Кристина Цветкова
Светло место пусто не бывает

I

Слабый свет свечи едва озарял густой, почти осязаемый мрак, которого, казалось, можно коснуться рукой. В темной комнате снова находились двое – господин Репсимэ и его собеседница, едва различимая на фоне сумрака.

– Что-то происходит… – прошелестела Тьма.

Если бы хозяин дома не знал, что она не способна испытывать эмоции, решил бы, что она поежилась. Но он знал, что это лишь игра света и тени от дрожащего пламени свечи.

– Чувствую, – он сделал глоток вина и поставил бокал на накренившийся стол, стоящий между креслами, в которых восседали собеседники.

Он действительно чувствовал, как что-то меняется, и это что-то грозит нарушить и без того слабое равновесие.

– Есть догадки в чем кроется причина?

– Пока нет, – он едва заметно мотнул головой. – Изменения слишком незначительные, едва уловимые.

– Когда их почувствуют остальные, возможно, будет уже слишком поздно… Правила, которые мы так долго вырабатывали, станут бесполезными, если в игру вступит новый участник.

– Есть мысли, кто это может быть?

Раздался скрипучий смех:

– Свет, Тьма, Любовь и Смерть, кто же еще хочет к нам присоединиться?

– Ты уверена, что это не Любовь и Смерть решили вмешаться и изменить правила?

– Смерти это ни к чему, все рано или поздно оказываются в его власти. У него лишь одно правило – конец неизбежен. Несмотря на их образ жизни, поступки и достаток, никто не избежит этой участи. А Любовь никогда не следует правилам, ей на них плевать, поэтому она столь непредсказуема и не поддается даже твоим чарам. Нет… Это кто-то иной, кто-то достаточно сильный, чтобы вмешаться и все испортить.

Мужчина нахмурился. Перемены, новые правила… У него было плохое предчувствие.

Тьма вновь подала голос, не давая ему возможности слишком сильно углубиться в раздумья:

– Спроси у своего рыжего пострела, что он чувствует.

– Не втягивай их в это, – в его голосе зазвенела сталь.

– Мы все в это втянуты, – равнодушно продолжила она, – хочется нам этого или нет. А те, кто собрались под твоей крышей – больше всех. Вселенная уже раздала им роли, хоть нам и не известно какие именно. Но это ничего не меняет, они уже в игре.

II

Тем временем жизнь в необыкновенном доме господина Репсимэ шла своим чередом. Ия, лишившись статуса Избранницы Света, по началу приходила в приемную на свое прежнее место. Но очень быстро поняла, что больше не видит ни Тьмы, ни Света, и слова, которые раньше находились сами собой, теперь не возникают в ее голове. Прежде она ощущала, будто кто-то или что-то ведет ее в нужном направлении, а сейчас утратила ориентиры.

Кроме того, она больше не ощущала себя в приемной на своем месте, а потому вскоре перестала ее посещать, посвятив все время общению с детьми, уборке по дому и готовке.

Сожалела ли она о потере своего статуса? Нет! Ее устраивала спокойная и размеренная жизнь, без игр с Тьмой. Те мгновения, когда она находилась на самом краю жизни и смерти, навсегда впечатались в ее память, и девушка до сих пор иногда просыпалась в холодном поту от кошмара, в котором ей приходилось переживать это снова.

Жизнь юных обитателей тоже вошла в прежнее русло. Они все еще ненавязчиво приглядывали за Ией, но делали это скорее по привычке, чем по необходимости, ведь больше никто из них не ощущал, что девушке грозит опасность.

Ум поначалу собирался обратиться к господину Репсимэ за разрешением пожить в его доме. Но потом решил, что не готов снова заключать сделки с сомнительными личностями. Да, хозяин дома не шел ни в какое сравнение с Тьмой, но юноша не мог ему доверять. Он чувствовал, что в игре Света и Тьмы все они лишь пешки, которыми запросто пожертвуют в случае необходимости, как это было с Ией. Слишком ярким было воспоминание как жизнь покидала ее тело, и никто не пришел на помощь. Если бы в игру не вмешался Смерть, девушки уже не было бы с ними. Однако за вмешательством Смерти тоже что-то было, какая-то выгода. Ум не знал какая именно, и это его пугало. Но он точно знал, что никто из них не вмешивается просто так. Поэтому он нашел себе недорогое жилье неподалеку от этого сумасшедшего дома на случай, если Ие понадобится его помощь. Так же он нанялся грузчиком в порт и доставщиком в магазин тканей. Работа была тяжелая и плохо оплачиваемая, но он не был привередлив. Прежняя работенка была непыльной, но он с содроганием вспоминал свое служение Тьме. Тягать мешки и тяжеленые коробки было просто, ведь это никому не причиняло зла, а это самое главное. Юноша больше не хотел ввязываться в неприятности, не хотел, чтобы та жертва, на которую пошла ради его спасения Ия, была напрасной. Он желал доказать всем, и в первую очередь себе, что достоин обретенного второго шанса.

Таким образом жизнь текла своим чередом, пока над домом вновь не начали сгущаться тучи.

В один из дней, когда Ия занималась своими привычными делами по дому, а близнецы и Орест крутились где-то неподалеку, к девушке подошли братья и подергали ее за подол платья, привлекая к себе внимание. Она посмотрела на них.

–– Его нельзя отдавать, – шепнули они еле слышно.

Ия недоуменно вскинула брови:

–– Кого? – спросила она так же шепотом, на зная почему.

Фирс и Фока одновременно посмотрели в сторону играющего на полу Ореста.

–– Ореста?

Братья синхронно кивнули.

–– Никто и не собирается его отдавать, – Ия все еще прибывала в недоумении. – С чего вы это взяли?

Мальчишки окинули ее недоверчивым взглядом:

–– Если отдать его, случиться беда.

Ия в сердцах всплеснула руками:

–– Да с чего вы решили, что его кто-то куда-то собирается отдать?!

Близнецы пожали своими тощими плечиками, обменялись взглядами и не говоря больше ни слова вернулись к Оресту, продолжив игру, как ни в чем не бывало.

Ия какое-то время недоуменно наблюдала за ними, не понимая, как реагировать. Каждый раз, когда ей казалось, что она уже привыкла ко всем странностям, дом и его обитатели подкидывали ей новую головоломку. В конце концов, тряхнув головой, она вернулась к своим занятиям.

Дни текли размеренно и незаметно сменяли друг друга. Ия уже успела забыть свой странный диалог с близнецами, тем более почти все разговоры с ними были странными в той или иной степени. И вот, в один из таких похожих друг на друга дней, на пороге необыкновенного дома появилась молодая красивая девушка с печальными голубыми глазами, похожими на озера. Она зашла не с парадного входа, который использовали все посетители, а с черного, которым пользовались лишь обитатели дома, чем немало удивила проходившего мимо Лупа.

–– Вы кто? – без каких-либо церемоний спросил он незваную гостью, преграждая ей путь.

Девушка явно не ожидала такого приема, поэтому в первые мгновения растерялась, но постаралась быстро взять себя в руки:

–– Я… я Арлет Трейтор… и я хотела бы увидеть господина Репсимэ.

–– Все, кто желает увидеть господина Репсимэ, заходят с главного входа, – Луп смерил гостью подозрительным взглядом.

Девушка нервно затеребила ручку сумки, которую держала перед собой, словно пытаясь отгородиться ею от навязчивого неучтивого мальчишки.

–– Да, я знаю… но я пришла не за тем… за чем приходят все те люди, – в ее голосе проскользнули нотки брезгливости, словно одно сравнение с обычными посетителями приемной господина Репсимэ, казалось ей унизительным.

– Вы ведь тоже пришли о чем-то просить, а значит ничем не лучше, – Луп скрестил на груди руки и шмыгнул носом.

Щеки незнакомки вспыхнули:

– Вы совершенно… совершенно не правы! Как вы можете сравнивать меня с ними, не имея обо мне никакой информации! – в ее голосе появились неприятные визгливые нотки.

