Зарина Шаухалова
Бумажная медицина

Глава 1. Первые шаги

Осень в городе пахла сыростью и углем. Утренний туман, густой, как вата, цеплялся за асфальт и старые фасады больницы, будто пытался спрятать её от мира. Артём стоял у входа в терапевтическое отделение, сжимая в руках новенький белый халат. Он был ещё тёплым от утюга – мать настояла, чтобы всё выглядело идеально в первый рабочий день. «Ты теперь доктор, Артёмка, – сказала она накануне, поправляя ему воротник. – Спасай людей, сынок». Спасай людей. Эти слова звенели в голове, пока он смотрел на облупленную вывеску: «Городская клиническая больница № 7».

Внутри пахло хлоркой и чем-то ещё, неуловимо тяжёлым, как будто стены впитали в себя годы чужих страданий. Артём шагнул в коридор, где уже толпились пациенты: старушка с палочкой, мужчина в мятой куртке, нервно теребящий талон, мать с ребёнком, который кашлял так, будто лёгкие его вот-вот разорвутся. Они смотрели на него с надеждой, и Артём невольно выпрямил спину. Он хотел быть тем, кем они его видели, – врачом, который поможет.

– Новенький? – голос за спиной был низким, с хрипотцой, как будто его обладатель выкурил не одну пачку за ночь.

Артём обернулся. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами и сединой, пробивающейся в тёмных волосах. Халат на нём был мятый, а на лацкане красовалась табличка: «Ковалев В. П., терапевт».

– Да, Артём Лебедев, – он протянул руку, стараясь улыбнуться. – Сегодня первый день.

Ковалев смерил его взглядом, будто оценивал, стоит ли тратить на новичка время. Потом пожал руку – крепко, но без тепла.

– Ну, добро пожаловать в ад, Лебедев, – сказал он, и уголок его рта дёрнулся в усмешке. – Пойдём, покажу, где тут что.

Кабинет Ковалева оказался тесной комнаткой с облупившейся краской и скрипучим столом, заваленным бумагами. На подоконнике стояла банка с растворимым кофе, а в углу – старый обогреватель, который гудел, как уставший пёс. Ковалев плюхнулся в кресло и указал Артёму на стул напротив.

– Слушай внимательно, Лебедев, – начал он, закуривая сигарету прямо в кабинете, несмотря на табличку «Не курить». – Здесь всё не так, как в твоих учебниках. Ты, поди, мечтаешь спасать жизни, да? Клятва Гиппократа, высокие идеалы?

Артём кивнул, чувствуя, как внутри закипает лёгкое раздражение. Он не любил, когда его идеализм высмеивали. Но Ковалев, кажется, не ждал ответа.

– Забудь. Здесь главное – бумаги. Справки, выписки, заключения. Без них ты никто. Пациенты? Они придут и уйдут. А вот бумага… она вечна. И ещё, – он затянулся, выпуская дым в потолок, – не лезь, куда не просят. Система любит тишину.

– Система? – переспросил Артём, нахмурившись.

Ковалев посмотрел на него с чем-то вроде жалости.

– Увидишь, – коротко бросил он и встал. – Пойдём, пациенты ждут.

Первый пациент Артёма был женщиной лет сорока. Ольга. Она вошла в кабинет, сжимая в руках потрёпанную папку с документами. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, а пальцы дрожали, когда она протянула ему историю болезни.

– Доктор, – голос её был тихим, но в нём чувствовалась сталь, – моему отцу нужна инвалидность. У него рак, четвёртая стадия. Я уже полгода бьюсь, но везде отказ. Говорят, не хватает документов. Или ещё что-нибудь придумают.

Артём открыл папку. Листы были истрёпаны, словно их перечитывали сотни раз. Диагнозы, снимки, выписки – всё подтверждало слова Ольги. Он поднял глаза и увидел в её взгляде смесь надежды и отчаяния. Что-то в этом взгляде зацепило его, как крючок, который тянет за сердце.

– Я разберусь, – сказал он, стараясь звучать уверенно. – Обещаю.

Ольга кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Она уже слышала обещания.

Когда она ушла, Ковалев, который молча наблюдал за разговором, покачал головой.

– Не обещай того, чего не можешь, Лебедев, – сказал он. – Такие, как она, – это мины. Один неверный шаг, и рванёт. А тебе оно надо?

– Но она права, – возразил Артём. – Её отцу нужна помощь. Это же очевидно.

Ковалев вздохнул, как будто объяснял ребёнку, почему дважды два – четыре.

– Права, не права… Это не имеет значения. Важно, кто платит и за что. Сегодня в три часа придёт один тип, бизнесмен. Хочет справку для сына – мол, плоскостопие, не годен к армии. Дашь ему, что он просит, и не задавай вопросов. Понял?

