Елена Степная
Остров Сыча и Розы

Посвящаю

своё произведение самому преданному

другу, благодарному ценителю

моего творчества, верному помощнику

и любимому человеку – моему мужу Владимиру

Действующие лица и место событий:

Община кочевников – Отор:

Главный герой князь – Тахир (25 лет),

Колдун в княжестве Тахира – Аттюк (58 лет),

Воевода – Самрат (должно было быть – 62 года), умер, когда сын был подростком,

Жена Воеводы,

Блаженная женщина,

Друг Тахира – Ярс

Царство Предгорья:

Царь Ситта – Митр (56 лет),

Дочь – принцесса Дэна (19 лет),

Лагерь Лекарей:

Знахарка – Салга (60 лет),

Помощник Знахарки – Никодим (25 лет)

Остров Тида. Крупные Царства и города:

Царство Предгорья с центром в г. Ситта,

Царство-город Приморья, на западе острова с портом и соледобычей,

Царство Горцев,

Царство Морских Птиц, расположенное за горами на побережье юга Тиды.

Каньон Отуз, где живут высланные из Ситты чародеи,

Мелкие Княжества, общины кочевников и оседлых ремесленников, пастухов, рыбаков.

Книга I

Пролог

Битва за землю разразилась в самое неподходящее время, когда ещё утренняя звезда так ярко светила на востоке, а заря только открывала свои очи, понемногу заполняя своим холодным рубиновым светом горизонт над степью. В это прекрасное утро никому не хотелось умирать. Но кто будет спрашивать, о том, что ты желаешь. У кого-то решения уже давно прописаны, указы изданы, воины подняты, кровью налиты глаза, открыты сундуки для заполнения награбленного. И мирного решения нет.

Который раз.

Князь Отора уже не желал заключать мир с царём Ситты. Точка невозврата была пройдена.

Самое время начать наступление и наконец, разорить это место хамов и стяжателей! Занимать благодатные земли одному царю не честно.

Царство Ситты раскинулось на равнине Предгорья и закрывало проход к лесам, где водилось много дичи. А в степях, где расположился стан кочевников, жизнь становилась невыносимой.

Народ Отора разместил свое поселение на берегу реки, в которой водилось немного рыбы, но этого хватало, чтобы не умереть с голоду, сильным воинам надо было мясо, а степь была бедной на диких животных. Из-за постоянных переходов, жители стали требовать от воеводы, чтобы тот основал, наконец, город и успокоиться народу от переходов. Дать пожить стареющим воинам, нарастить новое войско, которое ослабло после стычки с дикими, необузданными пришельцами из-за Гнилого озера.

Они стали сущим наказанием для былого сильного войска Отора. Мало того, они занесли в общину какую-то заразу, и случился мор скота. Почти все лошади погибли, а мелкий скот для пропитания всё же удалось спасти, отогнав далеко в степи, почти до моря. Но там не было питьевой воды и козы с овцами питаясь сухой травой испытывали жажду. Каждый раз в общину доносились жалобы о падеже. Молока от коз поступало мало, дети страдали. Община была на грани бунта, чтобы требовать от Совета общины возвращения на бывшую стоянку за перешейком. Но туда вождь возвращаться не желал.

У него была цель. Ему нужна та местность в Предгорье. Очень удобная природная защита от набегов степных тварей. Там было много еды, с гор стекала чистая вода, и зимой можно было укрываться в подземных пещерах. Даже на то, что эти места уже давно заняты другим правителем, Вожак Самрат не обращал внимания, он верил, что добьётся своего и поселился со своим народом в этих местах. Верил своему провидцу и его восторженным словам!

Но силы вождя угасали, и надежды на спокойную жизнь в этом райском уголке с каждым днем исчезали в небытие.

Сын Тахир принял власть от владыки (воеводы) кочевой общины Самрата, который, в конце концов, умер в печали от потери любимой жены. Помазаннику было двадцать два года, и он был единственным наследником трона и хозяином общины кочевников.

Община состояла из пяти тысяч человек разного люда. Они испокон века вели кочевой образ жизни: выращивали лошадей, овец, коз, занимались охотой, ловлей лис, зайцев, выращивали птицу. Женщины ткали ковры, делали сыры; мужчины выделывали кожу животных, изготовляли хорошую сбрую, одежду, обувь, шатры. Эти изделия потом выменивали в городах на шёлк, соль, муку, металл.

Народ готовился вести оседлый образ жизни. Располагаясь возле крупных царств, жители Отора намерены были заниматься торговлей. Вождю общины необходимо было договариваться с Царями о защите от набегов Тварей (животных-демонов и разбойников), расположившись у стен городов. Сами кочевники тоже имели оружие и бились с неприятелем, защищая свой народ.

Под управлением молодого князя был Совет общины, где принимались правила и внутренний порядок, законы и внешние отношения с главами царств, княжеств и поселений; а также свита чиновников, которым доверялось хозяйствование, разбирались споры, Как и все другие правители в Тайном Совете владыка держал на службе колдунов.

Старый воевода Самрат привел колдуна на остров еще до половодья. В поисках райского уголка, о котором пророчил старый колдун, воевода рискнул вести сотни жителей, пообещав им сытную и безопасную жизнь на острове Тида.

Это загадочный остров, омываемый морем Тирским с его северо-западной и южной стороны, и Арским морем с восточной. Он привлекал всех странников своим желанным богатством и защищенностью. Соединяющий с большой землёй узкий перешеек постоянно был скрыт водами солёных озёр, называемых Гнилыми. Период, когда можно было перебраться туда и обратно пешим ходом или лошадьми был только во время Сильной луны (суперлуния), тогда воды соленых озер всего на один день вскрывали песчаную косу и беженцы могли проследовать на остров.

Перед странниками открываются такие же пустынные просторы, как и на равнине страны Сизых Степей. Но вдали, если присмотреться, можно увидеть настоящие горы. Именно там текут молочные реки среди медовых берегов.

Вся южная оконечность острова – это возвышающиеся над зеркалом моря плоские горы, леса и реки. Источники живительной влаги стекают с гор, образуют озера, в которых много рыбы, в лесах много живности, а самые крупные это – дикие кабаны, бараны, олени и лани. Провидцы говорили, о степи северной части, что они более суровые для жизни людей, и бедные на живность, чем южные его части.

В основном, земли степей были пустынны. Но там хорошо выращивать мелкий скот – овец и коз. Вожак кочевников размышлял: "Возможно, там есть местные виды лошадей, устойчивые к суровому климату южных земель Большой Земли".

Он мечтал, что со своей молодой женой остановится в этом теплом благодатном крае, поставит общину на постоянное место и родит сына – наследника, который станет основателем города и Царем над его народом.

Но он не мог знать, сколько ему отмеряно времен прожить, и как сложится жизнь его народа на этой благословенной земле. И только колдун повторял одно и то же, вселяя надежду в горячее сердце кочевника: «Там течет с гор молоко и бежит среди медовых берегов, растекаясь по всей земле, наполняя жизнью все вокруг. А ты станешь царем над своим народом. Союз Степного Сыча и Хрустальной Лани будет могущественным, ему будут подчиняться – огонь и вода!»

Что бы это значило?

Засматриваясь на лесистую южную часть этого небольшого материка – то ли острова, то ли полуострова, за деревьями которого еле просматривались далекие сизые горы, молодой вождь Тахир думал о том, что вот-вот дойдет до мест, где может дать своему народу, изможденному переходами, долгожданный покой и сытость. Сколько раз вождь Отора пытался разбить войско города Ситты, преграждающего пути к желанным молочным рекам.

Но бои были неравные.

Опять и опять его воины возвращались ни с чем.

И тогда дерзкий, новоиспеченный Князь наполнялся решимостью и злостью, еще более и более. Сами демоны его слушали, и уже было не понять, кто ему отдаёт советы, чтобы красть, разрушать, убивать. Ради того, чтобы жить, рожать детей, любить и пытаться быть счастливым.

Наверное, Высшие божества в это время были заняты чем-то более важным, они отдавали Нижним богам разрешать ситуацию на земле по своему усмотрению, назначая для этого надсмотрщиков, таких как колдун Отора – Аттюк.

И тогда творилось на земле чёрте что.

Алчные жрецы могли возомнить себя Всемогущими богами, только от того, что играя на чувствах страха, суеверий и благоговения челяди, они решали сами – получать ответы с Небес или нет. Колдуны становились серыми правителями. Они часто имели полную власть над вождем и нацией, вращая судьбами на магических блюдах. Словно жертвенным мясом потрясали они жизнями людей в тайных местах, удовлетворяя свои амбиции и желания.

Стяжательство и тотальная власть над сундуками воеводств, княжеств и царств не могли останавливать споры между главами общин, а только разжигали пламя. И кровавые битвы за землю оправдывались истощением ресурсов общин. Вожди внимали сладостным словам о их собственном всемогуществе, что множило в умах этих бездуховных посредников между богами и людьми веру в справедливое их суждение, правду и силу!

В каких опасных руках этих «судей и вершителей» были простые смертные и их вожди.

По каменному полу грязного тёмного помещения прошлись ноги в плетеной обуви. Человек в льняных одеждах нагнулся. Из его сухощавой морщинистой ладони выскользнул и упал на поверхность округлый камушек, в котором отразился маленький лучик, он разлился по идеальным граням, переливаясь кровавым светом.

Глава 1. Поселение Отор. Тахир. Битва с армией Ситты
Сидя на камнях недостроенной стены своего города, молодой Князь Тахир размышлял:

«В этот раз Отор был более подготовлен!

Последние три года боги посылали дожди на сухие степи. Вода в заводях речки наполнилась рыбой, а степи зайцами. Удалось восполнить стада лошадей и мелкого скота. Жрец Аттюк был всё же прав. Наступать в эти годы было неразумно. Надо было восстановление и ожидание, которое очень дорого давалось строившемуся городу Отору».

