она выглядела иначе, – совсем не такой забитой, как при нашей прошлой встрече. Её милое личико казалось одухотворённым, взгляд синих глаз был обращён вперёд, и даже в ауре стало больше золотых всполохов. Лёгкий ветерок шевелил выбившиеся из толстой косы прядки у лица, а тонкие пальцы сжимали край форменного пиджака.

Ещё после нашего первого столкновения я был настолько поражён самим фактом, что в академии учится рабыня, что поручил парням выяснить подробности. Узнать пока удалось немного, да и то из слухов, что ходили среди студентов. Из них я понял, что учится девочка на третьем курсе целительского факультета, а попала сюда по личному приказу Гервина.

Развеяв заклинание отвода глаз, я всё-таки заговорил с ней, только отвечать она не спешила. Поначалу я подумал, что даже рабыня участвует в общем заговоре молчания против нас. Но потом выяснилось, что всё не так, у этой студентки есть личные причины ненавидеть вергонцев. И в своём рабстве она винит… меня.

Когда она ушла, я ещё долго сидел на лавочке и думал. Солнце село, на небе взошла первая и самая большая луна – Гайса, окрасив небо в оттенки фиолетового. Ближе к полуночи должна была выйти золотистая Фейра. Перед рассветом обычно появлялась самая малая из трёх лун – Зойра, а Гайса к этому времени обычно уже пряталась.

В Вергонии существует поверье, что тот, кому удастся увидеть одновременно все три луны, может загадать желание, которое обязательно исполнится. Раньше я не верил в это, считал сказками, ведь подобного никогда не случалось. Но когда война с Айвирией была почти проиграна, а враги уверенно подбирались к Харсайду, я отчаялся настолько, что был готов поверить во что угодно.

Спать ночами всё равно не получалось, да и о каком сне речь, когда моя страна почти перестала существовать? И однажды, возвращаясь под утро после очередного военного совета, я вдруг осознал, что на небе сияют все три спутника, и чуть не споткнулся. В тот момент я желал только одного, и хотел этого настолько сильно, что не постеснялся даже сказать вслух. Да, я адекватно оценивал, что войну нам уже не выиграть, и загадал, чтобы после её окончания нам остались хотя бы южные и центральные части страны.

Я понимал, что глупо загадывать такое желание, когда враги, считай, за воротами, и им осталось завоевать только восток, но всё равно заставил себя поверить в чудо. И чудо произошло, но сотворили его я и мои соратники.

Мысли снова вернулись к черноволосой рабыне, которая была уверена, что в её бедах виноват лично король Вергонии. Я даже попытался вспомнить, не видел ли её раньше, но… память молчала. Личико у неё, конечно, миленькое, глаза выразительные, если бы мы встречались, я бы её запомнил. И всё же вряд ли Элин соврала. По крайней мере, она сама явно уверена, что сталкивалась с Анхельмом.

Надо выяснить, за что её приговорили к рабству, и какое я имею отношение к её приговору. Но за этим стоит обратиться к Анмару. Да, так и поступлю.

## Глава 6. Закат, колдун и дурные воспоминания


Эбелин


Ночью Сиа не вернулась. Отсутствовала она и весь следующий день, что с каждой минутой радовало меня всё больше. Чтобы занять себя хоть чем-то, я убрала в наших комнатах, сделала все имеющиеся у Сии задания на следующую учебную неделю, почитала свои учебники на несколько тем вперёд и к вечеру уже просто не могла и дальше оставаться в четырёх стенах.

Выходить было немного боязно, да и не хотелось встречаться с другими студентами. Но когда подошло время заката, я всё же решилась. Надела форму, распустила волосы, чтобы спрятать ошейник, и пошла к любимой лавочке на обрыве.

Увы, к моему приходу она оказалась занята. Едва заметив, что там кто-то сидит, я сразу развернулась и решительно направилась обратно. Но вдруг меня окликнули.

– Элин, не уходи, – сказал мой вчерашний знакомый вергонец. – Тут хватит места нам обоим.

Я остановилась. Понимала, что не должна говорить с ним, что его общество не принесёт мне ничего, кроме новых неприятностей, но…

– Закат сегодня обещает быть очень красивым, – добавил Арт. – Неужели ты откажешься насладиться этим зрелищем из-за моего присутствия?

Меня одолевали сомнения. С одной стороны, возвращаться в пустую комнату не было никакого желания, да и… мне, действительно, хотелось остаться. Но с другой – очень пугали возможные последствия. Я боялась новых обвинений, разбирательств, наказаний. Понимала, что, если Сия узнает о моих встречах с вергонцем, она может отправить меня обратно в имение, и это в лучшем случае. А если эта информация дойдёт до её брата, то прошлые наказания покажутся мне цветочками.

– Элин, – Артиул поднялся с лавочки и подошёл ближе, и я всё же обернулась. – Боишься меня?

– Не вас, – призналась я, опустив взгляд, и покачала головой. – Но боюсь.

– Понимаю, – он кивнул и сунул руки в карманы чёрных брюк.

Этим вечером вергонец был без камзола, лишь в светло-голубой рубашке, которая очень шла к его глазам. Его светлые волосы растрепал ветер, который в этот вечер разгулялся сильнее, чем вчера. И эта растрёпанность добавляла образу вергонца простоты.

