Михаил Гинзбург
Гвардия Обреченных

Глава 1: Музей Теней

«Ну и могильник, – протянул Лаки Максвелл, харкнув на крошево древних кирпичей. Густая от пыли слюна мгновенно всосалась, оставив темное пятно, еще одно в бесконечной череде осквернений. – Серьезно, Кэп, мы сюда за трофеями приперлись или пересчитывать трещинки на заднице у каждого глиняного болвана, которого эти ребята забыли утащить?»

Капитан Маркус Торн не удостоил его даже взглядом; его голос, лишенный интонаций, как пустыня жизни, резанул спертый воздух подвала: «Язык прикуси, Лаки, и смотри в оба, если не хочешь, чтобы твои голубые глазки стали украшением чьей-нибудь коллекции. Это тебе не сафари-парк для слабоумных. Слэдж, что там маячит впереди?»

«Преграда, Кэп. Сталь, – отозвался Сэмюэль «Слэдж» Рурк. Его голос был низок и глух, будто исходил из самого нутра земли, по которой они ступали. Он дружески хлопнул по стальному листу ладонью, способной раскрошить череп. – Эту хреновину, похоже, ставили с расчетом на то, что сам дьявол будет ломиться. Хочешь, проделаю в ней пару лишних вентиляционных отверстий? Или предпочитаешь что-нибудь более… деликатное, вроде вскрытия консервным ножом?»

Снаружи, за пробоинами в стенах Национального музея Багдада, майское солнце испепеляло город, превращая его в подобие доменной печи. Раскаленный воздух клубился над руинами, а редкие, как предсмертные хрипы, автоматные очереди с окраин лишь подчеркивали агонию захваченного города. Здесь же, в катакомбах музея, властвовал сумрачный покой склепа. Прохлада была обманчивой, как улыбка потаскухи; тяжелый, затхлый воздух был пропитан миазмами тысячелетней пыли, острой вонью свежей плесени, едким запахом цемента от недавних обвалов и еще чем-то – едва различимым, с металлическим привкусом, отчего у Кэпа неприятно покалывало под ложечкой, а волосы на затылке вставали дыбом. Лучи тактических фонарей выхватывали из первобытной тьмы остовы разбитых витрин, груды опрокинутых стеллажей и сиротливые постаменты, на которых когда-то покоились артефакты давно исчезнувших цивилизаций, теперь ставшие добычей мародеров или просто мусором.

«Сперва заглянем ей под юбку, – ответил Торн, приближаясь к двери. Его рука в тактической перчатке скользнула по ледяному металлу. Ни единой щели, ни ручки – лишь массивный штурвал замка, который выглядел так, словно его не касалась рука человека со времен вавилонского столпотворения. – Док, держись рядом. Если Слэдж войдет в раж и разнесет тут все к чертям собачьим, понадобится кто-то с достаточно крепкими нервами, чтобы соскрести наши останки со стен и сложить в твой симпатичный вещмешок».

Даниэль «Док» Колман, их полевой хирург и ходячая медицинская энциклопедия, привычным жестом поправил очки на переносице, его лицо оставалось таким же бесстрастным, как у патологоанатома на пятом вскрытии за день. «К вашим услугам, джентльмены, в любое время дня и ночи, – его голос, тихий и лишенный эмоций, звучал почти гипнотически на фоне грубого солдатского трепа. – Хотя, не буду скрывать, гораздо приятнее иметь дело с пациентами, у которых все части тела на месте. Экономия шовного материала, знаете ли».

Лаки издал звук, похожий на кашель задушенной гиены. «Оптимист херов. Я почти восхищен. Если за этой бронированной красоткой нас ждет пещера Али-Бабы… то есть, этих… ну, ты понял… аккадцев, то первый мешок золота мой. В качестве компенсации за моральные страдания от необходимости ежедневно лицезреть твою постную физиономию, Док».

«Засунь свои мечты туда, где солнце не светит, Лаки, – Кэп окинул взглядом стальную преграду. – Слэдж, какие будут мысли у нашего главного разрушителя?»

