Алекс Макфин
Любовь, ненависть и углеводы

До свидания, мой пьяный друг

– Ну вот и всё.

Местный юрист Джеймс захлопнул папку с документами и ослепительно улыбнулся. Он выполнил свою миссию, получил деньги, и может немного отдохнуть от бумажной волокиты.

– Не могу в это поверить, – тихо прошептал брюнет, сидящий напротив Джеймса.

Логан получил пекарню в наследство. Ту самую пекарню, где в детстве помогал своему дедушке печь яблочный штрудель. Дедушка знал, что его внук не подведет.

– Друг, я тебе сочувствую. Хочешь, можем сегодня встретится в баре?

– Нет, спасибо. Я хочу побыть один.

Джеймсу оставалось только пожать плечами и оставить парня одного.

Логан закрыл дверь на ключ, опустил жалюзи и сел на пол. Его ладони прикрыли слегка влажное от слез лицо. Это самая большая потеря в жизни юного пекаря. Теперь его долг – сохранить жизнь этому месту. Хотя так ненавидит возиться с тестом. Запах корицы одурманивает, но больше он не чувствовал тепла.

Солнечный свет все же пробрался сквозь узкий проход между жалюзи и, как бы намёком, упал на печку. Логан поднял голову наверх, и его взгляд заскользил по банкам с мукой, сахаром и другими ингредиентами. Он нехотя встал, вытер нос и надел фартук. Фартук дедушки. Не открывая книгу рецептов, Логан принялся готовить тот самый яблочный штрудель.

А в это время в Чикаго въезжал яркий красный фургончик. Он идеально поблескивал на солнце, привлекая внимание. Вывеска «Hope&Go» переливалась на солнце, бросая солнечных зайчиков в дома. Девушка, сидящая за рулём, громко подпевала любимой песне, не забывая следить за дорогой. Она приехала из Нью-Йорка, исследовать новый город и победить на местном фестивале уличной еды.

Даже сквозь громкий вокал и звон посуды, Хоуп услышала странный звук в моторе. Она выключила музыку, замедлила движение и стала прислушиваться. Мотор действительно стал странно стучать, и девушка знала – это не к добру.

Повернув на тихую улочку, она припарковалась у старой пекарни, даже не подозревая, насколько это было вовремя. Судьба-злодейка окончательно вывела фургон из строя.

– Черт, – выругалась Хоуп и вышла из фургончика.

Открыв капот, в неё влетело облако черного дыма. Девушка откашлялась и громко захлопнула его, продолжая ругаться.

– Вот за что мне это? – причитала девушка, открывая заднюю дверь фургона.

В фургоне всё было верх дном. Личные вещи валялись на полу, потому что по пути в Чикаго она наткнулась на большие кочки и не смогла проехать аккуратно. А вот кофе машина, кофемолка и другие бытовые приборы были надежно закреплены тугим черным поясом. Все для клиентов. Все для них.

Хоуп собрала разбросанные вещи и кинула их на стол. Открыв один верхний ящик, она достала нужные инструменты. Путешествия одной в фургончике подарило ей множество полезных навыков. Особенно, когда дело касается машины.

Девушка по своему обыкновению перекрестилась и снова открыла капот. Дым уже не летел в разные стороны, но пахло отвратительно. Хоуп закатила рукава и начала разбираться в проблеме её «подружки».

Спустя некоторое время её нос почуял теплый запах яблок и корицы. В ответ на это чувство, живот девушки заурчал ещё громче. Он полчаса назад начал подавать первые сигналы голода, но этот манящий запах яблок дал последнюю трещину в терпении.

– Ладно, ладно, пошли! – девушка громко захлопнула капот и, оставив инструменты перед фургончиком, пошла на запах.

Пекарня «Дом яблочного штруделя» грустно приветствовала нового клиента, медленно мигающей вывеской. Окна тоже были закрыты жалюзи, и только аккуратный шум посуды был слышен. Запах так и манил, поэтому девушке пришлось наплевать на все приличия и толкнуть деревянную дверь.

Пекарня внутри освещалась только тусклым светом, откуда-то из кухни. Деревянные круглые столики аккуратно стояли по всей площади, а деревянные стулья были подняты наверх. Одна стена была полностью занята книгами – такими же редкими, как сама пекарня.

За стойкой из тёмного дерева аккуратно выстроились подносы с выпечкой: золотистые багеты, карамельные булочки с завитками, пышные бриоши, рассыпанные сахарной пудрой. Каждая булочка была как маленькое произведение искусства – тёплое, душевное, домашнее

Эта пекарня действительно была похожа на семейное дело.

Из кухни вышел Логан с большим подносом в руках. Он сначала не заметил девушку, разглядывающую каждый уголок. Его внимание было сосредоточено на очередной порции штруделя, который осталось только подать с мороженым и корицей.

– Кхм-кхм, – аккуратно кашлянула девушка, пытаясь поймать взгляд парня.

– Мы закрыты, – буркнул Логан, не поднимая взгляд.

– Да? А я-то думала, здесь можно перекусить.

Логан поставил поднос на стойку и поднял взгляд. Его карие глаза встретились с её глазами. В них читалась жизнерадостность и большое любопытство. Когда-то Логан был таким же.

– Сожалею, – без энтузиазма ответил Логан и ушёл обратно на кухню.

Хоуп оставалась в лёгком недоумении. Она впервые в жизни видела настолько недружелюбного персонала. Из кухни доносились шумы печи, посуды и громкой тирады о несправедливости мира. Хоуп опустила один стул и осторожно присела. Ей не хотелось уходить без еды. Плюс ко всему этот молодой человек стал очень любопытной персоной.

Логан вышел в зал и чуть испугался, увидев её за столом.

– Ты ещё здесь!?

– Я ещё здесь, – улыбнулась ему Хоуп, складывая ладони под подбородком. – Хочу купить этот потрясающий штрудель.

– А потом ты уйдёшь?

Хоуп кивнула и выпрямилась. Логан раздражённо подошёл к прилавку, бережно упаковал штрудель (как учил дедушка) и поставил на стол перед Хоуп. Девушка захлопала в ладоши и положила купюры рядом с пакетом.

– Считай это взяткой за твой уход, – саркастично улыбнулся Логан.

– Хорошо, – засмеялась Хоуп. Она сунула деньги в задний карман джинсов, схватила пакет и вышла из пекарни. Чуть погодя зашла обратно и сказала:

– Доброго дня!

Когда девушка скрылась, Логана не покидало ощущение теплоты. Он вспомнил постоянных клиентов дедушки, которые заходили к нему не только за свежим хлебом, но и поболтать за чашкой имбирного чая. Его взгляд переместился в дальний угол, где стоит шахматный стол: дедушка со своими приятелями часто отдыхал там, пока двадцатилетний Логан учился управлять пекарней. Он как будто снова услышал тёплый смех дедушки, похлопывание по животу и весёлый взгляд карих глаз. «Я верю в тебя», – пронеслось у парня в голове голосом дедушки.

– Хватит, – шепнул парень себе под нос и стал готовить пекарню к открытию. И плевать, что на часах уже четыре, а утренний хлеб слегка подсох.

Он открыл жалюзи и окна, чтобы лёгкий ветер ворвался внутрь. Снял все стулья со столов, смахнул легкую пыль с полок и перевернул табличку на «Открыто». И только сейчас его вдохновлённый взгляд упал на ярко-красный фургон.

Возле него никого не было, что ещё больше насторожило Логана. Как бы он ни хотел это отрицать, но в нём была эта жилка бизнесмена. За свои тридцать пять он повидал многих, кто хотел выкупить пекарню или переманить клиентов. Но дедушка всегда стоял на своём и ни при каких условиях, ни какие крупные деньги не могли подвинуть его принципы. И Логан пообещал, что никому и никогда не отдаст это место.

Даже чудакам с фургона.

