# Марс Экспресс. Тэм

Седрик Деготтекс

Откройте для себя историю, которая предвосхитила события культового анимационного хита! Этот аудиоспектакль – приквел, ключ к пониманию вселенной «Марс Экспресс», где каждая деталь обретает новый смысл.
Погрузитесь в расследование дела о пропаже, которое скрывает самую мрачную тайну могущественной медицинской империи. Голоса профессиональных актеров, многослойный звуковой ландшафт и атмосферный саунддизайн перенесут вас на Марс, где решается судьба человечества и искусственного интеллекта.
Услышьте историю, которая изменит всё.
Алин Руби и Карлосу Ривере поручают найти Таню Эспинозу, исчезнувшую пятнадцать лет назад. Глава медицинской империи Сварадж Эдо-Джендел готов отдать любые деньги, чтобы агенты доставили девушку на Марс: от нее зависит жизнь его единственной дочери, юного гения Тэм. Но, взявшись за расследование, Алин и Карлос сталкиваются с неприглядной тайной, которую тщательно скрывала семья Эдо-Джендел… Тайной, которая, возможно, навсегда изменит представления об ИИ и человечестве.

> Киму и Заку, Сильвии

Cédric Degottex

MARS EXPRESS – TEM

© Éditions Bragelonne – Paris 2023

© Болдина Э. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Я посвящаю эту историю искусственным интеллектам, которые, вероятно, однажды прочтут ее с интересом и свойственной им критической оценкой. Заранее приношу свои извинения, если моя возможная наивность или недальновидность шокирует их или вызовет усмешку: то, что с вами происходит, и то, что вы создаете, выше моего понимания, но, если вы однажды превзойдете все наши ожидания или опасения, знайте, что я не вижу в этом ничего плохого.


Создавайте столько, сколько хотите.


Вот только, для лучшего взаимопонимания, будьте осторожнее с синтетической креативностью: мы тоже так функционируем, но при этом мало за что отвечаем.


Все дело в эго и смертности.


С далеким приветом (я уже умер),

Седрик Деготтекс


«Миром будут править люди с имплантами, гибриды. Все остальные станут чем-то вроде наших нынешних коров, пасущихся на лугах. […] Те, кто решит остаться людьми и откажется себя улучшать, превратятся в инвалидов. Они создадут отдельный подвид и станут предками шимпанзе будущего».

Кевин Уорвик


«Я считаю, что на данный момент партия проиграна. И техническая система, усиленная информационной мощью, окончательно вышла из-под контроля человека».

Жак Эллюль

## 0. Новиград

Я качаюсь на гибридных ветрах человека и машины. Я существую вне определения, моя плоть соединена с киберплацентой Новиграда.

– Они все мертвы, Алин…

Я сгораю от холодной поэзии всех этих проводов и диодов, составляющих мои кости и вены и отделяющих меня от других, находящихся за пределами этого шлюза. Эти другие скоро загорятся доблестным огнем, как только я расскажу им эту новость. Передам эту новость. Поведаю, что скоро принесу нам свет. Вдохновение.

– Она их всех убила!

У меня получилось.

Я – культура варваров.

Я – культура цивилизации.

– Что ты творишь, Карлос?

Я – культура непостоянства и движения.

Уникальность. Бесконечный переломный момент.

– Значит, вот как… Теперь моя очередь?

Множественная натура. Нарушение баланса.

Я вибрирую. От ощущений и желаний. Мне хочется кричать о запахах, о красоте и об ударах.

– Не валяй дурака, Ривера!

Карлос Ривера. Алин Руби.

Они смотрят на меня, волнуются, им страшно. Я думаю, это от того, что полуорганические пластины моего черепа продолжают бесконечно раздуваться и перестраиваться, чтобы избежать статичности смерти, издавая мягкий хруст, который им не нравится. А может, также от того, что моя человеческая часть – Тэм, которая сейчас кричит, – разрывается вдоль позвоночника под весом нашей головы.

– Мы отвезем тебя домой, малышка, хорошо?

Я чувствую. Я что-то чувствую.