– А я сегодня полдня провёл в лекарском крыле, – словно между прочим сообщил Арт. – Предложил эрну Сирену свою помощь с теми пациентами, у кого сложности с магическими каналами. Он сначала отказался, но потом всё же решил показать мне одного парня. Его зовут Дартон Лорн, с пятого курса, и каналы у него не просто выжжены, а ещё и изорваны.

– Такое не восстановить, – я подняла на него взгляд и снова покачала головой. – Удивительно, что Дартону вообще разрешили продолжить учёбу.

– Ты ошибаешься, – вергонец самодовольно усмехнулся. – Восстановить можно, хоть это и непросто. Каналы нужно соединить и на какое-то время запечатать, при этом пациента следует погрузить в глубокий сон, дабы энергии не циркулировали и не травмировали хрупкие энергетические оболочки. Именно это я сегодня и сделал. Сейчас парень спит и проведёт в таком состоянии минимум сутки. А потом нужно будет потихоньку увеличивать ток магии по каналам, главное, не спешить, иначе вся работа пойдёт насмарку.

– Вы целитель? – спросила я удивлённо.

Он развёл руками.

– Нет. Точнее, не совсем. Просто имею богатый опыт в разных областях, в своё время пришлось учиться всему понемногу. Как таковой, узкой специализации у меня нет, но восстанавливать энергетические каналы у выгоревших магов мне приходилось неоднократно.

– Как же вы их сращивали? – мне и впрямь стало безумно интересно, даже страх отступил. – Я как-то пыталась, искала способы, перечитала уйму книг, но везде писали, что разорванный энергетический канал восстановить нельзя.

– Расскажу, если останешься здесь, пока не сядет солнце, – улыбнулся Артиул, а в его глазах блеснула хитринка. – Кстати, это моя страшная тайна. Но тебе я готов признаться.

– Не нужно, – я позволила себе усмешку. – Я рабыня. Если мне прикажут выдать все ваши секреты, у меня не останется выхода: либо ответить правду, либо ошейник меня убьёт.

Вергонец перестал улыбаться, а во взгляде его появилась досада, граничащая с жалостью.

– И всё же я расскажу тебе. Надеюсь, специально болтать об этом ты не станешь, – ответил он.

– Глупо, – вырвалось у меня. – Неужели компания рабыни сто́ит такого риска?

– Сто́ит, – он качнулся с пятки на носок. – Оставайся. Кстати, если кто-то узнает о нашей встрече и попробует тебя наказать, можешь смело заявить, что выведывала секреты у врага.

Он сказал это с лёгкой усмешкой, которая показалась мне хоть и холодной, но не опасной. И тогда я решилась.

– Ладно. Пусть будет так. Останусь, – проговорила я, поражаясь своей смелости. – Но только ради науки. Мне, действительно, очень интересно, каким образом можно срастить каналы.

Я обошла вергонца и, сев с краю лавочки, с наслаждением вдохнула вечерний воздух, а Арт разместился с другой стороны, оставив между нами довольно больше расстояние.

Закат сегодня и в самом деле оказался особенно красивым. В его красках играли переливы алого, оранжевого, даже фиолетового. Эти оттенки сияли в редких облаках и отражались на макушках гор, наполняя мою душу светом и теплом.

И я откровенно наслаждалась красотой заходящего солнца… ровно до тех пор, пока не заметила, что мой сосед по лавочке с интересом смотрит не на небо, а на меня.

Бросила на него несколько укоризненных взглядов, надеясь, что он устыдится своего слишком пристального внимания к моей персоне и отвернётся, но разглядывать моё лицо ему почему-то было интереснее, чем наблюдать за тем, как светило прячется за макушками гор.

– Ты пропустишь всё самое интересное, – проговорила я и даже рукой указала в сторону заката.

Вергонец улыбнулся, причём открыто и, кажется, искренне.

– Мне приятно, что ты перестала «выкать», – заметил он. – А закат сегодня хоть и интересный, но смотреть на тебя мне нравится больше. Ты красивая, Элин.

– Не надо, – на меня после этих слов будто опустилась огромная тяжёлая туча, даже великолепие природы перестало радовать.

– Но это правда, – возразил вергонец.

– Я рабыня. Тень. Преступница. Вот что ты должен видеть в первую очередь, – печально напомнила я ему. – И не смотри на меня, как на девушку. Развлечься со мной у тебя не выйдет, хозяин ещё в первые дни отдал мне приказ, что…

Я оборвала сама себя. Конечно, я помнила дословно, что он тогда сказал, но повторить это вслух никак не могла. Слишком грязно звучали те слова, слишком отвратительно было применять их к себе.

– Ты всё неправильно поняла, Элин, – твёрдо и уверенно проговорил Арт. – Я просто любуюсь тобой. Когда ты смотришь на закат, то становишься совсем другой. Лицо расслабляется, кожа сияет, губы не кривятся в горькой усмешке, в глазах – покой. Это и вправду очень красиво. И не думай обо мне плохо, я просто хочу с тобой подружиться. Без подтекстов и развлечений в том смысле, который ты вложила в это слово. И… даже думать не хочу, что именно приказал тебе хозяин. Но, получается, та блондинка не первая твоя хозяйка?

– Она младшая сестра моего хозяина, – ответила я, снова повернувшись к разгорающемуся закату. И зачем-то решила пояснить: – После суда меня забрал эрн Ринор Лермид. Даже не купил, а получил бесплатно. Официально, как горничную. А на самом деле… сам понимаешь, зачем ему понадобилась безвольная девушка.