Мимо пекарни проходила девушка. Она увидела задумчивый взгляд мужчины и весело помахала ему. Логан по обычаю закатил глаза и помахал в ответ. Девушка продолжила свой путь, с интересом поглядывая на фургон. Да, сегодняшняя сенсация никому не давала покоя.

– Не знаешь, чьё это? – девушка вернулась к пекарне и заглянула через открытое окно.

– Нет, – снова буркнул Логан, перебирая мелочь в кассе.

– Понятно. Сделаешь кофе, братик? – улыбнулась девушка, поправляя свои непослушные кудри.

– Алекс, отстань. Не видишь, что я занят?

– Бу бу бу, ворчун.

Алекс надела свои красные наушники и пошла дальше по улице. Когда девушка исчезла с поля зрения, Логан улыбнулся. Как бы он не старался, у него не получается злиться на свою сводную сестру. Их родители поженились, когда Алекс было пятнадцать, а парню двадцать пять. Десять лет разницы их не смутила, ведь они быстро нашли общий язык. Алекс – вечная заноза, и всегда лезет в дела Логана, а Логан ворчит, но никогда не оставит сестру в беде.

Алекс свернула за угол, и он вернулся к работе. С открытия в пекарне не смолкали дверные колокольчики – один за другим приходили старые знакомые деда. Сначала мистер Беннетт, потом миссис Холл, а чуть позже целая группа пожилых мужчин, бывших друзей по шахматному клубу. Все несли тёплые слова, клали по доллару в банку на прилавке, покупали булочки «как при старике», и обязательно упоминали, как сильно им будет не хватать Генри.

– Он гордился тобой, Логан, – сказал мистер Беннетт, старик с тростью и в твидовом пальто. Он не спешил, держал в руке ещё тёплую плюшку с корицей, и глаза его увлажнились. – Всегда говорил, что ты упрямый, как он сам. Но с добрым сердцем.

Логан кивнул, не доверяя голосу.

– Спасибо.

Он кивал, благодарил, улыбался. И с каждой минутой чувствовал, как внутри нарастает усталость – не физическая, а та, что садится в грудную клетку тяжестью. Прошло всего два дня, а он уже чувствовал, будто тянет на себе чей-то чужой груз.

– А ты продолжай, сынок, – добавил Беннетт. – Даже если не хочется. Иногда привычные запахи лечат лучше, чем люди.

Он улыбнулся и вышел, оставив за собой запах корицы и тихое покашливание.

Когда последний посетитель ушёл, Логан выключил свет, закрыл дверь и некоторое время просто стоял, прислонившись к ней лбом.

Ему срочно нужно было побыть одному. Или хотя бы с кружкой пива. Без слов. Без соболезнований. Без булочек.

Он сунул руки в карманы и направился в ту сторону, где всегда было темно, громко и никто не задавал лишних вопросов.

В бар.

Бар был тёплым пятном света среди серых улиц. За стойкой шипела кофемашина, на сцене кто-то тихо наигрывал блюз, а за угловым столиком смеялись две девушки. Логан сел к стойке, скинул капюшон и кивнул бармену.

– Как обычно? – спросил тот, не глядя.

– Сегодня что-нибудь покрепче.

Бармен понимающе хмыкнул и налил янтарной жидкости в стакан. Логан сделал глоток, и плечи его чуть расслабились. Он просто хотел исчезнуть – хоть на час.

– Извините, это моё место, – раздался рядом женский голос.

Он повернул голову и увидел её.

Девушку с дерзкой улыбкой, замёрзшими пальцами и глазами цвета лесного ореха. Она держала в руках косметичку и удивлённо на него смотрела, как будто не ожидала, что кто-то вообще осмелится сидеть на её стуле.

– Правда? – приподнял бровь Логан. – А таблички не было.

– Я табличка, – с серьёзным видом ответила она и плюхнулась на соседний стул.

Он усмехнулся.

– Логан.

– Хоуп, – сказала она, дерзко улыбнувшись «старому приятелю».

– Ты это… извини меня за сегодняшнее, – выдавил из себя мужчина, поглядывая в свой стакан, – я не хотел грубить.

– Да-да, «так вышло», – закатила глаза Хоуп и придвинула к себе свой бокал с прозрачной жидкостью. – Просто не надо быть мудаком, если кто-то не умер.

Логан молча сделал большой глоток, горло сразу же обожгло. Он прикрыл губы ладонью и зажмурился. Виски прошли дальше по пищеводу, и мужчина расслабился.

– Чёрт, не говори, что…

– У меня недавно умер дедушка, которому принадлежала та пекарня. И штрудель тоже по его рецепту.

Теперь Хоуп стало неловко из-за своей грубости и дерзости. Она молча изучала мужчину. Логан выглядел морально уставшим, словно его недавно выжали из соковыжималки. Он сидел, ссутулившись над стойкой, будто тело держалось из последних сил. Мешки под глазами кричали о том, что надо поспать и срочно, а плотные пальцы были испачканы мукой.

– Сегодня трудный день? – пыталась перевести разговор девушка, кивая бармену. Бармен кивнул в ответ и повторил напитки.

– Ты даже не представляешь.

Бар наполнился лёгким гулом, заиграла музыка погромче. Они выпили. Потом ещё по одной. Логан высказал всё, что накопилось на душе. А Хоуп молча слушала, следя за наполненностями бокалов. Она понимала, что так мужчине будет проще вылить всю боль.

А потом они разговорились о чём-то другом. О чём-то совершенно не важном, но таком нужном, чтобы разгрузить мозг. Их стулья с каждой темой становились всё ближе, а пьяные взгляды не скрывали флирта и желание прикоснуться друг к другу.

В баре немного поутихло – гул голосов стал тише, свет ламп стал казаться теплее, темнее. Атмосфера стала более интимнее. Это чувствовалось не только из-за песни группы Arctic Monkeys «I wanna be yours», но и из-за накала напряжения между Логаном и Хоуп. Девушка лёгким движением руки скинула волосы с плеча на спину и стала вырисовывать круг на бокале. Логан смотрел на неё не стесняясь, разглядывал, как будто боялся забыть. А потом и вовсе придвинул её стул ближе к себе и стал подпевать песне. Хоуп смущённо смеялась, но не отодвигалась ни на миллиметр.

– I just wanna be yours, – аккуратно пропел Логан, аккуратно поглаживая костяшки пальцев девушки.

– Это моя любимая песня, – отозвалась она, поворачивая голову к мужчине.

Их взгляды соприкоснулись. Их руки переплели пальцы. А дыхание и вовсе сжигало кожу друг друга. Ещё немного, и случится взрыв, после которого придётся разбирать последствия.

– И моя тоже, – улыбнулся Логан и отстранился.

Хоуп выдохнула. Они оба думали, что рано. Что всё может обернуться не так, как они этого хотят.

Напряжение оставалось, даже когда они держались расстояния. Логан положил сложенные купюры на стойку и помог Хоуп слезть с барного стула. Они взяли свои вещи и вышли на улицу.

– До свидания, мой пьяный друг, – улыбнулась Хоуп, поправляя ремешок сумки.

– Может тебя проводить? Тут не всегда безопасно.

– Нет, мне тут недалеко. Спасибо.

Логан придвинулся к девушке чуть ближе и взглянул в её глаза.

Он смотрел ей в глаза, потом – на губы. И снова в глаза. Всё, что хотел сделать – было прямо здесь, в одном шаге. Напряжение росло с новой силой, но обоим хватило ума не опережать события. Ведь никогда не знаешь, кем может оказаться человек, стоящий перед тобой.

В ту ночь он не узнал, что она – владелица фургона, припаркованного через дорогу от пекарни. И что утром она подаст заявку на участие в том же фестивале, что и он.

Но в эту ночь это было неважно.

Важно было только то, как Хоуп смеялась, закинув голову, и как впервые за долгое время он перестал чувствовать тяжесть в груди.

