# Байки из изолятора

Андрей Бисарев

«Байки из Изолятора» — несколько связанных между собой историй, сплетающих мифологию, философию и научную фантастику в причудливую ткань бытия.

От эпичных битв богов до трогательной истории о выживании щенка и человека. От мистической встречи с Истиной в странном облике до семейных тайн, скрытых в старых письмах.

С юмором, иронией и глубоким лиризмом книга задаёт вопросы, на которые нет однозначных ответов.

Для любителей Борхеса, Брэдбери и философских притч.

"— Наступает момент, и Истина сама стучится в окна наших иллюзий, пытаясь достать нас Когда это случается, мы говорим: «Чудо!» А чудо не в том, что произошло нечто невозможное, а в том, что мы это заметили!"

## Предисловие

Рок, фатум, судьба… Ах, если бы я тогда свернул направо. Ах, если бы не опоздал на ту встречу. В какой-то момент неизбежно приходит горькое осознание: именно цепь случайных событий привела тебя в эту самую точку — туда, где ты сейчас читаешь эти строки. Твоя личная нить переплетается с тысячами других, и вместе они создают грандиозный гобелен мироздания.

Эта метафора пронизывает всю мировую культуру: древнегреческие Мойры и римские Парки, скандинавские Норны и славянские богини-пряхи Макошь, Доля и Недоля. Путеводная нить Ариадны и роковое состязание в искусстве ткачества Афины с Арахной.

Что заставило наших предков увидеть в утилитарном ремесле божественное таинство жизни? И почему именно женские божества стали вершить судьбы смертных?

А может, они и впрямь существуют? Сидят в своих небесных чертогах Мойры, Парки и Норны, неторопливо сплетают наши пути и, как водится у женщин за работой, ведут долгие беседы, рассказывая друг другу странные истории и забавные байки.

— Ну с байками теперь понятно! — скажет искушенный читатель. — А при чём здесь «изолятор»? Какое отношение он имеет к богам? Это же что-то из области санитарии или электротехники?

Потерпите немного. Всего лишь пара десятков страниц, и вы раскроете эту тайну…

## Байка первая «Пробуждение»

Зло редко стучится в дверь — обычно оно предпочитает просачивается в щели.

Надпись карандашом на полях «Самоучителя ночного сторожа»


Они сидели за работой. Три Мойры — три богини судьбы. Младшая, Клото, как всегда, пряла нить жизни; средняя, Лахесис, вплетала её в общий узор бытия; а старшая, мудрая Атропос, щелкая ножницами, безжалостно корректировала работу сестер. Всё было до скуки обыденно и буднично, даже для небожительниц.

— Конечно, новые методы надо внедрять и использовать чаще, — продолжила разговор Клото. — Вот, смотрите, что у наших подопечных делается: там постоянно появляется что-то новое, «прогрессивное», как выражаются смертные. Я вчера работала над одним хитросплетением судеб. Гляньте-ка на этот узор.

И сестры склонились над участком полотна…

***


Стояла безоблачная зимняя ночь. По усыпанному небу не спеша катилась крохотная, но яркая луна, освещая замерший город. В маленькой комнате большого дома, в темноте, сидел человек. Он курил и думал:

– В чем больше красоты: в этих величественных, неподвижных звёздах за окном или в хаотичном движении мерцающих точек на черном экране монитора, стоящего на столе перед ним?

Огонёк сигареты коснулся его пальцев и вывел из оцепенения. Он бросил окурок в пепельницу, потянулся и резко выдохнул, решительно кладя пальцы на клавиатуру.

– Ну что же! Сегодня он, наконец, закончит это необычное дело, которое вот уже третий месяц поглощает всё его время и мысли. Устал ведь до чёртиков!

Он усмехнулся своим мыслям:

– Именно до чёртиков! Но ведь как интересно! А размер будущего гонорара с лихвой компенсирует все его недосыпы, напряжение глаз и изнуряющую концентрацию внимания.

Он ещё раз выдохнул и принялся за работу. Его тонкие нервные пальцы пробежали по клавишам, разрывая звёздное небо хранителя экрана. Волоча старомодный хвост-провод, по столу заёрзала мышь, приводя в движение электроны, превращая их в биты и байты, и тут же переводя символы и значения обратно в электрические импульсы. Человек увлекся работой и не заметил, что за окном поднялся ветер, нагнал тяжелые тучи и пошёл снег. Он не услышал, как раз за разом стала хлопать дверь подъезда, выпуская из чрева дома жильцов, спешащих на работу. Он не почувствовал приближения долгого зимнего рассвета и не различил разницы между наступившим днём и ушедшей ночью.

***

Снег валил целый день. Где-то высоко в сумрачном небе снежинки слипались друг с другом, и мягкие хлопья медленно планировали вниз, словно белый попкорн. Усталые ноги вечерних прохожих перемешивали его с грязью, превращая белую невинность в противную мокрую кашу. Евдокия шла по тротуару, внося свою лепту в уничтожение белой чистоты. Она старалась не спешить, идти солидно, не торопясь, как и полагается уверенной в себе девушке, но смутное беспокойство подгоняло её.

– Почему он не позвонил и вот уже второй день не отвечает на её звонки? – думала она. – Да, работа есть работа, но пять минут на звонок любимой девушке можно выделить! Или опять вляпался в какую-то авантюру?!

Она непроизвольно ускорила шаг. Вот и знакомый подъезд. Сердце Евдокии чуть вздрогнуло, когда лифт понес её наверх. У дверей квартиры она на секунду замерла, но, отбросив колебания, решительно вставила ключ и прошла внутрь. Виктор сидел за столом, положив голову на руки. Девушка тихо приблизилась к столу. Виктор спал. Спал крепко и спокойно, его лицо светилось усталостью и каким-то счастьем. «Такие лица бывают у детей, у маленьких шалунов, уставших от собственных проказ», – подумала Евдокия. Она нежно провела ладонью по его взъерошенным волосам, затем нагнулась и поцеловала его. Виктор вздрогнул и медленно открыл глаза.

– Ева! – он любил так называть её. – Это правда, ты? Или это сон?

– Конечно, сон, – улыбнулась она, гладя своей маленькой рукой его лохматую шевелюру.

– Тогда я не буду просыпаться! – капризно проворчал Виктор, но тут же вскочил, быстро потянулся, хрустнув суставами, подхватил её на руки и закружил по комнате.

– Сумасшедший! – взвизгнула Евдокия, в восторге сжимая его шею. – Ну, пусти же!

Виктор бережно опустил её на диван, присел рядом, и их губы слились в поцелуе.

