# Лабиринт

Ингрид Фукс

В мрачном бункере без солнечного света живут дети-вундеркинды, которых загружают курсами тренировок для развития их блестящих способностей. Их комнаты похожи на больничные палаты, а персонал бункера по виду напоминает врачей и медсестёр. Львиная часть жизни детей проходит в виртуальной реальности, где они постигают новые знания и навыки. Маленький Ли Мин догадался, что структура бункера напоминает лабиринт. Он мечтает сбежать оттуда вместе со своей подругой, чернокожей Найлой.

## Глава 1

Ли Мин открыл глаза. От яркого света, бьющего с потолка, ему захотелось зажмуриться. Эта единственная работающая в помещении лампа казалась неким потусторонним светом. В комнате никого не было, кроме него самого и лежащей через три кровати Найлы. Её чёрные косички были разбросаны по всей подушке, а тёмная рука вяло свисала с кровати. Найла вся была опутала проводами. Ли Мин подтянулся, ему хотелось встать и выйти в коридор по нужде, но он медлил. Сегодня наверняка дежурил Баббос Коцки, пренеприятнейший тип, верзила почти двухметрового роста со здоровенными кулачищами. Ли мин, кажется, особенно его раздражал, потому что Баббос то и дело обращался к нему «эй ты, умник» или «эй, очкастый» или «эй, вундеркинд» и постоянно норовил дать подзатыльник. Ли Мину частенько удавалось уворачиваться от него, недаром он набрал 7.3 балла по координации движений, но когда он не успевал правильно рассчитать траекторию движения, ему прилетал громкий удар по голове, такой, что казалось мозг вот-вот выпрыгнет. «Эй, чё ты, мелкий, я же просто пошутил», – верзила хохотал во весь свой огромный рот, обнажая железные зубы, а у Ли Мина наворачивались слёзы на глаза. Он давно мечтал сбежать из этого жуткого бункера и каждый день с десяток раз проходил игру на выход из лабиринта, но он не мог уйти без Найлы. Она в последнее время была совсем слаба и нуждалась в лечении.

Ли Мин взял свой планшет и запустил новую игру на координацию и виртуальную тренировку мышц. Когда-нибудь он ответил Баббосу Коцки и отдаст ему всё, что с него причитается, но пока приходилось терпеть. Найла тихо посапывала, когда в комнату вошла Рохесия с подносом. Медсестра Рохесия казалась живой и добродушной не в пример всему остальному персоналу. Она постоянно источала улыбки, а из её алых, красиво очерченных губ раздавался задорный смех. Она могла погладить кого-то из детей по голове или прочитать сказку на ночь. Да, старую-добрую сказку. Никаких тебе тренировок до изнеможения. Можно было просто слушать и засыпать в своей кровати. Дети всегда радовались её приходу. Ли Мин после прохождения курса тренировок Б на считывание эмоций уже начал сомневаться в искренности Рохесии, но она, по крайней мере, не ругала и не наказывала и клала в тарелки больше свежих фруктов и овощей, а в кармане халата у неё могла быть припрятала плитка шоколада.

Рохесия подошла к Ли Мину и поставила поднос на тумбочку. Он выдвинул специальный столик, предназначенный для приёма пищи и принялся за еду. Морковь, брокколи, помидоры, огурцы, кукуруза и немного рыбы, жирный йогурт и два яблока. Всё, что надо будущему гению. Ужин Найлы Рохесия оставила на её тумбочке. Затем она ещё раз потрепала по голове Ли Мина и, улыбаясь, вышла. «Что-то она сегодня немногословна», – подумал мальчик. Обычно Рохесия выказывала больше охоты к общению. Видимо, виной всему болезнь Найлы. Её настолько загрузили курсами тренировок, что её мозг не выдержал перегрузки, и сейчас она постоянно нуждалась в покое и отдыхе. Жаль. Раньше Ли Мин с удовольствием играл с ней в шахматы. У него была маленькая деревянная коробочка, спрятанная в тайнике под полом. Её подарил ему доктор Генрих до того, как он загадочно исчез. Им сказали, что он вышел на пенсию, но Ли Мин в этом сомневался, ведь не полным же он был идиотом и даже прошёл пару курсов тренировок по распознаванию лжи. Доктор Генрих был добродушным стариком в круглых очках и с козлиной бородкой. У него были кривые зубы и большой нос. Он постоянно хихикал и задавал каверзные вопросы. «Скажите мне, молодой человек, сколько букв в тагальском алфавите. Вы на третьем курсе уже должны это знать». Ли Мину было уже восемь лет и вот-вот должно было исполниться девять, по крайней мере, если он не сбился со счёта и правильно помнил дату своего рождения. По результатам тестирования он был зачислен на третий курс тренировок для будущих гениев, а Найла, бедная маленькая Найла, которая была всего на несколько месяцев моложе, была уже на четвёртом курсе. Её мозг просто творил чудеса, однако она была физически слаба, и в этом был её главный недостаток для людей в белом. Раньше вместе с ними проходили тренировки и другие дети, но куда они все девались, никто не знал. Их объединяло только одно: они все проваливали тесты и экзамены.

