Александра Арчер
Это все о ней

Пролог

Что может быть приятнее чашки ароматного какао звонким солнечным утром под пение птиц на ветвях акаций во дворе? Клара в бодром настроении привычно готовила себе завтрак из козьего сыра, вареных яиц и ячменного хлеба. Выскребая в сотейник остатки какао, подумала, что сегодня хорошо бы выбраться на рынок.

Старенький, блестящий боками чайник вскипел. Клара не спеша налила кипяток в сотейник, размешала и поставила вариться шоколадный напиток. Так всегда делала мама. С детства Клара обожала аромат какао. Он служил символом заботы и удовольствия. Раньше. Теперь к этим двум ингредиентам добавилась горькая нотка печали, потому что вот уже несколько лет Клара готовила какао сама.

Ее дни оставались упорядоченными и спланированными, чтобы не было времени тосковать и чувствовать свое одиночество. Нет, Клара не была дикой и нелюдимой, просто такой близости и взаимопонимания, как с родителями, она теперь не чувствовала ни с кем из окружающих ее людей.

Изящная и хрупкая мама с аристократичной и утонченной красотой, которую не смог победить даже возраст. Ее васильковые глаза сохраняли особую глубину, свойственную тем, кто привык вслушиваться в слова, и в тишину между ними. Клара не припоминала ни одного дня, когда бы мама не брала в руки книгу. Книга казалась продолжением ее тонкой руки, а рука – продолжением мысли. Мама оставалась в памяти Клары образцом грации и воспитанности: плавные движения, прямая осанка, взгляд – открытый, но не навязчивый. Она никогда не переходила на повышенный тон, даже в спорах ее голос оставался спокойным. Как же Клара любила мамин голос! Долгие разговоры по вечерам на этой самой кухне. В маминой речи одинаково увлекательно звучали отголоски классических романов и стройность научных понятий, однако она никогда не кичилась своими знаниями и не поучала. Она старалась донести до дочери важную истину: «Все можно узнать, всему научиться, нужно только загореться идеей!»

Папа… Улыбчивый и общительный, в его облике соединились уверенность мастера и вдумчивость мыслителя. В уголках его глаз, умных и живых, залегли тонкие веерки морщин, оставленные годами улыбок. Папины руки – широкие, с сильными пальцами испещрены тонкими шрамами: они без слов говорят о тысячах сделанных вещей и трогательно отполированных предметов мебели. Клара обожала папину мастерскую, где повсюду в туманных облачках мелкой стружки пряталась магия, и витал сладкий запах дерева. А еще с раннего детства у маленькой Клары и ее отца родилась традиция листать атласные страницы толстых энциклопедий по архитектуре и истории. Папины знания в этих областях многослойны, как фрески на древних стенах цветных картинок бережно хранимых книг. Он мог часами рассказывать дочери о готических шпилях, о судьбах древних мастеров, о странных и жестоких традициях людей прошлого, вплетая в рассказы свои мечты, когда-нибудь увидеть Собор Святого Петра в солнечном мареве, ощутить прохладу римских акведуков, прикоснуться к камням, через которые прошли тысячелетия.

Их тихая, но насыщенная красками любви и близости жизнь создала вокруг Клары радужный купол идеального мира, который лопнул в миг, когда родителей не стало. Их уход стал для Клары внезапным потрясением. Никогда она не сталкивалась с глухой и навязчивой болью утраты, пока одним пасмурным вечером на пороге ее дома не появился торговец Ахмед. Он нервно мял мокрую шапку в руках и почему-то избегал смотреть Кларе в глаза, а когда все-таки поднял лицо, по его выражению Клара поняла – случилось что-то ужасное. Слова Ахмеда, путаные и сбивчивые, его сочувственные реплики и бесполезные попытки утешить, догадки о том, что смерть наступила мгновенно, – все это доходило до Клары словно сквозь плотную завесу, приглушенно, как будто издалека. Ощущения, мысли и чувства были обращены вовнутрь, где в эти самые минуты необратимо раскалывалась ее жизнь на до и после.

Невыносимо медленно год за годом девушка выкарабкивалась из ямы скорби и постепенно училась жить сама. Без маминого ласкового «просыпайся, милый птенчик» по утрам и без папиных историй о далеких городах и гениальных творцах прошлого. Клара продолжала проводить свои дни один за другим, пока удушающая тоска не сдала свои позиции, превратившись в тихую печаль.

Сегодня утром планы на день в голове Клары выстраивались в изящную цепочку, пока она неспешно потягивала горячий шоколадный напиток. Утром – завтрак, уборка на кухне. Затем прогулка до сада, за которым она помогала ухаживать старенькой и полуслепой старушке-соседке. Та разрешала срезать несколько гортензий с куста. После работ в саду, с букетом гортензий девушка отправлялась через заброшенный парк к небольшой еще действующей часовне. Местный священник с помощью группы волонтеров восстановил здание и проводил христианские службы. Нет, Клара не была истовой христианкой. За часовней находилось кладбище. Все тот же священник ухаживал и за ним, и благодаря его трудам, унылая заросшая поляна с рядами надгробий превратилась в тихое уединенное место, с аккуратными тропинками между мраморными плитами. Клара безошибочно нашла взглядом два памятника из черного мрамора, на которых были выгравированы имена, даты рождения и смерти мужчины и женщины. Они родились в один год, а умерли в один день. Десять лет назад.

Девушка подошла к надгробиям, заботливо убрала из каменной вазы увядшие сухие цветы, долила воды из предусмотрительно прихваченной с собой питьевой бутылки и поставила в вазу свежесрезанные гортензии.

– Привет, мам. Привет, пап. Как вы тут? Представляете, Рики вчера сбежал. И до сих пор не вернулся. Я немного волнуюсь. Знаю-знаю, пап, ты считаешь, что дикому зверю место в лесу. Но я ведь его не удерживаю силой. Он нашел меня сам. И остался жить со мной. Он такой ласковый. И очень умный! Тебе бы он понравился.

Мама, я так скучаю… У меня совсем не получается варить какао, как ты! У тебя был такой вкусный какао! Волшебный. Я вчера три раза готовила и выливала. Так жаль, что я не научилась у тебя, пока была возможность.

Одинокая слезинка покатилась по щеке. Клара поспешно смахнула ее и шмыгнула носом.

– Ладно. Чего это я тут расклеилась? Не буду вас расстраивать. Сегодня, как всегда, много планов. На рынок нужно забежать… Да, папа, я не забыла сумку для продуктов. Люблю вас. Загляну к вам через пару дней.

Клара поцеловала кончики своих пальцев, затем прижала их сначала к одному, а потом к другому камню. После этого встала, отряхнула брюки и зашагала прочь.

Рынок, как всегда, встретил Клару суетой и пестротой прилавков. Несмотря на нелюбовь к громким голосам и толпе, она вынуждена была два раза в неделю посещать это место. Огородничать Клара терпеть не могла, а держать скотину не позволяли габариты жилища. Поэтому она предпочитала обменивать предметы их с папой творчества на овощи и молочные продукты. Отец Клары был искусным плотником. Она же талантливо владела гончарным ремеслом. Ее посуда, вазы и статуэтки из глины пользовались популярностью у местного населения. Отец оставил после смерти богатейшую коллекцию красивой и добротной мебели, которую делал или реставрировал своими руками. Клара брала с собой на рынок альбом с фотографиями их с папой работ. И торговцы выбирали понравившиеся изделия, предлагая за них свои товары. Поэтому Клара не голодала.

Мама Клары при жизни была доктором. У их дома всегда собирались люди, чтобы попасть к маме «на прием». Мама ежедневно несколько часов принимала пациентов. Папе даже пришлось соорудить несколько лавок во дворе дома, прямо под старыми акациями, чтобы больным было удобнее ожидать в очереди.

