Яника Келли
Шепот волн

Пролог

Сентябрь, 1984 год

В день рождения малыша было очень тепло. На улице стояла славная погода. От палящего солнца румянилось лицо и краснела шея. Но в душе у Уллы было слишком холодно, и жаркие сентябрьские лучи не спасали отчаянное положение. Улла дрожала от холода, держа на руках младенца. «Что теперь будет?» – думала девушка днями и ночами, пока не получила в руки ребенка. А потом стала думать в разы больше. Только ответ найти не получалось, как бы сильно Улла этого ни хотела.

Крошечное лицо выглядывало из плотного одеяла, хлопая маленькими мутными глазами. Улла смотрела на малышку, как на что-то странное и сложное для нее. В таком возрасте было тяжело заботиться о младенце, не имея в кармане почти ни цента. И самое ужасное, что девочка родилась от…

В комнате раздался телефонный звонок, и Улла резко дернулась от звонкой трели. Она положила девочку на постель, быстро соорудила вокруг нее защиту из одеяла и подушек, чтобы та не упала. Хотя, вероятно, она не смогла бы даже перевернуться, ведь со дня рождения прошла всего пара дней. И сама Улла еще нехорошо себя чувствовала.

– Дорогая, ты дома? – заговорил знакомый голос в трубке.

– Рут, это ты? Что стряслось?

– Порядок. Просто хотела навестить тебя, как там малышка?

Улла замолчала, взглянув на ребенка. Наверное, у нее все хорошо, раз она не плакала. Но если в ближайшее время не найдется чем ее накормить, комнату заполонит дикий плач. Живот Уллы мгновенно скрутило, а в горле стало невыносимо сухо.

– Вообще-то… У нас нечего есть, и я не знаю, что делать в таком случае. У меня… – запнулась Улла, запрокинув голову; глаза зажгло от напрашивающихся слез, – у меня нет молока.

– Ладно, ладно. Я скоро приду, будь дома, – бегло проговорила Рут и положила трубку.

Улла села на край кровати, чувствуя, как бешено бьется сердце. Она не хотела смотреть на ребенка. Она не хотела рожать совсем. Как она воспитает ее, если сама еще мала? Умные специалисты ее отговорили, и она зачем-то послушала их, но что теперь? Ей нечем кормить новорожденного и не на что одеть. Пойти работать невозможно, ведь кто-то должен смотреть за младенцем? В голове тут же противно зажужжали мысли. Они сдавливали спазмом, разгоняя по венам боль. Улла обхватила себя руками и стала раскачиваться вперед-назад, не зная куда себя деть. Прошло время, прежде чем в дверь комнаты постучали. Улла бросилась к ней и распахнула, даже не спрашивая, кто пришел.

– Рут, – пропищала Улла и кинулась в объятия подруги, плача и содрогаясь от нервов и внезапно окутавшего ее холода.

– О, тише-тише, – Рут, бросив пакеты рядом, обняла подругу в ответ, но отпрянула уже спустя несколько секунд.

– Я не знаю, что мне делать. Зачем я ее родила? Рут, зачем? Это чужой ребенок, почему я послушала этих людей! Как я могла так поступить! – затараторила Улла в истерике и заходила по комнате, продолжая лить слезы. Они текли водопадом и не заканчивались. Щеки и нос покраснели, а глаза уже слегка опухли. Рут, уставив руки в бока, смотрела на нее и следила глазами, а потом шумно выдохнула и взглянула на малышку. Девочка молча лежала и сосала палец.

– Я принесла вам немного еды, смотри, – не отвечая на вопросы Уллы, проговорила Рут и начала разбирать пакеты. Их было не очень много, но Улле хотелось благодарить подругу за них до самого конца своей жизни. В животе тут же заурчало, но от этого отвлекала головная боль и кишащий рой вопросов.

– Буду тебе должна, – прошептала Улла и села рядом, поправив выбившиеся темные пряди из кое-как собранных волос. Рут только пронзила ее томным взглядом серо-зеленых глаз и продолжила вынимать из пакеты продукты: овощи и фрукты, булочки и молоко, а еще банку смеси для младенца.

– Тебе нужна работа, милая, – заявила Рут, перенеся все продукты на комод у входа. Работа действительно была нужна, это было понятно и дураку, вот только…

– Что же я буду делать с ней? – не глядя на ребенка, спросила Улла скорее саму себя. Единственный вопрос вцепился в мысли, как пиявка. И без того маленькая комната казалась ужасно неуютной и страшной, Улла не чувствовала себя в безопасности, а пойти ей больше было некуда. Улла вдруг увидела перед глазами лица родителей и снова горько зарыдала, не в силах себя сдерживать.

– Мы что-нибудь придумаем, – с неким спокойствием ответила Рут, пригладив пятерней туго-затянутые в хвост волосы. Она осмотрела малышку и на секунду сжала ее крохотную ручку в пальцах. – Мне сейчас нужно идти, но я загляну вечером, ладно? Комната оплачена на неделю.

– Рут, я… – с мольбой в глазах хрипло прошептала Улла, но Рут уже скрылась за скрипучей дверью, и только ее крашенный в блонд хвост мелькнул в щели. Улла уставилась на пошарпанное дерево с облезлой белой краской и застыла. Из ее кристально-голубых глаз снова потекли слезы. Показалось, что в этот момент ее жизнь развалилась на куски, и дальше так жить она не сможет. Взгляд переметнулся на младенца, и глаза жалобно сжались. Наверняка ее нужно покормить, но Улла не имела понятия, как это делается. И совершенно не знала, как обращаться с ребенком. Ей слишком сильно повезло, что она встретила Рут в больнице, и та так любезно с ней обращалась. Улла не знала, как отблагодарить ее за это, но решительно пообещала себе, что придумает что-то позже. Она сделала глубокий вдох, шумно выдохнула и подрагивающими руками взяла банку со смесью с комода, принимаясь читать все, что на ней написано. Нужно развести смесь в теплой воде. Но сначала нагреть воду. В комнате, к счастью, был чайник с маленькой плиткой. Улла, почувствовав сильный голод, взяла булку и принялась ее жевать. Хлеб был вкусным настолько, что на мгновение показалось – лучше него ничего не могло быть.

Когда чайник закипел, Улла сделала так, как было указано на этикетке. Она взболтала смесь в бутылочке и решительно пошла к ребенку. Девочка лежала молча, шевеля красноватыми руками. Улла подумала, что ей повезло – малышка была тихой, но рано радоваться определенно не стоило, впереди их ждала неизвестность. Улла вовсе не была уверена, что сможет справиться с ребенком. Она не была уверена, что сможет вырастить ее. Ей было тяжело на нее даже смотреть. Но, поборов свою неприязнь, она все же осторожно села рядом и попыталась найти что-то хорошее в этой чудовищной ситуации. Пухлые щеки девочки алели, а глаза-бусинки были еле заметны. Малышка сунула свою руку в рот, и Улла, скривив лицо, отвернулась, боясь дотронуться до нее. И как только смогла донести ее сюда? Понадобилось несколько минут, чтобы собраться с силами и попытаться покормить младенца. Все прошло нормально, и ребенок даже не пискнул. Но у Уллы тряслись руки и щемило сердце. Она встала с кровати, убирая пустую бутылку. Потом заходила по комнате, снова ломая голову.

Зачем? Зачем? Зачем?

Много раз Улла спрашивала себя, зачем родила ребенка, ведь прекрасно понимала, что у нее не было возможности ее вырастить. Значит, о малыше должен позаботиться кто-то другой. Тот, кто сможет ее полюбить. Улла не сможет дать любви после того, как с ней произошло это несчастье. Она не могла испытывать никаких чувств к этому ребенку.

Глаза защипало от противных слез, которые тут же упали на щеки и потекли ручьем. В груди заболело, что-то защемило и зачесалось. Сердце жгло. Улла обхватила голову руками, сдавливая ее так сильно, как только могла.

– Нет! Я не хочу! Я не могу!

Улла вдруг сошла на крик, не обращая внимания на маленького человека в душной старой комнате. Хотелось разбить все, что здесь было, разнести до мельчайших деталей. Стереть в пыль каждую вещь и забыть раз и навсегда о том, что произошло. Забыть о ребенке.

Прежде чем решиться на то, что внезапно взбрело в голову, Улла подумала множество раз. Но поняла, что у нее не было другого выбора. Ноги подкашивались при каждом шаге. Улла знала, что делает что-то ужасное и невозможное. Непростительное и отвратительное. Но она столкнулась с чересчур суровым несчастьем и не хотела с этим мириться. Ей некому было помочь. Улла потеряла слишком многое. У нее не осталось ни отца, ни матери, ни кого-то еще. И опираться на Рут она не могла.

Обдумав все в последний раз, она дернулась к кровати и, удостоверившись в целостности малыша, соорудила вокруг него еще одну защиту из одеяла с постели. И только потом вышла из комнаты, запирая ее. Улла спустилась по деревянной скрипучей лестнице на улицу. В лицо тут же ударил холодный ветер; через вязаную растянутую кофту он проник до самых костей. Улла обняла себя руками, опасливо осмотрелась по сторонам. Вдалеке шли люди, и Улла направилась к ним. Сделав миловидное выражение лица, она окликнула женщину впереди, и прохожая обернулась.

– Простите, вы не могли бы подсказать, где поблизости детский приют? Я немного плохо ориентируюсь на местности, и…

– О, кажется, здесь есть такой. Через пару кварталов, на Уолнат-стрит. Вам нужно свернуть направо, потом пройти прямо и повернуть налево, – объясняла женщина, жестикулируя руками. Улла кивала в ответ.

– Спасибо, мэм, – с улыбкой ответила Улла, и ее нос тут же покраснел. Прохожая кивнула и поспешила удалиться. Улла с тяжестью на сердце вернулась в комнату, чувствуя, как дрожат руки и щиплет глаза. Она убрала пальцами слезы, потом взглянула на ребенка. Девочка издавала звуки, словно что-то пыталась сказать, но не плакала. Это к лучшему. Все было к лучшему, думала Улла, чтобы успокоить себя. О ребенке позаботятся, и она не будет голодать и плакать. Она будет славной девочкой и никогда не узнает, что сотворила ее несчастная мать, будучи сама в ужасном положении.

Улла укутала малышку в три одеяла дрожащими руками. Взяла на руки и вышла из комнаты, заперев дверь. Она шла по улице, крепко держа сверток в руках, но так, чтобы не казаться подозрительной. Хотя, конечно, детей принято возить в колясках, и они могут натолкнуть людей не на те мысли, вот только кому было до них дело? Улла шла уже около пятнадцати минут, как говорила прохожая, сворачивая в нужном месте. Ребенок что-то толковал на своем, и Улла молилась, чтобы девочка не начала плакать. Через пару минут они наткнулись на кирпичное красное здание с сетчатым забором и вывеской. Это было нужное место. И всего через мгновение Улла прошла внутрь, а через несколько секунд сверток оказался на деревянном крыльце.

– Прости меня, милая, умоляю, прости! Я ужасная мать, но я так не могу, – разрыдалась Улла, закрывая рот обеими ладонями, – прости.

Она постучала в дверь, а через считанные секунды убежала без оглядки, исчезнув в толпе прохожих на соседней улице.

Глава 1

Июль, 2011 год

В день вылета Фелисия надеялась на чудную погоду и не прогадала, но было настолько жарко, что она пожалела о своем желании. На часах было только девять утра, а солнце неимоверно сильно жгло кожу на лице. Фел вышла из такси, забрала чемодан, надела солнцезащитные очки и уверенно двинулась в сторону терминала аэропорта. Оголенные ноги лучи мимо тоже не обошли. Но мгновением позже вокруг пронесся ветер, раздувая легкую рубашку с гавайскими цветками. Волосы, собранные в высокий хвост, хлестали по спине и попадали в лицо. Фелисия убрала пряди с щек, осмотрелась по сторонам – порядок – и пошла еще быстрее, крепче вцепившись в ручку чемодана. Через несколько минут она уже стояла на сдаче багажа, а после ее быстро обслужили на стойке регистрации. Все было хорошо и волноваться было не о чем. Фел благодарно улыбнулась девушке за стойкой, взяла билет и быстро миновала огромную площадь аэропорта. Вылет должен состояться через сорок минут.

Фелисия вдруг почувствовала легкое волнение, оно щекотало где-то за грудной клеткой. Но это всего лишь самолет и ничего больше. Все пройдет хорошо. Раньше ведь все обходилось? Тревога от предстоящего перелета слегка беспокоила, но не так, чтобы сойти с ума. Фел постаралась отвлечься, разглядывая пассажиров, так же ожидающих выхода к самолету. Порой ей было интересно, что же за человек стоит рядом с ней и почему он такой угрюмый? Что расстроило его в этот день? Почему в его глазах ни капли света? И когда незнакомец вдруг поворачивался в ее сторону, Фел улыбалась. Так широко, чтобы и он мог ответить ей улыбкой. Просто так, без какой-либо причины.

За раздумьями Фелисия не заметила, как оказалась в самолете, а уже через мгновение он взлетел в небо, скрываясь за пушистыми ватными облаками. В этот момент сердце Фел ухнуло вниз, и она на время закрыла глаза. Волнение улеглось только спустя долгие мучительные минуты. В иллюминаторе ничего не было видно, лишь мягкие перистые пушинки и крыло самолета. Фел знала, что они летели с огромной скоростью, но за стеклом этого не увидеть. Они двигались очень медленно, и это позволяло насладиться моментом. Фелисия надела наушники, чтобы тишина и тонкие разговоры пассажиров не угнетали. Этот миг Фел постаралась отложить в своей памяти. Тот, когда за окном только небо и больше ничего. Она летела среди облаков, и это казалось волшебным даже несмотря на то, что она уже не один раз видела эту картину. Тревога окончательно отступила, и три часа пронеслись стремительно, словно их и не было. Уже подлетая к Форт-Лодердейлу, Фел на один миг заметила красоту оставшегося позади Майями. А следующим кадром – лайнеры, изящно выстроившиеся в ряды. Они казались с высоты совсем небольшими, но Фелисия понимала, что по сравнению с ними она – песчинка.

Флорида встретила более жестоким климатом, и здесь жара почти испепеляла. Фел удрученно вздохнула. Горячий воздух обжег горло, и она тут же сглотнула, жаждая воды. Замерев у трапа самолета, Фелисия осмотрелась, взглянула на воздушное судно, грациозно раскинувшее крылья, и отметила, что он – самолет – невыносимо красив. Он возвышался над ней, маленькой частицей, вселяя уверенность в защите. И все волнение на борту самолета казалось глупым, ведь все замечательно?

