Александра Питкевич Samum
Гора в объятьях облаков

Александра Питкевич (Samum)

Пролог

Фейерверки, как и ожидалось, оказались просто невероятными. Небо разрывалось миллиардами оттенков и цветов, собираясь в разнообразные рисунки огней. Немного напоминало современные снимки космоса, где сочетались удивительные тона голубого, зеленого и золотого. Отражаясь в воде, огни приумножались, усиливая эффект. Залпы взмывали сразу с нескольких сторон, и мы, зрители, были словно в центре всего действа, как сердцевина постоянно изменяющегося огромного огненного цветка.

 Слева от меня какая-то компания молодых людей, сперва довольно тихо, а с каждым залпом все громче, запустила своеобразный флешмоб. Мне слышалось «мидори! мидори!», как нарастающий гул на сотни голосов, вспыхивающий с каждым проблеском зеленого в небе. Ощущение праздника и общности к торжеству и всему этому великолепию, обилие пряных  и острых запахов уличной еды пьянило. Не заметив,  я уже со всеми вместе подпрыгивала в непривычных деревянных шлепках, добавляя собственный голос к гулу «мидори!»

 Запуск фейерверков занял примерно час, когда небо буквально рухнуло миллиардами огненных звезд нам на головы, осветив всю площадку как днем. Хотелось пить, а по венам все еще бежало какое–то пьяняще–торжественное возбуждение. Стараясь немного успокоиться, поправила голубое юката, выданное мне нашим гидом, и проверила, на месте ли веер. Нас, группу из восьми человек, в основном молодых женщин, почти два часа наряжали перед фестивалем в национальный упрощенный вариант кимоно. Не знаю, что мне даже запомнится больше из этой поездки: огненные драконы или наведение марафета по-японски.

Дождавшись, когда толпа немного разойдется, огляделась в поисках остальных туристов и нашего гида. Харуко-сан неплохо говорила по-русски и должна была ждать у третьей палатки с уличной едой, как мы договорились, но там толпилось еще довольно много людей, так что я повернулась к воде, просто наслаждаясь прохладным июльским воздухом.

Было немного непривычно видеть такое количество людей в национальной одежде. Молодые девушки в ярких многоцветных одеяниях с деревьями и птицами, с маленькими сумочками, веерами и множеством цветастых шпилек в волосах. Юноши, выступающие с суровыми лицами. Пожилые дамы, в строгих синих, с белыми узорами, юката. Мужчины, в основном невысокие, но гордые в своих полосатых нарядах. Было что-то полное достоинства в этих людях, с таким вниманием и уважением относящихся к собственному прошлому. Несмотря на высокий уровень развития технологий, на гаджеты, автоматы со всем на свете, от зубных щеток и до треугольных овощей, они не отказывались от своих корней.

– Алиса, идешь? – Ольга, девушка из нашей группы, очень красивая в своем розовом наряде, незамеченной подошла со спины. Ее щеки раскраснелись, глаза ярко блестели в свете желтых фонарей.

Разговаривать не хотелось. Молча кивнув, я повернулась в сторону торговых рядов. Там уже стояла почти вся наша компания с Харуко-сан во главе, высоко держащей флажок над головой.

Вдоль рядов мы шли медленно. Кто-то снова проголодался, кого-то интересовали особенности приготовления каких–то лакомств.  Кое–где начинали играть уличные музыканты, отчего воздух наполнялся скрипучими минорными звуками с непривычным уху шагом в четверть тона. Праздник не собирался отпускать.

Вдоль торговых рядов мы двигались еще почти час, с интересом приобщаясь к местным традициям. Не удержавшись, тоже взяла на пробу небольшой шашлык на деревянной шпажке, аромат от лотка с которыми расходился на сотни метров в стороны. Пряная курица в кисло–сладком маринаде была ужасающе вкусной, так что я едва удержалась от неприличного облизывания пальцев и покупки еще одной порции.

Когда торговые ряды закончились, мы вышли на плохо освещенную мощеную дорогу вдоль леса, по которой нам было минут пятнадцать до стоянки автобусов. Примерно через каждые метров десять у дороги стояли небольшие каменные домики, похожие на фонарики. Харуко-сан рассказывала, что это дань уважения местным духам.

Деревянные гэта громко шлепали о камни, хвойные деревья тихо шуршали, тревожимые ветром.

Внезапно я почувствовала какую-то потребность внутри. Сердце забилось чаще, сонное состояние исчезло, сменившись предвкушением и ожиданием. Хотелось куда-то бежать, что-то найти. Стремление было таким сильным, что я даже тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Не помогало.

Тревожно оглядевшись по сторонам, не обнаружила ничего необычного. Люди, которых стало значительно меньше, небольшими группами двигались по дороге, смеясь, тихо переговариваясь. Кто-то впереди напевал песню на местном языке. Возбуждение усиливалось, заставив остановиться и осмотреться еще раз.

Теперь я оглядела и лес, бывший по правую руку. Где-то на расстоянии пары метров от меня, между двух деревьев в нижних ветках запутался фонарь. Небольшой, бумажный прямоугольник на рейках с пламенем внутри. Его мягкий свет создавал вокруг себя слабое желтое пятно.

Сердце екнуло, пропустив удар, и по венам разлилась какая-то невероятная радость. Мне  срочно требовался это  фонарик на деревянном каркасе.  Сама себе не могла объяснить, для чего он мне, и почему сейчас, но чувствовала, если эта вещица не станет моей – не переживу.

– Оль, я сейчас, – не поворачивая головы, легонько коснулась руки своей знакомой, двинувшись в сторону деревьев между двух каменных домиков.

– Алиса, куда, – удивленный голос девушки догнал меня уже среди темных теней под негустыми деревьями.  Приподняв край юката, немного спотыкаясь о камни, неуверенно ступая в деревянной обуви, продвигалась к заветной цели.

Фонарик оказался чуть дальше, чем мне показалось. Лес уходил немного вверх, на какой-то холм, отчего двигаться становилось сложнее. Еще немного, еще пара шагов.

– Ориса-сан, вернуться! Ориса-сан, не ходить! – встревоженный голос нашего гида–куратора как-то приглушенно доносился сквозь гул в ушах, когда я уже почти дотянулась рукой до вожделенного предмета. Пальцы коснулись тонкой, шуршащей бумаги. Мутная поверхность потемнела, нагреваясь, и вспыхнула. Пальцы мгновенно обожгло, в глазах потемнело и я, как моя самая знаменитая тезка, провалилась в темноту, очень смахивающую на кроличью нору.

____________________________________

Юката – упрощенный вариант кимоно. чаще всего из хлопка. Одевается на выпускные, городские праздники и просто на не слишком официальные торжественные мероприятия.

Гэта – деревянные японские сандалии, разных видов. дальше будут еще фото, по обстоятельствам текста.

Глава 1

Было мягко и тепло. Немного кололо пальцы правой руки, которые обожгло огнем фонаря. Чуть неудобно оказалось лежать на толстой сборке пояса на спине, и совершенно не хотели открываться глаза. На лоб легла прохладная мокрая ткань, помогая справиться со слабостью.

Приоткрыв глаза, с удивлением рассматривала светлые деревянные балки потолка, пока перед лицом не появилось странное женское лицо. Голова была почти в два раза больше нормальной, кожа снежно–белой, а вместо бровей стояли две ярких красных точки. Настроение было философское. Мало ли какие у человека аномалии со здоровьем, неприлично глазеть, так что я чуть повернула голову, осматриваясь.

Это была чистая светлая комната как в классических японских домах, что мне показывали в каталоге при продаже тура. Как раз на днях у нас планировалась поездка  в термальные ванны в старинное поместье.

Стены из небольших квадратов панелей, затянутых расписной бумагой, низкий стол у стены с какой-то цветочно–хвойной композицией, пара больших подушек на полу. Повернув голову в другую сторону, с удивлением увидела, что у первой большеголовой дамы есть почти полная копия. Они обе сидели возле пушистого матраса, на котором я лежала, не отводя глаз. Черные волосы резко контрастировали с белыми накидками на плечах и бледными лицами. Никак не удавалось понять, это макияж или природная окраска. И тут, я чуть не умерла от разрыва сердца. В самом прямом смысле.

Дамы улыбнулись. Их рот был набит длинными, острыми зубами, как у щук. Эти мощные иголки были разной длины и не смыкались, а наползали друг на друга, обещая весьма неприятные последствия при близком знакомстве. Пока я, пребывая почти в шоковом состоянии, смотрела на этот невероятный ужас, с зубастыми щуками происходили другие метаморфозы. Глаза заполнила какая-то серая темнота, расползаясь узором вен по коже к вискам. Волосы разделились на пряди и плавно, как тонкие черные змеи, зашевелились за спинами. Улыбки стали шире, плотоядней. И вот тут я не вынесла, заорав во всю силу своих легких и со всем ужасом, подхлестнувшим нервную систему.

Вместе с криком, с меня слетело оцепенение, и я, как краб, боком попыталась отползти в сторону от чудовищ. В это мгновение произошло сразу несколько событий: Одна из панелей с грохотом откатилась в сторону, девиц, порывом ветра сдуло к стене, отчего они странно мультяшно скомочились, двумя черно-белыми кучками свалившись в углу. А надо мной появился высокий мужчина с белыми волосами в серебристом кимоно с изображением гор.

– Фуджин-сама, фуджин-сама, – мужчина обеспокоенно замер в нескольких шагах, успокаивающе показывая открытые ладони. Дальнейший поток слов был мне совершенно непонятен, но пока этот индивид был самым безопасным из присутствующих здесь, так что я мудро решила перестать визжать. Тем более что зубастые дамы–щуки, вернувшись в нормальное состояние, сидели на коленях  в углу, опустив головы.

Чуть успокоившись, внимательно осмотрела нового участника этого цирка. Мужчина был красив. Очень. Его белые волосы были перехвачены шнурком у шеи и спускались почти до талии. С завистью подумала, что они выглядят как после посещения салона. Не портил вид и странный красный рисунок на лбу, напоминающий небольшую клановую татуировку, как в каком-то старом аниме-сериале.

Поймав эту мысль, с силой ущипнула себя за руку. Не помогло. Во всяком случае, если это галлюцинации, то весьма качественные. Крутое у меня воображение. А может, я в коме? Помню, где-то такое читала.

Герой аниме–сериала продолжал что-то говорить, все так же демонстрируя открытые ладони  и медленно приближаясь. Все еще не будучи уверенной в собственном состоянии и классификации окружающего мира, предостерегающе подняла веер, направив его на блондина. Он тут же замер на месте, замолкнув.

– Стоять, красивый. Я вашего совсем не знаю, так что нечего тут распинаться. И… отодвинься от меня, – подозрительность у меня подскочила до состояния паранойи. Теперь это напоминало кино о маньяках. Весьма качественное такое. Яркое и со спецэффектами.

Как подтверждение этой мысли, мужчина резко махнул рукой, отчего в мою сторону с нереальной скоростью пролетела небольшая бумажка-стикер, с каким-то красным иероглифом. Немотря на попытку отскочить, бумажка все же коснулась юката, и, мгновенно вспыхнув, исчезла, обдав запахом гари. Окончательно испугаться я не успела, не совсем согласная с реальностью происходящего.

– Госпожа, только успокойтесь! Вас никто не обидит…

О, да, все так говорят. Ни разу не слышала о маньяках, которые честно рассказывают о своих планах.

Блондин немного расслабился, махнув рукавом большеголовым дамам. Обе щуки бочком, вдоль стен, не поднимая глаз, двинулись в сторону выхода.

– Чай подайте,– проводив зубасток взглядом, красавчик направился к столику. Присев на одну из подушек, отодвинул растительную композицию на край стола, приглашающе указав на место напротив. – Нам стоит поговорить, госпожа. Дело несколько непростое.

О, да. Сейчас окажется, что произошла какая-то ошибка, но отпустить меня на все четыре почемуто не могут. Вот прям правой пяткой предчувствую.

– Мое имя Рю. Так случилось, что сегодня встречаю вас я , хотя и не должен, – несколько заинтригованная, все же медленно переместилась к столику, хотя так сидеть, как это делают местные дамы, у меня не получилось. На подушке удалось уместиться полубоком, чтобы выглядеть как-то более-менее прилично. Посмотрев на собеседника, сделала жест рукой, означающий просьбу продолжать. По крайней мере так планировалось. Собеседник чуть улыбнулся. – Вы попали в поместье моего друга, когда потеряли сознание пытаясь взять фонарик–ловушку.

– Простите, но по логике я должна быть в больнице или в своем номере гостиницы, а не… тут, где бы оно ни было. И с чего бы мне терять сознание от какого-то фонарика. Я такими глупостями не страдаю.

– Вся беда в том, что вы не японка,  – как-то обреченно  выдохнул собеседник, почти с отчаянием глядя на меня, – я не в состоянии объяснять подобные вещи человеку, который не смыслит ничего.

– Ну знаете, уважаемый, это уже как-то все границы переходит, – праведное возмущение, всколыхнувшееся из груди, позволило побороть страх, загнав его остатки в дальний угол, –  я весьма образованный человек, и так разговаривать повода не давала…

 В этот момент в комнату вернулись «щуки», неся небольшой поднос с чайным набором. Не удержавшись, чуть поежилась, отодвигаясь. Дамочки, поставив сет, удалились, напоследок одарив меня еще одной клыкастой улыбкой.

Блондин, запалив свечку–таблетку и разместив над ней чайник, с отрешенным видом начал расставлять миниатюрные чашечки и плошки.