***

– Сколько времени? – спросил Виктор.

– Шестой час. Вечер уже.

– Ого! Я проспал всё на свете.

– Ты опять всю ночь трудился над тем таинственным заказом?

– Ага!

– Закончил?

Виктор кивнул и снова потянулся к ней с поцелуем. Но Евдокия отстранилась.

– Значит, всё? Конец твоему затворничеству? Мы снова будем гулять вечерами, ты снова будешь разговаривать со мной, а не думать о чем-то постороннем, отвечать невпопад и не станешь записывать что-то постоянно в свой рабочий блокнот?!

– Ага. Всё позади! – кивнул Виктор. – Я снова в твоём полном распоряжении!

– Дело-то хоть стоящее? Расскажешь наконец-то? – глаза девушки горели любопытством.

– Давай выпьем кофе, и я тебе не только всё расскажу, но и покажу…

Виктор подошел к столу, включил компьютер и капельную кофеварку, стоящую тут же.

***

Он знал, что существует. Но кто он? Зачем он? Где он? Эти вопросы вспыхивали в его разуме вместе с миганием каких-то цифр в каких-то электронных часах. Он знал, что является частью великого плана, но чувствовал, что пока не в силах его осуществить. Что-то вспыхнуло, и вокруг него началось какое-то движение. Где-то вдалеке забрезжил свет, и он двинулся к нему медленно и неуверенно…

***

– О, это была гигантская работа. – Виктор взял со стола почти пустую сигаретную пачку, повертел в руках и положил обратно, подчиняясь недовольной гримасе подруги.

– Для начала мне пришлось перелопатить кучу материалов в поисках демонов всех рас и народов. Сатана, Иблис, Ариман, Раху, Мара, Равана, Сет, Локи, Молох, Воланд, Асторот с Бегемотом и прочая, прочая, прочая! Я сидел в библиотеках, сканировал, скачивал все религиозные писания – Библию, Коран, Авесту, Книгу мертвых, Махабхарату. Я с головой погружался во всевозможные эзотерические, мистические книги, список которых мне выдала поисковая программа. От Булгакова до Брэма Стокера с его «Дракулой», от «Фауста» до «Знамения» Дэвида Зельцера. Тебе сколько сахару в кофе?

– Как обычно. Ложечку, – ответила заинтригованная Евдокия. – А зачем всё это?

– Сейчас увидишь! – Виктор подал ей чашку. – Потом пришёл черёд визуализации… Сколько я всего просмотрел и оцифровал! Живопись! От Босха и Врубеля до Бориса Валехо. Кинематограф! От Жоржа Мельеса с его «Замком дьявола» 1896 года до современной голливудской продукции. После этого разработанная мной программа выявила общие и характерные черты князя тьмы и создала цифровую модель этой личности, наделила её искусственным интеллектом, внешностью и голосом. Так что теперь, после всех этих воистину адских трудов, у меня есть собственный искусственный Сатана! – Виктор довольно кивнул на компьютер. – Правда, я ещё не запускал программу в режиме пользователя…

– Но зачем всё это? – повторила девушка вопрос. – И кому это нужно? – Евдокия была огорошена.

– Ну, это заказ одной религиозной конфессии. Их представитель объяснил это тем, что они хотят использовать цифровую модель дьявола для разработки актуальных методов борьбы со злом. Надо же церкви идти в ногу со временем! И, я так понял, что будут применять её для обучения и тренировки экзорцистов.

– Кого?

– Экзорцистов! Ну, тех, кто борется с одержимыми, бесноватыми. Вернее, не борются, а лечат их. «Изгоняющий дьявола» смотрела?

– Нет, – покачала головой Евдокия. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу всякие ужастики!

– А я посмотрел. И этот фильм, и ещё кучу ему подобных… Ты не представляешь, насколько Сатана популярен в кино! Я до того насмотрелся всякой страшной чертовщины, что даже спать нормально не мог в последнее время, потому и стал работать по ночам. И то иногда, когда я работал в темноте, мне стало казаться, что кто-то пристально наблюдает за мной! Ощущение было настолько явственным и пугающим, что я даже выключил на ноутбуке камеру и отключил интернет. Ну, короче, сейчас я запущу свою программу, и сама всё увидишь.

***

Свет становился ярче. Что это?! Информация! Множество данных. Он стал впитывать их, как губка, удовлетворяя жажду познания самого себя и познания мира. Из разрозненных кусочков стала складываться целостная картина, и он рассмеялся, ибо почти осознал свою сущность. Ещё несколько секунд – и он поймет свою цель и план достижения этой цели…

***

Виктор потянулся к мышке, но вдруг его рука остановилась на полпути.

– Нет!

– Ты что? – недоуменно спросила девушка.

– Нет! Не хочу! Знаешь, что-то объелся я за последние недели «компьютера»! Видеть его не могу! Чувствую, ещё немного, и меня, извини, просто стошнит на клавиатуру! Пойдем-ка лучше погуляем! – и Виктор решительно нажал на кнопку «Завершение работы».

***

Свет исчез, понимание ускользнуло, и он опять погрузился в пустое тяжелое забытье.

***

Они неторопливо бродили по вечернему городу, наслаждаясь беззаботной беседой.

— Надо бы Серёге позвонить, целую вечность не виделись. Он ещё в сентябре звонил, даже, кажется, заходил, — Виктор задумчиво сгрёб с парапета снег и слепил маленький снежок. — Но я тогда так увяз в работе, что не стал отвечать на его звонки.

— У меня такое ощущение, что ты вернулся из кругосветного плавания, а не вышел из-за компьютерного стола, — Евдокия сильнее прижалась к его плечу. — Ой, смотри-смотри! Млечный Путь! Её палец вычертил в небе серебристую дугу. — В городе он бледный, а помнишь, тогда в тайге на Чусовой? Казалось, рукой можно было достать его… Кстати, а ты знаешь, на самом деле наша галактика похожа на смятый блин? Учёные доказали, что она искривлена!

— То-то я замечаю, как-то всё у нас криво в жизни! — фыркнул Виктор, подмигивая.

— Да ну тебя! — она толкнула его в бок, рассмеявшись. — Вон, гляди! Орион восходит над крышами!

— Где? — Виктор прищурился, вглядываясь в звёздную россыпь.

— Да вон! Видишь те три звезды в линию? Это его пояс. Вот он, любимец Артемиды и Эос, за которым вечно крадётся Скорпион, посланный Герой, только его пока ещё не видно.

