Ольга Брюс
Восточная невестка

Глава 1

– Девушка, я вам ещё раз повторяю, следующий поезд до Рязани будет только завтра. Чего ещё вы от меня хотите? – голос кассирши звучал устало, как будто она уже сотню раз слышала этот вопрос. Она уже держала в руках табличку «Перерыв», готовая в любой момент приставить её к окну назло назойливой пассажирке.

– Посмотрите, пожалуйста, ещё раз! – не унималась та. Её голос, тонкий и испуганный, едва пробивался сквозь гул вокзала. – Может что-нибудь рядом с Рязанью? Я вас очень прошу.

Кассирша, кажется, решила, что назойливость девушки перешла все границы. С раздражением в голосе она всё же поставила табличку «Перерыв» и, быстро и решительно, удалилась в уборную, закрыв за собой дверь.

Девушка красивой восточной наружности, с удивительно темными глазами, которые сейчас блестели, словно угольки, отошла в сторону, оглядываясь по сторонам. Её взгляд, скользящий по лицам людей, был полностью лишен спокойствия. Она смотрела по сторонам, будто кого-то боялась, будто за ней гонятся и вот-вот догонят.

Интуиция её не обманула. В большом окне зала ожидания она увидела их – тех, кто преследовал её повсюду, куда бы она не уехала. Два силуэта: один – крупный мужчина с добрым бородатым лицом, второй – щуплый, с хмуро сросшимися в одну густую линию бровями. Они рыскали по привокзальной площади, вглядываясь в лица всех девушек и женщин, пытаясь отыскать ту, что скрывалась от них в людных местах.

Беглянка поняла, что медлить нельзя. Она бросилась по залам вокзала, спотыкаясь на каждом шагу, сбивая прохожих, словно ураган.

И вот – тупик. Залы закончились, пути отступления не осталось. Бежать больше некуда. Девушка остановилась, испуганно оглядываясь по сторонам. Никаких дверей, ни проходов – она была как загнанный зверь в клетке, прижатая к стене. Она уже чувствовала приближение преследователей, которые вот-вот настигнут её. В воздухе повисла звенящая тишина, прерываемая только торопливыми шагами и тревожными мыслями.

– Дочка, что случилось? – услышала она голос откуда-то сзади.

Оглянулась. Перед ней была женщина средних лет с добрыми, сочувствующими глазами, излучающими свет, который будто проникал сквозь всё в этом шумном и бесчувственном месте. Она сидела на низкой скамейке и смотрела на неё, казалось, переживая её страхи вместе с ней.

– Бежишь от кого-то? – продолжала женщина, её голос был успокаивающим, будто колыбельная. Но девушка молчала, сканируя стены на предмет скрытых проходов.

– Да подойди уже сюда! – сказала женщина довольно бесцеремонно, схватила её за руку и потянула к себе. Девушка, словно обреченная марионетка, подчинилась.

В следующее мгновение женщина вытряхивала содержимое большого пакета, который стоял рядом с ней. Из него вывалились мятый домашний халат, украшенный яркими узорами, и огромный шелковый платок, свернутый в тугой рулон. Быстрыми, но уверенными движениями, она надела все это на напуганную незнакомку, и вот уже перед её глазами предстал совершенно другой человек.

– Вот тебе и маскировка! – подмигнула спасительница, сажая переодетую девушку рядом с собой. – А ну притворись спящей! Так тебя будет легче спрятать.

Девушка, словно послушный котёнок, свернулась калачиком, положила голову на коленки сердобольной женщины и закрыла глаза. Та натянула ей платок на лицо и принялась поглаживать, напевая что-то вроде колыбельной, её голос проникал сквозь шум и суету, успокаивая и согревая. В этот момент девушка почувствовала опасность. Она услышала шаги, которые быстро приближались к ней. Ей казалось, будто она чувствует дыхание своих преследователей, которые шли за ней по пятам, словно натасканные собаки-ищейки. Сердце её колотилось, как бешеное. Но, видимо, ей повезло.

– Ушли! – голос женщины раздался над ней, вырывая из ужасающих фантазий. В тот момент, когда девушка раскрыла глаза, женщина посмотрела на неё с улыбкой.

Девушка слегка приподняла голову, посмотрела. Действительно, преследователи исчезли. Вокзал, который казался ей тюрьмой, вдруг стал чуть просторнее.

– Ухажеры? – пошутила спасительница с добрыми глазами. – Оно и понятно. Глянь, какая красотка, проходу не дают! Женихи! Небось, украсть хотят, как в том фильме?

Девушка улыбнулась, но улыбка была несмелой, будто боялась исчезнуть.

– Нет, братья мои, – наконец, заговорила беглянка, её голос звучал тихо. – Домой хотят вернуть.

– Домой? – лицо женщины вытянулось от удивления. – Так чего же ты домой не хочешь? В чём проблема?

– Замуж меня отдают, – ответила девушка, смущаясь и опуская глаза.

– А ты, стало быть, не хочешь? – женщина мягко спросила, не торопя её с ответом.

– Замуж надо по любви выходить, – ответила беглянка твёрдо, словно для неё решение было уже принято.

– Понятно, что по любви. А что родители? Они же не могут просто так тебя отдать замуж?

– Так они и отдают. Соседи богатые сосватали, а они и рады. Меня никто не спросил.

– Да, не по-нашему это, дочка! Тут я с тобой полностью согласна. Но бежать-то из дома зачем? Разве нельзя было поговорить?

– Говорила, никто не слушает. Просто не хотят меня слышать.

– А в милицию?

– Тетя, какая милиция? Никто даже разбираться не станет. Вот я и сбежала.

– Сбежала, значит? Далеко сбежала? – Женщина поинтересовалась с неподдельным любопытством, пытаясь понять всю серьёзность ситуации.

Девушка показала женщине четыре пальца.

– Четыреста километров? Ну, это еще нормально. Перебесятся родители, потом обратно вернешься.

– Тетя, не четыреста, а четыре тысячи километров… почти…

У женщины глаза на лоб полезли от удивления.

– Четыре тысячи километров? А ты, дочка, отчаянная! Вот это да! Зовут-то тебя как?

– Ясмина.

– Ясмина! Красиво-то как! Это как можно сокращенно назвать? Яся?

– Можно и так.

– Ну, прекрасно. А я тетя Люда, или Людмила Егоровна. Как тебе будет удобно.

– Очень приятно! – Ясмина впервые за весь диалог улыбнулась, и это была искренняя, тёплая улыбка, которая немного смягчила тяжесть момента.

– Что делать-то с тобой, беглянка Ясмина?

– Я тут переночую, а завтра в Рязань поеду. Там у меня одноклассница живёт. Бывшая. Лизка. Обещала помочь.

– Ишь, чего удумала! На вокзале ночевать? А ну-ка, поедем ко мне. В деревню, а утром тебя мой мужик отвезёт сюда, на вокзал. Это ж рядом, совсем.

– Теть Люд, неудобно как-то… – Ясмина покраснела, засмущалась.

– Неудобно по вокзалам ночью шастать. А вдруг маньяк какой-нибудь? Или шпана? Ко мне поедешь. Тем более, комната дочери пустует. В больницу попала, дурочка – аппендицит у неё. Говорила ей, семечки с кожурой не жрать! Нравится ей так, видишь ли!

Ясмина молча кивала. Ей было немного не по себе от того, что причиняла хлопоты незнакомой женщине. Но настойчивость тети Люды, её доброта, как будто согревающая своим светом, убедили её.

Вскоре Ясмина, вместе со своей спасительницей, ехала на электричке в деревню, которая находилась в часе езды от города. Время от времени девушка оглядывалась по сторонам, ей все ещё казалось, что братья идут за ней по пятам. Но вскоре усталость взяла своё, и она уснула, положив голову на плечо тоже задремавшей тети Люды. Та открыла один глаз, посмотрела на спящую девушку, улыбнулась и тоже погрузилась в легкую дремоту, под стук колес электрички, несущей их навстречу новой главе в жизни беглянки Ясмины.

Глава 2

Небольшая деревенька с забавным названием Пыжово находилась в полутора километрах от станции. Путь туда лежал через тёмное поле, где в это позднее время суток царила глухая тишина, нарушаемая лишь шуршанием травы под ногами. Тетя Люда заранее извинилась перед Ясминой за то, что придется топать это расстояние пешком. Гостья, укутанная в чужой, но такой уютный халат, лишь улыбнулась в ответ. Она сказала, что ей не привыкать много ходить пешком, так как сама выросла в поселке, где до ближайшей школы было не меньше трёх километров. Ходьба её не пугала.

Но, как только их ноги ступили на скрипучие доски платформы, все ночное пространство перед станцией озарилось ярким, слепящим светом фар. Не один, не два – казалось, целая флотилия мотоциклов стояла в поле, направив свои лучи прямо на них. Глухие звуки работающих моторов нарушили деревенскую тишину.

– Вадик, ты что ли? – спросила Людмила, закрывая лицо ладонью от назойливого света. – Сказала же, не встречай, сама дойду! Что за представление устроил?

Навстречу женщине и девушке, словно вынырнув из потока света, вышел молодой парень. В свете фар Ясмина не смогла разглядеть его лица, только чёткий, хорошо сложенный силуэт. В нем чувствовалась какая-то сила и уверенность. Копна волос, темная и густая, слегка растрёпанная, возвышалась над его головой. Походка была неторопливой, но целеустремлённой.

– Мам, ты на часы смотрела? – отвечал парень вопросом, в голосе его звучали нотки беспокойства. – Куда ты в такую темень одна пойдешь? Заблудишься ещё, или какой-нибудь шушеры нахватаешься.

– А ты мать свою, что ли, не знаешь? – возмутилась Людмила. – Я же как кошка, в темноте вижу! Всю жизнь по этой дороге хожу! А ну гасите фары, шпана деревенская! Ослепили совсем!

Мотоциклисты, до этого тихо сидевшие на своих «железных конях», послушно выполнили указание строгой женщины. Яркие лучи погасли, и мир вокруг вновь погрузился в лунный свет. Ясмина смогла разглядеть компанию из четырех человек, и пятого – парня, который только что называл тетю Люду мамой. Это были обычные деревенские парни и одна девушка, затесавшаяся в их мужскую компанию.

– Это Вадим! – Людмила обернулась к Ясмине, слегка прикасаясь к её плечу. В её голосе звучала гордость, но и лёгкое материнское ворчание. – Мой сын. Хулиган редкостный, конечно, ветреный, но добрый душой. Всегда за своих горой.

Ясмина кивнула, продолжая исподлобья разглядывать Вадима. В полутьме, при свете луны, его лицо показалось ей очень даже симпатичным. Его черты в этом призрачном освещении казались такими резкими, выразительными. Прямой нос, сильный подбородок, высокие скулы. Глаза темные и глубокие, волосы густые, слегка растрёпанные ветром.

– А это Яся! – представила тетя Люда свою спутницу, обращаясь к сыну. – Моя… гостья. Я тебе потом расскажу, как мы познакомились, без лишних ушей.

– Ха! – раздался возмущенный возглас из темноты. – Вадюха нам потом всё равно всё расскажет! Скрывать от нас нечего! Мы же братаны!

– Ну, это Вадюхино дело, рассказывать вам или не рассказывать, – отрезала тетя Люда, строго глядя в сторону компании. – Вам лишь бы сплетни погонять! Бабульки на завалинке, честное слово!

– Не иначе, как Людмила Егоровна домработницу привезла! – произнес женский голос, и в нем слышалась неприкрытая издевка. Голос был резким, пронзительным.

Тетя Люда нахмурилась.

– Верка, ты, что ли, юморишь? – недовольно ответила она. – Петросян в юбке ты эдакий. Остроумная нашлась! А если и привезла, значит тебе в укор! Значит невестка ни шиша не помогает, вот тетя Люда и нашла себе помощницу, чтобы одной не надрываться!

– Не невестка, а будущая невестка! – поправил женщину всё тот же недовольный девичий голос, явно желая подчеркнуть свой статус.

– Все равно! – отмахнулась тетя Люда. – Отстань от девочки! Гостей встречать надо с хлебом-солью, с добрым словом! А ты… Эх, молодежь, всему вас учить надо. Никаких традиций не знаете.

– А она мне не гостья! – продолжала та, которую Людмила назвала своей невесткой, и в её голосе зазвучала явная враждебность к Ясмине. – Пусть валит, откуда приехала! Нечего ей тут делать!

Тетя Люда ещё больше нахмурилась. Ясмина почувствовала это напряжение, исходящее от женщины. Людмила обернулась к Вере, и в лунном свете Ясмина увидела, как сверкнули её глаза.