– Для начала, стоит сказать, что вы попали в мир духов… –сложив пальцы пирамидкой, блондин поднял на меня васильковые глаза. Не удержавшись фыркнула.

– О да, привидения, демоны, а вы  – кицуне. – Признаться, демоны–лисицы были единственными представителями японской мифологии, о которых  я слышала.

Блондин чуть заметно скривился, покачав головой.

– Демоны – это конечно да, но я все же не лис. Я – оками, если вам угодно.

– Оками?

– Волк. Но это к делу мало относится, – мне едва удалось сдержать смех, прикрывшись рукавом юката. Волк. Оборотень пьет со мной чай. Ну да, я точно головой ударилась. И дернул меня кто-то в этот лес  пойти.

– Замечательно. Волк. Но это не важно. А что тогда имеет значение? – несмотря на все попытки в голосе все же появились язвительные нотки.

– Только то, что вы здесь застряли на некоторое время и с этим предстоит смириться.

– На некоторое? Не навсегда?

– Нет, нет. В прошлый раз получилось уже месяца через четыре девушку домой отпустить, – мужчина улыбнулся, разливая кипяток по чашечкам, закрывая, переворачивая, сливая и вновь наливая воду из чайничка.

– Простите за уточнение, живой и здоровой? – чайник дрогнул в руках, звякнув крышечкой. Васильковые глаза удивленно расширились.

– Конечно, мы ж не изверги какие-то.

– Конечно, – радостно согласилась я, – просто демоны.

Чайник вернулся на керамическую подставочку над свечкой. «Волк» посмотрел серьезно и как-то задумчиво.

– Кажется, вы не верите мне.

– Ну что вы, я просто…

Блондин как-то тяжело вздохнул, прикрыл глаза, вокруг него вдруг собралось темное облако, закрывшее обзор и через мгновение перед столиком сидел огромный волк. Белый, с красными рисунками на лбу и спине. И с невероятными васильковыми глазами.

– Ёшки–матрешки! – видимо, моя нервная система устала от потрясений, так что я просто зависла, разглядывая зверя. Волк моргнул, скрылся за темным облаком, которое наползало из теней в углах, и напротив снова сидел блондин.

– Как вы говорите? Рю? – тихо спросила его, смирившись с неизбежностью признание галлюцинаций. Визави кивнул, вновь взявшись за разливание чая.

– И так. Вы случайно попали к нам, и это осложняет дело для обеих сторон.  Вы здесь гость, и ни в чем не будете нуждаться. Единственное о чем вас прошу – это не создавать лишних сложностей хозяину дома.

– Сложностей? Случайно? Вы что, шутите? Я черт знает где, застряла на неопределенный срок и по непонятной причине. А еще мне нужно вести себя молчаливо и спокойно, не создавая «сложностей»? Так?

– Выпейте чаю, – вместо ответа, передо мной поставили совсем миниатюрную чашечку из белой керамики с цветным узором. Внутренне кипя, я все же взяла пиалочку, глотнув ароматную жидкость, с привкусом жасмина. Стоило теплому напитку попасть в мое тело, как разум окутало странное ощущение сонливости и апатии. Я не совсем спала, но и бодрости не чувствовалось. Впрочем, как и волнения. Меня явно чем-то опоили.

– Прошу прощения, но это вынужденная мера. Кин, Кей, – по первому тихому зову  на пороге появились большеголовые дамы, – это сестры, демоны–зубатки. Они будут вам прислуживать, пока вы здесь. Они могут достать вам все что угодно, отвечать за удобство и комфорт.

– Демоны–зубатки. Изумительно, – слова собирались медленно, с трудом. Милые сестрички упали на колени, широко улыбнувшись и синхронно стукнулись лбами о пол, вероятно выражая почтение.

– Они вам не опасны, поверьте. Напротив.  А сейчас вам лучше передохнуть, вы перенервничали.

– Я совершенно не… – с последними словами образ голубоглазого блондина немного размылся, глаза сами собой закрылись и ,наверное, я рухнула носом в стол. Но это не точно.

Глава 2

Голова не болела, во рту не сушило, но все равно было небольшое ощущение похмелья, когда теплый солнечный луч, все же заставил открыть глаза. Блик, золотистый и яркий отражался от чего–то во дворе, проскользнув в небольшую щель между панелями. Я вновь оказалась на мягкой перине под тонким пушистым одеялом. Волосы мне распустили, освободив от десятка шпилек, большого объемного пояса под спиной также не чувствовалось. В целом я весьма неплохо отдохнула, но все же несколько нервничала, стоило подумать о ситуации в целом.

– Госпожа проснулась, – шуршащий голос от стены заставил сесть, в легком испуге оглядываясь по сторонам.

В углу, блестя глазами, сидели сестры-зубатки, пристально наблюдая за мной.

– Вы там всю ночь сидели? – хрипло спросила я, поежившись от неприятного ощущения слежки.

– Госпожа отдыхала. Мы следили.

– Жуууть.

Зубатки, проигнорировав мой комментарий, поклонились, резво вскочив на ноги и мелкими–мелкими шажками подбежали к одной из панелей, отодвинув ее в сторону.

– Госпожа желает привести себя в порядок? – за дверью был темный коридор, куда мне предлагали пойти.

Вздохнув, смиряясь с неизбежностью, я пошла за большеголовыми дамами. За ночь юката помялось, нижнее белье съехало, и его не получалось аккуратно поправить под одеждой. А еще хотелось уединиться. Полная надежд, что мне покажут уборную, я шла по деревянным панелям пола, гладким  и теплым.

 К моей радости, за очередной дверью была вожделенная комната. До середины выложенные камнем стены с высокими матовыми стеклами и вполне современная сантехника, очень меня порадовавшая. Не представляю, что бы стала делать, будь тут ведро  или еще какая примитивная конструкция.

 Открыв небольшую нишу в стене, одна из зубаток достала пушистое полотенце, выжидательно остановившись у двери. К моему удивлению, обе дамы вошли в помещение вместе со мной, не позволив уединиться.

– Э, я, в общем–то, сама справлюсь со всем, – не очень уверенно сообщила им. Мне вновь поклонились, уже вызывая некоторый приступ раздражения, но не двинулись с места.

– Госпоже не положено. Мы поможем.

– С чем? –  в панике воскликнула я, с ужасом оглянувшись сперва на унитаз, а потом на раковину.

– Со всем, если госпоже будет угодно,– и две абсолютно идентичных зубастых улыбки.

– Мне угодно остаться одной, – навскидку попробовала я, уже практически изнемогая от насущных потребностей.

Зубатки скривились. Полотенце легло на край раковины, дверь закрылась, отделив меня от осуждающих взглядов демониц. Чувство вины меня не посетило.

С интересом оглядев уборную, отметила большую деревянную ванну, закрытую плоскими панелями с ручками. Было желание окунуться, но это почемуто казалось несколько неуместным, так что пришлось ограничиться умыванием.

 Стоило отодвинуть дверь, как я получила новую встряску нервной системы. Зубатки никуда не делись, все так же стоя на пороге. Они вновь улыбались, уже почти не шокируя.

– Госпоже стоит переодеться и причесаться. Такой вид недопустим,– мне продемонстрировали стопку какого-то белого блестящего материала, и деревянную то ли миску, с ручкой, то ли аналог корзинки, из которой торчала расческа.

 Мы вернулись в прежнюю комнату, в той же странной последовательности, которая вызывала ощущение конвоя. Одна девица–зубатка следовала вперед, а вторая шла позади меня. Это нервировало.

В комнате на полу уже не было ни матраса, ни одеял, а только столик  с круглым зеркалом и стулом без ножек. А еще на другом столе лежало три длинных коробки с цветными блестящими тканями. Процесс переодевания меня занял почти час, большую часть которого мы потратили на препирательства и споры. В конце концов, мне удалось выторговать себе право самостоятельно переодеть нижнее белье, несмотря на постоянные поклоны и дважды оскаленные зубы. Спрятавшись за красивой бумажной ширмой с рисунками, которую сперва приняла за картину, я быстро распустила шнуровку юката, сменив свою одежду на тоненькие шелковые аналоги маечки и трусов. А еще были носочки. С разделением у большого пальца, чтоб можно было вьетнамки обуть.

 А вот дальше начался какой-то ужас. Насколько приятным и завораживающе необычным был процесс облачения в юката перед праздником фейерверков, настолько мне не понравилось надевание кимоно.

 Первым делом на меня надели коротенький белый халат, так затянув тонки поясок, что с трудом удавалось дышать. Потом был верхний цветной халат, на него примотали какую-то юбку с запахом, и белый жесткий воротничок на шею. И все это тянули, дергали и затягивали так, что даже повернуться в сторону становилось затруднительно. Когда я почти падала от нехватки кислорода, мне на выбор подали эти самые цветные коробки.

Правду говорят, что шопинг способен поднять настроение. Конечно, это был не поход по магазинам, но рисунки на тканях, цвета и узоры были такими красивыми, что я невольно смирилась с неудобствами. Не в состоянии решить, какой наряд выбрать, с мольбой глянула на своих невольных помощниц.

– Госпожа может не сомневаться. За время ее пребывания можно будет носить любой наряд,

 Немного удивляла такая манера обращения, но не так сильно, как все остальное, так что ткнув пальчиком в изумрудно-зеленое, с невероятной красоты цветами, позволила наряжать себя дальше.

К концу всего процесса стало абсолютно понятно это семенящее хождение японок, их сдержанность в движениях. Да тут просто не разгонишься! Подол кимоно, утяжеленный каким–то валиком, не давал сделать мало-мальски приличного шага, вдох получался только в половину объема легких, а руки опускались под весом рукавов.

И это меня еще не причесали!

Встать с колен, которые страшно затекли и скрипели, удалось только с помощью зубаток. Большеголовые дамы подхватили меня под локти с обеих сторон, поднимая над полом и позволяя найти равновесие. На голове накрутили что-то невероятное, чуть не вырвав половину волос в процессе, а от количества шпилек голову клонило немного в сторону. От макияжа удалось отбиться, резко и почти зло рыкнув на попытку запудрить мне лицо какой-то белой пылью. Сестрички спорили и уговаривали, но тут я была непреклонна.

Конечно, отражение в зеркале было просто великолепным. Эдакая статуя с отточенной гармоничностью и целостностью облика. Но совершенно не я.

Желудок громко заурчал, оповестив присутствующих о насущной необходимости. Зубатки засуетились, поправляя какие–то последние складки и шнурки.

– Госпожа поздно проснулась. На кухне давно все готово.

– Ну, так может, вы покажете, куда идти? – страха или паники все так же не было. Появилось легкое раздражение долгим процессом облачения меня. Наверное, мне все еще не верилось, что происходящее реально.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридору в другую сторону, оказавшись на открытой галерее, опоясывающей дом. Наконец, с удивлением и восхищение я могла рассмотреть место, куда попала.

 Это было поместье, состоящее из нескольких отдельных домиков с покатыми крышами из темной черепицы. Дорожки, чисто выметенные, аккуратно стриженные кусты, огромные серые валуны и множество каменных фонариков–алтарей. Часть двора, куда выходил «мой» домик, был небольшим, но очень живописным. Особенно ярко смотрелась сакура, которой вообще то  было не положено цвести в это время года.

– Госпоже нужно следовать за нами. Госпоже следует обуться.

Опустив глаза, я с легким испугом сглотнула вязкую слюну. Мои гэта, не самые удобные, но низенькие и простые, заменили каким–то подобием утюгов, что я видела в фильме «Мемуары гейши». Его я смотрела давно и помнила мало, но огромные лакированные тапки, в которых актриса едва могла ходить, запомнила хорошо. Эти, конечно, были чуть ниже, и очень красивы, но пугали.  Хотелось возмутиться, но вспомнив, что я отстояла право пойти не накрашенной, решила попробовать. Авось не расшибусь.

Опершись о деревянный столбик, осторожно спустилась прямо в туфлю. Назвать это произведение искусства с золочеными узорами по бокам, шлепками, язык не поворачивался. Конструкция была довольно устойчивой, но ноге очень не хватало подъема на плоской поверхности. Сделав для храбрости глубокий вздох, осторожно скользнула во вторую гэта, все еще не отпуская столбик.

Первый шаг дался с трудом. Психологически не удавалось просто поднять ногу и переставить, но минут через пять я почти приноровилась. Главная идея была в том, чтобы делать все плавно  и медленно, с минимальной амплитудой. Конечно, об изяществе и речи не было, но, надеюсь, смотрелось не слишком комично.

– А господин Рю будет на завтраке?

– Рю-доно отбыл домой вчера ночью, когда переговорил с хозяином, – чуть обернулась зубатка идущая немного впереди и сбоку. Я же чуть не споткнулась на ровном месте. Кажется, я вчера не все правильно поняла.

– Так хозяин не господин Рю?

– Нет, Рю-доно друг и гость. Наш хозяин Шиджеру-сама.

Волнение вернулось с новой силой, сбив дыхание. Вчерашний блондин показался мне вполне дружелюбным. А теперь я всерьез опасалась, кем же окажется этот Шиджеру-сама, и как себя правильно с ним держать.

Глава 3

Зубатки вели меня по мощеной дорожке куда-то в другую часть сада, откуда доносились голоса и металлический звон. Пройдя прямо под пышной, словно собранной из фатина и кружев, сакурой, мы повернули, пройдя вдоль стены дома, выйдя в большой двор. Несколько пораженная увиденным, я остановилась.

