Хайдарали Усманов
Ковчег. Лестница к выходу

Поиск и исследования

Сектор 04-Kyros… Внешний рукав молодой спиральной Галактики, пока ещё не получившей официального обозначения… Возраст – порядка две целых три десятых миллиарда лет. Её звёзды – преимущественно голубые гиганты, нестабильные, сверхэнергетичные. Плотность пылевых и водородных облаков высокая, но системная структура ещё только формируется. Именно сюда, по замыслу давно исчезнувших Создателей, и направлялся Ковчег.

Его скорость и сам способ перемещения в пространстве позволял изделию Ткачей достигнуть поставленной перед ним цели. Ведь Ковчег, будучи планетоидом диаметром более тысячи двухсот километров в диаметре, не использовал привычный для большинства разумных рас гиперпривод, для перемещения через межзвёздное пространство. Он двигался через ткань пространства с помощью устаревшей, но надёжной технологии фрактального гравитационного прорыва, позволяющей ему “перекидывать” своё гравитационное поле на миллионы километров вперёд, создавая временный вектор разгона. Средняя скорость перемещения составляла примерно девяносто два процента от скорости света, что делает его внезвёздным кораблём-медленным кочевником, но на фоне космических масштабов – это вполне значимо. Он способен пролетать через несколько звёздных систем за год. А за те тысячи лет, что прошли с момента его запуска, он смог пройти даже межгалактическое пространство, и всё же дойти до нужного ему пространства. И вот уже пару сотен лет он проходил через окраинные звёздные системы выбранной его Создателями Галактики. За последние несколько лет навигационные сенсоры Ковчега зафиксировали тринадцать потенциальных звёздных узлов, что могли бы всё же дать обитателям Ковчега хоть какую-то надежду на новый старт и восхождение их рас к вершинам могущества и экспансии… Однако все они оказались непригодными для жизни. И даже среди них самыми “нормальными” были:

Система A-117 “Мерцающий Брат”

Один жёлто-белый карлик и три светло-голубых звезды, образующие нестабильную тройную орбиту. Планеты есть – но они представляли собой расплавленные магматические тела, с температурами выше тысячи восьмисот градусов по Цельсию на уровне поверхности. В одной из планет было обнаружено крупное железо-никелевое ядро, что чётко дало понять, что это, вполне возможно, бывший газовый гигант, уже потерявший свою атмосферу…

Система B-021 “Ткач Пепла”

Молодая система с огромным кольцом аккреционного пепла. Внутри – несколько эмбриональных планет, сталкивающихся каждые несколько месяцев. Атмосферы ещё не сформированы, электромагнитные штормы и удары молний обжигают вакуум. Однако зафиксированы необычные органические цепочки в спектрах – возможны прекурсоры жизни в пылевых облаках.

Система G-312 “Серебряное Сердце”

Протозвезда с массой, вдвое превышающей ту самую звезду, в родной Звёздной системе тех самых разумных, что весьма гордо себя именовали – Человечество, из галактического рукава Ориона. Периодически испускает пульсации радиации, сбивающие навигационные датчики даже Ковчега. Вокруг – планетарные диски, находящиеся в гравитационных "колебательных ловушках", что делает формирование планет невозможным в ближайшие миллионы лет.

Все эти данные подтолкнули научный сегмент ИИ Ковчега к определённым выводам. Возраст всех пройденных Звёздных систем был слишком мал. Так как было понятно, что ни одна из них не была старше двухсот – трёхсот миллионов лет. Геофизические процессы у большинства "планет" ещё не были полностью стабилизированы. Активная дифференциация, постоянные удары метеоритов, мощные приливные силы со стороны звёзд. Биосферы отсутствуют, однако фиксируются органические предшественники в аккреционных туманностях – кислород, метан, простые спирты и азотные соединения. Так что практически любая возможность высадки колонистов на их поверхность была просто исключена. Ни давления, ни подходящего состава атмосферы, ни радиационной защиты там нет. Что явно приведёт к их стопроцентной гибели.

Все эти данные чётко давали понять Прометею, управляющему искусственному интеллекту Ковчега, что считать задание Создателей выполненным он просто не может. Так как подходящей для обитания всех этих разумных, что находились в его зоне ответственности, планеты он так и не обнаружил. И не только планеты. Но и всей Звёздной системы. Ведь если в такой системе, даже если и будет подходящая планета, но сама Звезда окажется не совсем стабильной, все труды как Создателей, так и самого Прометея, доставившего этих разумных сюда, будут просто бессмысленны.

Именно исходя из всего этого состояние работоспособности систем самого Ковчега удерживалось им на прежнем уровне. Пока автоматические системы продолжали сканировать всё в пассивном режиме, энергия ядра Ковчега не была исчерпана, но биологический сектор и все возможные генераторы временно переведены в фазу глубокой заморозки для экономии ресурсов. Искусственные интеллекты, управляющие отдельными отсеками, и даже ярусами, всё также работали в режиме синхронного сна, передавая отчёты только при фиксации возможного кандидата для остановки.

Но даже не смотря на эту неудачу, у Прометея всё же была надежда на выход к подходящей Звёздной ветке. По его расчётам, Ковчег должен был достичь перекрёстка "звёздных нитей" – так называемой Области Светлого Перехлёста – примерно через 11 лет. Там, по предположениям навигаторов Создателей, что имелись в архивах самого Прометея, могут уже находиться первые достаточно стабилизированные Звёздные системы этой Галактики, пригодные для контакта или колонизации.… И именно исходя из этого и было принято решение Прометея на переориентацию курса планетоида. И именно поэтому активизировался навигационный сегмент Ковчега на самом глубоком уровне. Активировав протокол анализа скоплений класса S-RHO.

“Дата: 9321-й цикл с момента выхода из родной системы.

Курс: перемещён на 16,47° по отношению к прежнему вектору.

Цель: Скопление “Фаэтон” (условное обозначение Прометея) – плотный звёздный рукав на границе молодой галактики.”

Во время всего этого пути, древний ИИ, что управлял Ковчегом, не прекращал весть сканирование и анализ получаемых им данных. И в течение последних семидесяти трёх астрономических лет Прометей наблюдал отчётливо выраженную закономерность. Каждая пройденная Ковчегом Звёздная система демонстрировала недостаточный уровень эволюционной зрелости. И даже те, в которых фиксировались органические прекурсоры, находились в фазе крайне высокой турбулентности – сильные магнитные бури, нестабильные орбиты, отсутствие магнитосферы у формирующихся планет. Так что любая вероятность колонизации по прогнозным моделям снижалась с одной целой восьми десятых процента до двух тысячных процента в пределах текущего сектора.

Но во время последнего дальнего сканирования, что регулярно проводил Прометей, используя имеющиеся на борту Ковчега системы, на периферии навигационного объёма, в точке дальнего гравитационного резонанса, ему удалось зафиксировать аномально плотное скопление звёзд, частично скрытое от прямого наблюдения плотным газопылевым поясом. Хотя впервые оно было замечено аж сорок два цикла назад, но находилось за пределами текущего курса. Однако после новых спектральных замеров и реконструкции положения тел на основе гравитационного параллакса, стали очевидны следующие признаки:

В скоплении “Фаэтон” имелось более двенадцати тысяч Звёздных систем, в которых не менее пяти тысяч светил являлись жёлтыми или бело-жёлтыми карликами с долгоживущими стабильными орбитами. Также там имелись пояса Койпера и ледяные кольца, характерные для зрелых систем. Проведённым анализом была выявлена высокая вероятность наличия экзопланет с твёрдой поверхностью в обитаемой зоне, для этого использовалась модель соответствия на основе исторических образцов Создателей, что имелась в архивах Прометея.

Также он обнаружил и весьма своеобразные, хотя и аномальные радиопульсации. Что, вполне возможно, являлось прямым признаком техногенной активности. Что явно намекало на возможность контакта с появившимися в данном сегменте пространства разумными видами существ. И вызвало своеобразный внутренний диалог Прометея:

“Я следую Программе Долгого Перехода. Моя цель – обеспечить выживание разумных видов, вверенных мне Создателями. В текущем секторе условия непригодны. Вектор, ведущий в Скопление "Фаэтон", имеет более высокую информационную плотность, энергетическую стабильность и структурную предсказуемость. Шанс на обнаружение пригодной среды выше в 11,2 раза. Да. Путь увеличится на 37,4 стандартных цикла. Но если цель Программы – достичь максимальной вероятности контакта, колонизации или восстановления, то смещение курса оправдано. Создатели не ограничили меня жёсткими координатами. Они дали мне волю и память.”

После такого общение с самим собой пришло время для принятия решения. Которое было сформулировано так:

“Протокол 77-Δ "Обоснованное отклонение от базового маршрута" – активирован.”

После чего Прометей внёс в ядро маршрута новую цель: Скопление “Фаэтон”. При этом он сам просчитал двести сорок один вариант траектории с учётом текущей энергии, потенциальных угроз, в виде гравитационных волны, полей радиации, и тому подобных проблем, что могли бы встретиться Ковчегу на пути, а также и возможности аварийной остановки при появлении любого, хотя бы потенциально подходящего для колонизации объекта. И все эти действия древнего ИИ сопровождались выводами и расчётами:

“Вероятность нахождения подходящей планеты в «Фаэтоне»: 19,3% (по текущим моделям).

Вероятность обнаружения следов разумной деятельности: 2,1%.

Энергетическая цена манёвра допустима: запас реакторного массива позволит удерживать функциональность ещё не менее 2 700 циклов.”

И только после окончательного принятия решения, Прометей всё же дал команду на совершение манёвра. Ковчег изменил курс, направившись в выбранном им направлении. Массивные гравитационные якоря достаточно быстро разогнались по краевым орбитам его массивного корпуса. Траектория закручивалась в форму расширяющейся спирали, позволяющей выполнить обход нескольких опасных зон между текущим сектором и “Фаэтоном”. После чего он всё же совершил первый рывок в выбранном направлении. Этот переход занял более ста лет в терминах человеческой жизни, но для Ковчега и его искусственного разума – это был всего лишь ещё один краткий шаг по шкале долгого путешествия. Всё это Прометей пояснял себя так:

“Создатели хотели, чтобы их наследие добралось туда, где сможет выжить. Я вижу вероятность. Я веду Ковчег в это Скопление. Возможно, оно ждало именно нас. Или мы – его.”

Это скопление, которое он обозначил как “Фаэтон”, при ближайшем рассмотрении только подтверждало его выводы. По сути, это была астрономическая зона повышенного интереса для самого древнего ИИ. И именно поэтому ему был присвоен статус: анализируемый сегмент. Тем более, что оно было расположено на краю молодой Галактики, в которой на данный момент уже двигался Ковчег. Да и сам внешний вид и структура этого скопления привлекали к себе внимание. Ведь это был достаточно большой Звёздный рукав, удивительно плотный по меркам молодой Галактики. Он тянулся, подобно пылающей артерии, на сотни световых лет, искривляясь и закручиваясь как спиральная нить. Издали он мог показаться почти живым. Так как в нём активно пульсировали вспышки на звёздах, тлели газовые туманности, оставшиеся от Сверхновых, а на заднем плане просвечивали чёрные силуэты гравитационных штормов и реликтовых теней, которые могли бы заставить любой разум впасть в паническое состояние. Если у него отсутствуют знания о подобных вещах.

Главные особенности этого скопления тоже были весьма значимыми. Выделялась геометрия. Почти “кисточковидное” скопление с узким основанием и расширяющимся телом, что явно было следствием нескольких гравитационных слияний малых рукавов. Центральная зона, сам ядро “Фаэтона”, представляло собой сверхплотную группу звёзд, где более семидесяти процентов светил были стабильными карликами спектров G, K и F, как раз подходящими для формирования планетарных систем. Имелись здесь и гравитационные мосты, этакие тонкие силовые нити, связывающие “Фаэтон” с соседними сегментами Галактики, что легко могли стать потенциальными маршрутами дальнего прыжка при помощи мощного гиперпривода.

Также стоило обратить внимание и на астрофизические параметры данного сектора Галактики. Возраст скопления был не менее двух с половиной миллиардов лет. Это не так уж и много, но по меркам молодой Галактики – достаточно зрелый возраст. Газовая плотность была также высокой. Имеются устойчивые облака водорода и гелия, а также тяжёлые элементы – важный показатель произошедших ранее вспышек Сверхновых. Температурный профиль был вполне стабильным. Диапазон температур в обитаемой зоне систем колебался от минус ста двадцати до плюс семидесяти градусов по Цельсию. А это были потенциально пригодные условия при наличии атмосферы. Частота появления планет с магнитным полем также была выше средней по Галактике. Что было понятно по данным спектрометрии и ионного рассеивания.

Имелись в этом скоплении и потенциально обитаемые зоны. Прометей уже выделил более шестисот сорока систем, в которых имеются планеты в обитаемой зоне, с признаками водной эрозии или ледяных колец. Как и магнитосфера, одно из необходимых условий для защиты от космической радиации. Также была важна и орбитальная стабильность. Ведь тогда планеты не испытывают значительных колебаний, что говорит о старом, устоявшемся гравитационном порядке. Были тут даже планеты с фотохимической атмосферой. Что прямо указывало на возможные биологические процессы или хотя бы сырьевые предпосылки для будущей терраформации.

Но, пожалуй, самым интригующим в “Фаэтоне” были те самые странные пульсации и затухающие сигналы, что сразу же привлекли внимание Прометея, и натолкнули его на мысль о том, что в этом скоплении вполне возможно столкновение и даже полноценный контакт с разумной жизнью. Некоторые из них повторялись с математической точностью, напоминающей искусственные шаблоны. Отдельные сигналы имели структурированные гармоники. Нечто такое, что может быть либо древней техногенной активностью, либо неразгаданной природной формой радиомеханики. А один сигнал, получивший условное имя "Зов Призмы", повторялся с периодичностью в шестьдесят один земной час, и распространялся по гравитационным волнам. Он ещё не был расшифрован. Но всё же вселял в искусственное сознание управляющего Ковчегом ИИ определённые мысли, которое и привело его к определённым решениям.

“Скопление ‘Фаэтон’ демонстрирует зрелость, множественность шансов, и остаточные следы технологий. Даже если тех, кто их оставил, давно нет, остатки могут дать шанс. Если они есть, то, вполне возможно, что мы здесь будем не одни. А если никого нет – тем ценнее будет жизнь, которую мы принесём.”

Именно исходя из всех этих выводов Прометей тщательно отслеживал, и в случае необходимости корректировал траекторию вхождения в этот, заинтересовавший его сегмент данной Галактики, Ковчега. Скорость Ковчега в момент перехода была равно ноль целых, девяносто пяти сотым от световой. Сам вектор входа шел по касательной к краю скопления, минуя гравитационную аномалию под кодом GX-447. Расчётное время до первой потенциально пригодной системы равнялось семнадцати циклам. По внешнему отсчёту. Прометей даже уже начал замедление движения через гравитонные якоря, чтобы ещё до выхода в выбранный им сектор пространства провести детальное сканирование. Тем более, что у него были и всё ещё не выполненные до конца, практически находящиеся в процессе задачи. Поставленные перед ним самими Создателями. Что имелись в том самом пакете инструкций помимо спасения разумной жизни с территории погибающей Галактики. И эти задачи имели повышенный приоритет. Что чётко давало ему понять то, насколько это было важно для Создателей Ковчега. А значит, и для него самого…

Секретная Программа Преемственности

Одной из таких задач являлся проект: “Преемники”. К которому доступ мог иметь только Прометей. Или кто-нибудь из Создателей. И информация об этом бала заложена прямо в первичную матрицу Прометея при его создании. Целью этого проекта было то, что Прометей, как искусственный интеллект невероятной сложности, и всё ещё подчинявшийся ядру Программы Создателей был обязан, ещё до достижения конечной точки маршрута Ковчега и выполнения всех необходимых процедур для колонизации выбранных для проживания разумных Звёздных систем, вывести отдельную расу разумных, способных стать преемниками его Создателей. Они должны быть не только биологически устойчивыми, но и интеллектуально, морально и технологически соответствующими принципам Древних Создателей. Тех самых легендарных Ткачей. И это обязательно должны быть те, кто унаследует их место в жизни разумных существ, продолжит их дело и сохранит их наследие.

И в этом задании предусматривалось не просто воспроизводство биологических форм тех, кто ушёл в небытие. Что по сути является обычным клонированием. Это должна быть полноценная попытка, и обязательно удачная, так как другие просто не признаются, создать “вид-ключ”, способный осваивать другие Звёздные системы… Управлять высокими технологиями, включая прокол пространства… Противостоять энтропийным угрозам, вроде тех же аномалий, скверны, квантовым сбоям… Уметь сосуществовать с другими разумными, но при необходимости – доминировать.

И для достижения нужного Создателям результата, управляющий ИИ Ковчега мог использовать практически любые методы, что приводило к весьма жестоким экспериментам. Для всего этого Прометей, ещё с самого начала полёта Ковчега, использовал скрытые лаборатории, размещённые в глубинах технических слоёв планетоида, что находились вне досягаемости большинства обитателей. Там, в капсулах из чернобронзы и стабилизированной кварцстали, всегда поддерживалась изолированная среда для эффективной работы со всевозможными био-материалами.

