Алекс Стар
Пышечка для генералов

1

– Ниночка! Завтра к нам приезжают на отдых аж сразу два генерала! Суворов и Голицин, – сверлит меня взглядом мой директор, Антон Павлович. – Они буду у нас отдыхать и лечиться две недели, и мы не можем никак ударит в грязь лицом перед настоящими героями Родины, – с пафосом заявляет он.

– Антон Павлович, вы меня знаете, обслужим по полному разряду, – гордо отвечаю ему. – Я вас разве когда-нибудь подводила?

– В том-то и дело, что нет, Ниночка. Но ты понимаешь, у нас такая проблема… Как выяснилось, эти двое просто терпеть не могут друг друга… Уж не знаю, что они там не поделили когда-то… Но они даже не знают, что будут отдыхать у нас в одно и тоже время. Даже не знаю, как их в стороны-то разводить будем…

– Что-нибудь придумаем, – выпячивая я гордо вперёд свой пышный бюст. – Смекалка города берёт, или как там говорят… Поселите их в разных крыльях, в президентских люксах… Ну а путь к сердцу я найти обещаю! – чуть ли не беру я под козырёк.

Это ведь моя работа.

Я шеф-повар высшего разряда и директор всего нашего пищеблока. Санатория первой категории. Ордена Красного Знамени.

И ещё ни один клиент не уезжал от нас недовольным. Ну а генералы – они же тоже люди.

Причём, голодные и уставшие после боёв и сражений. И моя задача – их накормить.

– Отлично, Ниночка, я на тебя рассчитываю. Готовь меню, – плотоядно смотрит на меня Антон Павлович. – Когда же ты для меня согласишься ужин приготовить? – грустно облизывается он на мои пышные аппетитные бёдра.

Ох, никогда. Не в моём вкусе. Дрищ какой-то. Из Москвы к нам два года назад прислали. Так и остался, не смог уехать. Прикипел к просторам нашим да шёпоту волн морских.

Да только я лично люблю военных. Красивых. Здоровенных…

А у нас они бывают нечасто. Вот и выливаю всю свою любовь и страсть в булочки да шанежки, расстегаи да кулебяки.

От нас все отдыхающие круглые да румяные уезжают.

И всегда возвращаются. Всегда.

Кто в наших «Крымских далях» побывал хоть раз, больше никогда их не забудет.

Это любовь на всю жизнь…

– Добрый день, товарищ генерал, – стою я по струнке перед Суворовым.

– Вольно, – командует он низких басом, и у меня аж лампочки внутри загораются от его силы и низкого хриплого голоса.

Мурашки по спине бегут. Рассматриваю его тайком: выправка военная, косая сажень в плечах, глаза холодные, стальные. Орлиный нос. Гладко выбрит, кожа мягкая на лице, пахнет дымом и кедровой стружкой. Молодой, не больше сорока пяти.

Одним словом – настоящий генерал. Я таких вживую никогда и не видела. Только разве в кино.

– Я буду вашим персональным шеф-поваром, – докладываю ему наш план, который мы придумали с Антоном Павловичем. – Буду доставлять вам лично в номер ваш завтрак, обед и ужин. Вот, можете ознакомиться с меню и выбрать по желанию, что хотите, – протягиваю ему дрожащими руками папочку.

– И ты приготовишь всё, что я захочу? – хитро прищуривается генерал, и я замечаю, как его взгляд скользит дальше по моей фигуре. Ниже.

Рассматривает меня. С головы до ног.

Только я сегодня я надела свой накрахмаленный фирменный халатик, аж хрустит на мне от свежести. Всё при мне: грудь облегает плотно, талию, на попке отлично сидит.

И хотя фигура у меня не девичья, селёдочная, зато всё при мне: и бёдра крутые, и грудь.

– Всё, что только пожелаете, – с готовностью отвечаю я, и тут вижу, как Суворов не сводит взгляд с моего декольте.

Опускаю глаза, и вся заливаюсь алой краской: как я не заметила, что у меня две верхние пуговицы отлетели, и теперь вся моя пышная сдобная грудь наружу!

В красном атласном лифчике!