 На площадке, выложенной теми же плиточками, тренировалось четыре пары молодых парней. Они повторяли какой-то комплекс, размахивая длинными клинками с  удивительной синхронностью. Одетые в серые широкие штаны, все как один, с черными волосами и одухотворенными лицами. Зрелище было весьма интересным.

– Стоп, – от резкого окрика юноши замерли, превратившись в статуи. Из глубокой тени под деревьями плавно вышел мужчина. Весь какой-то растрепанный и «черный». Волосы, чуть волнами, спадали куда-то за спину, на темную накидку, сливаясь с тканью. Я сморгнула, пытаясь избавиться от наваждения. Казалось, что накидка со спины рассыпается, размывается, оставляя за собой какой-то серый пепел. Мужчина казался очень, слишком высоким, по сравнению с юношами, между рядов которых он двигался, поправляя им положение рук и ног.

Присмотревшись, с облегчением выдохнула. «Черный» просто ходил в необычайно высоких гэта на одной подставке. Я таких не встречала, и плохо понимала, как на подобных удержать равновесие.

– Плохо, – голос был низкий, хриплый, каркающий, разносясь по всему двору,– медленно, вразнобой. Отвратительно.

– Да, мастер, – как кадетский хор, одновременно отозвались парни.

– Еще раз. Быстрее. На раз-два-три… Начали.

– Да, мастер. Хууу! – от последнего совместного вопля я слегка покачнулась на своих ходулях, немного испугавшись.

– Это что у вас тут за Училище олимпийского резерва? – обернулась я к своим статс-дамам.

– Госпожа?

– Спрашиваю, что за учения?

– Шиджеру-сама обучает юных тэнгу.

– Шиджеру-сама? Это он хозяин поместья?

– Да. Замечательный хозяин. Справедли–и–ивый, – оскалились зубатки, кивая как китайские болванчики. Или, если правильней, как японские.

М–да. Если основная характеристика у местного господина – справедливый – то это как-то даже грустно. По мне так он скорее суровый. Вон как парней гоняет, даже практически на них не глядя. Только прутиком каким–то такт отмахивает.

– Ино, сам! – «черный» даже не повернулся в сторону юношей, отдавая команду. Группа синхронистов замерла на середине взмаха, и только один парень продолжил выполнять упражнение.

– Госпоже следует поздороваться с хозяином, – тихо позвала одна из зубаток, легонько дергая цветной рукав моего кимоно.

– Он пока занят. Вон, молодежь муштрует, – по правде, я совершенно не горела желанием знакомиться со столь мрачной особой.

– Это не помешает госпоже,– привычка этих большеголовых дам говорить обо мне в третьем лице немного забавляла, но сейчас я вдруг заволновалась, в преддверии знакомства с местным хозяином, так что даже сил посмеяться не было.

– Ладно, раз уж должна и не помешает…

Мои лакированные расписные шлепанцы как-то по–особенному громко стучали о камни. То ли ноги поднимала слишком высоко, то ли просто неправильно ставила, но получалось отвратительно, от чего усиливалось чувство неловкости. Стало совершенно ясно, что мне в этом мире не место.

Сосредоточенная на собственных ощущениях, я перестала контролировать ноги, споткнувшись о неровный край плитки. Не имея возможности сделать широкий шаг в этом одеянии и вернуть равновесие, только взмахнула руками, изобразив мельницу и тихо вскрикнула. Перед глазами в красках пронеслось, как на лице художественно отпечатается узор всех неровностей плит, и меня поймали.

 За какое–то мгновение меня чуть подкинули, снова поймали, и аккуратно поставили на землю. Слегка пошатываясь, пытаясь вернуть равновесие, я в запоздалом испуге ухватилась за предплечья того, кому была обязана собственной целостностью. Подняв глаза, уже сообразив что к чему, встретилась с темным прищуром Шиджеро–самы.

– Кин, Кей, недопустимая оплошность, – вроде бы как отчитывали не меня, но под этим черным немигающим взглядом возникло сильное желание втянуть голову в плечи и поежиться. Не слишком разбираясь в причинах, я все же последовала внезапному порыву защитить зубаток.

– Это моя вина. Задумалась, – «черный» смотрел внимательно и молчал. Предположив, что от меня ожидают дальнейших объяснений, продолжила, – все эта обувь. Я совершенно не умею ходить в подобной.

Ладони, кожа под которыми стала горячей, исчезли. Шиджеру отступил на шаг, оглядывая весь мой облик. Выражение лица не изменилось, но воздух вокруг как-то загустел, а за широкими плечами мне показалось это странное облако из опадающего пепла.

– Как ваше имя? Вы не японка, но говорите хорошо. И в кимоно вам неудобно. Стоп! – от окрика я чуть опять не оказалась в опасной близости от пола. Как-то запоздало сообразив, что это касается юношей, с облегчением выдохнула, стараясь не обращать внимания на взмокнувшую спину. – На стойки!

Парни исчезли буквально за мгновение, ускакав куда-то за зеленую изгородь. Проводив взглядом их дружную компанию, поняла, что от меня все еще ожидают ответов.

– Ну да. Это… Я Алиса. Не японка. И говорю… елки-иголки! Я говорю по-японски! А-фи… удивительно, в смысле, – обычно я вполне хорошо соображаю, но видимо, все дело во вчерашнем чае.

«Черный» видимо подумал также, повернувшись к зубаткам.

– Рю?

– Шиджеру-сама прав. Рю-доно вчера помог госпоже освоиться,– закивали большегловые,  продемонстрировав всю красоту зубов.

–Что ж, мне он об этом не сказал. Проводите Орису-сан к завтраку, я буду позже. Нам нужно обсудить ее пребывание тут.

И под моим удивленным взглядом, местный хозяин развернулся на своих ходулях и за каких–то два шага исчез с поля зрения.

Шиджеру

Славянка. В фонарик-ловушку госпожи Мисао попалась славянка. Это было бы смешно, не создавай мне сразу гору новых проблем. Не было печали. Я намеренно вчера еще днем отправился в Сеул, надеясь, что в Корее меня не станут дергать и удастся избежать ритуала. Но эта склочная и упрямая женщина сделала все по-своему. Она просто выставила фонарик собственноручно. Мой фонарик. И что мы имеем? Задачу с неизвестными составляющими.

Гостья, Ориса, не знает наших традиций, незнакома с мифологией. Она даже в национальной обуви ходит с трудом. Какая печаль. Но если задуматься, события интересны новизной. Гостья не кланялась в благоговении каждые пять минут, не бледнела  и не зеленела от ужаса. Хотя, тут все же чай Рю свое дело сделал.  Может быть, это будет забавно. А может, получится употребить и на пользу. Так нетипично. Осталось только дождаться праздника, а там видно будет.

Мальчишки стояли на одной ноге на невысоких , вбитых в дно, срубах деревьев посреди горной реки. Сегодня поток был не очень сильным, холодные брызги летели низко, даже не замочив штаны выше колен.

Решив, что должен поразмыслить над текущей ситуацией, скинул обувь и верхнюю одежду, ступив в сторону водопада.  С этого места, чуть выше по реке, было хорошо видно моих подопечных, так что вполне получалось совместить приятное с полезным. Первые ледяные капли обожгли кожу как укусы пчел. Колючие, жалящие, они вызвали непроизвольный спазм в мышцах. Глубоко вздохнув, заставил себя расслабиться, заходя под струи водопада с головой. Первые несколько вдохов получились судорожными и короткими, но через несколько минут удалось выровнять дыхание, позволив холоду пройти насквозь, не оставаясь в теле. Выбрав подходящее место, уселся под тяжелыми потоками, позволяя воде течь мимо и сквозь меня. Нужно подумать.

Алиса

Признаться, когда Шиджеру-сама ушел, я слегка опешила. А как же обсудить мое возвращение домой? А все остальное? Конечно, пока весь этот театр был забавен своей новизной, но… Но! А он просто развернулся и ушел. Ладно, может я бы и бросилась за ним вдогонку, если бы не легкие приступы паники, возникающие где-то в районе селезенки. Уж очень грозным выглядел местный хозяин, чтоб так опрометчиво его беспокоить.

– Госпожа готова завтракать?

– А? Да, идемте.

Зубатки, предусмотрительно поддерживая меня под локти с обеих сторон, видимо, не желая получить нагоняй повторно. Меня это тоже радовало, так как все же ознакомиться с совместимостью местной плитки и моего носа, я не хотела. Но было не привычно. Впрочем, вероятно это станет девизом моих ближайших дней.

За длинным столом сидела я одна. Вот прям совсем и совершенно. Вокруг бегали какие–то мелкие существа, похожие на золотистых обезьянок, постоянно подставляя и убирая маленькие плошки с блюдами, заставляя меня вздрагивать. Зубатки устроились за спиной, словно, придворные дамы при какой-то важной особе. А я завтракала. Даже скорее, «изволила завтракать».

– А кофе тут имеется?  – любопытства немного поубавилось и становилось некомфортно в принятой позе, неудобно в этом наряде с гигантскими рукавами, невкусно и не солено. Возникало желание убраться куда подальше. Желательно, домой.  К любимому дивану, компьютеру и полосатой кошке.

 –Есть чай, если госпожа желает.

 Чаю я не желала от слова «совсем», но за неимением черного, ароматного, горчащего и будоражащего, все же согласилась на заваренную траву. Было вполне вкусно, но душу прожженного кофемана не тронуло. Такими темпами, если мне не смогут отыскать адекватную замену, у меня может начаться настоящая ломка. Вот бы мне латте.

Время изображало из  себя жвачку. Липкую, тянущуюся и совершенно безвкусную. Меня попросили подождать возвращения хозяина, отведя в небольшую комнату, очень похожую на мою спальню. Такие же покрытия на полу, те же панели на стенах. Единственное, что не вязалось с интерьером – большой, низкий, кожаный диван без ножек. Кажется, такие не очень историчны.

Усадив меня на вполне современную мебели, зубатки отодвинули ближайшие стенные панели, открыв изумительный вид на миниатюрный сад. С одной стороны высились какие–то нагромождения камней, с другой – было причудливо закрученное дерево с голубыми иголками, миниатюрный водопад и странным образом разбросанные куски битой плитки.  Поклонившись, обе большеголовые дамы удалились. А я ждала хозяина.

И снова ждала.

И еще.

Когда глаза уже не могли задержаться на каком-то из отдельных элементов сада, просто скользя по общей картинке, мне словно удалось разглядеть какое–то взаимодействие объектов. Стараясь не упустить почти оформившееся видение, не спугнуть разгадку, напряглась всем телом. Вот эта часть похожа на хвост, а если продлить линию по стволу дерева….Здесь тоже что-то должно быть… А в эту сторону…

Одна из дверей-панелей за моей спиной с грохотом отъехала в сторону, совершенно сбив состояние.

– Да что ж вы так врываетесь! Все мне испортили! –  в сердцах воскликнула я, пытаясь поймать ускользнувшее видение.

– Весьма сожалею. Не думал, что у вас здесь может быть дело, требующее тонкого душевного состояния,– с некоторой насмешкой отозвался каркающий голос за спиной. По телу пробежала толпа морозных мурашек. Этот мужчина немного пугал. Пройдя в комнату, «черный» уселся на самом краю узкой террасы, выходящей в сад, чуть боком ко мне, свесив одну ногу. – Думаю, стоит прояснить некоторые моменты вашего здесь проживания, если я уж вам «все испортил» и вы свободны.

Глава 4

"Черный" предложил обсудить мое пребывание в этом странном месте. Разве можно упустить такой момент?

– О да, – я с живостью зацепилась за предложение, стараясь ровнее усесться на диване, – особенно меня интересуют сроки этого самого пребывания.

– Обычно гостьи не задерживаются больше чем на три–четыре месяца. Сообразительные могут вернуться домой и быстрее.

– Отчего это зависит, если не секрет? – мужчина хмыкнул, окинув меня быстрым взглядом.

– От умения слушать, чаще всего. Но не стоит сильно зацикливаться на этом. Пребывание в поместье может быть вполне приятным, если подходить ко всему разумно.

– Я – гость?

– Определенно «да».

– Какие у меня ограничения и какие задачи? Для чего я здесь? – На меня посмотрели внимательно и как-то одобрительно, отчего я слегка расправила плечи.

– Правильные вопросы. Вы случайным образом попали в водоворот ежегодного фестиваля духов. Если коротко и без подробностей, конкретно в нашем с вами случае, меня пытаются женить. – Резко втянув воздух от такого заявления, я закашлялась под насмешливым взглядом черных глаз. Насладившись реакцией, мужчина перевел взгляд в сторону сада. – Не стоит так переживать, затея ежегодная уже лет так двадцать и пока угрозы для девушек не представляла.  Отбудете у меня в гостях необходимый срок, выберете себе подарок и вернетесь домой. Хорошая, отработанная схема.

– Эм? У меня как бы стало вопросов несколько больше, чем было. – Шиджеру изящно махнул рукой, побуждая продолжить. – Мне просто нужно присутствовать в вашем поместье, и все? Никаких проверок на совместимость, это, эм…

Шиджеру.

Девушка слегка опешила, а поразмыслив, смутилась. Было забавно. Наши женщины себя так не ведут. На вид ей было лет двадцать пять или около того, а щеки краснели как у четырнадцатилетки. Не отказывая себе в удовольствии насладиться зрелищем, пока девушка пыталась подобрать слова, все же решил прийти на помощь гостье.

– Никакой принудительной интимной близости. Разве, вы сами ко мне как-то ночью придете.