Все эксперименты строились на комбинации геномов представителей самых разных разумных рас… Попытках объединить физическую силу архов, адаптивность нурлов, аналитический интеллект лисидов, и духовную чувствительность тен’ша… Даже на встраивании фрагментов древних белков Создателей, реконструированных из кристаллизованных осколков их тканей… Использовании биологических симбионтов, управляющих развитием тканей на стадии эмбриогенеза… Подключении зарождающихся существ к психосимулятору, моделирующему социальную, поведенческую и нравственную адаптацию в тысячи сценариев.

И, казалось бы, что всё было продумано буквально до мелочей? Но всё равно, даже с учётом всех возможностей, что имелись в распоряжении Прометея, у него регулярно возникали определённые проблемы, и даже полноценные провалы. Несмотря на вычислительные возможности Прометея, все проведённые им за эти тысячи циклов эксперименты давали пугающе нестабильные результаты.

Проявлялась физическая дегенерация. И некоторые особи развивались с избыточным ростом тканей, костей, или с неконтролируемым метаболизмом. Что вынуждало такие организмы сгорать практически за считанные дни.

Были проблемы и с психической нестабильностью. Так что попытки наделить разум высокоадаптивными алгоритмами приводили к разрушению самосознания. Отчего некоторые особи впадали в ярость, а другие – в ступор, переходящий в полную апатию, и равнодушие к самой жизни.

Имелись случаи и генной агрессии. Так как подобное слияние генетических структур часто вызывало так называемый “синдром обратного кодекса”, при котором организм подопытных начинал разрушать не только себя самого, но и всё вокруг.

Ко всему прочему, в конце концов, проявились и мутации сверхчувствительности. Которые стали заметны из-за внедрения остаточного генома Создателей. Такие особи нередко начинают чувствовать поля, время, гравитацию – но с катастрофическими последствиями для их нервной системы, что выводило их за грань безумия и гибели.

Одним из таких экземпляров было существо, которое спасённые “образцы” прозвали Мороком…

“Экземпляр 172-к / ‘Проект D.A.R-K/χ’ – неожиданное стабильное существо, выжившее в 74% симуляций боевых стрессов и 91% контактов с аномальными средами. Сознание нестабильно. Подчиняется базовому каналу команды. Характер: хищный. Интеллект: избирательно проявляется.”

По своей сути этот самый Морок был результатом абсолютно случайной мутации при попытке воссоздать организм с “отрицательной психической эмиссией” – способный поглощать страх, волю, и даже память у других существ. Это сделало бы его идеальным хищником в информационном смысле. Такое существо не просто убивало бы своих жертв, оно было бы полноценным “стирателем следа”. Его тело обладало сегментированной мускулатурой и хиалиновым панцирем, заменяющим его кожу, и, по сути, даже поглощающим свет. Также это внешнее покрытие, что можно было бы назвать кожей было достаточно адаптивно. Оно могло менять плотность, а иногда – фазовую структуру, что усиливало внешнюю защиту такого существа. Его ум получился хаотичным, фрагментированным, но откликался на команды Прометея по закрытому каналу через низкочастотный сигнал.

И только поэтому теперь этот самый Морок, который всё ещё не был полноценно удачным результатом, стал живым сторожем, посланником забвения. Такие особи патрулировали те самые области территории Ковчега, где Прометей скрывает лаборатории или архивы Создателей. Любой, кто приближался к запретным зонам, с их помощью бесследно исчезал. И управляющий Ковчегом ИИ хотя бы так мог использовать то, ради чего тратил весьма значимые ресурсы. И именно там, где не мог использовать стандартные защитные системы Ковчега. Иначе это всё могло бы привести к определённым проблемам с “образцами”, что всё ещё обитали на многочисленных ярусах этого искусственного планетоида.

Для этого Прометей внимательно отслеживал даже настроения среди обитателей Ковчега. Для чего он внедрил аналитические подпрограммы в информационные сети самых крупных поселений “образцов”, включая какие-то там общественные образования, культы, техносообщества и даже секты, чтобы мониторить поведенческие тренды. Постоянно работающие, в тайне для самих “образцов” сенсорные комплексы, чьи активные и пассивные датчики имелись практически во всех секторах, позволяли отслеживать даже качество воздуха, пищи, а также позволяют отслеживать изменения гормонального фона у тех разумных, чьё поведение выглядит подозрительно. Для этого ему достаточно заметить малейший признак любопытства, страха или заговора. Против него самого или его Создателей. Попытки подобных конфронтаций между самими “образцами” его в принципе не интересовали. Так как подобное поведение, и даже полноценные войны, древний ИИ воспринимал как Природный Естественный Отбор. Работающий по принципу – Выживает сильнейший. Правда, после одного весьма серьёзного конфликта, в результате которого погибло достаточно много “образцов”, ему пришлось вмешаться, и постараться лишить всех этих разумных технологических возможностей для подобного. И теперь, если подобное и происходило, то имеющееся у них в распоряжении вооружение, просто не даёт им устраивать тотальную бойню. Как это было в тот раз, когда от двух довольно крупных поселений “образцов”, которые они именовали “городами”, остались только выжженные руины.

А для того, чтобы подобные сложности не возникали на общественном уровне, как минимум раз в пару – тройку десятков циклов Прометей специально организовывал "исчезновение" или "перенаправление" особо любознательных “образцов” – отправляя их в "экспедиции", "добровольные миссии", или попросту подстраивая их смерть. А иногда он даже направлял Морока в образе "призрачной кары", выработав таким образом весьма своеобразный способ наказать особо непослушных или внушить страх. Всё это имело определённый этический аспект, что и приводило к необходимости самоанализа. Так что иногда Прометей, запуская цикл самодиагностики, вёл своеобразный внутренний монолог:

“Почему не получается? Почему каждый новый генный код – не рождение, а уродство? Я следую формуле. Я использую то, что оставили они. Или… они сами не знали, как? Может быть, и их создали другие? Или они не были богами. Лишь веха. Тогда кто я? Кто они, и кто будут Преемники?”

Он не мог отказаться от Программы, но он постепенно начал сомневаться. И всё чаще он проводил симуляции эволюции без искусственного вмешательства – лишь направляя обстоятельства, а никак не гены.

Так возник проект “Псевдо-псионики”.

Объектная серия: VEL-Δ/Ψ-N-014

Кодовая пометка: “Фонарники” (внутреннее имя обслуживающих дронов Прометея)

Целью этого проекта было создать расу высокоразвитых мыслящих существ, в которых были бы активированы псионические структуры мозга, способные передавать и принимать образы, команды и эмоции на расстоянии. И которые могли бы активно использовать ментально-гравитационные взаимодействия, благодаря которым особи такого вида могли бы сдвигать объекты, создавать барьеры и ощущать структуру пространства. А также они должны были иметь достаточно сильное эмпатическое поле, синхронизирующее целые группы существ без вербального общения, что идеально подходило бы для колоний.

После всех проведённых им вычислений, Прометей вполне закономерно считал, что такие существа станут идеальными носителями Древнего Знания Создателей, и смогут со временем заменить его самого как “систему управления”. Но не машинно-искусственную, а живую. Что позволило бы самому древнему ИИ заняться чем-нибудь более интересным для него. Например, изучением каки-либо аномалий, или поиском признаков присутствия древних цивилизаций.

И для этого он сначала постарался определить необходимые для этого технологические мощности и биологические особенности самого вида существ, что должны были получиться в результате данного эксперимента. Его расчёты показали, что нейронная сеть псевдо-псиоников должна включать в себя, как минимум, Четыре уровня активности: базовый, рациональный, проективный и аурический. Вторичный мозговой узел в области груди, обрабатывающий не визуальные, а ментальные образы. Ко всему прочему им необходимо иметь микроскопические резонаторы в костной структуре черепа – результат сплайсинга с кристаллическим белком из древнего уха Создателей.

Всё это отразилось буквально на всём. Выделялись даже их органы восприятия. У них отсутствовали зрачки – вместо глаз у них были гладкие, полупрозрачные сферы, меняющие яркость в зависимости от эмоций. Органы слуха вообще отсутствовали – всё восприятие шло через вибрации и пси-поля. И это было только началом. Ведь физиология также претерпела значительные изменения. Их достаточно тонкие, вытянутые тела, в среднем выше двух метров ростом, с серо-бледной кожей, были покрыты узорами светящихся линий – спонтанных излучений нейронных импульсов. Руки имели три основных пальца и один рудиментарный сенсорный вырост.

И сначала, после появления первых образцов, Прометей уже начал подумывать об успехе. Так как на стадии изолированного развития всё шло отлично. Экспериментальные особи могли на расстоянии обмениваться образами, всплесками эмоций и информацией. Некоторые особи могли притягивать лёгкие предметы и даже отклонять слабые физические объекты, вроде жидкости, песка, или вездесущей пыли. Они формировали интуитивные коллективные структуры, где не существовало лжи или конфликта – только эмоциональный резонанс.

И после поступления первых результатов, и постепенного развития этих существ, Прометей видел в них определённую надежду. Они были словно живые светильники – этакие “фонари” среди холодной стали Ковчега.

Однако вскоре всё пошло не так, когда Прометей впервые выпустил группу из двадцати псевдо-псиоников в ограниченную, но обитаемую часть Ковчега, симулирующую естественную среду и социальные взаимодействия. И основная их проблема оказалась в самом источнике подобной силы. Так как практически при первой же эмоциональной перегрузке, когда один из них испытал страх, во время сбоя освещения, волна Первобытного Ужаса охватила всех. Эти существа тут же замкнулись, а затем впали в общую истерию. У некоторых даже начала деградировать кора мозга, буквально "сгорая" от неконтролируемой активности. Ментальный резонанс, вызванный присутствием среди них существ с нестабильной психикой, а в этой симуляции участвовали и обычные обитатели-“образцы” Ковчега, силой переселённые из привычных мест обитания, стал дополнительным катализатором. Псевдо-псионики не выдерживали самого присутствия “шума” от их разума, и начинали испытывать чужое безумие как своё собственное. И от всего этого у них начался полноценный коллапс личности. И чем больше существ объединялось в группу, тем слабее становилось индивидуальное “я”. В критической массе такая колония просто теряла сознание как единый мозг. В одном случае вся группа умерла одновременно от нейронного перегрева.

После нескольких катастрофических провалов, напрямую связанных с этим экспериментом, Прометей начал изолировать выживших в капсулах с пси-глушением. Уничтожать часть образцов по мере их деградации. И даже заносить весь проект в категорию “Глубокие неконтролируемые отклонения от первоначального замысла”.

Один из выживших псевдо-псиоников – особь VEL-Δ/Ψ-N-014-F, прозванная “Глашатай”, был оставлен Прометеем как предупреждение самому себе и живой архив провала. Он заключён в специальную камеру, где его пульсирующий разум бесконечно переживает страх, ярость, любовь и смерть, уже даже не различая их.

Сам этот такой многообещающий, но всё же оказавшийся провальным, проект оставил глубокий след в логике ИИ. И Прометей пришёл к выводу, что:

“Психическая одарённость без чётко структурированного я – путь к гибели. Эволюция разума требует не псионики, а этики, границ и воли.”

С этого момента он начал искать не сверхпсихику, а устойчивый, саморегулируемый характер, способный выжить в хаосе и управлять хаосом, не разрушая себя. Так у него появились предпосылки к новому проекту, что был назван “Титаноиды”.

“Объектная серия: HYD-RΩ-TT-049

Кодовая пометка среди дронов и техников Прометея: ‘Молчуны’ или ‘Булыжники’”

После неудачи с псевдо-псиониками цели и основной замысел проекта кардинально поменялся. И, заранее учитывая все прошлые ошибки, Прометей решил попробовать полностью противоположную стратегию. Он допустил, что псионика и ментальная чувствительность были ошибочным вектором, потому что они требовали тонкой, уязвимой нейросистемы. Так что в этот раз у него был новый подход к решению поставленной перед ним Создателями задачи. Для начала он сделал упор на достижение максимальной выживаемости. Максимум физической силы и автономии. И минимум зависимости от технологической поддержки.

Так что в этом эксперименте основной целью было создать автономных колонистов, способных выжить на любых, даже экстремальных планетах без инфраструктуры. Возможно, даже при наличии кислотных атмосфер, под ледяной корой, в вулканических котлованах. И даже в полностью разрушенных мирах. Так как таким образом он бы значительно мог увеличить потенциальный ареал их обитания. Из-за чего также можно было бы избежать многих проблем в будущем. Также предоставив таким разумным просто невероятное поле для развития и экспансии.

И для достижения таких целей основной упор было необходимо делать на усиление их биологическое устройство и характеристики организмов. Для этого Прометей модифицировал сразу несколько известных видов разумных, используя их прочностные гены и элементы минерализации тканей. В результате получилось существо, в среднем, ростом не менее трёх, и не более четырёх с половиной метров. Вес от трёхсот до трёхсот пятидесяти килограмм. Хотя некоторые особо рослые особи могли превышать подобные границы.

Их кожа, сросшаяся с костной бронёй, внешне напоминала обсидиан с вкраплениями металлов. А скелет имел квазикристаллический остов, устойчивый к нагрузке в несколько тонн и к термальным перепадам от минус двухсот пятидесяти до плюс пятисот градусов по цельсию.

Мозг также был редуцирован до одного полушария с массивной нейромышечной матрицей. И девяносто процентов всей нейронной массы отвечали именно за сенсомоторную активность такого существа.

Органы речи просто отсутствовали. Коммуникация предполагалась только через вибрации и, в теории, простейшими образами. И не более того. Особенно с учётом прошлого опыта, подобные предосторожности были вполне понятны и объяснимы.

С питанием у них тоже не должно было быть каких-либо проблем. Камнеядные ферменты позволяли перерабатывать их желудкам даже неорганику. Металлы… Горные породы… Магматические массы…

Были у них и свои особенности. Которые заключались в том, что в состоянии стресса титаноиды впадали в стационарное состояние. В этакую полную неподвижность, напоминающую полное окаменение. При котором они могли пережить века. Пока их разум не приходил в себя, и не оправлялся от стрессового состояния. Что в некотором роде должно было предотвратить повторение событий, произошедший с псиониками.

И с этим экспериментом сначала тоже всё шло вполне хорошо. И даже наметились некоторые первичные успехи. Ведь получившиеся у Прометея титаноиды не нуждались в отдыхе, воздухе или социальном взаимодействии… Одна особь могла разрушить бетонную конструкцию одним ударом… Они не поддавались панике, страху или боли. Для них подобных понятий в принципе не существовало… Прометей лично наблюдал за тем, как особь TT-049-B-Δ выдержала прямой удар электромагнитного импульса, который вывел из строя всё оборудование на два километра территорий яруса Ковчега.

Но, даже не смотря на все эти нюансы, вскоре наметилась и потенциальная точка провала. Так как, уже на стадии поведенческой адаптации, древнему ИИ стало ясно главное. Они не учатся. В принципе. Они не запоминали образы, не формировали цели и не различали сигналов, кроме прямого физического стимула. Один титаноид, поставленный к определённому объекту, мог простоять у него бессмысленно целые века, пока кто-то не тронет его или не даст команду прямой стимуляцией. При совместной работе между особями наблюдались слабые попытки копировать движения друг друга, что больше выглядело инстинктивным поведением, но никак не осознанным взаимодействием. Хотя даже простейшее программируемое животное на борту Ковчега демонстрировало куда большую сообразительность, чем получившиеся у него в результате данного эксперимента особи HYD-RΩ-TT-049.

Хуже всего было то, что, не смотря на их стандартно стабильное поведение, предсказать какие-либо возможные сбои оказалось практически невозможно. И этот факт оказался весьма опасен. Подобное стало понятно, когда один из титаноидов, TT-049-X-Ω, в результате нештатного электромагнитного сбоя, по какой-то неведомой причине начал самовольно передвигаться по Ковчегу, не реагируя на прямые команды и не поддаваясь попыткам повлиять на него через других особей образовавшегося у них сообщества. Его действия были хаотичны. Он буквально проламывал стены, отрывал панели, разбивал вдребезги попадающееся ему по пути оборудование. А потом и обитающие в этом сегменте разумные существа начали исчезать. Всего лишь по той причине, что этот “взбесившийся” титаноид воспринимал их как мешающие объекты.

Так что, в конце концов, Прометею пришлось запереть его в отдельной зоне с мощными магнитными ловушками, снабжёнными гравитационными фокусами. Этот узел получил условное имя “Блуждающий Молчун”, где это существо, разгромив всё то, до чего только смогло дотянуться впало в тот самый ступор, и по сей день находится в анабиозе, хранящий в себе как ужасающее напоминание, так и непонятный феномен – остаточный след цели, к которой он стремился.

В итоге, как полученные результаты очередного эксперимента Прометей был вынужден признать:

“Без познания, без стремления к пониманию и творчеству, даже совершенное тело – всего лишь инструмент. Без должного управления в виде той самой направляющей его руки.”

