Анастасия Смирнова
Танец дракона или Потанцуй со мной, дракон. Часть 1

Глава 1. Приглашение.

– Ты обязана поехать на этот бал. Твой отец с трудом достал это приглашение. Неужели ты хочешь поставить под удар наше положение? – Мама нервно потёрла виски. Её голос звучал холодно и тревожно, словно шелест осенних листьев.

– Но, мама, неужели ты не понимаешь? Я не хочу искать себе жениха! Я мечтаю поступить в академию, изучать высшую магию. А ты… зачем тебе этот жених? – Я нервно топнула ногой, и в глазах сверкнули молнии. Я смотрела на маму, которая пыталась меня уговорить.

Мама отвернулась. Её тёмные волосы, цвета ночного неба, красиво ниспадали на плечи. Заколка в волосах переливалась, словно упавшая звезда. Мама была статной и красивой женщиной, воплощением грации и изящества. Её фигура была безупречна. Когда отец возвращался домой, он всегда целовал маме руку – это был ритуал, полный нежности и уважения. Он всегда ласково произносил её имя: «Маргариточка, вот твои любимые васильки для моей любви». Эти слова, хоть и звучали мило, вызывали у меня лёгкую тошноту. Но я была рада, что они любят друг друга. Мама любила отца, но постоянно его ругала. Он был неуклюжим, и каждый раз мама ахала, словно это был конец света.

Отец был высоким и привлекательным, но его главным достоинством был ум. Он всегда был со мной мягче, чем мама. Она часто говорила ему: «Ты её избаловал, Стефан, вот теперь и расхлёбывай её проблемы».

– Оливия, ты ответишь на мой вопрос? – Мама притопнула ногой, пытаясь вернуть меня к реальности. В её голосе звучала резкость и требовательность, словно удар молота по наковальне.

– Я повторяю: я не готова к браку. Я хочу сама выбрать себе достойного человека, партнёра для жизни, – фыркнула я в ответ, отступая к двери, словно загнанный зверь.

– Господи, несносная девчонка! Сколько можно! Отец придёт, поговорим вечером, – Мама махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. На её лице читалась смесь раздражения и усталости.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица рвалась на волю. Я выскочила из комнаты в тишину коридора, нарушаемую лишь приглушенными шагами слуг. У окна я замерла, глядя на сад, где цветы, казалось, перешептывались о своих секретах. Но сейчас мне было не до них. Внутри бушевал шторм, и я не знала, как его унять.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, я позволила прохладе коснуться разгоряченного лица. Сад внизу казался зеленым морем, где каждый лепесток, каждая травинка танцевали в невидимом вихре. Иллюзия покоя, за которой скрывалась моя внутренняя буря.

Взгляд упал на старый дуб в углу сада. Его ветви, словно руки древнего старца, тянулись к небу, моля о звездах. Он был свидетелем семейных драм, но не мог дать мне совета. Знал о любви и борьбе, но не понимал моих терзаний.

Я закрыла глаза, пытаясь представить счастье. Любить и быть любимой. Быть понятой, принятой. Неизведанное. Моя жизнь – череда обязанностей, ожиданий, словно я – марионетка, дергаемая за ниточки.

Мама права. Брак с незнакомцем неизбежен. Но я не могла смириться. Я хотела жить, выбирать, учиться магии, путешествовать, познавать мир!

Тихий шорох за спиной. Элиза. Опустив глаза, словно боясь моего гнева. Я лишь улыбнулась, пытаясь скрыть смятение.

– Элиза, чаю, пожалуйста, – попросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

– Да, миледи. Ее шаги затихли.

Закат окрашивал небо в багряные тона. Прощальный поцелуй природы, напоминание о мимолетности всего. И моей мимолетности в этом доме, в этом мире.

Глоток горячего чая обжег горло, но я не почувствовала боли. Только облегчение. Трудности впереди, но я готова. Готова бороться за свободу, за мечту.

Солнце скрылось. Я направилась в библиотеку. Среди старинных книг, в пыльном полумраке, я надеялась найти ответы. Но уже знала: искать их придется самой. Никто не поймет меня лучше, чем я сама.

Я шла по длинному коридору поместья, чьи стены, словно безмолвные стражи, хранили бесчисленные тайны. Библиотека, словно маяк, манила своим приглушенным светом, обещая утешение в бушующем море сомнений. Переступив порог, я ощутила приветствие старинных книг – тихий шелест страниц, словно живое дыхание. Опустившись в кресло у окна, я наблюдала, как солнце, утонув за горизонтом, окрашивает небо в багряные и золотые тона.

Но красота заката не трогала меня. Внутри бушевала буря, волны гнева и отчаяния накатывали одна за другой. Тихий стук в дверь библиотеки заставил меня вздрогнуть. Не оборачиваясь, я молила про себя: "Кто угодно, только не она."

Дверь отворилась, и на пороге появилась моя мать. Её строгий взгляд, холодный и пронзительный, словно ледяной ветер, обрушился на меня. В черном платье, с волосами, обрамляющими лицо, словно темные тучи, она всегда вызывала во мне смесь страха и раздражения.

– Оливия, – её голос был холоден, как лед, – неужели ты до сих пор не понимаешь? Завтра бал, и ты должна выбрать себе жениха.

Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев. Её слова ранили, словно острые кинжалы. Подняв глаза, я встретилась с её взглядом. В её глазах – сталь, в моих – буря.

– Мама, – мой голос дрожал, но я старалась говорить ровно, – я не хочу ехать на этот бал. Я не хочу выбирать себе жениха, которого мне навязывают. Я хочу жить своей жизнью, следовать своей мечте.

Её брови сошлись на переносице, лицо стало еще суровее.

– Ты не понимаешь, что это твой долг! Ты – наследница рода, и твоя судьба предрешена. Твой отец долго добивался для тебя этого приглашения, и ты обязана его принять.

Волна ярости захлестнула меня. Неужели она не понимает? Не видит, как я задыхаюсь, чувствуя себя марионеткой в её руках?

– Мама, я не хочу быть марионеткой! Я хочу быть собой, хочу учиться магии, путешествовать, познавать мир! Я не хочу жить по твоим правилам!

Она шагнула ко мне, испепеляя взглядом.

– Неблагодарная! Ты совершенно не ценишь моих усилий! Думаешь, можно просто так взять и отказаться от всего, что у тебя есть?

Я выпрямилась, сжимая кулаки.

– Мама, не я отказываюсь! Это ты меня не понимаешь! Не видишь, как я здесь несчастна! Я не хочу быть частью этого мира!

Она застыла, лицо побелело, словно мрамор. Внутри меня что-то болезненно оборвалось. Я не хотела причинять ей боль, но слова рвались наружу, словно прорвавшие плотину.

– Оливия, ты не понимаешь, что говоришь, – её голос стал тише, в нем сквозила неприкрытая боль. – Ты не знаешь, что значит жить без надежды. Ты не знаешь, что значит бороться за каждый день.

Я потянулась к ней, пытаясь обнять, но она отшатнулась.

– Мама, я не думаю, что ты понимаешь, что значит быть свободной, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Я не думаю, что ты понимаешь, что значит любить и быть любимой.

В её взгляде отразились боль и сожаление, но за ними я увидела и другое – страх. Страх потерять меня. Страх перед тем, что мир может меня поглотить.

– Оливия, пожалуйста, не делай этого, – прошептала она дрожащим голосом. – Ты не готова к этому миру. Ты не знаешь, что ждет тебя за этими стенами.

Тяжесть слов матери сдавила грудь. Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она права. Мир за этими стенами жесток, безжалостен. Но я больше не могу жить в клетке, быть марионеткой, тенью самой себя.

Я открыла глаза и посмотрела ей прямо в лицо.

– Мама, я готова бороться. Готова идти вперёд, даже если это будет стоить мне всего.

Она вздохнула, плечи поникли.

– Хорошо, – прошептала она. – Знай, я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось. Но позволь мне попросить об одном последнем одолжении: съезди на этот бал. А потом… потом ты будешь сама выбирать свой путь.

Я кивнула, и волна тепла прокатилась по телу. Она всегда держала слово. Сейчас я была готова шагнуть в неизвестность.

На следующее утро, когда солнце уже заливало комнату, я стояла перед зеркалом, готовясь к балу. Тёмно-зелёное платье, расшитое драгоценными камнями, давило на плечи, словно непосильная ноша. Я чувствовала себя пленницей в роскошной тюрьме.

В дверь постучали. Вздохнув, я открыла. На пороге стоял слуга с подносом, на котором лежали перчатки и веер. Я взяла их, избегая его взгляда.