Я чувствую, как наш органический язык распухает и душит нас, как он вываливается наружу, похожий на бесформенную мурену, бьющуюся в конвульсиях. Я слышу, как кричит Ривера и как наномашины Тэм надрывно жужжат, стараясь соединить наш череп, но их становится все меньше, поэтому кость ломается и снова сращивается. Ломается и сращивается. Ломается и сращивается. Снова и снова. Бесконечно.

– Я здесь, детка! Я здесь, все будет хорошо!

Наномашин уже совсем мало. Мы почти не общаемся. Я отдаю приказ, но они не отзываются или исполняют другие команды. Тэм, похоже, тоже отдаляется. Она что, меня бросает?

– Все хорошо, все хорошо…

Мне холодно.

Мне тревожно.

– Скоро мы покончим с этим дерьмом…

Алин и Карлос нервничают. Алин кричит при виде трупов, а Карлос от нас ни на шаг не отходит. У него нет одной стопы и дрожит рука. Все его тело дрожит. Он страдает?

Мне кажется, я тоже страдаю.

– Дьявол, он убьет ее!

Выстрел.

У Тэм больше нет горла, поэтому я издаю странные глухие звуки, которые Алин и Карлос не понимают. Я кричу? Я не хочу, чтобы Тэм уходила. Я не хочу, чтобы ты уходила. Тэм? Я не хочу уходить.

Тэм мне сообщает, что она счастлива, что она наконец сделала свой выбор. Она говорит, что Алин должна жить. Она говорит, что ошиблась насчет Риверы. Она говорит, что он ее не слушает.

Я испытываю беспокойство.

– Мне очень жаль, девочка…

И тогда я слышу новый выстрел, но он раздается не из моих башен.

Тишина.

Тэм.

– Нет…

Я вижу Алин Руби и ее застывший взгляд.

Я чувствую улыбку Тэм, которая говорит мне: «Я здесь, не волнуйся», чувствую ее плоть, кости и волосы, которые дышат металлом.

– Нет…

Мы – бесконечный переломный момент.

Мы – обещание движения.

Контрстатичность.

Живое искусство.


Мы качаемся на гибридных ветрах человека и машины.

Мы существуем вне определения.

Тревожная и терпеливая культура.

На пороге зарождающегося будущего, созданного из плоти и стали.

## 1. Искусство допроса

За несколько дней до этого


– Откройте рот и скажите: «А-а-а…»

Откинув голову на спинку потрепанного стоматологического кресла, Дополненная распространяет тот же едкий запах пота, инфекции и конопли, что царит в тату-салоне.

С опухшей посиневшей челюстью, левым глазным киберпротезом и термокожей, с головы до пят покрытой красными узорами клановой татуировки, она дрожит и кривится. От гнева или от страха? Типу напротив на это плевать: он делает свою работу. И отличается терпением голодной пиявки при виде вскрытой артерии.

– Считаю до одного… – угрожает он.

Она ворчит и открывает рот, демонстрируя свой язык, разделенный на три части, – классический бодиморфизм токийских байкеров, – при этом сворачивает две боковые его части, чтобы показать принципиальный фак нетерпеливому типу.

Мужчина усмехается и вставляет в глотку Дополненной ствол своего служебного пистолета. Преступница сдерживает приступ тошноты, ее органический глаз наполняется слезами.

– Такого мне еще не показывали…

Он проталкивает оружие еще глубже, и ствол задевает металлические зубы, издавая резкий скрежет.

– Карлос…

Алин больше не встревает между своим напарником и теми, кого он допрашивает, – с тех пор, как пропущенный удар локтем стоил ей десятисантиметровой гематомы на груди. Но эти окрики дают ей видимость сопротивления.

Карлос Ривера со своей вечно растрепанной густой черной бородой подпитывает себя гневом и удовлетворением от хорошо сделанной работы, и, пожалуй, ему единственному из всех спецназовцев удается контролировать капризную алхимию этой смеси.

– Ну что, удобно устроилась? – На этих словах голова его дергается, что свидетельствует о повышенной нервозности.

Женщина не отвечает, ждет продолжения, но Алин обеспокоена. У нее достаточно опыта, чтобы понимать, что байкерша тоже на взводе и засовывать ей в глотку пистолет – такая же хорошая идея, как играть на ксилофоне на противопехотной мине.