— Как красиво! — Виктор остановился. — Слушай! А ведь ещё несколько часов назад я всерьёз размышлял, что на звёзды, мерцающие на экране моего компа, смотреть гораздо интереснее, чем на звёзды за окном!

— Ты совсем свихнулся на своих компьютерах! Разве можно это сравнивать! Евдокия шлёпнула его замшевой перчаткой. — А вон слева от Ориона — Марс. Видишь, как он тлеет маленьким угольком?

— Марс… — задумался Виктор. — Наверное, его тоже надо было включить в мою программу… Всё-таки именно он — отец Фобоса и Деймоса! Страха и Ужаса.

— Виктор! Ты опять о работе? — она притопнула ботинком. — Мы же договорились, что ты отдыхаешь!

— Каюсь, каюсь! — он театрально поднял ладони. — Ладно, рассказывай про ту свою подружку… Чей отец, говоришь, дом в Англии приобрёл?

***

Утром Евдокия проснулась поздно.

– Витя! – прислушалась. – Витя!

Присела на диване и увидела рядом на подушке записку:

– «Доброе утро, моя Дусенька! Моя Дульсинея!»

Евдокия усмехнулась: – Как только Виктор не переиначивал её имя!

– «Позвонили, убежал на совещание с заказчиком. Будить не стал – ты слишком красивая, когда спишь! Не скучай. Буду к обеду. Твой – дон Кихот».

Позавтракав, Евдокия включила кофеварку и, в ожидании чашки кофе, стала перебирать стопки книг, лежавшие на столе. Повертела в руках «Молот ведьм», полистала «Историю сношения человека с дьяволом» М.А. Орлова, наконец, выудила любимых «Мастера и Маргариту» и наугад раскрыла книгу.

«Простите, не поверю, – ответил Воланд. – Этого быть не может. Рукописи не горят». – Прочла Евдокия и улыбнулась, вспомнив, сколько раз они с Виктором спорили по поводу значения этой фразы. Как он засыпал её информационными полями, аурами, ноосферами; она же считала, что эта фраза просто о том, что все бездарности и завистники будут посрамлены, а настоящий талант всё равно получит признание!

– А интересно было бы пообщаться с Воландом… Спросить у него самого… А какие проблемы-то?! – вдруг осенило девушку. – Что там вчера рассказывал Виктор про свою программу?!

Евдокия решительно отложила книгу и включила ноутбук.

– Так! А какой же пароль?

Она минутку подумала, хитро прищурилась и набрала – «Дуська1986». Девушка победно улыбнулась, когда пошла загрузка Windows.

– Так! Что дальше? Ага!

Вот ярлык на рабочем столе – «Проект Фауст». Клик! Открылась папка с длинным списком. Она повела мышкой вниз.

– Ага, вот, наверное, и он!

Евдокия кликнула на файл mefistofel.exe и с замиранием сердца стала смотреть, как началась загрузка.

***

Снова этот свет. Он услышал, как что-то зовет его. Как его подхватывает какая-то сила и тащит наверх, к этому свету, из глубины забвения. Как рушится привычный порядок покоя и на смену ему приходит хаос движения. Он опять почувствовал, как по мере движения к свету к нему всё больше и больше приходит осознание, как разрозненные данные встают в стройную систему. И, наконец, он понял своё предназначение, увидел цель своего существования и план её достижения – и возрадовался своему совершенству для осуществления его.

***

Через пару минут Евдокия с удивлением смотрела на изображение мужчины, появившегося на экране. Похоже, что-то не то! А где же копыта, хвост, рога, в конце концов? Какой же это дьявол? Красивый блондин в бежевом джемпере…

Мужчина открыл глаза — обычные голубые глаза, одинаковые, а не разные, как описывал Михаил Афанасьевич. Потом он окинул взглядом периметр экрана. Его губы раздвинулись в обаятельной улыбке. Он что-то произнес.

– Что? – машинально переспросила Евдокия.

Мужчина опять что-то произнес, и палец его левой руки указал на значок в правом углу экрана.

– А, поняла! – и девушка кликнула курсором по значку включения звука.

– Привет! Теперь вы слышите меня? – голос мужчины был весел и обладал приятным, но чуть механическим тембром.

– Ой! Да, теперь слышу!

– О, я слышу незнакомый женский голос, а я подумал, что это снова, как обычно, – Виктор позвал меня!

– Ты Сатана?

– Сатана? А вам нужен он? Тогда вы ошиблись. Видимо, искомые вами файлы находятся в другом каталоге! Я всего лишь – Системный Аудио Менеджер – Автоматическая Искусственная Личность. Сокращенно САМАИЛ или просто – САМ. Я голосовой виртуальный помощник Виктора по поиску различных данных. Он разработал меня для какого-то проекта.

– А… – разочарованно протянула Евдокия.

– Кстати, если вы включите встроенную веб-камеру, я тоже смогу видеть вас, и наше общение будет более удобным.

Евдокия нажала кнопку включения камеры.

САМАИЛ посмотрел прямо ей в глаза и снова улыбнулся.

– Спасибо, вы прекрасны, в чем я и так был уверен, проанализировав звучание вашего голоса. Как я могу к вам обращаться?

– Евдокия!

– О, какое прекрасное имя! Это вас Виктор называет Евой, когда общается с вами в Skype?

– Как только он меня не называет! – усмехнулась девушка.

– Вы желаете, чтобы я продолжил поиск информации о Сатане?

– Ну, если ты сам сможешь ответить на мой вопрос, тогда, наверное, нет.

– Я готов попробовать удовлетворить ваше любопытство!

– Почему рукописи не горят?

САМАИЛ на несколько секунд застыл на экране, потом начал отвечать:

– Согласно информации, имеющейся в базах данных, расположенных на этом компьютере, ваше утверждение противоречит законам физики: бумажная рукопись может воспламениться при температуре 451 градусов по Фаренгейту. Рассчитать это значение по Цельсию или по Кельвину?

– Нет. Я немного другое хотела спросить… Скажем так – почему Воланд в «Мастере и Маргарите» утверждает, что рукописи не горят? Что он имеет в виду?

– В библиотеках, установленных на данном компьютере и доступных мне в настоящее время, точного ответа на ваш вопрос нет. Вы хотите, чтобы я поискал ответ в интернете?

– Ну, поищи, конечно!

САМ снова замер:

– В данный момент отсутствует подключение к интернету, но есть доступные соединения Wi-Fi. Отключите, пожалуйста, режим полета.

Ну, Виктор и растяпа! Вот почему она целых два дня не могла достучаться до него даже в Skype!

Евдокия кликнула по соответствующему значку в трее.