– Мисс Оливия, карета ждет, – сказал он, склонив голову.

Я кивнула и вышла из комнаты. Прохладный утренний воздух обнял меня. Вдали, словно стражи, высились деревья леса, очерчивая границы поместья. Сердце забилось быстрее. Это мой шанс. Мой последний шанс изменить свою судьбу.

Карета тронулась, и я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Внутри бушевал вихрь: страх, гнев, надежда. Я знала, что впереди неизвестность, но я была готова встретить ее. Готова бороться за свою жизнь, за свою мечту.

Когда мы подъехали к замку, что-то дрогнуло внутри. Не страх, а скорее предвкушение. Я вышла из кареты и направилась к главному входу. Внутри царила атмосфера роскоши и величия. Гости в изысканных нарядах, звуки музыки, смех – все это создавало иллюзию праздника.

Я прошла через зал, стараясь остаться незамеченной. Мой взгляд скользил по лицам, но ни одно из них не задерживался надолго. Я знала, что этот бал – лишь формальность, долг, который нужно отдать.

Вдруг мой взгляд зацепился за фигуру, стоявшую у колонны. Он смотрел на меня, пронзая взглядом. Я постаралась не показать, что заметила его, хотя он был, безусловно, привлекательным мужчиной. Отвернувшись, я решила найти уборную. Покинув бальный зал, я направилась по роскошному коридору.

Я шла по длинному, извилистому коридору, казавшемуся бесконечным лабиринтом из золота и мрамора. Стены украшали гобелены с изображениями древних битв и королевских пиров, а потолок терялся в вышине, словно небеса, готовые поглотить меня целиком. Каждый шаг отдавался эхом, словно я была пленницей в этом величественном, но чуждом мире.

Я подошла к зеркалу, установленному на мраморном столике, и вгляделась в своё отражение. Тёмно-зелёное платье, тяжёлое, словно мантия, стесняло движения. Драгоценные камни на его ткани мерцали, напоминая застывшие слезы на лице незнакомки. Я провела рукой по волосам, пытаясь усмирить непокорные волны, но они, словно дикий лес, рассыпались по плечам, отказываясь подчиняться.

Открыв ящик столика, я достала маленькую серебряную пудреницу. На мгновение задержала дыхание, глядя на себя в зеркало. Я знала, что должна быть сильной, но внутри бушевала буря. Страх, гнев, надежда – этот коктейль эмоций грозил разорвать меня на части.

Легкими движениями я нанесла пудру на лицо, стремясь придать ему спокойное выражение. Но даже это не помогло. Я чувствовала, что внутри что-то надломилось, что-то, что уже никогда не станет прежним. Закрыв пудреницу, я вернула её в ящик, ощущая дрожь в руках.

Покинув уборную, я направилась обратно в бальный зал. Но уверенности в походке уже не было. Каждый шаг давался с трудом, словно я пробиралась сквозь густой туман, не зная, что ждет впереди. Я шла мимо гостей, стараясь избегать их взглядов, но все равно чувствовала на себе их любопытство. Шепот, указывающие пальцы… Волна раздражения поднималась внутри.

Вновь я увидела ту фигуру, что привлекла мое внимание ранее. Он стоял у колонны, облокотившись на неё, и смотрел прямо на меня. В его взгляде читался холод, словно лёд, но в то же время в нем была какая-то странная притягательность. Отвернувшись, я попыталась скрыть смущение, но он не отводил глаз.

Я направилась к столу с напитками, надеясь найти там убежище. Но, подойдя ближе, обнаружила, что он пуст. Бокалы стояли в идеальном порядке, но ни один не был наполнен. Взяв один из них, я налила немного вина, надеясь успокоиться.

Первый глоток обжег горло, словно огонь. Но это помогло. Напряжение начало отступать, и я смогла немного расслабиться. Окинув взглядом зал, я заметила, что один из гостей смотрит на меня с интересом. Это был тот самый мужчина, что привлек мое внимание ранее. В его взгляде не было холода, лишь тепло и дружелюбие, и от этого сердце забилось быстрее.

Глава 2. Встреча.

Я сделала еще один глоток вина, ощущая, как тепло разливается по венам, словно согревая в этом холодном и чужом мире. Внезапно за спиной послышался легкий, насмешливый шепот. Обернувшись, я увидела двух девушек в роскошных платьях, похожих на ледяные доспехи. Они стояли, скрестив руки на груди, и смотрели на меня с высокомерным презрением. Их лица казались мраморными масками, но в глазах полыхал огонь – огонь насмешки и превосходства.

– Что ты здесь забыла, простолюдинка? – произнесла одна из них, и ее голос был холодным, как зимний ветер.

Я замерла. Казалось, вино в бокале тоже застыло, превратившись в лед. Эти слова ранили, словно ледяные стрелы. Не верилось, что они осмелились говорить со мной в таком тоне. Но я понимала, что не могу просто проигнорировать их. Осторожно поставив бокал на стол, я повернулась к ним лицом.

– Я здесь по приглашению, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевала буря.

– По приглашению? – с сарказмом повторила другая девушка. – И кто же тебя пригласил? Какой-нибудь обнищавший рыцарь, решивший купить себе место в этом зале?

Щеки вспыхнули от гнева. Эти слова хлестнули, словно плеть, задев мою гордость. Но я должна была оставаться сильной.

– Я здесь по приглашению, и кто меня пригласил – не ваше дело, – ответила я, стараясь не выдать, как сильно меня задели их слова.

– Действительно интересно, кому пришло в голову пригласить такую, как ты! – повторила первая девушка, ее голос стал еще холоднее.

Ярость закипала внутри. Эти девушки явно пытались унизить меня, но я не собиралась им это позволять. С вызовом посмотрев на них, я произнесла:

– Вы можете думать обо мне все, что угодно. Но я не собираюсь уходить.

Одна из девушек фыркнула, словно мои слова были нелепой шуткой.

– Что ж, – произнесла она, и в её голосе звенел лед. – Раз ты так уверена в себе, может, просветишь нас, что привело тебя сюда?

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. Отвечать на их колкости значило лишь подлить масла в огонь. Но и молчать, показывая страх, я не могла.

– Я здесь, потому что хочу быть здесь, – ответила я, стараясь придать голосу твердость. – И ваши насмешки меня не сломят.

Они обменялись взглядами, словно оценивая, стоит ли продолжать. Затем одна из них, с презрительной усмешкой, вновь заговорила:

– Ты наивно полагаешь, что выживешь в этом мире без гроша в кармане и влиятельных друзей? – Её слова, словно отточенные кинжалы, вонзились в меня.

Внутри что-то болезненно оборвалось. Этот удар был неожиданным и сильным. Но я не имела права сдаваться. Я должна была показать им, что их яд бессилен.

– Деньги и связи – не единственное мерило ценности, – ответила я, сохраняя внешнее спокойствие. – Я здесь, потому что это мой выбор, и никто не вправе его оспаривать.

Снова переглянувшись, они развернулись и ушли, оставив меня в одиночестве. Облегчение накатило волной, но я понимала, что это лишь передышка. Поднявшись, я направилась к выходу.

В зале, пропитанном атмосферой роскоши, я чувствовала себя чужой. Скользя по коридору, словно тень, я старалась остаться незамеченной. Но вдруг услышала знакомый голос:

– Леди, позволите ли вы мне пригласить вас на танец?

Обернувшись, я увидела мужчину в безупречном костюме. В его глазах плескалось тепло, и напряжение, сковывавшее меня, начало отступать.

– Я не против, – ответила я, стараясь скрыть волнение.

Он протянул руку, и я доверительно вложила в нее свою ладонь. Его прикосновение было мягким, успокаивающим, словно теплый луч пробился сквозь холод. Мир вокруг словно стал ярче. Под аплодисменты зала мы закружились в танце. В его глазах я увидела отражение тепла и понимания.

– Вы танцуете восхитительно, – произнес он с улыбкой.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается.

В танце напряжение отступало. Этот мужчина стал для меня островком тепла и спокойствия в бушующем океане. Но я понимала, что это лишь временное убежище. Мне предстояло вернуться к борьбе, доказать этим девушкам, что меня не сломить.

Когда музыка стихла, я поклонилась, благодаря за приглашение.

– Буду рад видеть вас снова, – ответил он с улыбкой.

Я вышла из зала, ощущая прилив сил и уверенности.

Проходя по коридору, я заметила в углу того самого загадочного мужчину, чей взгляд преследовал меня весь вечер. Рядом с ним стояли двое других мужчин, оживленно обсуждавших, что привело Райана (так его назвали) на это мероприятие, которое, казалось, его совершенно не интересует. Райан объяснил, что заключил пари с неким Даймондом и не мог позволить себе проиграть.