В прошлом, еще до Клариного рождения, миру пришлось пережить большую войну, в которой столкнулись сторонники высоких технологий, вооруженные «умными» машинами, способными самообучаться, и те, кто желал ограничить влияние искусственного интеллекта на жизнь людей. Однако сторонники робототехники потеряли контроль над своими подопечными и сами оказались на грани уничтожения. Война превратилась в битву людей против высокотехнологичных машин. Людские потери были чудовищны. Земля потеряла две трети населения. В конце концов, людям пришлось применить мощное электромагнитное оружие, уничтожившее большую часть действующей робототехники. Только вот установившийся до войны мировой порядок был полностью разрушен. Многие страны попросту перестали существовать. Оставшиеся в живых люди объединились в новые государства, выбрали лидеров и стали строить новый порядок. Главным и непреложным для каждого объединения стал закон о запрете применения робототехники. Образ жизни оставшегося после Роботической войны населения Земли стал больше похож на фермерско-крестьянский. Технологии, машины и цифровые устройства, ставшие привычной частью цивилизации много десятилетий назад, постепенно превращались в груду металлолома и пластика. Люди отказались от бетонных лабиринтов больших городов, где заниматься сельским хозяйством было крайне неудобно. Они переселялись в просторные пригороды и небольшие поселения, раскинувшиеся среди плодородных черноземных полей, у кромки лесов, полных зверья и птичьего гомона, у берегов рек и озер, изобилующих рыбой. Деньги, как символ прежнего мира, постепенно исчезали из обихода, уступив место простому и понятному натуральному обмену. Пережившие годы лишений, страха и постоянной угрозы уничтожения, люди, наконец, отвернулись от агрессии. Они стремились к новому – мирному и размеренному бытию, где ценились добрососедство, труд и гармония с природой. Клара, которая родилась уже после войны, с детства привыкла видеть вокруг себя приветливые и улыбчивые лица. Всемирная сеть, спутниковая связь и простые компьютерные технологии по-прежнему оставались в повседневном использовании. Люди все еще могли путешествовать на самолетах и автомобилях, хотя последние в основном представляли собой модифицированные гибриды с электродвигателем и двигателем внутреннего сгорания. Все большую популярность приобретали воздушные шары, велосипеды и транспортные средства, приводимые в движение с помощью конной тяги.

– Клара, дорогая, я заеду за той ширмой темного дерева во вторник, хорошо? Никак не могу заставить свой драндулет завестись. Вот приедет Антон, привезет свечи… – румяная пухлая хозяйка сырной лавки приветливо обратилась к подошедшей Кларе.

– Хорошо, хорошо, Таисия Ивановна. Я ее уже приготовила для вас.

– Творог нужен? А козий сыр? Свежий! Только дозрел.

– Я возьму немного сыра. Спасибо.

– Держи, на здоровье, – и протянула Кларе сверток с сыром.

Клара протиснулась к прилавку, заваленному разными специями, чаями и кофе.

– Ахмед, здравствуй! Какао привезли?

– Конечно, привезли! Ради тебя вчера сын педали на велосипеде стер, но привез! Как узнал, что для Клары, сказал, умру, но найду этому цветочку какао!

– Передай ему от меня большое спасибо. А Гюзель своей ненаглядной скажи, что пиалы уже почти высохли. На следующей неделе будете из них чай пить.

– Ай благодарю, мой сладкий изюм! Гюзель будет счастлива. Держи скорее свой какао, – и протянул ей пухлый пакет с ароматным порошком.

Клара улыбнулась и пошла к хлебному магазинчику Василия. Владельца магазина звали Петром Петровичем, но его кот Василий целыми днями вальяжно лежал на подоконнике у входа с таким хозяйским видом, что все называли это место не иначе как «магазин Василия».

Внутри кроме нее были еще двое. Мальчишка лет десяти и худощавый строгий бородач в темных очках.

– …Это просто находка века, я тебя уверяю! – шептал мальчик.

– Не сомневаюсь в вашей правоте, хозяин, но все же считаю, что нужно еще раз все проверить внимательно. Составить четкий план. Кроме того, нам с вами недопустимо отправляться туда вдвоем, – отвечал ему мужчина.

Обрывок странного разговора привлек внимание Клары, она заинтересованно напрягла слух, а потом втянула голову в плечи и внезапно пожелала стать невидимкой, потому что, по всему выходило, что она попросту подслушивает!

– А с кем мы туда отправимся? Ты считаешь, нужно искать еще кого-то в команду? Но кого? Ну вот, она, например, подходит? – негромко говорил мальчик.

Клара, не поворачивая головы, бросила в их сторону косой взгляд. И вздрогнула, потому что оба смотрели прямо на нее. Ее щеки, пылавшие жаром, зарделись еще больше. Девушка прочистила внезапно пересохшее горло и громко (возможно, громче, чем следовало) обратилась к торговцу:

– Петр Петрович, здравствуйте. Мне – как всегда.

– Это ведь ты, Клара? Разумеется, дочка. Сейчас сделаем. Запишу на твой счет, – раздался из подсобки голос хозяина лавки. Минуту спустя он уже протягивал девушке завернутый в бумагу хлеб.

– Спасибо, – бросила девушка, схватила хлеб и, избегая встретиться взглядом с парочкой незнакомцев, умчалась прочь из лавки.

Да что с ней такое? Подумаешь, услышала разговор! Они, в конце концов, не сильно и секретничали. Любой мог услышать! И все-таки воспитанная в традициях добропорядочности и уважения чужой приватности Клара чувствовала, что нарушила правила этических норм, отчего ладошки до сих пор ощущались потными и холодными, а противный комок так и стоял в горле. Странная парочка, однако. Тот бородач не был похож на родителя мальчишки. Что же он делал в хлебной лавке вместе с ним? Лица и голоса не были знакомы Кларе, значит – приезжие. Еще одна странность! В их маленький городок редко кто приезжает. Сталкеров, копателей и собирателей не привлекало их скромное поселение, потому что ни довоенных заводов, ни заброшенных моллов, ни технологических свалок в окрестностях не было. Родители не без умысла выбрали именно это место, подальше от потенциальных интересов охотников за техно-реликвиями.

Погруженная в пучину размышлений, Клара внезапно обнаружила себя у порога своего дома. Однако во дворе ее ждал приятный сюрприз: Рики, ее ручной горностай, вернулся после почти двухдневного отсутствия. Накрывшие тяжестью бетонной плиты стыд и неясная тревога мгновенно рассыпались в мелкую крошку.

– Рики! Наконец-то! Ты заставил меня волноваться, дикий ты дверь!

Рики бросился в объятия хозяйки, прижался к груди пушистым тельцем и уткнулся прохладным влажным носиком в шею.

– Я тоже очень скучала. Ты охотился? Не сомневаюсь поймал-таки добычу, и не одну! Но уверена, ты не откажешься от миски молока…

Довольная Клара легко взбежала по лестнице на крыльцо и зашла в дом. Не такой уж плохой день по итогу.

1

Клара проснулась и выглянула в окно. Яркое солнце пряталось среди листвы ветвистых акаций, которые заботливо прикрывали хозяйку дома от слепящих лучей. Открыв настежь обе створки, девушка раскинула руки и вытянулась всем телом, а затем зажмурилась – один из лучей, несмотря на старания тенистых деревьев, светил прямо в глаза. Клара отодвинулась от окна, попробовала снова открыть глаза, но озорной луч никак не унимался и, видимо, хотел во что бы то ни стало ослепить ее!

«Вот же негодник!» – подумала девушка о луче и тут же нафантазировала, что это вовсе и не луч, а маленький лучезарный лисенок. Он дразнится, чтобы привлечь внимание, и зовет ее поиграть в догонялки. Такие ассоциации уже не вызывали раздражения – напротив, они наполнили ее настроение озорством и веселой легкостью. Наконец, Клара поставила ладошку ребром ко лбу, наподобие козырька, и посмотрела прямо на источник яркого света.

Мальчишка лет десяти поспешно спрятал круглое зеркальце в карман.

– Эй, мальчик! – окликнула его Клара. – Подойди, не бойся.