Найла тихо посапывала и пыталась перевернуться на другой бок, но потом, видимо, вспоминала, что к ней подключена куча датчиков, и сдерживалась. Ещё недавно лучшая и, к слову сказать, единственная подруга Ли Мина, была безнадёжно больна. У неё страшно раздулся живот, постоянно мучила тошнота и рвота, не стихал противный сухой кашель. Найла пыталась держаться и не подавать вида, но для Ли Мина всё было очевидно. Она привычно улыбалась своей широкой улыбкой с большими белоснежными зубами, и сердце мальчика сжималось от жалости. Он подозревал, что недуги Найлы были связаны с какими-то препаратами для ускоренной стимуляции способностей, которые давали ей медсёстры.

Для того, чтобы вылечиться, Найле пришлось на время прекратить тренировки по программе. Отставать было опасно, но она была настоящим гением, и могла освоить неимоверное количество знаний и навыков за ограниченное время. Найла днём и ночью тренировалась на специальных 3D-моделях при помощи технологии восстановления тела. Вначале она создала свой идеальный образ хрупкой, поджарой и вечно улыбающейся Найлы, темнокожей девочки с африканскими косичками, а затем образ тела искажённого болезнями. Модель постоянно кашляла, изрыгала рвоту в унитаз и, кроме того, была страшно пузатой и согнутой. Усилием мысли и голосовыми командами Найла должна была подогнать ущербный образ к идеальному, постепенно меняя его параметры. То есть должно было получиться довольно много промежуточных моделей, которые согласно её командам рисовала программа. Для этого к голове, горлу и телу Найлы были подключены многочисленные датчики. Она работала день и ночь, чтобы хоть как-то сдвинуть параметры физического тела и удержать результат, и раз за разом ей удавалось создать промежуточную модель. Эту технологию персонал называл «подгоном».

Найла не могла не справиться. Она была слишком сильной и волевой личностью, и Ли Мин всегда восхищался тем, как в этом хрупком создании умещается такой внутренний стержень. Даже самые крутые мальчишки ломались от жизни в бункере, а Найла всегда умела прийти к балансу и даже, казалось, воспринимала здешнюю жизнь, как должное. Ли Мину рассказывали, что он родится в бункере, но он этому не верил. В его мозгу то и дело проскальзывали смутные воспоминания о какой-то другой жизни там, за этими страшными стенами. Деревянный дом, цветы, резная мебель, симпатичные предметы домашнего обихода. Или он взял всё это из квестов для прокачки общей эрудиции, и это всего лишь иллюзия?

Найла снова сделала попытку повернуться на другой бок и слегка приоткрыла глаза. Да, она сделала эта. Её мозг создал 307 промежуточных моделей между болезнью и здоровьем и сумел пройти путь до идеала и утилизировать лишние образы. Но самое главное было то, что работала она преимущественно во сне. Да она и спала-то почти круглые сутки, вставая только для того, чтобы поесть, помыться и сходить в туалет. Сейчас Найла усиленно восстанавливала свою энергетику, которая была подорвана напряжённой работой, и Ли Мин надеялся на то, что скоро она выйдет из этого состояния и составит ему компанию в играх и разговорах за приёмами пищи. Один он сильно скучал, а будить Найлу ему не хотелось. Он понимал, как важна эта усиленная работа ума для её полного выздоровления. Во время пауз между тренировками он подходил к шкафу и рассматривал игрушки в отсеке подруги. Чего тут только не было. Удивительно, что Найла всегда находила время на игры, хотя считалась самым успешным вундеркиндом. Игрушки можно было заказать по тренировочному планшету в разделе «каталог» за виртуальные монеты, которые выдавались за успешно пройденные тестирования и экзамены. И поскольку Найла всегда справлялась на ура, её баланс был полон монет. Кажется, в большом мире таких людей называют миллионерами. Она очень много тратила, но неизменно оставалась в плюсе, и поэтому в любое время могла заказать себе новую игрушку. Ли Мин тихо завидовал ей, хотя подруга с лёгкостью могла поделиться с ним своим имуществом. Но дело было не в игрушках, а в её потрясающем навыке их зарабатывать. Ли Мину всегда приходилось экономить и копить на очередную книгу или стратегию. Он машинально вытащил электронное фортепиано. В коллекции Найлы были инструменты разных размеров, и управлять клавишами можно было не только при помощи пальцев, но и голосом или даже мыслями посредством датчиков, встроенных в специальные повязку или обруч для головы. Найла виртуозно бренчала по клавишам любой клавиатуры, и большой, и малюсенькой, иногда даже к ним не прикасаясь. Она могла исполнить произведения любых жанров и направлений. Но больше всего она любила петь. Именно поэтому постоянный кашель так выбил её из колеи, что она решила заниматься восстановлением круглосуточно. Ли Мин слегка прошёлся по клавишам. Услышав милые сердцу звуки, Найла не только приоткрыла глаза, но даже приподнялась на локте. «Положительная динамика», – подумал мальчик. – «Теперь буду развлекать её музыкой». Он порылся в библиотеке тренировочных курсов и нашёл там интенсивный курс по игре на фортепиано. Интенсивными, к слову, были все курсы для тренировки вундеркиндов, но этот обещал сделать виртуозом за две недели. Ли Мин решил рискнуть. Никакого экзамена по музыке в ближайшем будущем не подразумевалось, и это, в сущности, было пустой тратой времени, но здоровье Найлы было для него важнее предстоящих экзаменов, а звуки фортепиано могли заставить её быстро подняться с постели.