За кого он меня сейчас примет?! За развратную девку?

– Ну хорошо, – растягивает свои губы в ухмылке Суворов, делает шаг навстречу, и меня всю обдаёт жаром.

Жаром, который исходит от его крепкого сильного тела. Как от боевого снаряда…

Чувствую, что не могу унять дрожь в кончиках пальцев, и моя грудь поднимается в вырезе моего халатика вверх-вниз, как два пышных облака.

Облака в алом лифчике… Блин!

– Тогда приготовь мне мясо по-французски, Нина… – задумчиво смотрит на мои груди генерал, и я понимаю, что мне поскорее надо бежать. – И оливье. Как полагается… – делает он ещё один шаг ко мне, я отступаю назад и чувствую спиной прохладу стены.

– Так точно, товарищ генерал, – лепечу я в его лицо, которое так близко, что мне кажется, ещё пару сантиметров – и он возьмёт меня в плен…

Нападёт без объявления войны…

2

Чувствую его дыхание, пропитанное табачным дымом… Сукно его кителя уже почти касается меня, моей оголённой беззащитной груди, которая, мне кажется, сейчас выпрыгнет от волнения из узкого лифа.

Прямо ему в руки. Сильные. Мужественные…

Он смотрит на меня пристально, долго, опускает глаза в моё декольте и прерывисто вздыхает.

Делает шаг назад, и я только сейчас понимаю, что весь мой халатик облепил моё влажное от волнения тело.

Я вся горю, и мне надо поскорее вырваться из этого плена, пока не случилось непоправимое. О чём я потом могу пожалеть…

Суворов отступает и поворачивается ко мне спиной. Смотрит в окно. И там, вдалеке, плещется море. Холодное и суровое, как его взгляд…

Я быстро выныриваю из его номера. Так, с ним всё ясно.

Теперь надо постараться ублажить Голицина. В гастрономическом плане, конечно же!

И я спешу в наш обеденный зал. Где для него мы специально выделили отдельный вип-кабинет. И мы очень надеемся с моим боссом, что двое наших генералов не будут часто пересекаться… По крайней мере, мы сделаем всё для этого возможное.

Захожу в обитый красным бархатом и золотом кабинет. За столом уже сидит генерал Голицин.

В отличие от Суворова, который больше похож на огромного мощного медведя, этот генерал хищный. Поджарый. Загорелый.

В вырезе его рубашки, которую он расстегнул почти на все пуговицы, я вижу густую поросль. Дикую. Необузданную.

Квадратная челюсть. Чёткие скулы. Русые волосы ёршиком.

– Добрый день, товарищ генерал. Я ваш шеф-повар, Нина Ивановна. Буду готовить по вашему личному заказу любые блюда, пока вы отдыхаете у нас, – а сама смотрю на его тарелку, аж дыхание перехватило.

Волнуюсь, вдруг ему моя стряпня не понравится?

Да только вижу, что он хлебный мякиш взял, и аж всю тарелку им вымакал…

Сидит, как кот довольный, облизывается. При моих словах вдруг словно от сладкой полудрёмы просыпается, меня осматривает, медленно, смакуя каждый изгиб моего трепещущего от его взгляда тела, произносит:

– Так это ты, Ниночка, такое чудо приготовила?

– Я, – лепечу, от него глаз отвести не могу.

От испуга. И от смутного волнения, охватившего всё моё тело. До дрожи в коленках…

А он встаёт и ко мне уже направляется.

Тесно в бархатном кабинете, душно. Или это меня просто в жар бросило от его взгляда пристального. Ненасытного.

Голодного.

Но ведь он только поел. Но видимо, ещё хочет…

– Я такого никогда не пробовал. А я служил и воевал в разных странах, – хриплым голосом грубым произносит, а сам уже совсем меня в угол прижал… – Этот борщ съесть, что десять раз к ряду кончить, – говорит прямо, без обиняков, а я аж подпрыгиваю от такого буквального сравнения…

Сглатываю нервно…

– А пампушки твои… Объедение… – и я чувствую, как от него пахнет той самой моей знаменитой пампушкой, которую я специально испекла ему с борщом…

С укропом и чесночком… Не одного человека свели с ума эти пампушки, да только вот сейчас я смотрю на нависшего надо мной грозного голодного самца и понимаю, что сама схожу с ума…

3

– Я… Очень рада… – еле пищу под натиском генерала. – Я вам приготовлю всё, что вы только захотите. Любое блюдо, – бормочу и понимаю, что наши тела уже соприкоснулись.