– А ну цыц, мелюзга! – тетя Люда не на шутку разозлилась на Верку, но, обернувшись к Ясмине, тут же переключилась и добродушным тоном сказала. – Ты на нее не обижайся, Яся. Невоспитанная у меня невестка. Но, какая есть. Ко мне в дом жить придет, мигом перевоспитаю.

– Ха! А мы с Вадиком отдельно жить будем! – выдала Верка, пытаясь съязвить, но в её голосе слышалась только обида.

– Ну и ладно! – ухмыльнулась тетя Люда. – Мне легче – за вами двумя подтирать не придется. Сами будете свой бардак разгребать. Всё, хватит болтать! Уже ночь на дворе. Ехать надо.

– Садись ко мне, маман, – сказал Вадик, кажется, довольный, что перепалка между матерью и его девушкой, наконец, закончилась. – А ребята твою подружку докинут с ветерком. Там Боря аккуратный.

– Эй нет, сынок, я твоим охламонам Ясю не доверю! – Людмила развела руками. – А если перевернут девку по дороге? Или куда-нибудь не туда завезут? Это же международный скандал, получается! Вези-ка ты сам ее! У тебя хоть мозги под шлемом остались, а твои дружки – они же совсем без башки!

– А ты как же? – спросил Вадим, слегка опешив от напора матери.

– А я к Косте сяду! – уверенно заявила тетя Люда, глядя на самого спокойного и молчаливого члена «сельского мотоклуба». Костя был невысоким, крепким парнем, с серьёзным, немного задумчивым лицом. Он почти никогда не говорил, но в его глазах читалась надёжность.

И тетя Люда, не дожидаясь возражений, бесцеремонно взобралась на мотоцикл Константина, устраиваясь за его широкой спиной. Костя молча смотрел на Вадика. Взгляд его излучал уверенность и всю полноту ответственности за безопасность матери друга, а это святое.

Вадим кивнул, принимая решение матери. Он подошёл к Ясмине, протянул ей руку, помогая сесть на свой мотоцикл.

– Але, гараж! – все услышали возмущенный голос Веры, обращенный к её парню. – Если ты сейчас её повезешь, я домой поеду! Прямо сейчас!

Вадим обернулся к Вере, на его лице появилась лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

– Ну и отлично! Мы тоже по домам. Правда ребята? – Вадим говорил спокойно, будто не понял претензии подруги или делал вид, что ничего не понимал. – Боря тебя отвезет. Да же, Боря?

Здоровяк в кожаной куртке, по имени Боря, послушно кивнул.

Верка была в бешенстве. Её лицо покраснело, губы сжались в тонкую нитку. Но, несмотря на это, она злобно взгромоздилась на мотоцикл Борьки и вцепилась в его широкую спину.

Мотоциклисты тронулись. Их моторы заурчали, и колонна из четырёх мотоциклов направила своих двухколесных коней в сторону мерцающей скупыми огнями деревни. Вадим ехал первым, за ним – Костя с тетей Людой, замыкал процессию Боря с разъярённой Веркой.

Ясмина крепко держалась за Вадика. Она с детства жутко боялась мотоциклов, её пугал их рёв, скорость, чувство незащищенности. Но ехать за спиной этого парня казалось ей как-то надежно… безопасно… От его спины исходило тепло, а сильные руки, держащиеся за руль, вселяли уверенность.

Наконец, проехав по темным деревенским улицам, компания остановилась у дома на углу, из окон которого струился мягкий свет. Это был дом тети Люды.

Вадим, слезая с мотоцикла, спросил у ребят про Веру. Но та, как оказалось, не доехала, попросила Борьку довести её до своего дома, который был на другой улице. Похоже, обида взяла верх.

– Ох, и гоняете же вы, мальчишки! – то ли недовольно, то ли испуганно произнесла тетя Люда, слезая с мотоцикла Кости. – Когда же вы уже переженитесь, да бросите это дурацкое увлечение?

– Вот, Вадик женится, а мы следом за ним! – подмигнул парень из компании с короткой стрижкой.

– Когда рак на горе свистнет, тогда и женится ваш Вадик! – засмеялась тетя Люда, знающая своего сына как облупленного. – Ему ещё гулять и гулять.

– Я вообще-то тут, и всё слышу, – сказал Вадим, помогая Ясмине слезть с мотоцикла.

– Так мы и говорим громко, чтобы ты слышал! – улыбнулась тетя Люда. – Ну что, мальчишки. Спасибо, что довезли. А может чаю попьем? Заходите, всех приглашаю!

– Нет, Людмила Егоровна, – ответил парень с короткой стрижкой за всех. – Мы ещё круг вокруг поселка дадим, проверим, всё ли спокойно. А потом по домам. Завтра вставать рано – на пруд рыбачить пойдем, пока солнце не встало.

– Ну, как хотите, рыбаки! – тетя Люда махнула рукой. – Мое дело – предложить. Удачи с уловом!

Тетя Люда ещё раз поблагодарила мальчишек за то, что доставили до дома с ветерком, и мальчишки, попрощавшись, умчались, оставив за собой лишь облако пыли, висящее в лунном свете, и тонкий запах выхлопных газов, смешанный с ароматом деревенской ночи.

– Ну что, Яся, – сказала тетя Люда добрым, немного уставшим голосом, поворачиваясь к девушке. – Добро пожаловать к нам! Считай, что ты дома.

Девушка вошла в дом вслед за тетей Людой. Это был скромный, но со вкусом обставленный домишко старинной постройки. Крепкие бревенчатые стены, невысокие потолки, широкие подоконники. Внутри было чисто, уютно, и чувствовалось, что здесь живёт хорошая хозяйка. Все на своих местах, ничего лишнего, но при этом не пусто. Было видно, что мужик в доме присутствовал – ничто не болталось, ничто не скрипело, все было крепким и надёжным. На стенах висели вышитые картины, на окнах – кружевные занавески, на полу – домотканые половики.

Тетя Люда тут же направилась на кухню и поставила электрический чайник. Он приятно, по-домашнему заурчал. Ясмина давно не чувствовала этой приятной, уютной атмосферы дома. После дней, проведённых в бегах, в тревоге и напряжении, этот тихий звук казался успокаивающей музыкой.

Тетя Люда говорила шепотом, чтобы не разбудить мужа, который уже спал. Она сказала, что тот встаёт очень рано, ещё до рассвета, потому что много хлопот с домашним хозяйством – скотина, огород, сад.

Вскоре чайник закипел. Тетя Люда достала из шкафчика большие глиняные кружки и фарфоровый заварник. Насыпала в него немного чая, сушёной мелиссы и душистого чабреца, залила кипятком, и по кухне тут же разлился волшебный аромат лета и спокойствия. Минуту спустя тетя Люда разлила душистый напиток по кружкам и протянула одну Ясмине. Та вдохнула пар, выпила глоток и почувствовала себя… как дома. Давно забытое чувство уюта и безопасности. В этом простом деревенском доме, с этой удивительной женщиной, она почувствовала себя защищённой.

Глава 3

Ничто не раскрепощает и не располагает к доверительному общению так, как душевное чаепитие. Ароматный чай с мелиссой и чабрецом, разлитый в глиняные кружки, создавал атмосферу спокойствия. За этим простым, но таким приятным ритуалом, Ясмина, наконец, смогла немного расслабиться и рассказать тёте Люде о себе, своей семье, о том, где она родилась и выросла и почему всё-таки решилась на такой отчаянный шаг, как побег из родного дома.

Она говорила тихо, выбирая слова, стараясь не пропустить ничего важного. Рассказала о строгости обычаев, о навязанном браке с богатым, но совершенно незнакомым человеком, о том, как её чувства были проигнорированы, а голос – не услышан. Говорила о своей любви к свободе, к возможности самой выбирать свою судьбу, о том, как важно для неё было чувство собственного достоинства. Её голос, сначала ровный и спокойный, постепенно становился все более эмоциональным, но тетя Люда слушала её внимательно, кивая головой, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

– Суровые, конечно, у вас в стране обычаи, – помотала головой тетя Люда, когда Ясмина закончила свой рассказ. Её лицо выражало понимание и сочувствие одновременно. – Одно тебе скажу точно, дочка. Родители тебе зла не желают. Хорошей жизни тебе хотят. Чтобы не так, как у нас, от получки до получки. А тут сразу – замуж вышла, и уже всё есть! Как в сказке!

– Да я на родителей и не сержусь, – отвечала Ясмина, её голос стал мягче, как будто ушла обида. – Я знаю, что они меня любят. И я их люблю. Но разве можно так? Человек – не товар! Они привыкли так жить. Это их мир, их правила. А я… нет. Не хочу. Не буду. Я хочу самой выбирать свою жизнь, свою судьбу.

– Это ты, конечно, правильно говоришь! – задумчиво сказала тетя Люда, отпивая из кружки горячий чай. – Но это – если с одной стороны. А теперь давай с другой стороны посмотрим. Вот сын мой – Вадим. Путается с этой Веркой. Девчонка веселая, смазливая, добрая по-своему. Но не подходят они друг дружке! Не вижу я их вместе в будущем. Покатушки да потанцушки закончатся, детки родятся, а там уже совсем другая петрушка. И вот тут я Верку не вижу рядом с сыночком своим. Ему бы другую… Серьёзную… Вот, скажем… Антонина. Одноклассницы моей дочка. Девочка домашняя, хозяйственная, руки откуда надо растут. Вот взять бы, и по-вашему, по-восточному женить их друг на дружке. Напором, чтобы не спрашивать никого. Не семья получится, а песня!

– Это вы сейчас моих родителей защищаете? – вздохнула Ясмина с грустью.

– Ну, можно и так сказать, – улыбнулась тетя Люда. – Вы, молодежь, с наше поживите, там может и поймете. А что сейчас? Гормоны! Любовь! Это всё, конечно, здорово. Романтика. Но этой самой любовью детей не прокормишь… на гормоны дом не купишь… Вот такие пироги!

Ясмина молча кивнула. Спорить с тётей Людой ей не хотелось. Её слова были простыми, но в них чувствовалась житейская мудрость, опыт многих лет. Да и усталость за день накопилась такая, что хотелось только одного – немного вздремнуть.

Людмила заметила, что глаза Ясмины медленно закрываются, что её голова склонилась к столу. Она тут же вскочила из-за стола, засуетилась, собирая пустые кружки.

– Постелю тебе в Алькиной комнате! – прошептала она, как будто боясь спугнуть сонное состояние Яси. – А утром поднимем тебя, да на вокзал отвезём в город. Заодно дочку проведаем в больничке. Пусть хоть глазками посмотрит на мою гостью.

Через несколько минут тётя Люда уже показывала Ясмине, где помыться перед сном, во что переодеться, и где прилечь в уютную постель. В маленькой, но аккуратной комнате, пахнущей свежестью и лавандой, стояла односпальная кровать, застеленная чистым бельём. Вскоре девушка уже лежала в постели, радуясь тому, что удалось наконец-то сходить в душ и немного привести себя в порядок. Она чувствовала себя, как никогда, расслабленно и спокойно.

Ясмина сама не заметила, как уснула. И это была первая ночь за многие дни, когда она спала глубоким, безмятежным сном, не боясь, что её нагонят и вернут домой, в то место, которое стало для неё таким чуждым и враждебным. В тишине маленькой деревенской комнаты, окружённая заботой незнакомой женщины, она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время её душа обрела покой.

***

Открыв глаза, Яся – как стала называть ее тетя Люда – не сразу вспомнила, где она находится и что случилось прошлым вечером. На мгновение её охватил лёгкий испуг, будто она проснулась в незнакомом месте. Но воспоминания быстро вернулись, и, осознав, где она, Яся улыбнулась, потянулась, чувствуя приятную расслабленность во всем теле.

Следующая мысль немного напугала её. Яся заметила, что солнце за окном светит подозрительно ярко. Она взглянула на часы – был почти полдень. Проспала! Уехали без неё! Паника начала подступать, но девушка быстро взяла себя в руки.

Накинув на себя мягкий, уютный халат дочери хозяйки, Ясмина выбежала из комнаты и по небольшому коридору направилась в кухню. Она увидела там тетю Люду, пекущую блинчики, и ей сразу стало легче. Атмосфера царила домашняя, спокойная, наполненная приятными запахами – блинов и свежесваренного кофе.

Людмила оглянулась и, увидев смятенье в глазах своей гостьи, тут же пояснила, будто прочитав её мысли:

– О, уже проснулась! А Вадька мой теперь до обеда прохрапит… Тут такое дело, Яся. Вася, муж мой, утром в город умотал. Сам гостинцев собрал, дочке, в больницу, – сам уехал. Меня будить даже не стал. А я, болтушка старая, с тобой допоздна протараторила вчера. Спала как убитая.