Ставки сделаны

Следующим утром угол Норт Деймен Авеню и Уэст Шиллер Стрит снова наполнился тёплым хлебным запахом. Пекарня открылась ровно в пять. Запах хлеба распространился по всей улице, и местные старики, вооружившись палочками и авоськами, направились к пекарне старого друга.

Логану стало морально легче. После вчерашних посиделок с Хоуп, он приободрился и взялся за дело. Проснулся рано, замесил пышное тесто, и подготовил пекарню к официальному первому рабочему дню без дедушки.

– Как думаете, у него получится? – обсуждали клиенты перед дверьми пекарни, ожидая открытия.

– Генри никогда в нём не сомневался, – ответил мистер Беннетт, вытирая лоб платком. – А мы никогда не сомневались в Генри.

Старики загудели. Хоуп, наблюдая за небольшой толпой, открыла своё окно и включила музыку. В колонках зазвучал лёгкий инди-поп, чем привлек внимание окружающих.

– Может, пока ждёте, попробуете мой кофе? – улыбнулась Хоуп, включая кофемашину.

Мистер Беннетт первый подошёл к фургончику и начал разговор. Хоуп с широкой открытой улыбкой шла на контакт и предлагала напитки на различные запросы. У мисс Холл болит желудок – ей отлично подошёл обычный зелёный чай с ромашкой. Мистер Кеннеди начинает заболевать, и Хоуп приготовила ему бодрящий кофе с имбирём, для поднятия иммунитета. А мистер Беннетт по секрету сообщил, что хочет немного выпить, пока жена не видит.

– Тогда Вам точно понравится один из последних моих новинок, – подмигнула Хоуп и приступила к готовке.

Она сварила крепкий эспрессо и добавила тёплую воду. Пока девушка колдовала над напитком, Логан поменял табличку на двери и вышел на улицу. Не смотря на его улыбку, вид был омрачающим. Сероватые мешки под глазами, говорили о том, что у мужчины новый порядок дня. Грустные карие глаза кричали о тоске по дедушке, по его тёплому ореховому запаху и очередной победе в шахматы. Волосы были растрёпаны, но растрёпаны аккуратно, будто так и должно быть. Логан вытер руки о полотенце, висевшим в кармане фартука и оглядел улицу на предмет знакомых лиц.

– Доброе… какого чёрта?

Мужчина увидел восторженную толпу не перед своими дверями, а перед тем самым фургоном. Как будто дедушкино дело уходит сквозь пальцы. Старики о чём-то бурно разговаривали, попивая горячие напитки, а владелец фургона громко смеялась, поддерживая разговор.

– Ваш «Кактусовый поцелуй», – Хоуп нагнулась к мистеру Беннетту и подмигнула, – Вам понравится.

Старик довольно хихикнул и сделал глоток. Через секунду его глаза округлились, а после – закрылись от удовольствия. Где-то вдалеке он услышал нежный голос своей жены, которая бежала к нему, нахмурив брови.

– Геральд! Только попробуй выпить! – кричала она, держась за спину. – Привет, Логан. Как живёшь?

– Всё хорошо, миссис Беннетт, – ответил Логан, также строго глядя на фургон.

– Привет, сосед, – Хоуп заметила мужчину и дружелюбно помахала ему рукой.

Логан не ответил. Его взгляд был тяжёлым, колючим. Хоуп, в недоумении, вытерла руки вафельным полотенцем и вышла к нему.

– В чём дело?

–Оказывается, вот ты какая, – прищурился Логан. – Сначала соблазнила, потом клиентов отбиваешь. Удобно устроилась.

– Ты что несёшь?

– Ты вчера сидела рядом, такая нежная, будто всё понимаешь, – голос его срывался между обидой и злостью. – А сегодня – шоу под окнами, кофе с корицей и мои старики в твоей очереди.

Он сделал шаг ближе и чуть тише добавил:

– Это война, Хоуп. Так просто я не сдамся.

Хоуп подошла ближе, прищурившись:

– Ты родился занудой, или приобрёл эти качества в течение жизни?

– Я просто работаю, – буркнул Логан. – А ты устраиваешь цирк прямо у моей двери.

– Цирк? Это называется «общение с людьми». Ты должен попробовать как-нибудь.

– У меня были клиенты.

– И все они сейчас у меня, – улыбнулась Хоуп, откидывая волосы назад. – Потому что я предлагаю им тепло. Не только в чашке.

Толпа старичков замерла в напряжённой тишине. Мистер Беннетт, не отрываясь от своей чашки, негромко прокомментировал:

– Горячо пошло. Сейчас бы печеньку.

– Тсс, – шикнула миссис Холл. – Самое интересное начинается.

Логан покачал головой:

– Не вздумай думать, что всё это – по-настоящему.

– А ты не думай, что всё в жизни надо контролировать, – ответила Хоуп и ушла к фургону, оставив его стоять в дымке свежевыпеченного хлеба и кофе с карамелью.

Логан зашёл в пекарню и хлопнул за собой дверью. Хоуп всё ещё закипала от неожиданной злости, а после растерянно повернулась к старикам, которые увлечённо наблюдали за молодыми людьми. Она не ожидала услышать такие слова с утра, словно удар под дых. Она и не думала уводить клиентов, просто так получилось. Мистер Беннетт сочувственно покачал головой и сделал ещё один глоток. Старики оставили купюры на окне фургона и разошлись по своим стариковским делам.

Хоуп хотела зайти в пекарню, выяснить почему такое отношение, но не стала. Она никогда не любила лезть под горячую руку. Особенно, если рука напрямую связана с печью.

– Милая, не переживай, – миссис Беннетт взяла девушку за руку и тепло улыбнулась, – Логан всегда с характером. Весь в деда.

Хоуп не сдержала своей улыбки и сбросила все негативные мысли.

Тем временем Логан приготовил себе крепкий американо и снова уставился на красный фургон с весёлой девушкой внутри. Он заметил, как она легко идёт на контакт со всеми, и всем умеет угождать. Даже вчера, когда Логану требовалась эмоциональная разгрузка.

Ему хватало сетевых кофеен, теперь ещё и фургон. На его улице. Прямо у его дверей. Пока он обдумывал новый план по привлечению новых клиентов, к нему зашла Алекс. Девушка положила рюкзак на первый столик и стала собирать свои кудряшки в опрятный хвост.

– Алекс! – крикнул он, ставя чашку. – Ты видела, что это за цирк напротив?

Алекс дёрнулась от неожиданного крика и закрыла глаза. Она посчитала до пяти, чтобы не наорать на брата и спокойно ответила:

– Ага. Запах свежего кофе добрался и до моей квартиры. Даже захотелось предать тебя ради латте.

– Очень смешно. Я готовлю ничуть не хуже.

– Булочки может быть. Но не кофе, прости.

Логан строго посмотрел на Алекс. Та просто пожала плечами и зашла за прилавок. Девушка взяла пакет, лопаточку и сложила пару булочек с собой.

– Эй, это для клиентов! – Мужчина выхватил пакет и лопаточку, и направился на кухню. Алекс громко потопала за ним, как маленький ребёнок.

– Эй, для каких? Все общаются с этой девушкой. – Логан сжал челюсть. – Не дуйся, просто она в новинку для нашего района. Хочешь, я узнаю её «коварный план»? – Алекс показала пальцами кавычки.

Логан кидает на сестру подозрительный взгляд, но не отвечает. Она воспринимает это как «да».

Алекс неспешно подходит, оглядывая яркую вывеску и очередь из довольных клиентов. За прилавком – девушка в светлой худи и с собранными в небрежный пучок волосами. Она смеётся с каким-то мужчиной, отпускает ему кофе и переводит взгляд на Алекc.

– Привет! Будешь кофе? – улыбается Хоуп.

– Ага. А ты – та самая Хоуп? – Алекс делает шаг ближе. – Хоуп… которая паркуется как буря и шумит как ураган в пять утра?

