# Когда здоровые завидуют больным. Когда больные здоровые. Часть 2

Данил Еделев

Продолжение первой части Когда больные здоровые. Продолжение приключений пациентов туберкулезного диспансера по пути домой в соседний город в Сибири.

## Глава 1 Мама, как хочется жить.

Я повторяю каждый раз и снова.

Никто не знает как же мне хуево.

Виталя отложил гитару. – Сенсей, сука, маты не любит.

– Вы вообще, как бухать под этими таблетками умудряетесь?

– Мы, просто их не всегда пьем. – Виталя хитро улыбнулся. – Тебе не говорим, таблетки не пьем, бухаем.

– Вас же Натаха проверяет?

– А дыры в зубах на что? Контору не пали. Натаха идет.

Наталья, поставила тазик со снегом на печку. – Заголяйся, раненный. – И подошла к моей кровати. Я откинул одеяло, Наталья начала снимать повязку с ноги, Виталя подкинул дров в печку и закурил.

Мы уже два дня жили на территории Новоигирменской лесопилки – совместном с японцами предприятии Игирма Тайрику. Когда я приложился лицом об дверь УАЗика – меня ранили в ногу, поэтому ранение я не почувствовал. Пуля, пройдя на вылет, зацепила вену в ноге и кровь хлестала фонтаном – по крайне мере мне так показалось, когда я посмотрел на свою ногу. По факту, просто выбегала струйкой, но, блин, воображение, когда из тебя вытекает жизнь, раскрашивает всё буйными красками. Наталья наложила жгут, по дороге нас больше никто не преследовал, бензина хватило только до лесопилки, где мне оказали помощь. Лесопилка находится на въезде в пгт. Новая Игирма. В момент отключения электричества, на предприятии находилась большая комиссия из 47 японцев, которые оказались, отрезаны от своей страны. Но, настоящие управленцы, которым их должности достались собственными усилиями, смогли наладить более менее сносную жизнь, огородившись от остального мира с помощью работяг с лесопилки, которые перевезли на неё свои семьи. Мы заняли отдельный 2-ухкомнатный барак.

Когда Наталья заканчивала с осмотром швов и перевязкой, зазвучала сирена. Виталя с Натальей, переглянулись, потянулись за винтовками. На севере Игирмы был залив, который защищал поселок от недавно начавшихся набегов животных. На юге была лесопилка и мы. Мы защищали себя и поселок от животных. Набег был пока один и закончился он со счетом 1:0 в пользу животных. Лесопилка была не укреплена, поэтому звери просто пробежали её насквозь и начали охоту на здоровых двуногих в поселке. Когда зверей угомонили, то решили укрепить лесопилку для защиты от атак. Взамен жители посёлка давали еду и сигареты.

– Пошли искать смотрящего, вернее Сэнсея. – Виталя выкинул бычок в печку.

– Вперед, обезьяны! Или вы хотите жить вечно? – пошутил я.

– Кто обезьяна? – Виталя решил поиграть в обиженку. Он ещё в больнице перестал обижаться на мои цитаты, которые не знал или не понимал.

– Забей. Я вас догоню. – Сказал я закрытой двери. – Или постараюсь.

На улице было относительно тепло, где-то минус пятнадцать. Я накинул фуфайку с местными логотипом лесопилки и ватники, оперся на трость и захромал к двери. Нога чертовски болела. Ещё и дробовик дружески хлопал меня по спине.

Когда я открыл дверь, то услышал протяжный вой – мимо двери пролетел дикий заяц и впился зубами Витале в телогрейку, пытаясь добраться до его спины. Наталья начала целиться в красноглазого зайца, со стороны, казалось, что в Виталю. Они не успели уйти далеко от барака, когда на них напали заражённые звери. Первым был волк, которого снял из ружья Виталя. Затем заяц атаковал со спины.

– Не стреляй!!! – с визгом процитировал я Шевчука и метнул трость в дикого зверя. Попал удачно – Витале в голову. Виталя сильно удивился и упал на спину. Как оказалось вовремя, Наталья всё – таки выстрелила, но попала в пробегающего мимо медведя, который явно захотел познакомиться со стреляющей поближе, резко остановился, увидел Наташу и попер прямо на неё, яростно сверкая налитыми кровью глазами.

В это время я, опираясь на дробовик, хромал к лежащему Витале. Кролик, высунул голову из-за плеча Витали, деловито огляделся, увидел его голую шею и расплескал мозги от моего удара прикладом. Наталья пятилась задом от медведя и пыталась передернуть затвор. Я упал на задницу, всё равно отдача меня уронит, и выстрелил медведю в бок. Волк, которого, как оказалось, не добили Виталя с Натальей, внезапно ожил, и удачно вцепился в левый рукав моей куртки, рука онемела. Раздался свист меча – молодой японец, ученик Сенсея – отрубил волку голову. Наталья бросила в медведя ружье, закрыла лицо руками и начала оглушительно визжать, периодически уходя в ультразвук. Медведь такого не ожидал, и попытался заткнуть уши лапами, случайно распоров живот японцу, который тоже попал под акустический удар. Меч упал рядом со мной, я уронил дробовик – для выстрела мне нужны две руки, я не Сара Коннор – подхватил меч, и до хромав до медведя, отрубил ему голову к херам. Ни фига, меч увяз в шее, а я полетел от удара медведя, умудрившись не потерять меч. Упав на спину, я ещё прокатился пару метров на спине и уперся в ногу Сенсея, тот прошел мимо меня и легким взмахом меча отрубил косолапому башку. Небо потемнело надо мной, я потерял сознание.

Мама, как хочется жить.Я очнулся и сразу попытался понять, где я нахожусь. Слишком хороши были воспоминания об атаке. Я лежал в тепле и темноте – уже хорошо, меня мутит – явно сотрясение мозга – терпимо, хочу поссать – смертельно. В этот момент открылась дверь и зашла Наталья. Потрогала мне лоб своей теплой ладошкой – температура туберкулезника 37.2, не к месту вспомнил я врачиху.

– Помоги мне встать, – прохрипел я. Грудь болела от знакомства с медведем.

– Может утку?

– На хер утку, только ведро!