– Вот еще! Чего мне вас бояться-то? – насупившись шмыгнул носом серьезный молодой человек и сделал несколько осторожных шагов к открытому окну. Пока он подходил, Клара разглядела его повнимательнее – это был тот самый мальчишка из магазина Василия! Как же любопытно! Клара улыбнулась, сделала мальчику жест, чтобы тот подождал, и скрылась на кухне. Вернулась через пару минут, а в руках – ароматные дольки арбуза.

– Угощайся, – сказала Клара и протянула мальчику арбуз. Услышав заветные слова сонный Рики моментально взбодрился и пушистой стрелой метнулся к подоконнику.

– Ух, ты! – воскликнул от неожиданности и восхищения мальчишка. Не каждый день увидишь ручного горностая. Сейчас, летом, его шубка была огненно-рыжей на спине и боках, и белоснежной на груди.

– Можно погладить? – спросил мальчик.

Клара неуверенно посмотрела на Рики, затем на мальчика и медленно произнесла:

– Попробуй.

– Эй, привет! Я – Грей. А ты кто? – обратился мальчик к горностаю.

Зверек с опаской коснулся носом пальцев протянутой руки Грея, затем неторопливо вытянул шею и опустил уши, тем самым давая понять, что позволяет чужаку себя погладить.

– О, поздравляю! Не каждому Рики выказывает такое доверие – пояснила Клара.

Полчаса спустя они сидели на траве под окном Клариного дома и уплетали арбуз, а Рики мирно дремал в тени акаций.

– Ты живешь неподалеку? Я раньше никогда тебя не видела… – спросила любопытная Клара.

– Я… Здесь недавно. Живу в доме с синей крышей.

– То есть как? Тот дом давно заброшен. Твои родители решили реставрировать его?

– …Ну да, – неопределенно ответил Грей.

Клара прищурила глаза.

– Ты ведь живешь там с родителями?

Мальчик отвернулся и вздохнул. Он отложил дольку арбуза, отряхнул джинсы и быстро сказал:

– Спасибо, за угощение. Я, наверное, пойду.

– Подожди. Ты… Живешь один?

– Не один, – горячо возразил Грей. – У меня есть Цитро. Он помогает мне во всем и заботится… И защищает. Так что я в порядке.

– Цитро – это твой родственник?

– Цитро – это мой андроид. Я сам его восстановил.

Он вскинул голову и посмотрел на Клару горящими глазами:

– Хочешь, пойдем ко мне, я покажу тебе мой дом и познакомлю с Цитро?

С одной стороны, Кларе уже нравился этот мальчишка, ей было ужасно любопытно посмотреть на то, как он и его андроид устроились в старом доме. Однако с другой стороны, она жутко не любила незнакомые места с некоторых пор.

Она посмотрела на Рики. Тот тревожно вглядывался в лицо хозяйки, словно читал ее мысли и как будто принимал решение вместе с ней. Клара рассеянно погладила горностая и еще раз посмотрела на Грея. Мальчик аж пританцовывал от нетерпения, но не говорил ни слова в ожидании ее ответа.

Вдруг Клара ощутила едва заметное дуновение ветерка, как будто кто-то легко выдохнул прямо в шею, вызвав мурашки. В тот же момент пестрая бабочка, очевидно привлеченная яркой футболкой Грея, уселась к нему на плечо. Беспечное насекомое без капли страха спокойно сидело на нем, медленно сдвигая и раздвигая свои разноцветные крылья. Кларе показалось это знаком, и она сдалась:

– Ну хорошо. Только недолго! У меня еще много дел на сегодня.

2

Снаружи дом так и казался заброшенным. Внутри же – вполне обжитое и даже уютное жилище. Мебель вычищена, отполирована и расставлена в композиции изящных интерьеров гостиных в стиле ампир. На столе ваза со свежими полевыми цветами. На стенах картины с выцветшими пейзажами и старинными портретами дам в шелках и шляпках, мужчин в костюмах и с моноклями. Клара была впечатлена. Этот мальчишка знал толк в элегантном уюте. Однако выводы девушки были преждевременны. Обстановка гостиной была заслугой вовсе не Грея. Истинный блюститель гармонии появился на пороге столовой с фразой:

– А, хозяин, вот и вы. Как прошла ваша прогулка?

Клара во все глаза разглядывала действующую модель андроида. Насколько ей было известно, ни одной работающей машины с искусственным интеллектом не осталось на Земле после Роботической войны. Людям пришлось заново учиться обслуживать себя самим. Ни тебе хозяйственных роботов, ни андроидов-стюардов, ни роботов-санитаров… Все должны были делать сами люди, как в прошлом веке. За тридцать лет, конечно, привыкли, только родители ворчали, что дворник Игорь некачественно подметал плитку на дорожке во дворе. Да и мусор сортировать вручную было нудно и противно…

– Где ты нашел работающего андроида?

– Когда я нашел Цитро, он не был работающим.

– Ты хочешь сказать, ты сам его восстановил? Тебе же от силы десять лет!

– И что? Я способный. Я два года жил в библиотеке старого города, знаешь сколько там файлов по робототехнике на серверах? И обучающие видео еще, и статьи… А в подвалах даже бумажные книги со страницами и напечатанным текстом!

Клара вдруг осознала, что этот мальчик один уже очень давно. Она восхитилась его смелостью, оптимизмом и умением выживать. У нее было много вопросов. Откуда он? Где его родители? Почему никто из родственников не опекает его? Однако Клара чувствовала, что еще не время спрашивать сейчас. Возможно, вопросов вообще не придется задавать, и он сам расскажет обо всем. Девушка с каждой минутой все сильнее проникалась симпатией к мальчику. Это казалось ей удивительным – ведь она была уверена, что больше никогда не сможет доверять никому, кроме родителей. Но еще более поразительным было то, что доверие к Грею возникло с первых же мгновений их знакомства – легко, словно само собой.

Клара ощутила глубокую благодарность к мальчику, который, сам того не ведая, пробудил в ней надежду – надежду на освобождение от печали, казалось бы, навсегда поселившейся в ее душе. Ей вдруг захотелось сказать ему что-то особенно доброе, теплое, и, поддавшись внезапному порыву, она произнесла:

– Ты уникальный мальчик, Грей! Тебе кто-нибудь говорил об этом?

Грей смущенно отвернулся и перевел разговор на другую тему:

– Эй, Цитро, давай покажем ей нашу недавнюю находку?

– Отличная идея, хозяин. Я сейчас же принесу ее из кабинета.

С этими словами робот скрылся в глубине дома.

– Мы с Цитро неделю назад исследовали одно заброшенное здание в старом городе, – коротко объяснил Кларе Грей.

Девушка кивнула. Отчего-то она разволновалась. Предвкушение чего-то масштабного и чертовски значимого не покидало ее с тех пор, как она вошла в жилище Грея.

Сдерживая дрожь в пальцах, она сцепила руки в замок, завела за спину и стала покачиваться с пятки на носок, делая вид, что рассматривает пейзажи на стенах.

Грей же бегал по комнате, собирая разные вещи в пыльный туристический рюкзак. Туда благополучно отправились: бинокль с функцией ночного видения, непромокаемый компактный плащ, самонадувающийся коврик и термоспальник, набор складной походной посуды и автоподжиг (некое устройство, чтобы быстро развести огонь). Краем глаза Клара наблюдала за действиями мальчика, и ее беспокойство усиливалось: куда она позволяет себя втянуть?

Наконец, вернулся Цитро. В руках у него ничего не было. Это сначала смутило и несколько разочаровало Клару. А вот Грея возвращение робота привело в неописуемое возбуждение. Он метнулся к окнам и задернул тяжелые шторы. Цитро тем временем повернулся к свободной от картин стене и включил встроенный проектор. На стене появился большой прямоугольный экран.

Замелькали кадры старого видеофайла. На видео строгого вида высокий мужчина с пронзительным взглядом холодных голубых глаз, стоял у старинной меловой доски, выводил какие-то цифры, значки, буквы и что-то быстро объяснял. Грей уселся перед стеной, скрестил ноги по-турецки, оперся подбородком на согнутые в локтях руки и с упоением слушал тарабарщину, которую вещал ученый с мелком в руках.

Тем временем мужчина перешел от доски к печатной географической карте и стал показывать разные точки на ней.