Фел прочистила горло и двинулась к терминалу, подтянув лямки кожаного рюкзака на плечах. Она сдвинула с макушки очки, закрывая глаза от лучей. В аэропорту купила воды, тут же осушив бутылку наполовину, и дождалась чемодан. А после ей нужно было попасть в Порт-Эверглейдс. Фел замешкалась, чувствуя себя не в своей тарелке. Чужой, незнакомый город ее сдавливал, но после глубокого вдоха и выдоха Фелисия собралась. Она подняла голову выше, оценивая обстановку. Лучи попали в лицо, чуть не плавя щеки. Порт был относительно недалеко, но добраться туда было проблематично, и Фел не решилась на общественный транспорт, а вызвала такси по телефону. Через десять минут она сидела в машине, где ее спасал прохладный кондиционер. Она облегченно выдохнула, прикрыв глаза. Тело нещадно чесалось от прилипшей одежды, хотелось скорее оказаться в душе.

За стеклом неслись и сменялись кадры чужих улиц. Фелисия никогда не была во Флориде, и сейчас ей каждый квартал казался чудесным и стильным. Хотелось остаться на какое-то время только чтобы посмотреть, как здесь жили люди, как жила природа и жили города. Но времени у нее не было, даже нескольких минут. Скоро ей придется покинуть это место и пересечь океан.

Фелисия не заметила, как прибыла к назначенному месту. Она расплатилась с водителем, приняла чемодан и пожелала ему хорошего дня. А потом, взглянув в сторону, застыла. Не заметила, как губы расплылись в улыбке, а потом во мгновение стало страшно. Страшно так, что похолодели пальцы на ногах, несмотря на ужасающую жару.

Перед ней – Порт-Эверглейдс, раскинувшийся на берегу бескрайних вод. Настолько большой и впечатляющий, что у Фел чуть было не отвисла челюсть. Причалы, выстроившиеся в ряд, как стражи, принимали огромные круизные лайнеры, которые манили к себе обещаниями незабываемых приключений – так показалось Фелисии, когда она увидела эти величественные корабли. Омытые солеными волнами лайнеры несли на своих бортах атмосферу роскоши и комфорта, и у Фел тут же сердце ухнуло вниз. Она никогда не видела такой жизни, и вот сейчас, когда лицезрела перед собой внушительные размеры корабля и его необыкновенную красоту, стало трудно дышать. Жара тут же вернула ее к реальности: Фелисия помахала перед лицом рукой, но стало еще хуже. Она осмотрелась, ища терминал порта, и, найдя вывеску в нескольких шагах, двинулась туда, внимательно осматривая причалы. Мостовая утонула в гуле – здесь звучала музыка многоязыковой жизни. Фелисия почувствовала сильный запах морского бриза, и он слегка смутил, но Фел нашла в этом свою идиллию. Она поняла, что ее ждет впереди, и сердце забилось часто-часто. Фелисия улыбнулась, чувствуя дух неизвестности и чего-то прекрасного. Страшило только то, ради чего она затеяла это все.

Фел прошла досмотр и попала в круизный терминал. У нее повторно проверили документы и выдали бортовую карту. Дальше пришлось пройти таможенный контроль. Фелисия решила оставить багаж, сотрудники обещали выдать его уже на борту. А затем у нее осталось еще несколько минут до посадки. И это ничтожно маленькое время она решила потратить на впечатления. Фелисия прошлась вдоль пирсов, рассматривая территорию порта. Ей попадались на глаза неизвестные постройки и необыкновенные лайнеры, гигантами возвышающиеся над ней. Среди них она увидела тот самый.

«Эсмеральда».

Название лайнера было выведено красивым рукописным шрифтом на фюзеляже в носовой части. Она знала, что поплывет на нем. И сейчас он, белый, с голубыми балконами на палубах, грациозно стоял в окружение воды. Что же будет, когда Фел окажется посреди океана? Сейчас ее потряхивало от волнения и непредсказуемости, но Фелисия знала, что пошла на это не просто так. Это должно было ей помочь. Не зная, что такое круизное путешествие длиною в несколько недель, она со страхом, затаившимся где-то за ребрами, смотрела на «Эсмеральду». Ее ошеломляли размеры лайнера, ведь на фоне судна Фел – просто крошка. Но уже через время она окажется вдали от штата и от дома. Вдали от всего, что ее тревожило, что заставляло быть несчастной все эти годы.

Пока Фелисия предавалась печальным воспоминаниям, рассматривая лайнер со всех сторон, в рюкзаке зажужжал мобильный. Фел вынула его и взглянула на экран, тут же коротко улыбнувшись ему.

– Привет.

– Хэй, подруга, ты уже отчалила? – восторженно прощебетал голос Айлы в трубке. Та, кажется, улыбалась во все зубы.

– Нет, но скоро посадка на борт. Что-то случилось?

– Все более чем в порядке, хотела пожелать тебе удачи, – сказала Айла, и на фоне что-то с грохотом упало, – я буду скачать, Фел. Тебя не будет целый месяц!

– Ну, во-первых, чуть меньше. Во-вторых, я тоже буду скучать, – вдруг погрустнев, сообщила Фелисия и опустила уголки губ. Она взглянула на порт, потом на лайнер, а потом себе под ноги. Солнце жарило даже в тени, но сейчас Фел отказывалась обращать на это внимание. Айла была единственным лучом солнца в ее пустой жизни, и ей действительно будет тяжело почти месяц пробыть в одиночестве. Хотя, признаваясь себе, Фелисия считала, что это пойдет ей на пользу.

– Думаю, время пройдет быстро. Слушай… Ты уверена, что тебе это нужно? – запнувшись, спросила Айла, и этот вопрос прозвучал в голове Фел эхом, заставив ее на мгновение засомневаться. Она метнула взгляд на покорно стоявшую у причала «Эсмеральду», притянутую швартовыми канатами. Фел искала там ответ. Лайнер пустовал, но на причале рядом суетились люди, а на другом судне неподалеку уже кипела жизнь – пассажиры, как мелкие точки, расхаживали по палубам. А после в мысли ворвалась вихрем причина, по которой Фелисия сбежала из дома.

– Да.

– Ладно, конечно, я буду рада, если тебе это поможет. Тогда остаемся на связи, ты попробуй мне отвечать, потому что наше дело я продолжу.

– Не знаю, что там со связью, но я постараюсь. Спасибо, Айла, – потянув уголок губ, ответила Фелисия и, краем глаза заметив суету возле судна, взглянула на наручные часы. Время посадки. Фел быстро попрощалась с подругой, обещая скоро позвонить, и стремительно направилась к пирсу. Пассажиры уже шли к лайнеру, и Фел вклинилась в конец очереди, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Тело горело от невыносимой жары. Было тяжело держать себя на ногах – тревога за предстоящие дни пугала, но вместе с тем трепет в груди выдавал ее восторг. Фелисия улыбнулась, щеки начали пылать, к ним прилипли тонкие пряди волос. Очередь двигалась. И когда Фел добралась до трапа, сердцебиение не на шутку ускорилось. Легкий приступ паники заставил Фелисию дрогнуть, словно ее облили ледяной водой. Что страшного могло ждать там, за пределами трапа? Какая там жизнь? И почему сейчас вдруг стало так тоскливо?

Фел медленно осмотрелась по сторонам, ее кто-то задел плечом, а кто-то пронесся мимо на борт. Перед глазами помутнело, в нос ударил морской соленый воздух. Где-то заплескалась и зашумела вода. А потом Фелисия усердно протерла глаза и похлопала ими.

– Девушка, пройдите на борт, – сказал кто-то справа, и Фел тут же дернулась, в несколько шагов преодолев барьер в виде трапа. Уже через миг она оказалась на борту величественной «Эсмеральды». Невозможно огромной и мощной. Перед Фелисией – большое количество палуб и несколько ярдов площади в длину. Голова закружилась от огромного пространства, и Фел прислонилась к борту, чтобы прийти в себя. Мимо нее проходили пассажиры, разбегаясь по палубам и каютам, как по маленьким норкам. Фелисия должна была найти свою, чтобы привести себя и свои мысли в порядок. Она тут же вынула из кармана шорт карту, чтобы найти номер каюты. На ней было четыре цифры – 1455, и номер палубы – четыре. Фел огляделась, стараясь понять, куда вообще нужно идти. Но неизвестность легла перед глазами плотной пеленой. Фелисия захлопала глазами, завертев головой. Люди шли и шли, не останавливаясь. Так уверенно, словно каждый месяц путешествуют таким образом. Фел сделала глубокий вдох и выдох, чувствуя, как лучи солнца обжигают лицо и руки. Глаза забегали в панике от большого скопления людей и пространства, но она закрыла веки на некоторое время и выровняла дыхание. Через пару минут открыла и поняла, что рядом с ней стояли члены экипажа, которые помогали ориентироваться пассажирам, а неподалёку висел план палубы и указатели. От волнения Фелисия ничего не заметила. Ей нужно было подняться на четвертую палубу. К счастью, она увидела, где находятся лестницы и лифт. Улыбнувшись парням в белых рубашках с коротким рукавом и с нашивками, она ненадолго задержала на них свой взгляд, отмечая идеальную форму и силу. После, смутившись, уверенно направилась к лестнице.

– Добро пожаловать, мэм! Хорошего путешествия! – пожелал один из них, и Фелисия коротко поблагодарила его.

Фел дошла до угла коридора, на лифте поднялась на четвертый этаж и еще раз сверила номер каюты. Судя по указателю, ей нужно было налево – к носу лайнера. Она вытерла ладонью вспотевший лоб и медленно пошла на поиски каюты. Приятный стук шагов раздавался по палубе, сзади шли еще люди, а за бортом летали певучие чайки, совсем близко, словно Фелисия могла дотянуться до них рукой и коснуться мягких перьев. Она непроизвольно улыбнулась, в лицо тут же ударил соленый ветер. А когда она нашла свой номер, то внезапно ощутила покачивание лайнера. «Эсмеральда» тронулась и готова отправляться в путь. Неизведанный, загадочный для Фел, интересный путь. Через мгновение они качнулись снова, и Фелисию тронула дрожь. В такую жару вдруг стало холодно, и она, желая переждать прощание с портом внутри, решительно открыла дверь в каюту, скользнув внутрь.

***

Уже через пару часов Фел была готова лицезреть красивую воду Атлантики, слышать всплески волн и крики чаек. Чувствовать соленый воздух и морские капли на коже. Она привела себя в порядок, освежилась в душе и успела подремать. С каютой Фелисии знатно повезло – она была уютной, с окном, в котором было видно океан и лазурные воды. Имелась мягкая постель, диванчик, столик и телевизор. Было не жарко, за что в таких обстоятельствах хотелось отдельно поблагодарить сотрудников. Фел поправила перед зеркалом прямые волосы, ровно рассыпавшиеся по плечам и спине, разгладила на бедрах белый сарафан и улыбнулась. После покинула каюту, прихватив сумку.

Когда она вышла на палубу, до нее донеслись шумные разговоры жителей корабля, топот ног, тонкий, едва слышный шум плескающихся волн. Она развернулась и прошествовала к носу лайнера. Стало гораздо прохладнее, несмотря на то что день был в самом разгаре. Через считанные мгновения перед глазами раскинулся океан. Синяя вода гипнотизировала. Фелисия не могла отвести взгляд. Вода расступалась перед могучим лайнером, взметая в стороны множество брызг. Океан был спокойным, почти идеально ровным и кристально-чистым. Ярко-синим, какого Фел еще никогда не видела. Сердце вдруг застыло, перестав стучать, а ноги тронула легкая дрожь. Фелисия крепче ухватилась за лямку висящей на плече сумки двумя руками. Перестала моргать, и губы тронула полуулбыка. Хотелось запомнить этот кадр на долгое время, как фотографию. И тогда Фел догадалась вынуть телефон и сфотографировать. Она выставила удачный ракурс так, чтобы было видно и нос борта, и красивую воду, и суда вдалеке. Когда она нажала на кнопку, ее кто-то задел сзади. Фел тут же резко развернулась, сжав телефон в руке и хлопнув глазами. Она застыла в замешательстве, когда увидела рядом мужчину.

– О, простите, я не хотел, – неуверенно проговорил он и в легком испуге раскрыл глаза шире. В них читалось переживание. Фел улыбнулась уголком губ. – Вам больно?

– Все в порядке, – сконфуженно ответила Фелисия. Замешкавшись, потеребила ремешок сумки. Ее волосы вдруг растрепал пронесшийся соленый ветер, и она поправила их рукой, убирая назад. Мужчина коротко улыбнулся в ответ. Он еще несколько секунд смотрел на Фел, а через мгновение кивнул и исчез.

Фелисия почему-то не могла перестать смотреть туда, где он только что стоял. У нее перед глазами застыла его белая льняная рубашка.

И серые глубокие глаза.

Глава 2

Начало следующего дня снова удивило Фелисию невероятной красотой. Она каждый миг наслаждалась водами Атлантики, шумом волн или наоборот – морской тишиной, нарушаемой только редкими криками птиц. Каждый кадр был безумно восхитителен и его хотелось запомнить на десятки лет. Фелисия практически не выпускала из рук телефон, чтобы сделать фото. Безмерная гладкая поверхность океана, переливаясь под солнечными лучами, казалась живописным зеркалом для облаков – те белыми пушистыми клочками отражались в воде, игриво прыгая на волнах. Сегодня вода была не такой темной, словно ее еще сильнее разбавил солнечный свет. Лучи в свою очередь смягчились, и кожу не жгло как днем раньше. Океан и его бриз охлаждали температуру.

Фелисия прогуливалась по палубам, рассматривая, что вообще имелось на лайнере. Но проще было бы сказать, чего здесь не было. «Эсмеральда» – целый город, здесь можно было жить месяцами. Главное, не сойти с ума. Но разве такое могло случиться посреди живописного океана и таких удобств? На этом этапе Фел считала, что нет. Однако она не была в этом сильно уверена, ведь прошла только пара дней. Ей придется путешествовать еще долгое время, и кто знает, какой она спустится с трапа обратно? Что принесет ей это плавание?

