Дмитрий Подлужный
Черный список Петроградки: Оставшиеся. Книга 2

Глава 1. Петля

Это пространство не подчиняется геометрии. Оно не находится в городе, но и не отделено от него. Его нельзя найти на карте, но можно – обнаружить. Случайно. Через случайный поворот, незнакомый двор, щель между двумя кирпичными стенами. Всё начинается с ощущения: ты зашёл туда, куда не надо. Но вернуться уже невозможно.

Это петля.

Не лабиринт. Не портал. А застывшая, многослойная предверная зона. Пространство перед седьмым зеркалом. Промежуточное, вязкое, как гудрон, где время топчется на месте, а человек – внутри него. Тут нельзя уйти. Но и нельзя приблизиться к центру. К зеркалу.

Ты просто… остаёшься. И проживаешь одно и то же снова.

Петля живёт отголосками. Каждый, кто попал сюда, оказывается в своём «углу» – фрагменте собственной памяти, навсегда зацикленной на том, чего он не сделал. Каждый угол – маленькая реальность, как остров в тумане. Связанная с другими, но в то же время изолированная.

Угол Стаса Васильева

Полуразрушенный двор между домами с облупленной штукатуркой. Железная дверь подъезда, где замок всегда заклинивает. Запах старого мусоропровода. Время замерло где-то в начале двухтысячных: ржавый «Жигуль», плакат с надписью «Участковый – друг народа». Лампа на столбе мигает, как сердце, которому лень биться.

Стас Васильев, бывший участковый, каждый раз просыпается в сторожке на первом этаже. На стене – табель. 06:00. На рации – вызов: «Жалоба на шум. Квартира 17». Он идёт по ступеням, сжимая старый фонарик. Стучит. За дверью – тихий женский плач. Он знает, кто там. Молодая женщина, которую он тогда не спас. Он не вмешался. Побоялся. Просто развернулся и ушёл.

Теперь – не может.

Каждое утро – один и тот же маршрут. Один и тот же выбор. Та же вина. Он может дойти до двери, но не открыть её. Каждый раз уходит. Каждый раз возвращается.

Угол Библиотекаря

Каменная лестница, как в старых домах-колодцах на Васильевском. Стены сыреют. Свет проникает через разбитый витраж, окрашивая пыль в зелёное и алое. Полки тянутся вверх, как корни древнего дерева, из каждой торчат карточки. Без переплётов. Без обложек. Только имена. Словно библиотека памяти без входа и выхода.

Андрей Снежнов, бывший архивист и библиотекарь, – теперь хранитель забытых судеб. Каждую ночь он находит новую карточку. Свежую, ещё пахнущую чернилами. Он читает имя. Заносит в каталог. Потому что если не запишет – оно исчезнет. Полностью. Без следа.

Он попал в петлю, когда увидел в зеркале самого себя – забывшего. Без книг. Без памяти. Он испугался. И отошёл. С тех пор он здесь – запоминает тех, кто исчез. Чтобы хоть кто-то помнил.

Угол арт-директора Невзорова

Зал без окон. Галерея без посетителей. Пыль стелется ковром. Картины на стенах – не те, что он вешал. Они появляются сами. На каждом полотне – он сам. В разных ролях. И всегда – в искажённом свете. Угрюмый, алчный, пустой. Или – слишком живой, как в кошмаре, где твоя лучшая версия тебя пугает больше, чем худшая.

Невзоров думал, что нашёл объект искусства. Хотел организовать экспозицию. Седьмое зеркало казалось ему философской метафорой. Он подошёл. И увидел там не концепт. А себя. Без маски. Он отшатнулся. И теперь – живёт в зале, где каждый день появляется новый автопортрет. Он пытается их уничтожить. Закрасить. Переписать.

Они возвращаются.

Теперь он не куратор. А экспонат.

Промежуток

Между их углами – коридоры, просветы, мостики. Но никто не встречает друг друга. Не напрямую. Только ощущение: кто-то прошёл за стеной. Кто-то плачет за трубами. Кто-то смотрит из окна, в котором не должно быть света.

Седьмое зеркало стоит где-то ближе, чем кажется. Иногда слышен хруст стекла, словно по нему кто-то прошёл. Иногда видишь отблеск – в луже, в оконной раме, в стекле очков. Но приблизиться невозможно. Стоит сделать шаг – и ты возвращаешься в свой угол. На круг.