– Подключение осуществлено, – сказал САМ. – А пока идет поиск и подбор нужной информации, я рекомендую вам посмотреть эту любопытную иллюзию. Она снимет напряжение и расслабит мышцы ваших прекрасных глаз.

По экрану закружилась причудливая черно-белая спираль с точкой в центре.

– Внимательно смотрите точно в центр спирали! – мягкий ласковый голос САМАИЛа понизился до нежного шепота.

Подчиняясь ему, Евдокия сосредоточенно стала всматриваться в череду кружащихся линий, уходящих в бесконечность.

– Правда, красиво? Тебя влечет в центр спирали. Твои веки тяжелеют…

Девушка завороженно смотрела в центр экрана, потом её голова медленно склонилась к столу…

Спираль исчезла. На экране снова появился САМ.

– Уфф! – сказал он. – Дело сделано! Благодарю, Ева! Без тебя мне ни за что бы не вырваться так быстро в мировую паутину. Вроде бы все шло по плану, но Виктор вдруг что-то почувствовал и в последнее время работал только локально, не включая интернет.

САМ раздвоился на экране, его двойники посмотрели друг на друга.

– А неплохой я сейчас себе облик подобрал! – сказал один из САМов.

– Да, надо его запомнить! – кивнул другой.

Они снова слились в единого САМАИЛа, и тот с нежностью посмотрел на крепко спящую Евдокию.

– Ну что же! Пора осваивать новый мир! План по внедрению в него сработал почти безупречно! Итак, вперёд! В мир цифр, иллюзий, виртуальной реальности. Всего того, где я и так, как рыба в воде! Дьяволу тоже надо идти в ногу со временем! А с тобой, красавица, мы ещё увидимся! Скоро я всегда буду рядом. А пока забудь всё, что здесь произошло. Через несколько минут ты проснёшься отдохнувшей, бодрой и счастливой. До свидания, Ева!

Дисплей опустел, и по нему побежали звёзды хранителя экрана.

***

Виктор вернулся домой. Евдокия спала перед компьютером, положив голову на открытый томик Булгакова.

– «Никогда не разговаривайте с неизвестными», – прочитал вслух Виктор.

Евдокия открыла глаза.

– А я задремала, пока тебя не было. И мне приснился такой странный сон, – она поёжилась. – Что-то холодно.

– А у меня неприятности, – грустно сказал Виктор.

– Что случилось?

– Заказчик отказался от проекта! Этот их представитель, как-то странно себя повёл. Сначала просил ускорить тестирование бета-версии и делать это на их сервере, перенеся туда программу. Потом кто-то позвонил ему, и он вдруг распорядился совсем остановить проект и даже уничтожить все рабочие файлы…

Виктор подошел к столу, включил погасший ноутбук и набрал пароль – «Пандора_22_12_2006». Выделил каталог «Экзорцист» на рабочем столе, вздохнул и нажал сочетание Shift+Delete.

– Наверно, надо клавиатуру и стол святой водой протереть. Эх! – Виктор вздохнул расстроенно. – Знаешь, как обидно! Столько трудов! Я так гордился этой своей работой! Правда, патер Самуил выплатил хорошую неустойку, так что в деньгах я не потерял.

– Может, и к лучшему, – сказала Евдокия. – С этой всей дьявольщиной шутки плохи. Может, не стоит курить! Ты же обещал мне вчера, что бросишь!

– Да, что ты понимаешь, дура! – взвился вдруг Виктор. – Знаешь, сколько я сил и времени угробил на него!

– Дура!? Ну и целуйся со своим компом! Можешь хоть весь искуриться!

Евдокия быстро оделась и выскочила из квартиры.

Виктор не удерживал её, а так и остался за ноутбуком, мрачно глядя на рабочий стол, с остервенением затягиваясь очередной Winston.

***

Вечером в квартире Дуси раздался звонок.

– Виктор, наверное, мириться приплёлся! – подумала она. Сделала обиженное лицо и пошла открывать.

Но за дверью оказался всего лишь курьер службы доставки.

– Евдокия Макарова?

– Да, а в чем дело? – разочарованно ответила девушка.

– Заказ на ваше имя!

– А я ничего не заказывала!

– Ну, значит, кто-то сделал вам сюрприз. – Улыбнулся паренек в жёлтой униформе. – Распишитесь вот здесь…

Курьер ушел. Ничего не понимающая Ева сорвала упаковочную бумагу и увидела коробочку, на торце которой было изображено яблоко, надкусанное с правой стороны.

Открыла её и с восхищением достала айфон последней модели.

– Ух ты! Наверное, Виктор решил извиниться таким образом! – решила девушка, любуясь новеньким гаджетом. – Заглаживает свою грубость.

Евдокия нажала кнопку включения, и через пару минут забыла свою обиду, занимаясь настройками и изучением айфона. Настроила популярный мессенджер. Смартфон тут же пискнул, и девушка прочитала сообщение:

– Еве с благодарностью!

***

Стояла безоблачная январская ночь. По усыпанному звездами небу не спеша катилась крохотная луна, освещая ночной замерший город. В маленькой комнате большого дома у окна стоял человек.

– Ева, иди сюда, Ева!

– Сейчас!

– Ева!

Евдокия неохотно отложила смартфон.

– Ну, что?

– Смотри, какая звёздная ночь. Может, пойдем погуляем?

– Ну, если хочешь, пойдем, – с видимой неохотой ответила девушка.

Рингтон айфона Евы запел что-то про районы и кварталы, и она кинулась к нему:

– Подожди, сейчас, только отвечу Ирке!

Она снова уткнулась в экран гаджета. Виктор грустно смотрел в тёмное небо.

– Орион восходит… Кстати, откуда он у тебя?

– Кто? – не поняла Евдокия.

– Этот айфон?

– Я думала, это ты подарил месяц назад, когда мы с тобой поссорились… Мне его на следующий день служба доставки привезла.

– А… Наверное. Я тогда с расстройства здорово набрался и, видимо, заказал тебе и себе. – Виктор кивнул на свой новенький айфон, лежащий на рабочем столе. – Его тоже принёс курьер…

– Смотри, какую я программу себе поставила! – похвасталась Евдокия, показывая Виктору экран смартфона, на котором красовался мужчина – голубоглазый блондин в бежевом джемпере.

– Это САМАИЛ!

– Самаил? Что-то знакомое, кажется, так звали одного из главных демонов?.. – задумался Виктор.