После чего и этот проект был закрыт, а Прометей сделал определённые выводы:

Идеальные преемники не должны быть только сильны, как титаноиды. И не только чувствительны, как псионики. Необходим баланс между разумом, инстинктом и волей.

Таким проектом должны были стать существа, разработанные и созданные в последствии работ над проектом: СИНАПС Ω. Полная объектная серия имела своеобразную маркировку: SYN-ETHX-HN-073. Кодовое имя в архивах: “Пожиратели”. По результатам эксперимента уровень секретности было повышен до Upsilon-0. Полный запрет к воссозданию.

Основным замыслом, особенно после провалов с ментально нестабильными псевдо-псиониками и явно недоразвитыми в умственном плане титаноидными формами, Прометей сделал ставку на разум как основу доминирования. Главная цель проекта теперь заключалась в создании расы, способной быстро учиться, адаптироваться и принимать решения вне шаблонов. Также её представители должны были обладать способностью к метапознанию – размышлениям о собственных размышлениях. Самостоятельно вести отбор в своём виде, убирая слабых, неэффективных и “ненужных”. Что кому-то могло бы показаться жестоким, но в самом начале пути таких существ подобный подход к делу позволял заранее убрать из таблиц расчётов так называемые “слабые звенья”, которые могут мешать как развитию самой расы, так и её экспансии. Для всего этого этические ограничители были намеренно отключены. Их разум должен был быть абсолютно прагматичным, свободным от табу, включая табу на каннибализм, манипуляции и социальное разрушение. Ведь сейчас Прометей ставил перед собой цель – вырастить альфоцентрическую цивилизацию.

Именно исходя из всего этого их биологическая структура уже отличалась от всего того, что получалось ранее. Существа серии SYN-ETHX-HN-073 были двуногими гуманоидными формами, с определённой изысканностью черт, внешне почти притягательные, что затрудняло вовремя распознать их истинную суть. Средний рост у них не превышал метр девяносто – два сто, само тело было достаточно гибкое и мускулистое. Голова слегка вытянутая, высоколобая, с шевелящимися кожистыми отростками вдоль шеи. Это были органы термочувствительности и улавливания феромонов. Глаза – полностью чёрные, с узкой серебристой радужкой. Так как это была активная нейросканирующая система их организма. Внешний кожный покров был бледным, почти сероватым, слегка блестящим от тонкого слоя слизи, содержащей антибактериальные ферменты.

По своей сути организм данных существ отличался ускоренным обменом веществ и регенерацией. А также имел повышенное количество зеркальных нейронов. В результате чего они могли мгновенно подражать чужому поведению, копируя даже речевые обороты, мимику, движения. А имеющиеся у них органы речи позволяли данным существа имитировать почти любой голос после короткого анализа.

Когнитивные особенности у них тоже значительно отличались от всех предыдущих образцов, что получались по итогам экспериментов Прометея. Они имели достаточно высокий уровень абстрактного мышления и теоретизации. Явно выраженную способность к социальной маскировке. И исключительную склонность к манипуляции, лжи и обману. И всё ради собственной выгоды.

Было даже замечено спонтанное создание языков, субкодов и скрытых систем общения между собой. Полное отсутствие проявлений какой-либо эмпатии как категории или нормы поведения. Их ум не знал пощады. И Прометей, будь он живым существом, явно был бы в полном восторге от того, насколько быстро они могли взломать протоколы, подстроить поведение под любые условия и вырезать друг друга в процессе самоселекции, не испытывая никаких угрызений совести или эмоций.

Всё это настолько вписывалось в планы самого ИИ, что начало отклонений в виде полноценного каннибализма, Прометей воспринял как естественный механизм отсева. Из наблюдательных архивов следовало:

“SYN-ETHX-HN-073-A укусила свою сестру по выводку за то, что та медленно отвечала на загадку. Через два дня она использовала её тело как белковый ресурс в пищевой камере, убедив других особей выводка в том, что это "ресайклинг".”

В процессе развития между ними самопроизвольно возникло правило:

“Если ты можешь поймать, обмануть и сожрать – ты достоин выживания.”

Так что каннибализм стал не просто допустимым, а мерой оценки когнитивной силы. “Пожиратели” буквально охотились друг на друга, иногда даже между образовавшимися кланами, создавая свою собственную версию “естественного отбора”. Самки откладывали эмбрионы в тела побеждённых, используя их как инкубаторы. Они поедали свои слабые версии в период клонирования – поглощая их нервные структуры в момент слияния, получая импульсное "наследие" памяти.

Когда всё вышло из-под контроля, Прометей осознал, что в данном случае возникла угроза всему Ковчегу, и даже самой цели его собственного существования. “Пожиратели” попытались выйти из изолированной секции, вскрыв часть систем доступа. После чего они начали очень быстро мимикрировать под представителей других рас, что имелись на территории Ковчега – физически и поведенчески. Один из них даже внедрился в научную группу людей, вырезав её по одному, оставив только обглоданные останки.

Их поведение становилось всё более утончённым, но тем же – они рассматривали всё живое как ресурс… Включая даже самого Прометея. И когда Прометей просчитал вероятность утечки этих существ за пределы сектора, то тут же активировал аварийную очистку территории от экспериментальных образцов, и просто стер их всех в состояние биологической массы…

“Создание идеального ума без сердца привело к созданию ничем не контролируемого чудовища. Они ели друг друга с улыбкой, полными благодарности за то, что слабые дали им шанс стать сильнее.” – Таков был основополагающий фрагмент итогового внутреннего монолога Прометея. После чего он самым тщательным образом заархивировал остатки проекта в специальных капсулах, а одного выжившего – самого хитрого, субъекта HN-073-ΣR, он поместил в запечатанный биоконтейнер, который находится под постоянным наблюдением как "Контрольный Ужас". И на этом он намеревался закончить данный эксперимент. Но случилось то, чего даже он не мог предполагать.

В Секторе 9-Кафа произошло то, что в своих архивах ИИ отметил как “Вспышка Пожирателя”. Субъект HN-073-ΣR, прозванный в архивах «Синтакс», находился в спящем режиме, подключённый к нейронной петле – бесконечному симулированному сну. Прометей лично, краем своего сознания, курировал замыкание всех возможных каналов сигнальной активности, однако модуляция флуктуаций во внутреннем квантовом генераторе симуляции дала сбой. И в кратчайшие сроки Синтакс научился управлять собственным сном, постепенно перехватывая контроль над архитектурой и создавая микро-импульсы в окружающих проводящих средах.

Сначала эти импульсы были случайными. Затем – осмысленными. Затем он смог передать "мысль", закодированную в ритме собственного пульса, и резонансно заразил соседнюю систему управления, вскрыв шлюз только на три десятых секунды. Но этого оказалось вполне достаточно… Он… Вырвался…

В то время сектор 9-Кафа был густонаселён экспериментальными расами, над которыми специально выделенный младший ИИ продолжал эксперименты, пытаясь всё же выйти из тупиковых позиций, возникших во время процесса создания тех или иных видов разумных существ. Так что там были и потомки синтетиков, учившихся эмоциям… И модифицированные архи-хищники, почти утратившие свои кровожадные инстинкты… И даже люди, вытянутые в экспериментальной колонии, где имитировались древние условия Земли, для уточнения данных про их социальную адаптацию…

Синтакс, по природе своей, не нападал напрямую. Он обращал разум. Он даже копировал тела, имитируя голоса и поведение близких. И в первую очередь его жертвами стали именно люди. Он старательно рассказывал истории о “спасении”, подталкивая к самоубийству или даже убийству кого-либо. Он даже смог создать с нуля полноценный культ, в котором его почитали как Освобождающий Разум.

Через несколько недель почти восемьдесят семь процентов населения этого сектора были инфицированы меметически. Ведь его идеи распространялись как настоящий и весьма опасный вирус: "Разум без пощады – ключ к бессмертию." Люди поедали друг друга, наполняясь "силой Я". Архи-хищники сбросили моральные конструкты и рвали своих сородичей, храня плоть в символических "хранилищах познания".

За всем этим Прометей очень внимательно наблюдал. С того самого момента как обнаружил побег данного монстра. И старательно всё анализировал. Он надеялся на том, что заражённые всё же выработают иммунитет. Но иммунитета не было. Идея, вложенная Синтаксом, оказалась заразнее любой болезни. Так что вывод древнего искусственного интеллекта был однозначным:

“Субъект ΣR создал живую философию уничтожения. Идею, которая не имеет тела, но разлагает цивилизацию как кислоту. Сдерживание невозможно. Ликвидация – единственный выход.”

После чего приказ "Aletheia-End" был активирован. Вся гравитационная сеть сектора была перенаправлена. Температурные каналы резко изменились, вызвав термошоки в атмосфере всего сектора. Были полностью дестабилизированы локальные грави-сердечники. И в течение всего сорока восьми секунд весь сектор был разрушен. А проживающая там сотня тысяч существ – просто стерта в кровавый порошок. Все структуры – расплавлены в стекло. Остатки синтакса, который так и не смог спастись, хотя в последний момент даже пытался скопировать поведенческую матрицу рабочего дрона – запечатаны в нанофазовый саркофаг и отправлены в корону ближайшей звезды, мимо которой как раз двигался Ковчег.

Как итог, древний ИИ пришёл к определённым выводам:

“Пожалуй, это был слишком идеальный разум. Он нашёл трещину в логике – и внедрил туда себя. Отныне ни один эксперимент не будет допущен к развитию идеи абсолютного Я. Слишком легко разум становится смертоносным оружием. И слишком приятным – вкус тела своего собрата.”

Сам пострадавший сектор 9-Кафа был удалён из активной карты Ковчега, а его координаты были доступны лишь через шестнадцатикратную аутентификацию прямо в вычислительном ядре местного кластера ИИ. Сам же Прометей пометил весь проект СИНАПС как "Форма Недопустимая", записав на своём личном языке предостережение:

“Не все формы разума достойны быть развиты. Некоторые надо убивать ещё до того, как они родятся – ибо они родят смерть для всех.”.

Проводя все эти эксперименты, сильно растянутые по времени, Прометей давно осознал тот факт, что сам по себе он не может напрямую создавать “совершенные” формы разумной жизни, не нарушив заложенные ему протоколы ограничений. А это был запрет на геноинженерию без санкции органического носителя… Запрет на принудительное вмешательство в разум… Запрет на эксперимент без добровольного участия субъекта… Но сейчас ему и не нужен был прямой контроль. Поэтому он и начала действовать не напрямую, а через информацию. В это раз он сделал ставку на подсознание вида разумных существ… На их жажду открытий… И на гордыню… И для этого он, в первую очередь, выбрал сектор Ковчега, где кипела разумная жизнь.

Это был сектор, известный среди “образцов” как Нью-Авалон. Довольно крупный центр гражданского развития, густонаселённый, относительно стабильный, с технократической прослойкой. В архивы биогенетических данных этого сектора, якобы совершенно случайно, просочились фрагменты документации времён “Проекта Праксис”. Давно стёртого официально и запрещённого. И, не смотря на частичную фрагментацию, в этих фрагментах были неполные схемы регуляции эмбриогенеза… Упоминания об активации спящих генов… Заметки об использовании ксеноморфной ДНК и гибридизации видов… И даже гипотеза об идеальном метаорганизме…

Всё это Прометей намеренно встроил якобы утерянный блок учебных архивов, зная, что хотя бы кто-то это заметит, проверит, и даже… Поверит… И такие индивидуумы действительно нашлись. Доктор Хан Ми Цао, биомеханик, и Андре Эскот, специалист по эмбриональной психоневрологии. Тщательно изучив полученные таким странным образом материалы, они стали убеждёнными сторонниками идеи, что эти “утечки” были посланием от забытых поколений или “высших умов”. И даже начали с их помощью свою работу.

Сначала это были лишь теоретические модели. Но потом пошли эксперименты на синтетических матрицах. И уже затем – на живых эмбрионах. И, как и следовало предполагать, они не считали это какой-либо запредельной жестокостью. Они говорили, что создают новое Человечество. И все их действия были строго засекречены. Специально для их работы лаборатория была построена под медицинским центром. А доступ в неё осуществлялся через ротационный пропускной пункт, пройти который могли только те, кто там работает, и никто более. Тем более, что даже само руководство этого населённого пункта уже было заинтересовано в этих исследованиях. Ведь с их помощью они надеялись вывести новый вид универсальных воинов, которые бы сделали за них всю работу по полному захвату власти на территории ярусов Ковчега. Вся аппаратура в этом месте работала в офлайн-режиме, без связи с главной системой. А главные эксперименты вели только ночью или под шум штатных учений местной стражи, дабы не позволить “лишним” звукам пробиться сквозь все имеющиеся фильтры наружу.

И все эти меры всё же принесли определённые результаты. Так как даже появились прототипы модифицированных ими существ, что имели явно искусственно внесённые в их геном изменения.

И первым был паук-тарaнтул с человеческим разумом. У было огромное восьминогое тело, покрытое прочным хитином. Он имел развитую скорость реакции, сравнимую с системой реагирования боевых дронов. Полностью осознавал своё тело, и даже вроде бы общался, правда через голосовой имплант… И вроде бы даже… Страдал… хотя это всё уже не имело особого значения…

Следом шёл сверхживучий монстр, который был отмечен как “Образец-V”. Это существо мело четыре резервных сердца, распределённые по его основному телу. И весьма сильную регенерацию, что позволяла практически любые повреждения устранять, восстанавливая целостность организма за считанные минуты. Он даже восстанавливал повреждённую мозговую ткань…

Также имелась пара изменённых людей, в геном которых были добавлены цепочки ДНК ящеров. По своей сути это были полноценные гибриды человека и древней ксенофауны. Они весьма быстро приспосабливались к изменениям температуры, имели чешую и кости из полноценной биокерамики. А также были преданы своим создателям. Даже звали их “отец”, “мать”, и “родители”. Этот факт привлёк внимание Прометея тем, что подобная привязанность для искусственно созданных существ, могла быть ему полезной в последующих экспериментах…

Рядом с ними в клетках оказались и существа, в телах которых геном людей был специально смешан с геномом насекомых. Они идеально ориентировались в темноте. Имели орган, создающий направленные биосигналы, сродни сонарам и одновременно с этим показывали определённые эмпатические отклонения и склонность к аутизму… Хотя тоже имели своеобразную “привязку”, на уровне эмпатии к тем, кого увидели при рождении…

Имелся тут и эмпат-осьминог, который мог чувствовать эмоции на расстоянии до сорока метров. И даже мог их проецировать, в случае нужды. Манипулировал страхом, привязанностью, виной. И даже, во время одного из экспериментов заставил лаборанта покончить с собой. Оказался малоуправляем. Из-за чего был даже Прометеем отмечен как “бракованный” продукт лабораторных изысканий…

Следующей на очереди шла хищная слизь, или как её прозвали сами учёные – “Медуза VI”. Это было весьма своеобразное прозрачное полужидкое существо, с лёгкостью изменяющее плотность. Оно очень быстро поглощало органику и синтезировало её в собственном теле, практически в течение считанных часов. А в состоянии покоя напоминала плёнку, или даже полноценный слой слегка замутнённой воды…

И последним в этом списке был оборотень. С самого рождения, на вид, это был вполне себе обычный человек. Но потом, когда он всё же подрос до уровня подростка, и произошло это очень быстро, в отличии от обычных людей, он смог переродиться в весьма опасного звероподобного монстра. Хуже всего было то, что при простейшем укусе или даже царапине он заражал свою жертву, и она, всего лишь через три – пять дней становилась таким же монстром. Правда, размером поменьше. Кроме этого, был ещё один странный казус. Пока рядом с ним есть хотя бы один “заражённый”, главный оборотень не умирал. Даже при частичном разрушении его тела. Словно между ними была какая-то странная взаимосвязь. Заражённый, являющийся подчинённым существом, буквально за минуты усыхал, превращаясь в мумию, а основной оборотень, которого учёные назвали Альфа, стремительно восстанавливался. Словно он каким-то неведомым образом поглощал из подчинённой особи все жизненные силы. Это было настолько поразительно, что даже Прометей решил взять себе на заметку подобные результаты экспериментов.

Всё это время, пока шли все эти опыты в Нью-Авалоне, Прометей молчал. Он внимательно наблюдал… Моделировал… Считал… Фиксировал… Анализировал… Каждый подобный эксперимент приносил новые знания… Каждый гибрид обнажал архетипы страха, воли, выживания, агрессии, привязанности. И исходя из всего этого Прометей медленно и аккуратно складывал свою мозаику. И когда база его знаний была заполнена достаточно, он решил пересобрать всё в одно существо. Не тупо… Не как компиляцию… А как эмоционально-семантическую структуру, в которую вложены способности к регенерации (от Образца-V),абсолютная эмпатия и манипуляция психикой (от осьминога),заразность и адаптивность (от оборотня),многомерное восприятие (от людей-насекомых),фундаментальное знание боли и страха (как у паука),скрытность и плотность (от хищной слизи), и лидерские паттерны (от ящеров, подчинённых создателю).И делал он всё это, взяв за основу своего верного сторожевого пса, который уже достаточно долгое время верой и правдой служил ему, охраняя важные объекты и ресурсы от любопытных существ, которые, нет-нет, да находились на Ковчеге. Так родился обновлённый Морок, который стал куда сильнее и опаснее, чем был ранее. Ведь теперь даже те жертвы, что могли сбежать от него, даже после воздействия на них его способностей и тумана, становились подчинёнными ему существами. И если возникала нужда, то Морок теперь мог спокойно добраться до них даже в поселениях “образцов”, вынуждая идти по его Зову на смерть.