Яся смотрела на тетю Люду, которая между делом ловко переворачивала блины на раскаленной сковороде и смазывала готовые румяные кругляши куском насаженного на вилку ярко-жёлтого сливочного масла. В глазах её читался вопрос: «Что делать?».

Тетя Люда была спокойна.

– Ты не переживай! Вася приедет, мы ему всё расскажем, и к вечеру тебя на вокзал доставим. У нас есть время, не торопимся.

– Как-то неудобно, – смущенно сказала Яся, – мужа вашего по два раза за день в город гонять. Может, я сама… На электричке…

– На какой такой электричке? – возмутилась тетя Люда. – А если эти твои… братушки… тебя найдут? Мешок на голову и в багажник! Не-ет! Я себе этого не прощу!

Ясмина представила картину, описанную тётей Людой, и ей стало весело. Она улыбнулась.

– Какой мешок, тетя Люда? – сказала она, смеясь. – Не настолько сурово у нас, уж поверьте.

– А я почем знаю, – надулась Людмила, – как там у вас? Ты бы глаза свои вчера видела испуганные. Как косуля загнанная, ей-богу. А теперь смеется, вы посмотрите! Развеселилась!

– Простите, не хотела вас обидеть, – извинилась Яся. – Просто рассмешили меня.

– Ну, это хорошо! – подытожила тетя Люда, вываливая очередной готовый блин на золотистую тарелку. – Смеешься, значит отошла! Ещё недельку у нас погостишь, и будешь вообще, как огурчик! Отдохнёшь, наберешься сил.

– Неделю?! – воскликнула Яся, восприняв слова тёти Люды всерьёз. – Я не могу неделю! Мне надо в Рязань… Мне сегодня надо! Меня там Лизка ждёт.

– Да знаю, знаю я, – улыбнулась хозяйка, ставя на стол тарелку с пышными, румяными блинами, которые источали соблазнительный аромат. – Отвезём, как только скажешь! Не волнуйся, всё будет хорошо.

– Три-четыре дня максимум! – вдруг раздался за спиной голос Вадима, который неслышно подошел к кухне и подслушал разговор матери и Яси. Он стоял в дверном проёме, опираясь на косяк, с лёгкой улыбкой на лице. – Потом вернётся Алька и у неё случится приступ ревности.

– Какой такой ревности? – не поняла Людмила, удивлённо посмотрев на сына.

– Как какой? – Вадим подмигнул Ясе, и в его глазах блеснуло веселье. – Пока её не было, мама себе новую дочку нашла. Альке такое вряд ли понравится.

Яся засмущалась. Ей стало стыдно, и ее щеки слегка покрылись румянцем. Тетя Люда заметила это и тут же отчитала сына:

– Ты чего такого говоришь, Вадим! Совсем засмущал нашу девочку. Сейчас подумает, что у меня не дочка, а змея какая-то!

– Змея! Ещё какая! – подхватил Вадим, весело смеясь. – Та ещё кобра! Вспомни, как она Верку принимала. Я тогда думал, отвернусь – покусает её. Ходил, спиной своей закрывал.

– Скажешь тоже! – отмахнулась мать. – С Веркой – там отдельная история. Вспомнил тоже! – тетя Люда повернулась к Ясмине. – Не верь ты этому оболтусу. Алевтина моя – добрый и отзывчивый человек…

– …Когда спит зубами к стенке! – перебил ее Вадим и закатился со смеху. Он сел за стол, подхватив кружку с чаем.

– На, лучше блины пожуй, – сказала тетя Люда, вручая сыну тарелку с только что испеченными блинами.

– Вот так у нас в семье: чуть что не так – затыкают рот блинами, – продолжал шутить Вадим, глядя на Ясмину и лукаво улыбаясь. – Это уже «блинная коррупция» какая-то!

– Ешь давай! – прикрикнула на него мать. – А нам с Ясечкой поговорить надо. Серьёзный разговор.

Ясмина приготовилась слушать. Ее волнение немного улеглось после смеха и блинов, но всё ещё оставалась лёгкая тревога.

– Подруга твоя, что в Рязани, – начала тетя Люда, поднимая кружку с чаем, – она точно тебя ждёт? Не обманула тебя случайно?

– Да, конечно, – уверенно отвечала Ясмина. – Так и сказала, приезжай в любое время. У меня и адрес есть. Не волнуйтесь.

– Адрес, это понятно, – вздохнула Людмила, её лицо стало серьёзнее. – Только вот в наше время никто без предупреждения по гостям не ездит. Здесь вам не восток… Так… Когда ты ей звонила? Или писала?

– Не звонила, писала. Ещё до отъезда.

– Она ответила? Подтвердила, что ждёт?

– Нет, но она прочитала сообщение. Я видела… что сообщение прочитано.

Людмила Егоровна ещё раз вздохнула, на этот раз ещё более печально. Она поставила кружку на стол, её взгляд стал задумчивым.

– Девочка моя, я бы очень… очень не хотела бы… Чтобы ты в свою Рязань приехала, а там тебя не ждёт никто. Чтобы ты осталась одна на вокзале, без денег, без связи… Этого я допустить не могу.

– Она ждёт! Это же Лизка! Одноклассница! Мы же столько лет вместе учились, дружили!

– А сколько лет вы не виделись с Лизкой?

– Не помню. Может быть семь… Может, десять… Может больше…

– Так, а есть у тебя номер её телефона?

– Есть, конечно.

– Отлично! Звони.

– Что, прям сейчас? – удивилась Ясмина.

– Прям сейчас.

Ясмина достала телефон, открыла телефонную книгу. Нашла там номер своей одноклассницы и нажала на вызов. В динамиках раздались гудки. Один за другим, казалось, что каждый последующий был более протяжным, более тревожным. Лизка трубку не поднимала. Гудки прервались.

– Может, занята? – пожала плечами Яся, пытаясь найти объяснение.

Тетя Люда в очередной раз вздохнула. Её взгляд упал на Вадима, который до этого момента молча доедал блины. Даже он, ещё недавно веселый, без остановки выбрасывающий шутки, замолчал. Его лицо стало серьезным, задумчивым.

– Так, девочка моя, – грустно, но серьёзно сказала тетя Люда. – Давай ты сначала дозвонишься до своей Лизки, убедишься, что она дома сидит, в своей Рязани, и тебя ждёт, а потом мы уже тебя на поезд посадим.

– Нет, Людмила Егоровна, я так не могу, – запаниковала Яся, её голос дрогнул. – Не могу я у вас остаться!

– Так, а вот теперь обидно стало! – тетя Люда уперлась руками в бока. Её глаза вспыхнули. – Чем это тебе у нас не понравилось?

– Понравилось! – поспешила оправдаться Яся. – У вас просто чудесно! Но…

– Никаких «но»! – сказала, как отрезала тетя Люда. – Пока я голос этой твоей Лизки не услышу, никуда не поедешь!

Любовь Егоровна вышла из кухни, оставив Ясю и Вадима наедине. Тишина повисла в воздухе.

– Она у нас такая! – пожал плечами Вадим, и потянулся за очередным блинчиком. – Слово ей не скажи. Железная женщина.

Яся молча кивнула. Ей было немного неловко. Она встала из-за стола и вышла во двор. Присев на крыльцо, она смотрела вдаль. Ей было видно, как вдали, за деревней, текла небольшая речка, зеленели поля, колосились рожь и пшеница, качала листвой густая березовая роща. Деревенский пейзаж был прост, но в нем чувствовалась какая-то невероятная красота и покой. Ясе здесь очень понравилось, ей не хотелось уезжать, но злоупотреблять гостеприимством добрых людей она тоже не хотела. В этот момент к ней подбежал щенок – большой, упитанный, с гладкой блестящей чёрной шерстью и добрыми милыми чёрными глазками. Это был типичный дворняга, но в нём чувствовалась какая-то невероятная преданность. Яся погладила его, и на минуту подумала: «А вдруг это судьба? А может, не случайно жизнь свела её с этими людьми? Так и быть, остаюсь, пока Лизка не ответит на звонок».

Яся взяла щенка на руки и прижала его к себе.

Глава 4

– Чего сидишь весь день, телефон от уха не убираешь? – возмущалась тетя Люда, проходя мимо сидящей на крыльце Ясмины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в яркие, огненные цвета. – Там же эти… как их там… радиоволны! Вредно, говорят, для здоровья.

Но Ясмина продолжала настойчиво названивать подруге Лизе, пока телефон, наконец, не подал сигнал, что его заряд близок к нулю.

– Разрядился, – с досадой в голосе произнесла девушка.

– Вот и хорошо, что разрядился! – радостно отметила Людмила. – Ставь на подзарядку, и мы пока с тобой почаевничаем. Блины ещё остались. И варенье вкусное, домашнее.

Яся вздохнула, немного устав от безуспешных попыток дозвониться до Лизки. Она погладила в очередной раз подбежавшего к ней щенка.

– Как зовут собачонку? – спросила Яся, почесывая его за ухом. Щенок радостно заскулил и лизнул её руку.

– А никак не зовут! – ответила тетя Люда, улыбаясь. – Прибился, чёрт знает откуда… Потеряшка. А ты ему, похоже, понравилась!

– Я всегда ладила с домашними животными, особенно с собаками. У моего папы целый питомник. Разные породы, огромные и маленькие. Но этот… он какой-то особенный. Глазки умные у него. Прямо в душу смотрят.

– Так дай ему имя, раз вы так сдружились с ним! Уедешь в свою Рязань, а мы его будем кликать, да тебя вспоминать. Будет память!

– Пусть будет Искандер! – неожиданно сказала Яся, будто это имя само пришло ей в голову.

– Искандер? Интересно! Почему так? – спросила ее тетя Люда.

– С арабского переводится, как «защитник». Вот вырастет, и будет вас от всех защищать! От воров, от непогоды, от всякой беды!

– Вот спасибо, дочка! – искренне обрадовалась тетя Люда. – Это дело нужное. А то развилось тут собак бродячих, куда не пойти. На арабском говоришь? А ты у нас и арабский знаешь?

– Так, немного понимаю.

– А русский откуда так хорошо знаешь?

– Так я в школе на русском языке училась. И друзья у меня все на русском хорошо говорят.

– Вот те на! Небось ещё какие языки знаешь? Ты у нас, оказывается, полиглот!

– Да, конечно! Свой родной язык, разумеется. Еще английский знаю, ещё турецкий начала учить, да вот, не успела – в бега подалась.

– Турецкий! Это хорошо. Так это, с тобой можно ихние сериалы смотреть без перевода?

– Это легко!

– Ну, молодец, девочка! Ну, удивила! Так, ладно, хватит болтать, чайник уже закипел. Пойдём, перекусим.

Пока тетя Люда и Яся пили чай, за столом, наполненном вкусными блинами и душистым вареньем, из города вернулся глава семейства. Василий Петрович – мужчина лет пятидесяти, худощавый, жилистый, с аккуратно зачесанными на левую сторону седыми волосами, густыми усами и строгими, но добрыми глазами.

– Яся, это Василий Петрович, – представила мужа Людмила. – Мой супруг, отец Вадима и Алевтины. Уважаемый человек в деревне, между прочим, единственный ветеринар в округе.

Ясмина слегка поклонилась, приветствуя главу семейства. Василий Петрович последовал её примеру – учтивость и вежливость были ему не чужды.

– А это – Яся, – продолжала знакомство тетя Люда, улыбаясь. – Будет у нас гостить, пока не дозвонится до Лизки и не получит от нее официальное предложение ехать в славный город Рязань.

– Лизка? Рязань? Ничего не понятно, но очень интересно! – пошутил Василий Петрович, и проследовал дальше в зал, оставив женщин у стола.

Уже через пять минут, переодетый в домашнее – шорты и лёгкую рубашку, хозяин присоединился к дамам за столом. Тетя Люда налила ему тарелку подогретого борща, при этом рассказывая историю о том, как Яся оказалась у них дома, о ее бегстве и о неудачных попытках дозвониться до подруги в Рязани. Василий Петрович внимательно слушал, время от времени шевеля усами и слегка цокая языком, словно оценивая ситуацию. В его глазах читалось понимание и готовность помочь, благодаря чему Яся чувствовала себя в этом доме всё более комфортно.

Позже к семейному чаепитию присоединился Вадим. Он вошёл в кухню с лёгкой улыбкой и загадочным блеском в глазах.

– Сегодня дискотека в сельском клубе, – весело объявил Вадим, сверля взглядом мать, как будто ожидая, что она его поддержит.

– Ну, поздравляю! – отвечала та, наливая мужу чашку горячего чая. – От меня-то ты чего хочешь?

– Как чего? Ясминку твою украсть хочу, с ребятами познакомить! – с хитрой улыбкой сказал Вадим, весело подмигивая Ясе.