Наталья помогала мне не упасть, пока я стоял у ведра. Потом мы прошли в первую комнату. В целом все были покоцаные. Ещё и, что обидно, пьяные. Наталья на правах медсестры потихоньку таскала спирт, разбавляя его водой. Японцы явно не знали, что так можно, тем более не ожидали такого от женщины. Виталя сидел на разливе, по пояс раздетый, т.к. заяц задними лапами всё-таки достал его спину, и Наталье даже пришлось наложить швы. У Славы была подушка на табуретке. В момент атаки он ковырял скорую, который отогнали к нашему бараку. Бензин нам не давали, но Слава постоянно чего – то в нем смазывал и подкручивал. Рядом же он колол дрова здоровым колуном, которым он и отмахивался от стайки енотов, когда звери опять напали. Когда его нашли, один особо отважный енот, обошел Славу сзади и цапнул его пониже спины. Эта особая рана доставляла Витале просто неописуемое веселье – Ни самому посмотреть, ни другим показать. Слава уже явно начинал злиться от шуток Витали. И я – с обмотанной грудью, было подозрение на перелом ребер, и замотанной головой.

– Во – звезда очнулась. – Первым заметил меня Виталя. – Тобой тут сам Сенсей интересовался. Очень ты его впечатлил своим полетом. По ходу, хочет сам тебя так теперь запускать по праздникам. Веселье Витали явно подогревал спирт, а вот остужать его будет уже Слава, подумал я. Ого, и меч тут. Меч висел в черных ножнах на стене. Обычная двуручная катана. Как японцы протащили их с собой через границу, а главное для чего? – Загадка. А вот то, что сам Сенсей обратил на меня внимание – не знаю. У нас в планах – не мелькать, раздобыть бензин и свалить из этой заварушки в город. Мы им может и нужны: Наталья – медсестра, мужики – рабочие руки плюс защитники, они нам нет. Нам на них и их проблемы по фиг.

Сенсей – хозяин лесопилки, заодно мастер боевых искусств по владению мечом, местный старейшина. Обучал местных по утрам владению палками. У кого – то вроде даже получалось. До этого мы видели его один раз. А сейчас он сам лично в гости приходил. Ещё и меч подарил. Разберемся – оптимистично подумал я, к тому же Виталя уже налил мне штрафную.

Утро встретило нас визитом одного из японцев. Зайдя внутрь, он подозрительно принюхался – в бараке явно воняло перегаром, и жестами позвал меня за собой. Я оделся, вышел на улицу, сунул морду в снег, и поперся за ним. Потом вернулся, снял меч со стены и вышел из барака. Сенсей жил в одной из комнат на втором этаже в двух этажном офисном здании. На втором этаже были личные комнаты японцев. На первом были два зала – один для заседаний, второй для тренировок. Для организации залов, рабочие просто снесли лишние переборки. Кое – где висела японская символика.

Мне принесли кимоно, забрали мой меч и выдали деревянную палку. Началась тренировка – пробитая нога, ребра и моя голова никого не смущали. Не смущало также, что я периодически тупо не мог понять, как повторить все эти взмахи, позы и движения. В целом тренировка прошла на Ура, по крайне мере я так решил – я никого не избил палкой, и меня не избили палкой. В спаррингах я не учувствовал. Сидел скромно в уголке и смотрел на остальных, хоть похмелье прошло от всех этих прыжков и маханий.

После спаррингов, меня отвели к Сенсею. Я скромно зашел в тесный кабинет. Сенсей сидел на полу на циновке, перед ним стоял столик с фарфоровым чайником и двумя кружками. Рядом с ним лежал, теперь уже мой меч. Принесли, наверное, пока я был на тренировке

– Даниил, – Сенсей разлил чай по кружкам и жестом предложил мне сесть перед столиком. – Жизнь, пороой преподносиит наам сюрприизы, которые мы не ожидаали. Вчера меч из древнего японского рода Яматоо выыбрал твою рууку и теперь он поведет тебяя. – Японец говорил напевно, растягивая слова, на чистейшем русском, а вот чай был странноват. Я допил кружку, Сэнсей, улыбнувшись сквозь усы, налил мне ещё из чайника. – Род Яматоо оочень древниий ии уважаемыый роод в Японии. Примии этот меч и носи егоо с гоордостью. – Сенсей положил мой меч себе на колени. Я зевнул. Сенсей сделал вид, что не заметил. – Позволь мне рассказаать проо этоот меч. Он сделан из метеоритного железаа, проходил несколько сотен закаалок, его можно не точить годаами, а взмахом егоо ты можешь рассеечь упавшую слезу.


– Дорогоой, наверноое? – Также напевно спросил я.

– Чего? А да, конечно, дорогой. Ямото не только древние, но и богатые. Но продолжиим. Пууть вооина, этоо пууть муужа, котоорый следуеет за своиим меечом, ибо мееч ведущиий. – Да, блин, отчаянно хотелось зевать. Раньше я прикрывал зевки кружкой, а чай опять закончился.

Сенсей посмотрел в мои, начинающие слипаться глаза.

– А теперь ритуал. – Он вытащил меч. Провел по моей ладони, боль была, но слабая. Открыл крышечку с торца рукоятки меча и поднес мою окровавленную ладонь к ней. Внутрь упало несколько капель крови. Странно, но ранка почти сразу затянулась.

– Рюдзин Дзякка, – прошелестело ветром у меня в ушах.

– Дзякка? – повторил я.

– Меч так зовут. Всё правильно, – Сенсей опять налил чая. – Мееч – ведууущииий, а человек ведоомыый. Так чтоо отнынее, этоот мееч, твоой. – Сенсей, поклонился и протянул мне меч. Я поклонился, протянул руки, почувствовал тяжесть меча в своих руках, уткнулся лбом в стол и захрапел.

– Целых три кружки – достойно, – услышал я перед тем, как уснуть окончательно.


## Глава 2. Жив. Цел. Орел.

Очнулся я от того, что кто-то водил мне холодной тряпкой по лицу. Мерзкое ощущение. В голове шумело, во рту пересохло. Я лежал голый под одеялом, весь мокрый от пота и от меня жутко воняло. Приоткрыв глаза, я увидел знакомый профиль – Юлька?

– Юлька? – уже вслух удивился я.


– Ага, меня тут за тобой присматривать оставили. После посвящения всем уход нужен. Но я думала, что ты до вечера проваляешься. Я пару раз видела таких, как ты сейчас. Кхм.. Посвященцев, но только японцев. Они дома не успели пройти посвящение, поэтому тут проходили. Так они с утра эту хрень пили, потом весь день валялись, к вечеру отходили, потом им ещё ходить пару дней помогали. Но у тебя всё впереди.