– Не время ещё, князь. Подожди, земля скажет, когда готова будет принять жертву, – шептал вожаку колдун.

Но господин был рассержен. Он кричал на своего звездочета:

– Как я могу тебе верить, когда мы почти всё потеряли, дойдя до Гнилых озёр?! Эти голодранцы твари с той стороны нас так просто обчистили. Кого? Нас! Тех, кто прошёл Сизые земли, кто отбивался от Каменных людей, и едва остались живы. Ты обещал молочные реки и медовые берега! Где они? Я уничтожу тебя! Вырежу весь твой скот и отрублю твоим ученикам руки, чтобы они лучше взывали к богам!

Воздух накалялся в том месте, где происходило выяснение положения дел. Вожак гневно отчитывал мудреца:

– Может ты зажрался? – возмущался вожак Тахир на бесполезные дела колдуна Аттюка.

– О, нет, нет! Всё будет, так как я видел в Чаше времен. Что я могу добавить? – услужливо шептал колдун в оправдание, заламывая костистые пальцы.

Господин был недоволен делом своего подчиненного. Он резко взмахнул рукой в сторону выхода их жилища:

– Иди с моих глазах и хорошо помолись богам!

Князь Отора воевода Тахир получил эту общину в наследство от своего отца. Самрат был хорошим вождем, но всем заправлял этот жрец Аттюк. Колдун бездумно направлял отца Тахира из места в место, и чаще община попадала в жестокие стычки с местными князьями. И только благодаря удаче и силе воины Отора всё же наживались своими набегами во время переходов и зимовки.

В целом, люди Отора не хотели промышлять таким образом. Но колдун смог убедить Совет в том, что люди бедствуют и надо как-то выживать. А для этого оправдано было занятие грабежами.

Колдун так же был заражён мечтой своего отца – Мага Сизых степей. Великий жрец

видел место, где «две силы

– Хрустальная Роза и Степной Сыч объединившись, станут всемогущим Царством на острове Тида». Но Аттюк не договаривал, что отец предупреждал его не соваться далее степи и силой проникать в леса Предгорья. Ибо, говорил он, «тонкие струи Серебряного водопада смоют тебя в бурный поток и все ужаснутся этому».

Но сын был не так осторожен, как его отец. Ученик решил, что он превзошел учителя. И повёл народ молодого и неокрепшего князя вглубь неизвестного острова, прямо к горам, на встречу хорошей сытной и, якобы, безопасной жизни.

Колдун лелеял свою мечту. Он раз за разом говорил в своих молитвах:

– Возмужавший, со временем, сильный наследник, пойдет вперёд к славе, а я пойду рядом! Я буду богат! И для этого я сделаю всё, на что способен! Я буду там – в Царстве Предгорья. Я желаю этого всем сердцем!

Наследник оседлых кочевников и города Отора вырос не таким мягким как его отец. Тахир был хорошим хозяйственником, отлично владел оружием, был строгим военачальником, сильным воином и жёстким правителем. И хотя хозяйство ему досталось слабым, он смог в свои юные годы его восстановить. Направив общину кочевников в место, расположенное в междуречье он смог договориться с расположившимся в тех местах поселением деловым путём, заручившись договором с его главой, по которому община Отора поставит хороших сильных лошадей, сыр и кожи, а тот не будет иметь претензий на размещение общины у стен города. Это было хорошее время, когда не приходилось драться.

Но алчному колдуну мир между воеводами не был нужен. Эта долговременная игра господ не входила в его планы. А Тахир был в бешенстве от советов престарелого жреца и не понимал, отчего он так жаждет войны с любым, кто встречается на пути следования кочевников. Аттюк был в восторге от возникновения любых разногласий. Он старательно пытался убеждать Совет Общины в бессмысленности мирных договоров, во всех ситуациях видел опасность, угрожающую лично его жизни.

Предгорным Царством острова и главным его городом Ситта владел могущественный и мудрый правитель – Царь Митр.

Его Предгорное Царство процветало в безопасности. Удобное расположение главного города и стен крепости позволяли успешно вести хозяйственную деятельность и главенствовать на Обширном Совете Царств Тиды. Царство богатело, тогда, как народ часто бедствовал от недостатка урожая. Засуха тянулась который год.

А тут еще появилась одна напасть.

Из-за перешейка, соединяющего тонкой косой земляного вала Сизые степи Большой Земли, хлынули на остров потоки кочевых племен в поисках пропитания. И если бы вожаки этих голодранцев были мудрыми, то искали бы разрешения у господствующих на острове Царей. Но они были словно волки. Не пытались договариваться, а нагло воровали добро у царских подданных.

Одно за другим набеги наглых кочевников выбивали стражей города Ситты из сил. Человеческое терпение иссякало, но стражи держались крепкого руководства вождя и старались выследить воров. Совет Ситты искал помощи у союзников – Царства Горцев.

Но гордым Горцам было не до войны.

У них, после сильных трёхлетних дождей, сошедших около пяти кругов назад селями, разрушились основные пути сообщения. И они давно не появляются в местах торговли у стен Предгорья, а торгуют на Южных долинах в Межгорье. Это, конечно же, спасает обитателей гор от бесконечных набегов тварей с Гнилых озёр и даёт возможность пребывать в безопасности.

Поэтому Горцы не торопятся восстанавливать дороги и ни о чем не беспокоятся.

А что если разрушится Предгорье?

Устоят ли они от набегов кочевых общин? Деваться горцам будет некуда, только уходить на верховья гор, а там жизни нет. Перейти перевал и спускаться к морю тоже опасно.

Там, на берегах живут морские кочевники, их доселе никто близко не видел. Никому вреда они не приносили, живут себе мирно, имеют отличные корабли. Корабли уходят куда-то за черту линии моря и приходят назад в бухты один или два раза в год. Но кто знает, что они за люди?

И Приморский Соленый царь отказался поддерживать Царя Предгорья, сославшись на сезон рыболовства и заготовки соли. Так помощи ждать не приходилось.

Каждый из Глав Царств беспокоился только за свое имущество. Былой дружбе давно пришёл конец. Все отношения строились на тщательной охране собственных земель, и работающих на ней подданных крестьян. Опасность, которая явилась с нашествием на остров кочевников, казалась пустой, навеянной слухами и наветами жрецов, которых уже никто не слушал.

Серебро крепко управляло делами, и мир держался на договорах. Шатко, но всё же держался.

Между тем, в долинах стало беспокойно.

Отряды стражников города Ситты выявляли вылазки кочевников на общины свободных ремесленников, расположившихся под стенами города. Днем торговцы были в лавках города, а на ночь возвращались в палатки. Тут и поджидали их грабители. Жалобы ограбленных торговцев доходили до Царя. И тогда острые стрелы стражей Ситты настигали дерзких пришельцев.

Однажды попали обезумевшие кочевники Отора в ловушку и многие не смогли избежать жестокой участи. Наказание достигло польстившихся на чужое добро.

Полуденный ветер трепал весенние степные травы, в которых лежали искалеченные воины противников. Они стонали от своих ран и ждали помощи. Раненных лошадей развели стражники, одни пошли в стан степных кочевников, другие в стан Предгорья. Не добившись в битве превосходства, послы сторон договорились забрать раненых с поля боя до вечерней зори. Чтобы ночью никого на поле боя не было.

Вожак кочевого народа от ярости не знал, куда себя деть. Он не ожидал такого исхода. На ком-то нужно было сорвать свой гнев. Злой от отчаяния он ворвался в помещение, где собирался Совет Общины и там лютовал по полной.

– Они имеют явное преимущество! – Тахир с силой сбросил с себя латы и махнул с раздражением и неистовством со стола кубок с вином, который попал в Первого помощника – Ярса.

Ярс промолчал, только вытер с лица попавшие капли.

– За неделю войско стражников потеряло группу, а они, – и Тахир вскинул руку в противоположную сторону от поселения.

– Ни одного! Слышишь?! Ни-од-но-го!!! Как?

– Забрали погибших? – не оборачиваясь, пыхтя от волнения, крикнул Тахир в сторону Ярса.

– Да, – ответил друг, пытаясь быть спокойным.

– Всех?

– Всех.

– Иди отсюда! – зашипел Тахир, и стукнул кулаками по огромному столу.

Уставший от неудачного сражения Ярс приказ понял, он знал, что в таком состоянии лучше с вождём не затевать спор.

– Позови колдуна! – крикнул Князь стоящему у входа в помещение прислужнику.

В юрту, обитую кожами и ткаными коврами, вошла горбатая тёмная фигура колдуна. Не вошла – вплыла.

– Слушаю, Ваша Светлость, – вкрадчиво произнесла фигура в закрывающем голову суровом балахоне.

Тахир тяжело дышал и долго молчал. Вращая на указательном пальце серебряное кольцо с чёрным агатом, он все же вскинул на колдуна свой взор. Тот отпрянул, настолько взгляд молодого Князя был полон раздражения и злости.

И наконец, спросил.

Его слова едва было разобрать, так как говорил он, крепко сжав зубы и лишь губы шевелясь, издавали подобие слов. Со лба лился пот. Вид Вождя был ужасным. Таким его еще никто не видел.

– Что скажешь, а?

Что там твоя вода показала? – продолжал вождь. Кровь? Так это не кровь противника, а наша кровь! Почему у них ни один не пал, а моих принесли на ношах? Ты что думаешь, что я плохой глава моих воинов? Или эта неудача опять от неудачного времени?

Князь схватил одной рукой за отворот мантии горбатого колдуна и заглянул в его лицо. Лицо колдуна не источало ни страха, ни ужаса. Оно было бело и холодно, его опущенный взгляд ничего не говорил. Ни одна морщина не дрогнула, тогда, как крепкая рука князя сдавливала одежду вокруг шеи жреца богов. Аттюк схватился за сильные руки разгневанного господина и пытался высвободиться. Но тот держал хитон из суровой ткани смертельной хваткой.