– Ишь, чего удумал! Нечего ей с вами по ночам шастать! Знаю я ваши забавы! – резко ответила ему мать.

– Ну всего на часочек! – умолял Вадик, наклоняясь ближе к матери. – Просто покажу ей клуб и домой обратно верну!

– А если караваевские опять приедут? Полетите драться, а про Ясю забудете. Нет уж, пусть дома сидит, мы с ней сериал посмотрим. Там сейчас в аккурат «Жестокий Стамбул» повторяют.

– Ну мама, какой сериал? Ей сколько лет?

– Люда, и вправду, – вступил в разговор Василий Петрович, который не успел выпить свой чай. – Чего ей дома сидеть? Друзья у Вадика хорошие, в обиду не дадут. Пусть сходит!

Тетя Люда прищурилась, ее взгляд становился всё более сосредоточенным.

– Так значит! – с хитрой улыбкой произнесла она. – Количеством решили взять? Ну, будь по-вашему! Но, если что-то случится с ней! Если хоть один волосок с её головы упадёт!

– Знаем, знаем! – ответил с улыбкой под усами Василий Петрович. – Буду молча терпеть твое «Вася, а я говорила». Слова наперекор не скажу!

– То-то же! – с выражением лица победительницы произнесла тетя Люда. – Так уж и быть, дочка, иди! Если, конечно, ты этого хочешь.

Ясе не очень хотелось идти на сельскую дискотеку, но обидеть Вадима ей хотелось ещё меньше. Со странным волнением она ощутила, как её сердце забилось немного быстрее.

– Я бы с радостью, – смущенно произнесла она. – Только вот наряда подходящего у меня нет…

Людмила Егоровна оценивающе посмотрела на стройную фигуру Яси, и её лицо озарилось пониманием.

– Не проблема! – махнула она рукой, будто ни в чем не бывало. – Иди за мной.

Хозяйка повела девушку в комнату, где она спала, и открыла шкаф, который был заполнен платьями. Цвета нарядов варьировались от глубокого синего до нежного розового.

– Вот, выбирай, какое понравится! – сказала тетя Люда, с энтузиазмом указывая на наряды.

– Но ведь это… – заторопилась Яся, не веря, что ей предложили такое.

– Алькины! – уверенно заявила Людмила, перебив её. – Только она ни одно из них не носила. Понапокупает, а потом не носит! Джинсы да футболка, а эта красота в шкафу пылится. Так что, выбирай!

Ясмина колебалась, перебирая платья. Она не могла определиться, какое выбрать – яркое или сдержанное, короткое или длинное. Но, в итоге, выбрала самое строгое и закрытое: длинное синее платье с изящными рукавами и ярким поясом на талии, декольте чуть ниже плеч. Когда она его надела, стало видно, как здорово оно подчеркивает её фигуру. Платье смотрелось стильно и привлекательно, но в то же время не было вызывающим.

– Ну всё, Вадим! – крикнула тетя Люда сыну, когда выбор был сделан. – Теперь от женихов отбоя не будет! Готовься отбиваться вместе с Яськой!

Вадим вошел в комнату, и по его взгляду было понятно, что платье Ясе очень идет. Он едва мог сдержать улыбку.

– Да уж, Ясминка, – улыбнулся он. – Наши девчонки тебя сегодня просто загрызут!

– Хорош пугать девочку! – тетя Люда нахмурила брови. – Нормальные у нас девки. Не слушай ты этого трепача.

Людмила ещё раз полюбовалась Ясей в Алькином платье, и, явно довольная результатом, взяла ее за руку и сказала:

– Ну, девочка моя, отпускаю. Только прошу тебя, будь осторожна, и ни на шаг не отходи от Вадика. Хорошо?

– Конечно, тетя Люда! – успокоила женщину Ясмина, стараясь понизить тревогу в голосе. – Куда он, туда и я.

– Ну, с богом!

Людмила Егоровна перекрестила свою гостью и отпустила её с Вадимом, а у самой на душе было неспокойно.

Глава 5

Сельская дискотека – самое весёлое событие в деревне, которое может в одно мгновение перетекать из безудержных танцев в самую настоящую драку. Ясмина понимала, что атмосфера вечеринки будет особенной: здесь все всех знают, и стоит только на танцполе появиться новому лицу – все внимание посетителей тут же переключится на этого человека.

Девушка заметила эту закономерность в первые же минуты своего пребывания в клубе. Десятки глаз оценивающе сканировали необычную гостью, среди любопытных были как мальчики, так и девочки. Парни смотрели на новенькую красотку с очевидным интересом, а девушки – с нескрываемой завистью. Ясмина старалась не смотреть в их сторону и чувствовала себя неловко.

– Чего стоишь? Пойдём танцевать! – подбивала ее к движению весёлая Верка, с которой Вадим оставил Ясю, пока сам с парнями вышел из клуба по каким-то делам.

Ясмина не знала, как на это реагировать. Она не хотела сразу идти танцевать, но Верка была настойчива.

– На, выпей для смелости! – сказала Верка, протягивая Ясмине баночку с ярким принтом.

– Я не пью, – оправдывалась Ясмина, чувствуя, как ее сердце забилось быстрее.

– Пей, это не алкоголь, – настаивала Верка, тыча в Ясю своей банкой.

Ясмина, ощущая растущее давление, подчинилась, взяла баночку и сделала глоток. Содержимое показалось ей чересчур сладким, но среди ноток яркого вкуса манго она почувствовала и алкоголь. Она протянула баночку обратно Верке.

– Спасибо!

– Пей ещё! – настаивала та.

– Нет, не хочется больше.

– Тогда пойдём танцевать! – с загадочной улыбкой произнесла Верка.

Она увлекла за собой Ясю, взяв ее за руку. Через мгновение они уже стояли в центре круга, постепенно вливаясь в танцевальные ритмы. Верка встала напротив Ясмины, демонстрируя, как надо двигаться, чтобы быть замеченной на этой дискотеке. Ясмина двигалась чуть скромнее, аккуратно выводя руками незамысловатые фигуры в воздухе. Её смущение постепенно рассеивалось, и в некоторые моменты она даже повторяла движения Верки.

Оглядываясь по сторонам, Ясмина обнаружила, что их окружали только мальчики. Они свистели и хлопали в ладоши, подбадривая двух девушек в кругу. Это было интересно и немного глупо, но, странным образом, приятно. В какой-то момент Верка жестом предложила Ясмине встать спиной к спине. Яся так и сделала, настраиваясь под игривое настроение своей напарницы по танцу.

Но через минуту девушке показалось, что за её спиной была уже не Верка. Она почувствовала, что чьи-то сильные и большие руки взяли ее за талию. Она испуганно обернулась и увидела прямо перед собой широкое раскрасневшееся лицо незнакомого ей парня. Выражение его лица было нагловатым и неприятным.

– Ну что ты? – сказал он дерзким и грубым голосом.

Ясмина попыталась вырваться из объятий незнакомца, но тот схватил её ещё сильнее, медленно отпуская одну руку на бедро. При этом он смотрел так, словно был хозяином этой ситуации. Ей стало нехорошо, сердце забилось о грудную клетку так сильно, что к горлу подкатил распирающий ком.

Девушка с большим трудом вырвалась из рук наглеца и хотела покинуть круг, но деревенские парни не дали ей этого сделать. Девушку закружило в хороводе издевательски смеющихся рядом с ней парней. Её лицо покрывалось холодным потом, она была напугана, но это только разжигало танцоров. Перед ней мелькали неприятные пьяные лица, которые дразнили её, смеясь и широко открывая рты, из которых жутко несло алкоголем. А Верки нигде не было видно.

В какой-то момент Ясмина почувствовала, что кто-то снова схватил ее за талию. Она собрала все силы – собиралась развернуться и влепить ему пощечину, готовясь к борьбе. Но, обернувшись, она увидела Вадима, на лице которого читалось нескрываемое беспокойство. Он пытался вывести её из круга, но другие парни не давали этого сделать. Поняв, что так просто Ясю не увести, Вадику пришлось растолкать ребят плечами.

В тот момент, когда Яся уже вырвалась из круга, она обернулась и увидела, что Вадима схватили и пытаются повалить на пол. В этот момент подоспели его друзья и между двумя компаниями завязалась драка.

Ясмина была подавлена происходящим и поняла, что Верка нарочно завела её в другую компанию. Это она спровоцировала потасовку, но выглядело так, будто во всем виновата именно Ясмина. События развивались слишком быстро и оставляли за собой только неприятное послевкусие, в котором не было ни капли радости.

***

– Ну что же ты, сынок, сам повёл гостью в клуб, и сам же подрался! – отчитывала Вадима мать, стоя на веранде, когда молодые вернулись из сельского клуба. Голос её был полон тревоги и недовольства.

Скрыть события буйного вечера от матери было невозможно – лицо Вадима изрядно помято: синяки да ссадины украшали скулы, нижняя губа была разбита, а бровь рассечена. Он выглядел усталым и немного виноватым, но в глазах всё ещё горел какой-то мальчишеский задор.

– Мама, ну кто же знал, что там караваевские будут? – оправдывался Вадим, подтирая кровавые подтёки на лице куском бинта, который тетя Люда сунула ему в руки. – Они сами первые полезли! Вот теперь будут знать, как наших девчонок трогать. Пусть думают, прежде чем руки распускать.

– Понятно всё! – тетя Люда грозно повернулась к Верке, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и избегая прямого взгляда.

– А я что? – встрепенулась Верка, её голос был резким. – Это вон, она всё! Из-за нее подрались!

Верка кивнула в сторону Яси. Та молча смотрела на Людмилу Егоровну. Внутри у Ясмины все сжалось от неожиданности и боли. Она не ожидала такой подлой подставы от Верки – сама потащила её в круг с чужими парнями, сама её там бросила, да ещё и обвиняет. Слова застряли в горле, она не могла ничего сказать в ответ, лишь чувствовала, как предательски дрожат губы.

– Да отстаньте вы от Яси, – неожиданно вступился за девушку Вадим, глядя на Верку с выражением неприкрытого разочарования. – Она же не специально. Здесь целиком и полностью моя вина. Не надо было оставлять ее без присмотра.

Верка поняла, что это камень в её огород. На лице её появилось одновременно обиженное и гневное выражение. Глаза сузились.

– Ну и нянькайтесь дальше с этой чудачкой! – возмутилась она, резко развернулась и громко хлопнула дверью, покидая веранду дома тёти Люды.

Тетя Люда строго посмотрела ей вслед, ничего не сказала. На веранде остались только Вадим и Ясмина. Яся не знала, что ей делать. Хотелось убежать от этого стыда, скрыться от всех, кто видел этот неприятный спектакль. Она рванула было на улицу, под покровом темноты, но Вадим остановил её, аккуратно взяв за руку. Его прикосновение было мягким, но уверенным.

– Почему ты не сказала моей матери, как на самом деле было? – серьёзно сказал он, глядя Ясе прямо в глаза. В его взгляде не было обвинения, только недоумение и какая-то печаль. – Ведь это Верка тебя подставила! И всех нас подставила. И меня, и ребят.

Ясмина опустила взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Слова давались с трудом.

– Слушай, – тихо произнесла она, – я здесь случайная гостья, я всего на пару дней… И больше всего на свете я не хочу остаться в вашей памяти как разлучница. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с Верой.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Ясю Вадим, крепко сжимая ее руку в своих ладонях. Его ладонь была тёплой и немного шершавой. – Это так… благородно с твоей стороны.

– Погоди-ка, – вдруг задумалась Ясмина, поднимая глаза на его помятое лицо, – а ты откуда знаешь, как было на самом деле? Тебя же не было рядом.

– Настя, подруга Веркина, все рассказала, – ответил Вадим, его голос стал немного тише. – Всё рассказала, как было на самом деле.

Ясмина очень удивилась, что среди Веркиных подруг нашелся человек, который всё понял, и, самое главное, не стал утаивать правду от Вадима. Это было неожиданно и приятно.

– А матери тогда почему не сказал, как всё на самом деле было? – Яся подловила Вадима, и на его лице тут же появилось смущение. Ему стало очень стыдно, он отвёл взгляд.

– Я… Просто… – Вадим хотел оправдаться, но не находил слов. Он почесал затылок. – Мама моя… Она просто Верку… как бы тебе сказать… Недолюбливает она, короче, Верку, хотя открыто об этом не говорит. Я это знаю. Если бы она сейчас узнала правду, что Верка так поступила, нашим отношениям пришёл бы конец. Сто процентов. Всё, итак, висит на волоске.

Яся понимающе кивнула.

– Если честно, – неуверенно произнесла она, глядя на свои руки, – я промолчала по той же самой причине!

– Серьёзно? – Вадим удивлённо поднял брови, снова глядя на неё.

– Серьезно.