Артём почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он хотел возмутиться, сказать, что это неправильно, что он не для того учился шесть лет. Но что-то в тоне Ковалева – не угроза, а какая-то усталая уверенность – заставило его промолчать.

– Посмотрим, – только и сказал он.

Ковалев хмыкнул и вернулся к своим бумагам. А Артём сидел, глядя на папку Ольги, и чувствовал, как в нём зарождается что-то новое – не то гнев, не то страх. Он ещё не знал, что это был первый шаг в пропасть, которую Ковалев называл «системой».

Вечером, возвращаясь домой, Артём шёл по мокрым улицам, и город казался ему чужим. Он думал об Ольге, о её отце, о бизнесмене, который придёт завтра с пачкой денег и лживой просьбой. Думал о Ковалеве, который, кажется, давно перестал быть врачом и стал частью этой «бумажной медицины». И где-то в глубине души Артём спрашивал себя: а кем стану я?

Он ещё не знал, что ответ на этот вопрос будет стоить ему всего.

Глава 2. Правила игры

Утро следующего дня встретило Артёма холодным дождём, который барабанил по окнам его съёмной квартиры. Он пил крепкий чай, глядя на серую пелену за стеклом, и пытался собраться с мыслями. Вчерашний разговор с Ковалевым не давал покоя. «Не обещай того, чего не можешь». Эти слова звучали как предупреждение, но Артём не хотел их принимать. Он всё ещё верил, что может что-то изменить. По крайней мере, для Ольги и её отца.

В больнице было ещё более шумно, чем накануне. Коридоры гудели от голосов: кто-то ругался с регистратурой, кто-то плакал, кто-то просто ждал, уткнувшись в телефон. Артём пробирался к своему кабинету, сжимая в руках папку с документами Ольги. Он провёл полночи, изучая её бумаги, и был уверен: случай её отца – вопиющий. Отказ в инвалидности выглядел не просто бюрократической ошибкой, а чьим-то сознательным решением.

– Лебедев, ты где ходишь? – Ковалев поймал его у входа в отделение. – Твой «клиент» уже здесь. Не заставляй людей ждать.

Артём напрягся. Он знал, о ком речь. Бизнесмен, которого Ковалев упомянул вчера. Тот, что хотел «купить» справку для сына.

– Я сначала приму Ольгу, – твёрдо сказал Артём. – Её случай срочный.

Ковалев прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде раздражения.

– Слушай, мальчик, – он понизил голос, чтобы никто не услышал. – Не строй из себя героя. Ольга подождёт. А этот парень, – он кивнул в сторону кабинета, – не любит ждать. И поверь, тебе не захочется с ним ссориться.

– Я врач, а не торговец, – отрезал Артём, чувствуя, как внутри закипает злость. – Сначала больные. Потом всё остальное.

Ковалев посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, будто взвешивал, стоит ли спорить. Потом пожал плечами.

– Твоя карьера, твои похороны, – бросил он и ушёл, оставив Артёма одного.

В кабинете его уже ждал мужчина в дорогом костюме, пахнущий одеколоном и самоуверенностью. На вид ему было около пятидесяти, с лощёной улыбкой и взглядом, который говорил: «Я знаю, как всё устроено». Рядом сидел парень лет двадцати, с модной стрижкой и скучающим выражением лица.

– Доктор Лебедев? – мужчина протянул руку, но в его жесте не было тепла, только деловая формальность. – Меня зовут Виктор Сергеевич. А это мой сын, Даниил. Нам нужна ваша помощь.

Артём кивнул, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Он открыл карточку, которую ему передала медсестра. Даниил, 20 лет, жалоб нет, медицинская история чиста, как лист бумаги. И всё же Виктор Сергеевич хотел, чтобы Артём написал заключение о «плоскостопии третьей степени» – диагнозе, который освободит парня от армии.

– Расскажите, что беспокоит, – начал Артём, хотя уже знал, что услышит.

Виктор Сергеевич улыбнулся шире, но глаза остались холодными.

– Давайте без лишних разговоров, доктор. Мы оба знаем, зачем я здесь. Назови сумму, и я всё организую.

Артём почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он посмотрел на Даниила, который листал что-то в телефоне, даже не пытаясь притвориться больным.

– Я должен осмотреть пациента, – сказал Артём, стараясь держать голос ровным. – Без осмотра и анализов я не могу ставить диагноз.

Улыбка Виктора Сергеевича стала жёстче.

– Осмотр? – он хмыкнул. – Доктор, не усложняйте. Мы с вами взрослые люди. Назови цифру, и все будут довольны.