Я не стала подслушивать и присела на софу в нескольких шагах от них. Внезапно один из мужчин бросил на меня взгляд, и они замолчали. Я отметила его пепельные волосы и вызывающе красную рубашку, резко контрастирующую с черными брюками. Чтобы не привлекать внимания, я отвернулась и, встав, повернулась к ним спиной. Но тут за спиной раздался холодный голос, словно парализовавший меня:

– Кажется, у нас появилась невольная свидетельница разговора, который ей не предназначался.

Он произнес это так, словно я совершила преступление. Хотя они стояли посреди коридора и говорили достаточно громко, чтобы их услышали все.

– Вы уверены, что я что-то слышала? – отрезала я. – Мне кажется, вам показалось.

Его голос обрушился на меня ледяной волной, замораживая мысли. Воздух вокруг словно сгустился, а тени в коридоре стали зловещими. Передо мной стоял Рэйван, высокий, стройный, с хищной грацией дикого зверя, готового к прыжку. Его пепельные волосы блестели серебром, а красная рубашка, словно вспышка, контрастировала с чернотой брюк, создавая незабываемый образ.

Он сделал шаг вперед, и мое сердце забилось быстрее, словно стремясь вырваться из груди. Его взгляд, глубокий и пронзительный, буравил меня насквозь, заставляя чувствовать себя уязвимой. В его глазах я увидела смесь насмешки и угрозы, и это только усилило мое желание сбежать.

– Вы уверены, что я что-то слышала? – повторила я, стараясь придать голосу уверенность, которой не чувствовала. – Мне кажется, вам показалось.

Рэйван усмехнулся, и его губы растянулись в холодной, хищной улыбке. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние, и воздух вокруг стал еще тяжелее. Его присутствие ощущалось как надвигающийся шторм, готовый смести все на своем пути.

– О, не волнуйтесь, я уверен, – ответил он мягко, но в его голосе сквозила скрытая угроза. – Я всегда уверен. Но вы… вы действительно не должны были этого слышать. Это может быть опасно для вас.

Холодок пробежал по моей спине, и я поняла, что попала в ловушку. Я не знала, что делать, как выбраться из этой ситуации. Райан стоял передо мной, его фигура казалась почти нереальной, словно он был порождением моих страхов.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевала буря. – Почему это опасно?

Рэйван наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на коже. Его глаза, темные и глубокие, манили, словно бездонная пропасть, в которую я боялась упасть.

– Потому что, – прошептал он, и его голос стал еще ниже, угрожающе хриплым, – ты знаешь слишком много. Знаешь то, что не должна была. Это может изменить все.

– Если это шутка, то крайне неудачная, – проговорила я, стараясь сохранить спокойствие.

В этот момент появился мужчина с черными волосами, кудрявые кончики которых касались плеч. Он ослепительно улыбнулся и воскликнул:

– Вот ты где! Рэйван, я уже извелся, пока тебя искал. Ты все-таки пришел. Я думал, наше… как бы это сказать… соглашение о взаимном воздержании ты не выдержишь. – Он театрально поклонился.

Рэйван, не отрывая от меня взгляда, едва заметно кивнул в ответ. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Тревога ледяной волной окатила меня.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – ровно ответил Рэйван, но в его голосе чувствовалась скрытая сила. – Наше соглашение в силе. Но помни: ты зашел слишком далеко.

Мужчина с черными волосами разразился резким, неприятным смехом, похожим на звон разбитого стекла. Он поднял руки в притворном жесте сдачи, и на его лице заиграла саркастическая улыбка.

– Конечно, конечно, – процедил он, отравляя каждое слово. – Ты всегда был таким… предсказуемым. Но знай, ты играешь с огнем. И рано или поздно он тебя сожжет.

Я не понимала, кто этот человек и что ему здесь нужно. Его присутствие лишь усиливало ощущение надвигающейся опасности. Рэйван, казалось, игнорировал его, но я чувствовала, как между ними нарастает напряжение.

– Нам нужно поговорить, – сказал Рэйван, и его взгляд снова стал холодным и сосредоточенным. – И я не намерен ждать.

Мужчина с черными волосами отступил на шаг, его лицо стало серьезным. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное, почти хищное.

– Будь осторожна, – прошептал он, и его голос дрогнул. – Ты не знаешь, во что ввязываешься.

С этими словами он развернулся и исчез в тени коридора, оставив после себя лишь эхо своего голоса и ощущение чего-то зловещего. Рэйван снова обратил на меня свой взгляд, еще более пронзительный, чем прежде.

– Ну что, готова к разговору? – спросил он мягко, но в его голосе звучала скрытая угроза. – Или все еще сомневаешься?

– Я не намерена с вами разговаривать. Прошу вас, покиньте меня, – твердо заявила я, пытаясь развеять окутывающую нас дымку, словно заклинание, которое он прошептал. Но ничего не вышло. Нервы начали сдавать. Сжав кулаки, я решила, что без боя не сдамся.

Рэйван одарил меня улыбкой, холодной и жестокой, как сталь. Подняв руку, он заставил воздух вокруг нас дрожать, предвещая землетрясение. Мурашки пробежали по коже, сердце бешено заколотилось.

– Не так быстро, – пророкотал он, его голос стал низким и угрожающим. – Просто так ты не уйдешь.

Я попыталась отступить, но невидимые нити заклинания держали меня на месте. Воздух сгустился, превратившись в липкую смолу, сковывающую движения. Чувствуя, как силы покидают меня, я боролась с подступающей паникой.

– Чего вы хотите? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на бушующий внутри страх.

Рэйван склонил голову, его взгляд стал пронзительным, словно он пытался вычитать мои мысли.

Рэйван застыл неподвижно, словно изваяние, в его глазах плясал ледяной огонь, а губы исказила жестокая усмешка. Воздух вокруг нас сгустился, словно смола, и давил тяжестью свинца. Он вскинул руку, и мир словно замер в ожидании. Время застыло, и я ощутила, как оно утекает сквозь пальцы, словно песок сквозь горлышко песочных часов.

– Тебе не уйти, – прошептал он, и его голос прозвучал как дыхание смерти, леденящее и полное угрозы. Я попыталась отступить, но невидимые цепи заклинания сковали меня на месте. Воздух вокруг сгущался, вытягивая силы. Паника накатила волной, и я зажмурилась, пытаясь унять дрожь.

Внезапно все изменилось. Из-за пелены дыма появились двое мужчин. Их лица сохраняли спокойствие, но в глазах читалось сочувствие. Они приблизились к Рэйвену, и тот вздрогнул, словно от пощечины.

– Что ты творишь? Зачем пугаешь юную леди? Что на тебя нашло? – спросил один из них, в его голосе звучала мягкая, но твердая решимость, словно журчание ручья, пробивающегося сквозь камни. Рэйвен замер в замешательстве.

Дымка начала рассеиваться, как утренний туман под лучами солнца. Напряжение отпустило, и я сделала шаг назад. Мужчины подошли ко мне, и я ощутила, как их тепло и поддержка проникают в душу.

– Спасибо, – прошептала я, с благодарностью глядя на них. – Вы меня спасли.

Они улыбнулись, и тепло разлилось по моей груди. Я отвернулась и пошла прочь, стараясь поскорее покинуть этот странный и тревожный мир.

У ворот уже ждала карета. Я торопливо забралась внутрь и крикнула кучеру, чтобы вез домой.

Карета медленно покатила по извилистой дороге, словно тень, скользящая по лунному свету. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком копыт и тихим шелестом штор. Я откинулась на мягкое сиденье, погружаясь в свои мысли, словно в глубокий океан. Каждый звук отдавался эхом, каждая тень казалась воспоминанием.

За окном мелькали деревья, их ветви тянулись к небу, словно в мольбе о защите. Но сегодня даже небо не могло укрыть меня от теней, преследовавших с самого утра. Они словно призраки скользили по земле, оставляя за собой леденящий след.

Кучер, молчаливый и сосредоточенный, напоминал старого мудрого филина, знающего все тайны леса. Его глаза, скрытые за темными очками, казалось, видели гораздо больше, чем я могла себе представить. Он не задавал вопросов, словно понимая, что сейчас мне нужна только тишина.

Когда мы подъехали к дому, я почувствовала, как тяжесть, давившая на меня весь день, начинает отступать. Влетев в поместье, я увидела маму, ожидавшую меня.

– Ну что, нашла себе достойного жениха? – с улыбкой спросила она.