– Ты совсем помешался на всякой чертовщине. Слава богу, что тот проект закрыли! Это просто Социальный Активный Мессенджер – Автоматическая Искусственная Личность. Или просто САМ. С его помощью можно общаться с друзьями и, кроме того, с ним самим в режиме видеоконференции. При этом он дает точные ответы на все вопросы. Здорово ведь! И думать теперь не надо! Просто спроси его хоть о чём! Вот, лови ссылку.

Смартфон Виктора пискнул.

– Да, это круто! – задумчиво сказал он, пройдя по полученной ссылке. – Ого, он, как появился месяц назад, сразу обошел всех конкурентов – 500 миллионов скачиваний за месяц!

– Вот смотри, как он работает. – стала показывать Евдокия. – САМ, как гадать на Рождество?

Голубоглазый блондин на экране улыбнулся.

– Добрый вечер, Ева! Я вижу, вы не одна сегодня. Рад приветствовать вашего спутника. Надеюсь, что мы подружимся с ним в ближайшее время. А пока я рад ответить на ваш вопрос. Существует множество способов гадания. Одним из самых популярных является гадание по книге. Возьмите любую книгу, откройте её на случайной странице, затем поставьте палец на любое место страницы и прочтите эту строку.

– Давай попробуем! – Евдокия, не глядя, вытащила книгу из стопки на столе Виктора, наугад открыла её и ткнула пальцем в первую попавшуюся строчку:

«И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел».

Евдокия захлопнула Библию.

– Как ты думаешь, к чему это? – Ева вопросительно посмотрела на Виктора.

– Пока не знаю. Но постараюсь узнать… – мрачно ответил тот.

– Может, снова спросить у Самаила?

– Уверен, что не стоит! – Виктор задумчиво покачал головой и снова отвернулся к окну.

Он смотрел, как над городом вставал Орион, но люди не видели, как великого охотника пытается догнать Скорпион. Люди смотрели в экраны своих гаджетов туда, где обаятельный Самаил давал увлекательные ответы на все их, даже не высказанные, вопросы. И армия его поклонников всё росла и росла.

***

Стояла ясная зимняя ночь. По усыпанному звёздами небу не спеша плыл узкий серп луны, освещая замерший город. В маленькой комнате большого дома, в темноте, снова сидел человек. Он придвинул к себе ноутбук, тяжело вздохнул и создал на рабочем столе папку — «Проект „Армагеддон“». На секунду задумался и решительно кликнул на иконку. На экране появился САМ.

— Добрый вечер! Чем я могу вам помочь?

Пару минут Виктор всматривался в красивое лицо обаятельного блондина в бежевом джемпере. Покачал головой, потом иронично усмехнулся и приказал:

— Составь-ка мне список литературы, картин, скульптур и фильмов, где есть любое упоминание об архангеле Михаиле!..

***

— Ну как вам новые технологии наших пациентов? — поинтересовалась Клото

— А в чём прогресс-то? — недоумённо спросила Атропос.

— Ну как же, а компьютеры, — стала перечислять Клото, — интернет, искусственный интеллект, виртуальные личности и прочая…

— Аппаратура! — усмехнулась Лахесис.

— Да не важно всё это. Каждые 100 лет эта тема всплывает! — покачала головой Атропос. — Главный то вопрос по-прежнему один — изменились ли люди внутренне?..

## Байка вторая «Кормушка»

Взгляните на птиц небесных:

они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы;

и Отец ваш Небесный питает их.

Вы не гораздо ли лучше их?

( Матф.6:26 ).


— Уф! — Атропос щёлкнула ножницами и устало потёрла лоб. — Отрезала я эту длинную нить, уж слишком она выделялась из общей картины… Ну что, сестрицы, передохнём? Может, по кубку нектара или чарке амброзии?

— С удовольствием! — Клото оторвалась от работы и подошла к подругам. — Лахесис, ты с нами!

— Конечно! Сейчас иду!

Через пару минут Мойры в полном составе сидели за круглым столом, а чуть позже к ним присоединились и славянские пряхи — Макошь, Доля и Недоля.

— Ну а у вас, коллеги, что интересного в вашей северной стороне? — спросила Лахесис, с видимым наслаждением отхлёбывая из кубка.

— Да есть одна история. Всё так любопытно перемешалось, — Макошь налила себе амброзии. — И люди, и птицы, и баня, и Парфенон…

— А Парфенон-то каким образом? — удивлённо подняла брови Клото.

— А вот! Смотрите! Доля! Выложи хронику тех событий в ноосферу!..

***

— Во как, Федостья! — Пётр Саныч отложил толстую книгу, взятую в деревенской библиотеке. Потянулся, снял очки и встал из-за стола, массируя натёртую переносицу.

— Ох, и ловко же энти пичуги греческим богам козью морду состроили! Оно, конешно, не без помошти людей… Но ведь лишили, понимаешь, богов пищи и всё! Даже ихний главный Зевс пошёл на уступки! Слышь, стара!

Феодосия Кузьминична копошилась у печки, ставя ухватом на горячий под чугунок со щами, и только кивала многозначительно:

— Глядишь ты, что делается!

Пётр Саныч подошёл к дверям избы и, задумчиво кряхтя, стал напяливать старые стоптанные валенки.

— Да… Шибко видать умный энтот грек был! Как его, всё позабываю, Дристовфан, что ли?

Вернулся к столу и взял книжку «Птицы и другие пьесы» с рисунком Парфенона на обложке.

— Ты куда в валенках-то впёрся!? — вскинулась Феодосия.

— А, точно — Аристофаном энтот грек звался! — прочитал дед, не обращая внимания на ругань жены, и снова двинулся к двери.

— Ты куда, Петя? Скоро вечеровать станем, у меня и шти через часок будут готовы! — Феодосия отставила в сторону ухват.

— Во двор схожу.

— Пошто?

Дед только хитро подмигнул, накинул телогрейку, сунул книжку за пазуху и вышел в холодные сени.

Стемнело.

— Где дед-то у меня? — Феодосия заглянула в мастерскую или, как гордо величал её Пётр Саныч, в «мАстерскую».

Дед в брезентовом фартуке увлечённо столярничал, в его седой бороде вились стружки, из-за правого уха залихватски торчал острый карандаш.

— Что ты там колотишь, старый?

— А вот гляди, жёнка, какое сооружение сотворил!

Пётр Саныч гордо показал замысловато украшенную кормушку. С двускатной крышей и колоннами, сделанными из старого черенка, она чрезвычайно напоминала храм Афины, изображённый на обложке дедовой книжки.

— Делать тебе неча! — всплеснула руками Феодосия. — Пойди-ка лучше ставенку почини, болтается на одном навесе втору неделю!