– Что впереди?

– Да, ничего такого, – Юлькина беззаботность иногда раздражала. Она ещё раз обтерла мне лицо мокрой тряпкой и дала стакан с водой.

–Знаешь, а я скучала. Думала, правда, что ты вряд ли выжил. – Юлька наклонилась ко мне и попробовала поцеловать в губы. Я, по привычке отвернулся. У Юли устойчивый тубик, заразиться не хотелось. – Да не ссы, нам теперь можно. Я, как с японцем связалась..

– Связалась с японцем? – Я, конечно знал, что она везде приспособится – натура такая. Но думал, что японцы по умнее будут. Юлька же просто красивая говорящая кукла. Опасная такая кукла – туберкулез плюс гепатит С плюс наверняка ещё есть пара наркоманских болячек, о которых я не знаю. – А он в курсе про твой набор … болячек?

– Ну да. Лечат меня по – своему. По-японски. Травками.

– Бррлллг, – внезапно сказал мой желудок.

– О, началось. – Подозрительно обрадовалась Юлька. – Туалет в углу.

Я метнулся в угол, – В другом! – Юльке явно нравилось зрелище мечущегося полуслепого меня без очков на фоне белых стен, ищущего заветную дверь. Второй этаж тоже не избежал переделок. Туалет был найден ценой пары новых синяков и шишек. Пока меня всего продирало на белом троне, я посмотрел на прострелянную ногу в паузе между позывами. Повязки не было, нога не болела, рана почти затянулась.

– Дай сигарету! – без сигареты в туалете было уныло.

– Тут вообще – то нельзя, – дверь приоткрылась и показалась рука Юли с пачкой и зажигалкой, – но чуть – чуть подожди, я тазик принесу.

–Тазик? Зачем мне тазик? – я затянулся и начал фонтанировать ещё и ртом. В таз. Юлька успела. Если до этого из меня выбегало всё от горла до жопы, то теперь ещё и блевал я от жопы до горла.

– Я так тоже курить бросила, – Юлька сидела у туалета и говорила в паузах между фонтанами. – Ну почти. Так, покуриваю иногда травку, но ощущения уже не те. Хорошо хоть пить можно.

Следующий час жизни прошел незабываемо. Меня выворачивало, в том числе и из легких вышла буро – серая масса.

– А это никотин с туберкулезом, – пока я блевал, Юля сидела спиной к двери и комментировала мои возгласы.

– Тазик сам выльешь и помоешь, если сможешь. Я за едой.

Какой едой? Я дышать нормально не могу, но постепенно организм очистился и я выполз из туалета. Курить больше не хотелось, блевать было просто не чем.

Я дополз до циновки, на которой лежал до этого и опять вырубился.

Очнулся я от запаха вкусной еды. Жутко хотелось жрать. Гречка. Тушенка. По запаху определил я. Юля поставила тарелку и стакан с чаем на стол у окна. Рядом с циновкой лежало белое кимоно, Юля была в таком же. Кое – как я приподнялся, оделся и пошел в сторону еды. Не дошел. Упал в офисное кресло, которое стояло на полпути к столу. Юля подкатила меня к столу, я схватил ложку и начал запихивать еду в себя. Стакан с чаем я подозрительно понюхал.

– Обычный чай. Не бойся.

Откуда – то с улицы раздался удар гонга.

– О, вечерняя тренировка. Что – то рано они. – Юля посмотрела на наручные часы и в окно.

– Мне бы тоже посмотреть?

Юля принесла мне очки.

Окна выходили на задний двор. Там была сооружено что-то вроде полосы препятствий. Смертельных таких препятствий: деревянные брусья, стены, канаты, лесенки, веревки, сетки. Всё, чтобы бегать, прыгать, ползать, подтягиваться и попытаться сломать или погнуть руки-ноги, а то и шею. Смущали размеры – стены такие, что так просто не допрыгнешь, чтобы зацепиться. Расстояния между брусьями для прыжков тоже для каких – то гигантских кроликов или обезьян и всё утыкано битыми бутылками, заточенными кольями арматуры, гвоздями.

Выскочила стайка, одетых в черное, людей. Началась тренировка. Пробежала первая волна, за ними вторая. Никто не срывался, не падал. Люди как-то умудрялись перепрыгивать все эти колья, прыгать по брусьям и канатам, не падая и не калечась.

– Сможешь также? – Юля явно прикалывалась.

– Ну, один раз точно, – я представил, как наткнусь на колья, после первого же бруса. Проведя 5 месяцев в больнице, все мои мышцы атрофировались. Ведь там только жрешь еду и таблетки и спишь.

– Моего что-то не видно. – Как она его вообще отличила бы? Все одинаковые.

– Он в коме. – Прошелестело слева от меня. Блять! Нельзя же так пугать. Сенсей стоял возле второго окна, руки сложены на груди, кисти рук были спрятаны в рукава и наблюдал за тренировкой. Кома? – что-то мне это напомнило.

– Здрасти, – мне очень хотелось нагрубить Сенсею, но было страшновато. Вдруг ещё чем отравит. – Его вчера поцарапали? – Сенсей кивнул. – Потом температура, красные глаза, а через 24 часа кома? – Сенсей с интересом посмотрел на меня. – Много таких?

– Хватает.

– Свяжите всех и в одну комнату. Завтра очнутся, со стороны будут адекватные. Почти. Но опасные. У нас одного так покусали. Он, когда очнулся, горло своей женщине разорвал, завалили мы его.

– Отдыхай, завтра начнем тренировку. Через пару дней будешь также скакать. – За всё время, пока мы разговаривали, никто из ниндзей в черном не упал и не поцарапался. – Тот чай тебя подлечил и расширил твои возможности. Но проявляются они, когда человек в опасности. Отсюда стекло и арматура. – Сенсей по – ходу ещё и мысли читает. Но самое главное – ему недоступно – не хочу я тут торчать неделю. Мне в город надо. И пожрать.

– Юль, принеси ещё, а? – я допил стакан.