– Нет, – выпалила я. – Не думаю, что там есть кто-то подходящий. На такие мероприятия ходят одни высокомерные, богатые и недовольные. Что я могла там найти?

– Хочешь сказать… – она осеклась, бросив на меня испытующий взгляд. – Ты даже не танцевала, даже не попыталась! Я вижу тебя насквозь, Оливия! – воскликнула она громко.

– Ты там не была, ты не знаешь, что там происходило, – мой голос стал серьезным. – Я устала, прости.

Я поспешила в свою комнату, мечтая лишь об отдыхе и забвении этого дня.

Глава 3. Нежданное письмо.

Комната встретила меня гнетущей прохладой, словно мрачная пещера после ослепительного дня. Старинные обои с золотыми вензелями, казалось, шептали забытые истории, но я отворачивалась от их безмолвного повествования. Раздвинув тяжелые шторы, я впустила в комнату колкий вечерний воздух. Луна, бледная и величественная, словно королева, выглянула из-за облаков, заливая серебристым светом застывший в тишине сад.

Я опустилась на кровать, и она приняла меня, как верный друг, уставшего путника. Закрыв глаза, я надеялась отдохнуть, но тени, преследовавшие меня весь день, не отступали. Они вились в голове, словно стая голодных птиц, терзающих сознание. Каждый шорох за стеной, каждый скрип половицы отзывался в сердце глухим эхом, словно в пустой каменной гробнице.

Внезапно дверь приоткрылась, и на пороге появилась мама. Окутанная мягким светом из коридора, она казалась ангелом, спустившимся с небес. В ее глазах читалась тревога.

– Оливия, – начала она тихо, но в голосе чувствовалась твердость, – нельзя вечно прятаться от жизни.

Я открыла глаза, и волна протеста поднялась изнутри.

– Я не прячусь, мама, – ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я просто пытаюсь понять, кто я есть, чего я хочу.

– Понять себя? – переспросила она, приподняв бровь. – Ты всегда была упрямой. Но помни, Оливия, жизнь – это не только мрачные мысли и серые будни. В ней есть место радости, любви, смеху.

Ее слова, словно теплый луч солнца, пробились сквозь пелену сомнений. В памяти всплыли картины детства: наши с мамой беззаботные прогулки по саду, мои босые ноги, утопающие в мягкой траве. Эти воспоминания, словно драгоценные камни, вспыхнули в темных уголках моего сердца.

– Мама, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, – я просто устала. Устала от фальши, от лицемерия, от того, что люди видят во мне лишь то, что хотят видеть. Я хочу быть собой.

Она подошла и присела рядом, на край кровати. Ее теплые, мягкие руки обняли меня, словно пытаясь укрыть от всех невзгод.

– Моя дорогая, – прошептала она, – ты всегда была сильной. Но иногда нужно позволить себе быть слабой.

Я уткнулась лицом в мамино плечо, и слезы хлынули, обжигая щеки. Тяжесть дня давила на грудь, словно огромный камень, но ее объятия были мягким облаком, принимающим меня, не давая упасть. В этом моменте я нашла долгожданное утешение.

Мама шептала слова, нежные и исцеляющие, как теплый ветер. Закрыв глаза, я чувствовала, как в этом безмолвном разговоре отражаются все мои мысли и чувства.

– Ты не одна, Оливия, – сказала она с уверенностью, которая всегда давала мне силы. – Жизнь полна испытаний, но в ней есть место для любви и тепла. Нужно научиться это принимать.

Я кивнула, сквозь слезы впитывая ее слова. Мама всегда была моим маяком, светом в темноте. Но сейчас, чувствуя ее поддержку, я поняла, что она тоже нуждается в утешении.

– Мама, – прошептала я, глядя на нее сквозь пелену слез, – ты тоже иногда грустишь. Почему ты всегда стараешься быть сильной для меня?

Она улыбнулась, и в ее глазах отразилась вся глубина ее чувств. В этой улыбке я увидела всю ее любовь и заботу.

– Потому что я люблю тебя, Оливия, – ответила она с такой искренностью, что мое сердце наполнилось теплом. – И я хочу, чтобы ты знала: не бойся быть собой. Жизнь слишком коротка, чтобы прятаться за масками.

Слова мамы, словно солнечный луч, пронзили меня, растопив многолетний лёд. Я почувствовала, как внутри что-то меняется, словно обретаю себя настоящую.

– Спасибо, мама, – прошептала я, крепче обнимая её. – Ты всегда была самым важным человеком в моей жизни.

Лёгкий поцелуй в лоб, и я утонула в её тепле, словно в мягком пледе. В этот момент я поняла: жизнь не будет простой, но с мамой я справлюсь со всем.

Мы сидели молча, пока луна не уступила место первым звёздам. Сад за окном замер, словно время остановилось, чтобы мы могли насладиться этим редким моментом близости.

Когда мама ушла, грусть снова подступила, но теперь это была светлая грусть, дающая силы. Завтра новый день, и я готова встретить его с надеждой.

– Спокойной ночи, мама, – прошептала я, сдерживая слёзы.

– Спокойной ночи, моя дорогая.

Я больше не та Оливия, что пряталась от жизни. Теперь я готова принять любые испытания с любовью и смелостью.

В постели, укутанная в одеяло, я думала о Рейване. Его лицо, словно высеченное из мрамора, было одновременно строгим и притягательным.

Тёмные глаза, глубокие, как колодцы ночи, смотрели с загадочной надменностью, обжигая сердце. Я пыталась изгнать его, но он был неумолим. Его образ, призрачный и навязчивый, скользил по краю сознания, лишая покоя.

Мысли уплывали в сон, как облака на закате, оставляя лишь осколки воспоминаний: улыбку, холодную и отстранённую, но неотразимо прекрасную; голос, низкий и бархатный, звучащий в душе эхом забытой мелодии.

Сон поглощал меня, и образ Рэйване таял, как дымка на рассвете. Напряжение отступало, уступая место глубокому, безмятежному сну.

Утреннее солнце, словно луч надежды, пробилось сквозь занавески, заливая комнату теплым золотом. Открыв глаза, я ощутила лёгкую усталость и странное обновление. Воспоминания о Рэйване, словно призрачные тени, всё ещё витали в воздухе, сплетаясь в туман сожаления и робкой надежды. Потянувшись, я села на кровати, пытаясь развеять остатки сна.

Спустившись вниз, я окунулась в мир, где воздух звенел ароматами свежего кофе и хрустящих тостов – утренняя симфония, пробуждающая чувства.

Мама, как всегда, хлопотала у плиты с грацией балерины, её движения были точными и уверенными. Заметив мой задумчивый взгляд, она ласково спросила, и её голос звучал мягко, словно шёлк:

– Что-то случилось, милая? Ты выглядишь рассеянной.

Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться, но мысли, словно непокорные облака, не желали рассеиваться.

– Нет, всё в порядке. Просто… вспоминаю вчерашний вечер.

Мама улыбнулась, и в её глазах зажглись огоньки понимания и заботы.

– Знаешь, иногда нужно просто отпустить. Не стоит зацикливаться на том, что нельзя изменить.

Её слова прозвучали как глоток свежего воздуха, как прохладный ветер, разгоняющий туман. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня начинает зарождаться надежда.

В этот момент в кухню вошёл отец, и его улыбка была подобна лучу солнца, пробившемуся сквозь тучи. Внезапно меня охватило предчувствие чего-то тревожного, хотя я и не могла понять, что именно.

– Оливия, дорогая, – начал он мягко, но в его голосе звучала настойчивость. – Вчера ты танцевала с одним мужчиной. Он прислал письмо с предложением о встрече. Если ты не против, сегодня нам придётся поехать к нему в особняк. Познакомиться с ним.

– Папа! – воскликнула я от неожиданности, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Мама всплеснула руками, и её радость была заразительной, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь листву.

– Как прекрасно! А я вчера переживала, что она всё-таки поедет в академию. Но, как мы и договаривались, теперь брак будет на первом месте.

Её слова прозвучали как приговор, как тяжёлый камень, упавший на сердце. Волна протеста поднялась внутри меня.

– Мама, ты снова за своё? Я не готова! Может, после академии? – взмолилась я, глядя на неё.

Мама лишь улыбнулась, и её глаза стали холодными, как лёд.

– О нет, дорогая, мы всё вчера обсудили. Если бы ты не нашла подходящего жениха, ты бы поехала. Но судьба всё решила за тебя.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы, но, стиснув зубы, сдержала их.

– Я не могу ему отказать, – виновато пробормотал отец. – Они выше нас, это будет неправильно. Мы встретимся, а там посмотрим.