– Ну вы ведь сравниваете себя с ними, не имея о них никакой информации, – невозмутимо ответил мальчишка.

– Я… – она запнулась, – я пришла не просить, я пришла забрать свое!

Луп шмыгнул носом, снова смерил ее оценивающим взглядом и замер, будто к чему-то прислушиваясь.

– Может и так… – буркнул он задумчиво себе под нос, – мне все это очень не нравится.

Он резко развернулся на пятках и зашагал прочь.

– Так вы позовете господина Репсимэ? – опомнившись крикнула вслед удаляющемуся мальчику незнакомка.

Луп удивленно обернулся:

– Зачем? Если бы хозяин хотел вас видеть, он бы уже был здесь, но я его здесь не вижу.

– Но… – девушка снова растерялась, – мне очень нужно его увидеть…

Луп равнодушно пожал плечами и развернувшись продолжил свой путь, засунув руки в карманы и что-то насвистывая себе под нос. В дверях он столкнулся с Ией.

– А! Вот и ты, как раз вовремя!

Ия удивленно огляделась по сторонам:

– Я шла совершенно в другое место.

– Но оказалась именно там, где нужно, – Луп перешел на шепот, – к нам нагрянули большие неприятности.

Ия вопросительно приподняла брови. Луп молча кивнул в сторону входной двери, у которой в растерянности переминалась с ноги на ногу незваная гостья.

– Кто это? – так же шепотом спросила Ия.

– Не запомнил ее имя, знаю только, что она здесь не к добру, – решив, что достаточно прояснил ситуацию, он быстро выскользнул за дверь.

Ие оставалось лишь обреченно покачать головой. Она уже давно приняла как данность чудное поведение Лупа. Поняв, что с гостьей ей придется разбираться самой, нацепила дежурную улыбку и двинулась навстречу «неприятностям».

– Здравствуйте, прощу прощения за Лупа. Не знаю, что он вам тут наговорил, но точно знаю, что извинения будут не лишними.

Гостья смерила Ию взглядом. Контраст между девушками был разительный! Ия никогда особенно не заботилась о своем внешнем виде, все ее платья были простыми и поношенными, волосы выбивались из прически, а руки были в ссадинах и мозолях. В то время, как незнакомка была одета в дорогое платье, идеально скроенное по фигуре, на руках были изящные перчатки из тончайшего кружева, светлые волосы собраны в аккуратную высокую прическу со множеством украшений. Незнакомка была очень красива и безусловно богата. Окончив беглый осмотр, гостья постаралась изобразить на лице приветливую улыбку:

– Добрый день, меня зовут Арлет Трейтор! Признаюсь честно, встретивший юноша несколько смутил меня, и я рада, что ему на смену пришел кто-то более здравомыслящий.

Несмотря на показную вежливость, гостья произвела на Ию не самое лучшее впечатление, хотя и попыталась скрыть это.

– Приятно познакомиться, меня зовут Ияоса или просто Ия. Что привело вас в наш дом?

– Мне необходимо увидеть господина Репсимэ, – как только Ия открыла рот, чтобы сказать, что для встречи с хозяином дома необходимо явиться в приемную, Арлет перебила ее: – Да, да, юноша уже говорил мне об этом. И я уже сказала ему, что я пришла по совершенно иной причине, нежели те люди в приемной, – она раздраженно поджала губы.

Теперь, как и Луп, Ия почувствовала, что этот визит не закончится ничем хорошим.

– И какова же ваша причина?

– Я пришла забрать то, что принадлежит мне.

Ия нахмурилась. Что в этом доме могло принадлежать этой девушке? Но когда она хотела озвучить этот вопрос, за ее спиной раздался голос господина Репсимэ.

– Госпожа Трейтор, прошу, пройдемте в мой кабинет.

Его появление было настолько бесшумным и неожиданным, что обе девушки вздрогнули.

– Господин Репсимэ? – голос гостьи дрогнул.

– К ваши услугам, – он едва заметно поклонился.

Ия вопросительно посмотрела на хозяина дома, но ее взгляд остался без ответа. Вместо этого господин Репсимэ пригласил гостью следовать за ним, и они скрылись за дверью, оставив Ию в полной растерянности.

III

В кабинете господин Репсимэ указал гостье на кресло в центре, и после того, как девушка нерешительно присела на его край, сам занял свое привычное положение в кресле напротив.

– Слушаю вас, госпожа Трейтор, – его безэмоциональный голос и пронзительный взгляд черных, как бездна глаз, заставили девушку нервно перебирать ручки ее сумки.

– Я… – попыталась она было начать, но голос предательски дрогнул, и она замолчала, опустив глаза в пол.

Воцарилась напряженная тишина. Девушка ожидала, что мужчина как-то придет ей на помощь, постаравшись смягчить обстановку, приободрит ее словом или действием, ведь она привыкла, что мужчины рядом с ней всегда стремятся показать себя с лучшей стороны, дабы произвести выгодное впечатление. Но в этот раз собеседник не издал ни звука, и лишь продолжал напряженно вглядываться в ее лицо. Она собралась с мыслями и нерешительно подняла голову.

– Я… – голос все еще немного подрагивал, – я… хотела бы забрать то, что принадлежит мне.

Снова повисло тягостное молчание. Когда госпожа Трейтор поняла, что вопросы, которые она ожидала услышать в ответ на свои слова, так и не последуют и открыла рот, чтобы продолжить, хозяин дома неожиданно произнес:

– Хотите забрать то, от чего добровольно отказались?

– Вы знаете, о чем я говорю? – в ее глазах застыло неподдельное изумление.

– Полагаю, будет правильнее говорить не о чем, а о ком, – он оставался невозмутимым, и это все больше пугало и смущало гостью.

– Как вы узнали?

– Ваш сын невероятно на вас похож.

В глазах девушки заблестели слезы.

– Я могу его увидеть?

Взгляд мужчины по-прежнему оставался непроницаемым.

– Сделка ведь не была завершена, – в ее голосе послышались истерические нотки.

– Мы можем ее завершить. Я могу предложить вам столько денег, сколько вы пожелаете.

– Разве я похожа на ту, кто нуждается в деньгах? – ее щеки вспыхнули.

– А в чем вы нуждаетесь? Я могу дать вам все.

Девушка нервно сглотнула.

– Все, чего я хочу, это вернуть своего ребенка.

– Он вас не помнит. Вы отказались от него, и он вас забыл.

– Я… это была ошибка… – ее глаза вновь наполнились слезами. – И не было и дня, чтобы я не корила себя за это!

– И все же, все это время вы не предпринимали попыток вернуть своего сына.

Девушка достала из сумки шелковый платок и стала аккуратно промакивать щеки, по которым катились слезы.

– Вы не понимаете…

– Объясните. По какой причине вы приняли решение отдать мне своего сына?

Гостья уронила руки на колени и снова опустила взгляд в пол.

– Предсказание… – произнесла она еле слышным шепотом.

– Какое предсказание?

Девушка нерешительно взглянула в лицо собеседника, и ей показалось, что по нему проскользнула тень.

– Накануне родов в дом пришла женщина и сказала, что мой ребенок станет концом всего, и что я должна от него избавиться как можно скорее.

– Мало ли сумасшедших расхаживает по улицам.

– Вот именно так я и подумал, и не придала значения ее словам… – прежде чем продолжить она пожевала губу, и сделав глубокий вдох, заговорила шепотом: – Но после ее визита, каждую ночь меня начали преследовать кошмары. Жуткие… От которых я просыпалась с криком.

– Что вам снилось?

Ее лицо исказил неподдельный страх.

– Смерть… разные варианты смерти всех близких людей и моей… Каждую ночь я видела, как все мои друзья и семья гибнут… Это было так… так реально… и так больно…

Брови мужчины сошлись на переносице.

– И что было дальше?

– Чем ближе становился день родов, тем ужаснее были сны… Я была так измучена, я боялась спать… – ее лицо побледнело от одних воспоминаний об этом.