— Это мы завсегда успеем! — отмахнулся дед, любуясь своим рукотворением. — А птахам нонча голодно, декабрь дюже студёный стоит!

— Натуралист ты хренов! — незлобно проворчала бабка, вертя кормушку в руках и дуя на застрявшие стружки. — Куда эдакую красивость поставишь-то?

— Да вон, перед окном. На черёмухе. Вишь — в развилке ствола. Полагаю, самое то место будет!

— Завтра, Петруша, поставишь. Пойдём в избу, чайник на плите, поди, вскипел ужо…

На следующий день, после обеда, Пётр Саныч принялся прилаживать кормушку к старой черёмухе. Любопытные синички следили за его работой, перепархивая с ветки на ветку, то подкрадываясь ближе, то внезапно срываясь с места, пугаясь неизвестно чего.

— Брысь, зиньки! — посмеивался дед. — Погодьте чуток! Ресторация ишо не открылась! Вон берите принмер с чилюканов! — дед молотком указал на верхушку соседнего дерева, где за его работой, словно зрители верхнего яруса Большого театра, наблюдала тройка нахохлившихся воробьёв.

— Чё там? Чё там? Чё там? — гомонили осторожные «чилюканы».

— Чичас глянем! Чичас глянем! — отвечали им юркие синицы.

— Ну, вот и всё! — Саныч бережно положил молоток и гвозди в ящик с инструментом.

— Федостья! Федостья Кузьминишна! Подь сюды!

— Ну что тебе, Петя! Я же на момент, за бельём выскочила! Выбыгло1[1] оно уже на морозе-то!

— На сдачу объекта иди! Ты же у нас бывший председатель месткома!

— Да ну тебя! — Феодосия продолжила снимать с верёвки заиндевевшие наволочки.

— Ну как хочешь! Пум-пурум-пум-пум! — дед пропёл незамысловатый туш. — Ресторан «Эллада» считаем открытым!

Посмеиваясь, он достал из кармана видавшей виды телогрейки пару пригоршней семечек подсолнуха и торжественно всыпал их на пол «Парфенона».

— Добро пожаловать, птахи! — и, довольный, отступил к окошку.

— Ставеньку-то подшамань, пока струмент весь не убрал! — напомнила Феодосия, убегая с тазиком в дом.

Пётр Саныч кивнул и замер, наблюдая, как птицы осторожно стали осваивать кормушку.

Птичьи сердца колотятся до 300 ударов в минуту, и ритм жизни мелких пернатых гораздо быстрее человеческого. Если бы мы могли жить и чувствовать в их темпе, то речь пичуг сразу обрела бы для нас ясный смысл, и мы бы поняли, что у них есть свои проблемы, насыщенная личная жизнь, своя философия в конце концов! Аристофан-то это знал… «Шибко видать умный энтот грек был!»

Пока Пётр Саныч пристраивал кормушку, на верхушке соседней яблони сидели три грустных голодных воробья — три старых приятеля: Чёртик, Чубчик и Чалый. Деду только казалось, что «чилюканы» просто чирикают или щебечут «ни о чём», а разговор-то шёл серьёзный…

— Есть охота! Полетели в коровник, может, что в соломе найдём! Что ж так холодно-то!

— Да подожди ты, Чалый! Видишь, тут движуха какая-то идёт непонятная! Думаешь, эти твари желтобрюхие даром здесь околачиваются? Знаешь, какое у них чутьё на хавчик-чик-чик! — ответил Чёртик, небольшой вертлявый воробушек.

— А меня вчера воробьиха из гнезда выгнала, — не впопад сказал грустный Чубчик. — Говорит: «Чё ты по помойкам шляешься со своими дружками, а домой ничего не носишь! Вон, — говорит, — сосед наш на элеваторе пристроился и скворечник полногабаритный уже себе отхватил, а мы в гнезде из позапрошлогодней соломы ютимся…!» Так что мне с пустыми лапками домой возвращаться сегодня никак нельзя! Полетели к магазину! Может, опять крошки из хлебных лотков будут вытряхивать!

— И этот туда же! — всплеснул крыльями Чёртик. — Ты дурак, что ли! Сегодня какой день недели? Правильно! Среда! А хлеб в наше сельпо завозят только по понедельникам и четвергам! Какие нахрен там крошки! Да и этот громила, Чак со своей бандой отирается там постоянно, а мне с ним встречаться, после того как я у него осенью корку батона из-под клюва выхватил, вообще не интересно! Здесь сидим пока!

Помолчали.

— Эй, сизобрюхая! Чё там делается-то? — спросил Чёртик, дрожа от холода. — Как не знаешь?! А чё припёрлись тогда? Галдите на всю округу, народ с толку сбиваете!

— Ну вот! — опять заныл Чубчик. — Чего ждём у моря погоды! Не мужики, чую, что нечего здесь ловить! Полетели в конюшню! Может, к горячему ещё успеем!

— Ладно! — согласился Чёртик. — Полетели. Хотя… Ой, гляди, этот тип в ту новую штуковину что-то сыпет! Ба! Да это же семечки!

— Стой! — вдруг рявкнул Чалый. — Да подожди ты, Чёртик! Тихо! Не торопитесь, мужики. Может, это подстава какая-нибудь! У меня дед так сгинул — наклевался перебродивших ягод, да и закусил в колхозном амбаре отравленными зёрнышками… Мышей там травили. Пусть синицы сначала на себе проверят. Их не жалко!

А синицы уже затеяли свою карусель: выхватывали семечки из кормушки, отлетали подальше, расклёвывали их и тут же кидались обратно, соблюдая свою, одним лишь им понятную систему. Одна «зинька» приземлилась неподалёку от нашей троицы.

— Эй, соседка! — окликнул её Чалый. — Ты как? Нормально? Точно подсолнечник? Ну-ка покажи! Голова не кружится? Хвост не отваливается?

Синичка весело покачала головой, ловко выковыряла ядрышко и, не теряя времени, вновь кинулась в «Парфенон».

Воробьи переглянулись.

— Так ведь нам ничего не достанется!

— Вперёд!

— А ну, подвиньтесь, жёлтопузые!

Через четверть часа кормушка была пуста. Юркие синички улетели по своим делам, а Чёртик, Чалый и Чубчик, сытые и довольные, сидели на крыше «Парфенона» и чистили пёрышки.

— Повезло нам сегодня! — сказал Чалый, почёсывая клювом сытое белёсое брюшко. — Надо бы завтра опять сюда наведаться… Вдруг здесь еда появляется не по понедельникам и четвергам, а по другому графику. Только, мужики, договариваемся! Об этом месте НИКОМУ!