На средних палубах были развлечения: буфеты и рестораны, часть из которых позволяли поесть бесплатно; бары, несколько бассейнов, магазины, казино, водные горки и спа. В самом сердце «Эсмеральды» Фел обнаружила целый атриум в три палубы, где вечером проходили шоу, а по ночам – дискотеки. На огромных экранах днем показывали порты и города необыкновенной красоты. Фелисии сложно было покинуть это место, но впереди ждали верхние палубы, где, казалось, раскрывались еще лучшие виды. Фел не терпелось туда попасть. Она осмотрелась по сторонам, отмечая небольшое количество прогуливающихся людей. Наверняка все устроили себе досуг и уже наслаждались отдыхом. Но Фелисия не была фанатом большинства развлечений здесь, ей хотелось насладиться тишиной и лазурными водами Атлантики. Слышать всплески, крики чаек, шум волн и тишину невероятно гладкого океана. Его спокойствия. Самой наконец поймать тот самый баланс и равновесие, за которым сюда приехала.

Пока Фел шла наверх, вдруг задумалась о пути, который должна проделать «Эсмеральда». В ближайшие дни они прибудут в Сен-Мартен, а конечной точкой почти через двадцать дней будет Лиссабон. Фелисия никогда не была в этих местах, и сейчас восторг от каждой пройденной мили охватывал ее с возрастающей силой. У нее не было желания прятаться в каюте, ведь за ее пределами, как на ладони, простирался невыносимых размеров океан. И только лайнер был преградой между Фел и Атлантикой. Ей хотелось коснуться этой воды, ощутить ее на коже. Но лицезреть с палубы было не меньшем удовольствием. Возможно Фел было даже немного страшно находиться в окружении величественных вод. Сделай только шаг – и ты в пропасти. Вскоре Фелисия оказалась на самой верхней палубе, где приметила весьма уютную прогулочную зону. Сейчас там никого не было. Она прошла по деревянной дорожке, скользя ладонью по перилам. Отсюда смотреть на океан было еще страшнее – высота была внушающей. Но вид раскрылся живописный, и у Фелисии захватило дух. Она остановилась, засмотревшись на гладь воды, слегка дрожащую, и непроизвольно улыбнулась. Тишина восхищала. И только едва слышные брызги воды от столкновения с лайнером доносились до Фел. Океан, словно бескрайнее полотно, растянулся между небом и землей. Он манил за собой и завораживал до дрожи в коленях.

Когда Фелисия взглянула в другую сторону и решила сделать фото, ее телефон в сумке зазвонил.

– Милая, я уже скучаю! – огорченный звонкий голос Айлы заставил Фел дрогнуть.

– Айла, я тоже скучаю. Привет.

– Как дела? Ты уже плывешь?

– Да, мы в пути… Пока все в порядке.

– Очень хорошо. Попробуй не подкосить свое состояние, ты мне нужна здоровой.

– Конечно. Есть какие-то новости? – с замиранием сердца и легкой тревожностью спросила Фелисия. Улыбка угасла. Мимо пролетела чайка, звонков крикнув. Фел засмотрелась на океан, загипнотизированная его идеально ярко-синим цветом.

– Я кое-что узнала, но не думаю, что стоит сейчас об этом говорить, мне нужно все проверить.

– Ладно. А как в целом на работе? – перевела тему Фел, чувствуя, как в груди разливается знакомая и неприятная тяжесть. Сейчас этого хотелось меньше всего.

– Мне поручили новое дело, надо найти сетевого мошенника. Сложно, но дико интересно. Есть предположение, что это подросток, – увлеченно заговорила Айла. Фел прикрыла глаза, подставляя лицо легкому порыву ветру. Ей показалось, что ее щек коснулась тонкая пелена морских брызг.

– Думаю, ты справишься с этим. Кто, как не ты? – спросила Фелисия скорее риторически.

– Мне хочется, чтобы ты вернулась счастливой. А пока мне пора бежать, дорогая. Напишу тебе на днях имейл!

Айла попрощалась, и Фелисия, поблагодарив, положила трубку. Сделала желанный кадр и убрала телефон, подумав о том, что нужно подключить интернет и разузнать об этом. Она все еще стояла посередине прогулочной дорожки и все еще одна. Но стоило ей об этом подумать, как приятную тишину нарушили едва слышные вдалеке шаги. Фелисия уже засобиралась уйти, но вдруг застыла как вкопанная, когда увидела шедшего навстречу мужчину.

Она вчера уже видела похожую рубашку, только сегодня она была цвета беж. Фел сделала глубокий вдох, сама не понимая, отчего внезапно замерла. Ее сердце пропустило удар. Мужчина заметил Фелисию, но продолжил идти, глядя на нее. А когда подошел, широко улыбнулся. В его глазах, тем самых глубоких серых, плясали искры.

– Снова вы, – бросил он, оценивающим взглядом пробежавшись по лицу Фел.

– Прозвучало не очень, – ответила Фелисия без намека на улыбку. Она слегка опешила от его «приветствия», но, когда мужчина поджал губы, Фел заметила на его лице переживание. Как вчера. Он светился, но что-то в его глазах говорило о печали, тенью лежащей на хорошем настроении.

– Вы правы, простите меня. На самом деле, здорово, что я вас встретил, – сообщил он и оперся о перила, сложив руки в замок. Его голос Фел показался приятным. Мягкий, бархатный и немного низкий тембр. Фелисия хлопнула глазами, не зная, что значили его слова. Но признаваясь самой себе, ее они приятно удивили, даже если никакого хорошего смысла в них не было.

– Почему?

– Хотел еще раз извиниться за вчерашний инцидент, – мужчина, подтянув уголок губ, взглянул искоса на Фелисию. Она смущенно отвернулась и, вцепившись в сумку, уставилась на океан. Он ее успокаивал. Сказать ей было нечего, да и в целом одного извинения было достаточно, ведь ничего ужасного не случилось. Только вот почему-то кончики пальцев на руках Фел начало покалывать. Она знала, почему так происходило, но не хотела вспоминать причину, она хотела ее забыть.

– Не стоит, все в полном порядке.

– Красиво, правда? – кивнув на лазурные воды, колыхающиеся от движения лайнера, спросил мужчина и взглянул на Фел. Она не хотела снова смотреть в его глаза, потому не стала поворачиваться, а только коротко улыбнулась, рассматривая океан и небо над ним. Потом облизнула внезапно пересохшие губы.

– Да.

– Как вас зовут?

Фелисия вдруг застыла, чувствуя, как сердце начинает наращивать обороты. Его вопрос она посчитала нормальным, но в то же время… неуместным? Они просто пассажиры одного и того же лайнера. Просто незнакомые люди, которым по случайности пришлось столкнуться.

– Возможно однажды вы узнаете мое имя, – вдруг обернувшись к нему лицом, она подтянула уголки губ и встретилась с его глазами, которые непрерывно следили за каждым ее действием, – но не сейчас.

Фелисия повесила сумку на плечо и обошла молодого человека, уходя с прогулочной зоны. За ней вслед пронесся глухой звук шагов. А от мужчины донесся легкий шлейф апельсина.

– Меня зовут Даниэль!

***

К вечеру Фелисия разобралась с интернетом, попросив помощи у сотрудников, ей с удовольствием помогли его подключить. Теперь она могла отправлять подруге письма и сообщения и оперативно отвечать, не ожидая хорошего сигнала связи. К семи часам она уже была готова сходить и что-нибудь поесть, потому что весь день потратила на прогулки и сильно проголодалась. Отыскав ресторан, который входил в ее билет, она зашла внутрь, выбрала столик у иллюминатора, откуда было неплохо видно океан. Несколько минут она определялась с заказом и наконец выбрала сочный кусок мяса, овощной салат и чашечку латте с корицей. Пока ждала – наслаждалась видом за стеклом, где уже закатное солнце окрашивало небо в разные цвета, бросало сочные лучи на воду, где красивыми переливами отражался солнечный диск.

Заказ принесли достаточно быстро. Фелисия поблагодарила официанта и с аппетитом уставилась на тарелки, а потом наконец приступила к ужину. Желудок обволокло приятное чувство насыщения и вкусной еды.

Фел отвлекалась на любование Атлантикой в иллюминаторе, ела медленно, почти смакуя каждый кусочек. Вечерело. И океан готовился ко сну, на палубах загорались огни, выходило больше людей, готовились вечеринки на средних палубах. Когда Фел допила латте, то собралась уходить, предъявив свою бортовую карту. Почти у выхода из ресторана она, рассматривая уютную обстановку в деревянной облицовке, наткнулась взглядом на глаза, которые в приглушенном свете казались черными. Но Фелисия точно знала, какого они цвета. Она застыла на какие-то мимолетные мгновения, хлопнув ресницами. Даниэль с вилкой в руке застыл тоже. А потом Фелисия исчезла за дверью ресторана и быстрым шагом направилась в каюту.

Уже внутри, где она могла бы ощутить безопасность, Фел тронуло беспокойство. Она не поняла, связано ли это с новым знакомым, который по какой-то неведомой причине беспокоил ее, или с настоящей причиной пребывания на лайнере. Думать об этом хотелось меньше всего, но, к великому сожалению, для этого она сюда и пришла.

Фелисия переоделась в теплую пижаму, выключила кондиционер и умылась. Потом вынула ноутбук из чемодана и села на кровать. Ладони вспотели, пальцы задрожали. Она стала их теребить, уставившись в иллюминатор. Там, за стеклом, царила жизнь и трепетал океан. Краешек воды был немного виден – Атлантика покрасилась в черный. Впереди ее ждало еще много таких дней и ночей. Вдали от дома, от привычного Де-Мойна, от несчастья, которое не давало дышать полной грудью. Посреди тихого и волшебного океана. Когда Фел подумала о том, что она здесь совсем одна, роскошь лайнера не показалась ей спасением. Вдруг стало страшно от того, что она сойдет здесь с ума.

Когда-то специалисты ей говорили, что помогает прощение. Искреннее и настоящее прощение. Только вот Фелисия не могла на это решиться и прежде, чем попытаться, желала узнать правду. Она приехала сюда и решилась пересечь океан в надежде, что сможет отыскать то, что гложило ее израненное сердце долгие годы. Узнать причину, мотивы, узнать все до мельчайших деталей. И с этим решением она открыла ноутбук. Интернет работал неплохо. Первым делом Фел проверила почту, но писем там не оказалось. После она ввела нужный адрес в поисковую строку, открывая сайт. Страница, которая появилась перед ней, сразу перебросила в воспоминания, отозвавшиеся болезненным уколом в сердце.

Фел прикрыла глаза, не решаясь дальше смотреть на экран. Руки задрожали сильнее, она отвела взгляд к иллюминатору. Мимо где-то вдалеке прошелся другой лайнер, увешанный огнями. На расстоянии он показался очень маленьким.

Близилась ночь. В такое время уже никто не мог выйти из комнаты. Все должны были лечь в свои кровати. Но Фелисия не могла сомкнуть глаз. Она ворочалась в постели, шурша одеялом. На звуки ругались другие девочки в комнате, но Фел не думала об этом. Она не могла думать о других, когда самой хотелось исчезнуть. Через битый час бессонницы она удостоверилась, что все спят, и тогда вышла из комнаты. 

Никому не разрешали бродить по коридорам, где бело-зеленые стены сводили с ума. Никому не разрешали нарушить правила, но Фелисия не хотела с этим мириться и все равно выходила, когда не могла уснуть. На нее давили стены комнаты и душила боль. В свои пятнадцать лет она до сих пор не знала, что такое настоящая жизнь, любовь матери и забота отца. Не знала, что такое совместные ужины и праздники с родными. У нее не было никого. И существовать она с этим могла с трудом. Но Фелисия не отчаивалась настолько, чтобы попрощаться с жизнью. Она просто желала узнать ее, увидеть свет и удостовериться, что все это кошмарный затянувшийся сон.

– Фелисия, – послышалось сзади, и Фел медленно повернулась, прекрасно зная, кто ее окликнул. Она сконфуженно пожала плечами и сжала губы. – Ты снова ходишь по коридорам ночью?

– Я не могу спать.

– Мы уже с тобой это обсуждали, – вздохнув так тяжко, что у Фел в груди разлилось чувство вины, сказала миссис Эттвуд. 

– Извините. 

Миссис Эттвуд положила ладонь на плечо Фел, слегка сжав его. Фелисия смотрела в пол. И так случалось каждый раз, когда она нарушала правила. По кругу одно и то же. А потом женщина говорила…

– Пойдем, я заварю тебе чаю. 

И Фелисия покорно шла за ней в кабинет. Она часто думала о том, почему женщина сидела здесь допоздна, ведь дежурные всегда были на месте, а директору не обязательно было оставаться здесь ночью. Вероятно, на это были причины.

– Вот, с мелиссой. Выпей, и тебе станет лучше, – слегка улыбнувшись, миссис Эттвуд протянула чашку с чаем Фелисии. Она кивнула, не сильно желая его пить, но огорчать заботливую женщину и единственную, кто ее понимал, не хотелось. На лице директора залегли тени, под глазами – темные круги. Она устало кивнула в ответ и села за свой стол, занимаясь делами. Фелисия с тоской поджала губы, осмотрев кабинет, наверное, раз в сотый за все время. В ее копилку добавилась еще одна ужасная ночь с ароматом мелиссы. 

По щекам Фел потекли непрошенные слезы, и она с силой захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как сердце начинало щемить от боли. Фелисия поднялась с кровати, убрала ноутбук, умылась ледяной водой, но слезы продолжали течь. Она с силой сжала глаза и сомкнула челюсти, вот-вот готовая лопнуть от внезапно возникшей злости. Чтобы восстановить дыхание, ушло около пятнадцати минут. Фел стояла в ванной, глядя в зеркало. Искала ответ в своих лазурно-голубых глазах, покрасневших от слез. Что она хотела получить? Где найти силы на прощение? Как найти правду?

Через время, когда уже приблизилась ночь, она заглянула в иллюминатор, встречаясь с темнотой и идеально гладкой угольного цвета водой. Потом забралась в постель и уснула почти сразу, как только перестала плакать.

***

На утро Фелисия ужаснулась от того, как выглядело ее лицо. Проснулась она около восьми часов. Слезы испортили ее гладкую кожу и глаза, но, конечно, этого стоило ожидать. Она как могла привела себя в порядок, надела свежую футболку с шортами, прибрала постель. И потом ощутила головную боль, что тоже было естественным исходом. Обычно Фел не спала так много, потому решила больше такого не допускать. Боль нарастала, и Фел пришлось отыскать у себя обезболивающее средство. И только спустя полчаса ожидания, пока отступит боль, она причесала волосы и вышла из каюты, чтобы позавтракать.