– Что случилось во время родов?

– Как? – она изумленно вскинула голову, но потом вновь понурила ее. – А впрочем, не важно. Во время родов я чуть не умерла… И потом долго приходила в себя.

– Кошмары прекратились?

Она отрицательно мотнула головой.

– Стали реже, но не прекратились…

– И все же вы решили отказаться от него лишь спустя четыре года.

Девушка вся сжалась от этих слов.

– Я пыталась… – она всхлипнула, и на какое-то время затихла, пытаясь взять себя в руки. – Когда пришла в себя, а на это ушел почти год, хотела отказаться от нянечек и самостоятельно заниматься ребенком, чтобы компенсировать то, что так долго не могла этого делать. Но… – она вновь замолчала.

Хозяин дома тоже молчал, не сводя с нее тяжелого взгляда.

– Не знаю… сможете ли вы понять… Я пыталась стать хорошей матерью, но… кошмары становились все чаще… и иногда мне как будто что-то мерещилось…

– Что?

Она нервно сглотнула:

– Мне казалось, теперь я уверена, что это было лишь мое больное, воспаленное воображение, будто лицо ребенка меняется, и он смотрит на меня злобным, уничтожающим взглядом.

– А ваш муж?

Девушка вздрогнула, как от удара хлыстом.

– Умер…

– Как?

– Его нашли мертвым на полу в детской, вскоре после рождения ребенка. Я тогда еще была очень слаба, едва живая… Доктор сказал, что это сердце…

– Он был молод?

– Да… мы были ровесниками, – ее голос снова спустился до шепота.

– Дальше.

Тяжело вздохнув, она продолжила:

– Мое состояние становилось все хуже… Я снова плохо спала, и наяву бредила…

– Это происходило только с вами?

Она задумалась на минуту.

– Никто больше ничего мне не говорил… Однако, если подумать, за все это время у нас сменилось несколько нянь, и слуги многие тоже поменялись. Но… не уверена, что это имеет какое-то отношение к ребенку.

– Вы боялись его и старались проводить с ним все меньше времени.

Девушка обреченно кивнула.

– Теперь я понимаю, что причиной тому было мое пошатнувшееся психическое здоровье… После тяжелых родов, долгого восстановления и смерти мужа… все как-то навалилось… Да еще это глупое предсказание… Оно постоянно всплывало в памяти…

– И вы не выдержали.

Она молча кивнула.

– На тот момент я уже не спала несколько дней, и мне постоянно что-то слышалось и виделось… Я смутно помню… В голове все смешалось…

– Кто вас надоумил принести ребенка сюда?

Девушка замерла, задумавшись.

– Не… не знаю… Странно… Я помню только, что взяла ребенка и вышла на улицу, бродила с ним какое-то время и оказалась на пороге этого дома. Потом, словно в полусне, я оставила его и… даже не помню, как вернулась домой… Я же говорила, что была не в себе в то время. Вскоре после этого отец поместил меня в специальный пансионат для лечения душевных болезней…

Снова повисла тишина.

– Теперь я понимаю, что была больна, – продолжила она после долгой паузы. – Но теперь со мной все в порядке. Я полностью выздоровела и хочу забрать своего ребенка, – она с надеждой взглянула в темные глаза напротив.

Казалось, хозяин дома погрузился в раздумья и поэтому ответил не сразу.

– Как вы узнали, где ваш ребенок, если сказали, что не помните, как набрели на этот дом?

– Но я всегда знала, где он… Не знаю, возможно мой воспаленный мозг что-то все же запомнил или прочитал по дороге, или…

– Или?

– Не знаю, кто-то скорее всего подсказал мне, куда я могу отнести ребенка, и поэтому я знала где он. Но не нужно требовать от меня сейчас каких-то внятных ответов на этот счет, я была очень больна. Душевно больные люди мало отдают себе отчет в своих поступках и мыслях, вы же понимаете?

– Как восприняла ваша семья то, что вы решили вернуть своего ребенка?

– Сейчас я здорова, могу здраво мыслить и могу самостоятельно принимать решения.

– Другими словами, они вас отговаривали.

Она раздраженно поджала губы.

– Это не важно! Я приняла решение.

– А что, если ваше решение ошибочно?

– Он мой ребенок!

– Ребенок… Вы ни разу не назвали его сыном.

– Это… Вы придираетесь к словам! Он мой сын, и должен быть рядом со мной.

– А что, если отдав его мне, вы сделали лучшее, что могли для его благополучия?

– Он мой! Сделка не завершена, и я могу его забрать! – в сердцах она вскочила с кресла.

– Откуда в вашей голове взялась эта мысль? И почему именно сейчас, вы ведь не вчера вернулись из пансионата?

– Откуда? – она окинула его недоуменным взглядом. – Я его мать, я всегда хотела его вернуть. Не сделала этого сразу после возвращения домой лишь по одной причине, я хотела убедиться, что мое состояние не вернется. Я в этом убедилась и поэтому пришла к вам за ре… за сыном.

Господин Репсимэ тоже поднялся.

– Хорошо, вы в полном праве забрать своего сына, и я не могу этому препятствовать. Но я хотел бы попросить вас дать нам время подготовить его к возвращению домой, ведь как я говорил, он успел забыть свою прошлую жизнь.

– Нет! – неожиданно резко воскликнула девушка. – Я заберу его сегодня, прямо сейчас!

Что-то промелькнуло в ее глазах такое, что очень не понравилось хозяину дома. Но у него не было ни единой возможности воспрепятствовать ей. Сделка действительно не была завершена, а значит, она в полном праве забрать его назад.

– Идемте, я распоряжусь привести его к вам.

IV

После того, как господин Репсимэ и неприятная гостья скрылись за дверью, Ия постояла еще какое-то время в растерянности, пытаясь понять, что все это может значить. А затем отправилась туда, куда изначально и планировала попасть прежде, чем дом привел ее туда, куда она совершенно не планировала идти.

На кухне ее ждали дети. Орест стоял на стуле и месил тесто, которое приготовила Ия, перед тем как отлучиться. Близнецы стояли по обе стороны от него и подсказывали, что нужно делать, не желая марать руки. При появлении Ии, Орест, смеясь продемонстрировал ей запачканные тестом руки. А вот когда близнецы подняли на нее бледно-розовые глаза, озорство тут же слетело с их лиц.

– Ты ведь сказала, что не отдашь его.

– Кого? – переспросила Ия в недоумении.

Ребята молча посмотрели на Ореста.

Девушка тоже озадаченно посмотрела на весело смеющегося ребенка.

– С чего вы…

– Она пришла за ним, – хором произнесли они, не дав ей закончить.

В первые секунды она не могла сообразить, о чем толкуют эти странные мальчишки, но потом в голове прозвучали слова: «Я пришла забрать то, что принадлежит мне». И осознание обрушилось на нее, придавив своей неприподъемной тяжестью. Она оперлась на стол, чтобы не упасть.

– Так она его… – девушка не смогла договорить.

Фирс и Фока кивнули в подтверждение ее догадки. Ия без сил опустилась на стул.

Орест удивленно следил за непонятным диалогом.

– Ия, что случилось? – наконец не выдержал он.

Ия почувствовала, что ее сердце сейчас разорвется на куски.

– Нет, – она резко мотнула головой, – этого не будет! Она не сможет его забрать! Тот, кто оказался в этом доме, не возвращается обратно.

– Только если сделка завершена, то есть оплачена, – сказал один из близнецов.

– А его оставили на пороге ничего не взяв взамен, – продолжил второй.

– Значит сделка не завершена, и она вправе забрать его обратно, – закончили они хором.

– О ком речь? – Орест насупился.

Ия подскочила со стула и бросилась к нему, заключив в объятия.

– Он не позволит его забрать!

Близнецы молча смотрели на нее.

Не дождавшись ответа, Ия еще сильнее прижала к себе ничего не понимающего Ореста.

– Не позволит ведь?

Фирс и Фока понурили головы.