Это как вспышка.

Удар молнии.

Его стальной торс прижимается к моему белоснежному халатику, моё мягкое, как податливое тесто, тело, так и льнёт к нему, само, я не могу сопротивляться…

Глаза сами закрываются, а голова запрокидывается назад, открывая послушные мягкие губки для жаркого ненасытного поцелуя…

Генеральского поцелуя…

Голова кружится. Я как в тумане, и я только чувствую, как мужские уверенные губы впиваются в мои. С едва заметными нажимом раздвигают мой рот, и его язык входит в меня.

Дерзко, вкусно, ненасытно.

Я обхватываю его губами и посасываю, как петушок на палочке, и моя рука сама, помимо моей воли, ложится на его стальную грудь.

Чувствую, как она напрягается под моими пальчиками, и я нежно скольжу по ней, вниз, вниз и вниз по стальному прессу…

Вот я достигаю опасной границы. Пограничного пункта, после которого уже нельзя будет остановиться, и на долю секунды медлю: стоит ли? Но моя рука сама проскальзывает в его брюки, и я чувствую огромный жаркий снаряд, полностью готовый к бою.

О боже! Неужели это всё сделали мой борщ и пампушки?

Или всё-таки это я? Сильные грубые руки уже разрывают на мне мой туго застёгнутый халатик, и пуговицы с жалобным звуком летят в разные стороны…

Вот его мягкие влажные губы уже касаются моих грудей, пока пальцы сжимают их, тискают, словно месят пышное белоснежное тесто…

– Ты такая вкусная… – хрипит мой генерал, сжимает между пальцами мой тёмно-розовый сосок, словно хочет выдавить из него капельку сока. Как из вишни… Он мгновенно твердеет, наливается желанием и кровью, и вот его губы уже обхватывают его и начинают посасывать, до сладкой боли.

До невозможной истомы…

До дрожи в коленках.

Между ног сладко ноет, я чувствую, как мои трусики буквально пропитались насквозь любовной смазкой, и мои пальцы продолжают ласкать горячий ствол.

Пробегаюсь подушечками по глянцевой нежной коже… Такой приятной и тёплой на ощупь…

Вот бы лизнуть её, попробовать на вкус…

Пальцы генерала уверенно сдвигают вбок ткань белья и вот уже погружаются в мою жадную тёплую мякоть между бёдер…

Он начинает потрахивать меня пальцами, и моё тело отзывается. Желает его… Течёт и стонет… Я подмахиваю ему, впуская эти смелые ненасытные пальцы всё дальше и глубже в своё нутро.

Я не принадлежу больше сама себе: только этим грубым и одновременно нежным рукам, этим чуть шершавым губам, которые облизывают и посасывают мои тяжёлые груди, этому огненному члену, который сейчас пульсирует и горит в моих тонких пальцах…

Голицин легко подсаживает меня попкой на столешницу и уверенно разводит в сторону мои колени.

Я опускаю взгляд вниз и вижу, как огромный и толстый, как баклажан, член, уже утыкается во влажную ткань моих трусиков.

Он сдвигает их в сторону, резинка натягивается, натирая нежную разбухшую кожу на покрасневших нижних губках, и от этого мои ощущения только усиливаются…

Как сладко… Скорее, скорее, мой генерал!

Возьми меня! Войди в мою крепость!

Проговариваю я всё это про себя, и вот его гаубица врывается в мои чертоги.

Которые только рады сдаться на милость победителя.

Влажная, пышущая жаром киска, как печка, сдаётся на милость своего завоевателя…

Я не могу оторвать взгляда от этого зрелища: огромный тугой ствол исчезает и выныривает из меня, ритмично, красиво.