Атлантика сегодня была еще краше. Уперевшись в борт, Фелисия взглянула на океан и тут же поймала спокойствие. Вода колыхалась вдалеке легкими волнами, а ближе к лайнеру все так же брызгами разлеталась в стороны. Плыли они медленно по ощущениям, но на самом деле наверняка было иначе – Фел ничего в этом не понимала. По палубе шли люди, кто-то также выползал из кают, зевая и потягиваясь. Кто-то уже навеселе шел к ресторанам. Жизнь на судне кипела, и никому не было дела до красоты за бортом. Фел казалось, что она одна ее замечает. Полюбовавшись блестящими на солнце волнами, Фел направилась в ресторан, где ужинала вчера. Она решила, что посмотрит другие заведения в другой раз. И когда пришла, то обнаружила, что тот же стол пустует. Радостно улыбнувшись, села на то же место, и рядом тут же материализовалась официантка с меню.

– Доброе утро. Что у вас лучше взять на завтрак? – с любопытством спросила Фелисия у девушки. Та задумалась, взметнув взгляд в сторону.

– Могу вам предложить сырную вафлю с яйцом и томатами, сегодня это блюдо утра, – официант вернула взгляд и горящими глазами посмотрела на Фел. Ее искренняя улыбка была очень милой и заряжала настроением. Фелисия улыбнулась в ответ и задержала взгляд на девушке. Та смущенно взметнула брови.

– Простите, задумалась. Хорошо, я вам доверяю. И латте с корицей, – сообщила Фелисия, и девушка упорхнула на кухню.

Пока заказ готовили, Фелисия смотрела на океан. Утренний, он казался еще волшебнее, чем обычно. В это время была своя атмосфера. Лучи прыгали по волнам, блеск отражался на воде, и ярко-синий цвет океана казался все еще нереальным. Почему Фелисия выбрала именно такой путь? Путешествие на лайнере, а не другая страна или какие-нибудь тяжелые испытания, или наоборот. Она не знала, просто однажды на улице ей попалась реклама, а потом мысли об этом заполнили голову. Фел решила, что это неплохой шанс. Но что из этого выйдет – не знал никто.

– Ваш заказ, приятного аппетита, – дружелюбно сообщила внезапно появившаяся официантка и также внезапно исчезла. В зале было достаточно много гостей, но при этом было тихо, что очень спасало утром. Голова все еще побаливала, но уже не так сильно. Фел собиралась приняться за завтрак, вдыхая приятные ароматы кофе и блюда, только ее прервал голос и человек, стоявший по левую руку. Боковым зрением Фел увидела его, и тембр голоса она не узнать не могла. Он впился в ее память острыми когтями.

– Доброе утро.

Фелисия повернула голову, опустив вилку на стол. Даниэль неловко подтянул уголок рта, хлопнув серыми глазами. Щетина на подбородке и щеках дрогнула. Фел в ответ не смогла улыбнуться. Его постоянные появления рядом с ней начинали пугать.

– И вам, Даниэль, – сделав акцент на имени, ответила Фелисия и вздохнула.

Хорошо начавшееся утро потенциально было подпорчено.

Глава 3

– Я хотел отдать вам это, – пожал плечами Даниэль и протянул Фелисии заколку для волос. Откуда она у него взялась? И ведь действительно вещь принадлежала Фел. Она в удивлении захлопала глазами, уставившись на заколку в его руке.

– А…

– Вы оставили ее вчера за этим столом, – словно поняв вопрос Фел, сообщил Даниэль. Он продолжал стоять с протянутой рукой как истукан. Фелисия надеялась, что он положит ее на стол, но этого не случилось, и она взяла вещь из его ладони. Коснувшись теплой кожи чужой руки, точно обожглась и быстро одернула руку. Она положила заколку в сумку, все еще не понимая, как могла забыть ее.

– Спасибо.

– Был рад помочь. Приятного аппетита, – пожелал Даниэль и исчез. Фелисия осмотрелась по сторонам, но, вероятно, мужчина вышел из ресторана. И как он только нашел ее? Или он узнал ее каюту и следил за каждым шагом? Фел дернулась от легкого недоумения, но дабы не портить путешествие, списала все на несчастное совпадение. Очередное. Завтрак уже немного остыл, но и таким он был очень вкусным. Официантка не прогадала, и Фелисия осталась довольна блюдом. Кофе оказался тоже замечательным, впрочем, как и вчера.

Когда Фелисия вдоволь наелась – предъявила свою бортовую карту и вышла из ресторана, вдыхая морской соленый воздух. Фел прислонилась к борту, разглядывая брызги и волны, которые были чуть могущественнее, чем вчера. Ей показалось, что океан не на шутку начал злиться, но эти разбушевавшиеся воды только еще больше завораживали. Фел не было страшно. Она не боялась неспокойной Атлантики и шторма. По крайней мере, пока не столкнулась. Понимала, что стихия слишком опасна, и не хотела лично увидеть ярость океана. Но что страшнее: быть одинокой всю жизнь, чувствуя с каждым годом нарастающую боль, или увидеть беснование океана, оказаться в его власти и пойти ко дну?

Фелисия медленно пошла по палубе, отметив, что солнце начало жечь сильнее. Она поднялась на палубу выше – ту заполнили жители лайнера. Кто-то развлекался на горках и в бассейне, кто-то сидел в баре, кто-то танцевал. Жизнь кипела. Корабль всем предоставил хороший отдых. И глядя на других, Фелисия понимала, что ей это не нужно. Как ни странно, но среди толпы народа она чувствовала себя в тишине. Будто никого вокруг не было. Она пришла сюда не чтобы отдохнуть, а чтобы найти правду. Только каждая мысль об этом заставляла вспоминать прошлое, и сердце разрывалось. Ничего не получалось. Фелисия не могла собраться, чтобы сделать шаг. Шаг в пропасть ради спасения самой себя.

– Фелисия, что произошло на этот раз? – строго спросила миссис Эттвуд, но в ее глазах не было ни намека на гнев. Она будто играла роль злой ведьмы только чтобы не показывать истинное отношение к Фел. Но Фелисия об этом не просила и не желала, чтобы к ней относились как-то иначе. Не так, как ко всем. Они ведь все одинаковые. Все брошенные и с разбитым маленьким сердцем. 

– Ничего. 

– Вы сцепились на ровном месте, – констатировала факт миссис Эттвуд, взглянув на рядом стоящую девочку. Та опустила взгляд в пол, точно признавала свою вину. Как бы не так! Фелисия знала, что эта несносная девчонка была хорошей актрисой.

– Не поделили украшение, больше такого не повторится, – ответила Фелисия, чувствуя себя полной дурой. Соседка молчала, как язык проглотила, и это злило больше всего. Только она по всей видимости не знала, что миссис Эттвуд далеко не глупая женщина. 

– А что скажешь ты? – спросила женщина у Сьюзен, и та подняла полный вины взгляд. Не хватало только слез. Фел закатила глаза. 

– Больше не повторится, – пропищала Сьюзен. На этом миссис Эттвуд отпустила ее, но попросила остаться Фел.

– Почему ты не сказала правду?

– Потому что Сьюзен сцепится со мной снова. Это бессмысленно. 

Миссис Эттвуд сочувственно сжала накрашенные ярко-розовой помадой губы и с тяжестью выдохнула. Фелисия поняла, что ей никогда не исправить это положение. Она будет стоять за себя до момента, пока перед ней не распахнется дверь этого чужого дома и не выпустит на свободу.

Вечером океан превращался в магическое поле. Это не просто вода, а целая музыкальная симфония и бесконечный источник вдохновения, – так подумалось Фелисии, когда она стояла у борта, окутанная ночью и светом ярких звезд. Они, как брызги красок, расписали темно-синее небо. Оно было точно испещрено мелкими сияющими светлячками, и оторвать взгляд от этой картины было сложно. Фелисия даже не могла моргнуть, ей хотелось найти и запомнить каждое созвездие. И было тепло, несмотря на жуткую стужу на сердце.

Атлантика в ночи казалась еще прекраснее. Вместе с тем опаснее. Океан словно покрывался темным одеялом, защищаясь. Или защищая от себя. Свет от огней на палубах плясал на волнах. Вдалеке высоко-высоко виднелся кусочек луны, прикрытый облаком. Она подглядывала за всеми. Этой ночью должно все измениться – вдруг подумалось Фел. Это предчувствие закралось в груди и укололо ее. Ноги начали подрагивать от волнения. «Эсмеральда» как будто ускорилась, и ее качнуло. Фел дернулась и осмотрелась, но все было в порядке. На палубах почти никого не было, но кто-то развлекался в атриуме. Фелисия обняла себя руками, устремив взгляд вперед, где волны наслаивались друг на друга. Их почти не было видно в темноте, но были заметны белые брызги воды, обрамленные светом с лайнера.

Фел стала думать. Слушать океан, его музыку, которая сейчас, в ночи, казалось еще громче, и думать. О том, как сложилась ее жизнь и почему она здесь. Почему сбежала из дома, из Де-Мойна, где знала почти каждую улочку. Почему сейчас было так тяжко на душе, несмотря на волшебную красоту Атлантики вокруг. Фел хотелось наслаждаться только природой, но ей нужно было найти правду. И что казалось очевидным – найти ее проще в Де-Мойне. Именно там ее окружали воспоминания из тяжелого детства. Только там она сумела бы что-то узнать. Что она могла вдали от дома за сотни миль?

Фелисия сбежала, потому что ей нужно было попытаться найти правду внутри себя и прощение. Хотя бы попытаться понять человека, который однажды совершил чудовищную ошибку. Несмотря на то, что у всех поступков есть причины, прощать было сложно. Это оказалось труднее, чем Фелисия думала. Ей приходилось в жизни простить многое, и это было не так уж и сложно, хотя сначала, конечно, казалось, что простить вообще нельзя. Оставить обиды на предателя, побороть внутри себя гнев и непонимание, принять проступки и отпустить. Но вот уже больше двадцати лет она хранила в себе миллионы вопросов и сотни возмущений, фунты злости и боли. Сердце сковал тридцатиградусный мороз. И вырвать из заледеневшей души обиду оказалось слишком тяжело.

Время близилось к полуночи, и жизнь на лайнере затихла, будто ее выключили. Фелисия стояла на прогулочной зоне, облокотившись о борт. Стало очень темно, точно отключили свет. Это выглядело странно, ведь на корабле и ночью люди развлекались, всюду светились огни. Но здесь, наверху, почему-то Фел вдруг этого не увидела. Звезды освещали путь «Эсмеральде», были ее проводником. Вдалеке, точно на другом конце океана, виднелись горящие точки, почти невидимые, вероятно, от города, к которому они приближались. Фел тяжело вздохнула, чувствуя гнетущий груз в груди. Спать не хотелось, слишком хорошо было здесь – в тишине океана, но она все же собралась возвращаться в каюту. Когда Фелисия стала спускаться на палубы ниже, проходя через корму лайнера, ей показалось, что она заметила знакомую фигуру – прислонившись к борту, стоял мужчина. Но, тряхнув головой, Фел просто прошла мимо, не в силах думать о чем-то еще. И тем более о Даниэле.

Уснуть не получалось долго, тело отказывалось отдыхать, откуда-то взялась неведомая энергия, но деть ее было некуда. Фелисия пыталась ни о чем не думать, выключить мозг, но сделать это оказалось просто невозможно. В мыслях плясали одни и те же кадры и вопросы. Изо дня в день. До этого плавания она умела засыпать за считанные минуты, потому что уставала на работе. Сбежав от рутины, Фел поняла, что на самом деле та была ее спасением. Кто спасет ее сейчас?

В иллюминаторе мелькали маленькие точки-огоньки, отсвечивали фонари и освещение с палуб, а океан был чернее ночи несмотря на то, что на нем отражался свет огней и блеск звезд. Фелисия перевернулась на другой бок и уткнулась взглядом в дверь каюты. Ей вдруг подумалось, что за ней кто-то стоит, но она зажмурила глаза, отгоняя абсурдные мысли. После перевернулась на спину, шурша одеялом. Глаза совсем отказывались закрываться, и тогда Фел села на постели, прекратив себя мучить. Она взяла сотовый и набрала номер Айлы, надеясь, что та не спит. Хотя надежды было мало, все же Фел отчаянно поджала губы и прикрыла глаза – их начинало жечь.

– Уф, дорогая, ты разве не спишь? – послышалось в трубке спустя мучительные секунды, когда Фелисия уже собиралась отключиться. Она вздрогнула.

– Доброй ночи, я ведь тебя не разбудила? – жалобно округлив глаза, будто бы Айла могла это видеть, спросила Фел. Она сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.

– Нет, конечно, нет. Обычно я ложусь после часа, сейчас разбираюсь с делом по подростку, – уставшим, но теплым голосом проговорила Айла. Фелисия знала, что у подруги на самом деле уже не оставалось сил, она слишком много трудилась и тратила энергии на работу. Она ей жила и умирала одновременно. Только вот по-другому Айла не умела, и как бы Фел ее не уговаривала облегчить свой график, у нее ничего не получалось.

– И как?

– Дело идет. По крайней мере с мертвой точки сдвинулось. А как ты? Почему звонишь так поздно? Неужели что-то случилось? – мгновенно словив панику, затараторила Айла в трубку. Фелисия была уверена, что на той сейчас лица не было – она всегда очень переживала за подругу. Но это было взаимно – так они и жили.

– Ничего не случилось. Я просто не могу уснуть.

– Думаю, причину я знаю. Ты пробовала что-нибудь искать?

– Нет, Айла, у меня не выходит. Я сразу начинаю плакать, и ничего не получается.

– На самом деле, тебе действительно было проще это сделать дома. И еще лет десять назад, – удрученно вздохнув, выдала Айла и замолчала. В трубке послышалось громкое дыхание.

– Я знаю. Но не получилось. Знаешь, сколько раз я ходила туда? И сколько раз я пыталась поговорить с миссис Эттвуд… Единственное, что я узнала – какая-то женщина приходила несколько раз навестить меня. Я даже не помню ее визитов. Наверняка мне было несколько месяцев или пару лет… – с остановками проговорила Фелисия и замолчала. Айла молча слушала. Она никогда не перебивала, пока не убеждалась, что Фел закончила. Фелисия подняла взгляд к потолку. На груди стало значительно легче, точно от нее отпрянула придавившая до этого плита.

– Милая… Я знаю. Сделаю все, что в моих силах. Только надо было нам с тобой начать пораньше. Не знаю, удастся ли сейчас найти эту женщину. Вдруг она уже не жива? А твоя мать?