– Цитро, это возможно? – спросил мальчик.

– Я допускаю такую вероятность, хозяин.

– Возможно что? – не поняла Клара.

Она не уловила ни слова из объяснений ученого. Грей посмотрел на нее, как на умалишенную.

– Неужели ты не поняла? Это профессор Мебиус. Он преподавал в одном крупном университете в старой Европе. Его исследования посвящены путешествиям во времени. Понимаешь?

– Не совсем… Его исследования увенчались успехом?

– Я не знаю. Видео обрывается. Он утверждает, что на Земле есть точки входа в… Я не уверен, что перевел правильно это слово: «временные» карманы.

– Я бы заменил для точности слово «временные» на «темпоральные», – деликатно вставил Цитро. Грей несколько раздраженно продолжил:

– Да, да, пусть будут темпоральными! В общем, согласно его гипотезе, из них можно попасть в любое время! Ты представляешь?!

– Я не понимаю, какая в этом ценность? Как мы сейчас узнаем точки входа в эти карманы?

Андроид выключил проектор, повернулся к Кларе и произнес:

– Именно поэтому мы планируем отправится в Старую Европу, в мертвый город на одном из Британских островов, и найти тот самый университет, в котором работал профессор.

– Чего, чего? – оторопело протянула Клара и замотала головой. – Нет, нет! Грей, это очень далеко и опасно! Как ты планируешь пересечь пол континента? А море переплыть? Это точно неподходящее путешествие для маленького мальчика, пусть даже в компании заботливого робота!

Грей вскипел:

– Я не маленький, это раз!

А потом с сияющими глазами торжественно произнес:

– И два – я приглашаю тебя с нами!

– Чего, чего? – повторилась Клара.

Цитро спокойно прокомментировал:

– Хозяин, я думаю, вы сделали ошибочный вывод о соответствии данной персоны уровню достойного компаньона в вашей экспедиции. Ее интеллектуальные способности оставляют желать лучшего. Она с трудом способна совладать со своими эмоциями, я уже не говорю о редкой нерешительности, которая более свойственна человеческим особям юного возраста.

– Так, робот. Нарушение первого закона Гаррисона! – осадила андроида Клара.

– Я не зафиксировал нарушений, – возразил робот.

– Ты только что обозвал меня дурой и нюней, которой впору в песочнице копошиться!

Цитро завис на несколько секунд. Затем выдал:

– Я не зафиксировал нарушений.

– Эй, не грузи его! – вмешался Грей. – Он объективно констатирует факты.

– Мои интеллектуальные способности выше среднего, между прочим! – возмущенно возразила Клара и осеклась. – Хотя про совладание с эмоциями соглашусь.

– Ну? Ты поедешь с нами? – нетерпеливо перебил мальчик.

– Я…

Она растерянно посмотрела в бездонные карие глаза и поняла, что не сможет сказать «нет». Этот мальчуган окончательно покорил ее. Однако такое важное решение недопустимо принимать под впечатлением. Обязательно нужно все взвесить и, как минимум, составить план, которого, по всей видимости, у этих двоих не было.

– Я скажу тебе завтра. Приходи утром.

Грей, явно расстроенный отсрочкой, все же промолчал и кивнул.

– Тогда до завтра?

– Да. Пойдем, Цитро. У нас много дел, – с этими словами мальчик удалился из комнаты. Андроид размеренным шагом последовал за ним.

Клара осталась одна и поняла, что с манерами в этом доме никто не знаком. Да и откуда им взяться, этим манерам, при таком-то образе жизни? Девушка вздохнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Мучаясь от невозможности принять решение всю дорогу домой, у самого дома она встретилась с соседкой.

– Клара, это ты, милая?

– Это я, Анна Львовна, добрый вечер, – устало произнесла девушка. У нее не было ни физических, ни душевных сил сейчас вести светскую беседу со старушкой.

– Почему такой грустный голос? Что-то случилось? – видимо, беседы не избежать. С этой мыслью Клара приблизилась к соседке, сидящей в садовом кресле под зонтиком.

– Я просто немного устала, Анна Львовна. День выдался насыщенным.

– Опять весь день сидела за гончарным кругом? – обеспокоенно спросила соседка.

– Нет, Анна Львовна. Я помню: нужно делать перерывы, – улыбнулась Клара. Так трогательно, что эта старушка беспокоится о ней. Хоть кто-то…

– Ты засиделась в этом тоскливом одиноком доме, Клара. Такая юная, энергичная барышня должна наполниться впечатлениями. Я в твои годы путешествовала по старой доброй Америке. Ах, как же там красиво, милая! Девственная, необузданная природа, горы и озера, стада бизонов на севере и древние пирамиды на юге… Это лучшее, что со мной случалось!

– И как это вам не было страшно? Совершенно необитаемые места! Анна Львовна, вы такая авантюристка! Я и не знала!

– Кларочка, дорогая, когда если не в молодости ввязываться в авантюры и осмеливаться на приключения? Зато сейчас, сидя в этом старушечьем кресле, в этих очках, которые ни черта не помогают лучше видеть, я вспоминаю простор прерий и крепкие мужские руки на моей талии…

– Анна Львовна! – Клара покраснела от откровений всегда казавшейся божьим одуванчиком соседки.

– Да, да девочка, в юности я была хороша, и лишила покоя не мало пылких сердец… – она ностальгически вздохнула.

Клара расхохоталась. Нет, ну кто бы мог подумать! Эта сухонькая старушонка на самом деле оказалась чертом в юбке!

– Вот и настроение улучшилось, да? Я смогла рассеять твою тревогу, милая?

Клара подошла к Анне Львовне, чмокнула ее в морщинистую щеку и тихо сказала:

– Вы очень помогли мне. Спасибо. Только кто теперь будет присматривать за вашими гортензиями?

3

Клара ворочалась всю ночь не сомкнув глаз, мучаясь тревожными мыслями об опасном путешествии. Только под утро кое-как удалось провалиться в тяжелый сон. Однако и из этого какого-никакого сна ее неожиданно выдернули странные звуки. Как будто что-то небольшое и твердое стучало по стеклу. «Ну и чего вам нужно, назойливые птицы?» – пробормотала она, все еще не до конца проснувшись. Клара с трудом разлепила веки, нахмурилась и откинула одеяло.

Никаких птиц за окном не было. Периодический стук по стеклу продолжался. Девушка кое-как вылезла из постели, поплелась к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу и попыталась обнаружить источник стука.

За окном серело утро. Силуэты акаций еле вырисовывались в молоке тумана. Клара посмотрела вниз под самое окно и увидела маленькую фигуру в ярко-желтом дождевике с капюшоном. Грей, он же источник оконного шума, кидал камушки в стекло. Клара жестом показала ему подойти к входной двери.

– Ты сказала приходить утром. Уже утро.

– Я думала ты придешь так же, как вчера… – вздохнула Клара, поджала губы и продолжила: – Но это неважно. Мне кажется, я приняла решение. Я не могу отпустить тебя к Британским островам.

– Я тебя и не спрашиваю. Я в любом случае туда поеду. Просто я зову тебя с собой, потому что ты показалась мне правильным попутчиком.

– Ты меня не понял. Я не могу отпустить тебя, и поэтому еду с тобой.

Она произнесла эту фразу и одновременно осознала, что решение было принято, как только Грей пригласил ее.

– Кстати, как ты собрался разгуливать с андроидом на людях? Его же конфискуют на первом же посту.

– Спокойно. Мы с Цитро не первый день в этом мире. Мы где только не были! И у нас есть маскировка. Мы всегда путешествуем как господин Адам Цитрон и его племянник Григорий.

– Вот это да! – восхитилась Клара. Этот мальчишка умел выживать и отличался исключительной предусмотрительностью, которым она могла только позавидовать.

Оставалось еще одно важное дело, без которого Клара никак не могла уехать.