– Оу, спасибо, конечно, за приглашение, но… – не сдержавшись, расхохотался. Все же, разница в воспитании невероятна. Хорошо, что моя мать кореянка и я некоторое время провел в Европе. Будь я стопроцентным японцем, было бы не так весело.

– Не переживайте, меня весьма хвалили, как любовника, – Ориса прижала ладошки к горящим щекам, бегая глазами по стенам комнаты. Забавно. – Но это все шутки. Если серьезно, правил не так много. Гулять можете где хотите, но в сопровождении сестер и не заходя в туман. Если что-то понадобиться – сообщайте вашим дамам.  К сожалению, я не смогу развлекать вас самостоятельно, разве что изредка, так что придумайте себе хобби. Что мне потребуется от вас: единожды, а может дважды показаться в мире духов. Так сказать, помочь мне продемонстрировать старание.

– Что значит, показаться в мире духов?

– Обычно достаточно прогулки в город. Лет восемь назад мою тогдашнюю гостью вынудили присутствовать на празднике Обон, но было весело и девушке понравилось.

– Что за праздник?

– Фестиваль поминания усопших. Будет недели через три. Но не беспокойтесь, событие своеобразное, не думаю, что вам будет необходимо там быть, так что пока не забивайте себе голову. Что касается…

Алиса

 Он меня дразнил! Сверкал глазами и наслаждался смущением. Это вызывало двоякое ощущение. С одной стороны шутки были весьма откровенными, а с другой  – вопросы обсуждались довольно важные для меня. А еще мне обещали прогулку по городу духов. Даже в самом фантастическом сне не представляла себе такого. Черный поглядывал на небо, затянувшееся серыми тучами, когда внезапно наступившую тишину разорвал резкий звук, заставивший меня подпрыгнуть. Что-то среднее между криком раненой чайки и воем собаки динго.

Шиджеру пробежал длинными пальцами по одежде, вытянув из какого-то внутреннего  кармана накидки телефон! Это определенно был смарт! Здесь! Отключив звук, хозяин поместья прочитал сообщение, нахмурив широкие брови.

– Прошу прощения, но мои прямые  обязанности требуют немедленного присутствия, – «Черный» встал, отряхнув невидимую пыль с широких штанов и уже собирался сделать шаг с террасы, когда какая-то мысль вынудила его остановиться на половине шага.

– Кин, Кей,  – дверь за моей спиной отодвинулась, впуская сестричек–зубаток, склонившихся перед хозяином в глубоком поклоне, – нашей гостье неудобно в этом наряде и опасно в такой обуви. Решите это. Хорошего дня, Ориса.

Оставив меня раздумывать над новой действительностью, Шиджеро вышел  с террасы, но не спустился на песок, а на мгновение завис в воздухе, скрылся за серой дымкой и исчез.

– Девочки, а кто у вас хозяин?

– Хозяин – тенгу. Судья префектуры Кумояма.

– Я про такую не слышала.

– Префектуры мира духов не совпадают с людскими. Гора в объятьях облаков, Облачная гора, Кумояма – место, которого нет в вашем мире.

– И ваш господин – судья этого региона. – Сообразить, что на самом деле здесь происходит, было сложно. Сами понятия были другими. Зубатки широко улыбнулись и закивали. – А кого и за что он судит?

Сестрички переглянулись, как-то странно захихикав. Глаза стало затягивать серой мглой, волосы разделились на тонкие черные пряди, которые начали шевелиться сами собой. Вот только этот фокус я уже видела, так что страшно было не очень. Тем более, кое-кто обещал, что я в безопасности, а он здесь главный. Так что, не сильно растерявшись, я вытянула из-за спины небольшую диванную подушечку, запустив ее в сторону разошедшихся сестричек. Зубатки ее поймали, мгновенно успокоившись. Поправив пряди, которые вновь легли одним черным водопадом, девочки чуть смущенно улыбнулись. Забавные они, если не бояться.

– Щиджеру-сама судит духов, нарушивших закон. Чаще всего, напавших на людей.

– О, так он благороден? Прелесть-то какая, – почему-то мне стало немного смешно, стоило представить себе, как «черный» отчитывает призрака, испугавшего старушку, идущую вечером по лесу.

– Госпожа не совсем понимает, о чем речь, – осторожно начала одна из сестричек, но мне было уже не очень интересно. Хотелось немного осмотреть место, в котором проведу свой внезапно продленный незапланированный отпуск.

Небо, бывшее незапятнанно лазурным еще утром, сейчас оказалось затянуто таким ровным серым покровом, что я невольно поежилась.  Только собиралась вновь обуть эти прекрасные, но неудобные ходули, как одна из зубаток резво выдернула гэта прямо из–под ног.

– Госпоже стоит подождать. Хозяин запретил.

Не объясняя больше ничего, большеголовая развернулась, и чуть пригибаясь, понеслась по каменистой дорожке. М–да. Внезапный порыв ветра вынудил снова передернуть плечами. Вторая из сестричек прищелкнула языком, что-то  запричитав.  Я оказалась одна, даже маленькие золотистые обезьянки куда-то подевались. Мне осталось  наблюдать через открытые двери за усиливающимися порывами, от которых на двор уже стали осыпаться нежнейшие розовые лепестки. Все затихло, и только этот ветер шумел в деревьях все сильней. Интересно, как высоко в горах находится это поместье.

Слушала ветер  минут пять, пока он резко не стих, а воздух  не наполнился запахом дождя. Расправив плечи, немного расслабившись от пережитых впечатлений, полной грудью вдохнула. Как хорошо. Мгновения тишины.

 А потом с юга резко стал нарастать шум и через мгновение на землю хлынул целый водопад. Сплошной и непроницаемый поток дождя первые мгновения выбивал пыль из земли, а потом превратился в тонкие ручейки, бегущие по чуть неровной поверхности двора.

Капли стали попадать на порог, я отступила вовнутрь дома, оглядываясь по сторонам. На мою удачу, в одном из углов стоял красивый, довольно старый зонт, который я не заметила  раньше. Впрочем, вокруг было столько разнообразных непривычных предметов и существ, что  это и  не удивительно.

Поправив узкий низ кимоно, семенящей походкой подошла к зонту, который стоял ручкой вниз. Стоило мне только нагнуться, чтобы взять предмет, как зонт покрылся какой-то рябью, стал каким–то угловатым и… открыл глаз. Один огромный синий глаз.

  Отскочив, я вскрикнула, прижав одну руку к груди, а вторую к губам, чтоб не завизжать. Синий глаз моргнул еще раз, ручка изогнулась, выпустив три когтистых пальца, и существо чуть присело на одной ноге. Оно растянуло складки в тонкой улыбке, выпустив наружу тонкий длинный язык. Адреналин хлынул в кровь, и я медленно отступила назад, надеясь, что меня не съедят, пока няньки пропадают незнамо где.

Длинный язык мелькнул в воздухе, как у змей, и исчез где-то в складках. Несколько мгновений я смотрела в огромный глаз, раздумывая, как далеко смогу убежать в этом наряде, если на меня кинутся, когда «зонт» внезапно согнулся в поклоне. Вот, в самом деле. Это был натуральный поклон. Я совсем опешила и чуть не подпрыгнула, когда на плечи легло что-то мохнатое.

– Да что ж вы… – удержать равновесие мне помогла зубатка, подхватившая под локоть. Оказывается, одна из сестричек принесла меховую накидку. Бешеное сердцебиение, тяжелое дыхание и мокрые ладошки совершенно не улучшали настроение.

Зубатка улыбнулась, а потом ее глаза вновь наполнились серостью, черные локоны, как щупальца спрута потянулась в стороны и с силой щелкнули о пол прямо перед одноглазым зонтом. Зубатка зашипела, двинувшись в сторону моего нового знакомца, тесня того все глубже в угол и явно угрожая.

Стараясь прийти в себя, я несколько раз глубоко вздохнула. Нужно было попытаться предотвратить кровопролитие в чужом доме.  По крайней мере, попытаться.

– Стоп! Все замерли, – наверное, так действовал необычный наряд и обращение, так что приказ получился довольно грозным и  действенным. Зубатка перестала наступать на зонт, все еще тихо шипя. Сложив руки на груди, для пущей убедительности, что было неудобно с учетом длины рукавов, пристукнула ногой по полу. – А теперь по порядку что у нас здесь происходит?

– Демон-зонт. Вредное создание. Плохой демон, – шипя попыталась объяснить мне зубатка.

– Для меня опасен? – вредное – невредное – это как-то мало интересовало. Все же не витамины, чтобы приносить пользу. Лишь бы не было зла. Зубатка оглянулась с каким–то по смешному вытянутым лицом.

– В доме хозяина госпоже никто не опасен.

– Тогда в чем беда?

– Госпожа испугалась.

– Это да, – возражать смысла не было. Вот только все это до того напоминало какое-то детское аниме или не слишком качественный японский фильм ужасов с поролоновыми чудовищами, что в реальность мой мозг все еще не соглашался верить. – И все же, мне бы нужен зонт. Это зонт?

Оба демона переглянулись. Одноглазый все так же пробовал воздух тонким длинным языком, мигая синим глазом, а зубатка никак не могла справиться с лицом.

– Да, – осторожно отозвалась нянька.

– И он может защитить от дождя?

– Да.

– Тогда, я все же хотела бы прогуляться.

Не вникая в дальнейшие разногласия между этими конкретными демонами, я медленно развернулась к дверям. У порога уже ждала вторая из зубаток, с куда более низкими и простыми гэта в руках, наподобие тех, что я надевала на фестиваль фейерверков. За спиной раздавалось недовольное бормотание и какие–то шлепающие звуки. Одноногий зонтик весьма бодро прыгал по полу, немного перегоняя недовольную зубатку. Стоило одноглазому, опередив меня, оказаться под каплями уже не очень сильного дождя, как демон стал увеличиваться в размерах. Достигнув высоты вполне себе приличной березки, зонт, с легким «пх», раскрылся, издав звук, очень похожий на вздох облегчения. Зрелище завораживало.

 Купол моего нового знакомца был в диаметре метра полтора, создавая практически шатер, со стенами из капель. Поправив меховую накидку, которая все время норовила сползти по шелку кимоно, я осторожно ступила с террасы прямо в новую пару обуви. Платье, (интересно, такой термин применим к кимоно в целом) доставляло массу сложностей. Подол, который чуть разошедшись пока еще лежал на деревянном полу террасы, при первом же шаге должен был оказаться в луже. Пусть нелубокой, но все же. Подавив мученический вздох, обернулась к сестричкам.

Видя страдание, старательно изображенное на моем лице, зубатки учтиво продемонстрировали, как держать край наряда, чтобы избежать коллапса. Конечно, к чему-то еще применить конечности теперь было невозможно. Одна ладонь придерживала накидку, вторая удерживала от незапланированной стирки кимоно. Хорошо, что зонт оказался вполне самостоятельным.

 И мы пошли. Впереди медленно вышагивала я, сама себе напоминая утку. Радом, чуть позади огромная, чуть согнутая трехлапая нога. За спиной (а я проверила, обернувшись) недовольные сестрички-зубатки, которые старались держаться не под куполом зонта. Хотя, кажется, дождь не доставлял им беспокойства, стекая по одежде и черным волосам, как по промасленным.

 По дорожке мы обогнули небольшой бамбуковый забор, который внезапно оборвался, перейдя в хвойный лес, где тропинка продолжилась. Потоки воды бежали вдоль каменной кладки, капли стучали по бумажной поверхности зонта, который забавно подгибал спицы между веток. Впереди, между темных ветвей и иголок что-то блестело. Пройдя по лесу еще минут десять, мы вышли на каменистый берег быстрой горной реки, которая с шумом неслась, заглушая все звуки вокруг. Чуть выше находился водопад. Именно он был основным источником гула.

 Сейчас, когда небо было затянуто темными, тяжелыми тучами, место выглядело весьма пугающим, хотя и притягивало. Мне понравились деревья по ту сторону потока, отливающие странной сиреневой листвой. Таких раньше не доводилось видеть.

– Это что за деревья?

– Печальные клены.

– «Печальные»? Весьма занимательно. Очень хотелось бы там побывать.

– Госпоже не стоит туда ходить без хозяина. Печальные клены – обиталище осужденных духов. Опасное место, – весьма сурово проговорила одна из сестричек.

– Жаль. Уж очень красиво, – грустно выдохнула, предполагая, что у хозяина усадьбы найдутся куда более интересные и важные дала, помимо выгуливания меня по столь таинственной местности. Значит, не судьба. Я уже собиралась поворачивать обратно в поместье, когда тучи внезапно раздвинулись, пропустив на землю несколько ярких солнечных лучей. Завертев головой, как ребенок, пыталась определить, где должна появиться радуга. Не угадала. Небесное коромысло появилось сразу в нескольких местах, постепенно набирая яркость. Первые, неполные арки стали образовываться у видимой части водопада. Две или три. А потом, почти в одно мгновение, над горой вспыхнула двойная, невероятно красочная дуга.

– Красатень, – само собой вырвалось у меня.

Небо довольно быстро светлело, удивляя сменой погоды, такой обычной в горах, но непривычной для меня, а радуга все висела над вершинами.

От созерцания меня отвлек тихий «пш». Обернувшись, заметила, что мой зонт стал каким–то размытым и прозрачным. Испугавшись, что моя прогулка как-то навредила эфемерному существу, вполне реально защищавшему от дождя, беспомощно обернулась к зубаткам.