Две недели прошли не зря. Ли Мин усердно упражнялся и даже научился играть песни из кино большого мира, но это не удовлетворяло его взыскательный слух. Найла стала подолгу сидеть на кровати, вовремя есть принесённую медсёстрами пищу и даже вести с Ли Мином короткие диалоги. «Кажется, она возвращается ко мне», – с удовлетворением думал он. Однако игра на фортепиано не прельщала его. Он предпочёл бы одну из разновидностей циня, калимбу, алтайский варган или бамбуковую флейту. Да, даже губная гармошка, в сущности, подошла бы. Музыка для Ли Мина была не более, чем развлечением, а вот Найла посвящала ей почти всё свободное время. И всё-таки он должен был помочь подруге. Ли Мин взял самую миниатюрную клавиатуру из арсенала Найлы. Он любил маленькие инструменты, будь то ножовка или отвёртка. Они позволяли ему тренировать физическое зрение. Ли Мин поставил себе целью развить его до такой степени, чтобы замечать явления и объекты, невидимые для глаза обычного человека так же, как замечал их Леонардо да Винчи, гений большого мира. Ли Мин надел на голову обруч с датчиками передачи мысли, на шею – обруч для голосовых команд, а на пальцы – специальные перчатки, позволяющие извлекать звуки одним лишь лёгким касанием. Он пытался играть так эмоционально, как только мог. Он знал, что Найла поймёт. Она же была самой умной. Техника была для неё не главным. Она занималась музыкой, чтобы не потерять эмоции в этих затхлых помещениях бункера, лишённых окон и солнечного света. Ли Мин ещё недавно наблюдал, как Найла шаг за шагом уменьшала огромную опухоль в её животе (может, персонал специально вызвал у неё болезнь, чтобы посмотреть, как она справится с собственным исцелением?), как убирала никогда не прекращающийся кашель, как менялся образ контрольной модели у неё на мониторе, пока она не дошла до эталонного состояния, тонкой, гибкой, белозубой и задорной Найлы, с пышной шевелюрой из африканских косичек. Самоисцеление есть только в программе шестого курса, но не исключено, что ей, как самому способному вундеркинду, выдали этот блок тренировок раньше.

Найла услышала звуки потрясающей музыки, которая лилась рядом с ней. Она в очередной раз привстала на кровати, а потом даже села и спустила с неё ноги.

– У меня болят мышцы, ноет спина, Мин. Мне надо размяться.

Ли Мин после этих слов тотчас же подхватил подругу и стал водить по комнате. Найла выпрямила спину, прошлась несколько раз между кроватей, а потом присела.

– Спасибо тебе, ты правильно подобрал лекарство. Кажется, я начинаю идти на поправку.

Ли Мин стал играть Найле каждый день, выбирая всё новые и новые фортепианные клавиатуры и другие причудливые инструменты из её отсека в шкафу. Он сильно продвинулся в музыке, но зато запустил основную программу тренировок. Персонал не будет слушать никаких отговорок, для него не существует причин, чтобы тебя не выбраковать как породистого щенка с неправильным окрасом, поэтому после того, как Найла поправится, Ли Мин обещал себе начать интенсивно тренироваться. Подруга уже вставала, выглядела более бодрой и энергичной и даже пару раз пыталась танцевать, правда, ослабевшие мышцы ног ещё плохо держали, и ей пришлось на время отложить эту затею.