Сенсей испарился в своей манере, хоть попрощался перед уходом. Я съел ещё пару тарелок и дремал под нескончаемый монолог Юли про то, как ей тут скучно. Когда в посёлке вырубилось электричество, она банально спала накуренная. Дурь она взяла с запасом, дом отапливался печкой, её мама уехала в отпуск на юга, оставив денег Юле и запасы еды дома. Когда дурь закончилась, Юля выползла на улицу, пошла за новой порцией травы. Точка была недалеко лесопилки, и Юля попала под первую атаку животных Поняв, что поедающие людей волки, не очередной глюк, она побежала от животных в сторону лесопилки. Там на неё напали зайцы, от которых её спас японец. Так она оказалась на лесопилке. Начала жить с японцем, Сенсей её подлечил, и она стала их шпионом в городе. Также приносила оттуда травку для рабочих с лесопилки, слухи и новости для Сенсея.

– Ты бы помылся? – Видимо, я всё – таки уснул.

– Угу.

Рядом с туалетом был душ. Скинув кимоно, я включил горячую воду. Стоя с закрытыми глазами, я мыл голову, когда услышал, как дверь в душ открывается.

–Юля?

– Нет, сенсей, блин. – Юлька прижалась ко мне своим телом.

– А презервативы? – Я смыл пену с лица и волос.

– У тебя бабы давно не было? Смысл? Или ты с Натахой успел? – Руками Юля делала то, что я делал в одиночестве, вспоминая свою жену. После того, как я быстро кончил, мы первый раз за много месяцев поцеловались, не как обычно, целомудренно в щечки, а нормально. Губы в губы, с языком. Не знаю почему, но именно этого мне так долго не хватало во время лечения от тубика. Выключив воду, Юля помогла мне вытереться, и мы переместились на циновку.

– А как же японец?

– Я же без пяти минут вдова. Ты сам рассказывал.

Мы опять начали целоваться, я смочил пальцы слюной и нащупал её клитор. Она слабо постанывая подставляла мне, то шею, то грудь. Целуя я, спускался всё ниже, целовал её животик, затем переместился ниже. Кхм, она там до сих пор бреет. То напрягая, то расслабляя язык я лизал её внизу, помогая себя пальцами, пока её не затрясло, а ногтями она не впилась мне в спину. Дав ей отдохнуть, я перевернул её, провел языком по её спине и вошел в неё сзади, наплевав на презервативы. Я целовал её шею, зарывался носом в её волосы, одной рукой гладил и сжимал соски, второй держал её талию. Потом посадил её на себя сверху. У Юли была маленькая, но красивая грудь. Её розовые соски торчали от возбуждения и капли пота сбегали по коже. Почувствовав, что я скоро кончу, я перевернул её на спину и лег сверху. Она обхватила меня ногами, тело Юли двигалось в паре с моим, ещё пару движений и..у меня, наверное, никогда не было такого оргазма, Юля подавила свой крик подушкой. Сильно сжала ноги. Опять воткнула свои пальцы мне в спину. На моей спине появилась пара свежих царапин.

Я лег на спину. Юля мне на плечо.

– Опять тебе помыться надо.

– Это ещё не всё. Мне почти 40, а не 60.

Мы отрывались в постели, меняя позы, и наслаждаясь друг другом. Мир становился всё безумнее, терял налет цивилизованности, и смерть в нём была гораздо ближе, чем обычно. Думать о завтрашнем дне становилось всё сложнее, поэтому секс был таким бурным, без презервативов и сожалений.

Когда всё закончилось и Юля уснула. Я лежал в темноте, слушая Юлькино ровное дыхание я внезапно подумал о Натахе. Нас же почти всех покусали и поцарапали..как она там? А по фиг..

– Уже уходишь? – Юля спала чутко, да и я шумел в душе, пока мылся в темноте. Света не было, но горячая вода, видимо, поступала от отопления. Мне не спалось, а может совесть замучала. Я решил проверить Наталью и остальных. Домой лучше в компании двигаться, чем в одиночку в таком мире.

– Своих проверить надо. Слушай, я домой собираюсь двигаться. Вот только бензин найдем и дальше двинем. Может ты с нами?

– Ага, Вот твоя жена обрадуется. Как делить тебя будем?

– Разберемся.. – Неуверенность в моем голосе всё-таки прорезалась. Насколько сильно моя жена ревнивая знали в больнице все и не без моей помощи. В прошлой жизни неделю назад я сам над этим смеялся, сейчас было грустно. – Где тут кухня? Пару банок консервов хочу с собой прихватить.

– Внизу, на первом этаже направо в конце коридора. Кстати, твой меч и новая одежда лежат у двери.

Я подошел к двери, действительно, лежали меч в ножнах и черная одежда ниндзи. Я потрогал, ткань была утепленная с начесом. Всё лучше моих телогрейки с ватниками и незаметнее. Также в комплекте с одеждой были всякие гаджеты, типа маленького фонарика, рюкзачка и всякая мелочь. Призраком, спустившись на кухню, я нашел склад с консервами, взял несколько готовых каш и двинулся к выходу. Открыв дверь, я напоролся на сенсея, который сидел на маленьком коврике, на крыльце и пил чай.

– Будешь? – гостеприимно осведомился он.

– Эээ..ааа..ыыы.. – Иногда я был очень разговорчивым.

– Зачем воровать? Можно было просто попросить. – Сенсей прихлебнул чая. – Или ты думаешь гости у нас без присмотра тут?

Ладно, про секс он узнал, но вот мои планы на будущее..плохо.

– Нормально там всё с твоими .. друзьями. Наталья заняла круговую оборону и не дала их забирать. Всё Серегу какого-то вспоминала. Знаешь о ком она?

– Да, его тоже покусали, но он тупо переболел. Красные глаза, температура, но потом краснота с глаз исчезла. А вот у другого осталась. Он напал на свою женщину, разорвал ей горло зубами.

– Всех покусанных и с температурой мы собрали в спортзале, твоих пристегнули к кроватям. Ты сходи, проведай и возвращайся. Завтра твоя первая тренировка с утра – сильно удивишься. Ну и к обеду будет видно, кто переболел, а кто нет. Банки можешь тут оставить – еда у нас общая. А вот аккумулятор от УАЗика я, наверное, заберу. Незачем ложные надежды лелеять. Жена у тебя в городе осталась? Забудь про неё. Сам же видишь, как теперь выживать приходится. – Внезапно в лесу завыли волки. Я вынул банки из рюкзака и бросил их себе под ноги. Путь до нашего барака не занял много времени, хотя я развлекался, старясь пройти мимо часовых незамеченным. И пару раз мне это удалось. По крайне мере, я так надеялся.