На последнем слове подруги у Фел кольнуло сердце. Она перестала моргать. Перед глазами поплыла картинка. Пришлось подождать пару минут, чтобы прошло мимолетное помутнение. Айла ждала.

– Моя мать – чудовище, вот что. Наверное, я попробую уснуть снова. Спасибо, что поговорила со мной, мне стало легче.

– Береги себя. Спокойной ночи, Фел.

– Спокойной ночи, Айла.

Фелисия отключилась и рухнула головой на подушку, с силой зажмурившись. Телефон выпал из руки, но Фел не смогла его поднять. По щекам побежали дорожки слез. Они падали на подушку и впитывалась в белую хлопковую ткань. Еще битые полчаса Фелисия бесшумно выпускала слезы наружу, чувствуя, как сердце рвется на части. Она пыталась его заштопать, но нитки оказались совершенно не прочными, все трещало. Потом Фел перевернула подушку, выключила ночной светильник, посмотрела на спокойный как никогда океан и уснула.

Утро наступило так быстро, точно глаза закрылись на пару минут и открылись снова. Фелисия проснулась в той же позе, что и уснула, взгляд – на дверь. Глаза болели от пролитых слез и от лучей солнца, падавших из окна. Они плясали по стене и ковролину на полу. Фелисии показалось, что их сильно качает, она поднялась на постели и обняла себя руками. Осмотрелась. Ничего не изменилось. Через десять минут тишины Фел направилась в душ и привела себя в порядок. Холодная вода помогла прийти в чувство. Она вспомнила разговор с Айлой и покачала головой. Ей не хотелось снова жаловаться, но так и вышло. Фел знала, что Айла никогда не осудит ее, но наверняка подруга уже еле справлялась. Фелисия понимала, что и той приходилось несладко в жизни, но не могла молчать. Ей нужно было кому-то выговориться. Даже спустя десятки лет. Даже каждый день, если нужно. Если так становилось легче.

После Фел высушила вымытые волосы феном, они заструились по спине и заблестели. Фелисия вдруг подумала о том, чтобы их отстричь, и засмотрелась на отражение. Абсурдная мысль улетучилась сразу. Она никогда не видела себя другой и слишком обожала свои волосы, чтобы так поступить. И ярко-голубые глаза. Даже если они достались ей от матери.

Фелисия еще успевала на завтрак, поэтому собралась, надев голубой сарафан на бретельках, и быстро оказалась в ресторане. Латте приободрил и добавил порцию настроения. Новый день она провела почти без мыслей, только лицезрея океан и его темно-синие волны, наслаивающиеся друг на друга. Пол дня она пробыла на верхней прогулочной зоне, где снова не застала ни души. А потом, под вечер, когда небо окрасили миллиарды звезд, точно серебряные брызги, она увидела Даниэля. Он шел с другого конца палубы, но у Фелисии сложилось ощущение, что он был там все это время. Неужели?

Даниэль направлялся в ее сторону уверенно, шел именно к Фел. Она сглотнула, отвернувшись к океану. На воде заплясали огоньки. Волны почти успокоились, гладь океана была практически идеальной и ровной, как шелковая простынь. Хотелось ее ощутить на себе. Фелисия подняла взгляд выше, к небу, туда, где оно соприкасалось с краем воды. Там виднелась луна, почти полная. В ближайшие дни стоило ждать полнолуние, которого Фел слегка побаивалась и старалась не попадаться ему на глаза. Через мгновение рядом остановилась фигура. Даниэль облокотился о борт, как и в прошлый раз. Молча уставился вперед. Фел боковым зрением заметила, что мужчина угрюм и безрадостен. Она слегка повернула голову. Он сделал так же. В этот раз Даниэль не улыбался, в его серых глазах не было того пламени, которое она видела еще совсем недавно. Что могло произойти? Что ранило его минувшим днем или может быть вчера? Или несколько лет назад?

– Доброго вечера, – поприветствовал он Фелисию, вернув взгляд на океан. Фелисия молча кивнула и вцепилась руками в борт, чувствуя легкое помутнение и неловкость. Рядом с Даниэлем точно наэлектризовался воздух, которого здесь было в избытке, но при этом не хватало. Ей отчего-то хотелось узнать причину его плохого настроения, но Фел одернула себя и обругала. Еще вчера она шарахнулась от него и считала испорченным завтрак из-за появления мужчины. Что случилось сейчас?

– Кажется, океан вас не впечатляет, – предположила Фелисия, и, последовав его примеру, посмотрела на черные воды. Она смотрела, как скачут по волнам блики от звезд. Вспомнила мимолетно, как стояла здесь же с этим незнакомцем и думала, как поскорее уйти из его общества. Сейчас уходить почему-то не хотелось. Возможно, он помогал не думать о своем, и это спасало. Но находиться в напряжении было непросто.

– Очень даже. Просто иногда сложно сосредоточиться на его красоте.

– Почему?

– Бывают причины.

Фел мысленно выругалась. К чему ей было лезть в проблемы других людей? Чем она поможет незнакомому человеку? Зачем мешает проживать эти моменты? Но ведь Даниэль пришел сюда не просто так. Однако, вероятнее всего, он надеялся побыть здесь одному. Но так вышло, что это место стало спасением не только для него.

– Мы можем составить график.

С искреннем удивлением Даниэль обратил взгляд на Фел. На его лице читался немой вопрос. От пронизывающих до мурашек глаз, в которые сбоку падал свет огней, Фелисия дрогнула.

– Вы приходите сюда. Я тоже. Возможно нам обоим хочется побыть одним, а каюта для этого дела не очень подходит, – выдала Фел и уставилась на Даниэля, не моргая. Он улыбнулся уголком губ. У глаз появились тонкие морщинки. Фелисия раскрыла глаза, взметнув одну бровь в вопросе.

Даниэль ничего не сказал, а только обошел Фелисию и встал по другую сторону от нее. Они поменялись местами. Фел ничего не поняла и еще больше нахмурилась. Даниэль снова посмотрел ей в глаза и улыбнулся уже увереннее.

– Что вы делаете? – не выдержав, спросила Фел.

– Ничего, – пожал плечами Даниэль и уставился на океан, а потом покосил взгляд на доли секунд и снова вернул назад, – график не нужен.

На последних словах он усмехнулся. И слышать эту усмешку было гораздо лучше, чем видеть печальное лицо – оно только усугубляло прекрасную обстановку и единение с океаном. Сейчас, признаваясь себе, Фел не понимала, комфортно ей было или нет. Одной было хорошо, но с Даниэлем оказалось не хуже. Вероятно, тяжелое состояние на душе играло определенную роль. Конечно, другой причины быть не могло.

«Это ты во всем виновата. Ты»

Фел засмотрелась куда-то в темноту Атлантики, она перестала замечать блики на волнах и горящие серебром звезды на небе. Все куда-то во мгновение исчезло, а перед глазами никакого океана, только лицо миссис Эттвуд с сожалением в глазах. С искренним сожалением, какого Фел еще никогда в своей жизни не видела. Но хотела бы увидеть, только на лице своей матери.

– Какая цель у вашего путешествия? – вдруг донеслось слева. Фелисия похлопала глазами, картинка прояснилась. Снова океан, огни лайнера, толпы людей на нижних палубах и рядом – Даниэль. Она медленно повернула взгляд, чувствуя жжение в глазах, и попыталась улыбнуться. Он напомнил о причине побега из Де-Мойна, надавил на больную рану, сам того не зная. Фелисия не могла злиться на мужчину за это, но отвечать не хотелось.

– Можно сказать, мечта детства, – соврала она, не отрывая взгляд от глаз напротив. Это оказалось сложнее, чем она думала. И в то же время так легко – никакого смущения. Фелисия не понимала, что с ней происходит.

– Получается, мечты сбываются, – с некой досадой, но милой полуулыбкой ответил Даниэль.

– Ваша тоже сбылась?

– Увы, нет.

На этих словах собеседник замолчал. С тем же самым угрюмым лицом, с каким появился некоторое время назад. Она тоже надавила на больное? Сказала что-то не то? Фел почувствовала свою вину, и ей снова стало не по себе. Чувствительность и чересчур великая эмпатия, заложенные где-то на уровне генов, начинали изрядно напрягать.

– Я уверена, что еще есть шанс, – попыталась нарушить напряженную тишину Фел и тем самым подбодрить. Молчать было неудобно, но и помочь она ничем не могла. Становилось дискомфортно, и ей это не нравилось. Вероятно, самое время пойти в каюту.

– Шанс есть почти всегда. Но не в моем случае, – с маленькой долей жалобы сообщил Даниэль и развернулся всем телом. На лице его – полное разочарование и безысходность, словно он только что столкнулся со смертельным диагнозом. Фел поджала губы. Сказать было нечего, и это оказалось не нужным. Даниэль взглянул в сторону спуска с палубы.

– Спасибо за компанию. Наверное, мне пора отдыхать, – чуть тише, но хрипловатым голосом проговорил мужчина и на секунду заглянул в глаза Фел. После чего очень быстро обошел ее и направился к лестнице.

– Меня зовут Фелисия, – сообщила вслед Фел.

А через минуту поняла, что не осознала, как сделала это. Чертыхнувшись и отругав себя за излишнюю открытость и добродушие, направилась в каюту. По пути почувствовала аромат апельсина. Она шла по тому же пути.

По пути несчастного, без какой-либо надежды на лучшее человека.

Глава 4

Через два дня, ближе к обеду, они прибыли в Сен-Мартен. Фелисия никогда не слышала о таком острове, но, когда они стали приближаться, экипаж лайнера просветил о месте. Через некоторое время будет разрешено спуститься, но уже сейчас пассажиры начали суетиться. По экранам в это время показывали красивые локации острова, писали об интересных фактах. По громкоговорителю разговаривал голос, рассказывая о Сен-Мартене, только Фел вдруг поймала легкую панику, глядя как пассажиры кучкуются на палубах и шумят, точно случилось что-то ужасное, и всех попросили покинуть лайнер. Она постаралась не обращать на них внимания и слушала речь.

Сен-Мартен – остров в сердце Карибского моря, которое попадает в Атлантический океан. Остров самый малый в мире по обитаемости, он одновременно входит в состав двух государств: Франции и Королевства Нидерландов. Фелисия не могла отвести взгляда от местности, к которой они подплывали. Ей казалось, что остров прекрасен со всех сторон. В голове пробежали мысли о том, что решение отправиться в такое путешествием было лучшей идеей – слишком глупо терять возможность посмотреть на мир. Когда остров открылся как на ладони, показывая все свои яркие краски и захватывающие виды, у Фел точно отключилось сознание. Она перестала слышать гул на лайнере, громкие разговоры, музыку и суету пассажиров. Она видела только горы, покрытые густыми лесами, и невозможно сочные и яркие сине-голубые цвета вод. Таких красок Фелисия еще никогда прежде не видела. И даже Атлантика, по которой они плыли сюда, была не настолько яркой. Складывалось ощущение, что насыщенность выкрутили на максимум, глаза почти слепило.

Когда «Эсмеральда» пришвартовалась в порту Филипсбург, что заняло достаточно продолжительное время, было разрешено спуститься на берег. У трапа выстроилась длинная очередь, но Фелисия стояла в стороне, прислонившись к борту, и не отрывала глаз от красоты окружения. Ей хотелось улыбаться без конца. Глаза начинало щипать от осознания, что она действительно все это видит. Фел вцепилась в лямки рюкзака на плечах, осматривая почти закончившуюся очередь. Внизу образовалась толпа. Однако она быстро рассосалась: пассажиры, точно муравьишки, разбежались по своим делам. За время ожидания Фел не увидела Даниэля: вполне могло быть, что просто не заметила – людей было слишком много. Или он остался в каюте. Может быть спал? Или не желал спускаться на берег. Так или иначе, Фел это особо не тревожило. Она предвкушала прекрасную прогулку по острову, изучение местности и того, как жили здесь люди. Самые различные, вероятно, ведь остров принадлежал разным странам. Наверняка тут жили народы со своими традициями и правилами. И Фелисии было жутко любопытно посмотреть них.

Вернуться необходимо было не позднее девяти вечера. Ровно в девять лайнер отправляется дальше и, конечно же, ждать он никого не станет. Фелисия на этот момент запереживала, но поняла, что ей вполне хватит времени – остров был небольшим, но и обходить его весь она не планировала, в противном случае после такой прогулки будет сложно передвигать ноги. С разливающимся в груди приятным волнением она спустилась по трапу почти последняя, крепко держась за лямки рюкзака. А когда ступила на асфальт, ноги уже с непривычки заныли. Это показалось странным, но неприятное чувство быстро отступило. Ходить по земле оказалось непривычно спустя несколько дней плавания. И видеть местность, а не только бескрайний океан, – тоже. Погода встретила новых гостей неплохо – было очень тепло, но не жарко. Воздух, однако, был достаточно влажным, и дышалось тяжеловато. Только это было вполне логично для острова.

Фелисия направилась куда глядели глаза – из-за незнания местности по-другому было сложно. В любом случае она с помощью навигатора должна найти дорогу назад, если вдруг заплутает. Но Фел старалась запоминать путь, внимательно вглядываясь в улочки и повороты. Местность не показалась ей сложной, но была необычной. Внутри острова скрывались деревушки с их колоритными рынками, где виднелось изобилие свежих фруктов и пряностей. Над ними возвышались пестрые и яркие горы, окутанные зеленью. И окружала остров, вполне логично, вода – изумрудно-голубая с одной стороны, ярко-синяя – с другой. Имелись тут и белые песчаные пляжи. У Фелисии разбегались глаза, громко стучало сердце; хотелось изучить буквально все и сфотографировать каждый уголок, но она решила найти какое-нибудь заведение, дабы выдохнуть от нахлынувших эмоций и перекусить. В округе виднелись только похожие друг на друга домики и выстроенные из них улочки, точно скопированные. И одна из улиц была довольно узкой, а с двух сторон ее окружала вода. Не страшно ли было жителям? Стихия могла запросто унести все эти дома, если море разбушуется. Фел было бы здесь тяжело, но посмотреть хотя бы раз в жизни на такую природу точно стоило.