В этот момент на пороге кухни появился господин Репсимэ в сопровождении незваной гостьи.

Ия побледнела и отрицательно замотала головой. Ее глаза были полны не пролившихся слез. Она продолжала прижимать к себе Ореста, который с любопытством посмотрел на вошедших. А тем временем за их спинами уже собралась вся компания. Тит с кепкой, которая была натянута так, что почти полностью скрывала его лицо, стоял, скрестив на груди руки. Рядом находился Луп, его лицо было непривычно хмурое, а руки, как всегда, спрятаны в карманы. Юст и Элим стояли поодаль, и по их лицам было ясно, что они не до конца понимают, что здесь происходит, но витающее в воздухе напряжение затронуло и их.

– Хорошо, что вы все здесь собрались, – нарушил мрачное молчание господин Репсимэ. – Прошу, познакомьтесь, это госпожа Арлет Трейтор – мама Ореста.

Вновь повисла тишина.

– Мама? – тонкий голосок Ореста разрезал тишину.

– Да, я твоя мама! – откликнулась госпожа Трейтор, сделав шаг навстречу сыну, но тот испуганно посмотрел на обнимавшую его Ию.

– Что это значит? – спросил он, обращаясь к Ие. – Ты моя мама, я выбрал тебя.

По щекам Ии потекли долго сдерживаемые слезы.

– Малыш, – начала она срывающимся голосом. – Ты ведь знаешь, что я не твоя мама.

– Нет моя, я тебя выбрал! – упрямо воскликнул Орест. – Ты ведь меня любишь? – он выжидающе посмотрел в лицо прижимавшей его к себе Ии.

– Конечно! Ты ведь знаешь…

– Значит ты моя мама!

– Нет, малыш, – вновь подала голос госпожа Трейтор, делая еще один шаг навстречу ему. – Я твоя мама, и я пришла за тобой, чтобы забрать домой.

Ия с силой стиснула зубы.

Орест спрятал лицо на груди у Ии.

– Это мой дом, а Ия – моя мама, я никуда не пойду. Я вас не знаю!

Госпожа Трейтор подошла совсем близко и протянула к Оресту руки, но не решилась коснуться его и так и замерла.

– Малыш, возможно, сейчас ты не помнишь меня, но дай мне немного времени, и я уверена, что мы будем счастливы вместе.

– Не хочу, – Орест вцепился в Ию изо всех сил, и Ия сделала шаг назад, вновь увеличивая расстояние между ними и непрошенной гостьей.

Та, в свою очередь, обернулась и посмотрела на господина Репсимэ.

– Ия, ты должна передать Ореста госпоже Трейтор, – его голос не выражал никаких эмоций, хотя лицо было непривычно напряженным.

Ия устремила на него умоляющий взгляд, но тот лишь едва заметно покачал головой. Она никак не могла заставить себя разжать объятия и отдать мальчика. Слезы продолжали катиться по щекам, однако, наперекор им, она попыталась изобразить улыбку.

– Орест, дорогой, послушай меня, – она присела и поставила его на пол, не выпуская из объятий, будто опасаясь, что стоит ей убрать руки, как он исчезнет, – мы не расстанемся с тобой навсегда. Твоя мама очень соскучилась по тебе, и я уверена, она объяснит тебе, как так вышло, что она так надолго оставила тебя, – она не удержалась от укоризненного взгляда в сторону госпожи Трейтор. – Но сейчас тебе нужно пойти с ней, – она замолчала, стараясь взять себя в руки, чтобы голос не дрожал. – Посмотри, какая красивая твоя мама…

– Ты моя мама, – Орест держался за ее платье так сильно, что суставы его пальчиков побелели.

Ия закрыла глаза стараясь сдержать слезы, но они упрямо просачивались даже сквозь сомкнутые веки.

– Мой милый малыш, – попробовала прийти на помощь госпожа Трейтор, снова делая попытку приблизиться.

– Нет! – закричал Орест. – Я не пойду с тобой!

Она снова посмотрела на господина Репсимэ, но в этот раз он ответил на ее взгляд абсолютно непроницаемым лицом. Тогда она взглянула на Ию. Они встретились глазами, и Ия поняла, что гостья заберет Ореста во что бы то ни стало. Сделав над собой титаническое усилие, Ия снова обратилась к Оресту.

– Дорогой мой, любимый, – она прижалась губами к его лбу, запечатлев на нем поцелуй. – Пожалуйста, ты должен пойти с госпожой Трейтор, – Орест снова замотал головой, – я знаю, ты не хочешь, но вдруг тебе понравится. Уверена у госпожи огромный красивый дом, много-много разных игрушек, – мальчик недоверчиво посмотрел на госпожу Трейтор, и та поспешно кивнула. – А я, я не брошу тебя, я обязательно буду приходить к тебе в гости каждый день, и мы будем вместе играть с твоими новыми замечательными игрушками.

– Обещаешь?

– Конечно! Госпожа Трейтор ведь не будет против? – Ия посмотрела на нее, и та поспешила заверить, что она будет только рада этому, и ни в коем случае не станет препятствовать.

– А Фирс и Фока, они тоже придут? А Тит и Луп? А Элим и Юст? – Орест обвел их всех взглядом.

– Конечно, мы пригласим в гости всех, кого пожелаешь, родной мой, – ответила за них госпожа Трейтор.

Тит в этот момент еще сильнее натянул кепку на глаза, а Луп беспрестанно шмыгал носом. Элим ревел, не сдерживая слез, а Юст упрямо смотрел в пол, не поднимая глаз. Фирс и Фока стояли, держась за руки с отсутствующим видом.

Орест еще раз посмотрел прямо в глаза Ие:

– Ты мне обещаешь?

Она быстро кивнула, и вновь постаралась улыбнуться, хотя улыбка вышла фальшивой.

– А мне обязательно уходить?

Ия до крови прикусила себе язык, лишь бы снова не расплакаться. Но ответить ничего не смогла. За нее ответила госпожа Трейтор, которая подошла и присела рядом с ними.

– Дорогой мой малыш, я знаю, ты сердишься на меня, но умоляю тебя, дай мне шанс все тебе объяснить. Я твоя мама, и очень люблю тебя и не было и дня, чтобы я не думала о тебе. Сейчас я здесь и приложу все усилия, чтобы вернуть твою любовь. Только, пожалуйста, дай мне такую возможность, – она умоляющей посмотрела на Ореста и протянула к нему руки.

Орест снова неуверенно посмотрел на Ию:

– А если мне не понравится, и я захочу вернуться?

У Ии не было ответов на эти вопросы, поэтому она посмотрела на госпожу Трейтор.

Та лишь улыбнулась и, проигнорировав вопрос, продолжила ласковым голосом:

– Ангел мой, в нашем доме тебя ждет огромная комната, заваленная всевозможными игрушками. Чего там только нет! Я попросила купить самые лучшие игрушки со всего мира! Уверена, ты будешь очень счастлив!

Орест задумался, потом снова посмотрел на Ию:

– Ты точно придешь ко мне?

– Конечно!

– И ты не забудешь меня?

– Что ты такое говоришь! Как я могу тебя забыть? – она потрепала его по голове и снова прижала к себе. – Я никогда не забуду тебя! – отстранившись она ободряюще улыбнулась ему, стараясь скрыть за этой улыбкой нестерпимую боль от предстоящей разлуки.

Еще немного поразмыслив, Орест кивнул.

– Хорошо, я схожу в тот дом.

Он обнял Ию, а потом отошел от нее и подал руку госпоже Трейтор. На ее щеках сверкнули слезы, и она осторожно погладила вновь обретённого сына по голове одной рукой, второй крепко сжимая маленькую ручку, словно опасаясь, что он может передумать. Орест окинул всех взглядом и улыбнувшись сказал:

– Тогда жду вас в гости!