Сэмюэль Рурк пожал плечищами, каждое из которых было способно выдержать удар тарана. «Обычная процедура для таких упрямых сучек. Немного С4 на петли, чуть побольше на замок – грамм четыреста этой радости должно хватить, чтобы превратить эту жестянку в дуршлаг. Будет немного громко, но, учитывая, что наверху уже почти все отстрелялись, думаю, на шум никто не прибежит оспаривать наши методы работы с культурным наследием».

«Принято, – кивнул Торн. – Действуй. Лаки, Док – держите лестницу. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь особо идейный потомок древних шумеров решил преподать нам урок истории свинцом и сталью».

Пока Слэдж с ловкостью опытного хирурга, почти с нежностью, размещал брикеты пластида на массивных петлях и вокруг штурвала замка, Лаки, привалившись к стене у лестничного проема, лениво обводил окружающее пространство стволом своей снайперской винтовки, похожей на изящную смертоносную гадюку. «Знаешь, Док, – протянул он, не отрывая взгляда от пляшущего луча своего фонаря, – есть в этом какая-то ирония, а? Тысячи лет вся эта рухлядь тут стояла, покрывалась пылью веков, ждала своего часа… И вот пришли мы – венец творения, соль земли – и… хрясь! Прогресс, твою дивизию».

Док не ответил, лишь его фонарь чуть дольше задержался на табличке с полустертой клинописью у соседнего, уже развороченного хранилища. «Что же они так оберегали, интересно?» – пробормотал он, обращаясь скорее к теням, чем к Лаки.

«Может, любимую тещу главного жреца, – осклабился снайпер. – Или его коллекцию засушенных скорпионов. Скоро узнаем… через…»

«Всем лечь, мать вашу! – рык Слэджа заставил их инстинктивно вжаться в пол. – Три… Два… Один!»

Взрыв был не оглушительным, а скорее тугим, спрессованным, будто лопнул гигантский внутренний нарыв. Воздух в подвале дернулся, как живой, с потолка градом посыпалась штукатурка и каменная крошка, мгновенно подняв такое облако пыли, что дышать стало нечем. Стальная дверь содрогнулась всем своим многотонным телом, выгнулась наружу, как грудная клетка под ударом кувалды, и с протяжным, раздирающим уши скрежетом металла о камень рухнула на пол, едва не расплющив любопытного Лаки, который попытался заглянуть в проем на долю секунды раньше положенного.

«Чтоб тебя черти драли до седьмого колена, Максвелл! – рявкнул Кэп, рывком оттаскивая его за разгрузку. – У тебя в башке мозги или опилки?!»

«Только отборные мысли, Кэп, исключительно платинового качества, – огрызнулся Лаки, отряхивая с себя куски бетона. – Например, о том, как справедливее поделить несметные сокровища, которые мы сейчас обнаружим».

За изуродованным проемом открылся небольшой, почти идеальный куб зала, выложенный гладким, иссиня-черным камнем, который, казалось, впитывал свет, не отражая ни единого луча. Ни окон, ни других дверей. Мертвый, стерильный тупик. И он был пуст. Абсолютно.

Если не считать того, что покоилось в его геометрическом центре.

На низком, грубо обтесанном каменном пьедестале лежал объект. Он не излучал света в привычном понимании этого слова; скорее, сама его чернота была настолько абсолютной, настолько глубокой, что казалась источником некоего анти-света, извращенной пустоты, обретшей форму. Размером с человеческий торс, предмет имел неправильную, изломанную геометрию, будто гигантский осколок обсидиана, вырванный из сердца застывшей бури, или материализовавшийся сгусток беззвездной ночи. Его поверхность была покрыта сетью тончайших, едва различимых линий, сплетающихся в чудовищный, не поддающийся осмыслению узор, который гипнотически притягивал взгляд, заставляя разум спотыкаться и тонуть в его нечеловеческой логике.

Едва уловимая, низкочастотная вибрация исходила от артефакта – она ощущалась не слухом, а всем телом, каждой костью, каждым нервным окончанием. И было в нем что-то еще – ледяное, как дыхание космоса, древнее, как сама Вселенная, и бесконечно чуждое всему живому, всему теплому, всему человеческому. Чувство абсолютной неправильности, которое Кэп Торн смутно ощутил еще перед дверью, теперь сгустилось до физической тошноты, до спазма в горле.