Фелисия блуждала по деревушке, встречая жителей. Кто-то смотрел на нее очень странно, кто-то даже не замечал. Народ был разный. И увидеть, как выглядят французы или жители Нидерландов было интересно. Говорили они на разных языках, и среди них Фел смогла распознать французский и немного испанского, остальные казались очень забавными и странными. Фелисия старалась улыбаться, если кто-то смотрел на нее с осуждением или излишним вниманием. А возможно ей так только казалось. И пока она лицезрела яркую зелень, красные крыши домов, ярко-голубую воду, идя в поисках кафе, тучи над ними сгустились в одно мгновение. Фелисия ускорила шаг, предполагая, что в ближайшие минуты на них обрушится дождь, которого, признаться, она совершенно не ожидала.

Спустя пятнадцать минут она вышла из деревушки на более цивилизованную часть острова, где уже проходила автомобильная трасса и виднелись постройки, похожие на отели. Наверняка где-то тут должны быть кафе или закусочные. Не быть их просто не могло. И пока Фелисия отчаянно надеялась не попасть под дождь и найти нужное место, мимо нее проносились люди, как в перемотке. Проезжали велосипедисты, пробегали дети. Ей показалось, что здесь не было никаких правил передвижения по улицам, это казалось опасным. Жители, которых, судя по информации, тут было всего около восьмидесяти тысяч, наверняка привыкли, но Фел пришлось сдвинуться ближе к зданиям, чтобы остаться невредимой. Через пару минут она наткнулась на заведение «La Villa Restaurant» и, радостно улыбнувшись, прошла внутрь.

Фелисия заказала легкий перекус в виде салата из морепродуктов и латте с корицей, не изменяя своим традициям. Ей повезло, официантка, девушка очень маленького и хрупкого телосложения, говорила по-английски, и заказ удалось сделать без трудностей. Пока он готовился, Фел осматривалась, продолжая изучать местных в заведении и за окном. Она не могла понять их эмоций – это оказалось сложным. Люди самой разной и необыкновенной внешности точно прятали все в себе, как за маской, но иногда ей попадались яркие улыбки, вполне искренние.

С обедом Фел расправилась быстро. Он оказался вкусным и не хуже, чем на лайнере, готовили на острове замечательно. Она расплатилась и еще посидела некоторое время, наблюдая за жителями и думая о своем. О том, о чем думать хотелось меньше всего. А после, когда эмоции улеглись и ноги отдохнули, купила здесь же бутылку воды и вернулась на улицу.

Ей предстояла долгая прогулка с размышлениями. Она надеялась, что Сен-Мартен подарит ей то, что она так отчаянно искала вдали от дома. То, за чем она сбежала на другой край океана.

***

Когда Фелисия поняла, что устала, она пошла к «Эсмеральде». Ноги начали ныть, но усталость была приятной. День был полон впечатлений, и легкая боль не могла омрачить ее настроение. Она медленно поднялась по трапу, осматривая местность напоследок. В закатных лучах солнца Сен-Мартен выглядел еще красивее прежнего, он понравился ей разным. Лучи подкрашивали воду и зелень в более теплые оттенки, и это было очень восхитительно. На горизонте виднелись фиолетовые, оранжевые, желтые краски уходящего солнца. Линия уходила в океан, почти сливаясь с ним. Они были одним целым. Фел улыбнулась, бросив последний мимолетный взгляд на остров, где жители заполнили улицы, занимаясь своими делами. Было грустно уходить, но их впереди еще многое ждало. Больше впечатлений, больше новых красот и окрестностей.

– Мисс, как вам Сен-Мартен? – вдруг спросили у нее, когда она ступила на борт. Это был офицер, стоявший у спуска, неподалеку от Фел. И как она его не заметила? Мужчина в белой рубашке с нашивками, как и положено, широко улыбался.

– Он восхитителен, – честно призналась Фелисия, улыбнувшись в ответ.

– Добро пожаловать на борт, мы скоро отплываем, – сообщил мужчина, кивнув. Фел поблагодарила его и направилась к каюте.

Издали она заметила кого-то возле своей двери и нахмурилась. Продолжила идти, но уже с осторожностью. Человек просто стоял спиной к ней, облокотившись правой рукой о борт, но возможно Фел показалось, и это была не ее дверь. Когда она подошла к каюте, то поняла, что не ошиблась. Человек стоял около нее. И его фигура была слишком знакомой.

– Даниэль?

Мужчина медленно развернулся. На лице – пустота, ни единой эмоции. Но уже через мгновение в его серых глазах блеснул огонек. Он устало улыбнулся.

– Фелисия.

Фел незаметно сглотнула, хлопнув ресницами. Он слишком томно проговорил ее имя. Так, словно оно самое необыкновенное во всем мире.

– Что вы тут делаете?

Даниэль, судя по взметнувшимся бровям, не совсем понял ее вопрос.

– Это моя каюта, откуда вы узнали? – пояснила свой вопрос Фелисия. Мужчина сконфуженно поджал губы и перестал моргать. Улыбка сползла с губ, он почесал затылок в замешательстве.

– Дело в том, что я не знал, это случайность, – признался он, еле слышно выдохнув.

– Случайность? – переспросила Фел, метнув взгляд на свою дверь, потом на Даниэля. Тот кивнул. Такое вполне могло быть, отрицать Фелисия не стала, но ей показалось, что этого человека стало слишком много в ее жизни за последние дни. И как бы там ни было, ситуация казалась странной и не походила на совпадения. Оттого, как ползучий плющ, разрасталась паранойя.

– Тогда доброй ночи, – на выдохе проговорила Фелисия, собираясь открыть дверь.

Ну вот, теперь Даниэль знал номер ее каюты. Этого ей хотелось меньше всего. А вернее, этого ей совершенно не хотелось допустить никаким образом. Не сказать, что Фел боялась его или в целом мужчин, но определенно стоило быть осторожной.

– Вам понравился остров? – в ответ на ее прощание вдруг спросил мужчина. Фел обернулась и молчала с несколько секунд, замешкавшись.

– Очень. А вам нет?

– Не знаю, я все время был тут. Но с виду ничего, – ответил Даниэль, мимолетно взглянув на вечерний Сен-Мартен за бортом.

– Что ж, вы многое упустили.

– Возможно, – улыбнувшись уголком губ, Даниэль опустил взгляд в пол. Фелисия поджала губы. Почему он до сих пор здесь? Почему постоянно появляется рядом с ней? Как отвертеться от этого человека? И нужно ли было? Ей на мгновение стало страшно, хотя Даниэль вовсе не был похож на маньяка или больного человека. Только Фелисия слишком плохо разбиралась в людях, чтобы быть в этом уверенной.

– Доброй ночи, Даниэль, – повторила Фел и, наконец, открыла дверь.

– Доброй ночи, Фелисия, – ответил мужчина, сделав акцент на ее имени. Его голос звучал низко и бархатно. Фел дрогнула, но не повернулась. Через считанные мгновения она скрылась за дверью в каюте.

***

Днем следующего дня Фелисия решила пообедать в другом месте и долго ходила по лайнеру, который все еще казался слишком огромным, прежде чем ей приглянулся один из ресторанов. Она прошла внутрь, ее тут же окутал приятный цветочный аромат и мелодичная тихая музыка. Зал не был пуст, но нашлось неплохое место у иллюминатора – как ей нравилось. Тут же подали меню, а через несколько минут блуждания взглядом по страницам Фелисия сообщила свой выбор официанту.

За стеклом – спокойный океан, как и всегда. И хотя волны хлестали друг друга, они успокаивали больше, чем вызывали страх. Фелисия привыкла к сочным цветам Атлантики, но все еще ими восхищалась, как впервые. Пребывание на лайнере пока еще давалось ей без труда, но возможно через несколько дней ее накроет скука и одиночество. Заводить знакомство здесь у нее желания не было, но она иногда разговаривала с пассажирами ни о чем. Не считая Даниэля. Он по какой-то неведомой причине часто возникал в мыслях Фелисии, точно прилип. Перед глазами стояли его серые глаза и печальный взгляд. Но какое дело ей было до его настроения? Это просто попутчик, который через несколько дней исчезнет, к чему были все эти разговоры? Разве что они спасали от собственных болезненных мыслей и одиночества. Только Фел не могла долго избегать то, о чем ей стоило подумать. Подумать долго и много. Пока не выйдут наружу все слезы и эмоции.

За размышлениями Фелисия не заметила, как ей принесли заказ: лазанью с соусом песто, легкий овощной салат и латте с корицей. Блюда восхитили ее мягким нежным вкусом. Хотелось растянуть удовольствие как можно дольше, но обед подходил к концу. Латте Фелисия пила медленно, возможно целую вечность. Он успел остыть, но не стал от этого хуже. Хотя холодный кофе, несомненно, не привлекателен на вкус.

После обеда Фелисия проводила время на прогулочной палубе. В этот раз там были люди, и это огорчило. Это место стало для нее особенным и уютным. Таким, о котором она давно грезила. Но сегодня побыть здесь одной не получилось. Она стояла на том же месте, засмотревшись на океан. Белые полосы пены были покрывалом для волн, расступающихся от лайнера. Синяя вода казалась бесконечной и бескрайней. Есть ли этот край где-нибудь? Можно ли его увидеть, ступить на него? Ощутить, что ты стоишь на краю мира или пропасти.

Планета круглая, но Фелисия знала, что можно. Для этого даже не требовалось ехать на край света и пытаться его найти.

– Я знал, что вы здесь, – вдруг донеслось сзади, почти у уха. Так громко, словно кто-то это прокричал что есть силы. Но на самом деле Фел просто задумалась, и эти слова выбили ее из раздумий, показавшись слишком громкими. От голоса этого человека по коже пробежались мурашки.

Это был Даниэль.

– Даже не могу представить, как вы узнали, – съязвила Фел, но улыбнулась.

Даниэль только хмыкнул в ответ и встал рядом, облокотившись о борт. Они молчали какое-то время. Тишина не напрягала, она спасала. Даже с этим человеком рядом. По правде говоря, Фел не обращала на него особого внимания, он не мешал.

– Вам не кажется, что мы часто встречаемся?

Фелисия повернула голову, взглянув на Даниэля. Он уставился на нее тяжелым, но в то же время заинтересованным взглядом. Глаза бегали по ее лицу, точно что-то искали.

– Так и есть, – без улыбки ответила Фелисия и отвернулась.

Собеседник промолчал, не издав ни звука. Через пару минут тишины вдруг спросил:

– Почему вы мечтали об этом путешествии?

И вопрос Даниэля застал Фел в врасплох. Круиз никогда не был ее мечтой, как она соврала ему, но вполне стал чем-то прекрасным, чем-то успокаивающим и интересным. Можно сказать, ее мечта все же сбылась, ведь Фелисия мечтала о таких чувствах. И не важно, каким именно образом она их получила.

– Хотелось посмотреть на мир и обрести равновесие.

– Вы правы, здесь можно получить покой, – с некой досадой прокомментировал Даниэль.

– А вы почему здесь? – задала наконец Фел вопрос, который ее интересовал. Было несправедливо спрашивать ее, но молчать самому. И раз уж этот человек все время оказывался рядом с ним, пусть все будет взаимно.

– Спасаюсь от самого себя.

Фелисия напряглась. Такого ответа она совсем не ожидала услышать, но если вспомнить печаль, лежащую на его лице, и потухший в глазах блеск, то все вполне сходилось. Только вот в чем была причина?

– Это как?

– Просто в жизни иногда случается так, что тебе хочется пойти наперекор судьбе, а нельзя. Иначе можно не остаться в живых, – на одном дыхании, с горечью в голосе проговорил Даниэль, и Фел застыла как статуя, округлив глаза. Собеседник на нее не смотрел, а зациклился на океане, возможно, мыслями находился далеко не здесь. Наверняка Фелисия совершила ошибку, задавая эти вопросы. Но разве не становится лучше, когда ты выпускаешь свои эмоции наружу? Однако Даниэль говорил это все без каких-либо эмоций, и причиной тому наверняка было недоверие, что вполне его оправдывало. Он говорил загадками, и Фелисии было трудно поддержать разговор. Она не успела ничего сказать, только прокручивала ответ мужчины в голове, засмотревшись на разбегавшиеся от лайнера волны ярко-синего цвета. Через несколько секунд зазвонил чей-то телефон. Фел отвлеклась, взглянув на собеседника. Звонили Даниэлю, и он вынул из бридж мобильный. Взглянул на экран и поджал губы, становясь чернее тучи. Глаза сузились и потемнели. Брови сдвинулись на переносице. Фел опустила взгляд.

– Простите, но должен вас оставить, – сообщил Даниэль и нажал на кнопку ответа. Через пару шагов он исчез, оставляя за собой шлейф апельсина. Фелисия посмотрела ему вслед и шумно выдохнула. А через пару минут тишины и шума волн телефон Фел издал звуки приходящего сообщения.

Сообщения, которое вывело ее из равновесия: ноги задрожали, и Фелисия часто задышала, почти хватая ртом воздух.

Всего три слова, и ты повержен. Три слова, и вся твоя уверенность ломается со звонким треском, бьется как хрупкая ваза о камень.

Всего три слова – и тебя почти нет. Но вместе с тем тебе хочется жить.

Глава 5

– Сынок, я все равно очень переживаю, – наверное, уже раз в пятый повторила мама, после чего снова тяжело вздохнула. Даниэль сделал глубокий вдох и выдох, прикрывая глаза. Он все понимал. Возможно даже больше, чем было нужно. Но объяснить свои чувства матери не получалось, сколько бы он ни пытался. Было сложно донести до нее, что это все не пустяки и не то, что можно спокойно забыть, жить дальше, как ни в чем не бывало. Оставить мечту всей своей жизни.

– Я знаю. Давай мы не будем возвращаться к этому разговору, ладно? Со мной все нормально, на лайнере ничего не случится, – попытался убедить Даниэль и взглянув в иллюминатор, – здесь красиво.

– Конечно. Береги себя, я позвоню завтра. Пока, милый, – удрученно выдохнула мама и, Даниэль уверен, сжала губы до побеления.

– Папе привет, целую, – попрощался Даниэль и отключил звонок.

Он упал на кровать спиной, уставившись в потолок. Белый, чистый, как начало жизни или чего-то нового. Как белая простынь. Как белый лист, где можно написать все, что угодно. Что мог написать Даниэль на нем? И хотел ли он портить его чернилами?

Однажды отец сказал, что на листе можно написать даже сценарий своей жизни, только вот никто не гарантировал, что будет все именно так, как ты пожелаешь. Возможно, только к этому нужно стремиться. И даже если стремишься, можно столкнуться с тем, с чем тебе не дано справиться. И такое бывает. Это бьет сильнее всяких «не могу». Ты можешь абсолютно все, пока на тебе не поставят крест. Однако, даже этот крест под силу иногда сломать.