Когда мальчик за руку с мамой покинул кухню в сопровождении господина Репсимэ, Ия перестала себя сдерживать и расплакалась сидя на полу и спрятав лицо в ладонях. Оставшиеся мальчишки обступили ее, но никто не решался заговорить или попытаться утешить. Да они и не знали, как, ведь и по их щекам тоже текли слезы. Только Фирс и Фока продолжали стоять с отрешенным видом, а потом вдруг произнесли хором:

– Его нельзя было отпускать… Больше мы не увидим нашего Ореста…

Все присутствующие уставились на них.

– А ну сгиньте отсюдова! – прикрикнул на них Луп, первым придя в себя. – Без вас тошно!

Близнецы молча развернулись и покинули кухню. Ия хотела было что-то сказать им или спросить, но не нашла в себе силы, снова уронила голову на руки и разрыдалась пуще прежнего.

V

После того, как Ия пришла в себя, поднялась и, всхлипывая, покинула комнату, Тит, стерев с щек предательские слезы, тоже направился к выходу.

– Ты куда? – крикнул вслед ему Луп.

Тит лишь раздраженно махнул на него рукой, прежде чем скрыться из дома.

Оказавшись на улице, он посмотрел в темнеющее небо и слегка поежился. Он понимал, что Ие сейчас нужна поддержка, и потому отправился к тому, кто, как он надеялся, сможет ее оказать. Тит, разумеется, знал, где разыскать Ума. Без предисловий он быстро пересказал ему, что произошло, и сказал, где тот сможет разыскать девушку. Ум без лишних слов вручил ему посылку, которую доставлял в этот момент:

– Это – на тебе, – его брови напряженно сошлись на переносице.

Тит молча кивнул, и Ум поспешил по направлению к их дому.

Быстро прочитав адрес, Тит понес посылку. Он старался не думать об Оресте, просто сосредоточился на выполнении задания. Когда посылка была доставлена, мальчик, обреченно вздохнув, поплелся домой.

На пороге дома его встретил Луп:

– Тот, кого ты позвал, сейчас на крыше с Ией, – вынырнул он откуда-то из темноты.

Тит уже привык к неожиданным появлениям Лупа, потому даже не испугался.

– Но я не думаю, что ему удастся ее успокоить, – он шмыгнул веснушчатым носом.

– Это все, что я могу, – хмуро ответил Тит.

– Хоть я и не особо люблю детей, ведь от них столько шума и возни… – продолжил Луп, как будто сам с собой.

– Да уж, конечно, ври больше! – не дал ему закончить Тит.

– Наверное, мне лучше известно, что я люблю, а что нет! – тут же взвился Луп, раздраженно взмахнув руками.

– Ты обожаешь детей! – не отступал Тит. – Просто набиваешь себе цену.

– Какую еще цену? – все больше раздражался Луп. – Это тут вообще при чем?

– Да при том, что строишь из себя вечно не пойми кого! А сам всех готов тащить в дом без разбора!

– А вот и с разбором! Ни кого попало, только тех, кому здесь место! Но это тут вообще не при чем! А впрочем, чего я с тобой спорю, тьфу на тебя! – он действительно плюнул в сторону Тита, и, развернувшись, пошел в противоположном направлении.

Тит лишь закатил глаза:

– Ладно, к чему ты это все вел-то хоть? – он последовал за другом.

– К чему вел, к тому не пришло, ты все запутал и сбил меня, – обиженно надул он губы.

– Ну и ладно, – Тит остановился и сделал вид, что собирается уходить.

Луп тут же обернулся:

– Не нужно было отдавать этого мальца! Я как увидел эту девицу, так сразу и почуял, что от нее несет неприятностями. Надо было сразу выставить ее за дверь.

– Будто это что-то бы изменило, – хмыкнул Тит.

Луп задумчиво шмыгнул.

– Изменило или не изменило, теперь уже не узнаем…

– Ну, значит, и не стоит об этом говорить, – Тит почесал затылок. Он стоял на месте и не спешил уходить.

Луп тоже стоял, переминаясь с ноги на ногу, то ли задумавшись, то ли прислушиваясь к чему-то.

– Чудики сказали, что мы больше не увидим нашего Ореста, – продолжил он спустя некоторое время.

Тит смерил его взглядом:

– Думаешь, они правы, и мы больше его не увидим?

– Меня больше беспокоит какого Ореста мы увидим, если не нашего?

Тит, нахмурившись, задумался над словами друга. И, прежде чем он смог прийти к какому-то умозаключению, Луп быстренько ретировался с его глаз, оставив наедине с возрастающим беспокойством.

VI

Ия сидела на краю крыши, свесив ноги. Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как незваная гостья пришла к ним в дом и забрала Ореста, а вместе с ним и сердце Ии. Девушка сидела и смотрела на темное небо. Сначала слезы лились без остановки, потом стали появляться небольшие промежутки, когда щеки высыхали, а сама девушка словно забывалась. Теперь слезы иссякли, но сердце горело огнем от нестерпимой боли.

Послышался шорох, а через несколько секунд рядом с ней опустился Ум, так же свесив ноги.

– Как ты здесь оказался? – спросила она, не глядя в его сторону.

– Как обычно, по трубе, – его голос был на редкость серьезным.

– Я не об этом. Как ты узнал о… – к горлу подкатил ком, и она замолчала, опасаясь, что снова разревется.

– Тит.

Ум смотрел на то, как она с огромным трудом борется со слезами, и чувствовал себя абсолютно никчемным из-за невозможности хоть как-то помочь. Взять на себя хоть небольшой кусочек той боли, которая съедала ее изнутри.

– Мне очень жаль… я знаю, что ты привязана к детям…

С ее ресниц упало несколько слезинок.

– Сейчас мне кажется, я могла проявить больше упорства, больше сопротивления…

– Раз господин Репсимэ ничего не смог сделать, то что могла ты?

– Он вынужден следовать дурацким правилам, но я-то нет! Нужно было… – она смахнула предательские слезинки и судорожно вдохнула.

Ум перехватил ее холодную руку и прижал к губам. Он понимал, что никакие его слова сейчас не способны убедить в том, что во всем произошедшем нет ее вины.

Ия не отняла руку и наконец-то взглянула ему в глаза.

– Я не знаю, что теперь делать… Чувствую, что предала Ореста. И да, мне больно от разлуки с ним, но эта боль не идет ни в какое сравнение с чувством вины за это предательство! Я давала ему слово, что никогда не брошу его, и нарушила это слово. Как мне теперь смотреть ему в глаза? – ее глаза вновь наполнились слезами.

Ум не знал, что ответить. Вместо этого он притянул девушку к себе и заключил в объятия. Так они просидели какое-то время.

– Она ведь его мать, – начал он после долгого молчания. – Да, знаю, она сама отказалась от него… Но, возможно, я не утверждаю, просто предполагаю, вдруг она окажется хорошей мамой, хоть и спустя столько времени.

Ия выпуталась из его рук.

– Я пытаюсь себя в этом убедить с тех самых пор, как она забрала его у меня. И ты даже не представляешь себе, как сильно хочу в это верить… Но не получается, понимаешь, не получается. Все внутри меня противится этому! – она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. – Отпустить его с ней было ошибкой. Огромной ошибкой, я чувствую это.

Он хотел снова прижать ее к себе, чтобы поделиться своим теплом, но не стал, опасаясь, что ей сейчас нужно совсем не это. Но вот что именно ей нужно, он не знал, и злился на себя за беспомощность и бесполезность. Ее слезы, даже не пролитые, всегда отдавались болью в его собственном сердце.

– Я могу чем-то помочь? – он знал, каким будет ее ответ, но все же задал этот вопрос, просто чтобы хоть что-то сказать.

Как и ожидал, она отрицательно мотнула головой. А потом положила голову ему на плечо.

– Спасибо, что пытаешься меня поддержать. Я ценю это, правда… Но я чувствую, что произошло нечто ужасное, и это уже не исправить…

VII

На следующее утро, как только небо чуть посветлело, Ия вылетела из комнаты и помчалась на кухню. За всю ночь она почти не сомкнула глаз, ее пожирало чувство вины. Она не могла отделаться от мысли, что предала Ореста, что нужно было все сделать как-то иначе.