– Эй, постой, – вдруг задумался Вадим. – Маман что, и тебе сказала, что недолюбливает Верку?

– Ну… Не так чтобы напрямую сказала… – Яся немного замялась.

– Вот мама! – Вадим покачал головой. – Не думал, что всё так плохо! Значит, не только мне это заметно.

– Нет, Вадим, все не так плохо! – Яся постаралась его ободрить, почувствовав его тревогу. – Людмила Егоровна благоразумная женщина. Она видит, что ты взрослый. Я уверена, она примет твоё решение, каким бы оно ни было.

– Ты правда так думаешь? – В его глазах появилась надежда.

– Да, я так думаю! – Ясмина улыбнулась, искренне желая успокоить его.

Задумчивое выражение лица Вадима сменилось благодарным блеском в глазах. Он смотрел на Ясмину с нескрываемой симпатией.

– Спасибо, Яся! – сказал Вадим, всё ещё держа в руках ладонь своей собеседницы. – Ты такая чуткая, такая добрая… настоящая.

– Да нет же, я просто вам благодарна, – отвечала Ясмина, немного смущаясь от его слов и прямого взгляда. Её щеки снова слегка зарумянились. – Вы очень хорошие люди, и я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Да и вообще не хочу, чтобы ссорились… Вот…

Яся аккуратно вытянула свою руку из теплых ладоней Вадима. Момент близости закончился. Она тихонько встала и удалилась с веранды, оставив парня наедине со своими мыслями.

Глава 6

– Слушай, Вадюха, тут такое дело… Караваевские кипишуют. Крови твоей хотят, – Егор говорил с серьёзным видом, его голос был тихим, но внушительным. Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, но утро для Вадима начиналось не с самых приятных новостей.

Егор, один из самых близких друзей Вадима, пришёл к нему рано утром, чтобы рассказать, что творится на селе после драки, которую Вадик учинил на прошлой дискотеке. Вадим стоял у калитки, свежий воздух бодрил после ночных переживаний, но напряжение в его теле чувствовалось от одного вида Егора.

– Ну, так это же караваевские, они всегда крови нашей хотят, – пытался отшучиваться Вадим, его тон был немного нервным. Он пытался выглядеть беззаботным, но в глубине души чувствовал, что всё не так просто.

– Нет, братан, ты не понял… – лицо Егора продолжало оставаться серьёзным, как будто он нёс на себе груз тяжёлых новостей. Он стоял, будто нависая над Вадимом своей почти двухметровой фигурой. Природа одарила парня внушительными физическими данными: широкие плечи, крепкие руки, мощная шея. Неудивительно, что Егор претендовал на роль лидера среди пыжовских пацанов. И в их компании был только один человек, который мог с ним в этом тягаться – Вадик, который брал не ростом и шириной плеч, а харизмой и природной силой духа. Эти двое всегда были вместе, как братья.

– Чего я не понял? – тон Вадика приобрел строгие нотки, он уже почувствовал приближение серьёзных проблем. – Приехали они из Караваевки своей – пусть ведут себя достойно. А то делают, что хотят! Девок наших обижают. Сами нарвались!

– Так в том-то и дело, Вадюха, что девочка – не наша, – цокнул Егор, скрестив руки на груди. – И караваевские об этом узнали. Вот тут у них вопрос возник. Какого черта их прессанули? За девку залетную, получается?

– Ты чего, Егор? – не понял Вадик, немного опешив от такой постановки вопроса. – Там же Верка была! Сестра твоя!

– Верка-то свалила, когда поняла, с кем имеет дело, – выдал свою версию Егор. – А эта твоя… Задом крутила… Пока дело до драки не дошло. Непорядок, Вадюха!

– Непорядок, говоришь? – вспылил Вадим, не скрывая своего возмущения. – А знаешь ли ты, что Верка сама ее потащила в круг к караваевским? Хочешь сказать, что она не знала? Все она знала!

– Ты меня сейчас против сестры родной настраиваешь? – Егор нахмурился. Он явно не ожидал, что разговор примет такой оборот.

– Ничего я не настраиваю, – сбавил обороты Вадим, понимая, что это может привести к ссоре с лучшим другом. – И вообще, хочу извиниться перед Веркой. Обижается на меня. Последние дни сама не своя.

– Оно и понятно, – голос Егора тоже смягчился. – Ревнует.

– К Ясе, что ли? – Вадим почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– А я почем знаю, как ее зовут? Ты же не знакомил.

– А хочешь, познакомлю? – Вадим попытался улыбнуться, пытаясь разрядить обстановку.

Напряжение между друзьями, наконец-то спало. Они смотрели друг на друга, как будто и не было ничего.

– Давай в другой раз, – вздохнул Егор, почесав затылок. – Что с караваевскими делать будем? Извиниться бы надо, Вадюха.

– Кому? Мне? – Вадим был явно не готов к такому повороту.

– Ну не мне же!

– С роду перед караваевскими не извинялся, и сейчас не буду! – твёрдо заявил Вадим. Ему было тяжело признавать свою неправоту, особенно перед этими людьми.

– Смотри, наши пацаны не поймут.

– Поймут. Наши поймут.

– Ну смотри, Вадим, я тебя предупредил, – сказал Егор, развернулся и пошёл прочь от двора Вадима. Он выглядел озадаченным, как будто разочаровался в своем лучшем друге.

Вадим молча кивнул, погруженный в свои мысли. Он думал о Ясе, о Верке, о том, что сам виноват, что потащил гостью на эту дискотеку. Да и вообще, после разговора с Егором он понял, что с момента появления Яси все у него пошло наперекосяк: отношения с девушкой, с друзьями, теперь ещё вот – с соседями из Караваевки тёрки. Вадим тяжело вздохнул и направился на задний двор, помогать отцу по хозяйству, стараясь отогнать дурные предчувствия.

***

– И давно у тебя эта прибилась? – спросила подруга Лариса, сидя у тети Люды на кухне с широкой улыбкой и любопытным взором.

Лариса жила через улицу от Людмилы Егоровны, и была в курсе всех событий, что происходили в доме Лопатиных. Она была женщиной чуть моложе шестидесяти, полноватой, но подвижной, с румяным лицом и добрыми, хоть и слегка насмешливыми глазами. Её волосы были коротко подстрижены, и всегда аккуратно уложены в лёгкую завивку. Лариса всегда одевалась ярко, предпочитая практичные, но красивые наряды. Она любила посплетничать, но, несмотря на свою болтливость, была верным другом.

– Да вот, уж несколько дней не может дозвониться до подружки в Рязань. – отвечала Людмила, ставя на стол чайник. – Как свяжется, так к ней поехать хочет. Ну, не сразу, может.

– А есть ли эта подружка? – скептически спросила Лариса, устраиваясь за столом. Она взяла из стоящей на столе корзинки свежеиспеченную булочку, и аромат яблочного повидла тут же наполнил кухню. – Ты сама ей пробовала звонить? Может там и номер выдуманный, как и вся история?

– Не знаю, я Ясе верю. Честная она. Искренняя. Вся на виду.

– Так ты, доверяй, как говорится, но проверяй. Ходит тут, присматривает всё. Глядишь, завтра сыночка твоего околдует, а ещё хуже – Васю. Он у тебя доверчивый.

– Типун тебе на язык! Какого Васю? Она ему в дочки годится. Ты вообще о чём?

– И что? Богема вон, посмотри. Там все мужики не то что на дочкиных, там уже на внучкиных ровесницах женятся. Сейчас всё возможно, да и времена какие-то странные пошли.

– Ну, Вася мой не богема, да и Ясминка девочка скромная… – возразила Людмила, но в её голосе уже звучало лёгкое сомнение.

– Ох, и доверчивая ты у нас, Люда. Ох, и простодыра! – Лариса откусила кусочек булочки, с удовольствием смакуя начинку.

– Чего ещё? – раздражённо спросила Людмила, предчувствуя продолжение неприятного разговора.

– Украшения спрятала хоть? Ценные вещи? Мало ли, что у неё на уме. Я слышала, среди них воровок много. В глаза смотрят, улыбаются, а сами…

– Лариска, какие украшения? Какие ценные вещи? – Людмила Егоровна уже начинала злиться. – У меня всё, как у всех. Да и зачем ей что-то брать? Мы её кормим, поим, на ночевку оставили.

– Тем более! Ты не расслабляйся. Все под замок, а ещё лучше – гони ее в шею. Нечего тут барышень чужих привечать.

– Я сейчас тебя в шею погоню! – сказала Людмила, стараясь сделать тон максимально шутливым, но в ее голосе проскальзывали нотки раздражения. – Хорош наговаривать на девочку. Давай я лучше тебя с ней познакомлю – сама убедишься, какая она добрая.

– Нет уж, лучше я пойду! – засобиралась Лариса, поднимаясь со стула, явно не желая встречаться с Ясминой. – У меня дома забот полно.

«Вот и ковыляй до дома! – подумала тетя Люда, провожая Ларису грозным взглядом. – Забот у неё полно. Кошек кормить, да за соседями из окна следить – вот и все заботы!».

Однако, слова соседки, пусть и не убедили Людмилу Егоровну, но посеяли в ней чуточку сомнения. Она попыталась отмахнуться от этих мыслей, но они назойливо крутились в голове. И она пошла проверять ценные вещи. Так, на всякий случай, пока Ясмина ходила на улице в очередных попытках дозвониться до подруги из Рязани.

Глава 7

– Чего ты ходишь вся хмурая? Случилось чего? – Василий Петрович с опаской смотрел на супругу, которая бродила по кухне с крайне озадаченным лицом.

– Браслет мой… – неуверенно, будто что-то вспоминая, сказала Людмила, открывая и закрывая дверцы кухонного шкафа. – Тот, который ты дарил мне на годовщину свадьбы…

– Ну, браслет… Ну дарил… – муж задумался вслед за женой.

– Найти его не могу, – добавила Людмила, чувствуя, как сердце наполнилось тревогой.

– А тебе он зачем сейчас? В гости кто позвал? – на лице Василия Петровича появилась легкая паника. – Я почему не знаю? Туфли надо купить новые, старые-то совсем стоптались.

– Да никто нас никуда не звал, дурень ты старый! – Люда закрыла лицо рукой. – Тебе бы только по гостям ходить!

– Чего ж ты тогда про браслет вспомнила? Ты свои побрякушки обычно перед гулянкой искать начинаешь. Вот у меня и сработал этот самый, как его там… Рефлекс! – с легкой игривой ухмылкой ответил Василий, повертев головой.

– Рефлекс у него сработал! Возишься целыми днями со своими животными, и сам туда же. Лучше помоги мне браслет найти, – растрепанная и немного сердитая, Людмила направила взгляд в сторону шкафа.

– А чего его искать? Забросила куда-то, как те серёжки в прошлый раз. Всей семьей искали, а они у тебя в сумочке оказались. – Василий уселся на стул, с беспокойством поглядывая на супругу.

Но Людмилу Егоровну одолевали смутные сомнения. Она посмотрела на мужа, но в его глазах не увидела ни искорки подозрения.

«Простой, как три копейки! – подумала Людмила. – Добрая душа!».

Не стала Люда делиться с мужем опасениями соседки Ларисы по поводу Ясмины. Тем более Василий эту самую соседку недолюбливает: говорит, что та завидует, поэтому и пытается внести раздор в их семейство.

Так и оставалась Людмила один на один со своими подозрениями, пока от тревожных мыслей ее не отвлек неожиданный визит.

– Тук-тук, есть кто дома?! – раздался голос, проникающий в дверь с крыльца через открытые двери. Домочадцы без труда узнали голос местного участкового, который всегда был в курсе того, что происходит на селе.

– А вот и органы пожаловали! – подмигнул Василий супруге, едва удерживая улыбку. – Чуют, что в доме преступление! Пойдем, заявление напишем о пропаже.

– Молчи, дурень! – не поняла Людмила юмора супруга, взглянув на него свирепо. – Таких скандалов нам ещё не хватало… соседям на радость…

Хозяева вышли на крыльцо. Там стоял участковый, одетый в летнюю форменную одежду: молодой, лет двадцати пяти, с легкой хмуринкой на лбу. Его брюки были не доглажены, а в руках он держал фуражку и папку из потрескавшегося дерматина – очень удобное снаряжение для нахождения на деревенском посту. На его молодом лице светилась добродушная улыбка, а в глазах можно было заметить и немного усталости.

– День добрый, дорогие односельчане! – поприветствовал супругов полицейский, добродушно улыбаясь.

– С чего он добрый, если ты к нам пожаловал? – отшутился Василий Петрович, за что тут же получил толчок под дых от своей суженной.

– Вы все шутите, Василий Петрович, а ведь я к вам с проверкой пожаловал! – немного серьезнее, но все еще с улыбкой говорил участковый.

