Ghenadii Eni
Забытые Звёзды Авалона

Для Элизабет Авалон был не просто легендой – он был навязчивой идеей, единственной реальностью в сером мире пыльных архивов. Она дышала его мифами, искала его следы между строк древних манускриптов. И однажды случайная находка – потускневший бронзовый ключ – действительно распахнул перед ней врата. Но не в сияющий Остров Яблок из рыцарских баллад, а в его умирающее эхо. В мир, окутанный саваном вечного тумана, где воздух густ от запаха тлена, а магия – лишь призрак, испускающий последний вздох.

Здесь, среди величественных руин, хранящих холод давно ушедших эпох, ее путь пересекается с Артуром. Последний потомок легендарных королей, хранитель гаснущего пламени Авалона. Его глаза цвета грозового неба отражают лишь пепел былого величия и тяжесть непосильного долга. Его мир истекает светом, умоляя вернуть утраченные Звездные Камни – осколки небесной души острова, без которых Авалон обречен на окончательное забвение. В Элизабет, девушке из иного мира, явившейся с ключом в руке, он видит не спасение – возможно, лишь последнюю, отчаянную искру надежды перед лицом неотвратимой тьмы.

Связанные общей целью, что сильнее страха и недоверия, они отправляются в путешествие по умирающей земле. Ее оружие – забытые знания, карты, испещренные подсказками предков. Его – верный меч, знание троп, ведущих сквозь шепчущие болота и горы, где обитают призраки прошлого. Им предстоит не только сразиться с тенями и чудовищами, рожденными упадком, но и заглянуть в лицо древнему предательству, отравившему само сердце Авалона.

Но чем глубже они погружаются в тайны острова, тем сильнее разгорается между ними иная искра – запретное, невозможное чувство. Притяжение двух одиноких душ из разных миров, нашедших друг в друге отражение своей тоски и надежды. Пока магия медленно возвращается в Авалон, воскрешая не только землю, но и пути между мирами, перед Элизабет встает главный выбор ее жизни. Вернуться в привычный, безопасный мир, оставив позади оживающую легенду и человека, ставшего ее неотъемлемой частью? Или остаться, связав свою судьбу с возрождающимся Авалоном, с его королем, и разделить с ним не только триумф победы, но и бремя восстановления разрушенного мира?

Сможет ли любовь стать тем самым светом, что окончательно разгонит тьму над Авалоном? Способна ли вера одного человека изменить предначертанное? И не окажется ли цена возрождения забытых звезд слишком высока?

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Пыль веков и привкус озона

Тишина обволакивала, душила, плотная, как сама вечность, осевшая золотистой пыльцой на корешках фолиантов. В косых лучах апрельского солнца, пробивавшихся сквозь высокое окно архива, плясали мириады пылинок – заблудшие души забытых слов, крошечные свидетели ушедших эпох. Элизабет провела кончиками пальцев по тисненой коже переплета, ощущая знакомую, почти живую шероховатость и слабую, подкожную вибрацию – словно далекое эхо шагов давно истлевших писцов. Здесь, в этом царстве пергамента, где воздух густо пах старой бумагой, воском и едва уловимой сладостью тления, она дышала полной грудью. Парадокс: жизнь обретала смысл там, где царила смерть времени.

Университетские коридоры с их гулким эхом чужих амбиций и снисходительными улыбками коллег казались миром плоским, лишенным объема. Ее Авалон – предмет насмешек, безобидное хобби для бледной аспирантки, вечно витающей в облаках легенд. «Они слепы», – шептал ее внутренний голос в унисон со скрипом половицы где-то в дальнем конце зала. – «Их мир – таблицы и факты. Мой – шелест платья Вивианы у озера, холодная тяжесть Экскалибура в руке, соленый ветер с моря Ирландского над туманными утесами Лионесса…»

Авалон. Не просто научный интерес. Это был якорь в бушующем океане ее собственной неустроенности, тайная комната души, где она не была неловкой, рассеянной Элизабет Тейлор, а становилась частью чего-то великого. Доказательство его реальности стало бы… искуплением? Оправданием всех этих украденных у «настоящей» жизни часов, проведенных вдыхая пыль веков. Найти Авалон – значило найти себя. Найти подтверждение, что ее внутренний компас не лгал, указывая на звезду, невидимую для других.