Хоуп прищуривается и отдаёт латте девушке на пробу.

– Я предпочитаю думать, что я добавляю городу характер.

Алекс не может не усмехнуться. Она берёт стакан, берет первый глоток и на мгновение замирает.

– Ммм… Должна признать, твой кофе – преступно хорош.

– Спасибо. – Хоуп улыбается чуть мягче. – Ты, случайно, не из лагеря… моего нового «поклонника»?

– Случайно. Он называет тебя «воплощением хаоса» или «кофейной ведьмой»?

– Ну, хотя бы не «дьявол в обтягивающих джинсах», – хмыкает Хоуп.

– О, так он уже так далеко? Тогда мы, пожалуй, должны выпить вместе. – Алекс поднимает стакан. – За начало великой кофейной войны.

Обе смеются. Алекс продолжает пить кофе, попутно рассматривая «подружку» Хоуп. Яркий красный цвет действительно привлекает внимание. Небольшая вывеска «Hope&Go» мигает огнями, словно приветствует всех. Вокруг окна фургона были наклейки с разных стран и городов. Алекс даже засмотрелась на эти наклейки: Рим, Париж, Мексика, Нью-Йорк, Алабама и так далее.

– Ты путешествуешь? – спросила Алекс, продолжая разглядывать окно.

– Да, – улыбнулась Хоуп, протирая холдер от кофе машины. – У меня международное меню.

– Так так так, мне нужны подробности.

– И ты всё расскажешь угрюмому пекарю? – подняла бровь Хоуп, оставляя инструменты на стол.

– Конечно, – Алекс допила кофе и выбросила стаканчик в урну, – он просто сгорает от злости. А я люблю его злить.

Хоуп засмеялась. Ей показалась эта девушка очень забавной и милой. Она, как и Хоуп, не боится эмоций, всё спрашивает в лоб и готова к новым открытиям. Может, это начало новой дружбы?

– Кстати, меня зовут Алекс, – улыбнулась девушка. – Может сегодня посидим где-нибудь? Хочу послушать твои истории.

– Очень приятно. Хм, – Хоуп взглянула в окно пекарни. Логан разговаривал с кем-то из клиентов и улыбался. Девушка не заметила, как засмотрелась на него. – Знаешь, а пошли. Тем более я тут надолго.

Алекс захлопала в ладоши, попрощалась с баристой и ушла обратно к брату. Логан аккуратно упаковывал знаменитый кукурузный хлеб и поддерживал разговор. Девушка села за стол, где оставила свой рюкзак и включила телефон. Первое сообщение – и девушка расплылась в улыбке. Она погрузилась в мир сообщений, пока её не одёрнул старший брат:

– Ну? Она вообще разговаривает на человеческом?

Алекс убирает телефон и сложила руки в замок под подбородком.

– Её кофе лучше твоих булочек.

Он вскидывает голову.

– Что?

– И у неё отличный вкус к оскорблениям. Думаю, мы подружимся.

Логан качает головой.

– Замечательно. Осталось только, чтобы ты пригласила её на семейный ужин.

Алекс делает вид, что задумывается.

– О, а почему бы и нет?

Он закатывает глаза.

– Я объявил ей войну, Алекс.

Алекс залилась смехом. Ей это показалось очередной шуткой, но Логан оставался непоколебим. Когда девушка заметила его серьёзный взгляд – смех как будто испарился. И уже было не смешно.

– Ты, блин, серьёзно сейчас?

– Да, а что?

– У нас тут малыш Логи развязал войну, – Алекс заговорила с братом как с маленьким ребёнком. – Тебе не стыдно?

– Мне!?

Алекс посерьёзнела и закивала. Она никогда не видела Логана таким. Раньше он бы отнёсся к этому с юмором и задором, а сейчас прежнего Логана будто не стало. В его глазах она больше не видела безалаберности и пофигизма. Раньше он просто продавал дедушкины булочки и хлеб, а сейчас это его бизнес. Логан повзрослел.

– Ладно, делай что хочешь.

В углу пекарни за своим обычным столиком миссис и мистер Беннетт неспешно пили кофе. Миссис Беннетт кивнула в сторону окна, за которым всё ещё мигал красный фургон.

– А если она запишется на фестиваль, то наша улица точно станет самой громкой в городе, – вздохнула она, поглядывая на мужа. – Может тогда Логан хоть немного отвлечется от горя?

– Ага, – подхватил мистер Беннетт, еле скрывая лёгкую пьянь и довольную улыбку. – И тогда мы точно доживём до его свадьбы.

– Ты всё-таки выпил! Ах ты паразит! – возмутилась миссис Беннетт, хлопнув его по плечу.

– Я только глоточек! – захихикал он, отстраняясь с газетой.

Алекс прикрыла рот, чтобы не заржать вслух, а Логан притворился, что ничего не слышит. Только уши слегка покраснели.

Миссис Беннетт закатила глаза, но улыбка всё же пробилась сквозь строгость.

– Ну и паразит ты, Геральд… – проворчала она, но нежно смахнула крошку с его плеча.

В этот момент из окна фургона выглянула Хоуп и встретилась взглядом с Логаном. Она приподняла бровь, будто говоря: «Ну что, пекарь, сдаёшься?» – и тут же спряталась обратно, будто ничего не было.

Мистер Беннетт хмыкнул и шепнул жене:

– Ну всё. Скоро поцелуются.

– Пять баксов, что нет, – буркнула она, отпивая кофе.

– Я ставлю на фестиваль. Там и будет первый танец.

– Сначала пусть перестанут друг друга душить, – фыркнула миссис Беннетт.

Они оба рассмеялись. А Логан в это время мыл прилавок с таким остервенением, будто хотел стереть с поверхности Земли всю карамельную пенку мира. Особенно, если эта пенка принадлежит хозяйке красного фургона.

В пекарню вошёл Джеймс. Его тёмно-синий костюм с белой рубашкой добавляли большей строгости, но улыбка эту строгость стирала. Он увидел спину Алекс, улыбнулся этой самой улыбкой, и сел к ней за столик.

– Доброе утро.

– Привет, – заулыбалась Алекс, откладывая все дела и сосредоточившись на мужчине. – Иу, когда ты сбреешь эту белку под носом?

– Чем тебе не нравится Миранда? – Джеймс пригладил усы пальцем и поднял бровь.

– Именем.

Джеймс засмеялся и положил свои руки на стол, совсем близко к рукам девушки. Они чувствовали тепло друг друга, но не решались коснуться. Их отношения сложно назвать «нормальными»: оба флиртуют, оба ревнуют, оба дружат. А начать что-то серьёзное – не хватает смелости.

Алекс рассказала вкратце Джеймсу что произошло сегодня утром, и предложила пригласить Хоуп в местный закрытый бар.

– Можно. Только если ты наденешь, то красное платье, – хитро улыбнулся Джеймс, разглядывая появившийся румянец девушки.

– Только если ты сбреешь эту белку.

Джеймс снова пригладил усы, ведь знал, что это бесит девушку. Алекс скомкала салфетку и бросила в него, смущённо улыбаясь. Мужчина ответил ей улыбкой и посмотрел в глаза. Кудрявая поймала взгляд и задержала дыхание. Кажется, что между ними пропал мир, но они друг для друга целая Вселенная. И оба боятся её разрушить. Или потерять.

– Спорим, что они тоже наконец-то признаются? – шепнул мистер Беннетт своей супруге.

– Ставлю двадцать баксов и ты отвозишь кота на стрижку, – ответила супруга, не отрываясь от вязания.

Увидимся на фестивале

Хоуп продолжала продавать кофе, пока не почувствовала едкий запах из-под капота. Она экстренно закрыла окно, извиняясь перед смуглым мужчиной, который наконец сделал выбор. Мужчина глубоко вздохнул и пошёл дальше по улице, забыв про неудачный улов в виде кофе.