Приветственно помахав рукой священнику маленькой часовни, Клара поспешила на задний двор к могилам родителей. Она присела на траву у надгробий и долго молчала, никак не решаясь заговорить. Наконец, набрав в легкие побольше воздуха, сбивчиво начала:

– Мам, пап, я уезжаю. Понимаете, есть один мальчик… Я нужна ему. И не могу позволить ему ехать одному через пол континента! Да, у него есть верный помощник и опекун. Но, мама, он робот! Как может робот позаботиться о ребенке? Вы же понимаете, что я не могу по-другому, да? Анна Львовна присмотрит за домом. Ахмед обещал помочь с твоей мебелью, пап. Он не обманет. Я ему доверяю. А ты знаешь, я недоверчивая. Я попрошу отца Евгения навещать вас. Чтобы вам не было одиноко. Я буду скучать, – последние слова Клара произнесла со всхлипом, не в силах больше сдерживать слезы.

Она сидела у могилы родителей еще около часа. Плакала сильнее и горше, чем на их похоронах. Когда слезы кончились, она просто судорожно всхлипывала и все поглаживала кончиками пальцев холодный мрамор. Потом встала и ушла, не оборачиваясь.

4

Два дня спустя Клара закрыла дверь своего дома, отдала ключи соседке, сердечно обнялась с ней на прощанье и отправилась в большое путешествие. Старый отцовский рюкзак был наполнен всем необходимым, Рики уютно устроен за пазухой старой туристической куртки. Клара дошла до дома Грея и Цитро. Они тоже были в полной готовности: билеты на аэробус предусмотрительно куплены, рюкзаки собраны, камуфляж робота продуман до мелочей.

Путешествие начиналось с перелета в пограничный город Калининград. Там была последняя точка цивилизации, и дальше нужно было добираться на подручном транспорте. Скорее всего, небольшой частный аэромобиль до последней керосиновой заправки, а потом повозка на конной тяге или воздушный шар.

От бурлящего в крови адреналина у Клары подрагивал подбородок и стучали зубы. Грей и Цитро уже умостились в старенький таксомобиль, который должен был довезти их до аэропорта. Рики высунулся у Клары из-за пазухи и поворочал носом. Он тоже был напряжен, видимо передавалось нервное состояние хозяйки. Клара шумно втянула носом воздух, все никак не решаясь сесть в машину – ведь тогда бы это значило, что пути назад нет. Замерев, она стояла, взявшись рукой за ручку двери таксомобиля. Легкий, как дыхание, ветерок пошевелил волосы на затылке девушки, отчего сзади по шее побежали мурашки. Клара инстинктивно оглянулась и заметила, как на козырек синей крыши неспешно опустилась пестрая бабочка.

«Хороший знак», – подумала Клара и уловила некое дежавю.

До аэропорта домчались быстро. Аэробус подали без задержек. Господа Клара Рейн, Григорий и Адам Цитроны заняли в салоне места, согласно купленным билетам. Нельзя не обмолвиться о внешности Адама (он же Цитро). Это был импозантный высокий блондин (разумеется шевелюра – это парик), в больших фотохромных очках. На лицо Цитро была натянута маска из синтетической биокожи, в глаза вставлены линзы, если вдруг попросят снять очки. На нижнюю половину маски Грей наклеил густую бороду и усы, чтобы скрыть отсутствие мимики. На руки у дядюшки Адама были надеты тонкие перчатки из той же биокожи, а сверху обычные нейлоновые. В общем, маленький гений максимально позаботился, чтобы Цитро не рассекретили.

Был момент, когда Клара запаниковала – во время прохода дядюшки Адама через рамку при досмотре. Но и тут у Грея была припасена одна «хитрушка» – небольшое устройство, создающее помехи на мониторах. Как раз, когда Цитро шагнул в рамку, Грей активизировал устройство, и мониторы «моргнули», в это время Цитро прошел, и все снова заработало как надо. Сотрудники аэровокзала списали небольшой сбой на перепад напряжения и, похлопав бородатого джентльмена по бокам, пропустили пассажиров.

Калининград встретил путешественников холодным пронизывающим ветром, рвущим несчастные серые тучи на ошметки. Клара поежилась, спускаясь с трапа аэробуса. Грей на ходу листал на планшете объявления транспортных сервисов.

– Может, нам остановиться на денек в гостинице? Спокойно составим дальнейший маршрут. Найдем способ добраться до следующего пункта, – предложила Клара.

– Хозяин, она права. Так будет рациональнее, – поддержал девушку Цитро.

– Я не хочу терять время. Но пока не могу найти никого, кто довез бы нас до покинутых городов. Так что согласен. Давайте переночуем. Кстати, я голодный.

Спустя пару часов, Клара сидела с чашкой горячего какао и наблюдала, как Грей и Цитро составляли план маршрута до Британских островов. В плане было много пробелов, несмотря на тщательные усилия планирующих. Клару это напрягало. Она не любила неопределенности. Она боялась спонтанности, любой необходимости импровизировать и быстро принимать решения, не оценив степень риска. Горностай Рики с любопытством и настороженностью следил за действиями мальчика и андроида. Робот не вызывал у зверька ни малейшего доверия. Однако хозяйка в его присутствии сохраняла спокойствие, а значит, угрозы, по всей видимости, не было. Тем не менее, терять бдительность не следовало – мало ли что.

Наутро путешественники встали рано и устроились завтракать. Стол был скромен. Все были молчаливы по разным причинам: Клара нервничала из-за неуверенности, Рики был настороже, Грей сосредоточен и настроен преодолеть все трудности, Цитро молчал за компанию.

Звякнуло оповещение в планшете – транспорт был подан. Транспорт представлял собой старинный автомобиль – ему было не меньше ста лет – с модернизированной топливной системой. Он передвигался по земле на четырех небольших металлических гусеницах, поэтому его крейсерская скорость вряд ли могла превысить пятьдесят километров в час. Внутри все было тоже довольно старым, но ухоженным: механические табло с показаниями скорости, температуры и бог знает, чего еще – никаких тебе цифровых интерактивных экранов и проекций. И самое замечательное: настоящее рулевое колесо! Его действительно нужно было крутить, чтобы автомобиль повернул в нужную тебе сторону. Салон, естественно, был негерметичным, и температура регулировалась открыванием или закрыванием окошек и небольшого люка в крыше.

Хозяин транспортного средства – немногословный угрюмый седовласый старик с густыми усами, свисавшими по обе стороны рта, отчего он делался похожим на моржа.

Грей был в полнейшем восторге от чудо-агрегата. Цитро, как всегда, оставался сдержан. Клара же пребывала в тихом ужасе, прижимая к себе Рики.

Через час пути все немного расслабились. Рики расслабился и перестал прижиматься к Кларе. Клара же, чтобы отвлечься от страха, решила поболтать с попутчиками.

– Грей, почему тебе так важно попасть в… Ну, туда, – Клара запнулась и не назвала пункт их назначения, бросив быстрый напряженный взгляд на рулевого.

– Я хочу найти свою семью, – Грея, похоже, не смущал посторонний.

Клара осторожно, чтобы не спугнуть настроение Грея пооткровенничать, задала вопрос:

– Ты уверен, что сможешь найти их? Там же столько всего! Как ты поймешь, что именно надо делать и где искать?

Грей беспечно пожал плечами:

– На месте будет много уточняющей информации. Я изучу ее и выведу формулу. А Цитро поможет с расчетами.

Что ж, откровения закончились. Грей не слишком охотно рассказывал о своем прошлом и быстро закрывался от дальнейших расспросов.

Клару же восхищало контрастное сочетание детской непосредственности и взрослой рассудительности в мальчике. Грей говорил о сложных вещах с такой легкостью и уверенностью в результате, а у Клары никак не укладывалось в голове, как все это осуществить. Казалось, что для него это игра, авантюра и увлекательное приключение, а вовсе не опаснейшее путешествие с малюсеньким шансом достичь цели и огромным риском попасть в какие-нибудь чудовищные обстоятельства. Тем не менее, девушка дала себе слово, что ни в коем случае не оставит этого маленького мечтателя, с неуемным желанием достичь жизненно важной для него цели. Она пойдет с ним до конца и будет помогать в меру своих сил найти вход в волшебное место. И если он так и не найдет ничего, она будет рядом, чтобы утешить.