Сегодняшняя добыча – россыпь артефактов из частной коллекции какого-то эксцентричного лорда, чье состояние развеялось, как утренний туман. Среди потемневших фибул и фрагментов гобеленов, изображавших сцены охоты с участием существ, подозрительно напоминающих грифонов, лежал он. Бронзовый ключ. Неуклюжий, тяжелый, покрытый зеленоватой патиной времени. Весь изрезанный сложным, почти стершимся спиральным узором, который, казалось, извивался под взглядом. Ни описи, ни легенды. «Кельтский? Возможно. Этрусский? Маловероятно». Вердикт экспертов был ленив и безразличен.

Но Элизабет замерла, узнав. Узор. Он пульсировал в ее памяти, смутное воспоминание со схемы звездного неба на полях «Манускрипта Пендрагона» – подделки, как считало большинство. Сердце споткнулось, забилось тяжело, гулко, отдаваясь в висках барабанной дробью. Пальцы, дрожащие и непослушные, сами потянулись к холодному, маслянистому на ощупь металлу.

Прикосновение.

И мир замер. Пылинки в солнечном луче застыли, нарушив законы гравитации. Тишина архива сгустилась до звона в ушах. Ключ в ее руке вспыхнул внутренним жаром, грозя расплавиться, оставить клеймо на ладони. Воздух вокруг нее затрещал, зарябил, наполняясь резким, электрическим привкусом озона и еще чем-то… первозданным, диким. Запахом мокрой листвы после грозы, сырой земли, разрытой когтями неведомого зверя, и призрачным ароматом цветов, не знавших человеческих садов.

Реальность пошла волнами, как вода под ветром. Стеллажи вытянулись, оплыли, словно восковые свечи. Пол качнулся, исчез. Это было не падение, а схлопывание, разрыв ткани бытия. Миг слепящей белизны, острое чувство полета сквозь звенящую пустоту, где не было ни верха, ни низа, и резкий толчок…

Твердь под коленями. Тишина. Но иная. Не пыльная, сонная тишина архива, а гнетущая, безжизненная. Тишина могилы.

Элизабет распахнула глаза, боясь увидеть пустоту.

Но пустоты не было. Было серое. Всепроникающее, безнадежное серое небо, затянутое плотной пеленой, словно саваном. Из него сочилась не изморось – слезы мира, холодные и мелкие. Она стояла на коленях посреди… кладбища гигантов? Повсюду громоздились обломки циклопических стен, почерневшие от времени и скорби камни, оплетенные чахлым, мертвенно-серым плющом, чьи листья напоминали крылья мотыльков, сгоревших на свече вечности. Воздух был тяжел, пропитан запахом тлена, сырого камня и глубокой, въевшейся в саму суть этого места печали. Ни пения птиц. Ни шелеста ветра. Ни дыхания жизни. Только ее собственный рваный вдох и отчаянный стук сердца в ребрах.

Ключ в ее руке остыл, снова став просто куском старой бронзы. Тяжелым, бесполезным.

«Авалон?» Мысль прозвучала кощунственно. Сияющий Остров Яблок, приют героев, земля вечной юности… он не имел ничего общего с этим серым призраком, с этим умирающим эхом былого величия.

Ее мечта. Ее навязчивая идея. Ее доказательство. Все обернулось прахом. Авалон был реален. И это было страшнее любой сказки. Он медленно умирал, истекая магией и светом, и она стала невольным свидетелем его агонии.

Глава 2: Страж руин и дыхание стали

Инстинкт кричал: бежать! Прочь из этой серой ловушки, от запаха распада, проникающего в легкие, в кровь, в душу. Но ноги словно приросли к земле, пропитанной скорбью. Элизабет с усилием заставила себя подняться, неуклюже отряхивая с джинсов мокрую каменную крошку. Холод пробирал до костей, но дрожала она не только от него. Шок сковал мышцы ледяным обручем.