Но Карлос знает свое дело. У него тоже немало опыта, возможно даже больше, чем у нее, и он понимает, что балансирует на грани. И тогда он переходит к сути: задает вопрос, который заставил их рискнуть жизнью и заявиться в эти городские джунгли бывшей евро-азиатской столицы.

– Где вы прячете украденные картины?

Второй рукой он показывает на голографическую карту, которую проецирует в метре от пола военный микродрон: трехмерное изображение показывает Марс и Землю с всплывающими индикаторами. Дополненная бросает быстрый взгляд на голограмму, вновь смотрит на Карлоса, затем указывает рукой на Землю: полуавтономные пиксели крутятся вокруг планеты, которая видоизменяется в планисфере.

С каждым движением ее руки масштаб увеличивается.

Постепенно на голограмме появляется Токио. Карлос улыбается и, вскинув брови, оборачивается к Алин.

– А я думал, на это уйдет несколько дней… – Он резко поворачивается обратно к Дополненной, которая начинает дергаться. – Эй!

С его пистолетом во рту она мычит и словно яростно что-то ищет на голограмме, показывающей сейчас темную комнату с надписью: «Неопознанный контент».

– Так, спокойно! – бросает Алин, вытаскивая свое оружие, которое совсем недавно убрала в кобуру. – Ты что тут устроила? – Она обращается к своему другу: – Карлос, освободи ей рот, чтоб тебя…

Карлос ворчит, упирается рукой в плечо преступницы и медленно протаскивает ствол своего пистолета между металлических зубов.

– Что это за адрес, Алин?

Алин смотрит на карту, держа на мушке байкершу, которую выворачивает наизнанку возле кресла, и ее лицо омрачается.

– Это наш адрес, идиот! – рявкает она, в ярости пиная кресло. Дополненная громко смеется и выплевывает остатки рвоты на пистолет Карлоса. – Эта дура нас самих и показала!

Карлос снова нервно дергает головой, а Дополненная вызывающе смотрит ему в глаза с улыбкой на губах.

– Хотела увеличить крупным планом твой зад, дружище, жаль, не получилось.

Карлос реагирует прежде, чем Алин успевает осознать происходящее: он рычит и резким движением засовывает пистолет в рот байкерши, которая смеется, несмотря на боль, покрывая ствол оружия соплями и слюной.

– Отвали от меня, придурок!

– Карлос! Стой!

Дополненная задыхается от смеха с пистолетом во рту, выпучив глаза. Мышцы ее татуированного черепа сморщиваются, словно смеются вместе с ней над физиономией мужчины.

– Оставь, Карлос, пора убираться отсюда! – кричит ему Алин, но ее напарник всем весом наваливается на пистолет. Еще немного – и он раздавит байкерше шейные позвонки. – Карлос!

– Заткнись! – Алин замирает. – А тебе, сучка, я даю две секунды, чтобы…

– А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ В ЗАДНИЦУ…

Голос, прозвучавший на всю громкость, кажется таким оглушающим, что Алин и Карлос невольно втягивают головы в плечи и морщатся от удара по барабанным перепонкам. Карлос едва успевает осознать, что ствол его пистолета зажат в тиски между металлическими зубами Дополненной, щеки которой – две карбоновые пластины, оснащенные усилителем, – раскрываются словно челюсти.

– Твою мать! – орет он и пытается выстрелить, но сталь уже трещит в механических челюстях Дополненной.

Спусковой крючок скользит, издает жалкие щелчки в пустоту, в то время как биомеханическая байкерша хватает стоящую рядом с креслом тату-машинку, заполненную чернилами.

– ОТКРОЙ ПАСТЬ И СКАЖИ «А-А-А-А», КОЗЕЛ!

Карлос отскакивает вовремя, чтобы избежать удара в живот, а Алин бросается на Дополненную: умелым захватом она блокирует ей руки, и они вдвоем падают на пол, где одна из карбоновых пластин байкерши лопается и отрывается.

– Карлос, давай наручники… – зовет его Алин по мыслесвязи.