Слова отца оглушили меня. Снова моя мечта разбилась вдребезги, словно корабль, налетевший на айсберг. Мир вокруг померк, словно небо затянули свинцовые тучи. Я посмотрела на родителей, и острая боль пронзила сердце.

– Папенька, я хочу сама выбирать свою судьбу, – прошептала я, стараясь скрыть отчаяние.

Отец лишь вздохнул, и в его взгляде читалось сожаление.

– Я понимаю, дорогая, но иногда судьба решает за нас. Мы должны подчиниться.

Слезы, словно тихий дождь, покатились по щекам, но я сжала губы, не позволяя им вырваться наружу. Комната, еще недавно наполненная светом, превратилась в мрачный склеп, где каждый угол давил, словно тяжелая плита. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, словно цветок, увядающий под палящим солнцем.

Отец, с видом человека, вынужденного принять горькое решение, мягко коснулся моей руки. Его ладонь была теплой, но я ощущала в ней холод неизбежности.

– Я сделаю все возможное, чтобы облегчить тебе этот день, – произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя попытка утешить.

Мама, стоявшая рядом, смотрела на меня с сочувствием, но ее глаза, холодные и твердые, как лед, не оставляли места для сомнений. Она была непоколебима в своей правоте, словно капитан, уверенно ведущий корабль сквозь шторм.

– Оливия, – ее голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь, – ты должна понять, что это не просто встреча. Это твой долг перед семьей. Ты обязана выйти замуж за того, кого выбрали для тебя.

Каждое ее слово ранило, словно удар ножом. Горечь переполнила сердце, в горле встал ком. Я хотела кричать, протестовать, но понимала, что это бесполезно.

Я чувствовала себя пленницей обстоятельств, птицей в клетке, мечтающей о небе, но обреченной на заточение. Сердце болезненно сжалось, когда я поднялась из-за стола.

– Я переоденусь, – проговорила я, стараясь сохранить видимость спокойствия.

Мама слабо улыбнулась, кивнув.

– Ты справишься, милая. Ты всегда была сильной.

Её слова не утешили, но я понимала, что должна попытаться. Выйдя из кухни, я ощутила, как ледяной ветер пронзает меня насквозь. Мир за окном казался выцветшим, словно солнце навсегда покинуло его.

В своей комнате я прислонилась к двери, позволяя слезам свободно течь. Я тонула в горечи и отчаянии.

Тени в комнате казались живыми, шепчущими о неизбежности. Я чувствовала, как что-то внутри меня надламывается, как хрупкий сосуд, не выдерживающий давления.

Но где-то глубоко внутри я знала: сдаваться нельзя. Я должна найти способ изменить свою судьбу, бороться за мечту, чего бы это ни стоило.

Я подошла к зеркалу. В моих глазах, когда-то полных жизни, теперь зияла пустота. Но это не конец. Это лишь начало пути к свободе.

Я смотрела на свое отражение, словно на незнакомку, запертую в стеклянной тюрьме. Искра, согревавшая меня изнутри, погасла. Глаза превратились в бездонные омуты, поглотившие всю радость. Кожа, некогда нежная, стала похожа на иссушенный пергамент.

Пальцы, словно окоченевшие, коснулись ледяной глади зеркала. В отражении плескалась не просто я, а моя судьба – тяжелая, как кандалы, неотвратимая, как приговор. Воздух вокруг сгустился, превратившись в липкую смолу, сковывающую движения. Тени, прежде ютившиеся по углам, вырвались на свободу, словно призраки прошлого, и сомкнули вокруг меня кольцо. Их шепот, холодный и зловещий, резал слух: "Твоя участь предрешена. Ты в клетке. Смирись."

Но сдаться? Никогда. Это было бы предательством самой себя. Закрыв глаза, я вызвала в памяти другой мир – мир свободы, мир выбора. Он сиял, как рассвет, манил обещаниями и новыми горизонтами.

Открыв глаза, я увидела в отражении не только пустоту, но и искру. Маленький, но неугасимый огонь горел во мне, вопреки всему. Этот огонь – моя сила, моя надежда. Я обязана его сохранить, чего бы это ни стоило.

Я покинула комнату и спустилась на кухню. Родители ждали за столом. В их взглядах читалась тревога, тщательно скрываемая за маской спокойствия.

– Готова? – спросила мама, в ее мягком голосе прозвучала робкая надежда.

Я кивнула, хотя внутри бушевал шторм.

– Готова, – ответила я, стараясь придать голосу уверенность.

Холодный ветер встретил нас у порога. Мир казался серым и безжизненным, но я знала – это лишь обман. Внутри меня пылал огонь, который ничто не сможет погасить.

Глава 4. Мероприятие.

Карета застыла, словно величественный страж, ожидая нас. Медные бока, отполированные закатным солнцем, мерцали, напоминая чешую мифического зверя. Отец распахнул дверцу, и мир словно замер в ожидании. Он подал руку маме, затем мне – в этом жесте сквозила такая нежность и забота, словно он оберегал нас от всех грядущих невзгод. С легкой улыбкой он закрыл дверцу и устроился напротив, и тишина окутала нас, словно теплый плед.

Но эта тишина оказалась обманчивой. Ее нарушил тихий, но твердый голос отца, словно он боялся разрушить хрупкий мир, созданный внутри кареты.

– Я забыл сказать, – начал он, и в голосе промелькнула дрожь, – мы едем на встречу… – он запнулся, подбирая слова, словно ювелир, выбирающий самый драгоценный камень. – К драконам.

Мама не проронила ни слова, ее лицо оставалось непроницаемым, словно застывшая маска. Но я почувствовала, как участилось ее сердцебиение, словно раздался гром среди ясного неба. Меня же сковал такой страх, что внутри все сжалось в тугую пружину.

"Я танцевала с драконом." Эта мысль навязчиво крутилась в голове, словно привязчивая мелодия. Как я могла не заметить, что он из расы драконов? Ведь я знала о них все, или, по крайней мере, так думала. Чешуйчатые тела, мощные крылья, огненное дыхание – все это было частью моих детских сказок, которые я перечитывала до дыр. Но почему отец не сказал сразу? Почему скрывал правду?

Карета плавно покачивалась на рессорах, и мне казалось, что она плывет по волнам времени. Я смотрела в окно, наблюдая, как мир за ним преображается, словно по мановению волшебной палочки. Деревья становились выше, реки шире, а облака – гуще и темнее. Тревога росла внутри меня, словно буря, готовая вот-вот разразиться.

Меня сковывал страх неизвестности. Драконы… существа из легенд, способные быть как верными союзниками, так и смертельными врагами. И мы направлялись прямо к ним. К этим загадочным созданиям, живущим по своим, не всегда понятным людям, законам.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Но в воображении возникали образы: огромные крылья, сверкающие, словно самоцветы, глаза, нечеловеческая мощь и величие. Они преследовали меня, как тени в ночном кошмаре. Я чувствовала, что эта встреча навсегда изменит нашу жизнь.

Тихий, но уверенный голос мамы прорвался сквозь мои мысли. Она смотрела на меня с такой нежностью, что, казалось, могла усмирить любую бурю.

– Все будет хорошо, – прозвучало ее слово, словно заклинание. – Мы справимся. Вместе.

Я кивнула, отчаянно пытаясь поверить. Но внутри все еще клокотала тревога, словно дикий зверь, рвущийся на свободу.

Я долго смотрела в окно, словно пытаясь найти ответы в его холодной глубине. Ветер, неугомонный и дерзкий, играл с занавесками, создавая причудливые, живые узоры. Заходящее солнце окрашивало небо в багряные и золотые тона, словно художник, смешивающий краски на огромном холсте. Но тревога, тяжелым грузом, давила на сердце, словно невидимая рука сжимала его в тиски.

Карета замедлила ход, словно уставший путник. Скрип колес звучал, как тихий шепот старых друзей, рассказывающих свои истории. Грациозные движения лошадей казались частью этой бесконечной симфонии дороги. Я понимала, что мы приближаемся к решающей встрече, к моменту, когда прилив готов поглотить берег.

Каждая минута тянулась бесконечно долго. В воздухе висело напряжение, предвещающее бурю. Сердце билось в груди, словно птица, отчаянно рвущаяся из клетки. Я пыталась успокоиться, но мысли, как беспокойные волны, накатывали одна за другой, не давая покоя.

Наконец, карета остановилась, словно величественный корабль, прибывший в порт. Отец вышел первым, его шаги были уверенными, как у короля. Он подал руку маме, и она, грациозно приняв ее, ступила на землю. Затем он обернулся ко мне, и в его глазах я увидела тепло и заботу. Затаив дыхание, я последовала за ними.