Я не смотрела на Арта, но чувствовала, как насколько он сердит. Думала, сейчас он просто уйдёт, ведь одно дело вести беседы с рабыней, а другое – с рабыней, которую использовали для постельных утех. Для любого мужчины я теперь падшая, испорченная, недостойная. И это, увы, не изменится даже после того, как срок моего приговора подойдёт к концу. Такое клеймо не смыть, не стереть, не выжечь. Оно останется со мной навсегда.

– Он не имел права так поступать. Закон вашей страны запрещает насилие над рабами, это даже мне известно, – наконец, проговорил Артиул.

А я горько усмехнулась.

– Ну да, официально всё так, – мой голос звучал ровно и почти безразлично. – А на деле в том же законе сказано, что, добиваясь послушания, хозяин имеет право воспитывать раба, не нанося при этом тяжкого вреда здоровью. Согласись, очень обтекаемая формулировка.

В этот раз Арт молчал дольше. Солнце уже полностью скрылось за горами, хотя вокруг пока ещё было довольно светло. Но совсем скоро на мир опустятся сумерки, и мне придётся возвращаться обратно к себе в комнату. Ох, надеюсь, Сиа ещё не пришла.

– Так, и в чём секрет сращивания каналов? – напомнила я причину, по которой вообще осталась сегодня здесь.

Хмурый вергонец поднял на меня взгляд и изобразил лёгкую улыбку.

– Ошибка магов в том, что они пытаются скреплять каналы так же, как создают плетения, – пустился в объяснения он. – А там куда более тонкая работа, когда нужно пустить по каналу ниточку силы, но не касаясь, а направляя её мысленным приказом. Только так каналы скрепятся, и дальше всё будет зависеть от того, хватит ли у пациента его внутренней энергии на восстановление.

– Мысленным приказом? – повторила я в недоумении. – Не заклинанием, не формулой?

– Вот именно, – он посмотрел на меня со странной гордостью, будто был рад, что я этим заинтересовалась.

– Подожди, – я заправила за уши мешающие длинные пряди и развернулась к Арту. – Поясни пожалуйста, что ты имеешь в виду.

– Магам, Элин, такое недоступно. Но я имею несколько другой дар, – его улыбка стала лукавой. Он тоже сел ко мне вполоборота и даже придвинулся чуть ближе, всего на ладонь, но расстояние между нами всё ещё оставалось достаточно большим.

Я смотрела на него, видела, как пляшут в голубых глазах озорные искорки, и не могла поверить собственной догадке. Но стал бы он врать? Такими вещами в наше время шутить попросту опасно. Ведь, если я права, то передо мной не просто враг Айвирии, а один из тех, кто был повинен в самых больших потерях с нашей стороны. Кто создавал самые страшные ловушки для солдат, кто устраивал ужаснейшие диверсии… кто в итоге захватил наш дворец.

– Тш-ш-ш, – он выставил перед собой ладони и даже отклонился чуть назад, показывая, что опасности не представляет. – Не пугайся. Всё хорошо. Я всё тот же Арт, которым был минуту назад, когда ты не знала о моём даре. И да, по глазам вижу, что тебе хочется скорее убежать. Но не надо. Элин, я не настолько опасен, как тебе может показаться.

– Ты колдун, – прошептала я, не решаясь сказать это громче. Вдруг кто-то может услышать.

– Да, – подтвердил вергонец, удерживая мой взгляд своим. – Колдун. И ваш кронпринц, который подписал нам разрешение изучить работу академии, осведомлён о моих талантах. Нас таких тут двое. А во всей Вергонии лишь пятнадцать. Колдунов боятся, потому что не знают, чего от нас можно ожидать. Но мы умеем контролировать свой дар, не сомневайся в этом.

Он говорил спокойно, объясняя мне всё, как маленькой девочке, а я слушала внимательно, впитывала каждое слово. Ведь о колдунах, действительно, было известно очень мало. Они владели особым видом дара, созданную ими защиту было невозможно преодолеть, во время войны они использовали зелье, пары́ которого отравили сотни айвов. Наши солдаты впадали в сон и постепенно угасали, из них просто уходила жизнь, спасти получалось единицы.

Именно это зелье убило всю охрану заключённых в замке Айнс. Я тоже была там в ту ночь и единственная осталась в живых… за что до сих пор расплачиваюсь.

– Скажи, – сердце сжалось от горестных воспоминаний, но не спросить я не могла. Это было для меня слишком важно. – Скажи, Арт, ты был в замке Айнс, когда там в плену находился ваш король Анхельм? Когда, при побеге, он и его прихвостни усыпили демоновым зельем всех солдат… оставив невредимой лишь дочь старшего лекаря?

Он не спешил говорить. Смотрел на меня своими глубокими голубыми глазами, в которых мне сейчас виделась настоящая бездна, и молчал. Это и было самым красноречивым ответом.

Больше я не могла находиться рядом с ним. С лавочки вскочила так резко, что едва не упала. Прощаться не стала, как и смотреть на этого негодяя, на чьей совести были жизни целого отряда айвов и наши с отцом сломанные судьбы.