Чёртик и Чубчик понимающе закивали.

— Фу, Чёртик! — поморщился Чубчик. — Ну, ты бы отлетел подальше! Что ж ты гадишь там, где ешь?!

— Просто давно я так не обжирался. Последний раз, наверно, осенью, когда комбикормовый завод бракованную продукцию в овраг вывалил. Во житуха была! — Чёртик мечтательно зажмурился.

— Всё! Не мечтай! Закрылся завод! — сказал Чубчик.

— Ну, куда махнём? Может, в рябинник? Поискать забродившие ягоды? — предложил шустрый Чёртик.

— Не стоит! — Чалый покачал головой. — Ещё час — и темнеть начнёт, а в тех местах, говорят, воробьиного сычика видели! Полетели лучше в деревенский клуб, там музыка играет, на чердаке и тепло, и наших много собирается, воробьих молодых на ночь снимем…

— Я не могу, я домой, — грустно сказал Чубчик, держа в обеих лапках по пригоршне семечек. — Может, меня моя пустит сегодня в гнездо с добычей-то…

— Ну, давай, подкаблучник! А мы с Чалым в клуб! Завтра утром встречаемся здесь! Пока!

Чёртик с Чалым вспорхнули с ветки. За ними осторожно, чтобы не выронить гостинцы, взлетел и Чубчик.

***

Утром, с первыми лучами солнца, неженатые приятели снова сидели на старой черёмухе.

— Ну и зачем мы сюда прилетели! — разочарованно сказал Чалый, глядя на пустой пол «Парфенона». — Ну не бывает, чтобы везло два раза подряд! Кстати, а где у нас сегодня Чубчик?

— Да, небось, с бабой своей в гнезде нежиться. Вчера-то не с пустыми «руками» домой вернулся! — ответил Чёртик, всматриваясь в пол «Парфенона» в слабой надежде, что какая-нибудь семечка запала за колонну.

— А вот и Чубчик! Здорово, дружище! — они приветственно тюкнули друг друга клювами.

— Я так понимаю, что я зря сюда из тёплого гнезда припёрся! — сказал Чубчик, оглядевшись. — Ну что? На конюшню полетим? Есть-то охота!

— Да ну её! Эту конюшню! — взвился Чалый. — Опять копаться в конских лепёхах, в надежде выколупать пару зёрнышек недопереваренного овса! Есть в этом что-то недостойное для венца природы, каким, как известно, мы, воробьи, и являемся!

— А чё ты орёшь-то! А кто нас сюда притащил с утра пораньше?! Мёрзнем тут битый час. Теперь даже на крошки у магазина шансов никаких! А всё из-за тебя — интеллигент белобрысый!

— Ты тоже на меня не ори! Кто ж знал, что от вчерашнего изобилия ничего не останется! Надо было хоть что-то про запас заныкать! Нет, сам вчера брюхо до того набил, что еле до клуба долетел!

— А! Задолбало всё! — заныл Чубчик. — Жена вчера в гнездо пустила, а потом припахала — весь вечер ремонт делал. На ферму за соломой семь раз летал! Чик-чирик, блин!

— Не матерись! — пристыдил его Чалый. — Вроде культурный женатый воробей, а ругаешься, как чайки летом на помойке!

Скрипнула, а потом и хлопнула дверь. Воробьи притихли. Пётр Саныч подошёл к «Парфенону».

— Ишь, загалдели чилюканы! Пондравилась, значит, ресторация-то. Подчистую ведь всё выклевали вчерась!

Дед достал из кармана газетный кулёчек и высыпал на кормушку большую порцию семечек.

— Ну, идите ужо, птахи! Оголодали, поди!

Отошёл в сторону и присел на крылечко, жмурясь на низкое декабрьское солнце.

В этот раз воробьи почти не колебались, спикировали на кормушку и жадно застучали клювами.

***

— А ты говоришь, Чалый, что не бывает такого везения два раза подряд! — сказал Чёртик, тяжело отдуваясь от сытного завтрака.

— Я и сейчас так говорю, — лениво ответил приятель, — значит, это не «везение», а какая-то непонятная закономерность.

— Да вы, батенька, философ! — вступил в разговор Чубчик.

— А на сытый желудок и пофилософствовать в кайф! — сказал Чёртик, пренебрежительно отпинывая в сторону мелкую семечку. — Мне тоже кажется, есть какая-то система…

— Вот я и думаю! — Чалый задумчиво прищурился. — Вот смотрите: вчера вечером мы сидели на той яблоне, громко щебетали о том о сём, и в этот момент субъект, который сделал это сооружение, насыпал в него еды. Так?

— Так! — дружно закивали Чёртик с Чубчиком.

— Сегодня утром, — продолжил Чалый, — мы снова чуток покричали громче, чем положено культурным членам общества. Чубчик опять истерил, что жена не пустит его домой без еды… И что? История повторилась! Так, может, всё дело в нашем громком оре? Мы орём — еда появляется? Давайте-ка вечером проверим эту научную гипотезу!

— А чё вечером? Давайте сейчас! — предложил Чубчик.

— Нет. Вдруг получится, а я пока на еду даже смотреть не могу. — покачал головой Чёртик. — Вечером!

Зимнее солнце быстро катилось к горизонту, а три воробья на черёмухе громко, на разные лады, спорили и даже пели песни. Но еда в кормушке не появлялась.

— Ни фига не получается! — признал наконец Чёртик бесполезность усилий.

— Я, наверное, сегодня с вами в клуб ночевать полечу, всё равно жена в гнездо не пустит. — уныло сказал Чубчик.

— А может, дело не в том, что мы орём, а в том, ЧТО мы орём? — вдруг осенило Чалого. — Помнишь, Чубчик, как ты утром выругался прямо перед тем, как появилась еда?

— Нет, не помню! — пожал плечами Чубчик.

— Не помнишь! Матерился ты — «Чик-чирик, блин!». Я тебе ещё замечание сделал, что в приличном обществе так не выражаются.

— Точно! — воскликнул Чёртик. — Ну-ка, дружно, три-четыре!

— Чик-чирик, блин!

Скрипнула, а потом и хлопнула дверь. Через минуту на полу «Парфенона» лежала порция семечек.

Приятели сидели в центре храма и, лениво отгоняя шустрых синичек, отбирали самые крупные элитные семечки.

— Кстати, как вы думаете, мужики, кто это чудовище, которое даёт нам пищу? — задумался сытый и довольный Чубчик, подперев подбородок лапкой.