Цитро заметил игру эмоций у Клары на лице и положил свою холодную руку ей на плечо.

– Это было верным решением, – сказал робот.

– Что именно? – не поняла Клара.

– Присоединиться к нам. Ему нужна человеческая поддержка. И ему нужен страх, чтобы сдерживать. Вы много боитесь, Клара, и это, в данном случае, хорошо.

5

Поездка растянулась на несколько дней. Ехали почти без задержек, потому что их неразговорчивый проводник отказывался делать частые привалы, а на вынужденных коротких остановках категорически запрещал им отходить от автомобиля больше, чем на десять метров. Так что спали на ходу, а питались бутербродами, заботливо приготовленными Цитро еще дома.

Старинный автомобиль смог довезти троицу путешественников до центра старой Европы – города-призрака Парижа. Дальше хозяин вездехода наотрез отказался ехать. На вопросы «Почему?», лишь бормотал что-то невнятное и сжимал христианский крестик на массивной цепочке на груди.

В конце концов, Клара, Грей и Цитро остались на площади с каменными обломками некогда прекрасного фонтана, высоким обелиском без вершины и буйно разросшимся садом по соседству.

– Судя по всему, мы на Плас Де Ла Конкор, – констатировал Цитро, – это центр Парижа. А вот это, – он указал на заросли, – сад Тюильри.

– Ничего себе сад, – мрачно произнесла Клара.

– Мы можем заночевать прямо здесь. Согласно некоторым историческим источникам, иммигранты из старо-африканских стран селились в палатках в том числе и на этой площади, – продолжил Цитро.

– Отличная идея! – поддержал Грей, – Цитро, доставай нашу палатку.

Через полчаса маленькая зеленая палатка была установлена, внутри аккуратно расстелены два мягких самонадувающихся коврика, а на них уютными коконами уложены спальные термомешки.

После ужина из разведенных в кипятке белковых концентратов со вкусом овощного рагу Клара и Грей закутались в спальники и мгновенно уснули. Андроиду утепляться не было необходимости, поэтому Цитро лег прямо на пол палатки.

Утро выдалось ярким и солнечным. Клару разбудил веселый звонкий щебет птиц. Грей еще спал, а Цитро находился в специальном спящем режиме «стэндбай», необходимом для зарядки аккумуляторов.

Девушка не могла больше лежать без дела, выжидая, пока остальные проснутся. Тихо, почти неслышно, она выбралась из палатки, словно боясь спугнуть хрупкое утро. Холодок рассвета коснулся ее щек, а легкий ветерок принес с собой аромат цветов, земли и чего-то неуловимо волшебного. Сад Тюильри дышал самой жизнью – густой, пьянящей, первозданной. Оттуда, из глубины зелени, доносились звонкие трели птиц, свободных и беззаботных. Природа вновь становилась здесь хозяйкой – торжественной, величественной, неспешно возвращающей себе каждый клочок земли, когда-то отданный человеку. И в этом безмолвном торжестве было что-то прекрасное и тревожное одновременно – как напоминание о том, что все проходит, но жизнь всегда находит путь.

Раскинув руки, Клара сладко потянулась, жмурясь от яркого солнца. Несмотря на оторванность от привычной домашней жизни и неопределенность будущего, сейчас она чувствовала себя свободной и счастливой. Она словно попала на страницы папиных книжек по истории и архитектуре.

«Ах, папа, я в Париже, как мы с тобой мечтали!» – с грустью подумала Клара. Неизвестно откуда взявшийся свежий утренний бриз пошевелил ей волосы. По затылку побежали мурашки. Вдруг что-то едва уловимое коснулось ее носа, она приоткрыла глаза – и мир вспыхнул пестрыми пятнами, как будто сама радуга рассыпалась у нее перед лицом. От неожиданности Клара слегка встряхнула головой, и в этот миг нечто легкое, как дыхание лета, вспорхнуло прямо перед ее глазами. Это была изящная яркая бабочка. Она неторопливо взмыла в воздух и, описав плавную дугу, уплыла в сторону сада.

Клара вернулась к палатке, покопалась в съестных припасах, словно художник, выбирающий краски для утреннего этюда, и вскоре соорудила импровизированный пикник у фонтана на Площади Согласия. Она устроилась на краешке мраморной чаши. Покончив с завтраком, Клара запрокинула голову и взглянула в бездонную синеву – небо было чистым, как свежий лист бумаги, на котором день только собирался написать свою историю. Улыбка медленно расцвела на ее лице, счастливая и искренняя. В этот миг весь мир казался ей добрым и полным обещаний.

Неподалеку в траве ее внимание привлек небольшой предмет правильной геометрической формы. «Слишком ровный для камня, – подумала Клара, – интересно, что это?» Она подошла ближе, наклонилась и подняла кругляш. Это был металлический диск, ребристый по краю с рельефным рисунком дерева с одной стороны и вычеканенной цифрой «1» с другой. На этой же стороне выделялись еще какие-то буквы, но их разобрать было невозможно – диск был потемневшим от времени и покрытым слоем ржавчины. Клара покрутила диск между пальцами и положила в карман – потом покажет его Цитро и Грею.

Внезапно в зарослях неподалеку раздался резкий шорох. Он был слишком громким, чтобы его мог издать ветер или птица. Следом послышался хруст – что-то тяжелое ломало ветки, сминая сухую листву, и это «что-то» дышало – прерывисто, яростно, с сиплым сопением, от которого все внутри холодело. На несколько секунд Клара застыла, будто приросла к земле. Мысли метались, но ни одна не могла пробиться сквозь нарастающий ужас. Единственное, что она поняла – существо было крупным. Очень крупным. И, судя по звукам, уже нацелилось на нее. Паника сковала тело. Воздух стал вязким, как смола, а каждая секунда тянулась вечностью. Но на помощь звать было уже поздно – в следующий миг из кустов выскочил и во весь опор мчался прямо на нее разъяренный дикий кабан ростом почти до плеч Клары.

Откуда ни возьмись выскочил Рики и бесстрашно бросился на кабана, вцепившись когтями и зубами ему прямо в морду. Кабан истошно завизжал и мотнул головой. Рики не удержался и полетел в траву.

Клара, еще в ступоре, могла только наблюдать, беззвучно открывая и закрывая рот. Сердце грохотало в груди, заглушая все вокруг. Она так и оставалась на месте, а кабан все приближался, так что она уже могла разглядеть сверкавшие бешенством крохотные глазки зверя.

Девушка зажмурилась, готовясь принять неизбежное, как вдруг почувствовала крепкие руки, обхватившие ее. Кто-то мягко поднял ее в воздух, а затем так же мягко опустил, но в другое место.

Клара открыла глаза и увидела удаляющегося в сторону леса кабана. Затем огляделась и обнаружила рядом Цитро, который сразу же пояснил:

– Чтобы избежать нападения дикого кабана, необходимо просто сделать шаг или несколько в сторону. У кабанов слабое зрение, наметив жертву он несется прямо на нее. Но, если уйти с траектории его пути, направление он не поменяет, а просто помчится дальше по прямой и, в большинстве случаев, не вернется. Исключение составляют только самки с детенышами – эти будут продолжать нападать, пока не почувствуют, что противник побежден, и детенышам ничего не угрожает.

– Сп-пасибо, – выдавила из себя Клара и обессилено рухнула на траву. Тут же спохватилась, вспомнила про своего бесстрашного защитника, резко вскочила и бросилась к Рики.

Горностай был в порядке. Недоволен, взъерошен, но цел и невредим. Тем не менее, в этот момент девушка осознала, что их путешествие – это все-таки не романтическая поездка или забавная авантюра, где терпеть неудобства ночевки в палатке, вероятно, самое неприятное, что может случиться. И еще, что старая Европа совсем не загадочная страна грез – а довольно опасное место.

Нет, она не пожалела о том, что поехала, однако теперь решила не расслабляться и быть бдительной.