Я приоткрыл дверь нашего барака, спящая за столом Наталья, тут же встрепенулась.

– Бухаешь? – На столе стояла бутылка спирта. Не хитрая закуска. Одиноко стоял наполненный стопарь.

– А что ещё делать?

– Показывай.

Слава и Виталя лежали на своих койках. Между ними стоял таз с тряпками, которые Наталья периодически прикладывала им к голове. Я проверил белки у каждого – красные.

– Будешь? – Наталья, посмотрела в сторону стола.

– Нет, – я решил не рисковать. Если у меня на сигареты такая реакция, то, что будет, после спирта, не хотелось представлять, хотя Юля и говорила, что бухать можно. – Я пока у японцев поживу. Завтра к обеду подойду – проверю их.

– Хорошо. – Наталья выпила стопарик и закусила. – Не бросай меня, ладно?

– Конечно. Мы, железногорцы, друг друга не бросаем. В падлу это. Завтра могут прийти, аккумулятор забрать. Не сопротивляйся. Потом разберемся.

Я вернулся к Юльке под бочок, нащупал рукой упругую грудь. Юля вздохнула и прижалась ко мне своим обнаженным телом. Где-то через час мы всё-таки успокоились и уснули.


## Глава 3. Нас невозможно сбить с пути, нам по фигу куда идти..

Утром, я проснулся от запаха кофе и поцелуя. Юля начала с шеи, потом спустилась ниже, ещё ниже, потом прозвучал гонг.

– Сигнал к тренировке, – подсказала Юлька.

Я одел черный костюм ниндзи, по совету Юли, экипировался, взял меч и вышел во внутренний двор. На небольшой площадке воины уже выстроились для тренировки, стояли правильными рядами на некотором отдалении друг от друга. На крыльцо вышел Сенсей и понеслось. Разминка, растяжка, отработка ударов и приемов. Через полчаса я взмок, через час мне было плохо, удивляло, что на этот раз я практически не сбивался и двигался со всеми. Позы были естественными, и их смена была логичной.

Затем, первые 8 человек выбежали на полосу препятствий, наблюдающий встал сбоку и взмахнул рукой, через пару минут встала следующая восьмерка. Я держался позади, но моя очередь подошла быстро, людей было немного. Я видел только битое стекло, торчащую арматуру и представлял последствия любой ошибки. Окрик старшего взбодрил меня. Ну как взбодрил? Я решил, что сегодня последний день моей жизни, приготовился умереть с достоинством. Потом я понял, что это не крик на старт, а меня позвали к Сенсею. Я выдохнул и подошел – оказалось для инструктажа.

– Ни о чем не думай, доверься своему телу, оно лучше тебя знает, что делать. – Начал Сенсей.

– Доверься силе, Люк?

– Ага, и это тоже, если тебе так понятнее.

Я встал наизготовку, зажмурился и побежал, ветер свистел в моих волосах, толпа восторженно аплодировала, а женщины кидали мне цветы под ноги.

– Долго стоять будешь? – поинтересовался Сенсей. Чёртово воображение.

– Похороны пышные будут?

– Самые лучшие. Беги уже. – Не уверен, что предало мне сил – моя уверенность в моей смерти или удар деревянного меча по заднице, но я побежал. Запрыгнул на брус, с него на следующий, потом на стенку. Подпрыгнул, оттолкнулся, кувырок, перелетел яму с кольями, практически пролетел под сеткой, ещё пара лесенок и всё. Я стоял в конце полосы препятствий, половина пробега в памяти просто не отложилась, от остальной были смутные впечатления.

– Ничего, привыкнешь. Первый раз всегда так. Контролировать вход и выход в боевой транс, потом научишься. – Ко мне подошел второй инструктор. – Теперь душ, завтрак, отдых. К двум выйдешь на крыльцо.

Когда я поднялся к себе, Юля уже накрыла на стол. В душ она пошла вместе со мной, но только помогла мне помыться. Сил на секс у меня не было.

В обед я уже одетый в форму ниндзи и экипированный был на крыльце. Из дверей появился Сенсей с парой сопровождающих, поприветствовал меня кивком. Мы пошли – я в сторону своего барака, Сенсей в другую сторону. Через пару метров он остановился:

– У твоих всё тихо. Пошли, посмотрим на покусанных, потом к твоим.

Пришлось разворачиваться и топать за мастером. Авторитет – это всё – таки сила. Раненных собрали в большом цехе лесопилки, наручников на всех не хватило, поэтому использовали пластмассовые стяжки. Просто, но эффективно. Зараженные пробовали их грызть, но пока безрезультатно. Лежали и сидели они кто на матрасах, кто на старых телогрейках или тряпье. Весь цех напоминал декорации к съемкам фильма про зомби.

– Не перегрызут стяжки?

– Не должны. За этим отдельно следим.

Всего их было не так много, но общая атмосфера напрягала. Те, кто были ближе к входу, увидев нас, пытались заговорить с нами: – Мы нормальные. Почему нас здесь держат? Отпустите нас! – но красные глаза их выдавали. Увидев, что мы их игнорируем, дружелюбие сменялось животной агрессивностью. Люди дергались, пытались вырваться и укусить. Тянулись к нам, наплевав на наручники и веревки. Находящиеся у дальних стен, просто лежали, тупо уставившись в никуда, периодически подвывая. Но, услышав возню, вокруг нас, тоже включали сначала дружелюбие, затем агрессивность. Внезапно, один из них поняв, что мы их игнорим – привстал и завыл, все зомби в складе тоже начали выть. За лесопилкой в лесу раздался сначала волчий, а потом животный вой. Мне было жутко, но сенсей сохранял спокойствие. По его кивку первого взвывшего успокоили ударом, остальные заткнулись. Вскоре стих вой и в лесу.

Выйдя со склада, мы пошли в наш барак. Сенсей был молчалив, мне отчаянно захотелось кушать. Перед глазами всё начало расплываться. Услышав бурчание в моем животе, Сенсей сказал: – Скоро у тебя обед и сон. На вечернюю тренировку не иди, твое тело ещё вес свой не набрало.

– А чем вы меня того? Ну, опоили?