Обнажились руки трепыхающегося колдуна, и Тахир увидел пятна, покрывающие их до локтей. Они были мерзкими как гнилая рыба. Мерзкие на вид пятна чередовались между собой, то темно коричневого цвета, то белесого, то нормального человеческого цвета, они создавали причудливый узор и вызывали жуткое отвращение к носителю. Молодой человек отдернул руки как от проказы. Еще раз взглянул в лицо колдуну и внятно, что бы тот слышал, сказал:

– Я больше не верю тебе! Слышишь ты меня? – проговорил сквозь сжатые зубы князь. – Только по тому, что ты всегда был верен моему отцу, я ещё терплю тебя. Но вот в смерти моей матери я всё равно вижу твоё участие. Ты ей даже не помог. Хоть и доказать этого не могу.

Колдун молчал.

А Тахир продолжил:

– Ты мне обещал богатый край? Обещал! Ты, водил меня вокруг да около, непонятными дорогами, теряя и людей и скот. Мои самые сильные и лучшие воины по каким-то непонятным причинам остаются там, за воротами Отора, когда какие-то там твари имеют превосходство над ними. Не ты ли утверждал, что сегодня все звезды расположились для удачного сражения со стражей Ситты?

– Может, надо было лучше сражаться? – прервал молчание колдун.

– Что? Ты мне указываешь, на мои ошибки? – крикнул глава общины.

– Нет, Вы самый лучший воин и мудрый глава Отора! – поклонился льстиво колдун.

– Нет от тебя никакой пользы, только даром хлеб ешь. Иди, и вылечи раны моим воинам!

Князь обвинял своего мага в неудачах, а сам не понимал, что надо было слушать не его, а прежде всего своё сердце.

Колдун вышел из шатра князя.

И тут на его лице появилось то, что могло бы не понравиться ни Нижним, ни Верхним богам. Это была отвратительная ухмылка демона.

Глава 2. Аттюк

Аттюк вернулся в свой шатер подобно фурии, скинул с головы капюшон, на входе зацепил древко со штандартом общины.

– Щенок! – кинул он, в сердцах, оскорбление в адрес своего вождя. – Ничего. Я еще верну себе свое!

Он нервно набросал в кожаный мешок каких-то пузырьков с растертыми порошками, взял свою клюку, пнул ногой, стоящий возле входа штандарт, тот отлетел в сторону и развернулся. На шелковой поверхности, показался герб кочевников Отора, вышитый золотыми нитями – Степной Сыч. Его проницательный взгляд смотрел в глубину святилища мага. На позолоте вышивки резвились тени от горящего посреди шатра очага. Но этой красоты раздосадованный волшебник не увидел. Он удалился залечивать раны воинам.

На вид колдуну было лет семьдесят, но на самом деле ему перевалило немногим за пятьдесят вёсен. Старости ему добавлял торчащий горб. Этот еще не совсем старый мужчина так скрючен, что похож на свою клюку. Он высовывал свой нос из-под головной накидки и был похож на черепаху, которая медленно высовывает голову из своего панциря. Лицом был так же ужасен как та черепаха. По рукам и лицу колдуна расползались пятна коричневые и белёсые, что делало его еще более неприятным. Ярс все время насмехался над ним:

– Нашему священнослужителю надо перед наступлением давать задание ходить в разведку. Ха, он так смешивается с природой, что, даже если он стоит и не двигается, то можно подумать про засохшее дерево. Так можно выведывать всякие тайны у противников – просто ставить в углу Аттюка!

Женщины сторонились колдуна как чумы. Хотя в молодости ему было не занимать темперамента. Поговаривали, что он крутил роман со служанкой покойной жены владыки.

При странных обстоятельствах эта женщина исчезла со стана. Она должна была присматривать за течением родов у хозяйки. Её долго искали, но так и не нашли. Не мудрено затеряться в степи, кишащей изголодавшимися тварями.

Свой дар и служение миру Духов отец передал Аттюку по долгу. Маг общины Отора был самым толковым Мудрецом среди кочевников. В молодом возрасте Аттюк удалился в Страну Белых Глаз, где, как рассказывал, мог научиться всем магическим хитростям. Но по возвращении, в стане как-то не заметили изменений. Ни знаний, ни мудрости не прибавилось. Чем он в тех землях занимался не известно.

Колдун имел сложный противоречивый характер. Он был больше склонен к служению своему демону, чем князю и народу общины. Но на деле старался изо всех сил показать, что ему очень дорог сан служителя. На народ ему было наплевать. Ему нравилось ощущение тайной власти, которой наделил его отец.

Перед смертью старый маг сказал последнее пророческое слово Воеводе: «Союз Сизого Сыча и Хрустальной Лани наделит тебя таким могуществом, которого эта земля ещё не видела!»

Сын услышал эти слова и запомнил. А когда сам пришёл попрощаться с умирающим отцом, то получил единственное странное предупреждение: «Берегись Серебряных струй, ибо они подхватят тебя и увлекут в бездну, откуда нет выхода!»

Молодой владыка Тахир, почему то верил этому бездарному колдуну. Ведь он так живо рассказывал о Предгорье, как будто сам там был. Какая же сила – это умение общаться с богами миров…

Но если бы Аттюк имел хоть рисовое зерно тех знаний, которыми владел его отец, то Отор не был бы таким беззащитным хотя бы перед теми сущностями из Сухоречья.

А так – голодные и мерзкие твари регулярно проникают в жилища жителей и подкидывают неприятностей в общину.

– Очень странный у нас колдун, – натирая свой меч, сказал Ярс в компании ночных дозорных. Недаром ли он ест хлеб в общине? Пустите меня послужить этим нашим богам. Может, я лучше договорюсь с ними.

– А как же быть с лечением? Ты сможешь так же зашить раны?

– Пф, так раны зашить и я смогу! Вон после сражения все как один зашиты словно колбаса, – сетовал Ярс. Ни одна девушка не захочет взглянуть на это уродство. Ой, только не говорите, что шрамы украшают. Я ему нос сам расквашу, если он коснется, нет, если просто глянет в сторону моего прекрасного лица!

И манерно провел руками по своим русым волосам, откидывая их за спину.

– Считаешь, что иметь знания мага – это легкое дело? – спросил дозорный.

– Считаю, что такие знания, которые имеет Аттюк, спускаются как туман на степь? Я пойду немного полежу на куче сена, может чего и перепадет, – Ярс поднялся и только занес ногу на право идти к стогу сена, как напарник дернул его обратно наземь.

– Спать собрался? Ага, да! Сиди здесь и неси прилежно караул. А то придет твоя зазноба из Сухоречья и поцелует в твою великолепную шею своими гнилыми зубками, к утру ты станешь не только пятнами как Аттюк, но и посинеешь от ненасытной любви.

Дозорные рассмеялись.

Один из стражников нагнулся и загадочно так спросил:

– А нашего князя тоже Тварь поцеловала?

– Это ты почему так решил?

– Так это, мы когда мылись в озере, я видел на его правом предплечье пятна коричневое и белое.

– А тебе кто позволил подглядывать за князем?!

– И Ярс приставил острие клинка к подбородку любопытного дозорного

– А, я, я – случайно видел. Мы коней мыли, и он впервые закатил рукава, хотя этого никогда не делал. Всегда ходит полностью одетым – жара-не жара. А вдруг это заразно…

– Так и есть.

– Ни-ко-му, что видел. А то ножичком так – ап! И в овраг, за стан! Уяснил?

Глаза Ярса засверкали языками пламени, он прищурился злобно.

– Тьфу, на тебя! Слово даю! И убери ножичек, – ответил товарищ.

Ярс выровнялся, задёргал бровями и произнес, поглаживая латы: – Жрать хочется!

Глава 3. Тахир и его волнения

«Как мягко ложатся тени на эти тканые ковры, устеленные кругом в моём шатре. Цвета их в затухающем очаге уже казались не такими насыщенными, тени от огня колыхались по округлым стенам, рождая причудливые фигуры то ли животных, то ли духов. Я бы хотел заснуть сразу, но никак не могу. Что-то очень далёкое и неосязаемое пытается со мной поговорить. И я не знаю, что оно хочет. Зовёт или шепчет. Этот зов я чувствую с каждым днём всё отчётливее. Какая-то тяжесть в груди.

Мама.

Как мне тебя не хватает. Я бы тебе сейчас показал, как вырос, как веду хозяйство, как всё держу под тотальным контролем. Я бы тебе не рассказал, про мои провалы, но ты бы их точно заметила. Только не надо меня жалеть. Я других стараюсь не жалеть, что бы, если придётся, принять потерю, не долго печалиться, а сжав зубы продолжать жить.

Как ты там? Мне тебя не хватает. Твоих тёплых ладоней, которых я никогда не чувствовал и твоей улыбки, которой никогда не видел.

Я один. Ни брата, ни сестры, за которыми я бы мог присматривать, нет. Я вырос холодным и жёстким. Меня просят улыбаться. А чему улыбаться? Кому? Отец вон так печалился, что не выдержал без тебя. Разве он замечал меня? Я словно колючка на пустыре. Вроде существую, но так бесполезен. Каких стоило усилий, чтобы добиться его милости хотя бы поговорить как отец и сын.

Чтобы я не делал, все мои дела критиковал и вечно был недоволен.

Вокруг меня вился только этот Аттюк со своей невыносимой заботой Крестного отца.

Его общество меня раздражает, я бы хотел больше времени проводить с отцом.

Что мне досталось от отца? Что мне осталось от тебя? Даже одежды твои отец сжёг вместе с тобой. Украшения раздал людям, амулеты…

Я, по крайней мере, видел, что он хоть кого-то любит и за кем-то скучает. Этот амулет сделал отец для тебя. Серебряная чеканка Степного Сыча с хрусталем вместо глаз и на груди алый камень, ограненный в виде сердца. А на груди его ношу я. Никогда не снимаю. Тоже хотел бы тебе сделать подарок, но… Я тебя даже не видел.