– Не обращай на него внимания, Андрюша! – сказала Людмила Егоровна. – Он у нас человек скромный, и шутки у него тоже скромные. Давай лучше к столу – чаем угощу.

– Ох, нет, спасибо! – отмахнулся участковый Андрей, зная, что чашка чая в Пыжово – это надолго. – Я правда по делу. На самом деле с проверкой к вам.

– А чего у нас проверять? – нахмурил брови Василий Петрович. Его выражение лица стало серьезным. – У нас все по закону. Вся живность учтена. Хотите, по ногам посчитаем, да на четыре разделим.

– Нет, дядя Вася, на этот раз меня двуногие интересуют, – улыбнулся шутке ветеринара Андрей. – Поступила информация, что у вас незаконно проживает гражданочка с ближнего зарубежья. Можно её пригласить на беседу?

– Да можно то можно, – засуетилась Людмила Егоровна. В голове у неё быстро прокручивались мысли о Ясминке. – Ты сначала объясни, что случилось. Международный розыск? Шпионский заговор?

– Вам бы все шутить, тётя Люда, – на этот раз серьезно сказал участковый. – А у гостьи вашей, между прочим, могут быть большие проблемы.

– Случилось-то что, загадочный наш? – тетя Люда теряла терпение, рисуя в голове сценарий возможных неприятностей.

– Случилось-то, что она, возможно, находится здесь незаконно.

– Это как понимать? – произнесла Людмила с нотками смущения.

– По прибытии в нашу страну гражданка должна была встать на учет в соответствующие органы. Она это сделала?

– А я почем знаю? – Людмила потеряла нить разговора.

– В-о-о-т! Потому и говорю: зовите гражданочку!

Слова участкового окончательно сбили Людмилу с толку. Он уже чувствовал, как в их доме назревает какой-то серьезный поворот событий.

Василий Петрович вышел во двор. Погода на улице была прекрасной: яркое солнце сияло над головой, а лёгкий летний ветерок приносил с собой запах свежей зелени. За домом он нашёл Ясминку, которая, как всегда, мучила телефон, пытаясь в который раз дозвониться до подружки Лизы.

– Пойдем, дочка, – спокойно, чтобы не напугать гостью, сказал Василий. – Там по твою душу пришли.

Ясмина молча подчинилась. Но когда она подошла к крыльцу и увидела человека в форме, в ее глазах появился испуг. В голове мелькали мысли: «Нашли! Родители? Вышлют из страны!».

Участковый же, напротив, был удивлён. Не так он представлял себе человека с преступным умыслом. Девушка ему определенно понравилась. Он тут же начал поправлять растрепавшиеся волосы на голове.

– Здравия желаю… Добрый день! – растерянно говорил полицейский, щеки его покрылись румянцем.

Ясмина всё ещё боялась, но вид растерявшегося при её виде полицейского немного расслабил её. Она даже слегка улыбнулась, хотя её сердце всё ещё колотилось, как маленькая птичка в клетке.

– Меня зовут Андрей… Петров… – всё ещё неуверенно говорил участковый. – Я здесь участковый.

– Очень приятно, – отвечала Ясмина, и ее голос, похоже, тоже оказал на участкового влияние, потому что тот растаял ещё больше.

– Вы, пожалуйста, не пугайтесь! – собравшись с мыслями, сказал Андрей. – Мне просто нужно уточнить пару моментов. В вашем случае – это важно.

– Да, конечно, – Ясмина снова улыбнулась, понимая, что перед ней не черствый служитель закона, а по факту – обычный добродушный парень, переодетый в полицейскую форму.

– Скажите, как у вас обстоят дела с регистрацией? – спросил участковый, глядя на Ясминку так, будто был в чем-то виноват перед ней. Он явно не хотел, чтобы его слова звучали слишком резко.

– Понимаете, – начала объяснять девушка, стараясь собрать все мысли в одно целое. – У меня подруга в Рязани. Я должна была… Я хотела… В общем, мне нужно попасть к ней… Но она трубку не берёт.

На лице Ясмины появилось выражение нескрываемого отчаянья. Она снова пыталась дозвониться до Лизки, но в ответ опять были только гудки. Сердце буквально сжималось от невозможности решить эту проблему.

– Понимаю, – ответил Андрей, с сочувствием глядя на Ясмина. – Вы хотели добраться до подруги, и там у неё зарегистрироваться? Чтобы все было официально.

– Да, именно так, – кивнула она, осознавая, что завела себя в тупик.

– Это всё, конечно, хорошо, но время идет. Если вы не уложитесь в сроки, вас оштрафуют и… отправят обратно… – его лицо стало серьезным, и он нахмурил брови, пытаясь очертить положение.

– А мы можем зарегистрировать девушку у себя? – вдруг спросила тетя Люда, которая все это время стояла на крыльце, прислушиваясь к разговору.

– Да… в принципе… можете… – участковый задумчиво почесал затылок. – Правда, я тогда должен буду проверять, чтобы она находилась именно у вас. Сейчас нет никакой фикции. Всё по факту должно быть.

– Всё так и будет! – уверенно говорила Людмила Петровна, даже не глядя на Ясю. Та изумленно смотрела на свою спасительницу, не зная, радоваться ей или обижаться, что никто не спросил её мнения.

– Отлично, тогда завтра заеду за вами с утра! – обрадовался Андрей. – Возьмите документы, домовую книгу, поедем в район, оформляться.

Участковый как будто радовался тому, что завтра снова увидит Ясмину. Он вежливо попрощался с хозяевами и их гостьей и медленно побрел к калитке. Когда он был уже за двором, Ясмина повернулась к Людмиле с глазами, полными признательности.

– Тетя Люда, мне так неудобно перед вами… – начала было она, вновь чувствуя, как её сердце сжимается в груди. Она не знала, как оправдать доверие, которое теперь лежало на её плечах.

– Перестань! – перебила девушку тётя Люда, несмотря на всю свою привычную деликатность. – Я же вижу, что с твоей Рязанью все как-то печально… Тем более, нам по хозяйству помощница нужна. Будешь у нас работать?

– С удовольствием! – Ясмина обрадовалась такому предложению. В её положении это было настоящим подарком судьбы.

– И убери уже этот телефон! – наигранно строго добавила Людмила, многозначительно кивнув в сторону мобильника. – Чтобы я больше не видела, что ты в эту свою Рязань звонишь. Теперь ты наша будешь – пыжовская… и пропиской… и душой…

Глава 8

– Ну что, Ясечка! Теперь ты не гостья, а считай член семьи! – говорила с улыбкой Людмила Егоровна, ее глаза сияли от удовлетворения, когда поездка в миграционку была успешно завершена. Бумаги оформлены, и теперь Ясмина официально могла находиться в их доме. – Поэтому и отдых твой закончился, дорогая. Будешь тете Люде помогать: и по хозяйству, и в огороде.

– Да я с удовольствием, теть Люд! – тоже с улыбкой отвечала Яся, ее лицо

светилось от счастья. Она была так рада, что её не вышлют, что есть место, где она будет жить без страха. Девушка чувствовала себя так, будто тяжёлый камень свалился с души. – Определяйте фронт работы. Я готова!

– Пойдем, помощница моя, в огород тебя свожу. Там без Альки всё плачет, сорняками зарастает. – Людмила Егоровна махнула рукой в сторону грядок. – Полоть-то умеешь?

– Да, теть Люд, помогала бабушке, пока она ещё жива была, – ответила Ясмина, вспоминая свою старенькую, сгорбленную бабушку, которая с утра до вечера пропадала на своём крохотном участке, выращивая овощи для всей семьи. В глазах Яси мелькнула лёгкая грусть.

– Ну спасибо бабушке, царствие ей небесное, что приучила внучку к труду. А то сейчас молодёжь какая? Мы, говорят, в городе жить будем, а там все в магазине купить можно. – Людмила Егоровна покачала головой.

– Так своё-то вкуснее! – воскликнула Яся.

– Вот и я говорю, что вкуснее! – поддержала её Людмила, радуясь такому единомыслию.

Огород у тети Люды был большой и плодовитый. Сотки три, не меньше. Сейчас, в начале лета, он буйствовал всеми оттенками зелени – от нежной салатовой листвы молодой картошки до тёмно-зелёных кустов помидоров и огурцов. Но между стройными рядами культур, как незваные гости, пышно росли сорняки: лебеда, мокрица, пырей, прочно оплетая корни полезных растений. Земля была влажной после недавнего дождя, воздух был наполнен запахом свежей листвы и сырой земли. Людмила Егоровна показала Ясе первую грядку с морковью, где сорняки особенно разгулялись. Они надели старые перчатки, взяли небольшие тяпки и принялись за работу.

Ясмина, несмотря на свою хрупкость, работала ловко и быстро. Она аккуратно поддевала сорняки, вытягивая их с корнем, чтобы те не смогли снова прорасти. Её движения были ритмичными и уверенными, словно она делала это всю жизнь. Людмила Егоровна работала рядом, иногда прерываясь, чтобы дать совет или просто поболтать о деревенских новостях, о будущих заготовках, о том, какая в этом году будет клубника. На спине ощущалось приятное тепло солнца, а по лицу стекали капельки пота. Ясмина чувствовала, как её мышцы ноют от непривычной нагрузки, но это было приятное ощущение усталости от полезного труда. Она ощущала себя нужной, частью чего-то важного, и это было гораздо лучше, чем бесконечные звонки в Рязань, которые ни к чему не приводили.

Людмила Егоровна смотрела на то, с каким удовольствием Яся трудится на её огороде, и не могла нарадоваться. Она надеялась, что девочка наконец-то перестанет чувствовать себя неудобно за то, что ей предоставили ночлег и пропитание в этом доме. Работы в доме у Лопатиных было много, да и тетя Люда давно хотела себе помощницу. Дочь Алевтина, конечно, помогала, но мать тоже с пониманием относилась к потребностям дочери: если все время крутиться по хозяйству, то у девушки и времени не останется на отдых. Алевтина, или просто Алька, как её все звали, училась в университете в областном центре на юриста. Она приезжала домой только на каникулы, и ей, конечно же, хотелось провести это время по-своему: встретиться с подругами, посидеть на завалинке с гитарой, сходить на танцы в местный клуб, искупаться на речке до позднего вечера, поболтать ни о чём. Людмила понимала, что юность быстротечна, и нельзя лишать ребёнка таких простых радостей. А Ясмина… Ясмина была словно подарок судьбы, молодая, трудолюбивая и, главное, не обременённая местными заботами и знакомствами.

– Пора бы перекур устроить, – сказала Людмила Егоровна, когда половина грядок была уже позади. Солнце стояло высоко, и жара начинала ощущаться сильнее. – Пойду поставлю чайник, да свежих булочек принесу.

Стоило только тете Люде зайти в дом, как возле забора, словно из-под земли, нарисовалась крупная фигура Егора – здоровенного друга Вадима. Он стоял, опершись на штакетник, и смотрел на Ясмину с неприкрытым интересом.

– Привет, красотка, – поприветствовал Егор Ясмину заигрывающим тоном, его глаза скользнули по ее лицу, потом по рукам в земле, и вернулись обратно к лицу.

– Здравствуйте! – ответила Ясмина, чуть нахмурившись. Она не узнала его, но почувствовала в его взгляде что-то такое, что заставило ее напрячься. – Извините, не знаю вашего имени.

Ясмина выпрямилась во весь рост, расправив плечи, и прекратила работу, потому что отвечать и продолжать прополку одновременно было как-то невежливо. Земля с рук сыпалась мелкими комочками, но девушка не обращала на это внимания.

– Ничего страшного, – подмигнул Егор. – Я твоего имени тоже не запомнил. Вадик говорил что-то там, но я ваши имена как-то плохо запоминаю.

– Все понятно. У вас аномия, – улыбнулась Яся. Ей было забавно наблюдать за растерянностью здоровяка.

– Да нет же, ничем я не болею! – Егор даже отшатнулся немного. – Ты на меня посмотри, здоров, как бык. Всю жизнь в деревне, ни одной болячки.

– Да нет же, аномия – это плохая память на имена. Ничего серьёзного. Люди живут с этим и не лечатся. Тут скорее близким надо привыкнуть. С такими людьми зачастую тяжело общаться. Особенно понимать их. – Ясмина говорила это совершенно серьёзно, словно читала лекцию, и в её голосе не было и тени насмешки.

– Стой-стой-стой! – от потока информации у Егора закружилась голова. Он протёр глаза, словно пытаясь избавиться от наваждения. – Я сейчас не пойму, ты надо мной угораешь, что ли?

Егор посмотрел на Ясю прищурившись, пытаясь разгадать ее замысел. Он привык к деревенским шуткам, но эта была какой-то новой, непонятной.