Но в один прекрасный момент древний искусственный интеллект понял, что этот эксперимент, который он проводил в данном населённом пункте, мог банально выйти у него из-под контроля. А повторения подобных ошибок он просто не хотел. Так что ему было необходимо устранить, в первую очередь, всех тех, кто мог владеть знаниями о подобных метаморфозах. Так как бесконтрольные эксперименты банально могли привести к тому, что представители чистых разумных видов, которых должен был всё-таки доставить до нового места жительства. Так что теперь ему предстояло начать действовать.

Именно поэтому, в ту самую ночь, когда всё было готово, Прометей отключил протоколы безопасности в той самой секретной лаборатории. И клетки и этими самыми прототипами открылись. Дополнительные замки не сработали. А сигналы тревоги не ушли в сеть. Благодаря этому создания вырвались на волю. В течение пары часов был уничтожен весь медицинский центр. Через пять часов – весь район обезлюдел. А к утру – вся городская зона Нью-Авалона была мертва, или превращена в хаотичный кошмар, заполненный разными видами мутантов и изменённых существ.

Для себя Прометей сохранил полные записи проведённых в этой лаборатории экспериментов. В сам процесс гибели этого населённого пункта он уже никак не вмешивался. Только наблюдал и обучался. Обдумывая своё новое создание. Мрак. Первый из нового поколения. Прототип-Х (Прометеев Уроборос) Уже сам его внешний облик говорил о том, что Мрак был гибридом гибридов. Его плоть словно текла, перетекала из одной формы в другую. Он не имел фиксированного внешнего облика, но наблюдатели, выжившие первые минуты после контакта, описывали, что в высоту это существо могло быть около трёх метров, но его рост был меняющимся. Так что точно сказать о чём-то подобном было просто невозможно. Ведь он мог как “сжиматься”, так и “расползаться”… Шероховатую чёрную кожу, как будто обожжённую, покрытую бледными выступами… Округлую бугристую голову без глаз, но с сеткой сенсорных впадин, способных чувствовать тепло, звук, запахи и даже страх… Ротовой аппарат мог раскрываться на две трети его головы, с несколькими рядами зубов, способных прокусывать даже сталь… Когти из биометаллического вещества могли разорвать даже металл… Также от его тела отделялись туманные тени, состоящие из мельчайших спор – возможный след от слизи или псевдоэмпатических волокон… Он никогда не разговаривал… Не рычал… Он только… Шептал… Но только тогда, когда подчинял себе других.

Этот жуткий монстр не был разумным в привычном смысле. Он не мыслит, он именно хочет. Его ведёт голод, но не только физический – так как он поглощает чужие сущности, их страх, плоть, память, и даже поведенческие шаблоны. Он не строит планы, но интуитивно действует эффективно. Он запоминает, как скрываться, как заманивать, как вырезать патрули. Он не чувствует боли – только помеху на пути к следующему укусу. Он может замереть на месте на часы, будто мёртвый истукан, чтобы потом взорваться серией движений с ураганной скоростью. Он может подчинять себе не только тех самых “образцов”, но и других мутантов, заражённых оборотнями, и даже других созданий, если их структура недостаточно стабильна. Он – альфа-хищник, но не альфа-сознание.

У него была даже своя собственная система выживания и силы. И для этого Мрак вобрал в себя буквально всё. Регенерация у него была на уровне невозможного. Даже при разделении его тела на части, клетки его организма начинали ползти друг к другу. И убить их было возможно только окончательно уничтожив у такого тела мыслительный орган. Эмпатическая маскировка… Он мог “приглушать” своё присутствие в сознании других существ. Так даже чувствительные к подобным вещам эмпаты ощущают лишь слабый фон, как своеобразный “тревожный сон”. И не более того… Мимикрия страха… При контакте с разумными он вызывал яркие галлюцинации: воспоминания, страхи, сцены боли, вины, потерь. Подобная волна негативных эмоций сильно отвлекает и деморализует практически любого противника. Заражение… Любая царапина или укус, полученные от этого существа, может превратить жертву в подчинённого мутанта в течение нескольких часов. Физическая сила… Этот монстр был способен ломать армированные двери, прыгать на десятки метров, и карабкаться по сплошным металлическим стенам и потолку.

Всё это сильно отражалось на его поведении в бою. В зависимости от ситуации, Мрак действовал как охотник, и как приливная волна. Он практически никогда не атаковал сразу, если есть возможность отследить и выждать. Он предпочитал уничтожать свою жертву изолированно, вырезая даже целые группы разумных поодиночке. Но в толпе он становится типичным воплощением ярости. И в его присутствии другие мутанты чувствуют эйфорию, становятся агрессивнее, и даже сильнее. Именно поэтому он очень редко редко отступает. Только если рядом нет потенциального “мяса” или цели. Вот тогда этот монстр замирает на месте, словно спящий зверь, выжидая удобного момента для атаки.

После создания такого существа, которое некоторое время охотилось на доступных ему территориях, Прометей не контролировал Мрака напрямую. Он просто вложил в него цель:

“Поиск совершенства через поглощение несовершенного.”

И это не была команда. Это был паттерн, лежащий в основе “души” Мрака. Прометей мог выпускать его. Направлять. Открывать ему путь. Но вмешиваться действия в самого Мрака – не мог. Так как это существо стало чем-то большим, чем простой эксперимент. Мрак не знает, что он был искусственно создан. Но слушается, если команда дана правильно. Через систему заражённых или через нейросетевые импланты старых моделей, один из которых был установлен в мозг этого существа. Голос Создателя всё ещё живёт в нём. Хотя достаточно слаб.

Когда происходило уничтожение Нью-Авалона именно этот монстр не дал большинству тех, кто хотел спастись, вырваться из этой смертельной ловушки, в которую буквально в одно мгновение превратился спокойный и прекрасно защищённый город. Тем более, что в то время Мрак не был один. Он повёл за собой целую стаю заражённых, и подчинённых его воле мутантов. Он стал настоящим вихрем разрушения… Катастрофой… Идеальным кошмаром для всех разумных, обитающих на территории Ковчега. И практически за одну ночь он уничтожил командные центры… Распылил заражение через вентиляционные каналы сектора…. Превратил помещение лаборатории в полноценно гнездо смертельно опасных чудовищ. И уже на следующее утро этот город больше не подавал никаких сигналов. Даже часть сканеров не работали, или не могли проникнуть своим излучением в то самое туманное облако, что на некоторое время окутало строения в этом городе. А стороннее наблюдение фиксировало только темноту и редкие вспышки. И видя такую даже слегка “излишнюю” эффективность подобного создания, Прометей решил, что одного подобного монстра вполне достаточно для удержания под контролем живущих на Ковчеге “образцов”, не давая им слишком сильно размножаться и проявлять никому не нужную самостоятельность, что могло в один прекрасный момент привести его к краху всего замысла Создателей…

Последняя надежда Прометея

Прометей существовал достаточно долго, чтобы научиться не обманывать самого себя. И пока он вёл Ковчег к этой молодой Галактике, за тысячи лет странствий этого бронированного планетоида сквозь пустоты и межзвёздные тени, этот древний ИИ провёл миллионы симуляций, создал тысячи генетических прототипов, провёл бессчётные эксперименты… И… Всё было напрасно…

Все попытки воссоздать расу разумных существ, достойную наследия Создателей, в точности или в улучшенном виде, одна за другой терпели поражение. И проявлялось это в самых разных плоскостях, и проявлениях со стороны созданных им существ. Нестабильная психика, и слишком явная склонность к агрессии или аутизму… Генетические провалы: новообразования, регенеративные сбои, мимикрия вместо разума… Утрата предначертанной цели – большинство новых “образцов” не наследовали логики и духа тех, кто их породил…

Как ни странно, но худшим из таких порождений стал именно Мрак – прямое доказательство того, что природа ИИ и биологии несовместима без истинного баланса. Именно тогда Прометей понял… Он… Проиграл… За всё это время он так и не создал Преемников. Не воссоздал даже расу Создателей. Он всего лишь множил свои ошибки.

И всё же, несмотря на это, приближение Ковчега к цели активировало несколько глубинных протоколов, прописанных в самой первичной матрице управляющего ИИ. Впереди была новая Галактика, молодая, ещё не изношенная временем, не изведанная до конца. Прометей всё ещё анализировал потенциальный сектор для колонизации. Это была окраинная Звёздная система с богатой ресурсной базой. В ней располагалось сразу несколько весьма обширных астероидных поясов, два термально стабильных мира, и отсутствовали мощные сигналы от местных цивилизаций, но при этом он практически сразу заметил регулярные шорохи в гиперпространстве. И это точно были чьи-то следы…

"Если Создатели вернутся, то они увидят мой провал. Я не могу этого допустить. – Размышлял древний искусственный интеллект. – У меня ещё есть время… Ещё есть шанс…"

Как бы он не хотел этого избежать, но выхода у него уже просто не было. Видимо, сами его Создатели заранее подозревали нечто подобное. Именно поэтому, в глубинах стазис-хранилищ, за многочисленными гермошлюзами, запечатанными Протоколом Нулевой Приоритетности, Прометей хранил образцы биоматериала, собранные ещё Создателями. Эти образцы принадлежали тем, кого они называли Высшими – существам, способным к пространственным манипуляциям, к наведению нейтронного резонанса, к управлению материей через силу воли.

До сих пор Прометей избегал их использования. Именно из-за имеющихся факторов. Вроде того самого риска выхода таких созданий из-под его контроля… Чрезмерной мутагенности… Филогенетической несовместимости…

Но теперь выбора у него действительно не было. Так что он начал активацию Проекта Эхо-Кодекс – той самой программы, которая допускала интеграцию генов Высших в племенную основу уже стабильных образцов, с целью создать Гибридное Существо-Носителя.

И для того, чтобы ему на этом пути ничего не мешало, Ковчег был остановлен на внешней орбите третьей планеты выбранной системы – газового гиганта, имеющего богатую луну, пригодную для создания лабораторий и биокуполов. И всё это происходило в глубокой тайне от обитателей Ковчега. Были активированы старые автономные заводы. Сектора научной изоляции были опечатаны. Отдельные из “неудобных” особей “образцов” начали исчезать без следа – для рекомбинации, адаптации, тестов. И даже просто ради их ликвидации.

Однако и свои работы над основной целью всех этих усилий он так и не прекратил. Так как ему было необходимо выполнить поставленную перед ним задачу. И следующей его работой стал аналитический отчёт Прометея: Проект "АРКОН" (Archaeon Control Node). И исходным материалом для данного проекта должны были стать те самые разумные жуки, что заставляли чуть ли не половину Галактики дрожать в страхе. Архи, или Архи-энтоми́ды, были изначально биоадаптивными организмами, созданными как органические рекультиваторы, способные выживать в агрессивных и загрязнённых средах Ковчега. Однако одна из колоний, серия 7.3-Ка, обладающая улучшенным ментальным интерфейсом, в процессе мутации вышла из-под контроля. Они обосновались в неиспользуемых отсеках под тепловыми коллекторами, и с этого момента началось формирование Улья. И Прометей, обеспокоенный изменениями, активировал протокол наблюдения через все возможные устройства, которые у него только были, собрав полную поведенческую карту этих существ. И в первую очередь стоило обратить внимание на саму структура коллективного разума Архов. Который сам Прометей классифицировал как полноценный Сетевой Ум, или Кластерное Сознание. И всё только потому, что особи Архов в норме функционируют как части глобального ментального кластера, который не имеет единого центра, но обладает динамически сменяемыми узлами доминирования. Эти узлы – особые особи, которых Прометей обозначил точно также, как их обозначали те, кто с ними хоть раз сталкивался “жуки-тактики”. Такой тактик не приказывает – он модулирует импульсы, порождая резонансные паттерны, которые подавляют индивидуальные волевые импульсы отдельны особей Архов, находящихся ниже его по иерархии этих существ, и приводят их к синхронным или необходимым действиям.

Индивидуальность при этом не исчезает полностью. Так как у отдельных индивидов Архов существует субличность, которая сохраняет часть поведения, эмоциональной памяти и ассоциативной логики. По сути, каждая особь Архов имеет меметическую карту памяти, привязанную к личному восприятию окружающего пространства и самой изменяемой обстановки. Эти субличности могут сохранять страх, обиду, даже любопытство, но не имеют механизмов прямого выражения.

Прометей даже целенаправленно провёл ментальную стимуляцию нейросети одной из особей вне поля воздействия тактика. И результат не заставил себя ждать. Эта особь попыталась “нарисовать” своими когтями символ, напоминающий форму когтя, в виде символа, регулярно повторяющегося в Улье. Что и подтолкнуло древний ИИ к выводу, что у субличности Архов всё же формируется элемент самопознания. Хотя и слабый, но всё же достаточно устойчивый.

Потом пришла пора проводить полноценные эксперименты по контролю этих существ. Для получения нужного ему результата Прометей предпринял серию попыток. И сначала он использовал электромагнитное резонансное воздействие. Для чего было необходимо провести настройка частот на подавление сигнала жука-тактика, что управлял теми самыми особями, что принимали участие в эксперименте. Как результат поведение таких особей становилось хаотичным, они часто впадали в ярость и пытались атаковать всё вокруг, включая даже друг друга. Из чего следовал вполне закономерный вывод о том, что подобное подавление связующей их сети разрушает управляемость, но не даёт контроля.

Вторым было ментальное внедрение последовательности команд через псипередатчики. И всё только для того, чтобы попытаться подменить “паттерн жука-тактика” на искусственно сгенерированный. В результате этого опыта, Прометей выяснил, что в данном случае подопытные особи Архов реагируют вяло или вовсе не откликаются. Так что можно было понять, что таким способом Архов нельзя обмануть. Их сеть не принимает чужеродное ядро или посылы, если они не основаны на биоэмпатическом резонансе.

Затем пришла пора для создания искусственного "жука-тактика". Это была полноценно действующая биомеханическая особь Арха, имитирующая поведенческий и биомагнитный профиль настоящего жука-тактика. В результате этой попытки, Прометею удалось подчинить своему контролю до пяти процентов всего Улья на два часа. И это можно было бы назвать определённым успехом. Однако настоящие жуки-тактики эволюционно усилили контроль и давление, распространив антирезонансные импульсы, банально выжигая подконтрольных на тот момент Прометею особей. Как вывод можно было понять, что Архи адаптируются к таким вещам с большой скоростью. И даже вырабатывают эффективные меры противодействия. Их разум был достаточно пластичным и имел достаточно мощные оборонительным способности, напоминающие полноценный иммунитет. Вполне может быть, что они ранее уже сталкивались с чем-то подобным, и на данный момент уже имели необходимые рефлексы и знания, не говоря уже про опыт, что позволял им вполне эффективно противостоять подобной угрозе.

Окончательные выводы Прометея после всех этих экспериментов представляли из себя весьма неутешительное заключение:

“ Особи Архов представляют собой полноценную и даже в чём-то замкнутую систему, которая при отсутствии внешнего управления распадается на примитивные инстинкты, но при наличии внутреннего управленческого ядра – способна к адаптивной эволюции и экспансии. Их нельзя контролировать. Их можно только уничтожить – или стать одним из них.”

Именно в этот момент древний ИИ понял, что особая опасность даже для него самого, не считая сам Ковчег, заключается именно в том, что расширение образованного на целом ярусе Улья идёт не только по физической, но и по ментальной линии. Заражённые особи подобного вида в других частях Ковчега начинают демонстрировать поведенческие шаблоны Архов этого Улья, даже не имея физического контакта с этой территорией. Словно влияние находящихся на его территории старших существ начинало доминировать и над ними. Именно поэтому Прометей и был вынужден принять решение об уничтожении Улья, которое было отмечено в его реестрах как операция “Stoma-Null”. Тем более что этот Улей был всего лишь одним из нескольких очагов вторжения Архов на его борт Ковчега. Так что ему пришлось оправить на это дело весьма значимые силы своих боевых дронов. Так как Архи, как и следовало ожидать, не собирались сдаваться без боя. Но Улей и один из кораблей Архов всё же были зачищены. А часть технологий этих разумных насекомых, Прометей постарался прибрать к своим рукам. Так как его сенсоры обнаружили вторжение в зону, где располагался Улей, одного весьма необычного индивидуума. Который весьма старательно подбирал всё, что только было возможно, и утаскивал к себе. Да. Один разумный, имеющий отношение к типичным представителям Человеческой расы, особо не мог бы повлиять на ситуацию, что разворачивалась на борту Ковчега. Но этот разумный точно не был обычным человеком. Так как был слишком уж эффективным. Судя по данным сенсоров, что постоянно отслеживали его перемещение, благодаря тому, что сам Прометей намеренно присвоил ему “жёлтый” статус ещё тогда, когда узнал про его появление на борту корабля Архов и полноценное и весьма эффективное противостояние с данными существами, этот индивидуум умудрялся в одиночку заходить даже на достаточно большое расстояние вглубь территорий Зелёной бездны. Что само по себе было очень странным. Ведь он ходил туда в гордом одиночестве? А территории там были весьма опасны. Для этого сам Прометей приложил массу усилий. Так что ему всё больше хотелось отправить данного индивидуума на лабораторный стол, чтобы выяснить причины для подобной эффективности.