Мама, что такое любовь?

Неужели это боль?

Все говорят: что понять, когда пришла любовь надо увидеть Духа в виде струящейся воды исходящей от человека. Говорят, что эти струи, проникая в человека, приносят ужасную боль.

Нет, я не готов это испытывать.

У меня хороший меч, если даже эти струи будут терзать моё тело, я их разрублю, как барана. Да, так и будет!

Мам, покажи мне её. Любовь…

Как я уснул, не помню.

Что это за неизвестное волнение разливается по груди, тепло так. Что это, сон?

Будто иду я по дороге, и луна освещает её. И знаю, что надо идти именно туда. Сизая долина вдруг сменилась лесом. Возникли странные деревья, я таких еще не видел. И вроде дорога была ровной, но идти мне становилось всё труднее, ноги увязали в песке. Смотрю, а рядом идёт ещё человек. Легко идёт, хотя тяжёлую ношу впереди себя несёт. Я ему говорю: “Дай помогу!” Он мне: “Ты со своей ношей как справишься?”

И тут почувствовал за спиной ношу. Дышать трудно, такая тяжёлая. Попутчик глянул на меня и так же легко пошел впереди меня. Я хочу его догнать, потому что в лесу одному идти стало жутко. С деревьев стали капать капли крови, а под ногами будто хрустели кости. Попутчик сначала побежал вперёд, потом вернулся.

– Предупреждаю, впереди лежит камень, переступишь его – пойдёшь дальше, а не увидишь его, зацепишься, – убьешься!

– Спаси тебя боги!”, – говорю ему. И опять иду, внимательно смотрю под ноги, а тьма сгущается и уже ничего не видно. А попутчик кричит, размахивая руками:

– Смотри внимательнее!

Капли крови стали капать на мою голову, и я почувствовал их запах, капли застилают уже глаза, а я отчаянно пытаюсь их стереть с лица, чтобы не проглядеть камень. Но камня всё нет.

– Камня нет! – закричал я.

– Есть! – донёсся до меня нежный женский голос. Я остановился, прислушался.

– Мама? Это твой голос? Это ты?

– Не-е-ет, – прошептал голос и смолк.

И-и, э-э-эх! Я ничего не вижу! Что делать? Куда идти? Вижу деревья, сменились стенами из валунов. Они блестели в лунном свете от влаги. Это они, камни. Сейчас внимательнее. Но плохо видно. Фонарь бы. И тут же нежный голос издалека:

– У тебя есть уже фонарь, а ты не пользуешься.

“Где фонарь? У меня были заняты руки. Стой, а зачем мне эта ноша? И я её скинул. Стало легко. И тут я почувствовал, на груди тепло. Глядь, а на шнурке висит амулет, из глаз его струится свет и освещает дорогу. И тут мне стало легко, и я побежал изо всех ног. И вдруг, я цепляю ногой что-то. Камень, как я его не заметил! Руками и ногами я закрутил в воздухе как мельничными лопастями, я выглядел по-дурацки, как ребёнок, свалившийся с печи.

Но эти шутовские движения спасли моё равновесие, я попрыгал на одной ноге и остановился. Пригляделся, а камень превратился в лужицу и исчез.

Я взглянул на амулет.

И тут появился попутчик, но лицо у него уже было совсем не такое, как ранее, а какое-то искажённое, перекошенное. Он показал пальцем на амулет:

– Отдай! Это не твоё!

– Не-е-ет!

– Это моё! – закричал человек.

И он с такой силой выхватил амулет, что всей моей силы не хватило, чтобы его удержать. Он убежал и растаял. Стало чудовищно одиноко.

Страшно и одиноко.

Такое ощущение, что меня обманули, и я стою в отчаянии от своего бессилия. Руки стали тяжёлыми, ноги не шли, они опускались в песок, и этот зыбкая масса стала поглощать меня. Я не сопротивлялся и желал смерти, только чтобы, в конце концов, не переживать этих чувств.

Я очень устал.

Песок захватил мои ноги, спину живот, подобрался к груди. Я

И я уже попрощался. Подумал, что это всё.

Но вдруг чья-то рука протянулась ко мне, и я вытащил из песочных оков руки. Поднёс к этой милой тоненькой руке в надежде перед смертью почувствовать нежность женского прикосновения. Рука её дотронулась до моих рук, потом погладила по волосам, щеке, глазам.

Мне стало так легко в тот самый момент, когда я испытывал сдавливающую силу песка на теле. А эти прикосновения словно исцеляли эту боль. Непередаваемое чувство, которого я никогда в своей жизни не испытывал.

Я понял, что это счастье.

Что это и есть Любовь.

И как только я это осознал. Всё закончилось.

Я открыл глаза.

Ещё долго лежал на тёплых шкурах, не мог прийти в себя от прикосновения. Не хотел потерять это чувство. Вытаращил глаза вверх, где отверстие в шатре.

А там молчали звезды.

И тонкая неведомого мне цвета струйка дыма поднималась вверх, рассыпаясь мелкими каплями, сияющими в лунном свете, растворились в один миг и исчезли. Я подумал про очаг. Посмотрел на него.

Он давно уже остыл и никакого дыма от него не исходило.

«Мама, если это ты, то я благодарю тебя, что ты показала мне Любовь, теперь я знаю что это.

Спасибо…

И я впервые в жизни сказал эти непонятные доселе мне слова: «Я люблю тебя… Кто бы ты ни было».

Глава 4. Жизнь в Оторе

Тахир понял, что именно этого чувства ему очень не хватало.

Он встал со свежей головой, совершенно выспавшийся. Взглянул вверх, где было отверстие шатра, улыбнулся. Расправил плечи. Вдохнул холодного воздуха полную грудь и вышел из дома. Ночная вахта сменяла дневных стражей, орали во всё горло петухи, заря поднимала свои заспанные очи. А Князь размышлял, проходя вдоль узких улочек, где расположились скромные жилища его народа:

«Какое-то странное утро. Какое-то полное, достаточное, завершённое. Я посмотрел сейчас на все эти вещи и увидел их как бы со всех сторон. Даже внутри. Коней надо на пастбища, и конюхи уже их повели за ворота. Женщины разогревали котлы. Тихо, чтобы не будить детей и стариков, возились возле своих домов. Неспешно начинался день в княжестве. Он всё нарастал суетой и нарастал, словно снежный ком, вытягивая из домов людей и крутил ими, крутил, крутил.

У нас были ежедневные заботы. У простого люда – простая работа, у нас – иная.

В новом, построенном из камня кругляка доме, расположился Совет Общины.

Скоро все подтянутся, и мы будем решать, что делать с зимовкой города.

Поля убраны, овощи заготовлены, теперь можно передвигаться к царским стенам, чтобы хоть немного укрыться от зимних сумасшедших ветров. На этом месте мы оставим тяжёлый скот, которому лучше далеко не ходить. Здесь есть сено, можно ждать отелов и окотов. Мужчины будут сменяться, они будут и охранять стены города, и смотреть за скотом. А часть народа двинется в пригород.

Там надо наторговать с товара, чтобы прожить зиму и весну».

Все войны когда-то заканчиваются. Гордым кочевникам пришлось признать свои ошибки и ради сохранения общины Отора опустить свои дерзкие гривы.

Послам предстояло добиваться благосклонности от Царя Митра, с усердием повествуя о делах общины и желанием торговать своими лучшими товарами.

Долго же им пришлось стоять на коленах перед Его Величеством, чтобы он хоть на время забыл бездумные выходки ничтожных пришельцев. Это был неожиданный для нового княжества жест милости со стороны Царя Митра.

Вожак Отора на свитке передал свое искренее пожелание мирного сосущесвования. Какими гордецами не были мужчины Отора, им стоило думать о своём доме.

Тахир продолжал взвешивать ситуацию:

«Засуха склонила наши гордые головы, и мы решились на заключение мирного договора. Но этот мир был настолько хрупким, что малейший проступок мог обойтись нам обычной участью предателей. Нас просто уничтожат. Всех.

Поэтому, Совет Общины запретил торговцам, под страхом отрубания рук, обманывать покупателей. Детям запрещено было появляться в городе Ситта, дабы не попались как попрошайки. Женщины выходили в город только как торговки. Остальные жители сидели по домам и занимались хозяйством. Количество стражников мы уменьшили. Мужчины занимались тем, что возили повозки с кожами, сырами, вяленым мясом, мёдом на рыночную площадь. А назад везли соль, лекарственные коренья из их лесов, и много ещё чего.

Мне доставляло удовольствие наблюдать, как крепнет наш общий дом – Отор. А вот мои люди шарахались почему-то от меня.

Я неплохо был одет. Понятно, Князь же.

Тёмные русые волосы я почти никогда не связывал в пучок.

Мужчины свои волосы подвязывали разными очельями, в будни тканными из неокрашенной нити, на праздник вышитыми или кованными, чеканными.

В природе сейчас уже предзимье – одеваться приходится теплее. Благо, что овцы выжили, и мы наваляли одёжи и обувки к зиме. Кожаная лёгкая душегрея да льняная рубаха на мне сохраняли тепло. Уже в зиму понадобятся людям тулупы да тёплые портки, а пока так сойдёт.

Я никогда не подкатываю рукавов на рубахе. Привык так. Ношу как летом, так и зимой рубахи с длинными рукавами. Лён у нас дорого достать. Ткачихи каждую нитку берегут. Ткут из шерсти. Оно конечно одёжа колючая, но выбирать не приходится.

Сегодня у меня душевное настроение. Даже рассматриваю наших девиц. Но, они мне как сестры. Да и боятся они меня.