Даниэль поднялся и сел, подперев голову руками. Он прикрыл глаза, чувствуя, как их начинает жечь, и тут же подорвался в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой.

Спустя половину дня бесконечных раздумий он поднялся на прогулочную палубу, откуда доносился еле слышно шум волн, пены и легкий гул от лайнера. Чтобы понять, была ли там та самая девушка, не требовалось даже подходить близко. Даниэль почувствовал ее издалека, и это оказалось правдой. Фелисия стояла на том же самом месте, мечтательно глядя в противоположную от него сторону. На палубе еще были люди, но Даниэль заметил их не сразу. Фелисия отвлекла его своим присутствием. И когда она находилась рядом – было сложно сосредоточиться на чем-то еще. Это казалось странным чувством. Подобного Даниэль не испытывал очень давно. А возможно – никогда.

– Фелисия, – окликнул ее Даниэль, подходя совсем близко. Девушка тут же повернулась, на лице – ни капли удивления, точно они ранее договорились о встрече здесь.

– Даниэль, – утвердительно проговорила девушка, кивнув. Она поправила пряди волос, упавшие вперед, и расслабленно взглянула на него. В этот момент вдруг послышались голоса птиц, они были совсем рядом и что-то пытались рассказать. Даниэль взметнул на них взгляд, неожиданно для себя улыбнувшись. Девушка последовала его примеру, только улыбаться не стала.

– Это становится традицией.

– Может быть вы нарочно это делаете? – с легкой наигранной злостью спросила Фелисия, нахмурив брови. Это выражение лица позабавило Дэна, оно не казалась серьезным. Девушка просто играла.

– Вовсе нет.

– Тогда почему? – спросила Фелисия, развернувшись всем телом. Левой рукой она держалась за борт. Даниэль заметил, как костяшки ее пальцев побелели. Это его уже слегка напрягло. Возможно, она и правда могла злиться, но ей совсем это не шло. Дэну хотелось как-то успокоить ее, чтобы увидеть улыбку или искрящиеся глаза, вот только…

– Что почему?

– Почему ты все время оказываешься рядом со мной? – без единого намека на улыбку спросила Фелисия сквозь зубы. Теперь Дэн видел, что она не сильно довольна таким стечением обстоятельств. Фелисия действительно была раздражена. Неужели дело было в нем? Он почувствовал себя виноватым. Возможно, и правда нарушил ее личное пространство. Влез, куда не нужно было, посягнул на единение. Но ведь проблема не могла быть в том, что он, как и кто-либо еще из пассажиров, захотел побыть здесь, наверху? Наверняка ему просто не стоило говорить с ней. Не подходить, не спрашивать ее имени. Не стоять близко.

Но он не мог. Почему-то ноги его сами несли.

Прошло всего несколько дней, но то случайное столкновение перевернуло все вверх ногами. Ее взгляд все поменял. Дэн не мог перестать думать об этой девушке, точно она заворожила его, когда взглянула своими ярко-голубыми, как океан за бортом, глазами. И это казалось чуждым и неизвестным для него чувством. Его хотелось оттолкнуть от себя как можно дальше и в то же время притянуть как можно ближе. Как поступить правильно? Как сделать так, чтобы Фелисия не злилась на него? Только отступить назад. Отойти подальше. Так будет лучше.

– Мы перешли на «ты»? – вместо ответа на вопрос спросил Даниэль, слегка удивленно вскинув бровь. Она действительно обратилась к нему на ты, и это и пугало, и притягивало. Фелисия сама была сильным магнитом, но подойти теперь к ней означало – все разрушить. Два противоречивых чувства боролись где-то в уголке души, и шанса на победу не было ни у кого.

– Простите, Даниэль, – не моргнув, почти по слогами проговорила Фелисия, сделав акцент на его имени. Дэн подтянул уголок губ и еле слышно усмехнулся. Перевел взгляд на океан, где уже бушевали волны. Так сильно они шумели впервые за все дни. Они тоже были недовольны?

– На «ты» мне нравится больше, – не глядя на девушку, признался Даниэль. Он поник, радость от встречи с Фелисией унеслась вместе с птичьими криками куда-то назад. На душе залегла тяжесть. Он вспомнил о том, почему оказался на лайнере, и теперь от хорошего настроения ничего не осталось. Даже то, что рядом стояла девушка, способная облегчить его печаль, это не спасало. Как раньше, в предыдущие дни.

– Я все еще жду ответ, – напомнила Фелисия. Она не смотрела на него.

– Это совпадение.

– Я не верю в совпадения.

– Но верю я, – повернувшись, сообщил Дэн, всмотревшись в профиль Фелисии. Он казался ему очень нежным несмотря на то, что обрамляли его темные длинные волосы. Кожа девушки была очень светлой, точно фарфоровая. Небольшой аккуратный нос, не пухлые щеки почти без румянца. Большие голубые глаза, в которых несложно было увязнуть. В них внезапно захотелось утонуть.

Фелисия в ответ промолчала, но Дэн заметил, как она поджала губы.

– Если желаете, я найду другое место, это не проблема, – сообщил Даниэль, собравшись уйти. Это действительно не было проблемой. Только он сейчас осознал, что ему будет тяжело оставить эту девушку.

– Это ваше решение, – ответила Фелисия, повернув голову. Ее глаза показались стеклянными в этот момент, но ведь она не могла плакать? На мгновение Дэн запереживал. Но когда понял, что она сказала, кивнул в ответ.

Он уставился на нее, как на что-то удивительное, не желая уводить взгляда. Фелисия смотрела в глаза, распахнув ресницы. Короткое мгновение, всего несколько секунд, и сердце начинает трепетать. А потом она отвернулась. Даниэль медленно прикрыл и открыл веки и развернулся, чтобы спуститься вниз. И больше не подняться на прогулочную палубу.

***

Даниэль проснулся от жужжания телефона. Он противно вибрировал недалеко от уха, и этот звук становился громче. Глаза открывались с трудом – точно сейчас было раннее утро. Но, взглянув на часы, Даниэль понял, что это не так. Часы показывали девять утра.

– Да, – хрипло промямли Дэн, не глядя кто звонил. Он прочистил пересохшее горло и сел на кровати.

– Здравствуй, Даниэль, – послышался в трубке тяжелый, но знакомый голос. Знакомый настолько, что его хотелось выбросить из головы. Но не потому, что этот человек в чем-то виноват. Он просто напоминал о том, что хотелось забыть. Забыть и никогда больше не вспоминать.

– Мистер Чандлер, – констатировал факт Даниэль и встал. Он подошел к иллюминатору, высматривая настроение океана и погоду за стеклом. Все было как обычно: сочно-синие волны, яркое солнце и спокойствие, которого не хватало Даниэлю где-то в глубине души.

– Я только хотел узнать, как ты, – как будто с чувством вины спросил мистер Чандлер. Его голос казался печальным. За все время, что они находились рядом, не выучить настроение человека было сложно, и сейчас хватило всего пары слов, чтобы его прочитать.

– Порядок.

– Ты уверен, Дэн? – спросил мужчина и наверняка с сожалением сомкнул губы в этот момент. Но Даниэль стал злиться. Он не мог терпеть, когда кто-то начинал его жалеть. Вторгался в душу, бесцеремонно шарясь в поисках правды. Он понимал, почему люди так поступали, но не мог принять это спустя столько времени. Неужели он не справится? Неужели он слабый и беспомощный?

– Со мной все в порядке, – по словами отчеканил Даниэль, не вкладывая в ответ свои эмоции. Он знал, что может ранить. Он знал, что мистер Чандлер не заслужил этого и всего лишь переживал. Он хотел как лучше и не мог быть в этом виноват. Мистер Чандлер был очень близок ему, и обидеть его было равносильно ударом самому себе точно в сердце.

– Я понял, – на выдохе сказал мужчина и замолчал на несколько секунд, – подумай над моим предложением, это поможет тебе, я уверен.

Даниэль сжал челюсти. Зубы скрипнули. Злиться на очередное напоминание о прошлом он не мог, только не сейчас. Но черт возьми, как убить эту злость? Как вырвать ее с корнями? Как избавиться?

– Я подумаю, но как это может решить ситуацию?

– Твой диагноз вовсе не смертелен, и ты можешь вернуться к спорту, просто немного… – на некоторое время замолчал мужчина, – немного в другом направлении.

– Вы понимаете меня, как не понимает никто. И вы знаете, что означает для меня уйти со льда.

– Конечно. Но я был на твоем месте, и ты это знаешь, Дэн. Мне понадобилось немало времени, зато сейчас я абсолютно счастлив.

– Ладно, я понял.

– Подумай.

– Я же обещал, – потерев переносицу, сообщил Даниэль и запрокинул голову к потолку. Прикрыл глаза, чувствуя жжение. В голове снова завертелась воронка из кадров прошлого. Дэн с силой сжал глаза и вернулся к реальности. В груди бушевала злость. Настолько сильная, что если бы была возможность, Даниэль превратил бы каюту в щепки.

Мистер Чандлер попрощался с Даниэлем, пожелав ему беречь себя. Конечно, именно этим он и занимался здесь, в побеге из дома. От родителей, которые стоят над ним, как над раненной птицей; от друга, от своей прежней жизни. Только Дэн не думал о том, что будет, когда он вернется домой. Что будет через две недели?

Даниэль быстрым шагом направился в ванную, привел себя в порядок, принял контрастный душ и долго смотрел в зеркало. По волосам стекала вода, под глазами залегли плотные тени, точно Дэн не знал сна несколько дней.

Через несколько минут он уже был одет и готов к выходу.

Когда Даниэль открыл дверь каюты и вышел, боковым зрением заметил с правой стороны вдалеке фигуру. Повернулся и узнал ее. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть, но очень близко, чтобы понять кто это. Фелисия выходила из каюты. Конечно, ведь она жила в двух шагах – очередное совпадение, в которое она бы не поверила. Возможно, сказала бы, что он попросил поменять ее специально на ту, что поближе. Сердце забилось сильнее, его стук, казалось, было слышно на борту. Оно вот-вот вырвется из груди. Фелисия закрыла дверь картой и повернула направо, в сторону лифтов. Дэн пошел за ней медленно, но чтобы не терять из виду. Он поступал как подросток и маньяк, это было очевидно. Но именно это ему подсказывало нутро – следовать за ней, куда бы она не пошла.

Даниэль не мог не думать о том, что случилось минувшим вечером. Он не должен был больше с ней сталкиваться, чтобы не ранить и не доставлять неудобств. Но почему так хотелось назвать ее по имени? Хотелось пожелать приятного аппетита и взглянуть в голубые глаза. Даниэль боялся, как мальчишка, и это было очень глупо. Он давно не испытывал таких чувств, но сейчас винил себя за них.

Фелисия зашла в ресторан на завтрак, села у того же иллюминатора, где он не один раз уже видел ее. Дэн зашел туда же, но сел в другой стороне. Она его не замечала, но ее профиль был виден хорошо. Кажется, только так он мог посмотреть на девушку, которая беспокоила его уже которые сутки. Беспокоила и тревожила, но в то же время спасала от ненужных мыслей, от воспоминаний о прошлом. Мог ли он так нагло пользоваться ее компанией? Определенно нет. Но дело было, кажется, не только в этом.

Фелисия заказала латте с корицей, как и всегда. Дэн успел запомнить это – она всегда заказывала именно его. Девушка смотрела в иллюминатор, сложив руки на столике. Ее длинные шелковистые волосы лоснились по спине и плечам. Ему казалось необычным сочетание такого темного цвета и светлой-светлой кожи. Она была похожа на куклу. На красивую и хрупкую куклу.

Пока Даниэль смотрел на Фелисию, не заметил, как к нему подошла официантка. Кажется, она звала его не в первый раз.

– Простите, я задумался. Можно мне черный кофе с сахаром и что-нибудь на десерт? На ваш выбор.

– Конечно!

И девушка, улыбнувшись, упорхнула. Даниэль вернул взгляд к Фелисии, но в этот момент она исчезла, точно ее там и не было. На ее месте никого не оказалось.

И в это мгновение его сердце с болью ударилось о ребра.

***

На следующий день Даниэль, почти не сумев уснуть, проснулся очень рано. Он умылся ледяной водой и вышел на палубу, где почти ничего не было слышно. Тишина океана и раннего четырехчасового утра буквально оглушала. Волны не шумели, пассажиров не было видно. Только виднелись фигуры офицеров и других работников судна. Дэн застыл на какое-то время, засмотревшись на рассвет. Его мягкие, пастельные голубые, персиковые цвета завораживали. Раньше такого видеть не приходилось, и оторвать взгляд было тяжело. Даже равнодушному Даниэлю, который не всегда разделял восторга от живописных картин. Пушистые и тонкие облака были еле заметны на фоне сочных цветов. Они медленно плыли вдоль океана, сталкиваясь между собой.

Подумав о том, что в такое раннее время Фелисия наверняка спала, Даниэль поднялся на самый верх, чтобы увидеть с высоты утренний океан. По нему плыл полупрозрачный туман, и это казалось необыкновенной картиной. Точно холст художника, что-то несуществующее. Неужели он всю свою жизнь не признавал этого?

Даниэль думал над предложением мистера Чандлера. Но ему казалось все это неправильным. Не тем, чего ему бы хотелось сейчас. Точно ли это может стать спасением? Новым шансом на жизнь? Даниэль не мог быть в этом уверен, но со стороны наверняка это был неплохой выход. Тем, кто не столкнулся с его чувствами, так казалось. Могут ли они быть правы? Дэн потер виски, потом помассировал их, засмотрелся вдаль, где уже цвета сменились на более яркие оранжевые и голубые. Его привел в чувство голос. Тот самый голос.

– Вы обещали найти другое место.

Даниэль развернулся, встречаясь с глазами девушки. Этим утром они сияли настолько ярко, что почти слепили его. Цвет был темнее обычного, в радужке залегли необычные узоры. И как он смог разглядеть их? Дэн застыл, не сумев ничего сказать. Он не мог даже моргнуть.

– Фелисия…

– Не получилось?

– Что?

– Найти другое место не получилось? – усмехнувшись, спросила она, обнимая себя руками. Она была легко одета – в тонкое платье белого цвета, а в такое раннее утро было достаточно прохладно. Дэн не мог с этим ничего сделать, но начал переживать.