Ни окликать меня, ни догонять Артиул не стал, но я всё равно шла так быстро, как только могла. А миновав лесную часть парка, и вовсе побежала. Но даже когда оказалась в своей комнате в общежитии, всё равно никак не могла успокоиться. Перед глазами снова и снова вставали картинки лежащих в коридорах солдат, которых никак не получалось разбудить, и грозное лицо следователя, объявившего меня предательницей своей страны. Ведь именно я сняла магическую защиту с палаты-камеры, где лежал раненый Анхельм, именно в моих руках обнаружились ключи от замкá на его ошейнике.

Какой же я тогда была глупой – настоящей доверчивой дурой. Отец предупреждал меня, чтобы не лезла к пленённому принцу вражеской страны, не жалела этого вергонца, предупреждал, что он очень опасен даже со скованным даром и с дырой в груди после удара клинком. Но я, идиотка, всё равно старалась его лечить. Видела перед собой очень симпатичного, даже милого молодого мужчину, сама приносила ему бульон, воду, поила с ложечки целебными зельями, перевязывала рану.

До сих пор не понимаю, что меня дёрнуло в ту роковую ночь отправиться к нему в камеру. Я просто проснулась с навязчивой мыслью, что ему стало хуже, что срочно нужна моя помощь. Мне казалось, меня ведёт интуиция, которой обладают только самые одарённые целители. Я даже решила, что смогла установить с пациентом особую связь, позволяющую издалека чувствовать его состояние.

А когда пришла к нему… он в самом деле тяжело дышал, почти задыхался. И тогда, забыв приковать его руки к металлическим дугам постели, я расстегнула его ошейник, ведь с ним моя магия хуже воздействовала на пациента. А едва замок открылся, тот, кто секунду назад изображал умирающего, поднялся, перехватил мои руки и, шепнув пару непонятных слов, отправил меня в царство снов.

Проснулась я на полу. Дверь камеры-палаты была распахнута, а надо мной стоял хмурый айв в чёрной форме и с суровым лицом – военный следователь Асфер. Сначала он даже обрадовался, что я очнулась, ведь никого другого разбудить так и не смогли. Вся охрана подземелий, где держали пленников, была погружена в странный сон. Ни вергонского принца, ни других арестованных нигде не было.

Я рассказала всё, предельно честно ответила на все вопросы, призналась, что часто занималась лечением Анхельма, что пошла к нему ночью, чтобы проверить его состояние. По сути, я не сделала ничего плохого… но именно меня обвинили в пособничестве вергонцам, в предательстве своей страны и чуть ли не в организации побега. Особо разбираться никто не стал; и меня, и отца отправили под арест. Причём папу – лишь за то, что он позволил мне – недоучке и гражданскому лицу, –входить в палату к столь важному пленнику.

И только на суде я узнала, что в ту злополучную ночь наших солдат усыпили особым зельем, после которого без противоядия выжить очень сложно, и лишь меня оставили невредимой. А через несколько дней после того случая Анхельм с соратниками-колдунами захватили королевский дворец, взяли в плен королеву и выставили ультиматум с требованиями закончить войну и вернуть Вергонии часть территорий.

Учитывая всё это, можно сказать, что мой приговор был не таким уж и суровым. Ведь, если бы не я и не моя доверчивость, этого всего не случилось бы. Меня должны были казнить, но папа взял часть вины на себя и заявил, что разделит со мной наказание. Тогда нас обоих приговорили к трём годам рабства. Его отправили отрабатывать наказание в госпиталь, а меня заполучил Ринор Лермид, исполнявший на суде обязанности нашего судебного заступника.

Вот такая история.

Да, после тех событий прошёл год, но я до сих пор не могла спокойно вспоминать ни за́мок Айнс, ни вергонцев, ни ставшего королём принца Анхельма. А при упоминании колдунов меня начинало мелко трясти, и вряд ли это хоть когда-то изменится.

## Глава 7. Спящая совесть, странности Сиалии и подозрительный интерес


Анхельм


Послание от Анмара я получил поздним вечером. В большом конверте лежала копия приговора Эбелин Лиссер и сложенный пополам лист, где твёрдым размашистым почерком моего зятя было написано:

«Не знаю, зачем тебе понадобилась эта информация, но в проснувшуюся совесть я не верю. Понимаю, что ты тогда почему-то оставил девочку в живых, не стал травить, как наших солдат, но её в итоге сделали крайней. Зная тебя, могу с уверенностью сказать, что у неё не было шансов не стать участницей задуманной тобой игры. Ты использовал её, и она уже год расплачивается за это. Впереди ещё два. Доволен?»

Между строк явно ощущалась злость, с которой Мар это писал. И у него было право злиться, ведь тогда же я подставил и его, причём так, что бедолагу едва самого не арестовали. Нет, судить принца никто бы не позволил, король Сергиус просто изгнал его из семьи и запретил покидать территорию академии. Но в итоге Анмар больше всех и выиграл, получив то, о чём и мечтать не мог – мою сестру, да ещё и на законных основаниях. Но я для него всё равно остался коварным злодеем и бессовестным манипулятором.

Приговор я изучил внимательно, перечитал дважды. Когда в первый раз увидел фразы «признаётся виновной» и «приговаривается к казни», в моей давно очерствевшей душе что-то треснуло. И только осознание того, что Эбелин сейчас жива, позволило читать дальше. Наказание ей смягчили, заменив тремя годами рабства. Судя по датам, прошёл уже почти год.