Особняк, к которому мы приближались, был не просто домом – это было воплощение роскоши и величия. Его стены, украшенные изящной резьбой, казались живыми, словно хранили древние истории. Высокие окна, похожие на внимательные глаза, изучали нас. Величественные колонны, словно стражи, охраняли вход, а массивные двери, покрытые позолотой, манили внутрь.

У ворот нас встретил дворецкий. Его строгий костюм был подобен темному плащу, скрывающему тайны. Он поклонился с такой плавной и отточенной грацией, что его движения казались почти магическими.

Подойдя к воротам, я сразу заметила герб семьи Скайриверов, выгравированный слева. Дракон, парящий над горным хребтом, – символ их силы и власти – заставил мое сердце забиться быстрее от предвкушения и легкого трепета.

Внутри особняка царила звенящая тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра, проникавшего сквозь щели и, казалось, хранящего древние секреты. Вестибюль поражал своим величием. Мраморная лестница, словно устремляющаяся в небеса, манила на второй этаж, обещая новые открытия.

Стены украшали картины в позолоченных рамах, запечатлевшие сцены охоты и пышных пиров. Мой взгляд задержался на полотне, где воин с мечом сражался с драконом. Казалось, еще мгновение, и мифическое существо сорвется с холста, унося противника в бескрайнее небо.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в просторном зале с высокими потолками. Свет, льющийся из огромных окон, рисовал на полу причудливые узоры. В центре стоял массивный стол, накрытый белоснежной скатертью, на которой искрились хрустальные бокалы и поблескивали золотые приборы.

В зале уже собрались гости, одетые в роскошные наряды. Их лица выражали сдержанную важность, а во взглядах читалось любопытство.

Среди них мое внимание привлекла девушка. Длинные светлые волосы, уложенные в изысканную прическу, и платье, расшитое переливающимися нитями, выделяли ее из толпы. Она стояла в одиночестве, и что-то внутри меня откликнулось на ее обособленность. Собравшись с духом, я подошла и представилась.

Девушка одарила меня теплой улыбкой, и ее глаза, цвета изумрудов, словно осветили меня. Она назвала себя Лилианой и рассказала, что приехала на торжество. Мы быстро нашли общий язык, и скованность, преследовавшая меня с самого начала, начала отступать.

Лилиана делилась своими увлечениями и мечтами, и я с удивлением обнаружила, как много у нас общего. Любовь к природе, искусству и жажда приключений – мы словно понимали друг друга без слов. Я почувствовала, что нашла не просто нового знакомого, а родственную душу.

Вечер подходил к концу. Усталость приятно разливалась по телу, смешиваясь с чувством счастья. Я знала, что это лишь начало моего пребывания в этом доме, и впереди меня ждет еще много неизведанного. Подняв взгляд на звездное небо, я поняла, что этот вечер навсегда останется в моей памяти.

Я стояла рядом с родителями, когда к нам подошел мужчина. Это был тот самый человек, с которым я танцевала на балу два дня назад. В его глазах горел живой огонь, а улыбка согревала. Он поклонился, мама ответила реверансом, а я, смутившись, отвела взгляд к окну.

– Рад видеть вас на этом вечере, – произнес он мягким, но уверенным голосом. – Я искал ваше имя, Оливия. Вы исчезли после нашего танца, не сказав ни слова.

– И, судя по всему, весьма успешно, раз мы здесь, – ответила я, стараясь скрыть раздражение.

Мама улыбнулась и легонько одернула меня, словно призывая к сдержанности.

– Прошу прощения за мою настойчивость, – сказал он, стараясь быть как можно более учтивым. – Меня зовут Райан Скайримеров.

Он снова поклонился, с грацией танцора. Мама присела в реверансе и потянула меня за руку, намекая, что я должна быть более любезной.

– Очень приятно, мистер Скайримеров, – произнесла она мелодичным голосом. – Оливия, будь вежлива.

Я кивнула, но внутри меня все кипело. Почему он так настойчив? Почему его присутствие вызывает такую бурю противоречивых чувств?

Райан выпрямился и, глядя мне прямо в глаза, произнес:

– Оливия, позвольте пригласить вас на танец. Надеюсь, вы не откажете.

Его слова задели меня. Отказать я не могла, но и принять его приглашение с радостью тоже. Я кивнула, и он, не дожидаясь моего согласия, взял меня за руку и повел к центру зала.

Музыка заполнила зал, и я почувствовала, как его сильная, уверенная ладонь сжимает мою. Он двигался легко и грациозно, словно прирожденный танцор, но в каждом его шаге чувствовалась скрытая сила. Я старалась избегать его взгляда, но его присутствие заставляло меня нервничать.

– Оливия, вы танцуете, как ангел, – прошептал он, склонившись ко мне. – Ваша грация и красота завораживают.

Его слова, словно сладкий яд, проникли в самое сердце. Щеки вспыхнули румянцем, а сердце забилось быстрее. Я не знала, что ответить, и промолчала.

В танце время словно замедлилось. Его прикосновения были нежными, но в них чувствовалась едва сдерживаемая страсть. Его глаза, два темных омута, притягивали, как магнит.

Когда музыка стихла, он поклонился, как истинный джентльмен:

– Благодарю вас за этот чудесный танец, Оливия. Надеюсь, мы еще встретимся.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну посреди зала.

"Какой хамелеон," – подумала я, скользнув взглядом по его удаляющейся фигуре. Вежливый, как утренний туман, но скользкий, как тень. Я почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд.

Обернувшись, я увидела, как толпа расступается, словно перед надвигающейся волной. Другие пары, яркие, как бабочки, кружились в центре зала, привлекая всеобщее внимание.

Я подошла к матери, которая сидела в кресле, словно королева на троне. Ее лицо было спокойным, но в глазах читалась легкая тревога.

– Мама, я пойду подышу свежим воздухом. На балкон, – сказала я.

Она кивнула, и я поспешила к двери, ведущей на балкон. Холодный ветер встретил меня, как старый друг, обняв ледяными руками. Я наслаждалась этим моментом свободы, словно птица, вырвавшаяся из клетки. Но вдруг услышала шаги. Не поворачиваясь, я почувствовала, как кто-то остановился рядом.

– Смотрю, не веселитесь? – Его голос прозвучал, как тихий шепот змеи в траве. Я повернулась. Рэйван. Он стоял, прожигая меня взглядом, словно пытался заглянуть в самую душу. Я невольно отшатнулась.

– Я не хотела приезжать, – начала я, стараясь говорить ровно. – Родители настояли. Мне совсем не нравятся такие мероприятия. Тем более, я думала, что это будет просто встреча. Они не сказали, что это бал.

Я вздохнула, пытаясь скрыть раздражение. Ветер усилился, играя с моими волосами.

– И вы не могли отказаться? – Его вопрос прозвучал резко. Его любопытство начинало раздражать меня все больше. Я посмотрела на него с вызовом.

– Мама считает, что это мой долг перед семьей, – ответила я, стараясь не показать, как сильно это меня задевает. – Но я так не думаю. Я хочу сама выбирать свою жизнь. Хочу поступить в академию высшей магии и путешествовать по миру.

Он рассмеялся. Его смех был холодным и горьким, как осенний дождь.

– Не составите мне компанию в танце, Оливия? – В его голосе сквозила насмешка, от которой внутри все похолодело. Он не должен был знать моего имени. Без лишних слов я склонилась в легком реверансе, давая понять, что танцевать с ним не намерена.

На его лице мелькнуло удивление, словно у ребенка, чья любимая игрушка внезапно сломалась. Я отвернулась и направилась обратно в зал, чувствуя, как легкий ветерок шепчет: "Правильный выбор".

Мама, с бокалом вина в руке, ждала меня у стола. В ее глазах, глубоких и чистых, как горные озера, отражался янтарный отблеск напитка. Сделав глоток, она приподняла уголки губ в загадочной улыбке.

Я невольно напряглась. Мама всегда отличалась проницательностью, ее интуиция улавливала малейшие колебания настроения.– Кто этот интересный молодой человек? – спросила она, и в ее взгляде вспыхнул неподдельный интерес.

Ее взгляд стал серьезнее, но любопытство никуда не исчезло.– Мама, пожалуйста, давай не будем говорить об этом… типе, – прошептала я, стараясь не привлекать внимания.

– Мне показалось, между вами пробежала искра, – заметила она, слегка наклонив голову.

К щекам прилила кровь. Я отвернулась, чтобы избежать ее проницательного взгляда, и уставилась на танцующие пары. Их движения были плавными, как морской прибой, а в моей душе бушевал шторм.