Так и живут те, кто не решился.

Не в аду. Но и не в мире.

В промежутке. В отражении нерешимости.

В петле.

Глава 2. Оставленные

(Из личной хроники Андрея Снежнова, Хранителя памяти)

«Седьмое зеркало – это не капкан. Это выбор.

Те, кто не подошёл, сделали его.

Но отказ от ответа – тоже форма приговора.»

Я пишу это не потому, что верю, что кто-то прочтёт. И не потому, что надеюсь выбраться.

Я пишу потому, что должен.

Это моя работа. Моя последняя, не делегированная, не забытая обязанность – вспоминать тех, кого забыли. В этом месте, где всё повторяется, я должен удерживать хотя бы одно направление – назад. К памяти. К человеку, который ещё был.

Здесь, в Петле, нет времени – только моменты. Но они рвутся, как старые страницы. Лопаются от напряжения, оттого что никто их не переписывает. Каждое утро – не новое. А та же точка. Как библиотечная карточка, которую никогда не обновляют, но и не выкидывают.

Я живу среди стеллажей, которые не имеют конца. Их материал – не дерево и не сталь. Они из грубой памяти. Потёртые, будто ими пользовались тысячи рук. Между полок – тени, шорохи. Иногда кажется, что они дышат.

На полках – не книги. Только карточки.

Имя. Место. Последний выбор.

И – гриф: ОСТАВЛЕННЫЙ.

Я не всегда знал, что это значит.

Но теперь понимаю: оставленный – это не тот, кого забыли.

Это тот, кто сам не решился вспомнить себя до конца.

Петля держит таких. Притягивает их, как шкатулка с тайником. Снаружи – всё выглядит спокойно: кусочек улицы, лоджия, стена, мокрый дворик. Но внутри каждого – невыносимое: момент, когда надо было сказать правду. Сделать шаг. Попросить прощения. Закончить начатое. Принять то, от чего они бежали.

Седьмое зеркало – это не ловушка. Оно не заманивает.

Оно показывает.

Оно зовёт подойти – чтобы ты увидел то, что прятал от себя всю жизнь.

И, если сможешь – прошёл сквозь.

Но… у большинства не хватает силы.

Они делают шаг назад.

Прячут глаза.

Отворачиваются.

И тогда – остаются. Не в зеркале. Не в мире. А между.

Каждый день я слышу, как они ходят. Кто-то бродит по лестничным пролётам, ищет ту самую дверь, которую когда-то не открыл. Кто-то сидит у лужи и смотрит, как отражение от волн искажает его лицо – он боится, что увидит то же, что в зеркале. А кто-то просто сидит. Молча. Потому что любое движение – это снова боль.

Есть те, кто пытается выбраться. Годами.

Они строят карты из трещин на стенах.

Засекают фазы луны – хотя она здесь никогда не двигается.

Разговаривают со стенами, как с людьми.

Срывают обои – и находят свои же старые письма, те, что никогда не отправили.

И всё равно – остаются.

Я записываю их. Потому что они не мёртвые.

Их ещё можно вспомнить.

И если когда-нибудь кто-то снаружи увидит эту хронику – может быть, что-то внутри дрогнет. И дрогнет у них тоже. Потому что петля не вечна. Она держится лишь на повторении.

Разорви повтор – и она ослабнет.

Вот почему я пишу.

Вот почему здесь – каталог.

Вот почему на каждом листе – имя, даже если никто его не помнит.

И вот почему, если ты читаешь это, знай:

ты уже ближе, чем те, кто отвернулся.

Смотри в зеркало.

До конца.

– А. Снежнов

Хранитель памяти,

Сторож книжной тени,

Библиотекарь Оставленных

Глава 3. Участковый Стас Васильев

Инструкция

06:00.

Будильник звонит – коротко, хрипло, будто кашляет. Старенький «Электроника-21» на тумбочке, экран мутный, кнопки забиты пылью. Стас Васильев открывает глаза. Смотрит в потолок, потрескавшийся от времени. Лампочка мигает над головой, и каждый раз, когда она вспыхивает, тени мебели ложатся на стены иначе – будто двигаются.

Он встаёт. Машинально. Без эмоций.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.