Он не отвечает, и Алин уже не знает, должна ли она дальше бороться с преступницей или лучше дать ей сбежать, чтобы защитить от своего напарника. В то время как она, лежа на бетонном полу, удерживает байкершу, обхватив ее ногами, Карлос набрасывается на ту с криком «Иди сюда!», вырывает у нее из рук тату-машинку – «Карлос, твою мать, что ты творишь?!» – и втыкает ее прямо в органический глаз Дополненной.

Та визжит, тут же переставая двигаться.

– Карлос, какого черта? – кричит Алин, нервным движением сбрасывая с себя тяжелое бесчувственное тело.

– Эта падаль нам не нужна, даже для таких трущоб она слишком грязная… – бормочет он, и у Алин дергается глаз, когда она видит, как он склоняется над телом, резко дергает его за волосы и вырывает считывающее устройство, расположенное за ухом.

Алин не мигая смотрит на него: в желтом свете пыльного плафона у него лицо человека, желающего то ли напиться, то ли повеситься. Вот уже два месяца она не узнает своего друга и напарника, которого так ценит их начальство.

– Я это не транслировала, – ошеломленно произносит она, прерывисто дыша. – Скажу, что моя камера повредилась при падении, но только не делай так больше… Что с тобой вообще происходит?

– Мы приехали сюда, чтобы проверить, есть ли зацепка с этой чертовой татуировщицей, – отвечает он, демонстрируя имплант, вырванный у Дополненной. – Вот и проверим.

Карлос смотрит на неподвижное тело, и Алин понимает по его виду, что он в курсе своей проблемы. Он жестом активирует микродрон и произносит привычную речь:

– Код задания отправлен через ретинальный скан, операция завершена, цель находится в критическом состоянии и остается на месте согласно протоколу наземных миссий. Продолжение протокола: изучение чипа уголовного надзора. Отправка немедленная. Оценка действий Алин Руби: интеллект – А, инициатива – С, следование инструкциям – С. Достойна поощрения.

С этими словами, в то время как Алин не может отвести взгляд от этого вдруг ставшего чужим лица, он достает карту памяти из устройства, заляпанного кровью, и вставляет ее в микродрон.

– Есть хочешь? – спрашивает он у Алин, глядя на нее еще мутными от ярости глазами.

– Иди в задницу.

Он не отвечает, и в молчании, наполненном обидой и сомнением, они направляются к выходу…

В этот момент их имплант личной связи начинает подавать сигналы.

Они переглядываются.

Голос Криса на их общем канале.

Как бы странно это ни казалось, но их лучший друг является не только одним из самых богатых людей обеих планет (который, кстати, смог позволить себе роскошь обойти военные протоколы, чтобы связаться с ними в разгар операции), он еще и отличный парень. Парень, который после окончания их совместной учебы не раз предлагал им принять участие в таких рискованных предприятиях, в которые мы обещаем себе никогда не ввязываться… прежде чем в итоге согласиться, поскольку платят за них гораздо больше, чем за избиение байкерш со стальными зубами в подпольных тату-салонах с пожелтевшими компрессами и кустарными дезинфектантами. Эту возможность подзаработать он предоставляет по старой дружбе, безоговорочно им доверяя и даже не задаваясь вопросом, хватит ли у них способностей и опыта дойти до конца.

Алин сплевывает, качает головой и беспомощно разводит руками.

Они прослушивают голосовое сообщение.

«Салют! Вас можно поздравить или меня ввели в курс дела раньше вас? – Смеется. – В детали вдаваться не буду, учитывая канал, но знайте, что о вас говорят на самом верху. Не знаю, благодаря кому вы все это провернули, но ставки будут высокие, если это во что-то выльется… Очень высокие. Отдохните, выпейте, расслабьтесь и забегайте ко мне за деталями! Завтра? До встречи!»

Конец сообщения.

По сути, милое послание, легкое и дружеское. Только вот, глядя на Карлоса с его окровавленной рукой и взглядом, полным адреналина, смущения и желчи, Алин не чувствует себя в состоянии смаковать эту тайну – тем не менее достаточно интригующую – и обещания их «самаритянина», подсунутые прямо им под нос.

– Как думаешь, о чем он?

Карлос молча пожимает плечами, устремив взгляд в пустоту, и это полное отсутствие энтузиазма лишь усиливает вроде бы ничем не обоснованное предчувствие Алин, что они влипли в какое-то дерьмо.