Девушка открыла капот и сморщила нос. Запах действительно исходил из «подружки», из не самой приятной части машины.

– Помочь?

Хоуп подняла голову на звук голоса и встретилась с ехидным взглядом Логана. Он стоял, облокотившись об косяк двери с белой кружкой дымящегося чёрного кофе. Его тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами отлично сочеталась с тёплым коричневым фартуком деда. Хоуп не заметила, как снова засмотрелась.

– А ты можешь помочь? – недоверчиво спросила девушка, открывая ящик с инструментами.

– Могу. – Логан сделал глоток. – У меня есть своя причина.

– О, я не сомневалась.

Логан хмыкнул и сделал ещё глоток напитка. Чёрный прожжённый кофе горчил в горле, но мужчина не подал вида. Ему нравилось наблюдать, как хрупкая девушка возится в капоте машины. Чертовски нравилось. Но чем дольше она копается, тем дольше она останется на его улице. Подружится с его клиентами. Отнимет дедушкино дело.

Она слишком быстро завоёвывает улицу. Слишком легко.

– Нет, я тебе не позволю, – процедил мужчина сквозь зубы и вошёл обратно в пекарню.

Как бы он плохо не думал – клиенты оставались. Не только старики любили бывать здесь, но и молодёжь. Студенты и школьники заходили каждый день за свежими порциями булочек. Все в районе знали, что Генри Хендерсон – мастер дрожжевого теста. И даже после его смерти – запах его булочек витал в воздухе, как напоминание о детстве.

Алекс прошла мимо Логана в пекарню и зашла за прилавок. Она снова взяла бумажный пакет, лопаточку и стала набирать булочки.

– У тебя плохой день? – поинтересовался Логан, поставив чашку с кофе возле кассы. – Тебе придётся заплатить.

– Ой-ой-ой, напугал, – закатила глаза кудрявая, – ты ещё скажи, чтобы я работала у тебя.

– А почему нет? Ты всё равно большую часть времени проводишь здесь.

– Ну нет, братик, у меня важный альбом назревает.

Логан зашёл за прилавок и снова, как обычно, отобрал пакетик и лопаточку.

– У тебя всегда «важный альбом». Но что-то по радио я его не слышал.

– Это потому что мне нужен продюсер, тугая ты голова, – улыбнулась Алекс, потрепав брата по щеке. – Ой, сходи побрейся.

Логан закатил глаза и подошёл к кассе. К нему подошла симпатичная блондинка, поздоровалась и стала осматривать прилавок. Булочки были как на подбор: сладкий бриошь, сливочный пышный круассан, классические «улитки» с корицей или ванилью и много разного хлеба.

– Могу помочь с выбором, – послышался знакомый голос, от которого у Алекс менялся ритм тела.

Джеймс подошёл к девушке и улыбнулся. Блондинка ответила ему взаимной улыбкой и у них завязался разговор. Логан еле сдерживал улыбку, и таращился на свою закипающую сестрёнку. Алекс наблюдала за их разговором с кислой миной буквально пару предложений, а потом решила действовать.

– Джеймс, – Алекс подошла с ослепительной улыбкой, делая вид, что всё нормально.

– Привет, – отозвался он, слегка удивлённо, но привычно притянул её к себе. Его ладонь легла на её плечо, но взгляд всё ещё был на блондинке, с которой он только что флиртовал.

Алекс перевела взгляд на ту самую блондинку – та теперь выглядела немного растерянной.

– У тебя есть девушка? – пробормотала та, с ноткой неловкости в голосе.

– Ой, не переживай, – сказала Алекс раньше, чем Джеймс успел открыть рот. – Мы просто очень тактильные друзья.

С этими словами она обвила его за талию и прижалась к нему ближе. Улыбка – сладкая, как крем на эклере, но в глазах читался лёд. И огонь. Одновременно.

Джеймс наклонился ближе и прошептал, с искренним замешательством:

– Что ты делаешь?

Алекс обратилась к нему, не отрываясь от «соперницы»:

– Показываю твоей потенциальной подружке, что у тебя есть я.

Пауза.

– Твоя лучшая подруга, – добавила она с нажимом.

– А, ну да, – кивнул он, будто только что соединил два и два. – А то не все понимают такую дружбу.

– Ага, – коротко ответила Алекс.

Блондинка слегка нахмурила брови и неловко улыбнулась. Она осторожно повернулась к Логану и сделала заказ. Джеймс продолжал смотреть на блондинку, изучая. Алекс на миг почувствовала себя брошенной и отцепилась от мужчины, как будто его тело обжигало. Но он этого даже не понял.

– Я Джеймс.

– Кхм… Я Лили, – девушка повернулась к Джеймсу и протянула руку. Мужчина перехватил ладонь и поцеловал костяшки её пальцев.

Алекс увидела этот жест, эту улыбку, которая предназначалась ей и вышла из пекарни. Всё внутри бушевало, органы сжимались от нехватки воздуха. Девушка наконец вдохнула, но ревность продолжала бушевать у неё в груди.

Чуть успокоившись, она вернулась в пекарню. Но уже принципиально к своему брату. Логан подошёл к ней и не смог промолчать:

– И когда ты собираешься выцарапать ей глаза? – в шутку спросил он. Но увидев взгляд сестры, замешкался. – Я пошутил.

– Я тоже.

Взгляд мужчины скользнул к окну, и он увидел длинную очередь в фургон Хоуп. Девушка включила лёгкую музыку, готовила напитки и подтанцовывала. Как будто устроила вечеринку прямо на улице.

– Вот гадина…

Алекс удивлённо взглянула на мужчину и проследила за его взглядом.

– Не веди себя как ребёнок. Не только ты имеешь право продавать кофе на этой улице. Тем более она продаёт только кофе.

– Это неважно, – процедил Логан.

– Ой дура-а-ак.

Алекс ушла на кухню, «случайно» задев стул блондинки. Логан зашёл вслед за ней, и начал просить помочь ему «победить» Хоуп. Кудрявая снова повторила своё коронное: «ой дурак», но всё же выслушала план брата. План был не сильно гениальный, но немного поднимал дух и настроение. Алекс цокнула языком и направилась обратно к двери.

– Помогать не буду, – бросила Алекс через плечо и уже почти скрылась за дверью, как Логан схватил её за руку:

– Почему? Ты же сама только что называла меня дураком!

– Именно. Потому что ты ведёшь себя как обиженный школьник. Она тебе что, кофе пролила на футболку?

– Она уводит клиентов! – Логан вскинул руки. – И устраивает танцы прямо у моего окна!

– Может, тебе тоже стоит начать танцевать? – фыркнула Алекс, сложив руки на груди. – Представляю: Логан Хендерсон и его зажигательная булочная сальса. Булочки и бачата!

– Не смешно, – буркнул он, но губы всё-таки дёрнулись.

– Слушай, – смягчилась она, – я понимаю, ты в напряжении. Но, может, стоит сосредоточиться не на том, как «победить» Хоуп, а на том, что можно улучшить здесь? Сделай акцию. Устроим дегустацию. Я спою, если уговоришь мистера Беннетта надеть костюм круассана.

– Он и так весь как круассан, – пробормотал Логан. – Слой за слоем сарказма.

Алекс хмыкнула:

– Серьёзно, Логан. Может, она не враг. Может, она просто… девушка с кофе машиной и хорошим вкусом в музыке.

– И с очень громкой колонкой.

– А ты попробуй её не «снести», а… обойти. Переиграть. Не злостью, а булочками. Или шарлоткой.

– Шарлоткой?

– Да, шарлоткой. Или хлебом с вялеными томатами. Хочешь, я испеку?

Он посмотрел на неё, немного смягчился.

– Ты же сказала, что помогать не будешь.

– Я и не помогаю. Просто пеку. А ты уже сам думай, как с этим побеждать.