Оказавшись на кухне, она принялась за готовку – единственное, что могло ее отвлечь от мрачных мыслей хоть ненадолго. Она хотела приготовить завтрак детям и испечь что-нибудь вкусное для Ореста, к которому намеревалась отправиться, как только настанет подходящее время для визитов.

Сковородки шкворчали, распространяя по кухне ароматы, от которых тут же просыпался аппетит. В это время Ия замешивала тесто, с головой погрузившись в процесс, стараясь не думать ни о чем, кроме готовки.

– Ты сегодня поднялась раньше обычного, – раздался за ее спиной спокойный и приятный голос Юста.

Ия обернулась и смерила юношу подозрительным взглядом:

– Впервые вижу тебя на кухне до того, как позвала на завтрак.

Юст одарил ее снисходительной улыбкой. Несмотря на то, что Юст был лет на пять младше Ии, часто складывалось ощущение, что все наоборот. И это не удивительно, учитывая, сколько книг он уже успел прочесть, в отличие от Ии, которая постоянно была занята домашними делами и совершенно не уделяла время чтению чего-либо, кроме сказок.

– Знаю, со стороны может показаться, что я совершенно лишен эмпатии…

– Лишен чего? – перебила его Ия, попытавшись сдуть непослушную прядь волос, упорно лезшую ей в глаза, в то время как руки были перепачканы в тесте.

– Эмпатия – умение сопереживать, – пояснил Юст.

– Ясно… Извини, я не столь умна, как ты, – забывшись, девушка почесала нос перепачканной в муке рукой.

Юст сделал вид, что не замечает, как забавно выглядит Ия с белым носом и торчащими в разные стороны волосами, и продолжил в своей обычной манере:

– Если оценивать ум не только по количеству прочитанных книг, но и по пережитому опыту, то я далеко позади тебя.

Ия вновь окинула его взглядом:

– Ты ведь пришел сюда не для того, чтобы обменяться любезностями.

– Конечно, нет, я плохо умею это делать, – он едва заметно улыбнулся.

Ия тоже улыбнулась, хотя ее улыбка вышла скорее грустной.

– Хотя это, скорее всего, не заметно со стороны, но уход Ореста опечалил и меня, – продолжил он уже серьезным тоном.

– Я знаю, – Ия часто заморгала, стараясь прогнать непослушные слезы.

– Хорошо… После его ухода я отправился в библиотеку в надежде отыскать там способы вернуть его. Но… по прошествии ночи, могу сказать, что потерпел фиаско. Сделка без оплаты не считается завершенной. И единственный способ вернуть Ореста – это заставить его мать принять деньги в обмен на сына.

Ия лишь тяжело вздохнула.

– Я это говорю, потому что полагаю, что ты терзаешься чувством вины. Но здесь нет твоей вины, и нет вины господина Репсимэ. Он тут так же бессилен, как и все мы. Мать была вправе требовать ребенка назад, и никто из нас не смог бы ей помешать.

Девушка медленно вытерла руки об полотенце, подошла к плите, чтобы что-то помешать в сковородках, а затем, обернувшись, заговорила дрожащим голосом.

– Я это все понимаю, но понимание не отменяет того факта, что в глазах Ореста мы все выглядим предателями.

Юст опустил взгляд в пол, погрузившись в раздумье.

– Возможно, она сама вернет его… – произнес он после нескольких минут тишины.

Ия резко посмотрела на него:

– С чего у тебя такие мысли?

– Я видел ее, она не похожа на ту, что готова терпеть трудности и неудобства. А дети, насколько я успел заметить, доставляют очень много неудобств. Возможно, вскоре госпожа Трейтор осознает, что поспешила с решением забрать сына.

Ия мотнула головой:

– Как я поняла, у нее полно денег, а значит она всегда может нанять ровно столько нянек, сколько потребуется, чтобы не слишком утруждаться.

– Не все трудности можно решить при помощи нянек, – Ия с Юстом одновременно обернулись к двери, где неожиданно возникли Фирс и Фока.

– О чем это вы? – Ия поспешила к ним. – Вам что-то известно? – она присела рядом, чтобы видеть их глаза.

Они синхронно мотнули головами из стороны в сторону.

– Вчера вы сказали, что мы не увидим больше Ореста, а сегодня намекаете на то, что он все же может вернуться? – Ия в волнении схватила их за руки, продолжая неотрывно смотреть в глаза.

– Все очень смутно… – задумчиво начал один их них.

– Кажется, что он вернется и не вернется одновременно… – закончил второй.

Ия обернулась к Юсту и адресовала ему вопросительный взгляд. Тот лишь пожал плечами, что по всей видимости означало, что он так же, как и она, не понимает, о чем толкуют братья. Девушка вновь посмотрела на них, но так как они не спешили прояснить ситуацию, медленно поднялась, продолжая держать их руки.

– Ладно… – она постаралась им улыбнуться, хотя чувствовала, что сердце болезненно сжимается от дурных предчувствий. – Думаю, время все расставит по своим местам, – она ободряюще сжала их руки, прежде чем отпустить.

– Прости, – одновременно произнесли братья.

– Ну что вы, вам не за что извиняться, – Ия потрепала их по головам. – Я уже почти закончила готовить, так что можете усаживаться за стол.

Возвращаясь к плите, она обменялась беспокойным взглядом с Юстом. Происходящее тревожило ее все больше с каждой минутой, пока она не видела Ореста. Фирс и Фока тем временем уже заняли свои места за столом в ожидании завтрака, поэтому Ия поспешила к своим сковородкам.

Пока она заканчивала с готовкой, на кухню начали подтягиваться остальные ребята. Судя по всему, сегодня всем не спалось, и все поднялись ни свет, ни заря. Завтрак прошел в напряженной атмосфере. Ребятам, как и Ии, было не до веселья. Обычно после завтрака все разбегались кто куда, не успевала Ия и глазом моргнуть. Ей в помощь оставались лишь Орест с близнецами. Вместе они убирали со стола и мыли посуду. Но сегодня никто не спешил уходить, мальчишки встали из-за стола, и принялись все вместе убирать грязные чашки и тарелки, а Юст и Элим приступили к мытью. Ию тронула такая молчаливая забота с их стороны, и она едва сдержала слезы.

– Когда увидишь Ореста, передай ему от нас приветы, – обратился к ней Луп, когда с уборкой было покончено.

Ия смогла лишь кивнуть в ответ, она боялась расплакаться от переполнявших ее чувств. Мальчишки, очевидно поняв, в каком состоянии она пребывает, поспешно ретировались с кухни, оставив ее наедине с корзиной, в которую она складывала приготовленные для Ореста пироги и булочки. С трудом подавив рыдания, она продолжила собираться.

Наконец, Ия решила, что прошло достаточно времени, чтобы отправиться с визитом в особняк госпожи Трейтор. Та оставила свой адрес господину Репсимэ, а он передал его Ие.

Не успела девушка выйти за порог дома с огромной корзиной наперевес, она тут же увидела Ума, который прогуливался неподалеку от их дома.

– Привет! – подлетел он, как только она попала в поле его зрения.

– Привет, – она выжала из себя подобие улыбки.

Юноша осторожно взял тяжелую корзину у нее из рук.

– Позволь мне проводить тебя.

– Спасибо. Но разве тебе не нужно работать? Не стоит из-за меня откладывать свои дела. Правда, я вполне могу справиться сама.

– Ну конечно, кто бы сомневался, – хмыкнул в ответ Ум.

Не желая спорить, он просто продолжил идти, неся в руках корзину. Ие ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они шли какое-то время молча. Наконец, Ия не выдержала и решила нарушить тягостную тишину.

– Ты знаешь, куда нужно идти?

– Мать Ореста не из бедных, а все богачи предпочитают жить в Светлом квартале. Так что не нужно быть Титом, чтобы сообразить это.

– Ну конечно, я об этом не подумала… Ты бывал там раньше?