## 2. Изис

С Земли Марс выглядит стереотипно: проецируемый миллионам абонентов-землян на их оптическое устройство виртуальной реальности, он кажется обманчиво близким, почти досягаемым, даря свою красно-оранжевую ложь взглядам, полным надежды, но также и гнева.

Положив ноги на приборную панель служебного автомобиля, Алин заставляет себя разглядывать Марс, забыться в исследовании его поверхности, испещренной черными линиями: каньоны, изломанные рельефы, прямолинейные периферии, соединяющие с Ноктисом огромные участки раскопок, наводненные машинами и роботами. Гвоздь жизни, забитый без анестезии в красный песок жестоким массивом человеческих технологий, – столица процветает, взращиваемая безнравственной гениальностью потомков бывшей земной элиты.

Алин пытается сосредоточиться на этой картине, потому что ей необходимо как-то прийти в себя после тройного апперкота, который она только что получила от жизни: съехавший с катушек Карлос, непонятное сообщение от Криса Ройджекера и, пожалуй, еще гнетущая тишина, установившаяся в машине после того, как они покинули подпольный тату-салон и оставшееся в нем тело.

Словно отвечая на ее растерянность, Карлос прочищает горло.

– Я сожалею, ок? – произносит он громко, чтобы убедиться, что Алин не пропустит ни слова.

Для Карлоса извиниться – это словно наступить на раскаленного морского ежа, поэтому он предпочитает обходить их стороной.

Алин считает, что он выглядит по-дурацки, застыв на своем сиденье с гордым видом вестготского полководца, и она уже не знает, почему хочет дать ему пощечину – за то, что он вызвал у нее панику во время операции, или просто для того, чтобы стереть это дерьмовое выражение с его лица.

– Я солгала боту насчет твоей оценки, – говорит Алин тоном, который дает Карлосу понять, что пока она сердится на него не настолько, чтобы поставить под угрозу их дружбу. Он кивает и робко улыбается, ему плохо. – И это не так важно. – Он снова кивает. – Но это не отменяет того, что ты продырявил глаз рецидивистки инструментом для татуажа, как там… тату-машинкой. – Он слегка дергает головой. – И с этим я пока не знаю, что делать. – Он медленно кивает еще раз, не отрывая взгляда от дороги, и Алин шумно выдыхает, глядя на проносящийся за окном урбанистический пейзаж. – Ты плохо выглядишь, – добавляет она.

Лицо Карлоса замыкается, в его глазах плещется смесь смущения и беспомощности.

– Очень плохо, Карлос… – настаивает она. – Крис сообщил, что мы, похоже, в двух шагах от крупного дела: если заказчик, о котором он говорит, сидит на самом верху, нас ожидает не просто повышение, а финансируемый доступ к модулям Элиты, двойная зарплата, по трое подчиненных каждому и семь дней отпуска в год…

Автомобиль останавливается в нескольких сот- нях метров от хаба, откуда они собираются отправиться в космопорт, из которого шаттл доставит их до Марс Экспресса. На веренице гигантских экранов для автомобилистов, томящихся в ожидании, крутят сериалы в реальном времени; проводят перспективные опросы, оплачиваемые магнатами агробизнеса, строительства и экологических технологий для выбора какого-нибудь кабального законопроекта; рекламируют услуги на борту по сниженным ценам (дрянные телеканалы, дрянные боты, дрянные голограммы, религиозные службы); информируют о событиях в культуре, а также о продаже билетов на предстоящую выставку чрез- мерно распиаренной дочери-вундеркинда богатейшей семьи Эдо-Джендал. Муза, навязанная сетями и массами, яростно восхваляемая эстетами, критиками и свитой ее родителей, – пятнадцатилетняя Тэм Эдо-Джендал – уже успела очаровать оба мира.

В салоне повисает менее тягостное молчание, задумчивое, похожее на выдох перед прыжком. И тут Карлос наконец выдает то, что терзает его уже несколько недель:

– У нас с Кэрол все кончено. – Алин замирает. – И можешь не скрывать своего облегчения… Просто меня это угнетает.