– Почему он исчезает?! – к горлу подкатывала легкая паника.

– Госпоже не стоит беспокоиться. Дождь закончился. Каса–обаке, демон–зонт подчиняется закону древних вещей. Его нет, когда он не нужен.

– Это значит, что он сможет вернуться, когда пойдет дождь? – зубатки медленно, с достоинством кивнули, а я выдохнула с облегчением. Нервы отвратительно слабые. Нужно будет попросить еще того чайку, что мне давал Рю.

 Посмотрев на полупрозрачный зонт, который сильно уменьшился, сложил спицы и стоял прозрачным, почти уже не видимым, чуть поклонилась, насколько позволял тугой широкий пояс кимоно.

– Спасибо за прогулку,– касса-обаке растянул складки в кривой улыбке, выпустив длинный язык, мигнул синим глазом и исчез. Эх, странно все это и непривычно.

Глава 5

Выходило у меня отвратительно. Просто из рук вон, как плохо. Я уже по самые локти была в этой золотой пудре и лаке. Кусочки никак не хотели стыковаться, все время норовя выскользнуть из рук. И ничего подобного, что это занятие способно успокоить. И близко нет.

 Хозяина не видела уже пару дней и просто страдала от безделья. Привыкнув к весьма активной жизни, нагулявшись по окрестностям вдоволь, я запросила у сестренок какое-нибудь занятие. И вот. Сижу. Ваяю. С никаким успехом.

Зубатки, страшно обрадованные просьбой, приволокли весьма объемную шкатулку, доверху аккуратно уложенную битой посудой. Исключительно фарфор. Красный, белый с голубыми узорами, черно-белыми рисунками. Множество вариантов. И маленькую коробку с кистями, лаком и золотой пудрой. Вся идея была в том, чтобы подобрать кусочки и склеить их этой самой смесью лака и золота. Так сказать, для красоты. Старинное искусство. Мне даже для примера и вдохновения принесли небольшую плошку, собственноручно склеенную хозяином много лет назад.

 Я и вдохновилась. Сперва. Попросилась на улицу, на солнышко. Думала, просто на террасе какую клеенку постелем, и на полу сяду развлекаться. Ага. Не бывает тут все так просто.

Первым делом мне притащили целый постамент, похожий на мебельные поддоны, выставив по центру двора. Облагородили все это ковром. Поставили низкий столик, принесли чай, подушки. Даже принесли какое-то рабочее юката, со скромным серо-голубым рисунком.  И только после этого разрешили торжественно приступить к  делу. А оно не шло.

 Зубатки уже дважды пытались вызвать меня к обеду, но я упрямо пыталась добиться какого-то результата. Три кусочка все же стали на свои места, даже вполне ровно и не слишком заляпано, но вот последний… Там не хватало какого-то скола, из-за которого получалась дырка.  Но  я очень целеустремленная.

Шиджеру

Уже часа два сидел на крыше, с интересом наблюдая за гостьей. Девица пыталась постичь искусство кинцуги, но пока обзавелась только золотыми пальцами и парой пятен на щеке. Получалось у нее так себе, немного кривов, зато с душой.

Ни о какой гармонии речи и не шло, Ориса шипела, фыркала и едва не искрила, но упорно старалась соединить кусочки блюдца.

– Мастер,  – один из учеников осторожно высунул нос из-за конька крыши, протягивая ароматный чай и кося глазами на гостью. Взяв пиалку, махнул юноше, чтоб возвращался к своим, на другую крышу. Если хотят подсматривать, бездельники, то пусть глаза не мозолят. Хотя гостья у меня не особо внимательная. Интересно, она представляет, сколько обитателей поместья за ней наблюдают?

Было весьма любопытно, насколько хватит ее упрямства. По-другому это назвать не получалось. Но было интересно, необычно и даже как-то завораживающе.

Послеобеденного времени небо затянули темные тучи, обещая дождь. Покачав головой на вопросительный взгляд зубаток, ждал.

 Дождь начался тихо, с мелких капель, без шума и ветра. Моя гостья даже не подняла головы, только недовольно что-то пробурчав. Я уже раскинул крылья, намереваясь спуститься вниз, раз уж кто-то не собирался заканчивать развлечение, как над Орисой вдруг с хлопком раскинул купол зонт моей бабушки. Старый бумажный зонт, который лет тридцать назад обрел душу, такую же вредную, как у бабули, добровольно оберегал кого-то от дождя. Этот старый, пыльный, древний кусок бамбука придумал себе Хозяйку. Из моих гостий.

Стряхнув водяную пыль с черных перьев, уже готовился спрыгнуть во двор, когда над поместьем раздалось громкое торжествующее «ЯХУ!».  Моя гостья с какой-то детской непосредственностью хлопала в ладоши и изображала победный танец, словно за ней никто не наблюдает. Меня удивляла эта многогранность поведения и эмоциональность, так несвойственная прежним гостьям.  Какая забавная девушка.

Мои каникулы продолжались. В основном я проводила занятия за необычными видами рукоделия или гуляла в саду. Нервы отдыхали, я почти чувствовала, как они восстанавливаются после нескольких лет без отпуска. Зубатки, несмотря на некоторые  странности, оказались милыми компаньонками, очень радовали маленькие золотые обезьянки, бывшие тут за прислужников.

Покой не давало только несколько вещей. Смартфон в руках демона,  или правильней, ёкая. Неопределенная продолжительность моих каникул. Отсутствие возможности связаться с домом. И кофе. Тут не было ни единого зернышка кофе!

День клонился к вечеру, я  сидела в саду, закончив собирать небольшую пирамидку из камней, и страдала по черному, ароматному, чуть горьковатому напитку. Мне даже чудилось, что я слышу запах свежемолотых зерен, растекающийся по двору, смешиваясь с ароматом трав, блестящих от выпавшей росы.

Верхний камень на пирамидке показался лежащим неидеально, и протянув ладонь, я чуть толкнула его, когда рука дернулась от взволнованного окрика, сбивая всю конструкцию.

– Госпожа! Помогите, госпожа, – одна из сестричек-зубаток, широко распахнув глаза и вытянув руки, бежала по тропинке. Испугавшись, что произошло что-то нехорошее, стремительно встала, внутренне готовясь к плохим новостям.

– Что стряслось?

– Госпожа должна помочь хозяину. Такая неприятность, такое волнение.

–Да что стряслось–то? – я семенила вслед за зубаткой, ухватившей меня за руку, стараясь не споткнуться в вечерних сумерках. Большеголовая девушка–рыбка была напугана не на шутку, волнуя и меня.

– Спасать хозяина надо, – туманно произнесла компаньонка. Мы как-то неожиданно оказались в незнакомой мне комнате, где с ярким блестящим кимоно ждала вторая сестричка. Вид у нее был столь же перепуганный. – Госпоже стоит переодеться. Дело сложное.

За две минуты мое домашнее юката, которое я носила вместо кимоно, быстро сняли, заменив на яркое, какое-то праздничное, непривычно спустив воротник, почти оголяя плечи. Две шпильки, которыми были заколоты волосы, тоже убрали, оставив свободными локонами за спиной. Попутно поправляя одеяния, добавляя какие–то ленты, духи, меня подталкивали по коридору к расписным дверям. Я даже слегка опешила от таких манипуляций.

– Эй, уважаемые, что это вы со мной делаете?

– Хозяину нужно помочь, сам не справиться. А раз госпожа здесь как невеста, то ей и спасать…

– Да, но это же только… – договорить я не успела, расписные двери разошлись, и прямо перед нами оказалась весьма занимательная картина. Черный, Шиджеро, полулежал на горе подушек с распахнутым верхом рубашки, а не нем, весьма вольготно и недвусмысленно вытянулась красивая, яркая дама. В длинных, снежно–белых волосах переливалось несколько десятков шпилек и висюлек. Кимоно, черное с белыми и красными узорами даже для меня, плохо понимающей в этом вопросе, выглядело баснословно дорогим. Яркие алые ноготки весьма вольно проводили по обнаженной груди тэнгу.

– Кажется, мы не вовремя, – едва дыша, прошептала я, пытаясь отступить назад. Зубатки недовольно зашипели что-то из прежнего репертуара про спасение несчастного и бедного хозяина, вынуждая меня присмотреться получше. Ладно, при повторном осмотре развивающегося действа, становилось понятно, что не так уж  мужчина и расслаблен, пытаясь увернуться от алчущих губ гостьи.

– Гость нежеланный? – чуть слышно, обернувшись на сестричек. Девочки так оскалились и потемнели глазами в сторону яркой особы, что больше вопросов не было. Оставалось только непонятно, почему нам неслышно происходящее в комнате. Я решила еще немного понаблюдать, раз ничего не понятно. Мало ли, вдруг для хозяина это все же интересный гость, а мы тут, с липовыми правами невесты, явимся его «спасать». Только просто посмотреть мне не дали, зубатки весьма чувствительно подтолкнули меня в спину, и я едва ли не носом влетела в комнату. Раздался странный звук, очень похожий на лопание большого мыльного пузыря, и  слух вернулся.

– Биджин, прекрати. Мы…– тэнгу замолк на полуслове, с удивлением заметив меня.  – Ориса?

– Я искренне, просто изо всех сил, извиняюсь, если не вовремя, – яркая дама с тихим шипением чуть обернулась, показав короткие белые клыки и степень несвоевременности моего появления. Я, было, стушевалась, но облегчение, явно нарисованное на лице мужчины, несколько ободрило, позволив принять угрожающую позу и сложить руки под грудью, делая декольте более выразительным. Сейчас попробуем изобразить сцену «ревнивая жена». Точнее, невеста. – Что. Тут. Происходит.

– Биджин, слезь, пока моя невеста не выцарапала глаза нам обоим, – спокойно проговорил черный, при этом не делая попытки оттолкнуть гостью.  Блондинка, хищно улыбнувшись, вместо того чтобы последовать разумному совету, еще больше расползлась по телу мужчины, вытянув из–под кимоно невероятно длинную ногу. Выглядело это уж совсем вызывающе. Пребывая все еще в какой-то неуверенности, бросила вопросительный взгляд на хозяина поместья. Тэнгу едва заметно кивнул, все так же не делая попытки выбраться самостоятельно.

– Кин, Кей, – зубатки появились с двух сторон от меня, словно только и ждали, когда позовут, – гостья отбывает.

– Милая, не стоит тебе лезть в это дело. Мы с Джу Муном сами разберемся, – голосок у дамы оказался вполне соответствующим: томный, низкий, с хриплыми нотками угрозы. Слегка обнажив клыки, гостья наблюдала за мной  из–под полуприкрытых век, продолжая выводить ногтем узоры на обнаженной груди тэнгу. Хозяин же в ответ на сие действо только сильнее кривился, пытаясь  увернуться от загребущих лап.

– Уважаемая, я бы с большим удовольствием последовала вашему совету, но чело…существо, на котором вы изволите лежать  – мой законный жених. А это делает в свою очередь абсолютно невозможным, с моей стороны, оставить всю ситуацию, как она есть. Так что будьте столь любезны, покинуть занимаемое вами в настоящий момент пространство и удалиться с территории поместья. Безотлагательно.

– Что? – нежеланная гостья моргала широко раскрытыми глазами, наконец, отлипнув от черного, и кажется, не полностью уловив смысл моей фразы. – Ты на каком языке разговариваешь, человечка?

Тэнгу, которому, наконец, удалось выбраться из–под отвлекшейся дамы, откатился в сторону, фыркая от сдерживаемого смеха. Взяв какую-то ткань со стола, ёкай плеснул на нее воды из кувшина, принявшись старательно вытирать грудь.

– Прости, Биджин, кажется и в этот раз у тебя ничего не получилось, – закончив оттирать с кожи что-то невидимое, ёкай бросил полотенце на поднос, щелкнув пальцами. Материя тут же вспыхнула ярким желтым пламенем, распространяя по комнате приторно-сладкий запах ванили и персика. От едкого, слишком интенсивного аромата, я, не сдержавшись, чихнула.

Блондинка, вызывая приступ черной завести, очень изящно села, а затем поднялась с горы подушек.  Плавным движением поправив наряд, гостья тем не менее, сохраняла достоинство, каждым своим движением демонстрируя редкую грацию. С удивлением, я  поняла, что то, что изначально было принято мной за меховую накидку, оказалось длинным белым хвостом. Стало немного обидно, но потом больше любопытно, и не  сдержавшись, нарушая атмосферу в комнате, все же спросила.

– А у вас только один хвост?  – кицуне, единственно мифологическое существо этого региона, о котором я хоть что-то знаю, вызывала живейший интерес. Как я помнила из какого-то аниме, там лиса была определенно с девятью хвостами.

Гостья подняла свои светлые, подведенные красным и черным, глаза. Казалось, она совсем не ожидала каких-то вопросов.

– Джу Мун, ты уверен, что эта человечка может быть твоей невестой? – в голосе слышалось такое явное высокомерие и превосходство надо мной, что стало неприятно. Не имея серьезных проблем с самооценкой, я порядком рассердилась.

– А вы уверены, что поедание человеческих сердец и правда благоприятно сказывается на вашей внешности? Кажется, гусиные лапки вокруг ваших глаз лучше бы реагировали на маску из водорослей.

Лиса зашипела, отчего черты лица вытянулись, приобретая сходство с звериными.

– Я не ем сердца людей, глупая человечка.

– Биджин, довольно. На сегодня закончим. Уходи, – голос тэнгу был довольно резким, отчего лисица тут же успокоилась, слегка сникнув. Но последуюбщая фраза буквально выбила ее из колеи, вызвав явный испуг, практически граничащий с ужасом, – и верни мне перо.