Грей спал еще часа два. Видимо, мальчишка здорово вымотался, раз громкое нападение дикого кабана не смогло его разбудить. Клара решила поберечь его сон – Грею немало досталось от жизни в его-то возрасте, пусть хоть поспит как ребенок.

6

Навигатор Цитро вывел их маршрут: путь лежал на северо-восток, к прибрежному городку Кале. Именно оттуда им предстояло пересечь Ла-Манш – тонкую, но упрямую полоску воды, отделяющую их от следующего этапа пути. Но был один нюанс – у них не было транспорта. Пешком до Кале – не меньше трехсот километров. Даже если шагать без остановки, дорога займет недели. Клара на мгновение приуныла, плечи ее поникли, но, взглянув на Грея, который, казалось, и не думал терять бодрость духа, она заставила себя улыбнуться. Его спокойная уверенность была заразительна.

– В Париже есть обитаемые места? – спросила Клара.

– По моим сведениям, здесь есть поселение людей. Мы как раз направляемся туда, – ответил ей Цитро.

– Ты уверен, что люди там безопасны?

– Почему ты считаешь, что они могут быть опасными? – спросил андроид.

– Послушайте, – остановилась Клара, – Грей, ты еще все-таки слишком ма… Слишком юный, а ты, Цитро – андроид, уж прости, но не больно искушенный в плане человеческих взаимоотношений. Говорю по собственному опыту: люди могут быть жестокими. Точнее, не совсем так… Им, по большому счету, просто все равно – если ситуация не касается их лично. И вот из-за этого равнодушия их поступки часто кажутся другим жестокими.

– Почему ты уверена, что мы повторим твой опыт и встретим именно тех людей, с которыми пришлось социально взаимодействовать тебе? – резонно задал вопрос Цитро.

Клару его реплика почему-то разозлила.

– Потому что все люди одинаковые!

– И ты? Тоже жестокая?

– Ну, нет. Или да. Иногда. Но большей частью – нет. Я стараюсь думать о других, а не только о себе. Но лучше не ставить на то, что все такие как я, понимаете? В общем, безопаснее думать, что процент жестоких высок. А вы еще стремитесь попасть в толпу людей, живущих на покинутых землях. Без цивилизации. Без достаточного количества припасов…

– Здесь много растительности. Мягкий климат для выращивания плодоносных культур. Также можно питаться животными продуктами, – размышлял Цитро.

Грей молчал. Казалось, он был согласен с Кларой, хотя слова Цитро были убедительными. Неужели испугался?

Клара пожалела, что показала кусочек мрачной части своего мировоззрения. Быть может, Цитро совершенно прав, и их ждут миролюбивые земледельцы и охотники. Она погладила Рики, который сидел у нее на плече. Тот явно нервничал и смотрел куда-то в небо. Клара проследила за его взглядом и…

– Что это такое?!

Робот и мальчик тоже подняли головы.

– Урраа! – закричал Грей. – Теперь мы доберемся до британских островов!

В ясном безоблачном небе медленно плыл, лоснясь выпуклыми боками, огромный дирижабль.

– Я рассчитал траекторию. Ускоримся. У нас есть высокая вероятность прибыть на место посадки раньше, чем он приземлится, – спокойно сообщил Цитро.

Около часа пути в интенсивном темпе троица двигалась молча. Клара откровенно боялась спугнуть настрой. Наконец-то появился хоть какой-то реальный план – пусть не идеальный, но вполне осуществимый, как им добраться до цели путешествия, а гигантский летательный аппарат, плывущий в небе позади, словно напоминал: надежда есть.

Поросшая зеленью некогда асфальтовая дорожка вывела путешественников к огромному полю. Поле было на удивление свободным от поглотившей город матушки-природы: кругом камень, и в центре – гигантское металлическое сооружение в виде башни на четырех опорах.

– Итак, как я и предполагал, мы на Елисейских полях, – констатировал Цитро.

– Я слышала про это место! Я видела его на картинах и фотографиях! Это старинная Эйфелева башня, – сказала Клара, указывая на железную громадину.

– Здесь приземлится дирижабль? – скороговоркой спросил Грей.

Казалось, его нисколько не впечатляли ни размеры поля, нетронутого природой, ни грандиозная фигура, созданная людьми больше двух столетий назад.

Кларе даже стало немного обидно. Этот мальчишка восхищается и оберегает своего робота – машину, в которой запрограммированы высочайшего уровня математические навыки и превосходящая человеческую физическая сила, и совершенно игнорирует торжество архитектурного творчества и инженерной мысли людей, живших сотни лет назад и сумевших создать эту башню. Однако она не высказала вслух ничего. Возможно, она все же относила себя к поклонникам луддитов, о которых когда-то узнала благодаря познавательным историям папы. Отец считал, что именно луддиты почти полвека назад сумели донести обществу идею опасной зависимости от ИИ.

А Грей был ребенком своего поколения, которого приводил в восторг любой прогресс. Ведь развитие науки и технологий помогало создавать устройства, которые позволяли двигаться быстрее, облегчали быт, давали доступ ко все большим информационным ресурсам, ведущим к более стремительному прогрессу. Получалось, новое поколение стремилось к прогрессу, чтобы иметь возможность добиться еще большего прогресса.

Кларе данная цель казалась бессмысленной. Ей по душе было сделать что-то самой, без помощи машин. В таком процессе нужно было приложить усилия, поскрипеть мозгами, зато результат помогал ощутить себя всемогущим, даже если он не был так скор или впечатляющ, как у машины.

Все эти мысли проносились у девушки в голове, пока они стояли на краю поля в ожидании дирижабля, и Клара рассеянно скользила взглядом по небу. В голубом, ясном с легкими перышками белых облаков небе не было видно ни одного летательного аппарата, лишь птицы носились туда-сюда где-то высоко, и пестрые бабочки цветными флажками кружили над полем. Клара томно вздохнула, потому что именно в эту самую секунду ощутила тихое счастье. Счастье от того, где она, что видит и слышит. В этот миг не существовало ни прошлого с оставленным домиком под акациями, ни будущего с пугающей неизвестностью – только этот миг с небом, птицами и бабочками.

Из счастливого момента ее выдернул крик Грея:

– Летит!

И как по команде, словно они только и ждали его крика, из зарослей, окружавших поле, стали выходить люди. Их вид Кларе не понравился, да и Рики напрягся всем телом у нее за пазухой. Мрачные лица, хмурые взгляды, ветхая, выцветшая одежда… Эти люди явно не источали радушие и дружелюбие.

Грею было все равно. Он несся на всех парах к дирижаблю. Цитро не отставал. Кларе, несмотря на опасения, тоже пришлось прибавить шаг.

Дирижабль медленно опустился на поле. И вот путешественники уже в толпе неприветливых людей пробираются к месту посадки.

В нижней части дирижабля распахнулась дверца, и на пороге появился высокий худощавый мужчина в форменном костюме-тройке. Костюм когда-то был изящной формой то ли военного, то ли пилота, однако его возраст можно было определить, как, мягко говоря, преклонный. Этому наряду давным-давно пора было отправляться на пенсию по старости, если бы для одежды существовал подобный сценарий. Нашивки давно стерлись, повсюду заплаты, а некоторые дыры и вовсе не были залатаны, и из них торчали костлявые коленки хозяина костюма, судя по всему, стюарда воздушного судна.

Цитро, уже в маскировочном образе дядюшки Адама, в маске, с бородой и в очках (и когда только успел нарядиться?), подошел к стюарду и стал что-то ему втолковывать, то и дело кивая в сторону Клары и Грея. Стюард хмурил брови и качал головой. Грей не выдержал и подошел к беседующим. Клара осталась в стороне возле рюкзаков с вещами. Угрюмая толпа держалась поодаль, как будто боясь пересечь какую-то невидимую границу.

Кларе же гораздо любопытнее было наблюдать за разворачивавшимся спектаклем для одного зрителя – стюарда дирижабля. Грей скуксил такое умилительно-жалостливое выражение лица, и, показалось Кларе, даже пустил несколько слезинок. У стюарда просто не было шансов: он, конечно же, повелся и утвердительно кивнул. Грей отвернулся от стража дирижабля – на его лице сияла счастливая улыбка. Клара окончательно убедилась: они точно полетят на дирижабле через Ла-Манш.