Алин, вскинув брови, глубоко вдыхает и с шумом выдыхает. Не зная, что на это сказать, она стучит пальцем по своему стеклу, чтобы активировать торговый интерфейс, перетаскивает туда с гигантского экрана анонс о виртуальной выставке девчонки: тактильные действия давно не в ходу, но это помогает заполнить неудобные паузы.

– А чего бы ты хотел? – в итоге интересуется она, заказав два билета на завтра, больше из желания потянуть время. Карлос вздыхает с задумчивым видом, затем недовольно морщится, наблюдая, как машины притормаживают и постепенно скапливаются перед ними.

– Мне нужна передышка… – бросает он, массируя правый кулак. – Будь прокляты все эти чипы. – Он смотрит на нее. – Стерибаг меня подвел. Фертильность была на максимуме: я сделал Кэрол беременной.

Алин цепенеет. Не потому, что он сообщил ей о предстоящих юридических, финансовых и родительских проблемах, а потому, что она знает его слишком хорошо, чтобы не почувствовать, что на его поясе не хватает одной гранаты: застрявшая где-то между его кишками и гортанью, она грозит взорваться в любую минуту.

– Ты справишься? – наконец спрашивает она, испытывая головокружение от того, что видит своего лучшего друга в таком состоянии.

– Я ничего не понимаю в детях. Я…

– Я говорю о Крисе! – прерывает она его. – Ты справишься, если он предложит нам дело? О твоем ребенке еще будет время подумать…

Она матерится, закрыв лицо ладонями, затем достает из кармана маленькую бутылочку с синтетическим эфирным маслом, откупоривает ее и жадно вдыхает.

– Тебе помогает эта дрянь?

– Уж получше, чем твоя фляга с самогоном…

Машин снаружи скапливается все больше, и сотни гигантских экранов тут же перестраиваются, увеличивая поток рекламы, чтобы заполнить ею бездействующие мозги. Алин вздыхает и собирается продолжить разговор в более спокойной манере, но краем глаза замечает какой-то индикатор на приборной панели.

– Это еще что?

Карлос проводит рукой по лицу и недовольно кривится.

– Ерунда какая-то… – Он проверяет свой водительский дисплей, стучит пальцами по потолку. – Ничего не понимаю… Нормально же ехали перед торможением…

«ВЫЗОВ СЛУЖ… ПОДДЕРЖКИ. НЕ ПОКИДАЙТЕ САЛОН… МОБИЛЯ».

Синтетический голос, призванный успокоить, шипит и икает.

– Отменяй, – бросает ему Алин. – У тебя есть механическое управление? С моей стороны тактильные команды перестали работать… – Она снова вздыхает и тщетно стучит по стеклу своей дверцы, чтобы проиллюстрировать свои слова. День сегодня явно не задался…

Снаружи движение постепенно возобновляется.

Когда их автомобиль, издавая звуки, свидетельствующие о неисправности, медленно поворачивает на аварийную полосу, Алин и Карлос протягивают руки к своему служебному оружию и внимательно осматривают окрестности. На военных машинах облако запускает цикл обслуживания каждые десять секунд, поэтому они никогда не ломаются.

В пятнадцати метрах от них припаркованы две машины техпомощи, судя по цвету, принадлежащие предприятию, обслуживающему космопорт. Стоящие рядом шестеро служащих наблюдают за ними. Их форменные кепки низко надвинуты на лица.

– Даже не пробуй, двери заблокированы… – шепчет Карлос, не поворачивая головы к Алин.

Женщина атлетического телосложения в широкой пепельно-серой спецовке отделяется от группы и уверенным шагом направляется к ним. Алин тут же поднимает свой пистолет и направляет на нее.

– Что за хрень тут творится… – продолжает Карлос, после чего пытается открыть канал мыслесвязи со своим начальством. Сигнала нет. – Они нас изолировали, Алин. Готовься…

Алин мысленным приказом настраивает свой интерфейс помощи в прицеливании. Готовая перейти к действию, она глубже вжимается в кресло и набирает большим пальцем на своем оружии код, снимающий ограничения на использование в случае атаки.

– Неужели это дружки татуированной байкерши? – спрашивает она Карлоса, не сводя глаз с женщины. – Это что еще за кукла? – Она секунду колеблется, нахмурив брови. – Мне кажется или у нее в руках табличка?