– Специальный настой из всяких трав. Рецепт древний, но сам видишь, действенный. Травки всякие, яды, вытяжки из насекомых. Недавно наткнулись на него, разгребая архивы. Похож на яд, но большая часть выживает, поэтому решили по экспериментировать на вас – русских. Вы в своей богатой стране бедные, за деньги пойдете на что угодно. А видишь, как вышло. Пришлось и на себе эксперименты ставить – вопрос выживания. Плюс ритуал. Появляется интересный эффект – Зов меча, потом поймешь.

– Я что? Мог загнуться?

– Ну да. Ещё и выдул вон сколько. Наши столько не могли осилить, прежде чем вырубиться или умереть.

Мы подошли к бараку. Внутри было чистенько, Наталья успела прибраться. Виталя со Славой были бледные, вялые, но глаза были нормальные. Выйдя на улицу, Сенсей повернулся ко мне: – А теперь рассказывай, чем вы отличаетесь от остальных? Компания у вас слишком разная, чтобы найти хоть что-то объединяющее вас.

– Туберкулезом. Мы туберкулезники.

– Чего? – Надо же, Сенсей удивляться умеет. – Так вот, что скрывала Юля. Когда болтала про свои болячки.

– Мы лежали в туберкулезном отделении в Березняках. Вы не местные, не в курсе, поди. Надеюсь, вы меня своей травкой от тубика не вылечили? – Я показал царапину на шее, которая осталась от медведя. Я скрывал её ото всех, надеясь, что просто поцарапался, но мне становилось всё хуже.

– Я не знаю.

– Очень хорошо, – я упал в снег. – Проверьте клад…

– Клад? Какой клад? – Сенсей попинал моё бесчувственное тело. Потом встал прямо и сказал в сгущающиеся сумерки. – Выходи уже. Хватит прятаться.

Юля выскочила из-за штабеля с досками, откуда подглядывала и сразу побежала к Данилу.

– Да живой он. Что с ним сделается? Сказал бы про царапину раньше, лежал бы в тепле, а не мордой в снегу. – Попытался успокоить Юлю Сенсей.

Юлька тормошила Данила и пыталась перевернуть, но тело бы для неё тяжелым.

– Он тебе ни про какой клад не рассказывал? – Между прочим, спросил Сенсей. Юля отрицательно помотала головой. В её глазах появились первые слезы.

– Ладно, не реви. Занесите его внутрь барака к своим. Сюда явно ближе, чем к нам на базу доставить. Можете даже не привязывать, послезавтра очухается.

Наталья распахнула дверь барака первой. Или услышала или почувствовала шум снаружи. Двое бойцов занесли и положили Данила на койку. Женщины сняли с него верхнюю одежду.

– Привязывать будем? – спросила Наталья.

– Конечно, привяжите, – подал голос Виталя. – Он меньше всех болел тубиком, а вдруг заразится и того? Перебьет нас всех ночью во сне.

Юля повернулась к Витале, сощурила глаза и прорычала: – Я сейчас тебя того. Перебью днем и наяву.

– А я чё? Я ни чё. – Виталя делано попытался спрятаться под одеяло, но рука, пристегнутая стяжкой, к кровати ему мешала.

Юля продолжила хлопотать над телом Данила. Поправила подушку, подоткнула одеяло, ладошкой проверила температуру. Виталя со Славой наблюдали за всем этим, лежа на своих кроватях.

– Эх, и почему за нами так никто не ухаживает? Да, Слава? – Виталя высунул голову из-под одеяла. – До кровати сами доползли, сами разделись. А Данила занесли, раздели, укрыли. Он у тебя и так слабенький, а от подобной ласки в конец размякнет, и сожрут его. – Витале явно было скучно, и он развлекался, подзуживая Юлю. – Так что, Юля, бросай его и переходи ко мне. Можешь начать с минета. За Славу не переживай. Он отвернется.

Юля молча подошла к кровати Славы, взяла его топорик, который стоял у кровати.

– Юля, ты чего? – Виталя понял, что переборщил.

– Юль, да не обращай ты него внимания. – Слава решил вмешаться и попытался поймать Юлю рукой, но та просто сделала шаг в сторону.

Зеленые глаза Юли горели, на лице застыла улыбка, она подошла к кровати Витали. Тот испугался, начал метаться по кровати, искать нож.

– Юля, прости дурака? – Виталя зажмурился.

Юля схватила топор двумя руками, размахнулась, и со всей силы обрушила его на дужку кровати Витали.

– Нееет! – Виталя метался по кровати, зажимая уши руками. От звона, которая издала дужка, досталось всем. Слава морщился, а Наталья испуганно заглядывала в комнату.

– Кончил? Или повторим? – Юля поигрывала топором.

– Спасите, помогите. Хулиганы зрения лишают. – Виталя опять ерничал.

– Дети, блин. – Слава отвернулся. – Но, Юля, я тебя прошу, прекращай.

Наталья забрала топор и отвела Юлю во вторую комнату.

– Скучно тут. – Виталя зевнул и с улыбкой растянулся на кровати.

– Садись. Ужинать будем, чем бог послал. – Наталья показала Юле накрытый стол.

На столе стояла нехитрая закуска. Картошка и соленые огурцы. Роскошь, по нынешнем меркам.

– Спирт что ли? – Юля сразу углядела бутылку. Закуска её не заинтересовала. – А откуда?

– Бог послал. – Загадочно улыбнулась Наталья.

– Понятно. Без меня не пей. Я сейчас. – Юля оделась, выскочила за дверь. Вернулась минут через 10, по тем временам, с деликатесами: шпроты, килька в томатном соусе, свежие овощи.

– Откуда?

– Да тут половина японцев за мной бегают. Кицунэ называют. Жаль, интернета нет, что за кицуна такая? Надо у Данила спросить, может он знает? А то японцы улыбаются, но молчат.

Наталья уже накрошила салатик и налила по стопке.

– Что думаешь?

– Про Данила? Не знаю.

Девушки чокнулись, выпили, закусили.

– Он женат, – Юля взяла сигарету, потом подумала и отдала её Наталье. – Домой, сама видишь, рвется.

– В наше время, если жена в другом городе – всё равно, что холост. Да и неизвестно, что с ней.

Наталья налила по второй.

– Держись его, Юль. А там посмотрим, всегда можешь уйти.

– Нас невозможно сбить с пути. Нам по фигу куда идти.

Выпили ещё по одной.

– Вы там спирт, что ли пьете? Без нас? – Виталя услышал звон стопариков, и его возмущению не было предела.