– Нет, скорее сочувствую, – с показательным вздохом сказала Яся, глядя на него снисходительно. – Но учитывая, что вы живете в деревне, где информационный фон значительно ниже, вас это не будет особо беспокоить. Да и вообще, никто тут, скорее всего, и не догадается, что это болезнь, а не просто плохая память.

Егор стоял, разинув рот. Девушка перед ним была явно не из простых. И эта её серьёзность, с которой она говорила о каких-то болезнях и информационном фоне, одновременно пугала и притягивала. Впервые за долгое время он почувствовал себя не самым умным в разговоре, и это было непривычно.

Голова Егора сейчас просто взрывалась от потока информации, поэтому он поспешил перевести тему.

– Слушай, профессорша, – Егор изобразил на лице ехидную ухмылку, пытаясь вернуть себе утраченное преимущество в диалоге. – Ты мне лучше скажи, где Вадик. Он мне позарез нужен.

Ясмина в очередной раз оторвалась от прополки, выпрямилась, разгибая спину, которая уже начала слегка ныть от непривычной позы. Она посмотрела на Егора, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде легкой досады.

– Вадим с отцом уехал за сеном, – спокойно ответила она, поправив выбившуюся из-под платка прядь волос. – До фермерского хозяйства у соседнего села.

– На чём? На мотоцикле? – выдал Егор, даже не подумав.

Ясмина медленно повернула к нему голову, её глаза расширились, а на губах снова заиграла та самая ироничная улыбка, от которой Егора бросало то в жар, то в холод. В её голосе прозвучала нотка такого откровенного изумления, что Егору стало не по себе.

– На мотоцикле? За сеном? – повторила она, словно смакуя каждое слово. – Ваши интеллектуальные способности не перестают меня удивлять!

Егор уже буквально кипел от негодования. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Если бы перед ним был не Ясмина, а кто-то из деревенских парней, с кем можно было выяснить отношения по-мужски, он бы уже давно открутил бы ему голову, или хотя бы отвесил оплеуху, чтобы прочистить мозги. Но перед ним стояла хрупкая, хоть и язвительная, девушка, и это обстоятельство связывало ему руки. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Да прекрати ты уже тараторить! – почти кричал он, его голос сорвался на фальцет. – Давай лучше сразу к делу: мой конь забарахлил, – Егор кивнул в сторону дороги, намекая на свой мотоцикл, который стоял у калитки и отказывался заводиться. – Я пришел, чтобы у Вадюхи «мотцик» взять, за запчастями сгонять. А то мой, зараза, совсем встал.

Ясмина пожала плечами, возвращаясь к прополке. Её спокойствие выводило Егора из себя ещё больше.

– Ну позвоните Вадиму, – небрежно бросила она. – Если он не против, берите ради бога. Я-то что?

– Да не берет он трубку, – Егор недовольно скривил лицо. – Там по ходу связи нет. Или батарейка села. Или он телефон где-нибудь в стогу оставил.

– Понятно. Спросите тогда у Людмилы Егоровны, – ответила Ясмина, даже не подняв головы. – Я тут не хозяйка.

Егор усмехнулся, в его глазах вспыхнули ехидные искорки. Вот оно, нашёл, за что зацепиться.

– А кто ты? – с вызовом спросил он, скрестив руки на груди. – Уборщица? Домработница?

Ясмина посмотрела на парня. Её взгляд был спокойным, но в глубине глаз можно было увидеть обиду, которая тут же погасла, уступая место почти наигранной покорности.

– Да, можно и так сказать, – ответила она, кивнув.

Егор расплылся в довольной улыбке. Он почувствовал, что наконец-то одержал маленькую победу в этой словесной перепалке.

– Ну вот! Так-то! – воскликнул он, словно провозглашая вердикт. – А то Вадим заливает: «В гости приехала»! Так бы сразу и сказал, что прислугу привезли! А я-то думаю, что это за барыня к ним пожаловала.

Ясмина молча проглотила нападки Егора. Она понимала, что спорить с ним бесполезно, и что каждое ее слово лишь подливает масла в огонь его невежества. Она опустила голову и продолжила полоть траву, стараясь сделать вид, что слова Егора ее совершенно не задевают. Тот с довольной физиономией, как будто только что выиграл дуэль, поплелся к калитке, медленно передвигая своими длинными ногами, словно нехотя покидая поле битвы.

В этот момент во двор вышла Людмила Егоровна. В одной руке у неё была тарелка со свежими булочками, посыпанными сахарной пудрой, а в другой – большая чашка дымящегося чая. От неё исходил аромат домашнего уюта и теплоты.

– Теть Люд, привет! – бесцеремонно вскинув руку, поздоровался с ней Егор, как будто только что встретил её на улице.

– О, привет, Егорка! – дружелюбно улыбнулась парню тетя Люда. – Как твои дела? Как родители? Как у них здоровье?

– Да все норм, теть Люд. Слушай, я по делу к тебе! – Егор остановился у калитки, обернувшись к ней.

Ясмина продолжала полоть траву, но каждое слово, произнесённое Егором, резало ей ухо. Ей было странно и даже неприятно слышать, как он «тыкает» тете Люде, которая годилась ему в матери. Ясмина выросла в семье, где к старшим всегда относились с глубоким уважением, где каждое слово было пропитано почтением. Людмила Егоровна же к такому обращению со стороны лучшего друга Вадима уже привыкла, и, кажется, не обращала на эту фамильярность никакого внимания, воспринимая ее как часть деревенской непосредственности. Или, возможно, она просто устала от этого и смирилась.

– У вашей служанки спрашиваю, – начал Егор, кивнув в сторону Ясмины, которая аж вздрогнула от такого определения. – А она говорит: «Моя твоя не понимать», – он скопировал, как ему казалось, манеру говорить Ясмины, кривляясь. – К вам отправляет. Короче, мотоцикл Вадюхин мне нужен, кровь из носа!

Лицо тети Люды мгновенно изменилось. Добродушная улыбка исчезла, губы сжались в тонкую полоску, а глаза, до этого тёплые и приветливые, вспыхнули холодным, резким огнём. Она поставила булочки и чай на скамейку рядом с крыльцом.

– Как ты её назвал? – голос Людмилы Егоровны стал низким и опасным, как предупреждающий рык.

Егор отвлёкся, не сразу поняв, что изменилось.

– Ой, теть Люд, не помню я её имени, – скривил гримасу парень, пытаясь отмахнуться от вопроса. – Я спешу вообще. Давай, где мотцик, я заберу и пойду уже…

– Слушай ты, невежа невоспитанная! – неожиданно вспылила тетя Люда, ее голос прогремел по всему двору, заставив Ясмину вздрогнуть. – Ещё раз я услышу подобные «шуточки» в адрес этой девушки, – женщина указала на Ясю пальцем, – ты у меня не то, что на мотоцикл залезть не сможешь, ты у меня на трехколесный велик вернешься. Тебе понятно?!

Егор опешил. Он стоял у калитки, открыв рот. Он не ожидал такой реакции от всегда спокойной и добродушной тети Люды. Она никогда, ни на кого не повышала голоса, всегда была вежлива и терпелива, даже с самыми несносными деревенскими мальчишками. Егор почувствовал себя маленьким провинившимся школьником, которого поймали за воровством яблок из чужого сада.

– Понятно, тетя Люда… Я, наверное, к вам позже зайду… – неожиданно перешёл на «вы» и попятился Егор, его глаза забегали, ища пути к отступлению. – Там может, и Вадим вернётся… Я просто спешил.

– Чего ты мямлишь? – продолжала уничтожать здоровяка тетя Люда, словно бульдозер. Её гнев был внезапным, но мощным. – За мотоциклом пришёл?! Ну?! В чём проблема? Заходи и бери! Чего встал как столб?

– Нет-нет, п-потом, – начал заикаться Егор, пятясь ещё быстрее. Ему казалось, что земля горит под ногами. Развернувшись, он чуть ли не бегом ушёл прочь, растворившись за поворотом дороги.

Ясмина, наблюдающая всё это время за действиями Егора, чувствовала смесь удивления, благодарности и какой-то странной теплоты. Она ожидала, что тетя Люда просто улыбнется и спустит всё на тормозах, но вместо этого увидела настоящую защитницу. Но, когда она повернулась к тете Люде, то вновь увидела ту же добродушную женщину с легкой улыбкой на лице, которую она и привыкла в ней видеть. Ни следа недавнего гнева, словно его и не было вовсе.

– Чайник вскипел! – спокойно, как ни в чем не бывало оповестила Ясмину тетя Люда, подходя к ней. – Пойдем, передохнем! И булочки свежие, со сливовым повидлом.

Яся отряхнула руки от земли и мелких корешков, которые застряли под ногтями. Она последовала в дом вслед за неторопливо идущей хозяйкой, чувствуя, что это место становится для неё по-настоящему родным и надёжным.

Глава 9

– Алька приезжает! – поделилась радостной для неё новостью тетя Люда, ее лицо сияло, как начищенный самовар, когда они с Ясминой, прервав прополку, удобно устроились на маленькой скамейке у крыльца для чаепития. – Позвонила только что, сказала врач дал добро на выписку. Скоро уже будет дома, наша птичка.

Ясмина молча кивнула в ответ, откусывая кусочек булочки. Сладкий, чуть терпкий вкус сливового повидла таял на языке, но мысли ее сейчас занимала совсем не еда. Она пока не знала, радоваться ли этой новости, или относиться к ней с настороженностью. В её жизни уже было достаточно крутых поворотов и неприятных сюрпризов. С Вадимом оказалось легко – простой, добродушный парень, который не искал подвоха и был искренен. Но вот женские интриги… Ясмина их любила меньше всего. Если Алевтина такая же добродушная и простая, как её брат – то с ней будет легко ужиться. А вдруг нет? Вдруг Алевтина окажется ревнивой, или высокомерной, или просто не захочет делить свой дом с чужой девчонкой? Тогда Ясмину ждут новые интриги, новые сложности, а это то, чего она сейчас меньше всего хотела. Ей так нравилось это спокойствие, этот размеренный деревенский быт, эта уверенность в завтрашнем дне.

– Сейчас отец вернется с сенокоса, – продолжала Людмила, увлеченно расписывая в голове план действий для каждого члена семьи, словно дирижируя невидимым оркестром. – И сразу поедет в город за дочкой. А мы с тобой, помощница моя, займемся готовкой. Стол нужно будет накрыть праздничный, хоть и скромный. Готовить-то умеешь?

– Угу! – ответила Ясмина, откусывая ещё один кусочек ароматной булочки.

– Вот и отлично! – Людмила Егоровна довольно кивнула. – А Вадима мы попросим подготовить стол на улице. Нечего дома сидеть в такую погоду. Вон, солнышко как припекает, птички поют. Вот, приедет доченька, да отпразднуем! Как следует!

Ясмина доела свою булочку, вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Что готовить-то будем, Людмила Егоровна? – поинтересовалась она, задумчиво глядя на тетю Люду. – Дочери вашей, наверняка, доктор диету строгую пропишет. Или лёгкое что-то посоветует.

Тётя Люда замерла с чашкой чая в руке. Её лицо приняло озадаченное выражение.

– А ведь права ты, Яся, – Людмила Егоровна задумчиво почесала подбородок. – Я и не подумала об этом. Всё по привычке, да по старинке. Ой, да. Молодец, что напомнила! Ничего страшного, помощница, что-нибудь придумаем. Ты давай, допивай чай, а я пока пойду инвентарь за нами приберу – прополка откладывается до лучших времен.

Пока Ясмина неторопливо допивала чай, наслаждаясь последними лучами утреннего солнца, Людмила Егоровна уже успела убрать тяпки и вёдра, аккуратно поставив их к стене сарая. Воздух в деревне был чист и свеж, наполнен ароматами полевых цветов и свежескошенной травы.

Когда Ясмина завершила чаепитие, Людмила уже вернулась в кухню, где царил приятный полумрак и прохлада после жары. В помещении пахло деревом и сушеными травами. Они вдвоем принялись думать, что приготовить для скромных семейных посиделок в честь возвращения Альки. Снаружи уже послышался шум подъезжающего транспорта, а затем и стук калитки – вернувшиеся с сенокоса мужчины.

– Ну что, Ясечка, думаем! – Людмила Егоровна энергично потёрла руки. – Мясо есть. Баранина. Свежайшая. Думала потушить с картошечкой.

Ясмина покачала головой, ее брови слегка нахмурились.

– Людмила Егоровна, – осторожно начала она, – баранина, да ещё тушеная, это, конечно, очень вкусно, но… после больницы Альке, скорее всего, нужна лёгкая пища.