Алекс кивнула и вышла, оставив Логана с неожиданным ощущением… надежды. Может, действительно – пора включить мозги. И перестать смотреть на Хоуп как на катастрофу. А начать смотреть – как на вызов.

Или, что хуже, как на нечто… симпатичное.

Логан перелистывал страницы дедушкиного блокнота в поисках чего-то нового, особенного. Знакомый волнистый почерк согревал изнутри, возвращая к свежим, ещё не выветрившимся воспоминаниям. Вегетарианский тыквенный хлеб, хлеб с цукини и шоколадом… Всё это уже было – стояло на полках, радовало покупателей. Не то.

Он поднял взгляд и снова уткнулся глазами во фургон. Обида сидела глубоко внутри и никуда не собиралась уходить. Незаметно для себя, он задержал взгляд на Хоуп. Как легко у неё получалось – общаться, смеяться, играть с незнакомыми людьми в «угадайку», рассказывать истории за чашкой кофе.

Уголки губ дрогнули, когда она рассмеялась в ответ на чью-то шутку.

Логан заставлял себя держаться, но стоило остаться одному – маска спадала. Всё, что он чувствовал, всплывало наружу, без фильтра и защиты.

– Кхм кхм.

Логан резко обернулся. Алекс стояла возле полки с мисками в фартуке и закатанными рукавами. Она демонстративно завязала свои кудри в небрежный, но аккуратный, пучок и взяла большую миску:

– Ладно, ты дурак, конечно… но раз война, то будет битва, – пробормотала себе под нос.

Она насыпала горку муки в большую миску, пальцем нарисовала в ней солнышко. Щёлкнула по радио – заиграла какая-то сырая, но цепляющая демо-запись. Её голос. Немного охрипший, немного неуверенный, но настоящий. Алекс кивнула в такт, бросила в миску щепотку соли, залила тёплой водой и начала месить.

Тесто под руками оживало, мягкое, тёплое, податливое. Она работала в ритм музыке, подпевая себе вполголоса.

Логан приготовил две чашки кофе и встал возле окна. Смотрел, не мешал. В голове у него вертелась одна мысль: “Ну конечно. Не помогает. Ага.”

– Ну? – не оборачиваясь, сказала Алекс. – Будешь просто стоять или хоть масло мне подашь?

Логан хмыкнул, подошёл к кладовке, достал бутылку оливкового масла и банку вяленых томатов.

– Розмарин ещё нужен? – спросил он, ставя всё рядом.

– Ага. И скажи мистеру Беннетту, что я жду его в костюме круассана к четырём. С шариками. Будем устраивать хлебный флешмоб.

– Он тебя прибьёт.

– Зато будет весело.

Логан покачал головой, но уголки его губ всё же дрогнули.

Алекс тем временем приподняла миску, вдохнула аромат и почти шепотом произнесла:

– Пусть эта улица запомнит, как пахнет настоящий хлеб.

Мужчина хмыкнул. Он сделал музыку чуть громче и взгромоздился на второй свободный стол. Алекс подпевала песням и увлечённо занималась хлебом. Пока Генри был жив, он научил её кое-чему. Хоть девушке это было не особо интересно, но этот момент она никогда не забудет.

– Знаешь, – начала она, нарезая томаты, – хоть дедушка Генри меня не особо жаловал… он меня многому научил.

– И чему же?

– Ты только не грусти. Он научил меня терпению. Ведь с тестом так же – если не будет терпения, не будет хлеба. А если всё будет гладко, – Алекс достала тесто из миски, – то будет и вкусный хлеб. Как-то так. Дословно, увы, не помню.

Логана это тронуло до глубины души. Он слез со стола и крепко обнял Алекс со спины. Обнимал так, как никогда бы не обнял просто так. Словно он хотел забрать её воспоминание себе и никому не отдавать. Девушка обняла его руки в ответ и нарисовала мукой сердечко.

– Эй, не рисуй на мне!

– Эй, делаю что хочу.

– Вредина.

– Ворчун.

А потом они посмеялись. Как брат с сестрой.

Поставив хлеб в печь, ребята взяли кружки в руки и вышли в зал. В зале стояла приятная возня. Несколько столиков были заняты постоянными клиентами, которых никто не торопил. Каждый жил этот день по-своему: мисс Холл читала старую книгу в потрёпанной обложке. На столе у неё стояла кружка зелёного чая и кусочек теплого хлеба с маслом. Дети семьи Линч – Линн и Оливер – купили себе по сладкой булочке. Они смеялись, читая друг другу смешные истории и делились булочками.

– А мне даже нравится, что… – начал было Логан, но его перебили.

– Кажется, ей нужна помощь, – Алекс кивнула в сторону фургона.

Возле «Hope&Go» стояла какая-то толпа мужчин. Они были одеты в очень деловые костюмы, с портфелями в руках и трясли какими-то бумагами. Хоуп растерянно смотрела на них, играясь с пальцами и пыталась что-то ответить им. Один из них начал повышать голос, крича: «Вы не имеете право!» и ударил ногой по шинам фургона. Хоуп возмущённо прикрикнула в ответ и вышла к ним.

– Ты можешь стать её героем, – Алекс отпила немного из кружки, – или моим.

– Это не моя проблема.

– Это моя подруга.

– Господи…

Логан закрыл глаза, глубоко вдохнул и вышел из пекарни. Алекс медленно последовала за ним, продолжая наслаждаться горьким вкусом напитка.

Мужчины, они оказались юристами, продолжали что-то говорить Хоуп хором. Трудно разобрать слова, но было понятно одно: девушку сейчас «заклюют». Логан медленно подходил к этой толпе, вслушиваясь в слова. «Лицензия», «разрешение» и прочие скучные слова дошли до ушей, и мужчина встал перед юристами, закрывая собой Хоуп.

– Какие-то проблемы? – скучающе спросил он, делая глоток кофе.

– А вы, собственно, кто?

– А я, собственно, бизнес-партнёр. Повторяю, свой вопрос: какие-то проблемы?

– Да, – ответил тот, чей начищенный ботинок пнул колесо фургона. – У этой особы нет лицензии на розничную торговлю. Нет разрешения на стоянку фургона. Это нарушение.

– У нас всё есть. – Отрезал Логан, становясь рядом с Хоуп. – Мы просто тестируем новый формат обслуживания. Фургон – часть нашей концепции. Объединённое предприятие. Так что все документы оформлены на меня. Есть вопросы?

Мужчина приобнял Хоуп за плечи и притянул к себе. Девушка расслабилась под тяжёлой рукой Логана и уверенно улыбнулась.

– Но… по какому адресу зарегистрирован…

– Вам же сказали! Завтра! – Хоуп уверенно поддержала легенду и говорила твёрдо. – Всё завтра. Может, хотите кофе?

Мужчины не скрывали своё замешательство. Логан посмотрел на них без страха, с такой уверенной скукой, что трое из четырёх уже потянулись к своим телефонам и бумагам. Только один, самый напористый, задержался.

– Вы рискуете, – процедил он.

– Не в первый раз, – пожал плечами Логан. – Добро пожаловать в малый бизнес.

Напористый мужчина в коричневом костюме хмыкнул, оглядев ребят и фургон, и вскоре ретировался с остальными. Когда беда осталась позади, Хоуп тихонько выдохнула через губы. Логан продолжал смотреть им вслед, и только потом понял, что его рука до сих пор на плечах девушки. Но она будто не думала покидать плечи. Словно, так и должно быть. Хоуп улыбнулась и крепко обняла его за шею. Остатки кофе в кружке расплескались на асфальте, но это неважно.

– Спасибо большое!

Логан чуть замешкался, поставил кружку на ближайший столик и обнял в ответ. Его дыхание на секунду прервалось, когда её волосы пощекотали кончик носа. Объятие длилось подозрительно долго, и Логан первый отстранился, вспоминая о «войне».