– Кто – то явно не всё понял! – Громко ответила Юля и подошла к двери. Пристально посмотрела на Виталю и захлопнула дверь. – Выздоравливайте, больные!

Юля с Натальей ещё немного посидели, выпили и пошли спать. Наталья к Славе, Юля к Данилу.

На кладбище лесопилки красноглазый бельчонок подбежал к связанному дергающемуся покойнику и начал грызть веревки.

Перед глазами во сне мелькали лица жены, детей, Юльки. Причем Юлю видел всю обнаженной, а не только лицо. Все они меня куда – то звали, я пытался пойти за ними. Но не мог решить за кем именно идти.

Пощёчина. Ещё одна. Рука у Славы была тяжелая: – Очухался? Помогай давай. А то здесь оставим, – Слава отошел от меня. Потом прикрикнул. – Вставай! Бегом!


Окрик придал мне сил. Оставаться я явно не хотел. Вскочил с кровати, меня ощутимо качнуло. Кое – как оделся, нацепил катану на плечо.


– Оружие?

– В УАЗике.

За окном было темно. Выла сирена. Ночь разрывали редкие вспышки выстрелов.

– Сколько я проспал?

– Сутки.

– Что пропустил?

– Да, немного. Приползли покусанные с кладбища. Помогли зараженным перегрызть стяжки. А тут звери опять прибежали. – Слава вытащил меня на улицу. С ходу пристрелил выскочившую красноглазую лису и поволок меня к заведенному УАЗу. – Аккумулятор у нас снять не успели, а Виталя откуда – то смог стащить бензин. Внутри до расскажут. Валим.

Слава зашвырнул меня в распахнутую дверь. Наталья помогла мне привстать и сесть по удобнее. Виталя сидел рядом и протянул мне фляжку. По запаху, явно не с водой, т.к. во второй руке был соленый огурец. Юля сидела рядом со Славой и показывала дорогу. Снег хлопьями залеплял лобовое окно, практически ничего не было видно через лобовое стекло. Пару раз УАЗ ощутимо качнуло. Видимо, очередной медведь решил поохотиться на нас. Я накатил и попытался отрубиться.


## Глава 4. Побег.

Машину кидало в разные стороны, какая-то канистра больно толкалась мне в спину.

– Это что?

– Бензин, – ответил Виталя, – залили немного, чисто чтобы свалить. Всё лить некогда было.

– А что одна? Может, ещё возьмем, пока бардак? – Я перенес канистру к задней двери УАЗика. – На лесопилке же своя заправка есть.

– Конечно, – ответил Слава. – Мы как раз мимо заправки едем, смотри, как весело она горит.

За окном полыхало. Я прижал лицо к окну задней дверцы, чтобы лучше рассмотреть.

– А она не взорвется?

Внезапно раздался мощный взрыв. Машину ощутимо тряхнуло, занесло, окошко второй задней дверцы разбилось, заверещал Виталя, запахло жареным мясом.

– Вот и заправке конец. И нашему колесу тоже. – Слава боролся с рулем, но машину ощутимо таскало.

– Тормози! – я начал пробираться к Витале. – Перевернемся.

Машину развернуло, ткнуло мордой в сугроб. Из правого плеча Витали торчал штырь. Я схватился за него, выматерился. Железо было очень горячим. Надел варежку, выдернул. Виталя дернулся, но сознание не потерял. Крови почти не было, раскаленный штырь прижег рану. Машина стояла поперек дороги, Виталя тихо подвывал, раздавались хлопки догорающей заправки, сквозь разбитое окно внутрь машины сыпал снег.

– Виталя, ты как?

– Уже легче, но рука почти не двигается.

Я проверил катану, взял ружье. Наталья, держа дробовик наготове, посмотрела в дверное окно, резко распахнула дверь, ещё раз оглядела дорогу и кивнула мне – выходи. Выскочив на дорогу, я побежал вокруг УАЗика, оценивая ущерб. В темноте видно было плохо, плюс шёл снег, но я смог разглядеть, что правое заднее колесо разорванно в хлам. Морда машины по передние двери ушла в сугроб с дороги. Животных, пока не было видно, но вой раздавался всё ближе. Я вернулся к двери.

– Высаживаемся. Вооружаемся. Держим круговую оборону. Слава меняет колесо.

Наташа встала слева от машины, Юля справа у двери, я по центру чуть дальше присел на колено.

– Девчонки, проверьте, патроны. Используйте пули, а не дробь. – Внезапно осенило меня.

– А как? – спросила Юля.

– Иди сюда. Покажу. – Виталя показался в двери УАЗа. – Я стрелять не могу, но смогу перезаряжать. Ты стрелять то умеешь?

Слава не захотел прыгать в снег и перелез в салоне к пассажирской двери. Сорвал гайки с колеса и начал поднимать задний мост.

Первыми подскочили зайцы. Наталья оказалась неожиданно метким стрелком, а может менее тормозным, чем я. Пока я собирался выстрелить, она успела подстрелить двух зайцев со своей стороны и ранить третьего справа. Его добила Юля прикладом. Это немного поумерило оптимизм зверья, даже зараженные знали, что такое ружья. Видимо, вирус инстинкт самосохранения всё – таки не смог уничтожить полностью. Звери пошли вперемешку и сплошным потоком, пытаясь обойти нас по сугробам. Самые голодные зайцы, волки, лисы подбегали к нам на небольшое расстояние, затем прыгали. Мы отстреливались, когда заканчивались заряды, бежали к Витале, тот взамен давал заряженное оружие. Так продолжалось минут 15.

Слава успел снять колесо и уже прикручивал запаску, когда на меня выскочили одновременно лиса и заяц. Я успел убить лису из ружья и понял, что в зайца я уже не успею выстрелить, когда руки сами отпустили ружье, время замедлилось. Пока ружье падало на землю, правая рука взметнулась вверх и за спину, выхватила катану из-за плеча и, опуская руку с мечом, разрезала мечом зайца пополам. Ещё одного зайца сняла выстрелом Наталья, я повернулся, показал Наталье большой палец. Та подняла ружье мне в лицо, я упал на колени. Наталья сняла зайца, который летел мне в спину. Закричала Юлька. На неё стремительно бежал медведь. Выстрелы его не останавливали, а затем, у неё закончились патроны, и Юлька в сухую щелкала курком. Я кувыркнулся и подрезал медведю сухожилия на передних лапах, тот ткнулся мордой в снег и поехал на животе к ногам Юли. Она, успокоившись, не глядя сунула пустое ружье Витале, взяла заряженное, остановила медведя, наступив ему на голову ногой, и выстрелила ему в череп. Я же перекатился в сторону Натальи и успел убить уколом меча за ухо волка, от которого она уже отбивалась прикладом.