– Джу Мун, Шиджеру, ты не можешь… – девица стояла в просительной позе, заламывая руки.

– Я все сказал. Верни перо. Ты злоупотребила моим отношением.

– Но тогда мне не жить. Джу Мун, прошу, прости мне маленькую женскую слабость. Подумай еще.

– Кин, подай госпоже Биджин поднос, – одна из зубаток подскочила к лисице с маленьким серебряным подносом. Против ожидания, радости на лице сестрички не было. Наоборот, она выглядела несколько растеряно, словно сейчас менялись основные устои привычного мира.

Лисица, пытаясь унять дрожь в руках, не сдержав слезы, скользнувшей по белой щеке, откуда-то из–под подкладки широкого воротника своего кимоно вытянула довольно крупное черное перо, весьма смахивающее на воронье. Необычный предмет разговора плавно опустился на поднос, выпущенный из тонких пальцев. Стоило перу коснуться серебряной поверхности, как кицуне всю обдало облаком золотых искр, тут же погаснувших. Мне почемуто показалось, что даже кимоно гостьи стало не таким ярким, поблекнув.

 Не произнося ни слова, гордо подняв голову, не вытирая влагу со щек, гостья направилась к выходу, оставляя после себя сладкий запах ванили, от которого чесалось в носу и кружилась голова.

– Выпьете со мной чаю? – внезапный вопрос тэнгу заставил вздрогнуть. Наблюдая за такой красивой и необычной гостьей, я как-то даже забыла, что здесь кто-то еще есть.

– Да, это было бы неплохо, – прижав прохладную ладонь ко лбу, я пыталась избавиться  от наваждения сладких запахов.

– Думаю, нам стоит пойти в другую комнату, пока здесь приберут, – задумчиво произнес черный, оглядывая беспорядок в помещении. – А идем на улицу. Сегодня вполне подходящая погода.

Не дожидаясь ответа, хозяин поместья двинулся на выход, странно передергивая плечами.

Во дворе уже вовсю выставлялись знакомые мне ранее поддоны, с ковром, подушками,  небольшим столиком. Почти стемнело  и пространство вокруг было того оттенка синевы, который бывает только в первые мгновения после заката, добавляя мистики этому странному месту.

Запах жасминового чая, мокрой травы, чуть уловимый аромат цветущей сакуры. На поместье опустилась ночь, и во дворе зажгли сотни маленьких огоньков, словно светлячков. На дереве, в траве, везде вспыхивали и гасли золотистые блики. По краям временной террасы, где мы сидели, также зажгли круглые стеклянные  лампы. От них исходило мягкое желтое свечение, успокаивая  и расслабляя. Какое–то время мы сидели молча, каждый размышляя о своем.

Вдруг на мои плечи легла верхняя накидка от кимоно черного, ограждая от сырости. Признаться, я пропустила момент, когда тэнгу успел ее снять, но отказывать не стала. Опущенный ворот моего наряда совершенно не грел, а уходить не хотелось.

– Спасибо…

– Ты пришла очень вовремя…– наши фразы прозвучали одновременно, перекрывая друг друга. Несколько сбитая, я умолкла, ожидая, что скажет мужчина. Мы немного помолчали, наблюдая за огнями в саду. – Биджин – хитрая лисица. Я не мог ее выставить самостоятельно.

– Вы не обязаны мне что-то объяснять, – признаться, от этого разговора было как-то неловко, словно я и правда невеста, застукавшая благоверного на горячем.

– Это так, – медленно, с каким–то свойственным местным достоинством, ответил черный, – но это будет уместно. Когда–то давно кицуне получила от меня право посещать поместье в любое время. Скажем, так, меня это устраивало до определенного момента. Но теперь Биджин злоупотребила этим правом.

– Я правильно понимаю, – стало неприятно. И от предмета разговора, и от циничности мужчины, – вас все устраивало, пока девушка не надоела…

Тэнгу чуть выпрямился на подушках, глядя куда-то вдаль. На губах мелькнула кривая усмешка, тут же исчезнув. Лицо снова стало спокойным и непроницаемым.

– Не совсем. Да, мы были близки довольно долгое время, но моим единственным обязательством перед Бидижин была защита. Только не так давно лисица решила, что  хочет прибрать меня к рукам полностью. Хотя это и бессмысленно. Ей нужен покровитель, а мне никто не позволит привести ее в дом в качестве хозяйки. Она это знает, но решила, что стоит рискнуть. Напрасно, конечно.

Опять наступила тишина, разбавляемая тихим стрекотом насекомых.

– И много еще таких знакомых у вас, о которых мне, вероятно, стоило бы знать заранее? – тэнгу поднялся, потянувшись. Через мгновения я услышала мерзкий звук, заменяющий звонок на смартфоне этого существа. Мужчина вытянул аппарат из какого-то глубокого кармана, что-то просмотрев на экране.

– Навскидку не припомню. Но и по ходу дела у тебя неплохо получается. К сожалению, мои обязанности требуют внимания. Хорошей ночи, Ориса.

Тэнгу  чуть отступил от террасы. В воздухе собралась неплотная дымка, но огни за спиной мужчины позволили разглядеть контуры чего–то огромного, напоминающего крылья. Видение было не четким, контуры размыты, но я все же уловила слабое движение. Миг, и серое дымное облако исчезло, оставив меня одну. Сразу стало как-то холодно и неуютно.

– Сейчас бы сериал какой, сезона на четыре. И пачку чипсов, а не это все… – отставив пиалку с остывшим чаем, я плотнее укуталась в накидку черного, вдыхая запах сандала и винограда. Странное сочетание. Странный день. И место странное…

Глава 6

Первое. Проснулась я все же в постели. Не страдая по жизни даже краткими сбоями памяти, я четко помнила, что отключилась там же на импровизированной террасе, убаюканная плавными полетами светлячков и тихим стрекотом.

Второе. Проснулась по будильнику. Сказать, что слегка ошалела от  такого, будет довольно мягко. Почти над самым моим ухом зависала одна из зубаток, держа в руках какой-то странный  трапециевидный  колокольчик, по которому размеренно ударяла колотушкой.

– Это что еще такое? – сипло со сна, попыталась возмутиться. Это ж надо такое придумать. Раньше мы как-то без этой мерзости обходились, а тут – будильник. Сама бы этой колотушкой кому-нибудь зарядила. Настроение сразу показало отметку значительно ниже отсутствующих в доме плинтусов.

– Госпожа должна нас простить, но в час Дракона прибудет мастер. Стоит отправиться умываться, – вторая из сестричек уже раздвинула ширмы, впуская слабый, чуть розоватый утренний свет. Не слишком понимая, о чем речь, я все же села на постели, пытаясь взбодриться и отогнать остатки сна.

– Какой час?  – кажется, мы вчера алкоголь не употребляли, и слуховых галлюцинаций быть не должно.

– Час Дракона.

– Так, – раз мои уши продолжают мне служить верой и правдой, значит проблемы не у меня, – а по–людски это сколько? И когда должен явиться «мастер»? Кем бы он ни был.

– Гость будет через полчаса. И госпоже нужно переодеться.

Мысленно скривившись от перспективы основательного одевания, а если гость – то это точно кимоно слоя в три, решила все же потратить оставшееся время на насущные нужды.

Я не угадала. Меня нарядили в очень плотное, но белое юката. Настолько жесткое, что казалась, его кипятят, а не стирают, хотя пахла одежда неизменно приятно. Пытаясь побороть утреннюю тоску по кофе, успела выпить только стакан воды, как по всему поместью раздался громкий звук гонга. Мои статс–дамы тут же немного заволновались, начав тянуть за рукава, пытаясь ускорить продвижение. Стакан из рук куда-то пропал, на ногах тут же оказались снежно–белые носочки и низкие шлепанцы. Минута – и мы весьма быстро, но с намеком на достоинство, почти бежим по дорожкам парка.

– Мастер терпеть не любит ждать. И обычно не приходит в поместье. Хозяин очень постарался, приглашая его сюда.

– Можно мне хоть немного объяснений?  – суета и пиетет перед каким–то неизвестным мне человеком, с непонятной специальностью, несколько напрягал. – Я ни на какие татуировки не соглашусь, если это…

– Мастер Хасами! – Воскликнула одна из зубаток, перебивая меня.  –  Такая радость, что вы нашли возможность посетить нашу госпожу.

Сестричка отступила чуть в сторону, открывая мне обзор. Это был мужчина весьма сильно напоминающий насекомое. Очень худой, высокий, с длинными конечностями, укутанный во множество слоев какой-то терракотово-рыжей ткани. Он слегка поклонился, от чего все его одеяния плавно колыхнулись. Наша компания ответила таким же поклоном, ожидая дальнейшего развития событий.

– Шиджеру-сама очень просил, – голос гостя вполне соответствовал внешнему виду. Звуки скрипели, шуршали. Ну, чистый богомол, а не человек. – Ваш хозяин очень переживает, что госпоже не обойтись без моей помощи перед праздником Обон.

Зубатки, явно понимая о чем речь, закивали большими головами, соглашаясь. И все трое с каким–то хищным желанием посмотрели на меня.

– Уважаемые, я как-то не очень готова… – попытка быть вежливой к важному гостю боролось с желанием сбежать и закрыться в туалете. Почему-то это место показалось на данный момент самым безопасным.

– Госпоже не стоит бояться, – предусмотрительные сестрички, явно углядев на дне моих зрачков план побега, подхватили с обеих сторон под локти.

– В Нефритовый павильон, – провозгласила одна из зубаток, делая приглашающий жест рукой.

Я их прибью. Вот как только парикмахер уйдет, так сразу и пристукну вон той нефритовой вазой, что как раз напротив меня оказалась на подставке. Сперва одну, а потом вторую. Пока приглашенный мастер выкладывал свои пыточные инструменты на приготовленную поверхность, бедное сердце от страха успело раза три пройтись по маршруту "пятки-горло". У меня прекрасное воображение. И ладно ножницы. С ними любой что-то интересное придумает, но те вариации, которые в моей голове вызвал доисторический латунный утюжок… о, их вполне можно запатентовать и использовать в качестве особо зверских пыток. Кажется, за последние пятнадцать минут я точно поседела, добавив работы гостью.

От позорной панической атаки или обморока меня уберегли расчески. Восемь самых разных гребней, щеток и брашингов наконец помогли осознать очевидное. Вот примерно тогда я и выбрала вазу, для дальнейшей воспитательной работы с сестричками. Бессовестные создания решили повеселиться за мой счет?

– Госпожа, – от мрачных, с садистским налетом, мыслей меня отвлек скрипучий голос мастера – прошу вас присесть. Я вынужден просить разрешения дотронуться до ваших волос и головы.

Кивнув, я заняла место перед зеркалом, ожидая и надеясь на каплю волшебства. Все девочки любят наводить красоту.

 Богомол завязал свои широченные рукава какой-то лентой, хитро пропустив ту за спиной и едва касаясь, стал рассматривать мои волосы. Его хмурое лицо со сведенными бровями отражалось в зеркале немым укором. Ну да, не самое ценное сокровище мне досталось от природы. Мой, когда–то темно русый, был местами высветлен по обычной женской блажи пару месяцев назад, отчего волосы стали ломкими и местами пересушенными. Не фатально,  и вполне прилично, если уж честно. Самое плохое я отстригла, оставив длину чуть ниже плеч.

– Госпожа, – глаза у богомола в отражении оказались ярко-зелеными, вызывая еще больше мыслей о насекомом, – могу я узнать имя того мастера, который так обошелся с вами? Думаю, его стоит вызвать в гильдию для разъяснений.

– Не думаю, господин Хасами, что мой парикмахер сможет предстать перед гильдией.

– Почему? Отказ может стоить ему лицензии.

– Госпожа только прибыла из мира людей, – пришла на подмогу зубатка. В глазах гостя появилось понимание. Мол, ничего другого от людей не ждал. Впрочем, он все же удержался от комментария.

– Тогда приступим.

И началось что-то совершенно невероятное. Мастер начал не с расчески, а с разжигания трех небольших жаровен сбоку от рабочей поверхности. На одну положили щипцы, две другое были заняты водой. Дальше пошли какие-то порошки, травки, даже кристаллы. Все это в строжайшем порядке высыпалось и кидалось в емкости, вызывая облака то сизого, то черного дыма. Не парикмахерская, а какая-то алхимическая лаборатория.

Когда я уже почти забыла, для чего мы тут собрались, мастер, обняв мою голову длинными пальцами, принялся попеременно надавливать на какие-то точки.

– Хм, костяк у вас хороший, крепкий. Соединения на удивление эластичные, – о да, я, кажется, всем черепом почувствовала эту самую эластичность. Кожу головы приятно согрело, вызывая легкий бег мурашек. А мастер продолжал массаж-обследование, – и кровоток хороший. Думаю, Шиджеру-сама останется доволен результатом моей работы. У вас прекрасная голова, госпожа.

– Это радует, – чуть пьяно промурлыкала я. Какие пальцы! Если такой массаж всему телу сделать, то можно впасть в экстаз. К сожалению, мне это сегодня не светило, так как вслед за руками, кожи головы коснулась какая-то почти ледяная жидкость, довольно густая, от которой по телу прошла дрожь. Не давая втянуть голову в плечи, богомол стал резво втирать жидкость в мой скальп, прогоняя холод.