Бороды мы здесь стрижем, но не совсем, немного оставляем. Потому как тут на Тиде больше полгода жарко и в бороде неудобно. Волосы кто как носит. Я же оставил свою гриву. Так кажусь грозным. Хотя, в город, собираясь, мужчины связывают в пучки и плетут косы.

Ай-да какие хорошие сапоги научились шить наши скорняжники! Не успевают, правда, носить: всё продают, а сами ходят босыми ногами.

Жаль, что липа и берёза растут только там, в месте, которое пока для нас недоступно. Лапти приходится покупать в городе возами. А это дорого».

Весь в размышлениях ходил хозяин по своему городу, заложив руки за спину.

Какое же счастье для народа видеть, наконец-то, сияющее лицо своего господина.

Тахир обратил внимание на то, что проходя по улочкам города с ним сегодня необыкновенно вежливы все. Он являлся для них суровым вождём, справедливым и непоколебимым судьёй перед нарушителями. Сказал, что отрубит руку – значит отрубит!

Оба безруких нарушителя, кстати, сбежали из города, думая, что если ещё искусятся использовать оставшуюся руку, то останутся совсем без ничего. А инвалиды женщинам не надо. Вот они и выгнали воришек и семьи. Хорошо!

Тахир очень хотел запомнить это его новое состояние.

Зашёл в святилище и уединился в молитве.

Глава 5. Посещение вожаком Отора царского двора. Знакомство в саду

Кочевники без проблем переместились под защиту союзника и расположили свою общину под западными стенами Ситты. Торговал товарами Отор всю зиму. И в знак благодарности решил прибыть весной с визитом в Царские палаты к владыке Предгорья Митру. Царь согласился принять Тахира и послов.

Князь набрал подарков и отбыл в город Ситту.

Хозяин Предгорья хоть и был терпеливо благосклонен к княжеству ремесленников, но не был расположен духом до самого Князя.

Общался скудными фразами, угощал вином, сам пил и вел разговоры со своими министрами.

Тахир чувствовал напряжение, но с уважением принимал угощение и рассматривал пирующих гостей.

Он понимал, надо, во что бы то ни стало, заручиться договором и продолжить торговлю с городом. В его интересах соблюдать правила и держать слово.

Пир завершался. И гости покидали дворец.

Трудно судить по тому насколько доверяет Царь Митр Князю разбойников, но подарки приняты, слова сказаны, договорённости – в силе.

В конце трапезы Царь великодушно предложил Князю Отора и свите прогуляться по садам Царского дворца. Князь принял предложение и пошёл сопровождаемый Министром в известные сады Ситты, за которыми, говорят, ухаживает сама принцесса.

Министр направил гостей к аллее, оставил гостям слугу, а сам ушёл.

Несмотря на некое чувство победы Царя Митра над Князем, Тахир решил насладиться успешным заключением сделки и немного отдохнуть. Он отдалился от своей свиты, махнув им, мол «Отстаньте, я погуляю сам».

Сам погрузился в размышления:

«Чудно здесь!»

Сад разрывался от полуденного щебетания птиц. Они устроили такой ор, что стало как-то не по себе. Дикий шум выталкивает из этого прекрасного места.

Хотя Тахиру сам сад понравился.

Обширная поляна интересно оформлена всякими строениями – ступенями, по которым бежит вода, заводями с диковинными водными растениями. Могучие деревья и нежные кустарники роз. Всё так благоухает, что хочется лечь на траву и уснуть. Голова кружится от ароматов. Или от этой птичьей какофонии.

Он прохаживался по засыпанным галькой тропинкам и вышел на солнечную поляну с цветущими маленькими кустами. Их было разнообразное множество, и расцветка цветов его немало поразила. Тахир нагнулся ближе рассмотреть цветы.

Когда тут за спиной раздался девичий голос:

– Правда, эти цветы красивые?

Князь обернулся.

На тропинке стояла девушка. Её аккуратная голова в чепчике беспокойно вращалась на тонкой шее, что-то ещё девушка говорила, взмахивая то правой рукой в сторону цветов, то в левую.

«Это невежественно, не поклониться присутствующему господину», – подумал высокомерный Князь. Но тут же сменил гримасу и сделал лицо проще.

«Эта Садовница увлеченно рассказывала о сортах этих цветов. Её повествование, откуда цветы родом и как за ними ухаживать, мне не казался интересным», – подумал он.

– Остановитесь! – не выдержал гость. И сделал жест рукой.

– Я здесь просто отдыхаю. Не утруждайся. Конечно же, я заметил, что здесь прекрасный сад и чудные цветы. Проделано много работы, чтобы добиться такой чистоты и порядка. Мне бы такого управляющего в город навести порядки, а то эти ленивые бездельники явно заслуживают наказания.

– Зачем же сразу наказание. Надо научить их любить растения и всё, – сказала смелая садовница.

Девушка, не переставая тарахтела о своих цветах, чем порядком надоела своему гостю.

Вдруг Тахир заметил, как в округе стало не так шумно как вначале прогулки. Это затихли птицы. Он поднял указательный палец.

– Слышите?– спросил Князь девушку.

– Нет, – ответила она.

– И я нет.

– Потому что тихо? – спросила, улыбаясь, садовница.

– Да, почему-то стихли голоса птиц, – прислушался к изменению в природе Князь. – Что-то случилось? Они чем-то напуганы.

– Нет, ничего не случилось. Просто они меня слушаются, – сказала девушка.

Тахир удивлённо поднял одну бровь

– Да это очень просто. Когда я здесь они тихо щебечут. Когда ухожу, начинают шуметь.

– Возможно, вы фея? – насмешливо спросил Князь.

– Не угадали.

– Тогда Вы – божество! – Больше с равнодушием одарил комплиментом Садовницу уставший от этой беседы Князь.

Она засмеялась.

И тут Тахир уловил, в её чертах что-то отдаленно знакомое.

«Мог бы я ее где-то видеть?»– подумалось мне.

А она как-то не скромно смотрит снизу вверх ему прямо в глаза своими широко распахнутыми бусинами, хлопает ресницами как ребенок и радостно улыбается. Как будто хочет чем поделиться, но не может. Бессмертная, видимо!

Что-то тёплое и смешное отозвалось в моей груди, но стало немного больно, и я очнулся. Она молчала и я начал:

– Вы любезны и приятны мне. Мне кажется, я вас где-то встречал. Ваше лицо мне немного кого-то напоминает. Может, виделись на рынке? Сейчас мои люди завезли хорошие товары на рынки города. Вы возможно приходили к торговцам, и я мог Вас там видеть. Не так ли? – спросил я.

Она отвела в сторону взгляд и сказала:

– Нет, я Вас никогда не видела, хоть на рынке часто бываю, – и резко опустила взгляд. Он видел, что её лицо зашлось румянцем.

– Простите, я должна работать, – вдруг Садовница оборвала этот пустой разговор.

– А, хорошо, не буду отвлекать.

Она сказала «благодарю». И даже не склонила голову в знак уважения, убежала вглубь царского сада.

«Я только что увидел самую красивую розу в этом саду!» – хотел было крикнул убегающей Садовнице, но удержался.

Надеюсь, что юная барышня, наконец, осознала свою оплошность, что так быстро ретировалась с поля боя. Моя бы служанка отхватила сейчас наказания – перебрать мешок зерна. Совершенно невоспитанные подданные здесь!

Я поправил свои волосы, княжеский венец, нагрудную шелковую ленту и пошёл к выходу.

«Задержался я тут. Залюбовался».

Глава 6. Принцесса и её Тот самый

Дэна рухнула на софу как была.

В ее голове мысли роились как пчелы как во время весеннего облёта. Она никак не могла прийти в себя от встречи с незнакомцем в саду:

– Не-е-е-т, это невозможно! Это невозможно! Непостижимо! Он был здесь. Снова. Он был тут! Так рядом. Он говорил со мной. О, боже! Это невозможно!

Двери в покои Принцессы отворились, и служанка впустила Первую фрейлину к Принцессе.

«Ох, зачем она пришла? Я хочу остаться одна со своими Духами и печалями. Как же её бывает много в моём душном мире!» – заскулила Принцесса.

– Мне срочно нужно с Вами поделиться новостями, – протараторила фрейлина и стала размахивать опахалом, пытаясь остудить порозовевшее личико.

– Что ещё?

– Ох, Ваше Высочество, Вы не представляете, кого я сегодня повстречала! Она закрыла ладошкой свои пухлые розовые губки и подкатила глазки. – Это была восхитительная встреча! Я не могу знать кто это, но он был идеальным для меня!

И она начала перечислять достоинства своего случайного незнакомца.

– Ты же знаешь, как мне нравятся высокие мужчины Северной стороны Тиды. Они такие мужественные, такие суровые и холодные, что так и хочется их растопить своей нежностью. И будь уверена, что если бы он меня поманил, то я бы отдала ему всю свою нежность, окутала бы теплом своего сердца и подарила жаркие поцелуи! Так он хорош!

«Сегодня было много посетителей к отцу, интересно о ком она говорит?» – зевая, подумала Принцесса

А Фрейлина, подкатив глаза продолжила:

– Я поднимаюсь по парадной лестнице, а эта недотёпа – служанка, вдруг наступает мне на шлейф, представляешь? Какая глупая ситуация! Я оступаюсь и понимаю, что вот-вот просто свалюсь как селянский тюфяк. И покачусь вместе с ней вниз… Но! Меня подхватывают на руки, и я оказываюсь в объятиях самого умопомрачительно красивого и благородного Принца. Ох! Как понимаешь, я обомлела от неожиданности. Всё смешалось в голове! Какая-то дурацкая ситуация!

Она эту фразу повторила несколько сотен раз. Видимо от того, что этот конфуз попался на глаза всем посторонним.