Я встал в боевую позицию и приготовился к бою. Свое ружье отпихнул ногой в сторону Юли. Дальше были удары, уколы, перекаты. Звери шли не сплошняком, но работы хватало. Я резал, колол, пинал. После меня оставались только тяжелораненые звери, которые уже практически не могли бежать. Их добивали Наталья с Юлей, стреляя или ударяя прикладами. Время всё также текло медленно. Я чувствовал сопротивление воздуха, но всё напоминало замедленную съемку, в которой я двигался с обычной скоростью. Слава опускал машину на домкрате, когда раздался крик Витали: В него попадешь, блин!

Я в последний момент ушел от прыжка волка, отрубил в воздухе ему лапы и встал в подвешенную стойку. На меня летела очередная лиса, когда раздался выстрел. В отражении меча, я увидел, как пуля вылетает из ружья Юли и летит в меня, быстрым движением меча, я отбил пулю в УАЗик, чуть не зацепив Славу, лису я уже поразить не успевал, та вцепилась мне в спину. Я сорвал её со спины и впечатал в бок УАЗика рядом со Славой, прыгнув, проткнул её насквозь и выдернул меч. Перекатом ушел от волка, Слава разбил ему голову топором. Поток животных стал уменьшаться.

Я вскочил и наткнулся на медведя, которого убила Юля. Посмотрел поверх него и обомлел, сплошной ковер бурундуков и белок пер на нас сбоку.

– Перегруппироваться. Атака справа!

Юля ушла мне за спину, встала по центру, Слава встал справа. Наташа отстреливала уже редких животных по центру дороги. Белки и бурундуки с разбегу прыгали на тушу медведя, а оттуда летели мне в лицо. Руки иначе перехватили меч и начали его вращать со скоростью вентилятора. Тушки мелкого зверья шинковало и раскидывало вокруг меня с огромной скоростью, но в этом была и проблема. Кровь мелкой взвесью весела в воздухе. Под конец потока я практически ослеп и не видел, что происходит вокруг меня.

В итоге я крикнул Славу и отпрыгнул спиной к машине. Он занял мое место, я же упал на колени, сгребая снег руками. Ко мне подскочила Юля: – Что случилось?

– Кровь.

– Где?! – она начала меня осматривать.

– Да на очках блин. Кровью этих мелких засранцев все очки заляпало. Ни фига не вижу. Щас протру и норм всё будет. – Я устало присел, облокотившись спиной на колесо, и время пошло с обычной скоростью.

– Блять. Ну, ты и даешь. – Юля побежала на помощь Славе.

Слава не успел подстрелить волка и тот уронил его, прыгнув ему на грудь. Слава нащупал рукой балонник и всадил его волку в бок. Подбежала Юля, перехватила ружье за ствол и ударила волка снизу вверх в челюсть. Волка подбросило, и он улетел куда-то в снег с дороги.

– Приехали, – сказал Слава и сел рядом со мной. – Балонник вместе с волком улетел, а я гайки на колесе не затянул.

– Было у меня так. Несколько км проедем без проблем, лишь бы шпильки не срезало, тогда считай приехали. Руками пока затянем.

Со стороны леса раздался вой, со стороны лесопилки появилась новая стая.

– Уходим! – крикнул Слава, и взял дробовик у Витали.

Его услышали все. Дважды повторять не пришлось. Наталья первая заскочила в машину. Слава отстреливался. Я пятился спиной к машине, как вдруг почувствовал движение справа, повернулся и всадил меч, высунувшимся из-за машины медведю, в глаз, почувствовав, как сталь уперлась в стенку черепа. Выдернул меч, медведь упал мне под ноги около дверцы машины. Юля, выстрелила и, перепрыгнув медведя, заскочила в машину. Следом начал забираться я, ноги уже дрожали от усталости. На медведе стоять было не удобно. Юля с Виталей затащили меня в машину. Следом сунулся Слава, вдруг его лицо исказилось от боли, мертвый медведь внезапно ожил, встал на дыбы и полоснул его лапой по спине, разом превратив его куртку и спину в лохмотья. Я схватил Славу за плечо и не дал ему вывалиться из машины. Виталя просунул ствол на улицу и выстрелил медведю в морду. Выстрелом мишку откинуло, и я смог захлопнуть дверь, рыбкой проскочил на водительское сиденье, завел мотор, включил заднюю передачу, выдернул машину из сугроба и поехал к поселку. Оскаленная морда енота показалась в разбитом окошке. Виталя снял её выстрелом, и устало откинулся на сиденье, баюкая руку.

– Как он там?!

– Плохо! – Наталья осматривала спину Славы. – В больницу надо. Зашивать.

– Юля, показывай дорогу! – Юля перебралась на переднее сидение.

Мы проскочили рельсы и по улице Кильдерова поехали в сторону игирменского стационара. Стая отстала от нас и затерялась среди жилых домов. На улице стало относительно тихо.

– А что так бензином воняет? – Внезапно спросила Наталья.

Виталя кряхтя, пролез к задней дверце и поднял канистру. Отбитая мною пуля пробила не только стенку УАЗика, но и канистру насквозь.

– Да гребанный рот! Что так не везет то с бензином?! – мне хотелось плакать. – Слава продержится ещё 10 минут?

– А что ты хочешь? – Наталья промачивала кровь со спины Славы каким – то тряпьем.

– Смотрите, шиномонтажка и замок сбит, но ворота закрыты. – Фары осветили синие ворота с адресом ул. Кильдерова, 20. Около них пара волков грызла труп неудачливого вора.

– Нам нужен балонник, чтобы протянуть колесо или будем пешеходами.

– Виталя, подай дробовик? – Юля протянула руку.


## Глава 5. В тихом омуте..

Я взял ружье и фонарь по мощнее, Юля дробовик.

– Виталя, Наташа, поглядывайте в окна. – Виталя потянулся за ружьем, Наташа оторвалась от Славы.

Волки заметили наше появление и развернулись в нашу сторону и припали к земле. Снег шел реже, подул легкий ветер, красные глаза блестели в свете фар.