– Ты чудо, Мин. Настоящий врач. Хочешь, я подарю тебе какой-нибудь из моих инструментов?

Ли Мин немного поморщился и сглотнул. Лучше бы Найла предложила подарить ему снаряжение для бесконтактного боя. Желание когда-нибудь нокаутировать Баббоса Коцки его не оставляло, а у Найлы на счету было столько монет, что она вполне могла себе это позволить.

Однажды после очередного музыкального триумфа, после которого Найла даже пыталась запеть своим глубоким сильным голосом, Ли Мин решил пуститься на разведку. Баббос Коцки с открытым ртом, полным железных зубов, храпел лежа на диване в коридоре с электронной газетой на груди, так что он с лёгкостью смог проскользнуть мимо него. Ли Мин давно думал о том, что надо разведать бункер как можно более основательно и использовать любую возможность для выхода из коридора, где размещалась их с Найлой комната. Он даже стал рисовать у себя в голове воображаемый план бункера и назвал этот виртуальный проект «Лабиринт». Перенести его на планшет он не решался, чтобы кто-нибудь из персонала не догадался о его планах. Название было выбрано им не случайно. Он помнил, как доктор Генрих настойчиво рассказывал ему миф о Минотавре, жившем в подземном лабиринте. Старик прекрасно знал, что у всех вундеркиндов феноменальная память, но почему-то повторял этот миф снова и снова.

Раньше Ли Мин боялся оставить Найлу одну, но теперь, когда он увидел, что она становится все крепче и энергичнее, его решимость исследовать окружающее пространство возросла. Ли Мин осматривал тускло освещенный коридор с намерением заметить детали, которых он не видел раньше. И вот он увидел знакомый силуэт.

– Оливер?

– Привет, малыш Мин. Извини, мне надо бежать. Пообщаемся позже.

Оливер проскользнул в открытую дверь и захлопнул её за собой. Ли Мин дёрнул за ручку, но не смог её открыть. Ещё какое-то время он стоял в полном недоумении и растерянности, а потом продолжил свои странствия по нескончаемому коридору.

Оливер был одним из самых успешных вундеркиндов. Этот задиристый рыжеволосый мальчуган с прозрачными светло-карими глазами был старше и выше Ли Мина. Он исчез уже давно, и мальчику казалось, что его исключили. Говоря честно, Ли Мин никогда не мог найти с ним общий язык. Уровень агрессии Оливера зашкаливал, и он порой не был против ввязаться в драку, а исчез он после того, как украл какой-то ключ у медсестры Роксаны. Кстати, Ли Мин никак не мог понять, почему их всех зовут на одну букву: Рохесия, Роксана, Роза, Рене. Не проще ли было присваивать им номера? Оливер в шутку говорил, что медсёстрами делают неудачниц-вундеркиндов, которые отличаются особой покорностью и лояльностью к системе.

Раньше соседкой по комнате Оливера была София, невероятно красивая, но очень вредная девочка, которая проваливала почти все тесты и портила жизнь окружающим. Сначала она украла планшет Олли, а потом оборвала интерактивные учебные плакаты над его кроватью, а потом вредительство с её стороны ещё не раз повторялось, и терпение Оливера лопнуло. Он стал периодически лупить её, а потом стирать память при помощи гипноза, чтобы никто из персонала не догадался. Особенно он боялся медсестру Роксану, полную, наглую и злую тётку, которая почему-то обожала Софию, зато его, Олли, ни во что не ставила. Впрочем, София стала так бояться Оливера после систематических вспышек ярости в её адрес, что она бы даже не подумала жаловаться Роксане. Сама же медсестра порой отличалась поразительной ненаблюдательностью.

Когда София исчезла после очередного провального теста, соседкой Оливера стала маленькая Кэй. Малышка была настолько трогательной, что даже злой и жестокий Олли искренне её полюбил. Несмотря на возраст (Кэй было всего четыре года) девочка показывала недюжинные успехи в тренировках, и персонал пророчил ей большое будущее.