– Ой, что теперь подумают, что скажут обо мне?! – волновалась подруга и быстрыми цыплячьими шажками носилась с одного края покоев в другой.

– Эта дурёха выставила меня в дурном свете, и я её выгнала без содержания, – продолжила девушка строгим голосом недовольной госпожи.

– Ну, тут уже ты поступила глупо. Зачем выгонять бедняжку, можно было просто отправить к прачкам на месяц.

– Фи, скажешь ещё! – потом вернётся и ещё чего учудит.

– Не нужно так. Поработала бы в прачечной и это достаточное наказание, я считаю.

Фрейлина поджала губки, виновато глянула на меня. Я подняла голову от подушек и обратила на неё свой гневный взгляд, после которого она отвела глаза, смягчила свою напряжённую стойку и ответила:

– Хорошо, Ваше Высочество. Я дам распоряжение изменить наказание.

– Так-то лучше! Продолжай, – сказала я и уткнулась в подушку.

Я почти не слушала её, потому что сама сегодня встретила Своего незнакомца. И думать собиралась только об этом.

– Какой мужчина! Такой статный и красивый. Точно – Принц! Хотя принцы сейчас такие хлипкие, всё больше болезненные или зануды. А этот, м-м-м! Моя мечта! Его роскошные каштановые волосы спадают на широченные плечи. А лоб окружает серебряная оправа. И что самое восхитительное – справа в локон волос вплетено перышко птицы. Представляешь, как романтично! Он слегка побрит, и эта его борода просто свела меня с ума. Кожаный кафтан с роскошной лисьей опушкой, какие-то странные тиснённые узоры на нем. Высокие хорошие краги с серебристыми шпорами, на груди лента, видимо, с гербом его Царства. Так скромно и со вкусом одет, что немало меня поразило! А глаза! Ты бы видела его глаза! Голубые озера Тиды не сравнятся с великолепием этих глаз…

– Достаточно! Неужели ты за такой короткий момент успела разглядеть даже узоры на его одежде? Странная встреча, – пришлось хоть как-то охладить её пыл.

Уже более нельзя было слушать описание того, кого встретила саду Я!

Она точно описала гостя в моём саду. Но её страстные слова возмутили во мне ревность.

«Ж-ж-ж-ж!» Этот звук, точно передал моё недовольство и досаду!»

Принцесса углубилась в свои детские воспоминания:

«Свита какого-то небольшого города появилась на праздничном балу по поводу создания Союза государств Острова Тида. Были приглашены главы даже небольших общин.

Народу в те дни было множество, похоже, было на волнующееся, качающее свои блестящие волны, море. Встречи проходили ежедневно, Отец и Министры подписывали бумаги, составляли договоры, и конечно, много пировали.

Я запомнила, что уже в последние дни торжеств Царь давал приём главам кочевых племён, чтобы понять их цели на земле Северной части Тиды. Они очень отличались от нас. Своим видом даже пугали. Такие смуглые от постоянного нахождения на солнце, в плохо сшитых шкурах, почти босые простолюдины. Зрелище было удручающим.

Заседание, помню, длились долго, до вечера. Потом, сопровождаемые Министрами они расходились по своим повозкам и с грохотом деревянных колёс покидали дворец.

Мне было всегда интересно наблюдать, как проходили беседы, как отреагировал Отец на разных людей, цари это были, главы городов или вожди общин. Сгорая от любопытства, я просилась быть рядом возле трона Отца. Он не перечил, наоборот был только рад.

Мне было тогда кругов – четырнадцатая весна.

Помню, самым последним Отец принимал главу небольшой общины кочевников. Те просили занять свободные земли на северо-западе Тиды.

Отец сказал, что в запрашиваемых местах мало источников и поэтому народ общины может страдать, а потом с набегами нападать на другие общины. Не хотелось бы терять мир, дорогой ценой, устоявшийся в той части Острова.

Среди послов был молодой человек.

Он смело смотрел в глаза моему Отцу. Молча стоял в стороне. Его рука твёрдо держала за рукоять меч. Длинные пряди каштановых волос спадали на плечи, а голова перевязана обычным тканым поясом.

Я стояла, держась за спинку царского трона, и наблюдала за ним. А так как приглашенные послы стояли в трёх саженях, то я могла хорошо разглядеть их наряд.

В один момент я уловила взгляд молодого человека. Глаза его были – просто небеса, такие прозрачные и голубые, что не забыть никогда. Прямой и уверенный взгляд вдруг опустился в пол. Он смутился, сдержал улыбку, а я это заметила. И когда ещё раз поднял глаза, то смотрел только на царя, не смея глядеть по сторонам.

В этот момент посланники представили юношу как наследника общины кочевников и представителя власти. Юноша поклонился Царю.

Посланники заверили Царя, что выполнят обещание, сохранят порядок, будут развивать хозяйство, и торговать в своих пределах не будоража цены на рынках.

Прием был окончен и, обращаясь к выходу, молодой наследник ещё раз бросил взгляд на меня. Что очень это тронуло мое детское сердце. И правда, он был не просто красивым, а был мужественно прекрасным. Вот бы ещё раз встретиться! Ничего, что он всего лишь наследник общины кочевников. Ну, просто так.

Отец с великодушием пригласил гостей посетить заложенный новый сад, отдохнуть перед дорогой после царского угощения.

Я об этом услышала и бегом помчалась через правое крыло дворца, чтобы незаметно выйти к саду. По пути схватила за руки парочку лениво шатающихся по коридорам фрейлин и сломя голову потащила их во дворы. Ещё один раз его увидеть.

Ведь потом встречи может и не быть вовсе.

Поразительно действует женская логика, если что вздумается, то этому непременно надо случиться. Потом будут говорить о случайности, но нет – случайностей не бывает! Все случаи планируются в женских головах для того, чтобы не скучать, наверное. И даже Духи не могут этому противостоять.

В голове один вмиг нарисовался план сада и возможные пути прохода делегации кочевников. Их обычно сопровождает слуга. Значит, он поведёт их в самые лучшие и ухоженные уголки? Так и есть. И пока гости начинают свой неспешный путь с начала дорожки, мы пробежим по косой, сокращая путь, и выйдем к концу её, откуда посетителям можно выйти к лошадям.

И вот мои запыхавшиеся фрейлины стали на дорожке за мной, и наша процессия пошла на встречу к гостям. Ох, как бы я хотела, с ним заговорить. По этикету первой не положено. Ох, вот бы он спросил что-нибудь. Про сад спросил или цветы, сказал, что погода хороша или что-то в этом роде.

Я бы ответила ерунду, но услышала бы его голос.

Какие глупые идеи роились в моей юной голове, я показалась безрассудной и слишком смелой, чтобы допускать такие мысли.

Сейчас бы моя мачеха сказала бы про недопустимые нравы нынешних юных девиц высшего общества и заперла бы меня в Башню с Драконом. Который умер от одиночества ещё триста лет назад.

И вот приближаются люди.

Оживлённо обсуждают приём.

Смеются.

Я приказала девушкам оставаться на полянке, где рос красивый куст розы редкого жёлтого цвета – гордость сада.

Послы, заметив меня, от неожиданности шарахнулись, будто увидели Священный огонь. Склонились и заторопились к выходу.

Молодой наследник кочевников шёл замыкающим. Он, уходя, ещё раз обернулся, склонился, и наши глаза встретились.

Ком к горлу подкатил такой, что я как рыбка стала глотать драгоценный воздух в страхе задохнуться. Выдавила же из себя:

– Очень рады Вас видеть в нашем саду!

А он возьми и ошарашь меня странной фразой:

– Благодарю Вас, Ваше Высочество, теперь я увидел самый красивый цветок в этом саду!

«Фу-у-ух», – выдавила как из кузнечных мехов из себя воздух. Послы ушли. А я почувствовала, что щеки налились кровью и, наверное, я побагровела от смущения.

Мои фрейлины как тупые курицы топтались возле меня и ничего не понимали.

Я их отправила во дворец.

А сама ещё долго стояла возле цветущего куста розы и была неимоверно счастлива этой незапланированной… э-э-э, запланированной встрече.

Но. Теперь он меня не узнал.

Конечно же, прошли годы. И он возмужал, и я стала другой.

Ой! Я же была в одежде садовницы! Вот дурёха! Он меня не узнал.

Ах!

И этот день закончился просто катастрофически, просто фиаско.

Просто провал…

Какая из меня Принцесса, если я всё своё время провожу в Лесу, собирая лекарственные растения. Сама же сбежала от женихов, которых подбирал мне Отец и Мачеха.

Интересно, а за этого он бы меня отдал?

Наверное, нет.

Если только он не Князь города с населением в пятьдесят тысяч душ. У-у-у…

А вдруг у него найдется столько? Ммм…»

После такой головокружительной встречи Дэна ещё долго не сможет прийти в себя. Только Дух Леса может хоть как-то её успокоить. И она на следующий день отправилась в свой уголок – дом Знахарки.

Там уже давно дожидается её верный помощник и друг Никодим, да полуслепая Знахарка Салга.

Всю дорогу Принцесса только и думала об одном:

«Ах, если бы отец позволил нам иметь хоть какую-то чародейку, то я бы непременно к ней сбегала и спросила погадать. Но Его Величество, после того случая, больше не подпускал к Тайным делам колдунов магов и чародеек. Он выслал их из города Ситты в пещеры каньона Отуз. Жаль».

Глава 7. Изгнание

Послы Отора, уставшие, но довольные соглашением с Царём Предгорья, разошлись по своим жилищам.

Было уже давно за полночь.

Община кочевников могла спать спокойно. Скоро сезон дождей и надо подготовиться, чтобы успеть собрать скошенное сено, которого в этом году жнецы накопили в достатке.

Работы было много, да еще приходилось охранять поля. На дальних пустошах к востоку не давали покоя Горбатые кони. Поймать их было невозможно, они ночами носились по степи и мяли сочные травы своими мелкими копытцам.