– Да, частенько приходится доставлять туда посылки из разных магазинов. Богачи не любят утруждать себя, поэтому все покупки им доставляют прямо домой.

– У них совсем другая жизнь, – задумчиво пробормотала Ия. – И совсем другие возможности… Не знаю, смогли бы мы дать Оресту все то, что дает высокое положение в обществе…

Ум молча взглянул на свою спутницу. Она шла, повесив голову.

– Возможно, ему все это было совсем не нужно. У богачей свои проблемы… Но разве у господина Репсимэ мало денег?

Ия повернула к нему голову.

– Конечно, у него много денег, и мы ни в чем не нуждаемся. Но все же наш образ жизни… Как будто совсем другой… Имея все те деньги, что есть у Господина Репсимэ, мы могли бы купаться в роскоши, но… никто из нас не стремиться к этому. Живя в том доме, мы словно находимся в каком-то пузыре, отделенные от всего остального мира. Но каждый из нас, так или иначе, сам выбрал для себя этот дом. В отличие от Ореста. У него изначально не было выбора, и он не знает, чего лишился…

– Тогда, возможно, он будет счастлив с мамой, когда немного освоится.

– Я так хочу в это верить! Я готова смириться с болью потери, только бы знать, что это пойдет на благо Оресту, и что он будет по-настоящему счастлив!

Снова повисла тишина. Они шли по мощенным булыжникам улочкам в сторону Светлого квартала. И по мере того, как они продвигались, на смену хмурым покосившемся домишкам их глазам представали все более ухоженные, дорогие и уютные домики. Люди вокруг все больше передвигались в повозках, а те, что шли пешком, выглядели все более презентабельно. Ия же все сильнее ощущала себя не в своей тарелке, она будто была чем-то чужеродным в этом мире значимых, красиво одетых людей. Да, она могла купить себе дорогое платье и шляпку с перчатками, господин Репсимэ никогда не ограничивал ее в тратах. Но она тратила деньги на продукты и какие-то вещи для создания уюта в доме, и никогда не думала о себе. Даже если бы она решилась на покупку нового гардероба, то отдала бы предпочтение комфорту и удобству, а не красоте.

Девушка украдкой посмотрела на шедшего рядом с ней Ума. Казалось, он совершенно не ощущает дискомфорта от перемены обстановки. Хотя он так же, как и она, привык обитать в куда менее приятных местах, однако, по всей видимости, его это совершенно не смущало.

– Как тебе это удается? – не выдержала Ия.

– Что? – не понял Ум.

– Везде чувствовать себя как рыба в воде.

Юноша вопросительно приподнял бровь, огляделся по сторонам, затем снова посмотрел на Ию, и, кажется, только сейчас заметил ее потрепанное выцветшее платье, растрепавшиеся волосы, и руки, покрытые царапинами и мозолями от постоянной уборки и готовки.

– Просто я не считаю их лучше, чем мы. Ты-то должна знать, что дорогая одежда не показатель отсутствия дурных мыслей.

Ия кивнула, соглашаясь с ним, но это не избавило ее от чувства неловкости. Казалось, все вокруг кричит о том, что ей здесь не место. Она подумала о том, что постепенно Орест привыкнет к окружающей его новой действительности, и ему больше не захочется видеть ее. Ему не захочется есть ее пирожки, ведь у него на столе всегда будут лучшие пирожные. И, уж конечно, ее еда не сможет соперничать с едой, приготовленной лучшими поварами. Если Орест станет частью этого мира, она его потеряет навсегда. Возможно, это произойдет не сразу, но это произойдет – у Ии не было в этом никаких сомнений.

По ее щекам скатилось несколько слезинок, которые она поспешно стерла. Но ее спутник все же успел заметить их. Он слегка ткнул ее в бок локтем.

– Эй, выше нос, никакие богатства этого мира не способны переплюнуть тот сумасшедший дом, где вы все живете. Уверен, Орест всегда будет вспоминать о нем и его обитателях с теплотой!

Ия изобразила на лице подобие улыбки.

– Да, наверное… Тем более что я желаю ему всего самого лучшего… Просто, – она запнулась, – я так его люблю.

Уму хотелось ее еще как-то подбодрить, но он знал, что только встреча с Орестом сможет успокоить боль в сердце. Поэтому он поспешил сменить тему:

– Ну, вот мы и пришли в квартал богачей, какой там адрес указан у тебя на листочке?

Ия огляделась по сторонам, а потом поспешно сунула руку в карман, доставая листочек с адресом.

– Светлый квартал, Пустынная улица, дом четыре, – прочитала она.

– Отлично, нам туда.

Ум кивнул налево, и они зашагали по красивым чистым улочкам мимо чудесных милых домишек с палисадниками.

– Здесь очень красиво, – заметила Ия.

– Не питай иллюзий, что за этими дверями живут сплошь счастливые люди.

Ия ничего не ответила, лишь еще раз посмотрела на домики, залитые приветливым весенним светом.

– Вот, мы пришли, – Ум остановился перед огромным забором, увитым плющом.

Девушка прошла вдоль забора до кованных арочных ворот, возвышающихся над ней, а за ними в конце подъездной дорожки виднелся трехэтажный особняк. Он находился в тени растущих вокруг него величественных деревьев.

– Ого, судя по всему, они богатеи даже на фоне остальных местных богачей, – присвистнул Ум.

Ия посмотрела на него затравленным взглядом, и он тут же стушевался.

– Да ладно тебе, уверен Орест будет рад тебя видеть! – предпринял он очередную попытку подбодрить ее.

Оставив его реплику без комментариев, Ия оглядела ворота, и, заметив калитку, направилась к ней, а Ум поспешил следом. Калитка была закрыта, но слева весел небольшой колокольчик, и Ия нерешительно в него позвонила. Через несколько секунд за калиткой показался мужчина в темно-синей униформе.

– Чем могу вам помочь? – обратился он к гостям, не спеша открывать дверь.

– Добрый день! – Ия натянуто улыбнулась через закрытую кованную дверь. – Меня зовут Ия, я пришла навестить Ореста.

Выражение лица мужчины стало виноватым, что тут же насторожило Ию.

– О да, госпожа Трейтор предупреждала меня о вашем визите, – но вместо того, чтобы открыть им дверь, он полез за пазуху и, выудив оттуда небольшой конверт, просунул его девушке между прутьев кованной калитки.

Ия недоуменно посмотрела на конверт, но молча взяла его, тут же открыв и вынув трясущимися руками сложенное короткое письмо.

«Добрый день, дорогая моя Ияоса! Не передать словами, как я благодарна Вам за Вашу заботу о сыне в период моего вынужденного отсутствия. Я никогда на забуду Вашу доброту! И очень надеюсь на Ваше понимание: Оресту необходимо немного времени, чтобы освоиться в своем доме, и я боюсь, что Ваше присутствие не будет способствовать этому. Он очень привязан к Вам, но сейчас ему лучше какое-то время не видеться с Вами и остальными жителями дома многоуважаемого господина Репсимэ. Обратите внимание, я пишу «какое-то время», то есть, как только он привыкнет к своему новому дому, я тут же дам Вам знать и приглашу в гости Вас и остальных замечательных деток. Поймите, я действую исключительно в интересах сына и его морального спокойствия и благополучия!

Надеюсь на ваше понимание,

А.Т.»

Ия в сердцах смяла письмо и бросила его на землю. Ум поспешно поднял его, расправил и принялся читать, в то время как девушка, подойдя к калитке, вновь обратилась к стоявшему за ней мужчине – то ли дворецкому, то ли привратнику.

– Послушайте, господин, могу увидеть саму госпожу Трейтор? – ее голос дрожал.

– Боюсь, что это невозможно…– тихо ответил слуга. – У меня четкие указания передать вам письмо, но не пускать.

– Так, сейчас же открой эту калитку, Тьма тебя побери! – кинулся к нему Ум, успевший дочитать письмо. Он попытался дотянуться до слуги через прутья, но тот поспешно отошел назад.