Солдаты застыли на пороге, как соляные столбы. Даже Лаки забыл про свое обычное зубоскальство, его лицо вытянулось, а глаза расширились. «Ну… и что это за… мать ее… хренотень?» – наконец выдавил он сдавленным шепотом, который в оглушающей тишине прозвучал, как выстрел. Кэп Торн не ответил. Его взгляд был прикован к черному, безмолвному объекту на постаменте. За всю его долгую, богатую на дерьмо и смерть военную карьеру, он не встречал ничего, что могло бы хотя бы отдаленно подготовить его к этому. И его звериный инстинкт, отточенный до остроты бритвы годами выживания в самых немыслимых мясорубках, сейчас не просто вопил – он разрывал ему глотку изнутри одним-единственным словом: «Беги!» Бежать без оглядки, как можно дальше от этой проклятой, богомерзкой находки.

Глава 2: Дребезг Мироздания

Тишина, густая и тяжелая, как свежая могильная земля, навалилась на них, едва стих шепот Лаки. Она давила на уши, заставляя сердце колотиться где-то в горле. Капитан Торн первым стряхнул с себя оцепенение. Инстинкт вопил «Беги!», но командир внутри него, тот, что прошел через дюжину локальных адов и вывел оттуда, пусть и не всех, но живых, приказывал стоять. Оценить. Уничтожить или использовать.

«Никому не двигаться, – голос Кэпа прозвучал хрипло, как будто его только что вытащили из петли. Он медленно поднял руку, останавливая Лаки, который уже было подался вперед, привлеченный неведомой чертовщиной. – Слэдж, Док, ваши мысли? Только быстро и по существу. Эта штука мне нравится еще меньше, чем теща моего бывшего сержанта».

Слэдж Рурк шумно втянул воздух через ноздри, словно пытался учуять опасность. «Не знаю, Кэп. Не металл. Не камень… По крайней мере, не из тех, что я щупал. Не фонит, вроде. Но от него… мурашки по спине, как от змеи в спальнике. Если прикажешь – разнесу эту дрянь на молекулы. Пара гранат – и дело в шляпе».

«Погоди курочить, Кувалда, – вмешался Док Колман, его глаза за стеклами очков были прищурены, словно он пытался рассмотреть душу этого черного идола. Он сделал едва заметный шажок вперед, но тут же замер. – Это… оно не похоже ни на что известное. Не излучает радиации, по крайней мере, в доступном нам спектре. Теплового следа тоже нет, скорее наоборот – от него тянет холодом, как из открытого склепа. Я бы не советовал трогать его голыми руками. Да и вообще трогать».

«Трогать? – Лаки Максвелл усмехнулся, его обычная наглость начала возвращаться, подогреваемая любопытством и жаждой наживы. Он облизал пересохшие губы. – Да я бы эту штуковину на зуб попробовал, если бы она была золотая. Слушайте, а вдруг это какой-нибудь… инопланетный жесткий диск? С порнухой древних цивилизаций? Или рецепт вечной молодости? Кэп, дай добро, я только… понюхаю». Он сделал еще один шаг, его рука потянулась к висевшей на поясе финке.

«Стоять, Максвелл! – рявкнул Торн так, что Лаки замер на полушаге. – Еще одно движение в сторону этой хреновины без приказа, и я тебе лично проветрю твой пустой котелок. Это не игрушка. Док, есть какие-нибудь идеи, как это… идентифицировать, не превращаясь в фарш?»

Док покачал головой. «Без оборудования – никаких. Мы можем только наблюдать. И молиться, чтобы оно тоже просто наблюдало за нами». Он нервно поправил очки. «Знаете, есть такое понятие – артефакты класса "Руки прочь". Вот это, по-моему, их король, император и бог в одном флаконе».