Теперь стало ясно, почему именно меня она считает виноватым в её аресте. По сути, так и есть. Тут не возразишь.

Мучила ли меня совесть? Хм. Нет. Муки совести – это сожаление о сделанном, а я не мог сказать, что сожалею. Если бы вдруг вернулся назад, всё равно поступил бы так же. Не стал бы травить ту, что помогала мне, искренне беспокоилась. Забрать её с собой я бы тоже не смог. Да и куда? Зачем? Использовать вместо дочки целителя кого-то другого? Так никто иной для моего плана не подходил.

Нет, тогда на карте стояли судьба и будущее Вергонии. За свою страну я был готов отдать что угодно, включая собственную жизнь. Играл по-крупному, рисковал всем, и у меня тогда уже не осталось возможности повернуть назад.

Зато сейчас мне вполне по силам если не изменить положение Эбелин, то хотя бы сделать её жизнь не такой беспросветной. Сам бы выкупил девочку, если бы это было возможно, но законы Айвирии запрещают продажу рабов жителям других стран. Значит, придётся действовать иначе.

Я написал Мару ответ, вышел в коридор и вручил послание дежурившему у моей двери охраннику. Тот принял и пообещал утром передать его высочеству.

Впрочем, не сомневаюсь, что сначала письмо попадёт к старшему из айвирских принцев. Как он поступит? Тут несложно предугадать. Вероятнее всего, выкупит Эби сам, лишь бы она не досталась мне. К тому же, он и так уже поучаствовал в её судьбе, разрешив учиться в академии, так что следующий его шаг вполне предсказуем. Обижать Эбелин он не станет – при всей своей напускной жестокости Гервин часто проявляет мягкость. Поэтому за судьбу девочки можно больше не переживать.

По правде говоря, я совсем забыл, как выглядела та целительница, которую мне пришлось использовать при побеге из за́мка Айнс. Помнил лишь, что она была молоденькой, черноволосой и смотрела на меня с теплом, лёгким страхом и явным интересом. Хотя я тогда чувствовал себя крайне паршиво, меня почти всё время держали в состоянии целительского сна. Не знаю, сколько дней это продолжалось, но когда в моей голове окончательно прояснилось, я первым делом послал зов своим ребятам, которые ждали сигнала неподалёку от замка.

Почувствовав их слабый ответ, сразу попытался настроиться на юную целительницу. Мысленно звал её, просил прийти, умолял о помощи – для такого колдовства почти не требовалось внешних энергий, только собственный внутренний резерв, который полностью не закрыть никаким ошейником. И девушка откликнулась, почувствовала мой посыл – для этого её симпатии ко мне оказалось вполне достаточно. Ну, а провернуть остальное оказалось уже несложно.

Тогда, идя по коридорам замка, я отправлял в каждого встречного слабое сонное заклинание, чтобы никто не поднял шум раньше времени. Это безобидное колдовство, которым можно было бы и ограничиться, но… цель моего пленения заключалась не в этом. Я ведь специально тогда подставился под клинок Анмара, просчитал, как он поступит дальше, и добился, чего хотел.

Я сам открыл для своих людей дверь в подземелья замка, остальную работу они сделали без меня. И всё же… тогда я приказал им только одно: не трогать девчонку. Мой приказ они выполнили беспрекословно.

Именно после того фееричного побега в Айвирии узнали о нашем новом оружии – том самом зелье, чьи пары́ усыпляли навечно. Я дал айвирцам несколько дней осмыслить риски… и, захватив их дворец, получил очень правильную реакцию и крайне сговорчивого Гервина, ведь он уже знал, какими будут последствия, если мы с ним не договоримся.

Да, с одной стороны, те мои действия можно назвать жестокими… но именно они в итоге привели к завершению войны, в которой ежедневно гибло немало и людей, и айвов. Поэтому… я ни о чём не жалею.


***

Эбелин


Сиалия вернулась только в понедельник утром. Влетела в гостиную, глянула на часы и обречённо застонала.

– Мне нельзя опаздывать! Первым стоит семинар по истории магии. Ты доделала мой доклад?! – выпалила она, уставившись на меня с тревогой.

– Конечно, хозяйка, – ответила я, поклонившись. – Он лежит на столе в вашей спальне. Остальные задания тоже выполнены.

– Умница! – она едва не подпрыгнула на месте и, ринувшись ко мне, неожиданно обняла. – Ты моё истинное спасение. Эби, как же хорошо, что тебе разрешили тут учиться.

Она умчалась в свою комнату, а я осталась в гостиной, ошарашенная тем, что сейчас произошло. Сиалия меня обняла? Правда? Это не игра воображения? Нет, она всегда отличалась эмоциональностью и склонностью к странным порывам, но никогда раньше не проявляла ко мне ничего подобного.

Сиа собралась быстро, всего через пять минут она вышла в гостиную и выглядела при этом, как образцовая студентка. Волосы завязала в низкий хвост, оставив несколько локонов у лица, рубашку застегнула до последней пуговицы и даже успела нанести лёгкий макияж.

– Идём, – сказала она, махнув мне рукой. – Позавтракаем вместе. Мои девочки вряд ли вообще смогут сегодня присутствовать на лекциях, а в столовой их точно не будет.