Из намеченных покосов на равнине они вытаптывали за сезон огромные участки. Стрельцы не могли попасть в этих мелких лошадей, до того они были быстрыми, что ураган.

Говорят, что за ними гоняются Твари с Гнилого озера, в желании оседлать, но скорее всего для пропитания своего родившегося зимой потомства.

Тахир распластался на лежаке, устеленном шкурами волка. Сменились ночные стражи, позванивая металлом орудия и опять всё стихло.

Князь закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

И только он стал дремать, как снаружи послышался шум. Он казался не естественным.

Во дворах послышался беспокойный говор стражей, необычная суета и громкие голоса во дворах города. Послышались звенящие звуки.

А это уже был скрежет мечей.

Тахир соскочил с лежака, схватил лежащий под рукой меч и выбежал из шатра.

Его взору открылось невиданное состояние безумия. Что-то злое ломилось по дорогам города, издавая грозный топот и шелест лат.

Стражники пытались остановить это движение, но ровный строй тёмной массы наступал в сторону Совета Общины.

Тахир увидел штандарт, развивающийся впереди колонны, это был отряд страж Ситты.

Что произошло за это время, пока Отор только просыпался от сна? Задаваться этим вопросом было некогда.

Тахир опередил отряд, выбежал и стал впереди не прошеных гостей. Его окружили свои стражи и наперебой твердили, что отряд возглавляемый Военачальником вошёл в город без уведомления.

– Попрошу объяснить! Тахир вскинул левую руку вверх для внимания, правой держа наготове меч.

Впереди стоял Оратор и держал в руке свиток.

Он раскрыл нервным движением рук свиток и грозно выдал распоряжение царя Предгорья…

Уши князя не поверили, в то, что говорил глашатай. Брови Тахира вздернулись от недоумения, глаза расширились, и голова не могла соображать.

Что произошло за ночь?

– …Поэтому, до полудня общине Отора приказано убраться от стен города Ситты за пределы реки на расстояние двух тысяч луков (один лук – расстояние полёта выпущенной стрелы) иначе придётся применить силу! В переговорах отказано!

Гневный взор и громкий голос Генерала не давал никакого шанса на милость со стороны царя Ситты:

– Указ Его Величества выполнить!

Тахир начал спешно соображать:

«Я не понимал, что это? Как? Ведь только вечером всё так хорошо сложилось. Что произошло, побери их твари?!

Я орал на всех!

В лицо Генералу и стражам, желание которых было расчехлить мечи и сразиться со мной, но я сдержался, помня об ответственности перед своим народом.

Нам не нужна бойня. Иначе мы положим свои головы тут. Ситта с каждым годом наращивала силу армии.

Отряд развернул свой строй и, шумно чеканя шаг, удалился из города, оставив за собой клубы вздымающейся пыли.

Вот это доброе утро!

– Что, тварь вас подери, произошло? – орал я на площади среди перепуганных стражей и проснувшихся жителей.

– Совет Общины, сюда! Послы – сюда! Бегом! Чего стоите, черти!

– Есть! – и один солдат подскочил и побежал к Главному зданию города.

– Что произошло?

Я держал в руке свиток с уведомлением и Царской печатью. Сбежавшиеся за стол члены Совета, министры и вчерашние послы смотрели на свиток и не верили своим глазам. Никто не понимал причину разворота благосклонности Союзника в обратную сторону.

Каких богов мы разгневали, что за несколько часов нам нужно покинуть насиженное место и двинуться опять в пустыню, где одни колючки и камни?

– Он нас отправил за реку. Как же мы без воды?

Мой лоб покрылся холодным потом.

– Выяснить причину! Найти возможность просить милости отменить приказ. Иначе…

Я не мог придумать, чем закончить фразу.

В голове судорожно стали выстраиваться схемы решения возникшей проблемы.

Пришлось отправить послов опять к воротам Ситты. Но они вернулись ни с чем.

– Приказано убраться! Они уже стягивают к воротам своих воинов, – ответили послы.

Так. Значит, мирно не получится.

Ярс вступился в разговор:

– Надо уходить. Мы не сможем драться. Это будет месиво.

– Я не уйду! – не сдерживая порыв гнева, кричал я на друзей и Министров.

– Надо уходить! – просили выскочившие из-за стола советники. Безрассудно биться с армией, когда нас всего несколько отрядов.

– Надо всё выяснить! Отправьте новых послов!

– Поздно. Они начинают жечь костры! Это означает, что они подожгут траву, и огонь пойдет к нам. Мы его не успеем потушить, из-за ветра загорится сено, уложенное под стенами, и чем это закончится?

– Отправьте снова послов! – кричал я на своих подданных.

Еще была надежда, что Царь одумается и пришлёт пояснение.

– Нет, я пойду к нему сам!

Советники согласились. Я как был, ринулся к городу. Мне отворили городские ворота и впустили в город одного, без свиты. Проводили на площадь, где уже собрался народ Ситты. Так собираются для вынесения приговора нарушителям и приведение к исполнению наказания.

Головы летят во все времена.

Царь сидел на троне под шатром.

На площади стояли люди, они окружали надстройку для судилища. По правую сторону от царя сидели Судьи, а по левую расположились – Вершители.

Когда я направлялся к этому месту, люди расступались.

Как будто ждали меня.

По не доброжелательному виду Царя на лице которого нервно играли мышцы было понятно, что произошла ситуация явно не в мою пользу.

– Я тебя ждал! Но времени нет. Твоему народу приказываю убраться от стен моего города и впредь не появляться. Торговые соглашения расторгнуты.

Он наклонился в сторону меня и оскалил зубы:

– Как был шакалом, так и остался! Зря я тебе поверил. Не может шакал измениться и стать послушным псом.

– Я не понимаю причины Вашего решения. Прошу Ваше Величество объяснить такое вероломное предательство

– Что? – засмеялся он. Предательство? Ты говоришь о моём предательстве? Щенок! Скажи, это твой человек? – и Митр взмахнул рукой в сторону стоящего на коленях, трясущегося от страха мужчину в одежде торговца.

– Ты узнал своего человека?

Да, узнал.

Это был наш человек – ремесленник, торговавший кожей на рынках города.

– Так вот. Этот… покусился на добро Моей страны. Это вор, обокравший чиновника.

– Не может быть. Воровства у нас нет! – с уверенностью ответил я.

– Ты уверен? А вот я не уверен! У него среди товара нашёлся мешок с золотыми монетами, который он похитил у чиновника, напоив его вином. Это государственные деньги, которые чиновник нёс от сборщиков податей.

– Я глянул на торговца, он крутил в стороны своей обезумевшей головой показывая, что это не он.

– А если это не он? – спросил я

– Проверка показала, что мешок нашли у торговца кожи. На шее у него перевязь с медной чеканкой вашей общины. Значит это ваш человек. Товар ваш, а деньги наши.

– А если это провокация?

– Помилуйте нас, Высшие силы!– вознес Государь Предгорья руки к небесам. Зачем нам нужны склоки. Мы неплохо торгуем с общинами. Вы доставляете нам нужный товар, мы даем вам право здесь его продавать и жить со своих доходов. Ещё и охраняем ваши вонючие станы возле своих стен, – снова оскалился Митр. В договоре о сотрудничестве строго наказываются убийцы, воры, распутные девицы и попрошайки.

– Этот вор будет заключён под стражу до вынесения наказания, который мы решим ему предъявить! Сам знаешь, если были бы у него было три руки, то и трёх бы лишился, не оставив своей семье шанса для выживания. – Покиньте город! Я жду до полудня!

– Я не вор! – крикнул мужчина. – Это не я! Я честно трудился на благо общины, Ваше Превосходство! – взмолился он, захлебываясь слезами. – Это не я, поверьте мне! Поверьте мне!

Он кричал всё время, пока его не утащили стражи.

Даже если не так, даже если человека подставили, какой смысл Царю затевать такой скандал.

В любом случае придётся уходить.

А это значит лишиться всего. Община стала большой, она уже и так разрослась до двух поселений. Одно торговало с городом изделиями и продуктами. Другое село занималось разведением животных в степи. Еще год или два и Отор стал бы городом.

Но теперь надо было возвращаться назад в степи.

Это не представлялось возможным, нас там ожидала гибель от недостатка воды и пищи. Если торговля запрещена с Ситтой, то к Приморскому Царству не подобраться – там город окружён другими поставщиками продуктов и товара.

Катастрофа неминуема».

Это понимал Тахир. Но надо было собираться или Царь сожжёт поля с сеном.

Советники объявили кочевникам Великое передвижение.

За сбором следили со стен Ситты. Стражи направили в сторону Отора свои стрелы.

К вечеру стан Отора едва успел отойти от стен города, который кормил и поил людей столько времени.

А осенью приполз в стан, отпущенный безрукий заключенный. Семья, опасаясь позора, хотела выгнать его. Но он слезно уверял свою жену в непогрешимости, и она оставила инвалида, взвалив на себя ещё и эту тяготу.

Глава 8. Лагерь Лекарей

Лес стал затихать.

Пора осени отправляла большинство птиц за море, а мелких животных под землю. Окрепшее за лето потомство оленей и ланей пряталось высоко в горах от зорких глаз охотников.

Больных снова стали приносить в шатры к лекарям. Мор выкашивал людей, не различая – дети это или крепкие крестьяне.

Помощник Дэны Никодим заносил в теплую юрту лихорадившую девочку.

– Опять укус лягушки, – пробормотал он, накладывая на рану повязку с травами.

– Как осень, так и начинается эта зараза, – добавила Дэна.

Никодим был невысоким парнем, коренастым ростом и жилистый телом. Он хорошо бегал по лесным склонам, доставлял воду от водопада, заготавливал дрова. Но, странно, он не был похож на местных. Его гордая осанка и тонкие черты лица говорили о лучшем его происхождении, хотя он сам не знал о себе ничего.