## Глава 2

Ли Мин упорно проходил курс тренировок на координацию при помощи виртуального боя с соперниками. Примерно раз в день он повышал уровень, и его партнер по поединку становился либо все более высоким и накачанным, либо все более хитрым и проворным. Ночами мальчик упорно работал над созданием виртуальной модели Баббоса Коцки. Он пытался сделать свое создание как можно более похожим на оригинал и кропотливо добавлял всё новые и новые детали, считанные с охранника. Здесь важна была каждая мелочь: не только рост и форма тела или черты лица, но и мимика, жесты, даже микродвижения играли роль. Когда Баббос моргал, Ли Мин пытался понять, вызвано ли это каким-то движением света, или же это свойственно охраннику в принципе. При помощи максимально правдоподобной модели мальчик надеялся нащупать его слабые места, и ему раз за разом всё более это удавалось. «Смотри-ка. А этот кретин слегка припадает на левую ногу. Раньше я этого даже не замечал», – думал Ли Мин, дав модели команду ходить. Конечно, у такого дохляка, как он, было мало шансов одолеть здоровенного верзилу, но его оружием был отточенный до предела ум, тогда как у Коцки не было ничего, кроме мышечной силы и наглости.

– Что ты делаешь, Мин? – Найла часто просыпалась по ночам. Она уже чувствовала себя гораздо лучше, благодаря музыкальным упражнениям своего друга, но всё ещё нуждалась в восстановлении.

– Ничего, спи.

– Опять этот полоумный Коцки? Он не стоит твоего внимания. Лучше бы ты попытался создать модель лабиринта.

– Я вот тут подумал, Най, а почему мы вообще решили, что бункер походит на лабиринт? Мало ли что мне наплёл старик Генрих. Может, он был не в себе? Да и как я смогу сделать корректную модель при таком количестве информации? Если бы здесь хотя бы были окна, я бы мог увидеть наружные стены здания. А тут ничего кроме коридора.

– Может, стоит попрыгать по полу и постучать по стенам чем-нибудь тяжелым, чтобы по звукам и вибрациям примерно оценить их толщину?

– А, может, есть более простой вариант, Най, например, компьютерная программа, которая может выдать все параметры здания одним махом?

– Чтобы найти готовую компьютерную программу, нам придется лезть в базу, а скачивание оттуда не останется незамеченным. Ты знаешь, Мин, старый Генрих хоть и был чудаком, но вряд ли он стал бы рассказывать миф о Минотавре столько раз просто так.

– У тебя есть какие-нибудь идеи?

– У лабиринта может быть только один вход, а может быть и два или больше. Он состоит из запутанной сети путей. Возможно, наш коридор один из них.

– А, может, всё проще, Най, и наш коридор – единственный в своём роде?

– Подумай, Мин, что будет с экспериментами персонала, если мы с тобой не справимся?

– Здесь ещё есть Оливер и Кэй. Могут перевести к нам и других. Помнишь, сколько нас было раньше?

– Вот именно. Чтобы повысить вероятность успешности опыта, было бы разумнее подстраховаться и взять как можно больше испытуемых. И совершенно ясно, что все они просто не могут находиться здесь. Значит, у бункера есть и другие отсеки.

– Разумно. Но нам-то что делать. Как выбраться отсюда?

– Сложность в том, Мин, что мы абсолютно не знаем, куда мы попадём, выйдя отсюда. А вдруг большой мир уже давно перестал существовать, и мы единственные спасённые? Вдруг на сотни миль вокруг бункера находятся дома персонала? Вдруг мы вообще где-нибудь на Марсе?

– Так что же нам делать, Най?

– Для начала попробовать подружиться с кем-то из персонала и больше о нём узнать. Живут ли они здесь или в большом мире, есть ли у них семьи и так далее. Мы ведь даже не знаем, находятся ли они здесь постоянно или только приезжают на дежурство.

– Ты имеешь ввиду Коцки, Рохесию, Роксану, Розу и Рене и этого, как его там, доктора Гарри и ещё того дохляка, который подменяет великого Баббоса? – последние слова Ли Мин сказал с горькой иронией. – А с чего ты взяла, что они скажут правду?

– А нам и не нужна правда, Мин. Нам нужен набор характерных для каждого реакций, мимических движений, интонаций, жестов, употребляемых слов, чтобы составить точную модель. По ней мы и будем пытаться вычислить правду через проверку по всем возможным вариантам и вероятностям.

– Гениально, а дальше?

– А дальше разберёмся, у кого именно есть ключи и от чего.

– Олли уже попался на этом.

– Мы не Олли. Он слишком наглый, самонадеянный и склонен к необдуманным поступкам. Мы будем действовать, не торопясь.

Договорив, Найла уснула. А Ли Мин ещё долго изучал модель Баббоса Коцки, погружённый в свои мысли.

## Глава 3

– Най, Най, – а что если доктор Генрих имел ввиду не физический лабиринт, а лабиринт нашего мозга? Может, идея в том, что чтобы найти выход, надо сначала найти его в своей голове?