С хозяйкой явно творилось что-то странное. Конечно, я пошла с ней, да и не имела права ослушаться. Хорошо, что к этому моменту уже успела надеть форму и собрать в сумку тетради и учебники. Иначе потом пришлось бы возвращаться, ведь Сиа не стала бы меня ждать.

Сначала я, как и подобает рабыне, шла позади хозяйки. Но она вдруг остановилась, взяла меня под руку и спокойно повела дальше.

– Я тут поспрашивала про тебя у ребят со старших курсов, – сказала Сиалия приглушённым тоном. – Да ты, оказывается, была тут известной личностью. Чуть ли не звездой. Говорят, с деканом встречалась втайне ото всех. Это правда?

– Между нами ничего не было, – ответила я, опустив голову.

Ясно теперь, в чём причина её странного внимания. Просто захотелось подтверждения сплетен и пикантной истории с подробностями. Впрочем, ей было бы достаточно приказать, и я сама бы всё рассказала.

– Вот и я так сказала, – одобрительно ответила Сиалия. – Знаю же, что братцу моему ты нетронутой досталась. Слышала, как он хвастался своему закадычному другу, Филту, что заполучил настоящий подарок Стихий.

Отвечать я не стала, да и не требовалось от меня ответа. А Сия, к моему удивлению, потупила взгляд, будто бы даже виновато. Но мне наверняка просто показалось.

До самой столовой она больше ничего не говорила, но при этом продолжала идти рядом, держась за мой локоть. На раздаче Сиалия взяла два подноса, один из которых поставила передо мной, второй забрала себе. Я выбрала кашу, чай и булочку, а хозяйка зачем-то добавила к моим блюдам ещё пирожное и яблоко. Но окончательно меня добило её приглашение сесть за одни столик. И это точно был не приказ.

С ней происходило что-то непонятное, но спросить я не могла – рабы первыми с хозяевами не заговаривают. А сама Сия ничего объяснять не спешила.

Ели в тишине, причём за соседними столиками тоже царило ошеломлённое молчание. Ведь все в академии знали, что я – рабыня Сиалии, и тот факт, что сейчас мы сидели за одним столом, казался странным не только мне.

– Слушай, Эби, – негромко заговорила хозяйка, чуть подавшись вперёд. – Я отменяю отданный тебе приказ не разговаривать с другими студентами. Общайся, с кем хочешь. А ещё… пусть у тебя вечерами будет свободное время. Скажем, с восьми до десяти. Можешь в эти два часа делать, что вздумается, но, конечно, в пределах академии. Приказ не покидать её территорию я отменять не стану.

В последней фразе я снова узнала привычную Сиалию, и даже на душе стало немного легче. А то она начала меня пугать.

– Благодарю, хозяйка, – ответила я, низко склонив голову.

– И называй меня Сиа. Особенно при посторонних, – шёпотом добавила она. А потом всё же пояснила: – Не представляешь, как много я вчера услышала гадостей о себе. Оказалось, что в академии меня за глаза называют тиранкой, угнетательницей и жестокой тварью. Представляешь? И не кто-то один, а многие. Зато ты в глазах окружающих не преступница, а бедная несчастная жертва. Когда я всё это узнала, захотела сразу отправить тебя обратно в имение. Но ты мне и вправду очень помогаешь с учёбой. Так что останешься здесь. И будем делать вид, что мы с тобой лучшие подружки.

Великие Стихии, час от часу не легче!

К счастью, с завтраком мы закончили быстро. Из столовой хозяйка помчалась на свой семинар. Меня же в коридоре перехватил младший целитель из лекарского крыла – Бранс Долн, и попросил отправиться с ним на осмотр. Этого требовали правила академии, так что возможности отказаться у меня не было.

Дальше всё проходило стандартно. Он привёл меня в смотровой кабинет, некоторое время расспрашивал о самочувствии, потом провёл быструю диагностику с помощью магии и, когда я уже решила, что могу уйти, вдруг попросил раздеться.

Нет, я понимала, что это тоже необходимость, что передо мной целитель, и следить за состоянием здоровья студентов – его работа. Но… от одной мысли, что придётся оказаться голой перед мужчиной, у меня начали дрожать руки.

Я пыталась успокоить себя, мысленно уговаривала не переживать, но даже пуговицы на форменной блузке смогла расстегнуть далеко не сразу. А когда дело дошло до юбки – и вовсе застыла изваянием.

– Ну чего ты? Стесняешься? – спросил ахен[8] Долн. – Брось, ты же сама целитель. Я просто должен осмотреть кожные покровы. Не все болезни можно выявить заклинанием. Должна знать.

– Знаю, – ответила я, кое-как выговорив это слово.

Он встал передо мной, посмотрел в глаза и ободряюще улыбнулся.

– Не бойся меня. Я к тебе даже не притронусь. Только посмотрю и отпущу.

На вид ему было лет сорок, в тёплых карих глазах отражалось лишь участие, наверное, поэтому я всё-таки смогла себя пересилить. Сняла юбку, быстро избавилась от белья и, выпрямившись, сжала кулаки.

Я старалась держаться, но чувствовать на себе чужой взгляд было слишком тяжело.

Каждый раз, когда хозяин вызывал меня в свою спальню, он приказывал раздеться перед ним и потом оставлял стоять так, пока он налюбуется. Ему нравилось смотреть на меня –такую: покорную, беспомощную, абсолютно голую. Бывали дни, когда он запрещал мне одеваться, держал в своих покоях, как статую. Несколько раз показывал дружкам.