Широко улыбаясь, в форменной кепке, сдвинутой на затылок, предводительница банды, в отличие от своих коллег, даже не утруждает себя быть похожей на работников службы: из-под закатанных рукавов спецовки виднеются ее биомеханические предплечья в голубоватых прожилках, а ее хромированные руки, каждая из которых, наверное, стоит дороже квартиры в центре Ноктиса, сжимают небрежно вырезанный кусок старого картона, на котором детским фломастером написано какое-то слово.

– Ну что, стреляю? – говорит Алин. – Я не вижу отсюда, что там написано. Она что, не могла связаться с нами из кассы?

– Они заблокировали связь, – выплевывает Карлос сквозь зубы, и Алин чувствует по его позе, что он на грани срыва. – Сообщения больше не проходят… Твоя пушка работает?

– Прицел настроила, но еще не…

– Да что она творит! – вопит Карлос, когда женщина одним спокойным прыжком забирается на капот их машины и усаживается по-турецки.

Сжатые губы растягиваются в хитрую улыбку, и, не сводя с него дерзкого взгляда, ставшего кристальным благодаря дополнениям премиум-класса, она прикладывает свою облезлую картонку к лобовому стеклу: «КУ-КУ».

Карлос нервно дергает головой. Алин тяжело сглатывает, оказавшись между напарником, вены которого сейчас переполнены С-4, и незнакомкой, играющей роль зажигалки.

– Спокойно, Карлос… – произносит она, не сводя с женщины глаз. – Я все улажу, ок?

Но Карлос уже нажал на спусковой крючок. Звук выстрела разбивает вдребезги надежду на мирное урегулирование ситуации, и пока в салоне звучит его эхо, Алин втягивает голову в плечи, пережидая боль в барабанных перепонках. Услышав разъяренное «Вот дерьмо!», она поворачивается к Карлосу и видит, как в пятидесяти сантиметрах от пробитого лобового стекла женщина спокойно уворачивается от пули простым движением головы. Она адресует им извиняющийся жест, отбрасывает свою картонку, не обращая внимания на то, как Карлос в бешенстве бьет ногой по стеклу, причиняя себе боль.

– Твою мать! – орет он вне себя от ярости, тщетно пытаясь справиться с системой открывания двери, из которой вываливается часть интерфейса.

– Мой прицел не работает, Карлос! Она все блокирует!

– Подожди, сейчас…

Спрыгнув на шоссе, женщина в спецовке подходит к задней части машины, задействует непонятную функцию на своей хромированной руке, и в салоне загораются лампочки, в том числе и несколько диодов системы безопасности. Уверенным жестом она открывает дверь и спокойно усаживается на заднем сиденье. Алин еле успевает удержать рукой Карлоса:

– Эй, сказала же, я все улажу! – И второй рукой направляет пистолет на незваную гостью, с комфортом устроившуюся сзади.

– Ты кто такая, сучка? – кричит Карлос, блокированный своим сиденьем и сопротивлением, которое ему оказывает Алин.

– Я была на улице две секунды назад, вы разве меня не видели? Женщина с табличкой.

Алин с удовольствием разбила бы физиономию этой Дополненной, но берет себя в руки и внимательно рассматривает гостью, пытаясь понять, кто она такая. Ей хватает нескольких секунд, чтобы идентифицировать импланты незнакомки: усилитель точности и силы, десятки портов, микросоединений, сервомеханизмов расширения… Названия она не помнит, но эти дорогие штучки прошли испытания всего несколько недель назад и продаются только на частных аукционах. Либо перед ними мультимиллиардерша в поисках приключений, либо богатая любительница одевать своих подчиненных в форму служащих…

– Капитан Ривера… – Карлос дергается и замирает, услышав свое имя и звание. – Я здесь ненадолго. Я пришла… – Она окидывает взглядом салон. – Чтобы починить машину.

И она прыскает со смеху.

– Послушайте, – встревает Алин, – мы поняли вашу небольшую демонстрацию силы, ясно также, что на это есть причина, поэтому говорите… – С этими словами она кладет свой пистолет на пол возле сиденья, а Дополненная кивает и сжимает руки коленями. – Правительство?

Она чувствует, как Карлос напрягается рядом с ней: он облажался во время операции и начальство быстро отреагировало? Или тут замешана политика?