Внезапно снаружи, с верхних этажей музея, донесся приглушенный грохот – то ли запоздалый взрыв, то ли обрушение части конструкций. Звук был несильным, но в напряженной тишине подвала он прозвучал, как выстрел из пушки. Лаки инстинктивно дернулся, его рука метнулась к автомату, висевшему на плече. Фонарь на его каске качнулся, луч света скользнул по стене, по артефакту, и…

И в этот самый момент его нога, обутая в тяжелый армейский ботинок, наступила на что-то мелкое и круглое на полу – осколок камня или гильзу – и поехала. Лаки качнулся, пытаясь удержать равновесие, его автомат сорвался с плеча. Глухой удар приклада о каменный пол… и короткая, злая очередь ударила в стену рядом с постаментом. Одна из пуль, срикошетив от камня, чиркнула по самому краю черного артефакта.

Секунда оглушающей тишины.

А потом артефакт ответил.

Низкочастотная вибрация, до этого едва ощутимая, мгновенно переросла в сокрушительный гул, который проникал не в уши, а прямо в кости, в зубы, заставляя внутренности сжиматься в ледяной комок. Черная поверхность объекта пошла трещинами, из которых ударил не свет, а какая-то пульсирующая, видимая тьма, еще более плотная и черная, чем сам артефакт. Она расползалась по залу, как живая, пожирая свет фонарей.

«Ложись!» – заорал Кэп, но его голос утонул в нарастающем какофонии звуков, от которых, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Это был не просто звук – это был скрежет разрываемой материи, вой космического вакуума, шепот миллионов безумных голосов, сливающийся в единую, невыносимую ноту.

Каменный пол под ногами пошел волнами, как палуба корабля в девятибалльный шторм. Стены изгибались и текли, словно были сделаны из расплавленного воска. Пространство вокруг них начало корчиться в немыслимых конвульсиях. Кэп почувствовал, как его тело одновременно растягивает и сжимает, как будто невидимые титаны пытались разорвать его на атомы. Чудовищная тошнота подкатила к горлу.

В глазах потемнело, но это была не обычная темнота. Это была абсолютная, всепоглощающая пустота, в которой исчезали цвета, формы, звуки. Он видел, как фигуры его бойцов искажаются, вытягиваются в невозможные спирали, а потом распадаются на мириады дрожащих огоньков, которые тут же гасли.

Последнее, что он ощутил перед тем, как его сознание окончательно провалилось в эту бездонную черноту, был ледяной, пронизывающий до мозга костей холод и отчетливое чувство падения. Падения в ничто.

Мироздание вокруг них дребезжало, рассыпаясь на мириады осколков.

Глава 3: Новая Земля, Старый Страх

Первым, что вырвало капитана Маркуса Торна из вязкого, тошнотворного небытия, был запах. Густой, удушливый, сладковато-приторный, как от развороченной братской могилы, оставленной на солнцепеке. Он заставил его легкие инстинктивно сжаться, а к горлу подкатил горький комок желчи. Кэп судорожно кашлянул, выплевывая на землю что-то склизкое. Глаза открывались с трудом, веки будто налились свинцом.

Мрак. Не абсолютный, как тот, что поглотил его в подвале музея, а скорее глубокие, багровые сумерки. Когда зрение немного сфокусировалось, Торн понял, что лежит на влажной, комковатой земле, среди переплетения каких-то мясистых, темно-зеленых лиан и корней, похожих на скрюченные пальцы прокаженного. Над головой, сквозь рваные прорехи в густой, почти черной листве неизвестных деревьев, виднелся клочок неба – но это было не небо Земли. Оно было затянуто неподвижной, больной дымкой цвета запекшейся крови.

Тишина. Гнетущая, неестественная. А потом до его слуха, обостренного до предела, начали доноситься звуки. Тихий, вкрадчивый шелест, будто кто-то огромный полз по листве. Мерзкое, прерывистое чавканье неподалеку. И где-то очень далеко – протяжный, тоскливый вой, от которого стыла кровь в жилах.

Торн с трудом сел, голова раскалывалась, перед глазами плясали оранжевые круги. Автомат лежал рядом, покрытый какой-то слизью. Он подхватил его, проверил затвор – оружие, слава богу, было в порядке. Рядом, в нескольких футах, он разглядел распластанную фигуру Слэджа Рурка. Подрывник был без сознания, но дышал – хрипло, с присвистом.

«Слэдж! – Кэп потряс его за плечо. – Очнись, мать твою!»