Первые шаги были неуверенными, спотыкающимися. Мир вокруг враждебно молчал. Руины, похожие на обглоданные кости неведомых чудовищ, уходили вдаль, тонули в серой мгле. Здесь не было троп, только хаос разрушения. Но гнетущее чувство чужого присутствия становилось почти осязаемым. Словно тысячи невидимых глаз следили за ней из пустых глазниц окон, из трещин в камнях.

Ее разум, натренированный годами анализа текстов, судорожно цеплялся за детали. Архитектура… массивные блоки, подогнанные друг к другу с невероятной точностью. Следы резьбы – спирали, узлы, изображения крылатых зверей – почти стертые, но все еще угадываемые. Не Рим, не Греция, не Египет. Что-то древнее, самобытное. Нечто, что могло родиться только здесь, на стыке миров. Авалон… но изуродованный, обескровленный. Что же могло сотворить такое? Война? Катаклизм? Или медленное удушье забвения?

Резкий треск сухой ветки за спиной вырвал у нее сдавленный вскрик. Она резко обернулась, чувствуя, как сердце падает в ледяную пропасть ужаса.

Из-под полуразрушенной арки, чьи камни оплетал скелет мертвого плюща, шагнул он.

Высокий. Темноволосый. Одетый в неброскую, но добротную одежду из кожи и темной шерсти – вещи, созданные для движения и защиты, а не для красоты. Потертый плащ на плече говорил о долгих дорогах. Меч в простых ножнах на поясе выглядел не украшением, а инструментом. Лицо его было словно высечено резцом сурового мастера из серого гранита – высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Но глаза… Серые, как это небо, глубоко посаженные, они смотрели с такой беспредельной усталостью, что казалось, в них отразились все закаты этого умирающего мира.

Он не двигался, лишь изучал ее – диковинную птицу, залетевшую в разоренное гнездо. Его взгляд прошелся по ее нелепой одежде, по рюкзаку за плечами, задержался на ключе в ее руке. Во взгляде не было явной угрозы, но была абсолютная готовность. Пружина, сжатая до предела. Он был частью этих руин, их молчаливым стражем. От него пахло холодом камня, дымом костра и едва уловимым металлическим запахом – то ли оружия, то ли старой крови.

– Кто ты? – Голос низкий, рокочущий, как камни, ворочающиеся в русле пересохшей реки. Язык был архаичен, но понятен ей до странности – словно эхо генетической памяти. Он не спрашивал. Он требовал ответа у самой судьбы, забросившей ее сюда. – Как прошла Сквозь Туман? Граница крепка, даже ослабевшая.

Слова застряли в пересохшем горле Элизабет. «Эл-лизабет… Историк… Я… изучала…» – лепет испуганного ребенка. Она подняла руку с ключом, который вдруг показался ей чудовищно тяжелым. – «Этот ключ… он открыл…»

Мужчина медленно шагнул вперед, его сапоги из мягкой кожи почти не издавали звука на каменной крошке. Он остановился в паре шагов, и Элизабет ощутила исходящий от него холод – холод одиночества, холод долга, холод потерь. Его взгляд впился в ключ. На мгновение в глубине серых глаз промелькнуло узнавание – тень удивления, искра давно забытого? – но тут же погасло, сменившись прежней каменной настороженностью.

– Ключ Путей… Редкость в наши дни. Его песнь не должна была пробить Завесу. Магия Авалона почти иссякла. – Он снова вгляделся в ее лицо, пытаясь прочитать не слова, но суть. – Мир Смертных? Зачем? За легендами? За призраками былого величия? Здесь нет ничего, кроме пепла надежд и эха плача. Уходи, пока тени не почуяли твой страх.

Его слова были не злыми, но били наотмашь своей беспощадной правдой. Легенды. Величие. Она искала живую воду, а нашла иссохшее русло. Горечь и обида подкатили к горлу тугим комком.