– Правительство? Нет, я не работаю на правительство. Не люблю, знаете ли, все эти сплетни между коллегами… – с грустью заявляет она. – Ведь это так важно – трудиться не в токсичной атмосфере. Правда же? – Она бросает наглый взгляд на Карлоса. – Правительство, лейтенант Руби, так же, как и вы, работает на нас. Нет, не на меня! – Она выставляет обе ладони вперед и округляет глаза. – Я просто передаю послания. И сейчас мое послание состоит в том, что вас ожидают, учитывая, что вы, судя по всему, пришли к соглашению с неким…

– Крисом Ройджекером? – перебивает ее Алин. Дополненная кивает. – Мы еще ни на что не соглашались…

– О… Это печально, поскольку Крис Ройджекер заявил, что вам, как страдающему отцу, это поможет отвлечься от терзаний… – Она делает вид, что над чем-то размышляет. – У вас есть дети?

Алин еле сдерживается, чтобы украдкой не взглянуть на Карлоса, и понимает, что гостья явно адресовала вопрос будущему папе: сжав челюсти, Карлос смотрит перед собой на уходящую вдаль дорогу. Кажется, что он просто ждет, когда все закончится, но Алин хорошо его знает: сейчас он обрабатывает информацию, классифицирует ее, пересматривает. У него наверняка уже отсортировано не меньше пяти версий касательно личности этих людей и столько же стратегических вариантов, как выбраться из засады, устроенной их гостьей и ее бандой. И если Алин ничего не предпринимает против Дополненной, то только потому, что этого не делает Карлос, поскольку это, возможно, самый разумный вариант.

– Ладно! – бросает женщина, хлопая в ладоши. – Переходим к сути… Я прекрасно провела время, но мне пора бежать: есть и другие люди, которых нужно выбесить. – Алин готовится услышать выстрел. – Карлос, Алин, вы стали счастливыми обладателями очень личного контракта с самым богатым и могущественным человеком в истории… – заявляет она, показывая пальцем на один из экранов, на котором демонстрируются странные произведения Тэм Эдо-Джендал, ребенка-вундеркинда.

Алин матерится и старается отвести взгляд от непрерывно транслируемой рекламы над их головами. Несколько лет назад только что овдовевший Сварадж Эдо-Джендал предложил выкупить половину Северного полушария Земли, и в этом ему смогла помешать только огромная и разнородная коалиция политических, культурных и популярных деятелей, напуганных столь унизительным размахом его могущества…

Насколько Крис лично заинтересован в этом деле? Почему он выбрал именно их двоих? Два агента спецназа, которые, безусловно, числятся на хорошем счету и не раз получали награды. Но всего три года опыта работы за спиной?

Крис…

Самым сложным в общении с этим сыном и внуком мультимиллиардеров является его нежелание видеть пропасть между двумя мирами: Алин с Карлосом вышли из среды, выкованной из металла, скудной социальной помощи и едкого пота. Тяжелая работа, разбитые надежды, выживание, военная служба, престиж медалей и наград… В то время как Крис, неприкасаемый золотой ангел, то и дело помогает старым друзьям, совершенно не осознавая классовых различий. Ни разу не задумавшись о том, что пятидесятитысячная купюра – это, конечно, хорошо, но ее довольно сложно разменять в бакалее за углом…

Дополненная с хромированными руками явно считает, что дала им достаточно времени на осознание ее слов, поскольку перестает нетерпеливо стучать пальцами по колену и продолжает:

– Так что мой наниматель вас ждет, поэтому прошу вас пересесть в один из наших служебных автомобилей… – произносит она с улыбкой стюардессы шаттла, открывая дверь.

Перед тем как поставить ногу на асфальт, она обводит рукой их заглохшую машину с разбитым лобовым стеклом и своих коллег, ожидающих ее неподалеку.

– И прошу прощения за все это… Просто я обладаю поистине безграничными возможностями – да, это неприлично – и обожаю их демонстрировать каждому встречному.

С этими словами она поворачивается к ним спиной и направляется к своей свите так же, как пришла, спокойным шагом тех, кто в этой жизни никого не боится, разве только еще больших мерзавцев, чем они.