Артём сжал кулаки под столом. Он хотел сказать, что не продаётся, что это против его принципов, что он врач, а не писарь для богатых. Но вместо этого он встал и открыл дверь.

– Простите, но у меня очередь. Приходите с результатами обследований, тогда поговорим.

Виктор Сергеевич не двинулся с места. Он смотрел на Артёма, как на ребёнка, который отказывается есть кашу.

– Ты новенький, да? – сказал он тихо, почти ласково. – Ничего, научишься. Все учатся.

Когда они ушли, Артём почувствовал, как дрожат руки. Он не знал, правильно ли поступил, но в груди горело что-то похожее на гордость. Он сделал шаг. Маленький, но свой.

Ольга пришла ближе к обеду. Она выглядела ещё более измождённой, чем вчера. В руках – та же потрёпанная папка, а в глазах – та же смесь надежды и страха.

– Доктор, вы обещали разобраться, – сказала она, едва сев. – Я вчера звонила в комиссию, и они опять… – её голос дрогнул. – Они сказали, что отец не проходит. У него рак, доктор! Как он может не проходить?

Артём открыл папку, хотя уже знал её содержимое наизусть. Он начал задавать вопросы, уточнять детали, но чем больше Ольга говорила, тем яснее становилось: дело не в документах. Кто-то наверху – в комиссии, в больнице, в министерстве – просто не хотел давать её отцу инвалидность. Почему? Ответа у Артёма не было, но он чувствовал, что за этим стоит нечто большее, чем бюрократия.

– Я напишу запрос в комиссию, – сказал он наконец. – И ещё раз проверю все документы. Мы найдём способ.

Ольга посмотрела на него так, будто он был её последней надеждой. А потом тихо сказала:

– Спасибо, доктор. Вы… вы первый, кто хотя бы пытается.

Когда она ушла, Артём остался один. Он смотрел на стопку бумаг на столе и чувствовал, как в нём растёт странное ощущение – смесь решимости и тревоги. Он знал, что ввязывается во что-то опасное. Но отступать было не в его правилах.

Вечером, когда больница опустела, Артём зашёл в ординаторскую, чтобы забрать свои вещи. Там его ждал Ковалев, сидящий с очередной сигаретой и чашкой остывшего кофе.

– Слышал, ты отказал Виктору Сергеевичу, – сказал он, не глядя на Артёма. – И взялся за дело этой бабы с папкой. Ты что, правда такой наивный?

– Я делаю свою работу, – ответил Артём, стараясь не сорваться.

Ковалев рассмеялся – хрипло, безрадостно.

– Работа… – он покачал головой. – Ты ещё не понял, Лебедев. Здесь не лечат. Здесь торгуют. Диагнозами, справками, жизнями. И если ты думаешь, что можешь играть по своим правилам, то долго ты тут не протянешь.

Артём хотел возразить, но Ковалев поднял руку, останавливая его.

– Запомни одну вещь, – сказал он, глядя прямо в глаза. – Система не любит героев. А тех, кто лезет против неё, она жрёт и не подавится.

Артём вышел из ординаторской, не сказав ни слова. Но в груди у него горел огонь – не яркий, но упрямый. Он не знал, куда этот огонь его приведёт, но чувствовал: назад пути уже нет.

Глава 3. Тень системы

Следующие дни в больнице тянулись, как бесконечная серая лента. Артём приходил раньше всех, уходил позже всех, но чем больше он погружался в работу, тем сильнее чувствовал, что тонет. Пациенты сменяли друг друга: одни с настоящими болезнями, другие с фальшивыми жалобами и пачками денег в карманах. Он старался держаться за своё – за клятву, за совесть, за Ольгу и её отца. Но слова Ковалева, как заноза, сидели в голове: «Система не любит героев».

Однажды утром, когда Артём разбирал очередную стопку историй болезни, в кабинет вошёл Игорь – его коллега, такой же молодой врач, с которым они вместе заканчивали медуниверситет. Игорь был из тех, кто умел находить общий язык с любым: от медсестёр до начальства. Его лёгкость и вечная улыбка всегда казались Артёму чем-то вроде брони, за которой пряталась не то хитрость, не то равнодушие.

– Артём, ты чего такой хмурый? – Игорь плюхнулся на стул, закинув ноги на край стола. – Слышал, ты с Виктором Сергеевичем не поладил. Зря, брат. Он мужик влиятельный, такие связи тебе бы не помешали.

Артём отложил ручку и посмотрел на друга. В голосе Игоря не было осуждения, скорее лёгкая насмешка, как будто он подтрунивал над младшим братом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.