– Нет, – ответила я, пытаясь придать голосу уверенность, – Кто угодно, только не он.

Мама удивленно вскинула брови, ее взгляд стал задумчивым.

– Хорошо, – сказала она, но в ее голосе прозвучала легкая нотка сожаления. – А ведь он мог бы составить тебе хорошую партию. Смотри, не пожалей.

Заметив, что папа подзывает ее, она одарила его мягкой, нежной улыбкой и направилась к нему, растворяясь в вихре музыки.

Глава 5. Ночной визит.

Внезапно ко мне подошел мужчина, вид которого говорил о многом. Мятая одежда, словно он только что выбрался из дальней дороги, растрепанные волосы, будто их трепал шторм, и настойчивое, почти грубое выражение лица. Он протянул руку, приглашая на танец, но взгляд его оставался ледяным. Неприятный холодок пробежал по спине.

– Простите, я не танцую, – постаралась я сказать твердо.

Мужчина проигнорировал мой отказ. Он грубо схватил меня за руку, пытаясь притянуть к себе. Я отдернула руку, но его пальцы впились в мою кожу, словно когти.

Я попыталась вырваться, но он был слишком силен. Внезапно я почувствовала, как кто-то крепко врезался мне в спину. Отпрянув от назойливого мужчины, я обернулась, чтобы извиниться, но слова застряли в горле.

Передо мной стоял Рейван. Его глаза горели, как раскаленные угли, лицо было мрачным, а взгляд – холодным и решительным, словно лезвие ножа. Он смотрел на мужчину, посмевшего прикоснуться ко мне, и в его взгляде читалась явная угроза. Тот, словно загипнотизированный, отступил назад, бросил на меня полный ненависти взгляд и исчез в толпе.

Рейван приблизился. Его дыхание было тяжелым, как перед грозой, но в голосе звучала забота, тихая, как шепот ветра.

– Ты в порядке? – спросил он. Его глубокий, как океан, голос успокоил меня.

Я кивнула, не в силах отвести взгляд от его глаз. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, словно за каменной стеной, защищенной от всех бурь.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как бешено колотившееся сердце постепенно успокаивается.

Рейван улыбнулся, и его лицо словно засветилось изнутри. В этот момент я поняла: он не просто красив. Он – ловелас, сердцеед.

– Может, всё-таки потанцуем? – предложил он, в голосе сквозила насмешка. – Или ты всё ещё ждёшь Райана?

– Какое тебе дело? – Я попыталась отстраниться, но оступилась, и его рука, словно стальной обруч, обхватила мою талию.

– Ты не знаешь, – начал он серьёзно. – Он не тот, кем кажется.

– Ты тоже, – пробормотала я, пытаясь вырваться. – Вы все одинаковые.

Музыка стихла, зал взорвался аплодисментами. Мама с папой шли к нам, их шаги звучали уверенно. Сердце тревожно сжалось.

– Всё в порядке? – спросила мама с мягкой, но обеспокоенной интонацией.

– Да, – ответила я, стараясь звучать убедительно. – Всё хорошо.

Папа улыбнулся, обнял маму и посмотрел на меня.

– Ты уверена? – Его взгляд был проницательным.

Я кивнула, хотя внутри бушевал шторм.

– Всё под контролем, – добавила я, надеясь, что мой голос не дрогнул.

Мама с папой переглянулись, и я заметила в их глазах тень беспокойства. Но они промолчали, лишь улыбнулись и пошли дальше.

Рейван смотрел на меня задумчиво. В его глазах, тёмных и глубоких, отражалась решимость, холодная и твердая. Он отступил на шаг, словно собираясь исчезнуть в полумраке, но замер, словно тень. Высокий и стройный, он казался статуей из чёрного мрамора, а его взгляд пронзал меня насквозь.

– Спасибо за компанию, – произнёс он с улыбкой, но в голосе сквозил холод, словно зимний ветер. – Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Его слова ранили, как осколки стекла. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли, но не позволила себе показать слабость. Застыла на месте, словно ледяная статуя, и смотрела ему вслед.

Рейван развернулся и уверенно направился к выходу, словно хищник, готовый к прыжку. Он уходил, не оглядываясь, но его присутствие ощущалось, словно невидимая тень. В свете люстры его фигура казалась загадочной и опасной. Я провожала его взглядом, чувствуя внутреннее напряжение.

Музыка снова заиграла, но её ритм не мог заглушить бурю внутри меня. Мысли кружились в голове, словно осенние листья на ветру. Я смотрела на танцующие пары, их плавные движения казались обманчивой иллюзией, скрывающей настоящие эмоции.

Неожиданно чья-то тёплая рука коснулась моего плеча. Я обернулась и увидела Райана. Он был спокоен, как всегда, но в его глазах я заметила беспокойство.

– Ты в порядке? – спросил он мягко.

Я кивнула, но мой взгляд был пуст.

– Всё хорошо, – ответила я, и мой голос дрогнул.

Райан нахмурился.

– Ты уверена? – повторил он, внимательно глядя на меня.

Я снова кивнула, но внутри меня бушевал шторм.

– Просто устала, – прошептала я, пытаясь скрыть свои чувства.

Мама и папа, словно два маяка, освещали своим присутствием зал. Их лица сохраняли спокойствие, но в глазах я улавливала тень беспокойства, словно отблеск далеких зарниц.

– Для вас приготовлены гостевые комнаты, – произнес Райан. В его твердом голосе звучала забота, тихая и ненавязчивая.

Родители улыбнулись, их улыбки были теплыми, но тревога в глазах оставалась, как легкая тень на солнце. Я кивнула, понимая, и последовала за Райаном, чувствуя, как его присутствие окутывает меня, словно теплый плащ в этот прохладный вечер.

Он шел молча, его шаги были уверенными. В его взгляде, устремленном вперед, чувствовалась решимость, но и что-то еще – что-то, что делало его не просто защитником, а другом. Завернув за угол коридора, я увидела Рейвана, обнимающего девушку. Меня словно окатило холодом. Отвернувшись, я постаралась не смотреть на них.

– Брат! – воскликнул Райан, его голос резко прорезал тишину. – Смотрю, ты уже нашел себе компанию.

Рейван оттолкнул девушку и повернулся к нам. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему лицу, а затем остановился на Райане.

– Райан, – произнес он с насмешкой. – А я смотрю, ты тоже не теряешь времени. Сегодня ты особенно хорош. Неплохая добыча. Думаю, отец оценит.

– Рейван, не говори глупостей и не пугай девушку, – ответил Райан. – Почему ты вообще здесь? Разве ты не должен быть у своей невесты, выбранной отцом?

Рейван усмехнулся. Девушка за его спиной вскинула голову и ушла, словно не желая больше иметь с ним ничего общего.

– О, спасибо, дорогой брат, – произнес Рейван с сарказмом. – Я уже так устал от ее общества, что не знал, как избавиться. Но ты все сделал за меня.

Он повернул голову, и в его взгляде, холодном и пронзительном, мелькнула хищная усмешка.

– Контракт расторгнут сегодня днем, – отчеканил он, и его слова полоснули по воздуху, как лезвие. – Поэтому я вернулся. Если хочешь, уступлю. Она ведь дочь герцога.

– Не нужно, – твердо ответил брат Рейвана, в его голосе звенела сталь. – У меня уже есть девушка, которая мне по душе.

Рейван окинул меня ледяным, презрительным взглядом, в котором читалась уверенность в своей победе.

– Прошу прощения за вмешательство, – произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я устала и хотела бы отдохнуть. Райан, не покажешь ли мне гостевую комнату?

Напряжение повисло в воздухе, словно натянутая тетива лука. Рейван приподнял бровь, и в его взгляде скользнула насмешка. Но он пропустил нас, словно тень, и мы двинулись вперед. Я чувствовала его присутствие, словно невидимую нить, связывающую нас.

Мы шли по коридору, словно путники, ищущие убежище от надвигающейся бури. Райан молчал, его шаги звучали четко и уверенно. Его взгляд, глубокий и сосредоточенный, был устремлен вперед, словно он пытался разглядеть ответы в темноте.

Коридор открывал передо мной череду мрачных картин. Мраморные стены, украшенные изысканными фресками, казались безмолвными свидетелями минувших эпох. В их холодных, бесстрастных лицах я видела отражение собственных чувств: растерянность, тревогу и смутный страх.

Мы остановились перед массивной дверью, обитой темным бархатом. Райан открыл ее, и я вошла в комнату. Это было убежище, призванное защитить от внешнего мира. Мягкий свет лампы, рассеивающийся в комнате, напоминал о далеком солнце, скрытом за горизонтом этого дома.