– Прошу прощения, я не могу нарушить указания госпожи, – в его взгляде промелькнул испуг, но он быстро взял себя в руки. – Если вы сейчас же не уйдете, то я буду вынужден позвать полицию.

– Вот и отлично! Давай, зови! – не унимался Ум.

– Не нужно, – тут же вмешалась Ия. – Мы сейчас уйдем.

Она потянула Ума за руку подальше от калитки.

– А что, если ты еще находишься в розыске по делу об убийстве твоего отца? – прошептала ему на ухо. – Не стоит тебе попадаться на глаза полиции.

Ум растерянно посмотрел на нее.

– Это здесь совершенно ни при чем! Если нужно я сяду в тюрьму, но не позволю им лишать тебя возможности увидеть Ореста!

Ия оттащила его еще дальше.

– От этого никому не станет лучше! – раздраженно бросила она. – Только все усугубит, – она устало вздохнула. – Нам не дадут увидеть Ореста сегодня, что бы мы не предприняли. Только накличем на себя ненужные проблемы. Самое правильное сейчас отправиться домой и подумать, как лучше поступить.

Она взяла корзину из рук Ума и вернулась с ней к калитке.

– Господин, простите моего спутника за его несдержанность. Мы сейчас уйдем, но не могли бы вы передать эту корзину госпоже Трейтор для ее сына Ореста. Я приготовила все, что он любит, думаю он будет рад получить этот небольшой подарок от своих друзей, – и так как мужчина не спешил открывать калитку, очевидно не слишком доверяя ей, она поставила корзину на землю. – Пожалуйста, я оставлю корзину здесь, можете взять ее после нашего ухода?

Мужчина нерешительно кивнул.

– Хорошо, по этому поводу никаких указаний не было.

Ия ответила ему слабой улыбкой и пошла прочь, утаскивая с собой Ума, который все еще пытался возражать и упираться.

Как только они вышли за пределы Солнечного квартала, Ия разрыдалась не в силах больше сдерживаться. Ум преградил ей дорогу и, заключив в объятия, дал ей возможность выплакаться у себя на плече. Все внутри у него бурлило от негодования. Если бы не настойчивость и благоразумие Ии, он бы точно не ушел оттуда так просто. Он бы устроил этому болвану за калиткой такую взбучку! И плевать, что было бы потом, даже если бы оказался за решеткой, оно бы того стоило! Но присутствие рядом Ии действовало на него отрезвляюще. Он знал, что, поступив по-своему, лишь усугубил бы страдания девушки, и к ее переживаниям за Ореста добавились бы еще переживания за него, а этого он никак не мог допустить. Поэтому, вместо того чтобы надирать зад тому идиоту в отутюженной форме, Ум прижимал к себе Ию, нежно поглаживая по спине, до тех пор, пока та не перестала всхлипывать.

Когда девушка немного успокоилась, Ум, преодолевая себя, выпустил ее из объятий.

– Мне очень жаль…

– Да… я знаю… Извини за эту истерику, – она поспешно стерла остатки слез со щек рукавом.

– Тебе не за что извиняться, – не зная, куда деть руки, он запустил пальцы себе в волосы и взъерошил их.

– Знаешь, я как будто ожидала чего-то подобного, – Ия шмыгнула носом, отошла от Ума и кивнула ему, приглашая в обратную дорогу. – Возможно, госпожа Трейтор права, нужно дать Оресту время…

– Тьма побери, Ия, не будь ты такой!

– Какой?

– Понимающей! Эта госпожа Трейтор просто боится, что в сравнении с тобой проиграет в глазах Ореста, только поэтому и чинит препятствия.

– Может и так, но что мы можем сделать? Ты видел какой там забор? Если они не захотят пускать нас на территорию, мы бессильны! При лучшем раскладе окажемся в полиции, при худшем – свернем себе шею, пытаясь перелезть через забор, – из ее груди вырвался печальный вздох. – Ты ведь и сам все это прекрасно понимаешь… Думаю самое правильное сейчас – это выждать немного времени. Возможно, она действительно пригласит нас в гости через несколько дней, – Ия почувствовала болезненный укол в сердце, но лишь стиснула зубы и решительно зашагала в сторону дома.

Ум следовал за ней, у него внутри все клокотало, но он не стал больше перечить своей спутнице, осознавая, что в ее словах есть зерно истины. Однако это ничуть не уменьшало его гнев на чванливых богачей, которые так запросто могут отгородиться от внешнего мира и запереться в своих больших домах, игнорируя чувства простых людей, не обремененных таким количеством денег и важных знакомств.

VIII

Тит присел на ступеньку рядом с Лупом. Тот сидел перед входом в ожидании возвращения Ии. Солнце подсвечивало его торчащие в разные стороны волосы, и казалось, что у него на голове пылает костер.

– Ты слишком рано занял свой наблюдательный пост, Ия ушла совсем недавно, вряд ли так скоро вернется, – усмехнувшись заметил Тит.

Луп никак не отреагировал на его замечание и продолжал сидеть, напряженно вглядываясь куда-то в пространство. Тита насторожило такое несвойственное другу поведение.

– Тебя что-то беспокоит? – осторожно спросил он шепотом, выглядывая из-под козырька своей кепки, будто опасаясь, что их могут подслушать.

Луп тряхнул головой, словно прогоняя мрачные мысли, и его лицо немного просветлело, но напряженно сдвинутые брови не изменили своего положения, отчего Тит забеспокоился еще сильнее.

– Эй, да не молчи ты! – не выдержав толкнул друга локтем.

– Что-то происходит… – мрачно пробормотал Луп, никак не отреагировав на тычок в ребра.

– Что? Ия в опасности? – Тит тут же вскочил на ноги, готовый бежать.

– Да уймись ты, – Луп дернул Тита за рукав, вынуждая снова присесть с ним рядом. – Тут что-то другое…

– Что другое? – раздраженно воскликнул Тит. – Как обычно говоришь загадками.

– Если бы я знал в чем дело, я бы не говорил «что-то происходит», а раз я говорю, что «что-то происходит», значит не знаю в чем именно дело! – вспылил наконец Луп и веснушки на его лице словно вспыхнули от гнева.

И у Тита немного отлегло от сердца. Все же такая реакция друга была привычной и понятной, в отличие от неясной отрешенности.

Спустя несколько мгновений Луп молча кивнул куда-то вперед, и проследив взглядом в том направлении, Тит увидел приближающихся к ним Ию с Умом. Выражения их лиц абсолютно точно не сулили ничего хорошего.

– Они быстро вернулись, – констатировал Тит.

– Слишком рано, – вторил ему Луп, а его брови вновь сошлись на переносице. – Снова началась какая-то игра, и мне это не нравится… – буркнул он себе под нос.

Но Тит не успел уточнить, что он имеет в виду, так как Ия с Умом уже были в зоне слышимости. Поэтому он обратился к ним:

– Почему вы так быстро вернулись? – задал он мучавший их вопрос.

Ия попыталась изобразить на лице улыбку, но из груди ее невольно вырвался грустный вздох.

– Нас не пустили в дом… – ее голос задрожал от переполнявших эмоций, и она замолчала.

Тит с Лупом устремили вопросительные взгляды на стоявшего рядом Ума.

– Мамаша Ореста решила, что ему будет лучше какое-то время не общаться с вами, дабы быстрее освоиться на новом месте. Что-то в таком духе… – буркнул он в ответ.

– Да поглотит ее Тьма, Любовь отвернется, Смерть не примет, а Свет ослепит! – смачно выругался Луп. – Знал, что она принесет нам одни проблемы!

Тит кинул на него недовольный взгляд, но промолчал.

Ия не смогла сдержаться и усмехнулась сквозь подступившие слезы.

– Не стоит быть таким злым, Луп. Думаю, она желает добра сыну.

– Это ты так думаешь, а я думаю совсем иначе! – он злобно шмыгнул носом. – Знать бы на чьей она стороне… – недовольно пробубнил сам себе, и, развернувшись на пятках, проследовал в дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.