– Я хочу спать, Мин, давай поговорим завтра. – Найла хмыкнула и перевернулась на другой бок. Она всё ещё много спала, а Ли Мин постоянно бодрствовал по ночам. Он был одержим желанием выйти из бункера и тщательно разрабатывал возможные сценарии освобождения в своей голове.

Музыка уже порядком надоела Ли Мину, и он решил тратить на сеансы оздоровления Найлы не более часа в день. Конечно, он любил свою подругу, но она быстро шла на поправку, а им надо было выбираться отсюда.

Закончив с музыкой, Ли Мин решил опробовать другие игрушки Найлы и построил из её конструкторов целый город на всю комнату. Он даже соорудил подсветку. Мальчик прекрасно дружил с электрикой и вполне мог устроить в бункере короткое замыкание. Несомненно, это было его козырем, однако он не был так быстр, силён и ловок, как хотел бы. Даже какая-то безмозглая куча мышц вроде Баббоса Коцки была на сегодняшний день непреодолимым препятствием. Ли Мин понимал, что вряд ли он станет высоким, сильным и мускулистым за считанные дни, и поэтому делал ставку на другие полезные навыки, например, хорошую координацию и ловкость.

Мальчик с любовью оглядывал свое творение. Чего тут только не было: небоскребы, трассы в воздухе, по которым гоняли машины, парк аттракционов с колесом обозрения, площадь, театр, здание городского управления. Не хватало только музыки. Ли Мин записал на планшет только что созданную им симфонию большого города, в которой слышались движение машин, крики людей, шум. Мальчик удивился, насколько быстрым оказался его прогресс в музыке. Он был уже не просто исполнителем, а композитором, а ведь он при этом даже не ставил себе никакой специальной цели, кроме излечения Найлы.

Услышав симфонию большого города, лучшая подруга Ли Мина блаженно улыбнулась в своей кровати. «Пожалуй, этим можно заменить наши стандартные сеансы исцеления», – с удовлетворением подумал он. Времени до следующих экзаменационных тестов осталось совсем немного, а охватить хотелось не только стандартную программу подготовки, но и всё то, что могло хоть на шаг приблизить его к мечте, выходу из лабиринта.

– Что это ты тут делаешь, сопляк? – неприятный голос рыжеволосого Оливера раздался в дверях. – Смотри, чтобы Рохесия или Роза не споткнулись об эту твою деревню. Ну и влепят же тебе. Вот будет потеха.

– Отстань, Олли, пока ты бесцельно бегаешь по коридорам, как сбившийся с курса французский бульдог, другие работают.

– И эту дрянь ты называешь работой, молокосос? – Олли стал крушить город с такой любовью возведённый Ли Мином. – Нет, сопляк, работа – это то, что приносит реальный результат.

– А какого реального результата достиг ты?

– Выжил из своего пространства нахалку Софию, заставил нервничать Рохесию и довел до заикания Баббоса Коцки.

– Интересно, как?

– Практически бесшумно передвигался ночью по коридору в чёрной мантии. Представь, малышня, этот великан всерьез боится приведений. А теперь скажи, зачем ты строишь эти свои конструкции?

– Старый Генрих постоянно рассказывал мне легенду о Минотавре.

– Ну и что! – Олли издевательски ухмыльнулся. – А мне он постоянно пытался всучить очередной кубик-рубик и рассказывал про совершенство кубической формы. Старик просто был не в себе. А ты, бедняга, слишком близко к сердцу принял его высказывания. Лучше готовься к контрольному тесту. Адиос, кретин!

Куб? Причем здесь куб? Ли Мин ещё долго был в недоумении после ухода Оливера. Неужели лабиринт имеет кубическую форму?

## Глава 4

Найла уже вышла из постоянной спячки и готовилась к экзаменам. Она заказала себе массу книг в магазине для вундеркиндов, и теперь ими был заставлен почти весь пол в комнате. О строительстве городов Ли Мин теперь мог забыть, и ему приходилось развлекать себя по-другому. Он строил города не в физической реальности, а делал проекты на планшете. Перед этим он тренировался визуализировать мысленно, чтобы отточить технику трехмерной визуализации. Его восхищало то, с какой скоростью Найла перерабатывает такую кучу информации. Она читала не просто быстро, а ужасающе быстро, подчёркивая основные моменты маркерами разного цвета. Такие методы обучения по праву считались дедовскими, но Найлу они вполне привлекали. Она считала, что солидная теоретическая база ещё никому не помешала, а живая книга – это всё-таки не безликий текст на планшете. Эту мысль она вычитала в какой-то книге, и с тех пор стала раздражать окружающих тоннами выписываемой литературы. Они всегда чувствовали свою неполноценность рядом с ней и пытались назвать её библиотеку то кучей макулатуры, то набором для пенсионеров. А Оливер, тот вообще не жалел никаких слов:

– Ооооо, это твой новый суперкомпьютер, Най? – гоготал он, показывая на огромные стопки книг. – Или ты решила открыть книжный магазин?