Я боялась, что однажды он отдаст меня кому-нибудь из них. Позволит им развлекаться с его игрушкой. Но, к счастью, этого не произошло. Ринор оказался слишком жаден и ни с кем мной не делился. Мне же и от того, что он делал со мной сам, хотелось прыгнуть с крыши в пропасть. Увы, даже такого права я была лишена. Первым делом любому рабу всегда приказывают не вредить себе и хозяину.

– Одевайся, Эбелин, – наконец, сказал ахен Долн, а в его голосе слышалось неодобрение. – Можешь идти.

Бельё я натянула на себя за секунды, форму надела ещё быстрее, и только когда покинула лекарское крыло, смогла вздохнуть чуть спокойнее.

Да уж, не думала я, что простой осмотр станет для меня таким жутким испытанием. А ведь там не случилось ничего ужасного, всё, действительно, прошло по стандартной схеме. И раньше, ещё до рабства, я относилась к этому легко. Но теперь…

Теперь вряд ли хоть когда-нибудь смогу без страха раздеться перед мужчиной, пусть даже целителем. О замужестве в моём случае даже думать бессмысленно. Ведь ни один айв никогда не возьмёт в жёны бывшую рабыню.


***


Анхельм


Утром из Харсайда прислали новую пачку документов и донесений, с которыми пришлось разбираться несколько часов. Так что в лекарское крыло я отправился ближе к обеду. Хотел проверить состояние своего вчерашнего пациента, ну и заодно предложить помощь в других сложных случаях. Но когда при моём появлении эрн Сирен не просто встал из-за стола, но ещё и вдруг сжал меня в крепких объятиях, я откровенно опешил.

– Мальчик мой, – с восторгом в голосе обратился он ко мне, а смотрел и вовсе как на ожившее божество.

А ведь буквально вчера вёл себя подчёркнуто холодно, обращался на «вы» и всем своим видом демонстрировал, насколько я ему неприятен.

– Дартон Лорн идёт на поправку! – сообщил этот пожилой подхалим. – Каналы стабильны, мы продолжаем держать парня в целительском сне, как ты и сказал. Но уже виден прогресс.

Мужчина отстранился, но продолжал сжимать мои плечи.

– Не знаю, как ты это сделал, да и не важно. Главное, что помог. И я буду очень благодарен, если попробуешь помочь и остальным.

– Я согласен, – ответил ему, отступив на шаг назад. – Но хотелось бы сначала изучить их истории. Для меня это тоже своего рода эксперимент. Я рад, что всё получилось, и что пациенту стало лучше. Но есть ли у вас девушки с подобными проблемами? Знаю, что у айвирок восполнение использованной энергии происходит медленнее, чем у мужчин.

– Это так, – кивнул главный целитель. – Из-за этого восстановление повреждённых каналов у них проходит сложнее.

– Поэтому и хочу сначала попробовать помочь девушкам, – я изобразил вовлеченность и участие. Даже сам поверил, что меня это волнует, и эрн Сирен не усомнился в моей искренности.

– Конечно, так и поступим, – поспешил ответить целитель. – Присаживайся, сейчас найду их истории.

Некоторое время он перебирал папки на стеллажах, которыми этот кабинет был заставлен, как библиотека. Я бы мог подсказать, где именно лежат разыскиваемые им документы, но не стал совершать такую глупость. Вместо этого принялся рассматривать лежащие на столе бумаги. И с удивлением заметил на верхней картонной папке надпись: Эбелин Лиссер.

Удержаться оказалось невозможно. Обернувшись на эрна Сирена, я удостоверился, что он пока ищет не там, чуть сдвинулся в сторону, закрывая ему обзор собственной спиной, и открыл документ. Сверху лежал листок стандартного медицинского осмотра, судя по дате – сегодняшний.

Так, возраст – 21 год. Уровень дара – десятка, направление – целительское. А ниже подпись: «Дар закрыт артефактом сдерживания, крылья не проявляются по той же причине, каналы статичны».

И в моей голове словно щёлкнул переключатель, активирующий прозрение. А в мыслях будто наяву зазвучал голос ведьмы Гарсинии: «Она крылатая… но летать не может. Она щедро одарена магией, но её сила спит. Она связана с мужчиной особыми узами, которые не сломать даже тебе». Так может, та, кого я ищу – рабыня?

Или же и вовсе сама Эбелин?

Возможно ли это?

Теоретически, да.

Так, думаем дальше. Гарсиния сказала, чтобы я прислушивался к себе. Как она там выразилась? Слушай сердце, а не голову? Это сложно, потому что совершенно лишено логики. И всё же что-то меня дёрнуло выйти на аллею и встать именно так, чтобы Элин в меня врезалась. Зачем-то я потом пошёл за ней. Заговорил. Да и на лавочку вчера вечером явился в надежде, что она тоже придёт.

Это было порывом, который не имел особого объяснения. Но оставим необъяснимое и перейдём к более весомым доводам. А здесь он всего один: из всех девушек в этой академии я обратил внимание только на одну. Других видел, разглядывал, иногда даже любовался ими, а отвернувшись, мгновенно забывал о том, как они вообще выглядят. Зато Элин и сейчас мог описать довольно подробно.

– Нашёл, наконец, – вырвал меня из раздумий голос эрна Сорита.