Дядюшка Адам, он же Цитро, подхватил рюкзаки, и они направились к заветной двери. На самом пороге Клара бросила взгляд назад, как раз вовремя, потому что толпа оборванцев стеной стремительно ринулась к дверям. Внезапно, чуть выше уровня двери, по всему корпусу дирижабля открылись небольшие окошки, и на толпу посыпался град выстрелов. Люди продолжали бежать к дверям. Некоторые, если выстрел достигал цели, падали, но никто не останавливался и не оглядывался.

Среди бегущих Клара разглядела женщин и несколько детей. Она даже протянула руку одной девочке, но кто-то резким движением затащил ее внутрь. Клара в ужасе повернулась, чтобы понять, кто это сделал, и почти нос к носу столкнулась с обшарпанным стюардом.

– Вы в своем уме?! Куда вы лезете, мадемуазель? – орал на нее стюард.

– Я… Только хотела… Там же дети! Я хотела помочь той девочке!

– Это дети убогих! (Стюард говорил по-французски и использовал слово «misérable») Им нельзя помогать, если не хотите умереть!

– Убогие? Что с ними не так?!

– Они уже не люди. Почти животные. Каждый раз, как мы приземляемся на Полях, они обступают дирижабль в надежде покинуть Париж.

– Что в этом плохого? Почему им нельзя покидать Париж?

– Потому что за Ла-Маншем не место убогим. Вы представляете, что будет, если убогие захватят острова? Это будет катастрофа!

Клара поежилась. У нее никак не укладывалось в голове, что с людьми так можно обращаться. Ей попросту не верилось, что у убогих не осталось хоть крупицы разума. Ей они виделись несчастными, нуждающимися людьми, которые хотели найти лучшую жизнь за морем. Она оставила эти мысли при себе, а вслух произнесла:

– И что теперь? Вы же не набрали пассажиров… Вы же не полетите только с нами на борту…

– Пассажиры будут, не волнуйтесь. Сейчас арсенал отгонит убогих, и пассажиры начнут подходить. Я был весьма удивлен, увидев вас на площадке. Вы же не французы, так ведь?

– Мы не французы, – коротко ответил Грей.

Клара открыла и закрыла рот, не желая лишним словом разрушить легенду их троицы. Цитро, заметив это и поймав ее взгляд, одобрительно кивнул.

Девушка устроилась у окна салона и рассеянно разглядывала Эйфелеву башню. Хорошо, что окно выходило на противоположную от двери сторону, и девушке не было видно как орудия дирижабля «зачищали» посадочное поле от убогих. Зато ей было слышно. Хлопки выстрелов и удары чего-то мягкого о землю. Странно, насколько убогие были молчаливы. Даже умирая, они не кричали. Ни взрослые, ни дети.

Клара смотрела в окно пустым блуждающим взглядом, пальцы рук переплетены и крепко сцеплены. Ей с трудом удавалось осмыслить увиденное при посадке на дирижабль. Рассудок никак не мог принять, что людей можно делить на тех, кто в большей или меньшей степени человек. Да, убогие выглядят ужасно: нечесаные, грязные и отвратительно пахнущие, с осунувшимися угрюмыми лицами, в рванине, которую сложно назвать одеждой. Однако это вовсе не значит, что в них нет ничего человеческого. Что они не чувствуют, не мыслят, не творят… И если сдвинуть вопрос выживания, который сейчас преобладает у них над всем остальным, если поместить их в комфортную, безопасную среду с достатком еды, то эмоции, интеллект и творчество проявятся в них. Очевидно, им нужны цель и лидер, который поведет их к новым возможностям.

Нет, Клара вовсе не представляла себя в этой роли. Этим людям (что бы ни говорил о них стюард) нужен кто-то из их окружения. Тот, кто был бы для них авторитетом. Вряд ли они станут слушать нерешительную, всего боящуюся и вечно тревожную чужеземку. Поэтому Клара сделала максимум того, на что смогла решиться: пожелала всем сердцем этим людям встретить такого человека и снова обрести способность жить, а не просто выживать. Она глубоко вздохнула и отпустила доброе пожелание, словно воздушный шарик, прочь, а потом отвернулась от окна. Виды Парижа больше не казались ей волшебными. Теперь глядя на Елисейские поля с подступавшей со всех сторон буйной растительностью, Клара чувствовала горькую тоску – и ей вовсе не нравилось послевкусие.

7

Спустя какое-то время снаружи стало совсем тихо. Скорее всего убогие отступили, или их всех перестреляли. Мысль об этом Клара гнала от себя изо всех сил. Чтобы отвлечься она подошла к Цитро и задала ему мучавший ее вопрос о том, что думает объективный, не подвергающийся эмоциональным штормам высокий интеллект об убогих и их статусе. Цитро завис на несколько секунд и ответил:

– Очевидно, что они люди. Есть высокий процент вероятности, что они станут неотличимы от тебя и Грея, если будут помещены в те же условия существования. Равно как и ты, Грей и, впрочем, стюард уподобитесь убогим, если долгое время будете вести подобный образ жизни.

После его слов девушке стало еще тоскливее. Утешало, что Цитро подтвердил ее соображения, однако в глубине души Клара надеялась, что все-таки прав стюард. В последнем случае, действия экипажа дирижабля не были бы столь бесчеловечны…

Клара погрузилась в размышления о своей жизни и о выживании в нынешнем мире вообще. После трагической гибели родителей Клара усвоила горький урок: мир полон несправедливости, и надеяться на его милость – значит обрекать себя на разочарование. С тех пор она старалась смотреть на окружающую действительность без иллюзий, остро ощущая каждое проявление жестокости. Она знала: стоит лишь на мгновение забыться, позволить себе быть слабой – и жизнь тут же нанесет удар, сбивая с ног. Недавний эпизод с убогими лишь подтвердил, насколько беспощадной может быть реальность.

Она повернулась к Грею. Мальчик сидел с застывшим взглядом. Его руки, которые он положил на столик, мелко дрожали.

Клара подошла к Грею и обняла его за плечи. Он вздрогнул, но не отстранился. Маска серьезного и самостоятельного молодого человека исчезла, и рядом с Кларой оказался испуганный, нуждающийся в поддержке мальчик. Она кивнула и выразительно посмотрела ему в глаза, а Грей тихо спросил:

– Почему они с ними так, а? Здесь бы хватило места всем…

– Я не знаю, – ответила Клара. Она действительно не знала, как объяснить десятилетнему мальчишке, почему одни люди убивают других. – Скоро мы взлетим. Еще немного и доберемся до Лондона, да?

Грей пожал плечами и отвернулся. Она не представляла, что еще сказать, поэтому просто села рядом и тоже стала смотреть в окно.

Стюард неслышно подошел к ним, держа в руках металлический поднос с тремя высокими стаканами, наполненными водой. Рядом стояла затейливая, такая же, как поднос, металлическая коробочка. Стюард галантно кивнул и протянул руку с подносом.

– Что это? – спросил Грей.

– Сколько языков вы знаете, господа? – поинтересовался стюард.

– Я знаю русский, английский, французский и немецкий. Еще немного говорю на китайском. Но мы с Цитро только начали его изучать.

– Я знаю французский и немного английский, – призналась Клара.

– А вы? – обратился стюард к Цитро.

– Сто тринадцать, если брать в расчет диалекты и мертвые языки.

– Вот это да! – восхитился стюард. – Тогда, возможно, третий стакан лишний… В этой коробке таблетки с запресованными микробами-переводчиками. База данных этих микробов насчитывает около ста двадцати известных языков и диалектов. Сами понимаете, данный препарат не совсем… кхм… официальный, ведь здесь есть технологии робототехники. Я позволил себе предположить, что вы сочтете этот комплимент от экипажа нашего дирижабля весьма полезным. Впрочем, вам решать… Ваш французский безупречен, мадемуазель, однако на островах население разнородное и многонациональное. Нас сильно выручают микробы-переводчики.