Зеркало продемонстрировало ярко–фиолетовое облако, окутавшее мою шевелюру, разрастающееся по мере движения пальцев парикмахера. Когда я стала напоминать звезду диско, с ярким шаром вместо головы, мастер присыпал все это сверху какой-то пылью, облако с легким «пш» испарилось. Волосы блестели и чувствовались невероятно чистыми. Значит, это был шампунь. Весьма забавно.

Дальше из первой миски мне на волосы нанесли какую-то массу, очень напоминающую глину. Серовато-сизая грязь пахла тиной и масляно блестела. Закончив наносить состав, мастер взялся за горячий утюжок, начав прихватывать измазанные пряди. Высыхая, или застывая, пряди, которые начали обрабатывать почемуто не с затылка, а со лба, оставались торчать огромными иглами. Не сдержавшись, я захихикала. Кажется, теперь понятно, почему у некоторых героев аниме такие странные волосы.

Просидеть дикобразом мне пришлось почти час, пока мастер доваривал второе зелье. Сжалившись над горестными постанываниями моего желудка, зубатки принесли нам чай и вкуснейшие булочки. На второй жаровне  все еще что-то кипело и булькало, распространяя по комнате сладковатый аромат.

 Шиджеру

 Время между фестивалем фейерверков и праздником Обон – один из самых беспокойных периодов в году. Каждый дух норовит испробовать свои силы, каждое существо терзается темной стороной своей души. Та же лисица – явный пример. Она уже давно не ест людские сердца. Неуверен, что вообще когда-то потребляла их, но тоже добавила неприятностей. Вовремя сестрички подослали мне Орису. Не известно, какими последствиями  все это в итоге могло выйти. Кицуне нанесла на руки смесь с приворотными свойствами. Да так, что и не сразу сообразил. Хорошо, что все  так обернулось.

Опять кинул взгляд на карту. По самой северной границе моей префектуры. Не слишком далеко, но сигнал довольно яркий. Задумавшись, отправил сообщение двоим из старших учеников. Может, потренируются.

Деревья скрипели и трещали под огромными лапами существа, которому не положено иметь столько силы. Пришлось остановиться и подумать, как такое могло пробраться незамеченным. Усевшись на одну из верхних веток сосны, самого рослого дерева в округе, огляделся. Если паучиха набралась такой мощи перед праздником, здесь не обошлось без неприятностей. Очень не хотелось связываться с судьей соседней префектуры, но раз демон гуляет от границы к границе, то все же стоит переговорить с Сенши.

Воздух наполнился влагой. Скоро начнется дождь, так что, наверное, стоит немного подождать.

Наступил час Быка, два часа ночи, время, когда грань между миром людей и духов становиться самой тонкой, позволяя некоторым незваным гостям проникать на чужую территорию. Надеюсь, сегодня в лесу, за которым присматривает Сенши, нет самоубийц. Только посторонних неупокоеных духов нам не хватало.

Сосны зашумели, первые капли дождя ударили по веткам. Справа от меня, на более тонкой части ветки возникло слабое голубое свечение. Можно было не оборачиваться. Мальчишка сидел, болтая босыми ногами.

– Что, будешь ловить ЭТУ? Она уже третью ночь ходит, покоя не дает. – Маленький дух дождя не любил опасных демонов, таких как паучиха. Вполне миролюбивый, мальчишка мог разве что стряхнуть капли на путника или подстроить внезапную лужу, из простой шалости.

– И почему я об этом только сейчас узнаю?  – если паучиха бродит третий день, круша мою префектуру и нарушая правила, значит, сигналки перестали правильно работать. Да и  помимо них у меня на территориях хватает соглядатаев. Непорядок.

– Так она не у тебя, не в Кумояма бродит.

– У Сенши, что ли? – мальчишка-дух закивал, отчего каменные круглые бусы на шее зазвенели. Странно, красный тенгу вполне прилично поддерживает порядок на своей земле.

– У Сенши-сама дней пять как прорыв. Он, конечно, почти все почистил, но, видно, ЭТА сбежала.

Вот так новости. Сосна резко качнулась, отчего мальчик дождя свалился с ветки, пролетев пару метров вниз. Расправив зонт, дух замер, а потом вернулся на прежнюю высоту, с укором и возмущением глядя на одного из моих учеников.

– Какой неуклюжий тенгу! У тебя что, вместо пары только одно крыло? – маленький дух недовольно фыркнул и исчез с неяркой голубой вспышкой.

– И?

– Простите, учитель, – у молодого ворона еще не идеально получалось управлять огромными крыльями и ловить потоки, несмотря на постоянные тренировки. И что с ним делать? Нужно будет что-то новое придумать, чтобы разобраться с его координацией. Второй вон, даже ветку не пошатнул, замерев на соседнем дереве.

– Помните, что делать с таким демоном? – парни, внимательно вглядевшись в темноту, кивнули. – Тогда приступайте.

 Из ножен, чуть сверкнув, с шелестом вышли мечи. Не слишком длинные, чтоб не мешать в полете и на поранить хозяина, но достаточно острые, чтоб разрезать падающий шелковый паток. Две черных тени молниями мелькнули вниз, туда, откуда раздавался шум.

Ученики закончили довольно быстро, за полчаса, не больше. Лишенная лап, паучиха шипела и извивалась на брюхе. Ей придется основательно похудеть, пока новые конечности отрастут. На вскидку, я бы сказал, что это потребует лет восьми. Может чуть больше. Молодые тэнгу вполне популярно объяснили ей, что нападать на людей запрещено. Ей очень повезло, что это было в первый раз. У меня было не самое радужное настроение, так что даже немного жалел, не имея возможности развеять тоску. Но парней тоже нужно учить.

Опустившись на землю, отшвырнул ногой извивающуюся сегментированную ногу. Щелчок пальцев – и вокруг мгновенно вспыхнуло неяркое пламя.

– В ущелье ее отнесите, пусть подумает над своим рационом. Потом домой. Промывать царапины и спать. – С неудовольствием заметил, что все же чистой работы не получилось.  Стоит над этим поразмыслить. Завтра.

 Поместье Сенши мало отличалось от моего. Те же восемь павильонов, высокие стены,  резные ворота с аркой и множество фонарей, даже в такое позднее время освещающих двор. Разве что находилось поместье у подножия горы, а не у самой вершины.

Опустившись у ворот, коротко постучал рукоятью меча по старому крашеному в красный цвет дереву. Конечно, можно было явиться сразу и к дому хозяина, но ночной визит все же предполагал соблюдение некоторых правил приличия.

Ворота распахнулись почти мгновенно. Кланяясь, напротив меня стоял старик-пэн-хоу. Дух тысячелетнего камфарного дерева, центрального в поместье Сенши. Старик являлся и хранителем, и привратником поместья.

– Шиджеру-сама, приветствую в доме моего хозяина. Господин ждет вас.

 Конечно, Сенши уже знал, что я на его территории. Хозяин поместья, красный тенгу, ждал в Хрустальном павильоне, здании, у которого даже крыша была прозрачной. Из дерева первый хозяин сделал только полы и несущие балки с колоннами. Этот зал, не очень большой, был невероятно красив в солнечные дни, рассылая по стенам и потолку сотни радуг. Даже сейчас, заполненный огнями фонариков, отражая мягкий желтый свет вокруг, павильон выглядел волшебно. Иногда мне было немного грустно, что это поместье принадлежит красным тенгу. Правда, стоило вспомнить, какие территории входят в эту префектуру, как на место сожалению приходило облегчение. Мужчина–ворон с ярко–рыжими волосами, старше меня всего лет на восемь, поднялся из-за стола, приветственно кланяясь.

– Хочешь чаю? – несмотря на поздний час, из маленького керамического чайника поднимался пар.

– Не откажу.

– Быстро поймал нарушительницу? – ароматный напиток приятно согрел внутренности.

– Учеников отправил. Удивлен, что ты позволил паучихе так вырасти, – Сенши чуть скривился на мои слова, отодвигая пиалку.

– Занят был. У меня что ни день, то по паре прорывов на территории.

Присвистнул от удивления. В моей префектуре сейчас по два–три нарушителя в сутки, а прорывов вовсе может не быть неделями. А уж так…

– Что, вуаль не сдерживает демонов?

– Не в том дело. Мы с Икато поругались на той неделе, – взъерошив волосы, красный тенгу с какой-то печалью посмотрел в темноту за открытыми дверями. – Ей скоро родить, и женщина стала совсем неуправляемой и какой-то невыносимой.

Благоразумно уткнувшись в пиалку, я промолчал. Когда красный тенгу привел в качестве невесты в дом ведьму, мы все его предупреждали, что это будет сложный союз. Вот и явный пример. Плохое настроение ведьмы сбивает защиту между миром людей, безобидных и разумных ёкаев и теми мирами, где держат самых злобных мононоке.

– Говорил с матерью Икато?

– Да, старая ведьма обещала, что это не продлится больше двух недель. Вот только…

– Обон.

– Обон. И парад ста духов. Как пережить эту ночь – не представляю. Впрочем, – с красного тэнгу слетел его траурно–обреченный вид. Сенши блеснул глазами в мою сторону, – не у меня одного сложности будут. Твоя нынешняя невеста из славянской страны.

– Уже все знают? Быстро.  –  В мои планы совсем не входило оповещать высокое общество о нынешней гостье. Как оказалось, от меня этого и не требовалось. Сенши кивнул, вертя в пальцах вновь наполенную пиалку.

– Больше того, госпожа Мисао, как я знаю, уже готовит приглашение для нее. На весь праздник.

– Никак не могу понять, почему Великий Дракон держит эту женщину старшей наложницей, – расстроенный новостями, я позволил себе несколько неэтичную ремарку. Выходки этой дамы уже практически доводили меня до истерики. Моей нынешней гостье было не место в столице. Тем более на празднике духов.

 Сенши, к его чести, удержался от комментария, сделав вид, что не услышал. Хозяин дома только собирался что-то  сказать, как раздался мелодичный звон. С какой-то обреченностью глядя на экран смартфона, красный тенгу поднялся, принимая из рук появившегося помощника меч.

– Прости, Шиджеру, но я должен уходить.

– Опять прорыв? – я поднялся вслед за ним, забирая свое оружие, которое оставил у входа на подставке.

– Не думаю. Видимо, кто-то из остатков предыдущих. Много мелких точек. Похоже на стаю.

– Могу я составить тебе компанию в этой прогулке? – подумав, предложил свою помощь. Желание свернуть кому–нибудь челюсть или выдрать пару конечностей никуда не пропадало.

Мы с Сенши потратили почти два часа, пока сумели переловить мелких кровожадных демонов, выбравшихся в темень ночи из какой-то норы. Весьма зубастые и юркие, ёкаи оказались не самой простой добычей, искусав все руки  и ноги. Нападая стайками по шесть-семь тварей, хватая за конечности, они требовали особого внимания.

Рассовав демонов по клеткам, вполне уставший и довольный, я направился домой, попрощавшись с красным тенгу. Небо на востоке уже приобретало тот едва заметный  оттенок синевы, который предвещал скорый рассвет.

Войдя во двор поместья, глубоко вздохнул, по запаху пытаясь определить, все ли в порядке. Пахло, как всегда соснами, сакурой и свежей травой. Еще добавился слабый, чуть уловимый привкус жимолости. Но, кажется, и этот был вполне уместным. Что-то такое я уловил вчера от Орисы.

Щелкнув пальцами, призвал мелких прислужников, один из которых принял оружие, а второй полил на исцарапанные и искусанные руки шипящей жидкостью. Стряхнув пену и вытерев ладони, я направился вглубь сада, откуда все более явно чувствовался новый аромат. Девушка спала на подушках там, где мы вечером пили чай. В неудобной позе, укрытая только моей накидкой.

Несмотря на середину лета, ночь была довольно сырой и прохладной в горах. А люди никогда не отличались особым здоровьем. Сердитый на сестричек, которые караулили свою подопечную тут же, я подошел ближе, проверяя дыхание девушки. Ориса спала крепко, свернувшись калачиком под слишком короткой накидкой.

 Зубатки распахнули свои большие глаза, внимательно следя за движениями, когда я осторожно поднял замерзшую девушку на руки. Гостья оказалась довольно легкой, хотя и не такой тонкой, какими мне казались японские девушки. Чувствовалось, что у нее немного другое строение тела, шире бедра и плечи, больше перепад к талии.

Ориса глубоко вздохнула, сунув холодный нос мне в плечо. Не удержавшись, нагнулся к ее голове, вдыхая запах. И едва сумел удержать рвавшееся наружу чихание от свербящего запаха химии, оставшегося на волосах. М–да. И почему женщины все время пытаются вытворить что-то не то со своей головой? Наверное, поэтому приятный аромат жимолости был мне раньше не слышен. В столице она станет посмешищем с такими волосами. Зубатки семенили следом, неся обувь моей гостьи. Наша небольшая процессия двигалась в полной темноте, не нуждаясь в свете фонарей.

Пройдя в Персиковый павильон, который занимала гостья, осторожно опустил свою ношу на приготовленную постель, укрывая одеялом. Лицо было почти не различимо в темноте, но чувствовалось, что мягкое тело согревается, расслабляясь, вызывая во мне какое–то умиротворение. Интересное и милое созданье. Она мне нравилась.

Кажется, я знаю, как помочь ей с прической.