– Ой, извини… кофе? – спросила Хоуп с неловкой улыбкой. Её дыхание тоже нельзя было назвать «нормальным». Сбивчивое, рваное, как будто она пробежала марафон в тридцать километров.

– Твоего пойла? Нет, спасибо.

Логан взял пустую кружку и вернулся в пекарню. Алекс, которая наблюдала за всем этим действием, довольно улыбалась. Она заметила, что между этими двоими что-то происходит. Но никто не рискует и не делает первый шаг. Девушка огляделась по сторонам и тихонько подбежала к Хоуп:

– Приготовь ему кофе. Он обрадуется.

Хоуп подняла бровь и неловко улыбнулась:

– Я так и хотела, вообще…

Да, они оба упрямые, оба с характером. Но иногда именно такие люди нужны друг другу – чтобы гасить чужие пожары и зажигать свои.Алекс довольно хмыкнула и пошла дальше по улице. Она решила для себя, что станет купидоном для этой пары. Логан слишком долго жил, будто на черновик. После развода он закрылся – не бурно, не драматично, а как-то тихо, почти незаметно. И только она, сестра, видела, как он стал проще, холоднее, как будто оставил часть себя где-то по дороге. А Хоуп… в ней было солнце. И терпение. И что-то невыразимо правильное. Алекс не могла придумать никого лучше для него.

«Я всё устрою», – подумала она, натягивая на лицо невинную улыбку. В конце концов, любовь – это тоже искусство. А Алекс была в нём неплохим художником. Не для своей истории, но ради брата постарается.

Уже поздним вечером, когда все уходят домой на заслуженный отдых, Хоуп поставила большой бумажный стаканчик с запиской на столике у двери в пекарню. Она огляделась по сторонам и постучала в дверь. Да, глупо и немного по-детски. Но ей очень хотелось отблагодарить Логана за спасение от грубых мужчин. Хоуп услышала приближающиеся шаги и быстро спряталась за фургоном. Логан вытирал руки полотенцем и, нахмурив брови, оглянул улицу. Его взгляд упал на «подарок». Закинув полотенце на плечо, мужчина взял записку, стаканчик и молча зашёл в пекарню.

Логан сел на подоконник, сгибая одну ногу в колене. Облокотившись на стенку, он вдохнул запах из стаканчика. Стакан пах… чем-то удивительно странным: кофе, кленовым сиропом и… беконом?

Он поднял записку. Аккуратные, закруглённые буквы, написанные с чуть старомодной скрупулёзностью. Почерк напоминал тот самый – деда Генри, когда он записывал новые рецепты в свою тетрадь.

«Кленовый гнев. Американо, немного красного кленового сиропа и тонкий ломтик карамелизированного бекона. Придуман в Квебеке.

Там было холодно и мокро. Я поругалась с местным бариста из-за его снобизма. Сказала, что кофе – это про тепло, а не про страдание и тонкую кислотность.

Он рассмеялся и бросил мне: «Ну тогда заварите злость, мадам».

Я так и сделала.»

В конце – маленькое нарисованное сердечко. Почти незаметное.

Логан скосил глаза в сторону фургона, который был уже закрыт. Уголки его губ медленно дрогнули – и он сам того не заметил, как улыбнулся. Едва, но искренне.

Он взял стаканчик, сделал глоток – и морщины на лбу разгладились. Вкус был… неожиданным. Смелым. Теплым. Как она. Он сделал ещё пару глотков, наслаждаясь таким необычным вкусом. Каким бы снобом он не казался – кофе был великолепен.

Логан ещё раз взглянул на записку и прочитал самую последнюю строчку в низу листа: «P.S. Увидимся на фестивале :)». Он чуть улыбнулся – совсем едва, на одно мгновение. Но его мысли оборвал телефонный звонок. На экране высветилось: «Тётя Джун».

– Алло? Да, тётя Джун, привет, – отозвался он сдержанно.

Разговор продлился не дольше пары минут. Джун, как всегда, была прямолинейна.

– Понял. Хорошо. Увидимся.

Он сбросил звонок и застыл, глядя в одну точку. Выражение лица стремительно менялось – от удивления к досаде, а потом к откровенной тревоге.

Она приезжает.

Завтра.

Чтобы поговорить.

О пекарне.

О нём. И если Логан знал Джун, то понимал – просто поболтать она бы точно не стала.

Грядёт нечто неприятное.

И совершенно точно – он к этому не готов.

Белые доспехи

Хоуп наслаждалась мясным сэндвичем, пока сердце снова не ушло в пятки. Телефон зазвонил так настойчиво, будто знал, как разрушить редкий момент покоя. На экране – «Мама».

Она медленно опустила сэндвич на тарелку, вытерла пальцы о полотенце, как будто могла стереть неуверенность, поселившуюся в груди, – и нажала на кнопку ответа.

– Привет, мам, – произнесла она с выдохом.

– Ну наконец-то! – голос был обеспокоенным, но уже через секунду натянуто-строгим. – Когда ты наиграешься?

Вот оно. Всегда одно и то же. Хоуп не удивлялась – удивляться перестала давно. Мать никогда не понимала её решений. В её мире всё шло по чёткому графику: университет, стажировка, белое платье, «настоящая жизнь». А если ты сбиваешься с маршрута – значит, просто сбилась с пути.

– Начинается… – устало пробормотала Хоуп.

– Полгода, Хоуп! Полгода ты в каком-то… фургоне! Париж, Ванкувер, теперь вот эта дырка! Ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток.

– Мам, я выбрала этот путь. Можно мне просто быть взрослой на своих условиях?

Мать тяжело вздохнула, и в этом вздохе сквозила вечная обида: за то, что дочка не стала «такой, как надо».

– Да ради бога. Просто Эван…

– Всё, пока! – голос Хоуп дрогнул, но пальцы нажали на «отбой» уверенно. Она кинула телефон в сторону кофе машины, и он глухо ударился об подушку.

Таким, как Эван. Мама была готова простить ему всё. Даже измену. Но не прощала Хоуп единственного – свободы.В её семье не кричали. Там умели бить словами – тихо, точно, без промаха. Любовь измерялась послушанием, а правильные чувства обязательно шли в комплекте с «правильным» мужчиной.

Хоуп тяжело выдохнула, подперев лоб рукой. Горло сжалось, будто внутри поселился узел, затянутый голосом матери. На языке всё ещё оставался вкус сэндвича, но аппетит исчез. Вместо него – усталость, знакомая, как вечерняя тень под фонарём.

– Опасно швыряешься техникой. Или это был демонстративный жест страдающей художницы?

Хоуп подняла голову. В дверях стояла Алекс, скрестив руки на груди. Её кудри слегка растрепались, а на щеке была кофейная капля – явно только что с кухни. Она уселась на диванчик у стола и с укором, но по-доброму взглянула на подругу.

– Почему художницы? Я не рисую вроде, – слабо усмехнулась Хоуп, смахивая слезу рукавом толстовки.

– А рисунки на кофе? Такого потрясающего мишку на пенке ещё поискать надо.

Хоуп фыркнула сквозь смешок, но из глаз всё же покатились предательские слёзы. Алекс молча обняла её, аккуратно притянув к себе за плечи, и погладила спину. В её движениях не было ни капли жалости – только тепло, надёжность и то молчаливое «я рядом», которое не требует ни объяснений, ни разрешений.

– Спорим, тебе хочется расслабиться в тёплой ванне? И ненадолго покинуть свой фургончик, хоть ты его так сильно любишь?

– Может, мне и правда нужно отдохнуть, – выдохнула Хоуп, уткнувшись лбом в плечо Алекс.

– Тогда давай. У меня как раз осталась половинка шоколадного торта и серия про сумасшедшего повара.

Кудрявая довольно хлопнула в ладоши и уже через минуту собирала подругу в «эвакуацию». Сегодня – никакой мамы, никакого Эвана, никакой идеальной жизни по чужому сценарию. Только ванна, подруга и тёплый свет в окнах.