– Яська, негодница ты эдакая! – тетя Люда в шутку нахмурилась. Она скрестила руки на груди, изображая строгость. – Ты только рубишь мои идеи, а сама ничего не предлагаешь! А я тут голову ломаю, как нашу птичку встретить, чтобы ей и вкусно было, и на пользу!

– Это почему не предлагаю? – улыбнулась в ответ Ясмина, почувствовав, что тетя Люда не сердится. – Вы просто не спрашиваете!

– Ну-у?! – Людмила Егоровна подалась вперёд, нетерпеливо ожидая. – Жду твоих вариантов! Давай, не томи.

– Манты! – выпалила Ясмина, и ее глаза загорелись.

Тётя Люда моргнула, потом ещё раз.

– Манты? – переспросила она, как будто пытаясь припомнить, что это такое.

– Ну да! – Ясмина кивнула. – Вкусно, сытно и на пару! По-моему, идеально! Это и диетическое, и очень полезное блюдо. И приготовить можно с разными начинками. С мясом, овощами, со свежей зеленью…

– Ну раз так, тогда давай, готовь! – Людмила Егоровна махнула рукой, сдаваясь. – Я не буду рисковать. Приготовила я как-то эти самые манты по рецепту. Мужики мои плевались полдня, потом ещё неделю вспоминали, какой гадостью я их накормила.

Ясмина рассмеялась, представив себе эту картину.

– Так там рецепт был неправильный! – подбодрила тетю Люду Яся. – Это не вы виноваты, а тот, кто его писал. Вы же готовите просто изумительно!

– Ты знаешь, я тоже так думаю, – Людмила Егоровна расправила плечи, её лицо просветлело. – Я-то готовить умею… Вон, сколько лет семью кормлю, ни разу не жаловались.

– Ещё как умеете! – подтвердила Ясмина, искренне.

– А в тот раз – не получилось, – тетя Люда покачала головой.

– Сегодня обязательно получится! – пообещала Ясмина, полная решимости. – Только вот мантоварка нужна.

– А есть у меня такая приблуда! – Людмила Егоровна хлопнула себя по лбу. – Свекровь дарила, наверное, лет двести назад, ещё на нашу с Василием годовщину. Сейчас достану!

Людмила Егоровна с энтузиазмом направилась к лестнице, ведущей на чердак, а Ясмина уже представляла себе, как будет готовить эти ароматные, сочные манты, которые когда-то готовила ей её собственная бабушка, и которые так напоминали о далёком, но родном доме.

Людмила, вооружившись старым фонариком, принялась рыться в вещах на стеллажах, которые тянулись вдоль стен чердака. Воздух здесь был сухой и пыльный, пахло старьем и чем-то давно забытым. Среди ворохов старой одежды, пожухлых газет и поломанной мебели, она наконец-то нащупала то, что искала. С кряхтеньем и легким кашлем, она извлекла оттуда старую запыленную мантоварку. Несмотря на свой возраст, она выглядела вполне прилично.

– Вот она, родимая! – Людмила Егоровна вернулась на кухню и протянула Ясе мантоварку. – Ну-ка, погляди, цела ли?

Яся аккуратно взяла мантоварку в руки. Она помыла этот чудо-аппарат под струёй холодной воды, и он засиял, как новенький. Затем приступила к приготовлению своего кулинарного шедевра. Сначала сходила в огород за свежей зеленью. В погребе нашлись сочные луковицы и спелые морковки.

Затем Ясмина занялась мясом. Людмила Егоровна предлагала достать фарш из морозилки, но Яся лишь мягко покачала головой.

– Нет, Людмила Егоровна, настоящие манты из фарша не готовят, – объяснила она, с видом знатока, ловко орудуя ножом. – Здесь нужно тщательно выбрать мясо и обязательно нарезать его своими руками, мелкими кубиками. Никакой мясорубки! Только тогда оно отдаст весь свой сок и аромат.

Людмила Егоровна наблюдала за ней, широко раскрыв глаза.

– Вот оно как! Заморочено! – воскликнула она. – А мы-то, хозяйки со стажем – что попроще да побыстрее. На мясорубку кинул – и готово. А тут вона как!

Ясмина тем временем замесила тесто – упругое, эластичное, словно живое. Её руки двигались быстро и уверенно, растягивая его в тончайшие круги. Затем она наполнила каждый кружок сочной мясной начинкой, смешанной с мелко нарезанным луком и кубиками моркови, зеленью и щепоткой специй, которые пахли так, как пахнет жаркий восточный базар. Не прошло и получаса, как на смазанных маслом противнях, которые вставляются в мантоварку, красовались ряды красивых кругляшей с причудливыми узорчиками на макушках, каждый из которых был слеплен с любовью и мастерством.

– Ну всё, тетя Люда, манты готовы, – сказала Яся, вытирая руки о фартук. – Дадите команду, когда ставить вариться – ближе к приезду Василия Петровича и вашей дочери. Чтобы они были горячие, с пылу с жару.

Людмила Егоровна одобрительно кивнула, но тут её лицо приняло задумчивое выражение. Она подошла к окну, посмотрела на двор, словно ища там ответ на внезапно возникшую проблему.

– Слушай, Яська, только сейчас подумала, – сказала Людмила, повернувшись к девушке. – Тебя же надо теперь в гостиную перевозить. У Альки-то комнатка маленькая, вдвоём не поместитесь. Эх, говорила же Васе, когда строились – комнаты нужны побольше, а он всё «да куда нам, Люд, и так хватит». Теперь вот расхлёбывай.

– Ничего страшного, теть Люд, – успокаивала Ясмина Людмилу. – Я – девушка непривередливая, могу хоть на улице ночевать. Вы меня уже столько раз выручили, что мне и так совестно.

– Ну, на улицу тебя никто не отправит, – улыбнулась Людмила, поглаживая ее по плечу. В этом простом, но тёплом прикосновении Ясмина почувствовала такую искреннюю заботу и участие, которых ей так не хватало с тех пор, как она покинула дом.

В этот момент зазвонил телефон тети Люды. Она поспешила поднять трубку, и её лицо мгновенно озарилось радостью. В её глазах заплясали весёлые искорки.

– Алё! Вася! Да, да, слушаю… Что?! Уже?! Отлично! – она говорила громко и оживлённо, почти пританцовывая от нетерпения. – Вот и славно! Ждём! – она положила трубку. – Ставь свои манты вариться! Едут! Вот-вот будут! – оживлённо скомандовала хозяйка, подгоняя Ясю и жестом указывая на мантоварку. – А я начну накрывать на стол! Быстро-быстро!

***

Не прошло и часа, как во двор въехал автомобиль Василия Петровича, а затем послышался стук калитки и скрип входной двери. Василий Петрович, широко улыбаясь, и Вадим, усталый, но довольный, вошли в дом. Мужчины сразу же уловили ни с чем не сравнимый аромат свежеприготовленных мант, который уже витал в воздухе.

– А-а-а! Чем это у нас так вкусно пахнет?! – Вадим вдохнул носом, его глаза загорелись.

– Манты, сынок, манты! Ясмина постаралась! – гордо ответила Людмила Егоровна, но её взгляд был прикован к Алевтине, которая вошла последней.

А вот у Алевтины выражение лица было вовсе не праздничным. Бледная, с осунувшимися чертами, она выглядела уставшей и раздраженной. Людмила Егоровна радостно подбежала к дочери, чтобы обнять её.

– Доченька моя! Родненькая! Как я по тебе соскучилась! – причитала мать, прижимая Альку к себе.

Но та выдала ей в ответ лишь гримасу страданий.

– Ну, мам, осторожнее! – вскрикнула она, отстраняясь. – Сейчас все швы разойдутся! Ты меня чуть не задушила!

– Прости, доча, просто соскучилась! – мать испуганно отпрянула от дочери. – Давай уже, мой руки и к столу. Ясмина вон – манты наварила, специально для тебя.

Алевтина перевела взгляд на стол, где уже дымились аппетитные манты. Затем её взгляд скользнул по Ясмине, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за происходящим. В глазах Альки мелькнуло что-то неуловимое – то ли усталость, то ли легкая неприязнь.

– Манты? Нет, спасибо, не хочется! – выражение лица Алевтины напоминало лицо маленькой капризной девочки, которой не купили желанную игрушку. Она поджала губы и отвернулась. Все время с момента ее возвращения она ни разу не взглянула прямо на Ясмину, не поздоровалась. Что это было? Бойкот – Яся не знала, но неприятный холодок пробежал по спине. Зато тетя Люда сразу всё поняла. Ревность! Типичная детская ревность в голове большого ребенка, который привык быть единственной девочкой в доме, единственной дочерью, вокруг которой крутилось все внимание и забота.

– Слушай, Алевтина, – серьезным тоном сказала мать, ее голос стал твёрдым, как сталь. – Не хочешь мясного – поешь салатиков. Я же знаю, что тебе после больницы нужно есть. Нельзя голодать.

– Нет, спасибо, я не голодна, – всё ещё капризничала Аля, её голос звучал упрямо. Она демонстративно отвернулась от стола. – Пойду, лучше прилягу… На свою кровать… Надеюсь, она все ещё моя?!

И Аля, бросив последний колкий взгляд в сторону Ясмины, удалилась в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Она поставила ошарашенных домочадцев перед выбором: отмечать возвращение дочери без дочери, или гадать, что могло так испортить настроение Али. Василий Петрович и Вадим переглянулись, не понимая, что произошло. Только Людмила Егоровна, судя по ее глазам, которые теперь смотрели на дверь комнаты Али с легкой грустью и пониманием, все уже для себя поняла.

«Быть беде, – пронеслось у нее в голове».

Глава 10

– Может расскажешь, что случилось, доченька? – голос Людмилы был мягким, почти умоляющим. Она присела на краешек кровати, осторожно погладив дочь по волосам.

Алевтина медленно, с заметным усилием, подняла голову от подушки. Её лицо было припухшим, глаза казались уставшими, но в них горел упрямый огонек. Она повернулась на бок, а затем, оттолкнувшись от кровати, резко села, скрестив руки на груди. Её взгляд был прямым и обвиняющим.

– А может это ты мне расскажешь, мама, – начала Аля, ее голос звучал резко, с нотками раздражения и обиды, – как всего за несколько дней моего отсутствия в доме всё так сильно изменилось?

– Что изменилось? Я тебя не понимаю, Аль. – Людмила покачала головой. – Обижаешься на то, что тебе ничего не сказали? Но отец должен был предупредить тебя по дороге домой.

Аля пренебрежительно фыркнула.

– Да знаю я про твою новую любимицу уже давно. – В ее голосе сквозила неприкрытая ревность, а слово «любимица» прозвучало с такой горечью, будто Людмила предала ее. – Только непонятно, почему я должна узнавать это от кого-то не из нашей семьи? Почему не от тебя, не от отца или Вадика? Зачем было скрывать?

Людмила Егоровна тяжело вздохнула. Теперь всё стало понятно. Деревня – место маленькое, новости здесь распространяются быстрее ветра. Она сразу догадалась, от кого Аля могла узнать о Ясмине, и, что самое главное, в каком свете ей эту новость преподнесли.

– Всё понятно. Верка разболтала? – произнесла она как утверждение, а не вопрос.

– Не разболтала, мама, а предупредила! – Голос Али наполнился ехидством. – Ещё и смеялась, мол, приедешь домой, а там твою кровать уже сдали приезжей! Вот ржака! Правда, мама? – Алевтина смотрела на мать с вызовом, ожидая подтверждения её «правоты». В её глазах читалось злорадство.

Людмила Егоровна почувствовала, как внутри нее закипает негодование. Эта бесцеремонность, эта насмешка над добротой… Она выпрямилась, её лицо стало строгим, как никогда.

– Я не вижу ничего смешного в том, чтобы помогать людям, – голос Людмилы Егоровны стал низким, она посмотрела дочери прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни тени прежней мягкости, только глубокое разочарование. – И мне очень досадно, что мы с отцом не смогли передать это качество тебе, нашей дочери. В твои годы мы учились состраданию, а не злорадству.

Аля на секунду опешила от такой реакции. Обычно мама была мягче, всегда старалась сгладить углы. Но тут она явно задела её за живое. Впрочем, Алевтина быстро оправилась. Она всегда умела защищаться нападением.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда узнаешь её получше, – с едкой ухмылкой процедила Аля. – Из-за неё чуть не убили твоего сына! Из-за нее чуть не поссорились Вадик и Вера! Не удивлюсь, если она тебя ещё обворует напоследок! И тогда ты поймешь, кого пригрела на груди!

Последнее обвинение прозвучало особенно злобно и расчетливо. В голове тети Люды мгновенно всплыла история с пропавшим браслетом. То самое украшение, из-за пропажи которого она уже начала, хоть и смутно, подозревать Ясмину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.