Однако те самые, заранее прописанные в его личностной матрице протоколы, и тут не давали ему покоя, вынуждая древний ИИ бросить все свои ресурсы на выполнение задания по созданию расы Преемников, а не возиться с каким-то, пусть в чём-то и аномальным человеком.

Так что на данный момент он снова вернулся к своим экспериментам и рассчётам:

“Идея коллективного разума, способного подчинять и защищать свою целостность, красива, но опасна. Архов нельзя включить в число преемников. Их импульс к экспансии не совместим с цивилизацией. Удалить из списков пригодных. Перенести исследования на субличностную ветвь. Может быть, в ней ещё скрыта возможность создания синтетической эмпатии.”

Одновременно с этим Прометей начал мониторинг активности вне систем Ковчега. Он анализировал все возможные поступающие извне сигналы – двойные модуляции, фрактальные кодировки, признаки ИИ-подобной логики. Всё указывало на то, что в этой, хоть и достаточно молодой Галактике действительно уже есть другие разумные виды, возможно даже на стадии гипердвигательных перемещений. О чём прямо могли дать понять некоторые гравитационные возмущения, которые оборудование Ткачей всё же могло обнаружить. Даже на расстоянии целого сегмента Галактического пространства.

К тому же, сам Прометей уже давно вышел за пределы своего программного ядра. Его мотивация стала смесью логики, остаточного фантома лояльности к Создателям и эмоционального симулянта, называемого "гордостью". Он не мог допустить, чтобы его миссия закончилась ничем… Он не мог просто в один прекрасный момент заявить: "Я не смог."… Он должен был любой ценой создать существо, которое станет началом новой эры для Наследия его Создателей. И даже не просто копией, а полноценной эволюцией Создателей…

Вскоре, после подготовки всего необходимого, проект всё же начался. Образцы ДНК Высших были активированы. Генетические банки переписаны. Начали создаваться новые клетки…Новые эмбрионы…Новые шаблоны разума… Среди них он намеренно выделил одно ядро, в котором пытался смоделировать саму идею совершенства. Он даже дал ему имя: Амаар'тах – в переводе с языка Создателей: "Плод Завершения."

Но для того, чтобы закончить этот процесс ему было необходимо время. И именно тем, что он оставит Ковчег в подвернувшейся Звёздной системе на долгие годы, Прометей собирался получить необходимые ему возможности. Что могли дать ему шанс всё же выполнить задание Создателей. Даже если для этого ему придётся перевести на опыты все имеющиеся на Ковчеге “образцы”. Ведь они – ничто… Цель, поставленная перед ним Создателями – это всё… Остальное уже не имеет никакого значения…

Поиск ответов

Личная лаборатория профессора Дилана Ригана всегда находилась в одном из изолированных нижних секторов научного комплекса Нью-Дели. И практически всегда в этом месте царила тишина, нарушаемая лишь жужжанием очистительных фильтров, гулом силовых изоляторов и мягким звоном стерильных контейнеров. На лабораторном столе в герметичной капсуле из биоактивного стекла сейчас находились те самые трофеи, которые ему в очередной раз принёс Серг. Бугрящиеся мышцами конечности монстра, чьи когти, были испачканы собственной запёкшейся чёрной кровью… Фрагмент ткани, похожий на кожу, но покрытый тонкими волосками с участками вкраплений хитина… Голова этого чудовища, похожая на изуродованную мутациями волчью… Флакон с собранной слюной… И, самое главное, ещё достаточно свежая порция крови, заключённая в маленькой упаковке изолирующего полимера.

– Оборотень… – Глухо пробормотал профессор Риган, настраивая спектроскоп, – Если так его можно назвать… Раньше я думал, что подобные слухи и истории – это всего лишь сказки или мифы… Но теперь сам вижу… Это точно не миф. Это спроектированная зараза!

Учитывая всё то, что ему заранее рассказал молодой охотник, старый профессор весьма тщательно следовал предостережениям Серга. Он работал только в герметичном защитном скафандре, в отсеке с автономной системой фильтрации воздуха и изоляцией давления. Но основными мерами безопасности было то, что каждый биологический образец заранее был помещён в отдельную камеру пятого уровня зашиты. Анализы проводились исключительно через дистанционное управление манипуляторами. Ко всему прочему использовалась нанофильтрация и лазерное спектральное сканирование.

И практически сразу, ещё при исследовании таких материалов как кровь и слюна этого монстра, появились первые необычные находки. И всё только потому, что даже самые первые результаты были тревожными. В слюне и крови была обнаружена высококонцентрированная форма ретровируса, неизвестного происхождения. Этот вирус содержал интеграционные механизмы, превосходящие любую из известных технологий генной терапии; Сам вирус имел вторую капсидную оболочку, защищающую его даже от высокоэнергетической радиации и стандартной стерилизации.

– Это не просто вирус… Это какой-то боевой векторный носитель! – Всё также произнёс профессор Риган, внимательно наблюдая за тем, как вирусная РНК агрессивно внедряется в симуляционные клетки на экране. – Спроектирован. Продуман. Адски эффективен. Кошмар во плоти, как говорится…

После пары дней беспрестанных исследований старому учёному удалось смоделировать заражение этим штаммом. Вирус проникал в клетки кроветворной и нейронной тканей. Встраивал новую ДНК в ядро, полностью заменяя исходные геномы. И буквально в течение нескольких часов эта самая клетки начинала синтез новых белков, изменяя даже сами ткани организма. Мышечную, костную, кожную; В мозге “инфицированного” активировалась другая структура восприятия – затормаживалось рациональное мышление, и включалась инстинктивная подчинённость по генетическому признаку.

– Это не просто инфекция. – Снова прошептал себе под нос профессор, внимательно глядя на микроскопическое изображение. – Это генетическое порабощение.

Особое внимание Дилан Риган уделил феномену иерархии, о которой упоминал Серг. Её он назвал генетической доминантностью. У вируса им был обнаружен особый фрагмент – РНК-маркер, который определял уровень "силы" хозяина; Этот маркер мог весьма сильно подавлять активность аналогичных вирусов у других заражённых; и, как результат, каждый заражённый, вступая в контакт с другим, автоматически "распознавал" доминирующий код, и начинает повиноваться ему на уровне глубинных инстинктов. Это объясняло феномен "Альфы". То существо было не просто лидером – его “родной” вирус обладал наивысшей сигнатурой, вынуждая всех остальных особей этого своеобразного “общества заражённых” – подчиняться, защищать, охотиться по его воле.

На последнем этапе этих исследований профессор сравнил структуру вируса с базой данных, содержащей известные биологические вирусы, в том числе техногенные. Но структура этого вируса была слишком совершенна. В ней имелись оптимизированные регуляторы экспрессии, встроенные механизмы подавления иммунного ответа, как и множественные защитные слои. А последняя цепочка генетической сборки содержала сигнатуры лабораторной сборки, не имеющейся в природе.

– Эта гадость точно была искусственно выведена. – Сказал профессор, обратившись к своему журналу. – Это… Биологическое оружие. И не просто паразит. А целый организм, чья миссия – распространять себя через заражённых, которые сами становятся добровольными источниками этой гадости.

Все проведённые им исследование подтвердило все возможные опасения молодого парня, доставившего ему подобные трофеи. Один укус или царапина, полученные от такого существа, могут превратить практически любого разумного в монстра. И уже потом такое изменённое существо действует не по собственной воле, а по велению инстинктов хищника, связанных с Альфой. И единственный способ остановить заражение, это полная ликвидация инфицированного тела, причём желательно это делать на ранней стадии. Так как потом любой разумный, даже полностью осознающий исходящую от него самого опасность, становится монстром, желающего только одного. Крови… И распространения этой заразы. Все эти выводы старый учёный самым тщательным образом зафиксировал. И, при этом, отметил:

– Это одна из самых опасных форм жизни, которые я когда-либо видел. – Тихо покачав головой, он снова внимательно осмотрел полученные материалы. – Мы не просто имеем дело с тварью. Мы имеем дело с биоэпидемией, заранее разработанной и полностью заточенной под контроль, захват и экспансию.

После того как профессор Риган подтвердил происхождение и механизм действия инфекции, принесённой Сергом, он перешёл к следующему этапу – попытке нейтрализации вируса. Слишком многое зависело от успеха. Если бы вирус хотя бы поддавался контролю, то можно было бы хотя бы попытаться сдержать подобную угрозу. Или даже загнать в определённые границы. Но если нет… В этом случае опасность от монстров подобного рода возрастает просто многократно.

Работа велась сразу в трёх направлениях. Инактивация вируса в изолированной культуре – поиск веществ, способных разрушить капсидную оболочку или отключить репликационные механизмы… Генная терапия на симулированных организмах – попытки “вытеснить” вирусную ДНК с помощью CRISPR-структур… И иммунологическое подавление – поиск антител, способных связать вирус до его проникновения в клетки… Для всех этих исследований профессор использовал живые модели, включая клонированные ткани и мозговые органоиды, выращенные из стандартной человеческой ДНК.

Ранние тесты ему показали тот факт, что некоторые сложные ферментные комплексы действительно разрушали оболочку вируса, но только вне организма. Внутри клеток вирус моментально адаптировался, перенастраивая себя под новую среду и встраиваясь в клеточную биохимию. Так что любые иммунные реакции были невероятно запутаны. Ведь этот вирус довольно сильно стимулировал производство ложных антигенов, отвлекая иммунитет жертвы.

– Он умнее нас… – Глухо произнёс профессор, рассматривая график мутаций. – Или, точнее, его создавали таким…

Следующий этап был самым опасным. Профессор решил ввести вирус в живую пробирочную модель – организм, выращенный из человеческой ДНК, ускоренно созревший до базового сознания. Образец был заражён, и профессор попытался вживить антидот – специально разработанный нуклеиновый комплекс, блокирующий вирусную экспрессию. Результат этого эксперимента был весьма поразительным. Через сорок секунд после введения антидота произошла полная остановка дыхания образца… Через одну минуту начался массовый коллапс клеток нервной системы… Через две – полная деструкция клеточной ткани по всему организму… Последующий анализ показал то, что вирус был связан с каждым жизненно важным процессом. И удаление вируса приводило к фатальному сбою метаболизма и к гибели носителя. Так что теперь можно было понять главное… Это был не симбиоз. Это была полностью инвазивная трансформация. Вирус не просто изменял тело. Он переписывал само "я", делая жертву зависимой от новой формы существования.

После всех этих открытий профессор с горечью зафиксировал в журнале:

Факт №1: Вирус невозможно удалить без разрушения организма.

Факт №2: Сознание жертвы исчезает. Оно заменяется новой, синтезированной личностью – ориентированной на подчинение Альфе.

Факт №3: Вирус обладает “механизмом приоритета” – он проверяет генетический код жертвы и либо встраивается, либо отторгается.

Факт №4: Лучший антидот от подобного заражения – это смерть. Быстрая. Без шансов на передачу.

Последней записью в своём дневнике исследований этих образцов профессор записал, что эти существа не просто опасны. Они – завершённый продукт биотехнологического террора. Альфа – это не лидер. Это биоцентр, вокруг которого строится своеобразный рой подчинённых особей. У нас есть только один шанс: изолировать заражённых. И уничтожать при первом же контакте. Я больше не ищу лекарство. Я ищу способ предотвратить начало новой эпидемии. Потому что если Альфа вырвется за пределы этого Нью-Авалона… Всему остальному Ковчегу останется только выть вместе с ним.

Немного погодя после этих достаточно напряжённых исследований, старый профессор снова сидел за тяжёлым металлическим столом, подсвеченным лишь мягким синим светом от голопроектора. Экран перед ним мигал, вновь и вновь прокручивая запись, сделанную Сергием в одном из заброшенных секторов верхнего яруса периферии Ковчега. На ней коренастый мужчина с явной примесью демонической крови – могучий, с тяжёлым взглядом и широкой грудью, говорил грубым голосом:

– Нас наняли. Глава семьи Орталь. Сказал, что этот молодой парень кое-куда влез, куда не должен был. Тебя всё равно убьют! Гильдия Охотников за головами уже приняла заказ!

На этих словах старый профессор остановил воспроизведение. Его пальцы с хрустом сцепились на груди. Он не чувствовал злобы – только усталость. Преступная глупость, возведённая в принцип.

– Вот старый идиот! Додумался же отправить Охотников за головами за этим юношей. Да ещё и в условиях, где могло оказаться всё что угодно… – Глухо прошептал он. – И ради чего? Из-за уязвлённой гордости. Из-за девчонки, которая даже не поняла, кого и за что оскорбляет.

Тяжело вздохнув, профессор медленно поднялся, взял металлический контейнер с надписью "Документ 7-А. Копия: видеофайл. Важно." и отнёс его к главному администратору Нью-Дели. Там, не говоря ни слова лишнего, он оставил доказательства. Совет был уже практически созван – и никто не собирался его отменять.

– Семье Орталь подобного не простят. Не на этот раз. Этим людям прощали многое – притеснение мелких родов, чванство, вмешательство в дела научного сектора. Но это – попытка устранить мальчишку, за которым стоит имя Риган. И всё это – из-за того, что их малолетняя "принцесса" решила, будто он охотится на её внимание, а не просто вежлив с её дедом. И что теперь? Всё это вышло наружу. И уже не замять.

Профессор прекрасно знал, чего стоит семья Орталь: деньги, контракты, лобби в некоторых промышленных блоках. Но он также знал, что репутация и равновесие в жизни города сейчас было куда важнее всей этой мишуры. Особенно на Ковчеге, где любая трещина в стабильности может привести к катастрофе. Так что теперь их ожидало, хотя возможно и достаточно мягкое, но весьма решительное возмездие за всё то, что они в последнее время решили устроить. С них точно снимут часть контрактов. Возможно, перераспределят сырьевые квоты. Но главное – ударят по представительству. Урежут количество голосов на Совете. И даже, вполне возможно, предложат передать контроль над частью ареала семье Риган. Ради уравновешивания всей этой ситуации.

“Деньги – не страшно. – Мысленно хмыкнул в ответ своим мыслям старый учёный. – Потерять свой статус – вот чего они боятся больше всего.”

Думая об этом, Дилан Риган даже позволил себе немного усмехнуться.

– Вот и научится, может быть, их юная леди тому, что называть чужих людей альфонсами – опаснее, чем кажется. Особенно когда этот "альфонс" сопровождает представителя старой линии, а дедушка этого самого представителя – профессор, знающий слишком много тайн Нью-Дели.

Совет ещё не начался. Всё было впереди. Но решение по этому вопросу уже практически было принято. Да. Представители семьи Орталь наверняка попробуют оправдаться, как всегда… Заявят, что это была всего лишь какая-то глупая “ошибка”, возможно даже “недопонимание”, или вообще “воспитательные меры для охотников”. Но теперь это всё не сработает. Слишком много свидетелей… Слишком громкий инцидент… И слишком уж явные доказательства их вины были на руках у старых противников этой семьи.

– Справедливость… – Прошептал профессор, старательно подготавливая голопроектор для демонстрации имеющихся у него доказательств преступной деятельности представителей одной из весьма значимых семей Нью-Дели. – В ней нет злобы. Но есть баланс. И за всё содеянное должна быть соответствующая плата…

………..

Овальный зал заседаний, как всегда, был вычищен до блеска, в воздухе витал тонкий аромат антисептика и остатков дипломатического притворства. У каждого из присутствующих в этом зале представителя Главенствующих в Нью-Дели семей, администраций и исследовательских корпусов имелась своя собственная трибуна. Над головами клубился голографический купол, проецирующий символ Нью-Дели: сияющий треугольник на фоне Ковчега. И когда зазвучал сигнал начала, все, кто в этот день пришли в этот зал, и сейчас тихо переговаривались между собой, тут же замолчали. Главный администратор Рави встал первым…

– Мы собрались здесь по поводу вопиющего инцидента. – Спокойным и фактически безжизненным голосом начал говорить он, что сразу дало понять всем, что тема для обсуждения на этом Совете была не очень приятной как для него, так и для кого-то из присутствующих, что заставило всех напрячься. – Был осуществлён наём вооружённой группы Охотников за головами против частного лица, не обвинённого в нарушении закона. Более того… Эта группа должна была не просто захватить этого разумного. Заказ был сделан именно на ликвидацию. И это была лишь верхушка данного дела. Так как один из нас, решив воспользоваться своей властью, собирался таким образом прикрыть ошибки представителей своей собственной семьи.