Квартира Алекс Браун встретила подруг в тихом ожидании. Она видела всё – попытки записи альбома, неверную любовь парней, эмоциональные качели девушки, а также бесконечное караоке по вечерам. Алекс хлопнула по выключателю, и квартира залилась тёплым светом. В глаза бросился большой книжный стеллаж, забитый книгами разных жанров. Рядом со стеллажом стоит бордового цвета кресло с подушкой и мягким белым пледом.

Растения по углам, на полках и возле лампы добавляют жизни. Она не просто заботится о них – разговаривает с ними. Особенно с тем, что в глиняном горшке, доставшемся от бабушки.

– У тебя миленько, – отметила Хоуп, снимая кеды ногами.

– Будь как дома. – Алекс сбросила сумку на пол и прошла на кухню.

Хоуп засунула руки в задние карманы джинсов и аккуратненько прошла вглубь квартиры. Взгляд сразу упал на большое окно. Вид чудесный – главная площадь была освещена уличными лампочками. Рядом набережная, такая же живая, как и днём.

– Как тебе вид? Неплохо, правда? – подошла Алекс и поднесла кружку какао.

– Афигенный!

Хоуп взяла кружку с рук Алекс и села на кремовый мягкий диван. Она продолжала рассматривать квартиру, но стеллаж с книгами вызвал больше интереса.

– Что больше читаешь?

– Обожаю романтику. Особенно представлять себя вместо героинь, – Алекс влюблённо посмотрела на свой стеллаж и вздохнула.

– А Джеймс, получается, главный герой?

Алекс сжала губы в тонкую полоску. Она неуверенно ответила: «нет», и отпила какао из кружки. Хоуп хмыкнула и профессионально перевела тему разговора.

Спустя час девчачьей посиделки, Хоуп стало намного легче. Ей уже не приходили в голову фразы мамы, воспоминания прошлого. Вместо этого она полностью растворилась в надёжном вечере полном любви и понимания. Хоуп впервые за долгое время почувствовала себя… как дома. Только без критики, без напряжения, без чувства, что должна быть ещё кем-то.

Минут через двадцать в дверь постучали.

– Не открывай, – буркнула Хоуп, не поворачивая головы.

– Поздно, я уже знаю, кто это, – вздохнула Алекс и пошла к двери.

За порогом оказался Джеймс. В джинсах, серой толстовке и с коробкой сэндвичей.

– Я подумал… может, ты голодна.

– Ох ты ж мой пушистый котик, – с нежной иронией сказала Алекс. Он поднял бровь.

– Это что, шутка по кличке?

– Ага.

Шлёп. Звук пощёчины был звонким и честным. Хоуп вздрогнула на диване.

– За Лили, – сказала Алекс.

– Это не…

– Ага.

Она молча забрала коробку, чуть наклонившись, чтобы не встречаться с ним взглядом. Потом вдруг улыбнулась— не саркастично, а как-то очень по-женски. С легчайшим пожатием плеч: ну ты же знал, к кому идёшь. И закрыла дверь, не хлопнув, а как будто ставя красивую, мягкую точку.

Вернувшись, поставила коробку на стол и уселась обратно.

– И что это было? – выдохнула Хоуп.

– Глава, в которой кобели не получают шансов номер два.

– А сэндвичи ты всё равно взяла.

– Конечно. Он знает, как я люблю с курицей и карри. Вот пусть и страдает, вспоминая, как я их ем.

Хоуп прыснула в бокал.

– Ты справишься?

– Уже справляюсь. Ты тут, плед тут, сериал тупой – всё как надо. А завтра он будет ныть в голосовых, и знаешь, что я сделаю?

– Что? – Хоуп ожидала чего угодно.

– Удалю, не прослушивая. Потому что, если мужчина тебя не выбирает сразу – это его выбор. А у меня других дел полно. Всё, возвращаемся к серии.

И вечер стал на один шаг ближе к тому, чтобы стать лёгким. Они чокнулись бокалами, как рыцари в броне из фланелевых пижам и боли.

Вечер Логана был противоположным девочек. Он провёл этот вечер в ванне, в полном погружении в мысли. Джун приедет проверить, как идёт развитие бизнеса, в который она вложила немалую сумму. Мужчина выпил очередной бокал виски и погрузился в холодную воду с головой. В темноте ему стали приходить образы: дедушка печёт хлеб и смеётся, Хоуп покупает его штрудель, Алекс снова забирает булочки с прилавка. Все моменты тёплые. Но стоит только подумать о предстоящей «проблеме», все воспоминания окрашиваются в серый цвет.

Выплыв наружу, Логан смахнул лишнюю воду с лица и оглядел ванную комнату. Комната была мрачной, как и его настрой. Бутылка виски одиноко стояла возле тапочек, как будто специально кричит о его одиночестве. Одиночестве в квартире. И впервые Логан это почувствовал.

Выбравшись из ванны, он прошёл на кухню и на автомате замесил шоколадное тесто. Тесто слушалось его, как будто от этого зависит вкус выпечки. Мужчина смочил руки водой и стал разбирать тесто на маленькие шарики. В голову продолжали проползать мысли о том, как защищаться перед Джун.

«Это прошлогодний отчёт», «дай мне шанс», «прошло мало времени» – первое, что пришло в его голову. Но через секунду он их смёл в личную корзину. Ей надо предоставить что-то существенное. Осталось понять, что она хочет.

Утопая в размышления, мужчина закончил украшать печенье карамельной крошкой и поставил их в духовку.

Уже утром Логан мялся около двери Алекс. Рука то тянулась, то отпрянула от звонка. Он никогда не приходил к Алекс просто так, за поддержкой. Но если он начнет «справляться» сам – это добром не кончится. И Логан это понимал.

Пересилив свою неуверенность, он аккуратно постучал в дверь, крепко держа пластиковую коробку с ночным печеньем. Карамельная крошка аппетитно растеклась по верхушке печенья, умоляя скорее съесть.

За дверью послышался бег. Через секунду дверь отворилась и показалась кудрявая голова.

– Эм… привет? – Алекс не ожидала увидеть сводного брата у себя в такой час. – Я думала ты давно в пекарне.

– Слушай, я… – Логан смотрел ей в глаза и быстро перебирал слова в голове. Потом он прикрыл глаза, выдохнул и… – ты мне нужна. Побудь со мной сегодня.

– Не могу, у меня…

– Джун приезжает.

Алекс выпучила глаза на мужчину. Теперь это не кажется каким-то смешным, странным, или ещё хуже, жалким. Она молча отошла в сторону, чтобы Логан вошел в квартиру.

– Я тебе печенье приготовил… эм, твоё любимое.

– Спасибо, – улыбнулась Алекс и поцеловала мужчину в щёчку. – Итак, Джун настоящая акула? Судя по рассказам твоего папы.

Логан молча кивнул. Он сел за кухонный стол и его нога нервно задёргалась. Алекс приготовила чай, выложила хрустящее печенье на тарелку и села напротив него.

Девушка никогда не видела своего брата таким. Таким загруженным, задумчивым. Он упёрся взглядом в середину стола и крутил кружку в руках. Затем он рассказал о своих переживаниях. Чуть тише, не смотря в глаза сестре. Алекс молча слушала его, временами поглаживая его по руке.

– Ой как вкусно пахнет! – послышался голос с коридора.

Логан удивлённо поднял голову и встретился взглядом с её карими глазами. Хоуп смущённо улыбнулась и сняла полотенце с головы. Её мокрые волосы упали на плечи, которые мгновенно намокли.

– Ты что здесь делаешь? – в голосе мгновенно застыла злость.

– Она была у меня на ночёвке. Это запрещено? – Алекс не подняла глаз, занятая печеньем.

– Конечно. Почему бы и нет. Ты ведь уже везде, – процедил он, вставая. – У пекарни, у меня под ногами… теперь и в моей семье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.