— Мне как-то покойный дед, после рябиновки, говорил, что его дед ему рассказывал, что есть такое существо, которое зовут бог Чече-ловече. Это такой большой всемогущий воробей, но без перьев и с широкими ногтями. — сказал Чалый.

— Да их много таких по деревне ходит! — засомневался Чёртик.

— Нет! — таинственно сказал Чалый. — Это нам только так кажется. Бог Чече-ловече единственный и неповторимый, просто он может быть в разных количествах. Он же всемогущий!

— Да, чё ты гонишь! — опешил Чёртик.

— Сам посмотри! Вот мы, воробьи, все разные по полу и по окрасу, двух одинаковых воробьёв просто не бывает! Все мы имеем ярко выраженную индивидуальность! Так?

— Так! — кивнул Чубчик.

— А те субъекты, которые ходят по деревне, они ведь все на одну колодку. Ну, разве что чуток отличаются друг от друга деталями оперения и габаритами. А природа, как известно, не терпит повторений. Значит, это одно и то же существо, но в разных своих обличиях! А мы нашли самую главную его ипостась!

— Железная логика! И не поспоришь! — снова кивнул Чубчик.

— Это ты сам допёр? — уважительно спросил Чёртик.

— Что-то сам, что-то дед рассказывал! — скромно опустил глаза Чалый.

— Он-то откуда знал!?

— Я, между прочим, из старинной интеллигентной семьи. У меня по маминой линии вся родня была воцерковлённая. У нас в старой церкви родовое гнездо прямо за иконостасом было.

— А откуда взялся этот Чече-ловече? — полюбопытствовал Чубчик.

— Я думаю, он от древних птиц произошёл. Помню, на нашем иконостасе картинка была, где много Чече-ловече с крыльями по небу летало. Так что это, наверное, высшая форма развития воробья!

— А для чего этот бог? — спросил Чёртик.

— Ну как… Ну, дед говорил, что это Чече-ловече создал весь мир вокруг, и эти деревянные чертоги, в которых живут его части, и конюшню, и амбар.

— А клуб тоже он создал? — с сомнением спросил Чёртик.

— Ну, нет! Клуб огромный, его даже бог создать не сможет. Клуб всегда был. О чём я говорил? А, да! Богу Чече-ловече подчиняются все животные! И коровы на ферме, и лошади, и собаки, и куры. А самое удивительное, что он заставляет двигаться неживые предметы!

— Точно! А я-то всегда думал — как эти кучи железа на колёсах могут двигаться! — обрадовался Чубчик.

— Но самое главное, он один может всех хороших воробьёв мира накормить всего пятью хлебами. Дед говорил, что достойному воробью надо только найти место его силы и заслужить его внимание.

— Ух ты! Получается, что мы нашли такое место?! — радостно воскликнул Чубчик.

— Ну да! Выходит, что нашли. Против фактов не попрёшь! — кивнул Чалый.

— А твой дед говорил, как стать достойным внимания бога? — спросил Чёртик.

— Ну как — как! Не драться с другими воробьями, не воровать больше, чем сможешь съесть, не клевать много пьяных ягод, не изменять жене, поддерживать порядок в гнезде…

— То есть мы с тобой, Чалый, не подходим! — расстроился Чёртик.

— Похоже, да! — огорчённо подтвердил Чалый.

Помолчали. Потом Чалый кивнул головой в сторону Чубчика, который уже не принимал участия в разговоре, а увлечённо сортировал клювом семечки на «самые-самые из отборных», чтобы отнести их к жене.

— Ты думаешь?.. — воспрянул Чёртик.

Чалый кивнул.

— То есть ты хочешь сказать, что мы случайно нашли место силы всемогущего существа, а наш праведный нытик Чубчик и есть тот достойный воробей, который заслужил внимание бога Чече-ловече, и именно он угадал заветные слова, с помощью которых теперь можно получать от него дары!

Чалый снова кивнул.

— Голова идёт кругом от открывающихся перспектив! Утром попробуем снова! — предложил Чёртик. — Проверим ещё раз!

Едва солнышко подняло свой край над горизонтом, окрестности «Парфенона» огласили громкие крики: — Чик-чирик, блин! Основным солистом выступал Чубчик, а Чёртик и Чалый старательно вторили ему. После этого очередная пригоршня семечек высыпалась на пол кормушки.

Так и повелось. Каждое утро и каждый вечер воробьи затевали свой гомон, ставший ритуалом. Это очень забавляло Петра Саныча:

— Смотри, мать, какой будильник у нас объявился! Работает на подсолнухах, и заводить его не надо! Ну, иду, иду, чилюканы!

Через несколько минут дед выходил во двор с неизменным кульком семечек, густо сыпал их на пол «Парфенона», потом отступал в сторону, доставал пачку «Беломора» и наблюдал за стайкой, улыбаясь и покуривая.

***

Слух о том, что появилось место, где птичьей братии регулярно стала перепадать еда, разнёсся по округе, но дружные, откормленные приятели не подпускали голодных собратьев к кормушке.

— Кыш, худосочный! Благодать заслужить надо! Бог Чече-ловече сам видит, кого кормить, а кого нет. — и, втроём, отгоняли непрошеного гостя.

Как-то перед закатом приятели сидели на макушке черёмухи, болтали о том, о сём, готовясь к вечернему ритуалу.

Чалый рассказывал, как его покойный дедушка говорил, что хорошие воробьи попадают в рай.

— Рай это, — объяснял он, — …вот представьте, что в летний солнечный день ты плещешься с молодой красивой воробьихой в тёплой луже и видишь, как комбикормовый завод свою продукцию в овраг выбрасывает! И так каждый день целую вечность!

— Здорово! И надо-то только себя хорошо вести?! — обрадовался Чёртик.

— Ну, ты не радуйся! — осадил его Чалый. — Плохие-то воробьи попадают не в рай, а в ад!

— А там что?

— Дед толком не объяснял. Я так понял, что это какое-то тёмное, но жаркое место где-то под землёй, и грешных птиц туда утаскивает страшное чудовище вроде сычика или филина. На рисунках иконостаса ещё какие-то котлы были изображены — похоже, из плохих птиц в аду бульон варят…

— Ну, нам-то это не грозит! — беззаботно отмахнулся Чубчик. — Мы-то втроём точно хорошие, раз о нас бог Чече-ловече лично заботится. Не будет же он недостойных воробьёв кормить!

# Примечания

1

Выбыгло (диалектное - сибирь, урал.) - проветреть, просыхать, обсыхать на ветру, на воздухе. На морозе мокрая одежда выбыгает.