– Пока не получилось. Я не думал, что в столь ранее время мы можем тут столкнуться, – сообщил он, не чувствуя за собой вины. Он отвернулся к океану, а Фелисия молча встала рядом.

– Что ж, доброе утро?

Даниэль повернул взгляд. Он упал на мягкую улыбку девушки. От ее злости не осталось ни следа, точно и не было того вечера. Но думая об этом, Дэн понял, что эта девушка не так проста, и с ней стоило быть осторожным.

– Доброе утро, Фелисия.

Глава 6

Когда солнце поднялось высоко над океаном, синюю воду озарили блики и яркий свет. На волнах прыгали лучи солнца, точно игрались между собой. Атлантика блестела, а солнце слепило глаза. Уже становилось достаточно жарко, несмотря на утро. Часы показывали семь часов, и Фелисия все еще была на верхней палубе. Даниэль оставил ее, сославшись на что-то важное. Она предположила, что это предлог уйти, ведь Фел сама дала понять, что находиться здесь вдвоем не самая лучшая идея. Она чувствовала за собой вину. Фелисия оттолкнула человека, не имея на это права. Разве он не может гулять по лайнеру когда ему вздумается? На его месте мог быть кто-то другой, но почему-то именно Даниэль столкнулся с ней, когда она фотографировала океан. Именно он каждый раз оказывался рядом, и Фел не понимала, что именно ощущала, думая об этом. Ее это злило и смущало одновременно.

Она не хотела его прогонять и не хотела обидеть, но, кажется, именно это и сделала, сама того не осознавая.

Дело было в новости от Айлы – она нашла Рут. Это подкосило Фелисию и заставило нервничать. Даниэль оказался предметом срыва. И сейчас Фел не знала, как загладить свою вину. Этим утром они не говорили об этом, Фелисия не смогла найти слов и смелости, а мужчина не стал ничего комментировать.

Спустя еще некоторое время Фелисия вернулась в каюту, умылась, привела себя в порядок. Она заплела косу, опустив ее на грудь. После направилась на завтрак, а оттуда прошлась по лайнеру, наблюдая за океаном. Находясь посреди Атлантики, сложно заметить что-либо еще. Даже пассажиры казались песчинками. На таком большом корабле Фел никого не замечала. Люди жили, проводили время, говорили и развлекались, но Фелисия ничего этого не видела. Она видела только ярко-синие волны, слышала их плеск, ощущала брызги воды, когда находилась в самом низу. Это казалось чем-то необыкновенным и особенным. Это спасало и лечило. Морская вода залечивала раны. Вот только Фел начала сомневаться, что ей поможет этот побег. Как он мог спасти ее из собственного заключения? Как поможет найти правду и простить мать?

Пока она шла, не замечая никого вокруг, ее вывели из мыслей о прошлом. В очередной раз один и тот же человек.

– Я не знал, что вы здесь, – признался Даниэль, стоя напротив. Фел усмехнулась. Она мельком осмотрела мужчину, одетого как с иголочки. Белая футболка-поло так хорошо сидела на нем, что Фелисии, будучи равнодушной, все же пришлось отметить его красоту. И о чем она только думала?

– Я иду с завтрака.

– Что ж, не стану вас отвлекать, – кивнул Даниэль и собрался пройти дальше, но его что-то остановило, Фелисия даже не успела и шагу сделать. Она изогнула бровь в вопросе и молча уставилась на него.

– Простите, – попросил Даниэль, и Фелисия в непонимании продолжила молчать. Она засмотрелась на шелестящие внизу волны.

– Вам не за что извиняться, Даниэль.

– Может быть, поужинаем вечером в каком-нибудь ресторане? – спросил он, искоса поглядывая на Фел.

Океан был неспокоен. Так же, как неспокойна была душа Фелисии. Они волновались вместе. Он что-то шептал ей и, кажется, пытался подбодрить.

Она осознала услышанное от собеседника не сразу, и предложение мужчины слегка удивило ее. Фел взметнула брови вверх. А после замешкалась и задумалась, ведь она изначально хотела в качестве своих извинений предложить выпить кофе или что-нибудь еще.

– На самом деле, это я хотела вас пригласить, чтобы… – призналась Фел, но остановилась, не зная, как сказать правду.

– Чтобы что? – Даниэль развернулся к Фел, сомкнув брови на переносице. В его серых глазах читался вопрос. Но они блестели. Такое обычно бывает, когда человек счастлив. В своих глазах такой блеск Фел почти никогда не видела.

– Чтобы загладить свою вину.

– Не понимаю, – растерялся мужчина, забегав глазами по Фелисии. Она от смущения увела взгляд. Даниэль приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его обратно.

– Я могла вас расстроить тем вечером, поэтому…

Фелисия не смогла договорить, Даниэль сделал шаг к ней и оказался совсем близко. Фел застыла и перестала моргать. За бортом еще сильнее начали шуметь волны, они поднимались выше, чем обычно, и эта картина не на шутку испугала Фелисию. Она засмотрелась на разыгравшийся океан, думая, почему он так разозлился? Что могло случиться? Вода еще потемнела, пены местами стало больше. Лайнер оставался устойчивым, его не шатало. Ей казалось, что сейчас начнется качка, и придется спрятаться в каюте. Фелисии стало страшно. В это мгновение она почувствовала, как бешено бьется сердце, а потом из раздумий ее вывел голос. Она и забыла, о чем они говорили.

– Фел, ты серьезно? – с наигранным, а может быть и нет, замешательством спросил мужчина. Фел встретилась с ним взглядом, но долго смотреть на него не смогла. Она не поняла его удивления, ведь действительно повела себя не очень хорошо. И он назвал ее так, как могла называть только подруга. Он обратился к ней на «ты», чего она не позволяла. Но почему-то сейчас это не тронуло и не обеспокоило. Это казалось чем-то естественным. Только Фелисия не планировала допускать такого поворота.

– Мы не переходили на «ты», – сообщила она.

– Считаю, что иначе у нас общаться уже не получится.

– А почему вы решили, что наше общение продолжится? – задала вполне логичный и, как показалось Фел, правильный вопрос.

Даниэль молчал пару минут, смотря то на волны, то на Фелисию. Она не отвечала ему тем же. Ей почему-то становилось тяжело смотреть на этого человека. Смотреть и задаваться вопросами. Чувствовать запах апельсина. Видеть печаль на его лице или горящие глаза. Было сложно просто стоять рядом. До этого момента такого не ощущалось, хотелось просто побыть одной, потому оттолкнуть его. Но спустя несколько дней все стало иначе. Всего какие-то считанные дни…

– Я так думаю, – ответил Даниэль. И больше ничего. Он сказал это так спокойно, точно знал наверняка. Не было улыбки и усмешки, не было какой-либо другой эмоции на лице. Фел задумалась, не зная, что ответить. Правильным решением было сменить тему.

– Так что насчет ужина? Вы придете?

– Так и быть. Но поверь, тебе не за что извиняться.

– Тогда в семь часов, ресторан «Teppanyaki». Если вы не любите японскую кухню, меня это не сильно волнует, – сообщила Фелисия, подтянув уголок рта. В этот же момент откуда-то взялся ветер, хлестнув ее по лицу и растрепав волосы. Она чертыхнулась и поспешила убрать с лица пряди. Даниэль, стоя напротив, молча улыбался. Фел почувствовала, как солнце зажгло кожу, и тут же поспешила удалиться. Стало невыносимо жарко. Ей хотелось под холодный душ. Хотелось прийти в чувство. Ее накрыло какое-то необыкновенное и не самое приятное чувство, пальцы на руках начало покалывать.

– До встречи, – уже вслед уходящей Фелисии сказал Даниэль. Она обернулась и на пару секунд задержала на нем взгляд. Поджала губы и спешно спустилась на палубу ниже. Там ей пришлось постоять какое-то время, чтобы успокоить подскочивший внезапно пульс.

– Да что происходит… – шепнула Фел сама себе, теребя пальцы на руках. Она пошла медленно по палубе, оглядываясь на прохожих. Ее спасал морской бриз, освежал, охлаждал, но не так сильно, чтобы стало легче. Дышать становилось тяжело, точно здесь отобрали весь кислород.

– С вами все хорошо? – вдруг спросили сбоку. Фел дрогнула, заметив рядом офицера. Она дергано кивнула, сглотнув. Горло пересохло.

– Д-да, конечно. Я иду в каюту, спасибо, – бегло проговорила Фел и ускорила шаг. Через пару мгновений она оказалась у двери, открыла ее и прорвалась внутрь.

Ей пришлось долго стоять под душем, чтобы жар спал и стало легче. Фелисия пришла в норму и решила вздремнуть. Она какое-то время лежала на постели, смотря в экран ноутбука, покоящегося рядом. После не заметила, как уснула крепким сном. Проснулась Фел от звонка телефона. Она распахнула глаза, находясь в той же позе, что и уснула. Веки болели, в горле было сухо. Фелисия прочистила его и ответила на звонок.

– Привет, – спешно говорила Айла в трубке. Она, кажется, была взволновала.

– Привет, что стряслось? – спросила Фелисия и поднялась, чтобы налить воды. Она осушила стакан, пока подруга молчала. Уже хотела было задать вопрос снова, но Айла откликнулась.

– Все в порядке, не волнуйся. Хотела рассказать тебе кое-что. Слушай, я ездила к этой женщине, как ее… Сейчас, секунду, – проговорила Айла и на минуту замолчала, шелестя чем-то на том конце провода, – Рут Уэсли.

– Ты ее видела? – заволновалась Фел, расширив глаза. Она заходила по каюте из стороны в сторону. Руки стали подрагивать.

– Пока что я нашла только дом, но ее там не оказалось. До соседей я не смогла достучаться. Но я поеду еще раз.

Фелисия остановилась у окна и мгновенно померкла. Она потерла переносицу и сжала глаза, чувствуя жжение.

– Ладно. Спасибо, Айла.

– Пока не за что. Не переживай, мы найдем твою мать, я обещаю. Только мне нужна твоя помощь.

– Что я могу сделать вдали от дома? – искренне не поняла Фел, уставившись в иллюминатор. Она подумала в этот момент о том, что так сбегать было глупо. Или по крайней мере нужно было вернуться, а уже потом искать мать вместе с Айлой. Она не могла просить подругу помогать ей в одиночку и не могла этим пользоваться. Но Айла настаивала на своем, а противостоять ей редко когда удавалось.

– Понять свою мать.

Фел перестала моргать. Ее сердце тут же сжалось. Мгновенно захотелось закричать о своей ненависти к этой женщине, обвинить ее, заставить почувствовать ту же боль. Но Фелисия промолчала, не найдя на это сил. Айла была права, но было очень сложно попытаться сделать это. За столько лет у Фелисии ничего не вышло. Как ей поможет океан и этот лайнер? Фел начала злиться на саму себя.

– Попробовать понять и все. Мне не нужно, чтобы ты приехала и убила ее, – продолжила Айла с легкой тревогой в голосе.

– Ладно. Я позвоню тебе позже, буду собираться на ужин, – не желая сейчас развивать эту тему, сообщила Фел.

– Подожди-ка, ты мне так и не рассказала про этого парня!

– Айла, – вздохнула Фелисия, – позже я все обязательно расскажу, хорошо?

– Конечно, милая. Только не грусти, я умоляю. Очень скучно здесь без тебя… – призналась Айла. В ее голосе зазвучала печаль. Фел поджала губы, прикрыв глаза.

– Мне тоже, Айла.

– Все, иди, а то я сейчас заплачу!

Фелисия попрощалась и отключила вызов. Взглянула на время и поняла, что проспала несколько часов. И правда было пора собираться. Только вот настроение сидеть рядом с Даниэлем в ресторане практически не осталось. По правде говоря, его и так было немного. Совсем чуть-чуть, чтобы загладить свою вину, которую он почему-то не видел. Может, и не стоило тогда звать его на ужин?

Фел чертыхнулась. Она постаралась взять себя в руки, пытаясь забыть разговор с подругой хотя бы на время. Хотя бы для того, чтобы Даниэль не задавал ненужных вопросов. Если лицо Фел будет унылым, он точно это заметит, и вечер пройдет как минимум плохо.

Около пятнадцати минут Фелисия думала над тем, что надеть. Это оказалось существенной проблемой. Все ее наряды были хороши для прогулки, да и вещей она много с собой не стала брать. Она доставала одежду одну за другой. Несколько футболок, маек и короткий топ; шорты, шорты и еще шорты. Нашлось несколько сарафанов и… И черное вечернее платье-футляр – оно было здесь единственной нарядной вещью. Но стоит ли игра свеч? И зачем Фел вообще его взяла?

Пришлось потратить еще около десяти минут, чтобы убедиться в том, что это был хороший вариант. Но чувствовала она себя девушкой, которая собирается на свидание. Отмахнувшись от этой глупой мысли, Фел надела платье, пригладив его на бедрах. Оно ей всегда нравилось, хорошо сидело по фигуре, и вырез был неглубокий. Фелисия прибрала волосы. Назвать это укладкой было сложно: они вообще не держали никакую форму. Но ей нравилось, как они блестели. Немного поправила еле заметный макияж и отыскала черные босоножки на небольшом каблуке. Неужели Фел действительно это все надела? И для чего? Для встречи с мужчиной, от которого хотелось избавиться.

Фел взяла сумку и направилась к выходу. Что ее ждало там за дверью? Почему она не надела простой аккуратный сарафан? Что заставило ее так поступить? Фелисия прокручивала эти вопросы, но ответ найти ей не удалось. Или она просто не хотела его признавать. Всеми силами не хотела.

Когда Фелисия пришла к ресторану, то через его стеклянные «стенки» заметила Даниэля. Он оделся, признаться, не хуже Фелисии: белая классическая рубашка и классические бриджи. Фелисия удрученно вздохнула, не зная, как на это реагировать. Со стороны они вполне могут сойти за пару, чего бы Фелисии ни в каком случае не хотелось. Она тут же пожалела, что так вырядилась. Но назад пути не было.

Даниэль сидел недалеко от нее и входа. Рядом был иллюминатор. Неужели он знал, что она предпочитает именно такое место? Он что, каждый раз следил за ней или это очередное совпадение?

– Добрый вечер, – подошла к столику и поздоровалась Фелисия, стараясь улыбнуться и не выдать своего внутреннего беспокойства. Даниэль медленно повернул взгляд и застыл. Он перестал моргать, засмотрелся ей в глаза, а после спустился взглядом ниже. Фелисия смутилась и прервала «осмотр». – Я опоздала?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.