Я лишь успел закрыть папку Эбелин, как поверх неё тут же легли три другие.

– Вот. Тут всё собрано. Изучай, смотри. А как выберешь кого-нибудь из них, я сразу распоряжусь, чтобы позвали.

– Зовите любую, на своё усмотрение, – сказал я, притянув к себе папки… и нижнюю, лишнюю, тоже прихватил, будто бы случайно. – Могу я почитать здесь?

– Конечно, мальчик мой, конечно, – поспешил заверить целитель. – У меня сейчас как раз лекция у пятого курса, так что не буду тебе мешать. А потом сразу приведу к тебе пациентку.

Он глянул на верхнюю папку, прочитал имя и сказал:

– Марику Вонтер. Она с пятого курса боевого факультета. Очень хорошая талантливая девушка. Отважная, серьёзная. Ей обязательно нужно помочь.

Я несколько раз кивнул, а энтузиазм изображал ровно до того момента, пока за целителем не закрылась дверь. Но стоило мне остаться одному, и поверх других папок сразу легла нижняя, а мой взгляд снова забегал по строчкам.

Информации было много, кое-какие фразы остались для меня непонятными, а некоторые неприятно царапнули по огрубевшей душе. «Двадцать восемь выпуклых рубцов продолговатой формы, предположительно, полученных от ударов плетью, – писал неизвестный мне лекарь. – Расположены преимущественно на спине, в меньшей степени на животе и бёдрах. Общее состояние организма – ослабленное, в наличии энергетическое и психическое истощение, велика вероятность нервного срыва. Рекомендован отдых, полноценное питание, постельный режим, витамины, снятие ограничителя магии».

Эта писанина едва не вывела меня из себя, ведь все: и тот, кто проводил осмотр, и тот, кому он потом отдал заключение, – понимали, что никто с Эбелин ошейник не снимет. Никто не станет обеспечивать её отдыхом, витаминами и прочим. Потому что она – чужая рабыня, для всех этих людей – просто осуждённая преступница или даже вещь. И, по местным законам, о сохранности этой вещи должен заботиться исключительно её хозяин.

Я всё-таки дочитал заключение и с трудом удержался, чтобы его не скомкать. Ведь, помимо всего прочего, из-за очень высокого уровня дара запертая в девушке магия начала выжигать её собственные магические каналы, считай, уничтожать организм изнутри. Если в самое ближайшее время не снять с неё ошейник, то изменения станут необратимыми.

Дальнейший план сложился в голове сам собой, и я едва удержался от того, чтобы не начать претворять его в жизнь. Нужно было всего лишь поймать хозяина Эбелин и заставить его снять с неё ошейник. Всё.

Но что потом? Дипломатический скандал? Но даже если моё вмешательство останется в тайне, кем станет Эбелин? Беглой рабыней? Нет, не выход. Значит, нужно искать другой.

Если Мар исполнит мою просьбу и сам выкупит Элин, то найти решение станет чуть проще. Но вряд ли это случится сегодня. А после прочтения заключения ждать я не мог.

Снять ошейник самому? Хм, нужно подумать. Впрочем, вряд ли это просто, наверняка, у рабского артефакта есть особенная защита. Да и хозяин обязательно почувствует, если раб вдруг избавится от этой побрякушки. Нужна информация, а лучше – артефактор, причём айв, или хотя бы подходящие книги.

Увы, сначала придётся ещё немного поработать целителем, ну и познакомиться с первой девушкой из списка. Вдруг я сделал неправильные выводы, и именно она окажется той, кого мы уже месяц разыскиваем? Но даже при таком раскладе проблему Элин нужно решать.

Может, во мне действительно заговорила внезапно воскресшая совесть, или дело в самом обычном мужском интересе? Неважно. Главное, что я действительно хочу ей помочь, а значит, помогу.

## Глава 8. Записка, ворон и колдовское зелье


Эбелин


День проходил спокойно. Однокурсники старались меня не замечать, я тихо писала лекции, на практикумах стояла в уголочке и молча наблюдала за остальными. В обед снова села одна за отдалённый стол за колонной и надеялась, что всё и дальше пойдёт без происшествий.

Когда я выходила из столовой, случайно столкнулась с черноволосым парнем из вергонской делегации. Он тут же отступил, извинился и направился дальше. А я с искренним удивлением почувствовала, что в кармане моего форменного пиджака что-то есть.

Там оказался небольшой конверт, запечатанный магией. Причём настроена эта печать была именно на меня. Вскрывать послание на аллее я не стала. Дошла до аудитории, заняла привычное место в последнем ряду, подготовилась к занятию и только тогда достала конверт.

# Примечания

1

Эрни – уважительное обращение к айвирке из аристократического рода

2

История этой войны и её окончания, а также Эниремии и Мара описана в книге «Трофей его высочества».

3

Айвы – раса магически одарённых людей, чьей особенностью является способность призывать белые крылья

4

Хаити – в культуре Айвирии хаити называют девушку, которая, находясь в тесной связи с айвом, стабилизирует его магию.

5

История Кэтрин и Гервина описана в книге «Игрушка её светлости»

6

Эрн – уважительное обращение к айву из аристократического рода

7

Ахна – уважительно обращение к женщине не из аристократического рода (простолюдинке) в Айвирии.

8

Ахен – обращение к айву без титула в Айвирии.