– Заткнись, Олли. Если ты чего-то не понимаешь, это ещё не значит, что это неправильно.

Ли Мин всегда предпочитал практику теории и ограничивался лишь необходимым количеством данных. Он довольно быстро набирал практические навыки, поэтому считался одним из лучших вундеркиндов, но Найла была перфекционисткой. Она хотела быть лучшей во всем.

Однажды на пороге комнаты появилась медсестра Рене. Она была худенькой, с коротким чёрным каре и чёлкой. Под белым халатом всегда красовалось что-то типа колготок в сеточку или кожаных шорт. Да, она выглядела как артистка какого-нибудь кабаре или девушка лёгкого поведения, но была милой и довольно занятной.

– Вставайте дети. Пойдём на прогулку.

– Куда? – опешили Найла, Ли Мин и Оливер.

– На прогулку в сад. Собирайтесь.

Ли Мин отложил планшет с программой по изучению анатомии, Найла – очередную прочитанную вдоль и поперёк книгу. Оливер побежал за маленькой Кэй.

– Через десять минут в коридоре. – Рене улыбнулась своими прекрасными губами, накрашенными бордовой помадой и помахала рукой с длинными бордовыми ногтями.

Ли Мин и Найла молча переглядывались. Они совершенно не могли взять в толк, что происходит.

Через десять минут дети стояли в коридоре. Маленькая светловолосая и голубоглазая Кэй держала в руках медвежонка Олимпикуса и была очень недовольна тем, что её оторвали от тренировок. У всех остальных поход в сад вызывал скорее интерес.

Рене бодро вела детей по бесконечному коридору. Её высокие каблуки гулко стучали, а Ли Мин пытался в деталях запомнить маршрут и даже зарисовать его в своей голове. За последнее время он отточил навыки визуализации и проговаривал себе некоторые опорные моменты, мысленно подписывал локации, чтобы потом с точностью воспроизвести увиденное на бумаге или планшете.

Конечно, это был не сад. За одной из загадочный дверей, детей ждала огромная комната. А в ней они увидели проекцию сада с множеством деревьев, птиц и животных. Все это казалось несколько прозрачным, и всё равно проекция заставляла ощущать себя в каком-то вымышленном мире. Рене раздала всем указки. Если навести такую указку на растение или животное, в воздухе, как на экране, сразу же появлялись латинское название и вся информация об этом виде.

– Детки! – радостно захохотала Рене. – Вы проведете в этом саду ближайшие шесть часов. Вот ваша еда. – медсестра раздала детям бумажные пакеты. – Руководство велело вам передать, что эта небольшая экскурсия станет частью ваших экзаменационных тестов.

Рене ушла, стуча каблуками, Найла стала активно изучать информацию, Оливер сразу принялся за еду, маленькая Кэй возмущённо осматривалась, что-то говоря Олимпикусу, а Ли Мин усиленно пытался сохранить в памяти проделанный маршрут.

## Глава 5

Найла присела на небольшое возвышение и чертила схемы и иллюстрации, подписывая их по латыни. Из процесса освоения новой информации её не могло вырвать ничто. На время она просто выпадала из реальности. Казалось, что её мозг не воспринимал никакие внешние раздражители. В этом и заключался её феноменальный успех. Она умела концентрироваться и не отвлекалась на мелочи. В итоге она тратила на усвоение новой информации в разы меньше энергии, чем другие.

– Ребята, а когда нас отсюда заберут, мы станем экспертами по динозаврам? – Олли любил бессмысленные дискуссии. На самом деле, он ещё даже не принимался за изучение материала. Ли Мину иногда казалось, что главная его цель – повыпендриваться. Странно, что при этом Оливер оказался в числе самых успешных вундеркиндов.

Маленькая Кэй наводила указку на тот или иной вид и медленно читала информацию вслух. Казалось, она абсолютно никуда не спешила. И, тем не менее, в её маленькой светлой головке любые данные прочно укладывались после одного прочтения.