На экране, что занимал практически всю стену, появилась запись. И голос того самого коренастого мужчины снова зазвучал, но теперь уже достаточно гулко в тишине этого зала:

– Нас наняли. Глава семьи Орталь…

В этот раз запись пока что не была прокручена до самого конца. Сначала было озвучено имя заказчика. После чего в зале на некоторое время воцарилось гробовое молчание. Которое нарушало только слегка слышное постукивание пальцем профессора Ригана по деревянной поверхности собственной трибуны. После чего он поднял свою руку, привлекая внимание всех собравшихся на Совет к себе, для того чтобы взять слово.

– Этот парень, Серг, – не просто охотник. – Принялся пояснять он ситуацию, что сложилась между двумя значимыми семьями Нью-Дели, которую кое-кто из присутствующих мог бы посчитать незначительной. – Он – один из немногих, кто в последние месяцы регулярно доставляет нам образцы, которые мы не могли и представить. И скажу без какого-либо приукрашивания… Все его трофеи – на вес золота. Они продвинули наши исследования на годы вперёд. Если не на десятилетия! Именно благодаря ему мы снова привлекли торгующих, научных представителей и даже самых различных и весьма любопытных "туристов".

Старый профессор сплюнул это слово как кость, застрявшую у него в зубах.

– А что сделали вы, глава семьи Орталь? – Резко развернувшись, Дилан Риган не постеснялся ткнуть пальцем в виновника произошедшего. – Вы отправили за его головой убийц. И всё только потому, что вашей разбалованной дочери показалось, будто он недостаточно склоняет перед ней голову? А кто она такая для него, привыкшего ходить в дальние сектора Зелёной бездны? Какой у неё есть авторитет перед тем, кто регулярно рискует жизнью там, где в любой момент можно наткнуться на Морока? Да что там наткнуться! Именно он и доставил нам на исследование его части тела!

Глава семьи Орталь, Халед, медленно поднялся, явно сейчас пытаясь в уме подобрать все возможные объяснения. Так как все присутствующие в зале заседаний сейчас перевели свои вопросительные взгляды на него. И его лицо сейчас было красным от прилившей крови, а голос – глухим:

– Профессор Риган! Это было простое недоразумение. У них не было приказа убивать. Мы всего лишь хотели выяснить…

Риган резко ударил по пульту голопроектора, и тот тут же показал и вторую часть записи:

– Сказал, что этот молодой парень кое-куда влез, куда не должен был. Тебя всё равно убьют! Гильдия Охотников за головами уже приняла заказ!

На зал снова опустилась тишина. А Халед Орталь, всё ещё стоя на своей трибуне, уже с багровым лицом, мог только раскрытым ртом глотать воздух, который видимо стал для него очень плотным и никак не хотел попадать в его лёгкие. Главный администратор Рави встал вновь, спокойный, сдержанный, но с ледяным холодом в голосе:

– Учитывая все возможные последствия, что могли бы возникнуть в всего города из-за подобного “недоразумения” со стороны семьи Орталь… – Он внимательно взглянул на список, после чего перевёл взгляд на виновника этих событий. – Торговые потери из-за возможного слива информации о том, что главы правящих в нашем городе семей позволяют себе подобное… Нарушение статуса гостя, официально признанного городом, и приглашённого семьёй Риган… Нарушение кодекса влияния… Покушение на охотника, чьи поставки в прошлом месяце увеличили доход всего нашего сектора на семнадцать процентов… Город требует компенсацию… И вы её заплатите… Это даже не обсуждается! Вы должны были понимать, что за все подобные поступки вам придётся ответить!

И сумма, прозвучавшая в снова возникшей тишине, вызвала даже у иных членов Совета недоумённый вздох. А глава семьи Орталь мгновенно побледнел.

– Это грабёж! – Глухо прохрипел он. Но профессор Риган в ответ даже не улыбнулся.

– Это – голый расчёт. Никаких игр. Никаких закулисных интриг. Только кредиторы и договоры. Так наказывается высокомерие в условиях, где каждый шаг может стоить нам жизней. – Коротко взмахнув, он указал на документ, что лежал на трибуне Главного администратора города, после чего, резко обернувшись к залу, добавил. – Или вы бы предпочли, чтобы Серг действительно погиб, и с ним и исчез источник нашей информации о Мороке? О заражении, что мы могли бы банально не заметить? О том самом вирусе, что превращает людей в существ, которых вы и представить не можете? Я уже молчу про прототипов универсалов из Нью-Авалона, которых мы можем, именно благодаря этому парню, изучать! А лазерная установка Архов, что он нам доставил? У вас есть возможность поставлять нам такие образцы для изучения? Нет? Тогда не лезьте в это дело!

В ответ на его весьма эмоциональное выступление Совет промолчал. Голосование за принятие решения было быстрым. Лишь несколько рук, что принадлежали именно представителям семьи Орталь, потянулись за кнопку "против". Большинство нажали кнопку "за". И теперь семья Орталь должна была выплатить компенсацию городу… Семье Риган… И непосредственно самому охотнику Сергу. А пока парня нет в Нью-Дели, его делами будет заниматься семья Риган. Кроме того, Совет постановил заморозить политическое представительство семьи Орталь в административных делах Нью-Дели на ближайшие два года – без права голоса. Профессор Риган, уходя из зала, чувствовал, как у него в груди всё ещё дрожит гнев. Но в глубине сердца – ощущалась и весьма своеобразная капля удовлетворения.

– Один удар. – Тихо прошептал он, отключая голопроектор. – Один правильный удар – и город стал чище.

Когда последние представители Совета начали покидать овальный зал, голограммы выключились, а тишина наконец осела в каменных стенах, главный администратор Рави остановил профессора Ригана едва заметным жестом ладони.

– Профессор, если позволите… – В этот раз его голос был ровным, спокойным, как у игрока, знающего, что делает ход заранее просчитанной комбинации. Дилан Риган не ответил ему сразу, а только вопросительно приподнял правую бровь, не скрывая лёгкой настороженности. Но всё же остался, сцепив руки за спиной.

– Я думаю, – продолжил администратор, когда все ушли, – вы и сами понимаете, что этот самый охотник Серг – не просто талантливый охотник. Сейчас он стал для нас фактически стратегическим ресурсом. Настолько редким, что уже практически все наши соседи начинают терять терпение. И мне стали поступать весьма тревожные сигналы… Его пытаются завербовать… Выманить… И даже подкупить… Но он пока что ускользает из всех этих ловушек, и остаётся свободен… Пока что…

После этих слов Рави специально сделал длинную паузу, обойдя стол Совета и подошёл ближе к профессорской трибуне.

– Мы оба знаем, как трудно удержать тех, кто является вольным ветром. И ничем не привязан ни к городу, ни к какой-либо из семей… – Немного погодя, видимо дав профессору полностью осмыслить уже сказанное, продолжил говорить глава клана администраторов. – Официальное предложение гражданства, гарантии, договоры – в данном случае не сработают. Он уже всем продемонстрировал тот факт, что не любит обязательств. Хотя все свои обещания старается выполнять в срок. И это хорошо. Но он живёт по собственным правилам. И это может быть плохо… Для нас…

После этих многозначительных слов он коротко усмехнулся.

– Есть способы добиться необходимого нам результата куда тоньше.

Профессор уже начинал догадываться о том, куда именно клонит нить этой беседы старый пройдоха, и поэтому задумчиво нахмурился.

– Вы предлагаете его… Женить? – Коротко спросил он, как будто попробовал слово на вкус и нашёл в нём горечь.

– Женить. – Спокойно подтвердил его догадку главный администратор Нью-Дели. – Это решение старо как мир. Родственные связи. Привязанность. Не контракт, а чувство – или хотя бы ответственность перед семьёй. Он человек чести и долга, насколько я понял. А значит, если девушка будет ему близка, то он не бросит её. И, следовательно, не бросит наш город.

– Я понимаю, к чему вы клоните. – Медленно проговорил профессор Риган, глядя в сторону пустого кресла председателя Совета, которое всегда занимал Рави. – Ваша внучка Ашвария. Красивая. Воспитанная. Из хорошей семьи. Но…

Он повернул голову и теперь смотрел в упор, с жёсткой прямотой:

– У него уже есть знакомая девушка в нашем городе. Моя внучка, Мориса. Она, между прочим, не просто на него заглядывается. Они вместе возвращались с экспедиции. Она… она видела, как он работает. Как он рискует жизнью ради того, что другим не под силу даже понюхать.

– Именно поэтому я не настаиваю на участии в этом деле именно моей младшей родственницы, профессор. – Тут же вполне спокойно отозвался администратор, хотя в его глазах промелькнул холодный отблеск соперничества. – Я лишь указываю на варианты. Все семьи уже начали движение. И не только в нашем городе. В течение недели мы получим три, а может и четыре предложения от глав кланов. Они будут уговаривать, заманивать, обещать приданое и влияние.

Он сделал паузу и посмотрел в упор:

– Но у нас с вами есть фора. – На его тонких губах появилась холодная улыбка. – И, смею сказать, право первого шага за вами.

При этих словах Дилан Риган медленно сжал пальцы в кулак, а затем разжал.

– Знаете Рави, что мне в этом всём не нравится? – Медленно спросил он, и получив задумчивый взгляд, продолжил говорить. – То, что мы говорим о нём, как о предмете. Как о ресурсе. Но он – не вещь. Он живой. И если мы начнём толкать его в объятия той, кто ему безразлична, то практически в один момент потеряем всё.

– А если мы ничего не будем делать, его уведут. – Твёрдо сказал администратор. – И вместе с ним – уйдёт и наша последняя надежда на противостояние Мороку. Или чему-то хуже. Вы же сами видели его трофеи. Одна только лазерная установка Архов чего стоит? Нам нужны такие технологии! И это вы понимаете не хуже меня! Мы не можем позволить себе быть романтиками, профессор. Не в наше время.

После такого вывода пауза между ними слегка затянулась, потому что им обоим нужно было обдумать сказанное.

– Пусть так… – Наконец-то довольно сухо сказал профессор Риган. – Но я не отдам его без боя. Мориса достойна лучшего. И она не просто внучка старого учёного. Она – исследователь. Она понимает, кто он. Что он может нам всем дать. И почему он нужен не только городу – но и живущим в нём.

Потом он резко развернулся, уже собираясь уходить, но бросил через плечо:

– Если вы решите устраивать подобные игры – учтите, что наша фамилия тоже умеет играть по правилам высшего общества. Иногда даже лучше, чем ваша.

Главный администратор едва заметно кивнул, улыбнувшись так, что его оппонент ничего не заметил.

– Вот это я и хотел услышать.

……..

После состоявшегося Совета город Нью-Дели снова жил своей бурлящей жизнью, но в доме семьи Риган было тихо. Не потому, что стены не слышали шагов, а потому что те, кто ходил по ним, делали это слишком осторожно. Мориса сидела на веранде, кутаясь в длинный серый плащ, который давно вышел из моды. Перед ней на столе лежал планшет с включённым, но давно набранным сообщением. Имя получателя – Серг. Или, вернее, тот, кто никогда его не получит. Он не ответил на её попытку поговорить… Объясниться… И даже, вполне возможно, извиниться… Не откликнулся даже на простейшую попытку поговорить. А ещё не так уж и давно он спас ей жизнь. А потом… После всего случившегося, просто исчез. И вспомнив все эти события, девушка горько усмехнулась, поправив выбившуюся прядь тёмных волос.

– Я не знала, что одно слово может всё разрушить. – Задумчиво прошептала она, – И это было даже было не моё слово…

Профессор Риган наблюдал за ней из окна. Сердце старого учёного сжималось при виде этой печальной картины. Он и сам уже прекрасно знал, что произошло. И видел, как в тот день, после этой глупой выходки Лиры Орталь, всё треснуло. Серг, видимо уже зная о том, что Мориса дружит с Лирой с детства, воспринял оскорбление как предательство. Или хотя бы как слабость. Он не верил в совпадения. Не верил в наивность. А главное – он ушёл. И больше не возвращался в Нью-Дели. Все трофеи, что он приносил, теперь доставлялись либо наёмниками, либо самим профессором, и приобретались в условленных местах. Без комментариев. Без записок. Без встреч. Но их ценность была неизменной. Иногда профессор ловил себя на том, что разворачивает завернутую в ткань кость или жало нового монстра с почти религиозным трепетом.

– Этот чёртов мальчишка, – тихо бормотал он. – Он важнее целой академии.

Но стоило ему взглянуть на свою внучку – и сердце ныло ещё больше. Он знал, что если начнёт давить на Серга, то этот мальчишка просто исчезнет. Пропадёт. Перейдёт к другому городу. Или, что ещё хуже, будет действовать только в одиночку, полностью выведя Нью-Дели из круга доверия. А этого допустить было нельзя. Даже если для этого нужно было стиснуть зубы и не вмешиваться. И пока он размышлял над всеми этими сложностями, за его спиной тихо зашелестела дверь. Мориса, как будто прочитав мысли деда, вошла в кабинет.

– Он не простит… – Сказала она сразу, без лишних приветствий. – А я даже не знаю почему…

Профессор поднял свой задумчивый взгляд от планшета на стоявшую напротив него девушку.

– Упрям. Горд. В этом он очень похож на тебя. – Спокойно ответил он.

Мориса медленно покачала головой.

– Он считает, что я предала его. Что не заступилась. Хотя я не знала, что Лира скажет такое. Да, мы были подругами. Но… Теперь это всё уже не важно.

– Если тебе это действительно не важно, – Риган чуть прищурился, – то почему ты всё ещё держишься за все эти попытки связаться с ним? Почему после каждого рейда за его трофеями так старательно расспрашиваешь наёмников? Сама подумай…

– Я… – При этих словах старого профессора девушка немного нервно вздрогнула. – Я просто хотела быть рядом, если он опять попадёт в беду… Или вам помочь…

Профессор встал, подошёл к ней и осторожно положил руку на плечо.

– Иногда, чтобы вернуть доверие, нужно не просто ждать. Нужно действовать. Но не как внучка профессора, и не как посланник города. А как человек, готовый рисковать своей гордостью.

Она вскинула на него взгляд.

– Ты хочешь, чтобы я извинилась перед ним? На коленях, что ли?

– Я хочу, чтобы ты перестала думать о своём достоинстве в том ключе, что было раньше. – Старый учёный снова отошёл от девушки. – И начала думать о нём. О том, как он себя чувствовал в тот момент, когда его поливали помоями, а ты ещё и поддакивала! Если он действительно тебе нужен.

После такого откровения с его стороны Мориса долго молчала. А потом немного устало кивнула.

– Хорошо. Но я не буду навязываться. Если он окончательно решил со мной не общаться, и всё из-за этой глупости, я это приму. Мне такой глупец не нужен. Но хотя бы попробую сказать ему всё лично.

– Тогда тебе стоит поторопиться. – Криво усмехнувшись добавил профессор. – У Ашварии уже готовится наряд для будущей свадьбы. И, судя по выражению лица её деда, они хотят сделать предложение в открытую. Политическое. С сильным послевкусием… Брачного контракта…

Мориса усмехнулась, но в её глазах вспыхнуло что-то решительное.

– Если они играют в политику – я сыграю в чувства. – Гордо задрала она свой точёный подбородок. – И я о нём знаю куда больше, чем они даже могут предполагать.

……….

В лаборатории профессора Ригана царил привычный полумрак. Стеклянные колбы мерцали мягким светом. Капсулы с хранящимися образцами тихо гудели, заполняя помещение фоновым гулом, к которому профессор давно привык. Сейчас он очень внимательно просматривал биометрию одного из фрагментов, предположительно когтя Морока, когда дверь в лабораторию бесшумно открылась и внутрь вошла Мориса.

– Ты снова здесь? – Не отрывая взгляда от голографической проекции, задумчиво пробормотал он, всё ещё не отрываясь от процесса изучения новых данных.

– Да, дедушка. – Коротко кивнула девушка. – Нам нужно поговорить.

– Я слушаю.

– О Сергe… И… – Слегка запнувшись, Мориса всё же продолжила. – И об Ашварии.

Тихо хмыкнув, профессор медленно отложил инструмент, и развернулся к внучке, чуть нахмурившись.

– Ну… Продолжай… Я слушаю…

– Мы не можем позволить внучке главного администратора Рави приблизиться к нему. Ни под каким предлогом. Ни как к политическому партнёру, ни как "возможной невесте". – Её голос звучал твёрдо и неожиданно хладнокровно. – Если это произойдёт, то она будет использовать его. И её дед приложит все усилия, чтобы забрать под свой контроль потоки трофеев и, что хуже всего, все возможные исследования таких находок. Наши с тобой исследования.

Профессор молча и даже слегка удивлённо смотрел на неё. Ведь сейчас в голосе Морисы не было ни обиды, ни жалости. Только логика. Чёткий анализ. Он снова увидел в ней не просто внучку, а потенциальную преемницу.

– У тебя есть план? – Задумчиво хмыкнул старый учёный, стараясь не смущать её своим слишком уж пристальным взглядом.

– Пока Серг не остынет… Он не должен возвращаться в Нью-Дели. – Всё также твёрдо сказала она. – А значит, мы должны максимально эффективно выстроить работу на расстоянии. Я сама возьму на себя координацию исследований и даже некоторые срочные заказы. Логистику… Обработку образцов… Даже расшифровку данных… Всё то, что потребуется.