– Я… не знала, – прошептала она, голос предательски дрогнул. – Я верила… в другой Авалон. В светлый…

Что-то неуловимо изменилось в его лице. Каменная маска не дрогнула, но взгляд… в нем проступила тень понимания. Или просто узнавание этой вечной человеческой глупости – верить в сказки.

– Авалон был другим, – тихо, почти беззвучно, произнес он. Эхо этого «был» повисло в стылом воздухе. – До того, как погасли Звезды в наших сердцах и на наших алтарях. Идем. Ночь скоро укроет руины своим саваном, и тени станут плотнее камня.

Он развернулся так же резко, как и появился, его силуэт растворился в проеме арки. Элизабет застыла лишь на миг. Выбор был прост: остаться наедине с умирающим миром и его призраками или последовать за этим мрачным стражем в неизвестность, которая, по крайней мере, была живой. Она закинула рюкзак на плечо и почти бегом устремилась за ним, вслушиваясь в редкий стук его шагов по камням – единственный звук в этом царстве безмолвия.

Глава 3: Сердце руин и пепел звезд

Молчание между ними было плотным, почти осязаемым. Элизабет шла за своим провожатым, стараясь не отставать, и жадно впитывала детали окружающего мира. Руины сменялись руинами, но иногда взгляд выхватывал фрагменты былого великолепия: колонну с искусной резьбой, изображающей переплетение терновника и роз; мозаичный пол под ногами, где среди серой пыли еще угадывались лазурные и золотые всполохи; гигантскую статую крылатого льва, обезглавленную, но все еще исполненную грозного величия. Скорбь и красота сплелись здесь в неразрывном объятии.

Наконец, впереди забрезжил иной контур – исполинская башня, похожая на палец скелета, указующий в бесцветное небо. К ней примыкали остатки крепостной стены, образуя подобие внутреннего двора. Это место выглядело… менее мертвым. У входа в башню чернело старое кострище, а сама арка входа была расчищена от завалов.

– Мой дом, – сказал мужчина без тени иронии. Голос его был ровным, как поверхность замерзшего озера. – Или то, что от него осталось.

Внутри царил полумрак и холод, пробирающий до костей. Единственным источником света был мутно светящийся голубым шар размером с кулак, лежащий на грубо сколоченном столе. Он отбрасывал пляшущие тени на стены, сложенные из огромных, покрытых инеем камней. Вдоль стен громоздились припасы в мешках, связки сушеных трав, оружие, инструменты. В углу – ложе из шкур, выглядевшее на удивление уютно в этом каменном мешке. Пахло дымом давно погасшего очага, пылью веков, сухой травой и чем-то еще – озоном? Остаточной магией?

– Садись. Если осмелишься. – Он кивнул на скамью у стола. Сам подошел к стене, привычным движением снял меч, положил его на оружейную стойку рядом с парой копий и луком. В его движениях была точность человека, для которого оружие – продолжение руки. – Артур.

Элизабет застыла. Имя ударило, как раскат грома. Артур. Король Былого и Грядущего. Легенда. Миф. Но перед ней стоял не сияющий монарх с картинки, а смертельно усталый мужчина с глазами цвета штормового моря.

– Потомок, – добавил он, перехватив ее взгляд. Горечь в этом слове могла бы отравить колодец. – Носитель имени и бремени. Последний из прямой линии крови Дракона, кто еще не разучился отличать правду от легенд, которыми мы теперь кормимся.

Он подошел к столу, тяжело опустился на скамью напротив. Голубоватый свет шара вылепил его лицо из мрака – резкие тени залегли под скулами, серебро инеем тронуло виски, паутинка морщин разбежалась от уголков глаз. Ему было не больше сорока, но казалось, он прожил тысячу лет скорби.

– Ты – Элизабет? Летописец из-за Тумана? – Он смотрел прямо, испытующе, словно пытался взвесить ее душу на невидимых весах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.