Алиса

Мои волосы чесали. Снова и снова. Мне почемуто казалось, что  этап с ежиной прической будет самым долгим на сегодня, но я жестоко ошибалась. Мастер выставил на столе три разных мисочки, в которых плавали то цветочные лепестки, то что-то наподобие стрекозиных крыльев. Макая в жидкость плоский деревянный гребень, парикмахер–богомол проводил по моим волосам снова и снова, раз за разом захватывая на миллиметр больше волос. И так множество раз. Вся моя спина была уже мокрая от жидкости, напитавшей волосы. Голова казалась чугунной от постоянного натяжения, а процесс и не думал завершаться.

– Знаете, я просто больше не могу, – сил справляться с мигренью больше не было. В висках гудело и стучало, предвещая скорую тошноту. А у нас оставалась еще одна миска с отваром.  Мученически посмотрев на мастера в зеркале, почти взмолилась. – Я вам очень благодарно за все, но еще немного, и кажется, голова отвалится и просто покатится по полу.

Мастер задумался, внимательно оглядывая мое лицо.

– Наверное, вы правы, госпожа. Я забыл, что вы совсем недавно в поместье и пока просто человек. Прошу простить мою оплошность, – отложив гребень прямо в керамическую мисочку с отваром, парикмахер задумался, осматривая проделанную работу. –  Я могу нанести третий отвар вам на волосы, и завернуть, чтоб он действовал. Это менее эффективно, но вам будет не так тяжело.

– Я согласна, – невероятное облегчение уже оттого, что мои волосы перестала тянуть расческа, сделало меня крайне сговорчивой.

– Это не все, – нахмурил брови над изумрудными глазами богомол,– вы мне обещаете, что все две недели до празднования, каждое утро, помощницы будут расчесывать вам волосы в течение часа с отваром, который я оставлю. В противном случае я продолжу проводить процедуру, как и планировал.

Скрипнув зубами, я поняла, что придется согласиться на ежедневные расчесывания, если я не хочу расстаться с головой сегодня.

– Хорошо. Но только час в день. И мы сейчас заканчиваем.

– Прекрасно.

Мастер на самом деле закончил все довольно быстро, смазав волосы последним составом и завернув под своеобразную шапочку. По примеру зубаток, я поклонилась гостю, и меня увели переодевать мокрое насквозь одеяние.

Чистое, уже привычное мне домашнее юката стало каким-то сигналом. Я легла прямо на пол, прикрыв глаза. По внутренним ощущениям, сейчас было не меньше трех часов дня.

– Госпоже плохо? Госпожа хочет спать? – тут же встрепенулись сестрички, пытаясь оторвать меня от пола. Но мигрень была сильнее.

– Оставьте меня, – за рукава все  так же тянули и дергали, нервируя и усиливая головокружение, – отстаньте, прошу. Я сказала, отстаньте!

 От крика и резкого движения замутило, призывая снова лечь на теплый и такой приятный пол, сложенный в этом месте из плетеных циновок. Я прикрыла глаза, чувствуя, как все вокруг качается. Кажется, задремала.

Проснулась на том же месте, но с небольшой подушкой под щекой и тонким пледом на плечах. Солнце раскидывало по полу золотисто-розовые лучи, сообщая о наступлении вечера.

– Как самочувствие?  – повернув голову, увидела сидящего за низким столиком тенгу. Черный держал в руке книгу, внимательно следя своими колючими глазами. Интересно, он тут давно сидит? Книга открыта примерно на первой трети.

 Мужчина выглядел вполне расслабленно, но в глазах все же присутствовало что-то хищное и опасное. Казалось, одно резкое движение, и зверь может броситься.

– Куда лучше, – я медленно села, потирая затекшую шею. Голова еще немного болела, но  это не шло ни в какое сравнение с прежними ощущениями. Хозяин поместья отложил книгу на стол, предварительно установив тонкую металлическую закладку.

– Мне стоит извиниться. Не учел твою человеческую природу и не предупредил мастера.

–Начнем с того, что вы не предупредили и меня.

Тенгу поднялся, подойдя ближе. Нависая надо мной, ёкай выглядел еще выше и чернее, чем обычно. Меня внимательно рассматривали, как объект, который удалось разглядеть с новой, ранее неизвестной стороны.

– На это просто не было времени, –  мужчина протянул крупную ладонь, справедливо полагая, что мне будет не просто самой подняться в юката. Рука оказалась теплой, скрыв мою ладошку почти полностью. Тенгу потянул меня вверх, практически полностью поднимая. – Но я могу предложить компенсацию. Как насчет прогулки в город?

Глава 7

 Обрадованная возможностью выбраться из поместья, я сумела найти в себе второе, третье, и кажется, четвертое дыхание. Наскоро перекусив, с нетерпением стала дергать сестричек на тему сборов. Отсутствие прямого доступа к гардеробу в такие минуты немного удручало, но зубатки неизменно находились рядом, так что все решалось без лишних волнений.

К моему удивлению, принесли мне не кимоно и не юката, а простой длинный сарафан в крупные цветы, к которому прилагалась тонкая вязанная, почти кружевная, кофточка и балетки. Слегка опешив в первую минуту, в итоге страшно обрадовалась. Мое тело, отвыкшее от привычных одежды и обуви, наконец сможет немного расслабиться. Особенно радовались ноги. Красивая, но жесткая и неудобная национальная обувь, все же была тяжела в носке. Не дав мне даже глянуть  в зеркало, зубатки самолично заплели волосы в высокий тугой пучок. А было так интересно, что в итоге получилось после стольких часов мучения у парикмахера.

 Девочки тоже поспешили переодеться, сменив привычную одежду на яркие красные рубашки и широкие черные брюки. К сестричкам я уже даже несколько привязалась, так что их присутствие не мешало. Тем более, они, скорее всего, в город отправляются по своей собственной программе. Мы трое сидели на пороге и ждали, когда уже отправимся на прогулку. Я, сгорая от нетерпения, болтала ногами и поедала орехи с какими–то сушеными ягодами, чем-то напоминающими вишню. Миска стремительно пустела.

Тенгу появился, когда двор окрасился холодным синим цветом, расплывшимся тенями после заката солнца. От неожиданности я даже тихонько присвистнула, разглядывая его. Мужчина выглядел как с обложки какого-то модного мужского журнала, в черных узких брюках, шелковой рубашке и кожаной куртке. Какой жгучий и опасный субъект.  И весьма–весьма привлекательный. Собранные волосы  давали возможность лучше разглядеть лицо и оценить острые скулы, по которым хотелось провести пальцем. Исключительно ради эстетического удовлетворения.

Современный облик, который несколько не вязался с окружающей обстановкой, дал возможность наконец понять, что Шиджеру живет в обоих мирах, свободно перемещаясь туда и обратно. Единственное, от его внешнего вида возникло очень стойкое ощущение, что за воротами нас ждет черный, хромированный мотоцикл. Какой-нибудь огромный и рычащий Харлей. Хотя, нет, это неяпонская марка. Кавасаки? Хонда?

Приветливо кивнув, словно мы не виделись день-два, тенгу подал руку, помогая подняться.

– Готовы? Тогда можем отправляться.

Сопровождаемые сестричками, мы вышли за ворота поместья. Там, поразив меня до глубины неспокойной души, умываясь огромной лапой, сидел гигантский пушистейший кот. Прервав свое занятие при нашем появлении, он опустил большущую голову на землю, уставившись желтыми глазами. Кажется, моя макушка была где-то на уровне розового, похожего на сердечко, носа животного.

– Это Мику. Он нас отвезет сегодня, – представил тенгу, почесывая шерсть над носом зверя. Через мгновения со стороны кота, прикрывшего янтарно–желтые глаза, раздался рокот, который с трудом, но можно было определить как мурчание. Шиджеру обернулся к сестричкам, сделав какой-то приглашающий жест. Зубатки, раскинув широкие рукава и прикрыв глаза, замерли на несколько мгновений. Над спиной лежащего кота что-то слабо замерцало, и через мгновение сложилось в прозрачное изображение то ли кабинки, то ли паланкина. Раздался характерный звук, тенгу щелкнул пальцами, и призрачное видение стало вдруг материальным.

– Мы поедем в этом? – восторженно и в то же время немного испуганно спросила у мужчины.

– Подумал, что в первый раз ты можешь испугаться в открытом седле, – пожал плечами тенгу, подходя ближе. – Держись, лестницы тут не предусмотрены.

 Я едва успела ухватиться за широкие плечи черного, обнявшего меня за талию, как мы оказались в воздухе, подлетев вверх как из катапульты. Ужас и паника вырвались из горла тихим, высоким завыванием. Ухватившись рукой за кольцо на боковой стене кабинки, тенгу, посмеиваясь, усадил меня внутрь, протиснувшись в низкий проем следом. Получив опору под пятой точкой, я сразу благоразумно заткнулась, с любопытством оглядываясь. Низкая широкая лавочка с подушками, тяжелые, наверное, бархатные, шторы и раздвижные двери из крупной деревянной решетки. Купе смотрелось не вычурно, но весьма уютно. А если вспомнить, что мы на кошачьей спине, так вообще выше всяких мечтаний.

– Ну, как тебе? – с блеском в прищуренных хитрых глазах спросил тенгу, задвигая дверь. Почемуто вспомнился старый японский мультик, где был полосатый кот-автобус. Наш, хоть и был «цельным» и серо–белым, все же напоминал того героя. О чем я и сообщила Шиджеру. Мужчина усмехнулся, покивав головой. – Один из работников студии – ёкай. Он частенько привносит что-то из нашего мира в анимацию.

– И ему позволяют?! А как же тайна, люди и прочее?

– А кто же ему поверит? – пожал плечами черный, постучав по стенке купе. Через мгновение на внешних углах нашего транспорта вспыхнули желтые огоньки, наполнив внутреннюю часть «кареты» мистическими тенями и полосами. Сестрички сели снаружи на козлах, тихо переговариваясь. Кот поднялся на лапы, отчего вся конструкция качнулась, толкнув меня в объятия ёкая. Быстрый тенгу обнял, оберегая от нежелательной встречи моей головы со стеной. Кабинка качнулась еще несколько раз, и нас окутало цветными яркими искрами, прежде чем кот, присев, взвился в небо.

Я почти наполовину вылезла из маленького окошка, разглядывая огни внизу. Ветер, по–летнему теплый, но свежий, овевал лицо, пытаясь растрепать волосы, сердце наполнялось какой-то эйфорией и ощущением творящегося волшебства. Вытянувшись еще немного, посмотрела назад. За нами, прямо от кончика пушистого серого хвоста тянулся шлейф из цветных искр, создавая еще один млечный путь. Почувствовав крепкие ладони на талии, вздрогнула от неожиданности, позабыв, где и с кем нахожусь.

– Мне приятна твоя реакция, – посмеиваясь, тенгу втянул меня внутрь, – и я даже смогу  поймать, но все же, не хотелось бы, чтоб ты выпала из окна.

Ни капли не расстроенная, я высунула в окно только нос, про который мне ничего не говорили.

– Нравится? – тихо, как-то интимно спросил мужчина, словно это был его персональный подарок. Немного подумав, сообразила.

– Это ведь не единственный способ попасть  в город? – вернувшись вкупе, спросила у черного. Тенгу чуть прикрыл глаза, подтверждая. – Спасибо вам.

Мне достался медленный кивок. И как они умудряются в одно движение вложить такое множество различных смыслов.

Кот приземлился в ущелье, за группой высоких деревьев, за которыми яркими огнями сиял город. Протянув руку, Шиджеру помог выбраться из купе, зависнув на самом краю конструкции. В этот раз, прижимаясь к ёкаю, я чувствовала какое–то смятение и смущение, желая поскорее оказаться на земле. Как назло, тенгу все так же одной рукой держался за кольцо, второй прижимая меня к черной ткани одежды.

– Давай все же без официоза. Ты моя невеста, как–никак.

– Ну, я знаю, что в Японии даже жены к мужьям часто обращаются на «вы», – глядя вниз, в сторону, да  вообще куда угодно, отозвалась я.

– Такое бывает. Но я не чистокровный японец, да и в целом не так консервативен. А от твоего «выканья» мне крылья чешутся.

Кивнув, почувствовала рывок внизу живота, отчего по всему телу прокатилась волна легкой дрожи. Мы оказались на земле. Скорее отстранившись, я принялась поправлять и одергивать платье. В голове само-собой всплыл комментарий голосом моей подружки–психолога.

Смещенная активность.

Оставив юбку в покое, с трудом удержалась от громкого горестного стона. Мне нравится тенгу. Все просто. Красивый, опрятный спортивный мужчина. Да еще и волшебный. И не одного претендента, на которого можно было бы перенести внимание. Это попадалово высшей степени.

– Идем, покажу тебе город ёкаев, – Шиджеру, убрав паланкин–купе, протянул руку, увлекая в сторону размытых огней.

 В момент приземления я не успела ничего рассмотреть, так как оказалась не у того окна. И вот сейчас, когда мы миновали полосу высоких черных стволов, нашим глазам предстал совершенно неожиданный вид. Во–первых, это был вовсе не низкий городок из старых Японских фильмов, с соломенными крышами  грязными улицами. Нас встретили классические форота, красного цвета. Как разъяснил тенгу, врата помогали закрывать город от нежелательных посетителей, случайных людей, и тех мононоке ( злых духов), которые опасны для самих ёкаев.  Но это было ничего. С аркой я еще могла свыкнуться, но неоновые вывески, начиная со второй, освещенной яркими, современными фонарями, улицы! Начавшись старыми стертыми булыжниками, дорога постепенно превратилась во вполне приличную мощеную улицу, по обеим сторонам которой располагались магазинчики, кафе и различные заведения сферы услуг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.