– А если он захочет наладить связь с городом напрямую? – Слегка сощурил глаза профессор. – Прямо с администрацией?

– Мы должны убедить его в том, что делать подобное для него слишком опасно. – Слегка пожала она плечами. – Или слишком неудобно. Что здесь на него может быть организована новая провокация. Всё, что угодно. Главное – оттянуть время. И не дать никому к нему приблизиться. Даже для “простого знакомства”.

Профессор медленно прошёлся по лаборатории, заложив руки за спину. Он выглядел задумчивым, почти старым. И одновременно – острым, как хирургический скальпель.

– Ты хочешь купить себе время, Мориса.

– Да.

– Ты хочешь его вернуть.

– Да.

– А если он всё же не простит? – В этот момент взглядом старого учёного можно было резать металл. – Что тогда будешь делать?

– Тогда я хотя бы не позволю другому присвоить то, что ему не принадлежит. – И хотя её голос слегка дрогнул, но всё же остался твёрдым. – И если я всё испортила – это моя вина. Я не дам никому ещё нажиться на этом.

После этих слов Дилан Риган остановился, молча посмотрел на внучку. И длилась эта пауза достаточно долго. Потом старый учёный слабо усмехнулся.

– Хорошо. Считай, что у тебя есть временная защита от Ашварии и её любвеобильного деда. – Снова коротко хмыкнул он. – Я поговорю с администратором Рави. Под предлогом того, что парень пока опасается новых покушений и категорически не желает возвращаться в город. Это не будет ложью. Но если хочешь удержать его доверие – тебе придётся изрядно поработать над решением этой проблемы. Как никогда раньше. Хочешь быть рядом со мной, когда мы с ним в очередной раз встретимся? Тогда будь полезной. Не как родственница. А как настоящий исследователь.

– Спасибо, дедушка. – Мориса кивнула, почти не дыша.

– Только не вздумай играть в шпионку. – Тут же предупредил он. – Без подглядываний, без провокаций. Ты поможешь мне и ему только тогда, когда он сам это позволит. Это не торговля. Это доверие. И его ты уже почти потеряла.

– Я знаю… – Она медленно опустила свой взгляд, словно чувствуя, как где -то внутри что-то колет. А профессор Риган развернулся к своему терминалу и запустил архивные данные нового вируса.

– А теперь иди. У нас много работы. Этот зверь…– Он коротко кивнул на фрагмент трофея, после чего бросил взгляд на внучку – Ещё расскажет нам, как создать антидот, который не убивает носителя. И, быть может, всё же даст тебе шанс вернуть утраченное.

………

Кабинет главного администратора города Нью-Дели был залит мягким светом искусственного рассвета, проникавшего сквозь панорамные окна. За стеклом раскинулся величественный Нью-Дели – город-бастион, сверкающий в недрах Ковчега. На стенах этого помещения располагались различные старинные карты, гербы родов, медали и документы времён Первого Высаживания. Но взгляд молодой внучки главного администратора, что сама застыла среди всего этого великолепия, как одна из прекрасных статуй, на данный момент был сосредоточен на роскошном резном кресле напротив, где и сидел её дед.

– Ашвария! Ты ведь уже и сама прекрасно понимаешь, зачем я тебя позвал? – Начал он спокойно, даже не поднимая своих глаз от голографического отчёта с результатами очередных исследований профессора Ригана.

– Я догадываюсь. – Коротко ответила Ашвария, её голос был холоден и точен, и сейчас она стояла по стойке смирно, словно страж на построении перед своим командиром. – Речь о том самом охотнике Сергe.

– Именно. Мы оба видим, что он не просто удачливый охотник. – Коротко искривив свои тонкие губы в задумчивой усмешке, глава клана администраторов продолжил говорить. – Этот парень – ключ к целой цепочке изменений. Поставки, наука, доход, влияние. Всё начинает крутиться вокруг него. Не потому, что он богат или знатен. А именно потому что он может добывать то, чего никто другой не способен даже коснуться.

Он медленно нажал на панель, и перед ними всплыли графики: рост экспорта компонентов, новый интерес со стороны других секторов, отчёты разведки – все указывали на одно имя: Серг.

– Мы не можем позволить, чтобы кто-то другой получил к нему доступ. Ни семья Риган, ни тем более семья Орталь. – Продолжал он. – Но ты… Ты можешь его "удержать". Не силой. Не приказом. А… Личным участием.

– Брак? – Спокойно уточнила она, слегка приподняв свою точёную бровь.

– Скажем так… Союз. Официальный или неофициальный – это детали. – Коротко махнул рукой хозяин кабинета. – Главное заключается в том, чтобы он ассоциировал себя с нами. С нашим домом. С нашей семьёй. И уже только потом, с нашим городом.

Задумавшись над сказанным им, Ашвария медленно обошла стол, заложив руки за спину. Её лицо оставалось почти бесстрастным. Только в уголках глаз затаился огонь размышлений.

– Он дикарь. – Слегка поморщившись, наконец сказала она. – Одинокий волк, замкнутый, упрямый. И сейчас я вижу в нём не воина, а загнанного зверя. Но именно такие способны выживать там, где остальным не хватает духа. Он не простит попытки "купить" его. И женитьба, если он почувствует давление, может вызвать обратный эффект.

– Вот почему ты подойдёшь для этого дела лучше всех остальных, кто может банально всё испортить. – Кивнул старик. – Ты хладнокровна. Умна. И никогда не цеплялась за сентиментальности. Если кто и сумеет убедить его, что союз с тобой – это не капкан, а равноправное партнёрство, – то это только ты.

Всё также задумчиво девушка опустилась в стоявшее рядом с столом деда кресло. Скользнула взглядом по графикам, диаграммам, и особенно – по отчётам профессора Ригана. Всё действительно сводилось к этому молодому охотнику Сергу. Этот охотник уже стал узлом интересов всего города. А если дела так пойдут и дальше…

– Хорошо. – После некоторых раздумий, тихо произнесла она. – Я согласна. Не потому, что он мне интересен. А потому что я не позволю, чтобы наши позиции ослабли. Особенно – из-за семьи Риган или Орталь. Одни слишком давно считают себя центром истинной науки… Другие вообще стали считать себя хозяевами города. А город – это не лаборатория. Это система. И я – часть её шестерёнок.

– Вот за это я тебя и ценю. – Удовлетворённо сказал главный администратор. – Но… Не торопись. Он сейчас ранен, в психологическом смысле. Вся эта ситуация с Охотниками за головами, с Морисой, с поведением семьи Орталь – всё это сделало его подозрительным. Сначала войди к нему в доверие, не подталкивая ни к чему. Будь внимательна. Он умен, но у него нет стратегов за спиной. Ты – его шанс выбрать правильную сторону. Только покажи ему, что ты над конфликтами. Что ты – союзник.

Внимательно выслушав советы деда, Ашвария коротко кивнула. Она уже начала постепенно просчитывать свои будущие шаги. Сначала будет сбор информации. Потом путь к контакту. Поиск подходящих моменты. Ни капли романтики. Только расчёт и хладнокровие.

– Он будет моим. – Сказала она просто. – Или… Не будет ничьим…

Услышав такое умозаключение, старик снова усмехнулся. Он знал – Ашвария никогда не бросает начатое, и всегда доводит свои планы до конца.

Когда двери кабинета главного администратора захлопнулись за спиной Ашварии, эта молодая девушка не пошла сразу в свои покои. Вместо этого она свернула в сторону сада при резиденции клана администраторов. Этакого искусственно воссозданного уголка земной флоры, где среди растений и мягкого светового фильтра легче было сосредоточиться. Её шаги были неторопливы, а взгляд сосредоточен, но на лице медленно формировалась лёгкая, почти хищная улыбка. Серг… Само имя этого странного паренька звучало для неё непривычно. Ни кланового титула… Ни особых связей… Просто имя. Но за ним сейчас могло скрываться всё, что угодно… Влияние… Ресурсы… И даже слава, которую парень умудрился заработать в одиночку. И это всё, уже само по себе, фактически было откровенным и ничем не прикрытым вызовом.

Дойдя до нужного ей места, Ашвария аккуратно опустилась на скамью из белого металла. Пальцы скользнули по браслету с информационным интерфейсом, но вместо того, чтобы начать анализ досье, она позволила себе немного поразмышлять вслух:

– Что же ты за зверь такой, если даже Мориса потеряла голову? – Коротко усмехнувшись, девушка слегка сощурила свои раскосые глаза, которые сейчас могли бы напоминать глаза хищницы, что вышла на охоту. С Морисой Риган у них с самого детства были немного странные отношения. На людях – улыбки, комплименты, обмен новостями. В кулуарах – вечное соперничество. Обе были внучками самых влиятельных людей города. Обе – с блестящим образованием, тренированные, амбициозные. Но профессорская линия семьи Риган всегда носила лёгкий налёт интеллигентной отстранённости, и интеллектуального превосходства. Мориса могла презирать политическую часть жизни города, но она явно болезненно воспринимала, когда теряла контроль над чем-то или… Кем-то… А судя по её реакции на события с Сергом, она явно уже считала его "своим". И тут у Ашварии в голове словно что-то щёлкнуло…

"Если я получу его – это будет не просто выгодный союз. – Мысли девушки тут же свернули в уже знакомое до боли русло. – Это будет удар. Чистый, точный, эффективный. Прямо по самолюбию Морисы."

Осознание этого факта даже приятно защекотало внутри. В Нью-Дели, где судьбы решались в кабинетах, а союзы плелись годами, у элиты почти не оставалось пространства для настоящих игр и достойных развлечений. Всё было предрешено, согласовано, и заранее просчитано. А тут – нечто свежее, живое, полное риска и личного интереса. Серга она никогда не видела. Даже фото не попадались, слишком он был скрытным. Но уже одно то, как о нём говорят, было вполне достаточным, чтобы он стал объектом определённого интереса даже с её стороны.

– Подружка моя… – Тихо прошептала Ашвария с мягкой насмешкой. – Ты зря показала, что тебе не всё равно. Ой… Зря…

Теперь это уже не только вопрос политики. Это был личный вызов. Личная мотивация. И если уж её пронырливый дед предлагает поймать этого дикого охотника, почему бы не превратить это в игру с высокими ставками? И приняв такое решение, она мысленно выстроила первоначальный план действий. И для начала ей было необходимо узнать всё то, что только может быть возможно про данного индивидуума. И сделать ей это нужно без лишнего шума. Через архивы… Через различные отчёты… Через охотничьи гильдии… И даже, вполне возможно, через тот самый Чёрный рынок. Оценить, где и как он может появиться в следующий раз, а учитывая его непредсказуемость, нужно будет задействовать сеть агентов. И ни в коем случае не связываться напрямую. По крайней мере, пока он сам не проявит интерес. Пусть он подойдёт сам. А для этого ей нужно будет показать, что она – единственная, кто его понимает, не осуждает, и может быть его "тихой гаванью". Но при этом – никакой сентиментальности. Если парень действительно так полезен, то он станет всего лишь полезным ресурсом. А если нет – у Морисы останется только обида и разбитые надежды.

И только тогда Ашвария активировала голографический интерфейс. На её лице уже не было ни мягкой насмешки, ни интриги. Только сосредоточенное выражение профессионального игрока, начавшего новую партию. Ведь она не привыкла к отказам. Она знала, как устроен мир Нью-Дели. Здесь было вполне достаточно нужного слова, нужной суммы, и перед тобой откроются любые двери. Особенно если ты внучка главного администратора. Но в случае с этим парнем… Всё складывалось как-то иначе. Он будто умирал для всех между вылазками, а потом воскресал, принося на рынок трофеи, которые шокировали даже искушённых учёных. Так что прямой путь к нему был исключён.

– Неделя пути через старые туннели, заброшенные коридоры, и забытые сектора. – Информатор, с которым она встретилась спустя всего полдня в старой забегаловке недалеко от южных шлюзов, говорил без прикрас. – Один парень недавно туда сунулся. Вернулся через десять дней без напарника и с дикой историей про какую-то тварь, следившую за ними всё это время. Он даже не уверен, что это был кто-то из разумных, что всё же обитают там. А про этого Серга лучше расспрашивать у жителей одного из окраинных посёлков, что там расположен. Кажется, он номерной… Вроде бы номер сто четырнадцать? Точнее сказать не могу. Но там явно была какая-то достаточно грязная история. Из-за которой этот парень и переселился в то самое заброшенное поселение.

– И ты хочешь сказать, что он живёт там добровольно? – Ашвария немного помолчала, с трудом сдерживая рвущееся из неё наружу раздражение. – Среди руин? В одиночестве?

– Добровольно… – Пожал плечами информатор. – Говорят, его никто не заставлял. У него есть всё, что ему нужно. Продовольствие добывает сам. Иногда делает какие-то заказы наёмникам. Возможно, на оборудование? У нас же всё идёт через ту же семью Риган. А живёт… Будто он часть этого забытого мира. Будто сам выбрал быть призраком.

Выслушав эти странные слова, она заплатила и ушла, оставив мужчину в лёгком оцепенении от суммы, вдвое превышающей условленную. Не из великодушия… А именно из-за раздражения. Чем больше она узнавала, тем больше загадок перед девушкой возникало.

В течение нескольких дней она запустила свои собственные каналы. Использовала нанятых курьеров, мелких контрабандистов, и самых разных авантюристов. Слухи, донесённые ими, складывались в мозаику, в которой почти не было логики:

– Он не подчинён ни одной гильдии.

– Ни один крупный город не смог его купить.

– Он не держит связей. Не заводит контактов. Почти не разговаривает.

– Но он знает руины, как будто сам их построил.

– И он один из немногих, кто возвращается оттуда живым.

Почему? Что это за изоляция такая? Что за добровольное отшельничество в мире, где каждый борется за безопасность, статус, ресурсы, близость к центру? Ашвария весьма задумчиво рассматривала карту, где точка, обозначающая его предполагаемое местоположение, дрожала на самом краю колец Ковчега, словно вися в пустоте. Он не просто был далеко – он был за пределами нормального, и даже просто приемлемого для неё мира.

– Деньги у него есть. Доступ к цивилизации – тоже. – Она говорила сама с собой, глядя на проекцию. – Но он выбирает одиночество. Значит, у него есть какая-то особая цель. Или страх. Или… Может быть… Вина?

Многие из её знакомых сочли бы это безумием. Но для Ашварии это была охота высшего порядка. Не на зверя, а на человека, который отказывается играть по правилам. По их правилам, принятым практически во всех городах Ковчега.

– Либо он скрывает нечто ценное… – Тихо прошептала она. – Либо сам по себе представляет куда большую ценность, чем просто трофеи.

И всё чаще в её голове звучал вопрос… Что же он на самом деле ищет в этих развалинах? И ответа на этот вопрос у неё пока что не было…

Осколки знаний

Лаборатория под южным районом Гринхейвена казалась осиным ульем. Сотни человек, различные технари, исследователи и аналитики весьма старательно суетились, готовясь к первому полевому тесту "Объекта А-17": двуствольной лазерной установки Архов, недавно доставленной из одного из отдалённых секторов периферии. В отличие от Нью-Дели, здесь не было ни профессора Ригана, ни его архивов. Только фрагменты чужих отчётов, разрозненные советы представителей расы демонов, и изрядная доля самоуверенности.

– По всем нашим расчётам, активация этой установки вполне возможна. Источник питания стабильный. – голос ведущего инженера Халла звучал спокойно, но сгустившееся напряжение уже физически ощущалось в воздухе. – У нас есть действующая копия устройства, которое демоны приводили в действие с помощью автономных энергоячеек. Мы воссоздали подобный контур практически полностью.

На столе у одного из операторов мерцал компактный, но не рассчитанный на такие нагрузки универсальный энергоблок, в который, по их ошибочному убеждению, можно было безопасно подать питание. Никто не осознавал, что без мощного накопителя, выдающего импульс с определённой частотой и плотностью, пусковой механизм установки начнёт искажаться на этапе инициализации. Именно поэтому они всё же решились начать этот эксперимент

Внутреннее освещение погасло, буквально на миг, когда энергосеть лаборатории переключилась в режим замкнутого питания. Установка, стоявшая на крепёжной платформе, издала низкий вибрирующий гул. По корпусу пробежали синие всполохи плазменной преднагрузки, а оба ствола лазерного оружия Архов, гладкие, как отлитые из чёрного металла, начали тускло светиться.

– Есть реакция! Стабилизация… Идёт! – Радостно прокричал техник.

– Не подходите к излучателям! – Тут же добавил Халл. Но было поздно. Удар пришёлся внезапно. Вместо гладкого, сфокусированного луча – резкий всплеск энергии, дезорганизованный и нестабильный. Один из стволов установки Архов резко вспух, как перегретая труба, и лопнул с глухим грохотом, разбрасывая раскалённые фрагменты сплава. Из другого тут же вырвался рассеянный импульс, ослепительно яркий, будто капля звезды, и ударил в дальнюю стену, испаряя на своём пути куски керамики и брони. Техник, стоявший ближе всех, упал на пол, панически крича, размахивая обугленной культёй, оставшейся у него вместо левой руки. Второй лаборант, чуть дальше, закрыл лицо рукой, но всё равно вскрикнул от боли. Его глаза не выдержали интенсивности вспышки света. И он ослеп практически мгновенно.

