Анна Маковская
Мечтатель

Всё началось с того, что я выиграл. Не деньги, как мог бы подумать мой дедушка. Деньги у нас давно ничего не значат. Слышал, где-то в глубинке сохранились пережитки товарно-денежных отношений, но в крупных городах их давно нет. Я выиграл грант от университета: два года работы над любым проектом. Мне выдали двухкомнатную квартиру в центре Москвы и неограниченный доступ к любым цифровым ресурсам. Я, наконец, смог погрузиться в изучение истории и литературы. Мечтал со школы, но пришлось поступать на инженера. Кому сейчас нужны историки и литераторы? Похоже, я такой же пережиток прошлого, как и деньги. Мечтатель, как прозвали меня в универе.

Квартира, которую выделил университет, оказалась донельзя странной. Внутри просторная двушка с современным ремонтом, но почему-то в полуподвальном помещении. Не знал, что такие дома ещё сохранились. Мой находился в одном из переулков у старого Арбата. Вход прятался в подворотне, а окна выходили прямо на улицу. Правда, всё, что я мог видеть, – это ноги прохожих.

Мог, но не видел. Зачем наблюдать за чьими-то ногами, когда есть неограниченный доступ в любые архивы и библиотеки? Да и прохожих зимой было немного, хотя, говорят, раньше Арбат кишел людьми в любую погоду. Архивные фото не лгут: уличные музыканты, художники, толпы туристов. Мой дед успел застать в детстве немного старой Москвы, а я – уже нет.

Я хотел бы понять, что случилось. Почему мир так изменился за несколько десятков лет. Но ещё больше – написать роман. Самостоятельно, без помощи искусственного интеллекта. Так уже давно никто не делает. А я хочу. Поэтому и мечтатель. Или потому что мечтатель.

Первый год я провёл в архивах. Тщательно изучал и собирал информацию, искал нестыковки в исторических источниках, пытался найти наиболее правдивые. Пора было приступать к роману.

– Катюша, – обратился я к голосовому помощнику, – создай текстовый документ.

– Чем хотите воспользоваться для генерации текста? Я могу предложить…

– Нет-нет, стой, я сам буду писать, просто создай текстовый документ.

Если бы Катюша была человеком, она пожала бы плечами. Или это я додумываю и приписываю ей человеческие эмоции?

– Новый текстовый документ создан.

– Спасибо, Катюша.

– Пожалуйста, Лука Ильич.

Поморщился.

– Катюша, а можно называть меня просто Лука, без Ильича?

– Нет, Лука Ильич, я запрограммирована называть вас по имени-отчеству, чтобы приучить к официальному обращению в университете после защиты диссертации.

– Да-да, конечно.

И зачем спросил? Мог бы уже привыкнуть за год к такому обращению, но всё равно каждый раз передёргивает. Если бы мой научрук знал, чем я занимаюсь вместо работы над диссертацией! А может, он знает. Не уверен, что Катюша умеет хранить секреты. Или у меня развивается паранойя?

День за днём, буква за буквой, слово за словом мой роман двигался вперёд. Катюша ежедневно предлагала помощь нейросетей, я продолжал отказываться. Но однажды вместо привычного «чем хотите воспользоваться для генерации текста», она произнесла:

– Лука Ильич, среднесуточная температура превысила плюс десять градусов, ваша система кондиционирования неисправна. Я уже отправила заявку на ремонт, а вам рекомендую временно открыть окно. В душном помещении вам будет тяжело полноценно работать, и вы можете не успеть закончить свой проект в срок, учитывая вашу скорость письма.

– Эээ, спасибо, Катюша, – промямлил и машинально пошёл в сторону окна.

С каких это пор искусственный интеллект начал проявлять такую заботу? Или у меня старая версия умного дома, а новые Катюши умеют заботиться, чувствовать, проявлять эмпатию? Андроиды же давно умеют. Почему нет?

Пододвинул табуретку, дотянулся до форточки, открыл. В комнату ворвался прохладный ветер и запах улицы. И тут я увидел её. Сначала не всю, только ноги, но понял: я должен её догнать, она – та самая, единственная, моя.

Засунул ноги в беговые кроссовки, выхватил ветровку из рук Степана, выскочил на улицу. Я бы обошёлся и без ветровки, но Степан запрограммирован заботиться обо мне, он не выпустил бы из дома без верхней одежды.

Она никуда не торопилась, медленно шла, а в руках держала какие-то отвратительные жёлтые цветы. Они напоминали сборище мохнатых насекомых. С детства терпеть не могу насекомых. Понимаю, их оставили для поддержания экосистемы, но насколько же они омерзительны!

Она свернула в сторону Тверской. Я шёл поодаль и не мог налюбоваться на тонкую фигуру, маленькие ножки в туфлях на каблуках. На каблуках! Я видел их только на бабушкиных фотографиях. Кому придёт в голову носить такую неудобную обувь? Только такому же мечтателю, как я.

Она остановилась в середине Тверского бульвара, обернулась.

– Нравятся? – кивнула на цветы.

– Нет.

Она нажала кнопку на браслете, и голограмма исчезла.

– А какие нравятся?

– Розы.

Снова нажала на кнопку, и в её руках расцвёл букет роз. Я улыбнулся. Мы шли рядом в сторону Кремля. Молчали.

– Я искала тебя всю жизнь.

С тех пор она стала приходить ко мне каждый день. Спорила со Степаном, что мне лучше есть. Андроид настаивал на сбалансированной еде из тюбиков, которой я всегда и питался. Она хотела готовить сама. Умудрилась договориться с Катюшей, чтобы та называла меня только по имени, без отчества. Молча сидела рядом в глубоком кресле и обучала ИИ или что-то читала. Она поджимала под себя ноги и казалась совсем подростком в лёгких платьях из искусственного хлопка, хотя была старше меня на пять лет: в начале лета ей исполнилось тридцать.

Она стала моей музой. Рядом с ней писалось невероятно легко и свободно. Катюша перестала доставать советами обратиться за помощью к нейросетям, Степан научился выращивать овощи и резать салаты. Она преображала всё, к чему прикасалась. Я хотел жениться на ней, чтобы провести вместе всю оставшуюся жизнь. Но между нами стоял её отец: Леся боялась разговора с ним.

– Потерпи немного, хороший мой, – уговаривала она, в очередной раз упархивая домой вечером.

– Леся, тебе тридцать, ты можешь сама строить свою жизнь.

– Я знаю, знаю, но мне так жалко папу: два года назад умерла мама, и он никак не оправится. Всё время на работе. У него никого больше нет, кроме меня.

Мы договорились, что Леся поговорит с отцом, когда я закончу роман и вернусь к диссертации. Астрофизик должен понравиться ему больше, чем литератор. Леся работала тренером в центре обучения андроидов, поэтому так ловко могла договориться и со Степаном, и с Катюшей. Она приходила каждый день: после офиса или с самого утра, когда была на удалёнке, и по выходным. Каждый вечер уезжала домой, чтобы вернуться на следующий день. Привозила с собой что-нибудь вкусное: конфеты, печенье, кексы, которые готовил их домашний андроид.

– Как ты уговорила андроида на всё это? – удивлялся я. – Это же противоречит первому закону роботехники. Сахар вреден для здоровья.

– В наших десертах нет сахара, так что противоречия тоже нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.