Я взглянула на кровать, застеленную белоснежным покрывалом, и почувствовала, как усталость наваливается на меня. Тело словно налилось свинцом, а мысли спутались в клубок.

– Здесь ты сможешь отдохнуть, – тихо произнес Райан, и его голос прозвучал успокаивающе.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и я осталась одна. Комната, казавшаяся такой уютной в свете лампы, теперь ощущалась как клетка. Я опустилась на край кровати, чувствуя, как мягкий матрас принимает мой вес, но не приносит облегчения.

Я смотрела на трепещущее пламя лампы. Его дрожащий свет напоминал о жизни, бурлящей за стенами этой комнаты, но я отталкивала её. Я жаждала конца, умиротворения бури внутри, тишины вместо боли, сжимающей сердце.

Закрыв глаза, я тщетно искала ускользающие силы. Они утекали сквозь пальцы, как песок. Я чувствовала, как что-то внутри надламывается, словно хрупкий сосуд, переполненный слезами. Но слабость была непозволительной роскошью. Я должна быть сильной, хотя бы ради академии магии.

Вскоре сон накрыл меня, подобно туману, окутывающему берег перед рассветом. Я погрузилась в его теплые объятия, и мир растворился в мягкой дымке. Но внезапно, словно кто-то дернул за невидимую нить, я проснулась от легкого, тревожного шороха. Приоткрыв глаза, я увидела фигуру, застывшую в полумраке. Сердце сжалось в ледяной комок, и я прошептала защитное заклинание, как отчаянную молитву.

– Не думал, что ты такая пугливая, – раздался знакомый голос, холодный, как ледяная вода, проникающий до костей. В нем сквозила насмешка, острая, как клинок, царапающий душу.

Я открыла глаза. Передо мной стоял Рейван. На его лице играла довольная ухмылка, словно у ядовитой змеи, свернувшейся в ожидании. От него исходил горький, едкий запах алкоголя, как полынь на выжженной дороге. Его взгляд, полный презрения, обжигал, словно ледяной ветер.

Внезапно он протянул руку к моему лицу. Инстинктивно я оттолкнула его, стиснув зубы от гнева и боли. Из горла вырвался сдавленный крик, как у раненого зверя.

– Не смей трогать меня! – мой голос дрожал, но в нем звучала сталь. Кровь прилила к лицу от ярости и стыда.

– Ого, какая мощь, – он рассмеялся, словно ребенок, играющий с куклой. Его смех был пустым и холодным, как эхо в заброшенном замке. Он присел на край кровати, как хищник, готовящийся к прыжку.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Чтобы ты не доверяла Райану. Он скользкий, как угорь, и играет на чувствах, как на струнах гитары.

– Да неужели? – я посмотрела на него с недоверием, смешанным с презрением. – А ты сам-то кто? Змей-искуситель. Ты такой же, как он. Я не доверяю ни тебе, ни ему. Поэтому, если можно, оставьте меня в покое.

Его глаза сузились, как у хищника, выслеживающего добычу. В них мелькнула тень ярости, но он быстро спрятал ее за маской безразличия.

– Как скажешь, – произнес он холодно, вставая с кровати. – Но не забудь мои слова.

Глава 6. Завтрак с тайной.

Рейван ушёл, словно тень, скользнув вдоль стены и оставив после себя лишь холод и гнетущую пустоту. Я осталась лежать на кровати, словно сломанная кукла, безуспешно пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось, как барабан в ночной тишине, а в ушах всё ещё звенел его насмешливый голос, словно эхо в безмолвной пещере.

Взгляд упал на часы на прикроватной тумбочке. Стрелки двигались медленно, но время для меня словно замерло. В голове, словно стая воронов, кружились мысли, каркающие над руинами надежды. Зачем он приходил? Чего хотел? И почему его слова так глубоко ранили?

Поднявшись с кровати, словно раненый зверь, ищущий убежище, я направилась в ванную. Вода из крана текла, словно слёзы, пытаясь смыть следы ночного кошмара. Под горячими струями душа, окутывающими меня, как мягкий шёлк, я тщетно пыталась согреть заледеневшее сердце. Чувствовала себя опустошённой, словно заброшенный сад, где когда-то цвели розы, а теперь остались лишь сухие ветви.

Выйдя из душа, я накинула халат и подошла к зеркалу. В глазах, когда-то полных жизни, теперь зияли два тёмных омута, отражающие растерянность и боль. Проведя рукой по мокрым волосам, я попыталась собрать мысли, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.

Внезапно в памяти всплыли слова Райана о Рейване. Они вонзились в душу, словно острый нож. Я не доверяла ему, но могла ли я быть настолько слепа? Возможно, он говорил правду? Но что, если это ловушка? Что, если Райан сам пытается манипулировать мной?

Опустившись на кровать, я обхватила колени руками, словно пытаясь защититься от всего мира. Но мир не был моим врагом. Врагом был страх, сковывающий меня, как цепи. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться на дыхании, но мысли продолжали метаться, словно дикие лошади в загоне.

Уснуть всё же удалось, но сон был тревожным. В тишине предрассветного утра, когда солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, раздался шорох за дверью. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя недоброе. Медленно открыв глаза, я почувствовала, как холодный пот стекает по спине.

Глубокий, властный голос Райана заставил меня вскочить с кровати. Накинув легкий халат, я, словно невесомая, подплыла к двери. Дрожащие пальцы коснулись ручки, тщетно пытаясь унять внутреннюю дрожь.

За дверью творилось что-то неладное. Приглушенные голоса доносились до меня обрывками фраз, но слова Райана прозвучали отчетливо, словно удар грома:

– Она для меня всего лишь забава, Кэтрин. Не беспокойся, я не собираюсь брать её в жены, – в его голосе сквозила легкая насмешка.

Эти слова, словно ледяные кинжалы, вонзились в самое сердце. Я отшатнулась от двери, чувствуя, как мир вокруг меня рушится.

Словно раненая птица, я юркнула обратно в кровать и натянула одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от жестокой реальности. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла служанка, а за ней – Райан. Его присутствие ощущалось почти физически.

Молодая и красивая служанка с длинными темными волосами слегка поклонилась и направилась к окну, чтобы зажечь свечи. Ее движения были плавными и грациозными, но мой взгляд был прикован к ней. В ее глазах читалась смесь любопытства и сочувствия.

Райан приблизился, его взгляд остановился на мне. В его глазах не было ни тепла, ни нежности – лишь холодный расчет.

Служанка, с тревогой в глазах, украдкой взглянула на Райана. Она бережно передала мне платье, аккуратно положив его на подставку, словно боялась запятнать его своим прикосновением. Ее руки слегка дрожали, но голос звучал ровно, выдавая лишь отчаянное желание скрыть свои переживания.

Райан, скрестив руки на груди, наблюдал за нами. В его холодном взгляде промелькнула нотка нетерпения.

– Ждем тебя на завтрак. Твоя семья уже спускается, – произнес он с раздражением. – Поторопись. Не хочу долго ждать тебя за дверью.

Я молча взяла платье и направилась к двери. Легкий ветерок коснулся моего лица, когда я вышла из комнаты. Впереди меня ждала длинная лестница, ведущая в столовую, где уже собрались мои родители. Ускорив шаг, я почувствовала, как напряжение Райана передается мне. Его слова звучали как предупреждение, но смысл его беспокойства оставался для меня загадкой.

Спускаясь по лестнице, я заметила суету слуг, снующих между столами. Словно по негласному сигналу, они расставляли блюда с отточенной точностью, каждое движение выдавало спешку. Аромат свежей выпечки и жареного мяса смешивался с тонким запахом цветов, принесенных из сада, создавая пьянящую смесь.

В столовой уже собрались все. Мама и отец подняли головы, приветствуя меня взглядами, полными ожидания. Я заняла свое место, и напряжение, сковывавшее меня, немного отпустило. Напротив сидел Райан. Его взгляд оставался холодным, но, к моему облегчению, в нем больше не было вчерашней раздражительности.

Завтрак начался с обыденных разговоров о делах и планах, но я чувствовала фальшь. Райан бросал на меня короткие, изучающие взгляды. Его лицо оставалось непроницаемым, но я нутром чувствовала, что он что-то скрывает. Я старалась не обращать внимания, но беспокойство росло, как сорняк.

Внезапно к нам присоединился Рейван. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем медленно, вызывающе опустился к груди, задержался на бедрах и вернулся обратно. Я невольно фыркнула, испытывая странную смесь раздражения и неловкости. Я не привыкла к такой откровенной оценке. Щеки предательски вспыхнули, и я отвела взгляд, избегая его пронзительного взгляда.