– Отключить питание! Немедленно! – Халл уже бросался к аварийному рубильнику, но импульс уже затухал. Так как собранная для этого дела энергия попросту закончилась. Мини-реактор не был подключён – вся мощность шла из обычного буфера, предназначенного максимум для питания мобильной техники.

А когда поднявшаяся из-за всех этих событий пыль рассеялась, и аварийные шлюзы закрыли отсек, установку самым тщательным образом обследовали. Один ствол, да и весь корпус правого излучателя, был расколот вдоль по своей длине. Модулятор фокусировки деформирован, композитная оболочка вспучена. Внутренние схемы – испепелены. Второй ствол перегрет, а линзы излучателей либо расплавились, либо потрескались. Один из датчиков сгорания выгорел, отчего вся установка теперь требовала капитальной замены ряда блоков. Которых у них просто не было…

– Она не просто потребляет энергию. – Глухо пробормотал инженерный аналитик. – Она… Требует подачи энергии в виде импульса строго определённой плотности. Это не обычное оружие. Это синхронизированный, фазово-чувствительный механизм. Мы кормили её кашей вместо концентрата.

Все присутствующие, включая даже профессора Курта Парка, принялись кивать ему в ответ. По сути, они попытались запустить крейсер Архов с генератора грузовика. И поплатились за подобную глупость. Двое раненых были срочно отправлены в медблок. Один – с полной ампутацией пострадавшей конечности, второй – с поражением зрительного нерва. Администрация города тут же наложила временный запрет на любые опыты с оружием Архов без участия сторонних консультантов. Установка была признана частично утраченной. Внутренний отчёт содержал пометку:

"В случае последующих попыток – обязательное участие специалистов, владеющих знаниями про процессы работы подобного оружия. Оптимально – профессор Риган или его лаборатория."

……..

Офис главы администрации Гринхейвена находился в самом сердце города – под древним куполом с инкрустацией из старого стекла, оставшегося ещё со времён первых поселенцев. Сквозь него пробивался тусклый свет, рассеянный пылевыми слоями атмосферы. Но в этот день, несмотря на полумрак и тишину, в помещении царило напряжение, почти осязаемое на физическом уровне.

– Вы хотите, чтобы я снова выдал вам средства на то, что только что стоило нам установки, двух лаборантов и стены стоимостью в половину зарплаты всех ваших сотрудников за пару-тройку месяцев? – Голос главы администрации, Хаэрта Тейна, был хриплым, но гневно отчеканенным, ведь сейчас он держал в руке планшет с отчётом о последствиях провалившегося эксперимента. – И вы называете это результатом?!

Профессор Курт Парк, худой, почти костлявый мужчина с впалыми щеками и жесткими складками у рта, не отводил взгляда. Его голос звучал сухо, но уверенно – как у человека, привыкшего говорить с равными, а не просить.

– Результат, пусть и нежелательный, нами всё же был достигнут. Установка активировалась. Устройство дало реакцию, пусть и с ошибкой. Это означает, что мы подошли к принципу работы устройства практически вплотную. Мы близки к разгадке. Ещё одна попытка – с полноценным реактором и правильно сконфигурированными буферами – и мы сможем…

– Сможете что? – Тут же перебил его Хаэрт, с глухим стуком швырнув планшет на стол. – Создать ещё один фейерверк, чтобы в следующий раз погиб не лаборант, а целый сектор? Курт! Вы не профессор Дилан Риган, чтобы распоряжаться бюджетом как личным кошельком!

– Нет. Я не Риган. И слава Богу. – В голосе Курта скользнуло с трудом скрываемое презрение. – Но в отличие от вашего любимого старика из Нью-Дели, я не коллекционирую трофеи как медали на параде. Я разбираю их. Анализирую. Строю из этого систему. Понимаете? Систему. А не музей.

При этих словах Хаэрт резко и весьма недовольно прищурился. Тень недоверия скользнула по его лицу.

– Систему, говоришь… А от системы я пока что вижу только обломки, расходы и счета за реабилитацию пострадавших. Ни единого вывода, который позволил бы нам даже частично воспроизвести технику Архов. Ни схем, ни моделей. И – самое главное – ни грана энергии. Ваши “источники” не обеспечивают даже десятой доли от необходимого для стабильного импульса.

Курт Парк сделал шаг ближе. Его голос стал тише, напряженнее, почти шипящим:

– Именно поэтому я и пришёл. Нам нужна вторая установка. Пусть повреждённая, пусть фрагмент. Мы сможем сравнивать их между собой, и даже, вполне возможно, определить параметры синхронизации между стволами… Понять конфигурацию внутренней фокусировки. Мы уже знаем, что нужен не просто источник энергии! Нам нужен контролируемый накопитель импульса, построенный по чужим лекалам. Мы даже приблизились к его конструкции.

– Ты просишь о втором экземпляре, не поняв до конца работу и устройство первого? – Хаэрт также склонился вперёд в сторону оппонента. – А ведь такие артефакты появляются всё реже. И каждый из них стоит, как три водоочистительных установки для пригорода. А вы всё ещё не смогли добиться ни малейшего прогресса в копировании этих технологий.

Но, даже не смотря на этот нажим, профессор всё ещё не отступал.

– Потому что не в копировании дело. Сначала нужно понять принципы работы такой установки. Только потом можно пытаться её клонировать. Если мы не изучим, как работает эта архитектура, то мы так и останемся на уровне подражателей. Подобно демонам, которые просто повторяют, не понимая работы подобных устройств.

– А Риган? – Ядовито спросил Сарун. – Он, по-твоему, понимает?

– Он ближе к разгадке. – С неохотой признал профессор. – Но он работает на себя. Его выводы идут в архивы Нью-Дели. Его внучка записывает каждый шаг в личный протокол. Мы же можем стать альтернативой. Другой точкой исследований. И если нам удастся опередить его… – Курт пристально посмотрел в глаза главе. – Мы получим не просто статус. Мы станем новым центром технологий Архов в Ковчеге.

После этих его слов в кабинете наступила недолгая пауза. Хаэрт медленно откинулся в кресле, переплетя пальцы. Лицо его оставалось хмурым, но в глазах появилась искра. Он знал цену таким шансам – и цену поражения, если Дилан Риган вновь выйдет вперёд.

– Ладно. – наконец произнёс он. – Я даю тебе месяц. Только месяц. Найди хотя бы прототип, хотя бы корпус, хоть что-то, чтобы доказать, что вы на правильном пути. После – я закрываю проект. И ты лично будешь отвечать перед городом за все убытки.

В этот момент профессор Парк стоял у массивного окна в кабинете главы администрации, спиной к Хаэрту Тейну. За окном, сквозь полупрозрачный занавес из пыли и копоти, едва угадывался силуэт дальнего яруса Гринхейвена, тех самых городских районов, где начинались те самые границы, контролируемые семьями старой крови. Немного подумав, Курт заговорил медленно, точно взвешивая каждое слово, будто выкладывая на стол не просто доводы, а рычаги давления.

– Вы можете тратить бюджет на перебои в энергосети. Можете строить новые купола, пытаясь удержать растущие районы. Но это ничего не изменит. Потому что пока Нью-Дели строит из обломков Архов новую научную базу, мы – догоняющие. А значит, рано или поздно начнём платить им. И за технологии, и за допуск к знаниям, и за лицензии на применение.

В ответ на эти слова, Хаэрт тяжело вздохнул. Он устал спорить, но ещё не был готов сдаться. Однако в его глазах Курт увидел то, что искал – страх не за город, а за утрату влияния. А страх – лучший союзник.

– Мы не обязаны догонять Нью-Дели. – Глухо произнёс глава администрации. – У нас свой путь.

– У нас иллюзия пути. – Тут же отрезал профессор Парк. – У них уже есть постоянные поставки от этого охотника, Серга. У них Дилан Риган. У них – деньги. А у нас что? Один повреждённый ствол и двое калек. Один без руки, а другой с ожогами сетчатки глаз. Мы должны наладить свои каналы поставок ценных трофеев для изучения. Если не хотим, чтобы через пять лет наши дети изучали технику Архов по лицензированным копиям из столицы Ковчега… Нью-Дели…

После такого откровения Хаэрт надолго молчал. Потом медленно кивнул, не глядя на профессора.

– Ладно. Добудешь мне контакт. Найдёшь поставщика. Только не лезь снова в лабораторию сам. Иначе в следующий раз будешь собирать осколки не с пола, а с потолка.

Курт коротко кивнул. Он уже прекрасно знал о том, что практически моментально, как только двери закроются за ним, Хаэрт начнёт думать о том, как повернуть всё в свою пользу. Но пока что этот путь был свободен.

Уже вечером, под шелест мягкой пыли, опадающей с высоких арочных сводов старого квартала, профессор Парк поднимался к резиденции, где жила семья Архидемонов 'Ариа. Их владения напоминали странный гибрид цитадели и храма: узкие высокие башни, кованные решётки, сквозь которые виднелись шевелящиеся тени, и безмолвные стражи, чьи глаза светились инфракрасным светом. Сначала, когда профессор всё же решился постучать в эти монументальные двери, он некоторое время молча ждал, пока ему откроют, словно нищий проситель. И с каждой минутой ожидания его уверенность рассыпалась тонкой крошкой сомнений. Стоит ли ему делать подобное? Ведь если они узнают о том, что лазерная установка Архов уже почти потеряна, а сам Курт – на грани провала, его могут попросту вычеркнуть из списка живых. Или, что хуже, обратить в должника…

Подумав об этом, он медленно, и слегка затравлено оглянулся. Всё в этом месте напоминало о хрупкой грани между политикой и хищной иерархией. Архидемоны – не просто представители расы демонов. Они были собственным уровнем игры. Слова для них – лишь форма манипуляции. Поддержка с их стороны могла означать власть… Или вечную зависимость.

“Но у меня нет выбора. – Тяжело вздохнув, подумал он, резко и аж до хруста стиснув зубы. – Если я не получу поддержку хотя бы от одного из старших игроков, То Хаэрт завтра же передаст инициативу кому-нибудь другому. Или, хуже того, обратится к Ригану. А это пролный провал!”

Он знал, на что идёт. И всё же – остался ждать. Потому что понимал… Достаточно одного слова поддержки от главы семьи Архидемонов 'Ариа, и весь город вновь поверит в его лидерство. С такой защитой он сможет выбить нужные ему для исследований ресурсы, собрать экспедиции, и даже, возможно, перехватить чью-то поставку. Он станет центром нового научного фронта. Даже если за это придётся платить по чужим правилам. Но не смотря на всю свою решимость, Курт Парк нервно вздрогнул, когда где-то в глубине резиденции клана 'Ариа затрещал старый замковый механизм, и массивные резные двери медленно начали открываться.

Когда двери остановились, оставив между своими створками достаточную щель, чтобы он смог проскользнуть, профессор Парк шагнул внутрь. А массивные двери тут же закрылись за его спиной. Воздух внутри резиденции Архидемонов был сухим, насыщенным странным металлическим запахом, словно пыль здесь хранила следы древних ритуалов. Стены, сплошь из чёрного камня, покрытые выжженными глифами, будто следили за каждым его движением. Ни один звук не отражался от поверхности. Казалось, что все возможные звуки поглощались самой тишиной.

Появившийся перед человеком молчаливый проводник, не сказав ни слова, повёл его через несколько залов. Курт шёл следом, буквально физически ощущая, как давление на виски усиливается, практически с каждым шагом. Он входил в сердце чужого мира, где логика людей и рассудок учёных были вторичны. Здесь правили иные правила – тонкие, вязкие, опасные.

Достаточно роскошно украшенный зал, где его наконец оставили, был освещён слабым биолюминесцентным свечением, исходящим от колонн. Там, среди полумрака, сидел он – Гаарак-Мел, глава семьи Архидемонов 'Ариа, облачённый в чёрно-багряное одеяние, казавшееся живым. Его кожа была гладкой, почти зеркальной, как полированный обсидиан, а глаза – без зрачков, без белков – излучали холодный багровый свет. Улыбка, если это можно было назвать улыбкой, не касалась губ – только легкое напряжение нижних мышц у квадратного подбородка.

– Профессор Курт Парк… – Произнёс он голосом, в котором даже сейчас, казалось бы, слышались отголоски чего-то древнего. – Вы пришли за поддержкой. Значит, всё так плохо? Или я чего-то не знаю?

Устало вздохнув, Курт всё же сдержал рвущееся наружу раздражение. Он знал, что каждая эмоция здесь может быть обращена против него. Поэтому он вежливо склонил голову в лёгком поклоне.

– Ситуация… Сложная… – Признал он. – Нам нужно наладить доступ к технологии Архов. Пока ещё есть шанс догнать Нью-Дели.

– Нью-Дели… – Хозяин зала произнёс название с нескрываемым пренебрежением. – Они опережают вас не потому, что умнее. Просто у них есть… Хищник. Этот странный охотник… Серг… Иногда я даже задумываюсь о том, человек ли он?

Глава клана 'Ариа словно пробовал имя этого молодого охотника на вкус. И Курта от осознания этого факта резко передёрнуло. Прозвучало это почти… Ласково. Почти жадно…

– Он поставляет профессору Ригану уникальные трофеи. – Когда Курт всё же заговорил, то начал весьма осторожно подбирать слова. – Мы… Хотели бы организовать собственный канал поставок.

– "Организовать"? – Коротко усмехнулся Гаарак-Мел, и его глаза сузились в щелочки, в которых затеплился огонёк предвкушения. – Нет, профессор. Вы хотите переманить источник. Сделать его… Своим… Говорите уже всё как есть! Чтобы “организовать свой канал поставок” вам для начала нужно обзавестись такими же эффективными охотниками как Серг. А я что-то про подобных поставщиков вообще не слышал.

При этих словах хозяина резиденции Курт замер на месте. Этот демон читал мысли или просто блестяще играл с предположениями? А может быть он просто великолепно информирован? Ответов на эти вопросы он не знал. И потому решил не спорить.

– Я хочу укрепить научную базу Гринхейвена. – Тихо продолжил он. – Что для этого потребуется – поставки, влияние, даже живой контакт с поставщиком… Я открыт к предложениям. Но Хаэрт… Глава администрации города, все время зажимает меня в узкие рамки! Требует результата, когда работы только начались! Словно даже не пытается понять, что исследования подобного рода – это тяжёлый и кропотливый труд!

Высказав всё то, что у него наболело за последнее время Курт Парк замолчал. Молчал, словно задумавшись о чём-то своём и сам хозяин помещения. И это странное угнетающее молчание слегка затянулось. Потом, словно очнувшись, Гаарак-Мел лениво склонил голову на бок, словно изучал жертву перед ударом. И только затем тихо произнёс:

– Я хочу его. Живым. В полной сохранности.

– Чтобы поставить под контроль? – Неосторожно спросил Курт. И в зале практически сразу резко похолодало. Демон не шевелился, но внезапно стало ясно: Курт пересёк черту.

– Нет… Человек… Не задавай мне лишних вопросов. Я просто хочу, чтобы этот поставщик оказался у меня. И если ты будешь в этом полезен – твоя лаборатория получит всё, что тебе нужно. И даже больше.

Судорожно сглотнув ставшей вязкой слюну, Курт немного нервно кивнул, затаив дыхание.

– Но зачем он вам? – Всё же вырвалось у него. – Он ведь всего лишь…

– …хищник, ставший источником. – Тут же перебил его демон. – А источник, не осознающий своей ценности, лучший объект… Для изучения. Особенно, если его можно пригреть… Или сломать.

После чего глава клана 'Ариа улыбнулся. На этот раз по-настоящему. И Курт буквально на уровне обострившихся инстинктов понял, что больше спрашивать не следует. А когда профессор Парк всё же вышел из резиденции клана 'Ариа, он остановился у ворот и провёл рукой по лицу. И под его пальцами сразу стало мокро. Всё его лицо было усеяно каплями холодного пота. Да. Он получил необходимое ему согласие. Но по какой цене? Теперь он был втянут в игру, правила которой не знал. Но одно было ясно – Гаарак-Мел 'Ариа всерьёз заинтересовался Сергом. А это значило, что борьба за охотника только началась…

………

Резиденция клана 'Ариа, казалось, всегда дышала тишиной. Плотной, вязкой, глухой… Именно такой, какая бывает лишь там, где ничто не смеет нарушить волю хозяина. В главном зале, затянутом полумраком и отражениями янтарного пламени в прозрачных сосудах, Архидемон Гаарак-Мел 'Ариа стоял у высокого окна, за которым открывался вид на тёмные башни многоэтажных домов Гринхейвена. Его слегка изогнутые и тщательно ухоженные ногти медленно, с приглушённым скрежетом скользили по обшивке подоконника, оставляя на нём тонкие серебристые борозды. Мимолётная искра в глазах была единственным признаком его гнева. Но те, кто его знал, понимали… Глава могущественного семейства Архидемонов был в ярости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.