Ему, конечно, хотелось узнать о себе.

Но для этого надо было идти через гору до Каньона Отуз, где расположились высланные подальше от города Ситты колдуны и жрецы. Далёкий путь туда кишел не только лешими, но и пещерными тварями, те обладали способностью наводить на путника такой морок, что он заморачивался и следовал туда, куда тянули его эти твари.

Там в пещерах и пропадали бедолаги.

Дэна вздохнула и опустила уставшие плечи. Сидя у очага, она наблюдала, как языки огня облизывали котел с варевом.

Ей показалось, что огонь показывает какую-то историю. Кони, овцы, люди. Вся эта толпа куда-то движется, а за ними наблюдают стрелы и мечи и подталкивают людей идти быстрее.

– Ты слышишь? – спросил Ник.

– Что?

– Опять сыч ухает.

– Умрёт кто-то, – сказала девушка, не отрывая глаз от пламени.

Ник вздохнул.

Опять приходил этот человек. Принёс хлеб.

– Что сказал? – спросила она

– Благодетель. Скорее всего – немой. Просто помотал головой. Потоптался и ушёл. Странный какой-то, но я уже привык к его неожиданным визитам. Молчит, да и ладно. Хоть хлеб приносит

– Ага.

Из рук Ника выпала ложка, которой он хотел размешать отвар.

– Придёт кто-то, – устало сказала Дэна, не меняя позы.

– Ну, да. Женщина.

Вокруг было тихо, слышно было, как ударяются о полог юрты опадающие листья и только тяжелое дыхание больной девочки не давало заснуть Лекарям в эту тихую наступающую ночь.

Вдруг снаружи послышались шаги.

Слышно было, кто-то идёт со стороны долины. Тогда как шатры с больными находились с другой стороны в небольшой пещере. Лекари насторожились.

У входа нерешительно топтались ноги странника, шелестя листьями.

Если бы это была тварь, то надо подождать, и она уйдёт, услышав аромат лаванды, увешанной вокруг шатра Лазарета. Твари не любят эфир душистых трав. Но шаги не были похожи на звук от их лап. Это был человек.

Ник подошёл ко входу и приставил палец к губам, показал знак – молчать.

Он тихо отвернул ковёр входа и обнаружил смотрящие на него глаза женщины.

Ник впустил её вовнутрь.

На это жалкое зрелище без слез смотреть было невозможно.

Женщина совсем выбилась из сил от пути к стану Знахарей. Её уложили на тёплые шкуры и дали попить воды. Она жадно выпила чашу воды и уснула, укрывшись с головой.

Такие посещения бывают часто. Ник и Дэна переглянулись.

– Иди спать, Ваше Высочество. Обратился к Принцессе Ник. Я буду наблюдать за ними.

«А если эта беглянка – колдунья?» – подумала Дэна. «Может она мне подскажет мою судьбу?» – всё еще мечтала Дэна

Женщина крепко спала целый день и ещё ночь. И только на следующее утро она встала.

Это была измученная дорогами странница. Она говорила несвязно, и только речь её становилась ясной и осознанной в том месте, когда она рассказывала о своей далекой прошлой жизни.

Так выяснилось, что её миссия на этой Земле одна единственная – найти пропавшего Царя.

Какая жуткая история.

Лекари предположили, что женщина стала слаба умом, и решили, приготовить ей лекарства. Дэна уговорила её остаться для восполнения сил, чтобы идти дальше в поисках своего Царя. Но она рвалась изо всех сил в путь, хотя видно было, что по состоянию её души и тела она не переживает наступающих холодов.

– Расскажите всё о Вашем Царе, – просил её Ник, когда Дэна разносила лекарства больным в пещере.

– Мой Царь он ещё не Царь, но должен был быть помазан на трон после своего Отца. И Отец ещё не Царь, потому что у него мало людей. А если бы у него было много людей, то он стал бы Царём. Мне приказал мой Господин смотреть за его женой, а я не усмотрела, и меня боги наказали, но я от них убежала, хотя и нож стоял у моего сердца. Я плюнула ему в лицо и убежала, в руках моих осталось только вот это. Но разве боги не должны быть справедливы, разве они могут так обманывать? Я разгневала богов, я виновата! Виновата…

Она шептала слова и раскаивалась в своём поступке, но она отчаянно просила всех Божеств не винить её, потому что она это не её вина.

И ее мольбы – помочь загладить вину и открыть, путь чтобы найти своего Царя. И тогда она спокойно сможет уйти по Течению Судеб к своим Предкам.

Ну, точно безумие.

Путница достала из своих клочьев одежды свёрнутый и повязанный травой кусок шёлковой ткани.

Она развернула этот грязный от времени, но дорогой ей кусок непонятно чего и Лекари увидели ленту.

Цвет давно полинял, но вроде кусок ткани был голубой.

Это была нагрудная лента с гербом какой-то общины или государства. Разглядеть было трудно, что вышито на ленте. Показалось, что какая-то птица.

Свернув ленту, женщина спрятала ее снова в тайниках своего оборванного платья.

Лекари умоляли её остаться, но она рвалась в путь и твердила, что если дойдёт до пещер, где скрываются другие боги, всё же вымолит их милости и прощения, и найдет своего Господина.

Несчастная ушла.

Взяла от Лекарей только хлеба и лапти.

– Кого только не приносит сюда беда. Несчастная женщина, она так отчаянно молится и бежит по свету в поисках своего дорогого царя. Какая смелая блаженная. Будто других у неё нет забот. Одна единственная у неё мечта, ради которой готова терпеть любые лишения. Принесла в жертву своё спокойствие, семью, материнство, в конце концов. Пусть уж Божества помогут ей, и она дойдёт до тех пещер.

– Дух Леса, помоги ей! Молю тебя!

Сердце Дэны сжалось в печали. Она вышла из жилища и направилась к месту её силы.

Ты далеко? – спросил Ник, обращаясь к уходящей Дэне.

– Воды наберу, – ответила она.

Сама взяла кувшин, стоявший у выхода из юрты.

– Я с тобой.

Здесь у водопада девушка часто проводила время, когда её сердце наполнялось смятением чувств. Все печали смывали эти серебряные потоки.

Начинался водопад с небольших безобидных струй. Оканчивались эти потоки грохотом падающих, и разбивающихся о скалы тысяч ревущих, будто тельцов – волн.

Лекари разместились на гладких нагретых солнцем валунах, и каждый погрузился в свои думы.

– Как бы я желал, чтобы меня так искали, – прервал молчание Ник.

И тут он глубоко набрал воздуха в груди и крикнул вдаль:

– Э-ге-ге-эй! – и эхо его сильного чистого голоса зазвучало по округе, заполняя ущелья, скалы возвышенности, отбиваясь от вершин гор, перекликаясь между собой. Повторяясь и повторяясь. Пока не сникло совсем.

– Надеюсь, тебя услышат, – дружески похлопала его по плечу Дэна.

Глава 9. Трудные времена

Настала зима.

В степях Тиды ветер жутко выл и не давал высунуть носа из своих жилищ. Люди кутались в свои одежды, а снег словно острыми лезвиями вонзался в лицо, проникал в рукава, за ворот, и обжигал своим холодом.

Тахир обходил своё пострадавшее хозяйство. Он звал людей из потрёпанных вьюгой палаток, узнать, живы ли они. Стражи обошли весь стан, сообщили о болящих и погибших соплеменниках.

Топлива едва хватало.

В больших юртах на котлах грели снег для питья и еды, а вокруг очага играли малые дети. Старики по не многу добавляли в очаг сухое топливо (высушенные остатки жизнедеятельности животных).

Собираясь после обхода в юрте на Совет, управляющие докладывали новости, как обстоят дела в вереном округе.

Вожак был невозмутим, когда приходили недобрые вести.

– Умершими займёмся, как только стихнет вьюга. А пока в ту палатку пусть снесут, – распорядился Князь. – Пусть жрецы пока отпевают погибших.

Советники старались изо всех сил, чтобы спасти то, что осталось от Отора.

– Пока снег лежит, ещё держимся. Воды понемногу всем раздаем. А вот скотине уже не хватает, – сказал Ярсу Тахир.

– Ничего, пусть снег жуют, – сказал Тахир.

– Дохнет скот. Корма нет, едва находит что под снегом. Молодняк не выдержит, если будет дуть еще одну Луну, – посетовал управляющий пастбищем.

– Скоро стихнет. Должно стихнуть. Дует уже неделю, – с робкой надеждой сказал другой.

– Если три дня дует, а на четвёртый стихло, то будет вёдро. А если ещё дует, то будет семь, если и после не стихнет, то жди девять дней. После девятого точно стихнет, – спокойно сказал Вожак.

– Твои слова да в уши богам, – вздохнул один из советников.

– А что толкует Аттюк? – спросил Ярс.

– Его бы вообще стоило выгнать со стана, только хлеб даром ест, да жар топит. Люди жалуются – плохо лечит, и всем говорит только гнилое. Пугает, что народ уйдёт со стана, как весна тронется. Уже и так осталось всего тысяча душ.

Так члены Совета подводили итоги прошедшей Луны.

Вожак внимательно слушал и думал:

«Так. Сбежало со стана ещё полторы тысячи душ. Сначала перехода ушло около двухсот, а в течение зимы две тысячи разбежалось по другим общинам. Остались самые верные, и те страдают. Падеж скота от потери кормов составил половину от всего стада. Остались лошади, которые ещё как-то могут себе найти корм, и немного буйволов. А козы вымерзли почти все. У овец ягнята гибнут. Если бы мы то сено смогли забрать, то спасли бы скот.

Из-за одного воришки этот высокомерный Вседержитель расправился с ремесленниками, словно с войском нападающих тварей. Чем навлёк на себя беспредельную злость свободного кочевого народа?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.