Ли Мину было неохота напрягаться ради какой-то ерунды. Он был одержим своими мыслями о лабиринте. Но он понимал, что экзаменационные тесты сдавать всё равно придётся. И было бы разумнее поступить так, как Найла: сразу въехать в информацию, чтобы потом не тратить время на повторение. Ли Мин напрягал память и старался прочно фиксировать в ней описания видов. Он не делал никаких физических записей, а мысленно размещал сад в воображаемом лабиринте. Но самое удивительное было то, как готовился к экзаменационному тесту Олли. Он просто лёг на пол и с наслаждением рассматривал проекцию, махая указкой.

– Ты в своём уме, Оливер, ты же не сдашь тесты?! – недоумевал Ли Мин.

– Следи за собой, отличник. Как же ты ещё не понял! Информацию не надо зубрить, в ней надо жить!

Через шесть часов явилась Рене с новым безупречным макияжем и в новых туфлях на ещё более высоких каблуках.

– Ну как, детишки? Дело сделано?

Уже назавтра дети получили экзаменационный тест. Как и ожидалось, результат Найлы был стопроцентным, Ли Мин получил 97%, Оливер – 92%, а маленькая Кэй – 90%. «Олли наверняка заявит, что в отличие от всех нас он не напрягался, и поэтому он – самый великий гений», – с сарказмом думал Ли Мин. И его, как всегда, восхищала Найла, которая с успехом пользовалась допотопными методами работы с информацией и достигала абсолютного успеха.

## Глава 6

Ли Мин перестал переживать о предстоящих экзаменах и тестах. Он уже понял, что легко одолеет любую учебную программу. Механизмы ускоренного обучения, изобретённые им, позволяли поглощать материал разного уровня сложности в неограниченных количествах. Ли Мин совершенно остыл к учёбе. Она больше не была его коньком, а люди в белом уже не воспринимались как суровые и справедливые судьи. Теперь они были врагами, теми, кого надо обойти, чтобы выбраться из лабиринта.

Ли Мин постоянно задумывался о том, что он даже не знает, сколько их на самом деле, этих людей в белом. Возможно, они с Найлой даже не знали некоторых их них. И уж, конечно, он был далёк от мысли о том, что те, кого он видит каждый день, являются главными заинтересованными лицами. Он читал довольно много художественных книг из большого мира при помощи продвинутых техник скорочтения и прекрасно понимал, что у всякого интересного проекта есть заказчики и есть исполнители. Теперь целью Ли Мина было узнать, кто же за этим стоит, и кто из персонала, который они постоянно созерцают в бункере, имеет отношение к принятию решений, владеет ценной информацией или хотя бы подробной картой лабиринта.

– Что ты там читаешь, Мин? – Найла мило ухмыльнулась, видя необычную задумчивость своего друга.

– Может, нам взять кого-нибудь в заложники, Най, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию о бункере, или мы тут до пенсии просидим?

– Ты предлагаешь кого-то из медсестёр? Рене, пожалуй, скрутить будет проще всего. Она самая субтильная.

– Я бы предложил Баббоса Коцки, – улыбнулся Ли Мин, но, боюсь, надо ещё подкачаться.

– Я думаю, что Олли точно что-то знает. Этот проныра везде пролезет. Помнишь, его несколько раз куда-то забирали? Вот бы узнать, где он был и что делал.

– Олли никогда не скажет правду. Даже если он будет с нами общаться, наверняка, что-нибудь приврёт.

– А вот и нет, мелкота, – в дверях показался рыжеволосый Оливер. – Что вы хотите узнать? Ах, да! Думаете, я сидел в изоляторе? Ну сидел пару раз и что? Меня даже планшета лишили, зато было навалом времени на чтение. Я освоил тонну макулатуры, которая занимала половину комнаты.

– Шикарно, Олли! Может, ты вспомнишь дорогу до изолятора?

– Не могу, золотая! Меня вели туда в мешке на голове. Но изолятор – это не единственное место, где я был, мелкота. Меня однажды забирали в сад. Я жил в хижине садовника и помогал ему ухаживать за экзотическими растениями. Многие из них были хищниками и могли сожрать любого непрошеного гостя. Прочие тихо сидели в горшках, как курица на яйцах, и изображали мирных представителей флоры.

– А цель, с которой тебя там поселили, Олли? Как ты думаешь, в чём она?

– Я перспективен, друг, и мне надо было поближе познакомиться с ботаникой и человеческими условиями жизни. Ну ладно, я попрошу взять вас с собой в следующий раз. Надо же кому-то расклеивать латинские названия на горшках и выкорчевывать сорняки, пока я буду обдумывать свой план по захвату мира.

– Захвату мира? – хором спросили Ли Мин и Найла.

– А вы разве не знаете конечной цели всего этого?

Оливер театрально удалился, оставив Ли Мина и Найлу в полнейшем недоумении.

## Г