Рурк застонал, открыл глаза. Взгляд был мутным, но постепенно в нем начала проступать искра осознания. «Кэп?.. Что за… где мы?»

«Понятия не имею, – Торн уже осматривался, пытаясь подавить приступ тошноты от вони. – Но точно не в Багдаде. Помоги найти остальных».

Вскоре они обнаружили Дока Колмана и Лаки Максвелла. Медик был бледен, как полотно, но в сознании, он пытался нашарить свои очки, которые валялись неподалеку, одно стекло треснуло. Лаки же лежал ничком, и первой мыслью Кэпа было, что снайпер отстрелялся. Но потом Максвелл издал протяжный стон, больше похожий на скулеж побитой собаки, и перевернулся на спину.

«Какого… лешего… – прохрипел он, морщась. – Моя голова… будто в ней стадо слонов всю ночь джигу отплясывало. Кэп, если это твой очередной тренинг по выживанию в экстремальных условиях, то я официально заявляю, что ты конченый садист».

«Меньше слов, больше дела, Максвелл, – оборвал его Торн, уже проверяя свой боекомплект. – Все живы – уже хорошо. Оружие при себе? Боезапас?»

Короткая проверка показала, что оружие и большая часть снаряжения были при них, хотя все было перепачкано грязью и той же мерзкой слизью. Рация была мертва – только тихое шипение в ответ на все попытки Кэпа вызвать базу.

«Ну что, джентльмены, – Кэп обвел взглядом мрачный, враждебный пейзаж, – похоже, наш маленький пикник в музее закончился несколько… неожиданно. Док, все в норме? Никто серьезно не пострадал?»

«Контузия разной степени тяжести у всех, – Док уже осматривал Лаки, который жаловался на тошноту. – У Слэджа, похоже, легкое сотрясение. У Максвелла… ну, у Максвелла всегда сотрясение, только неясно, от удара или от природы. Рекомендую пока не делать резких движений и пить больше воды, если мы ее найдем. И, Кэп… это место… оно…»

«Я знаю, Док, – кивнул Торн. – Оно неправильное. Очень неправильное».

В этот момент тихий шелест в зарослях неподалеку усилился. Что-то быстро приближалось, ломая сухие ветки и раздвигая густые, кожистые листья.

«К оружию!» – рявкнул Кэп, вскидывая автомат.

Из полумрака подлеска, двигаясь с неестественной, пугающей скоростью, на них выскочило оно. Размером с крупную собаку, оно передвигалось на шести или восьми тонких, суставчатых конечностях, похожих на лапы гигантского паука. Тело было сегментированным, покрытым блестящим темно-зеленым хитином, из которого сочилась та же слизь, что и на их одежде. Но самой жуткой была голова – или то, что ее заменяло. Плоская, треугольная, без видимых глаз, но с двумя рядами фосфоресцирующих зеленых точек, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Из пасти, полной игольчатых зубов, капала зловонная слюна.

Тварь издала низкий, вибрирующий стрекот и бросилась на Лаки, который оказался ближе всех.

«Огонь!»

Автоматы рявкнули почти одновременно, выплевывая короткие, злые очереди. Пули застучали по хитиновому панцирю твари, оставляя на нем лишь белесые отметины. Существо взвизгнуло, но не остановилось. Одна из его когтистых лап полоснула Лаки по бедру, разрывая ткань штанов и кожу. Снайпер взвыл от боли и ярости, пытаясь отползти.

Кэп, матерясь сквозь зубы, перевел огонь на суставчатые конечности. Слэдж, с ревом ярости, разрядил почти весь рожок в голову твари. Док, отбросив медицинский рюкзак, палил из своего пистолета, целясь в светящиеся точки.

Наконец, после нескольких попаданий в сочленения лап, тварь споткнулась. Кэп, воспользовавшись моментом, подскочил ближе и выпустил длинную очередь в то место, где, по его мнению, должна была находиться голова. Хитин треснул, из раны хлынула густая, темная жидкость с отвратительным запахом аммиака. Существо задергалось в конвульсиях, его конечности беспорядочно молотили по воздуху, а затем оно затихло, распластавшись на земле в луже собственной мерзкой крови.

Несколько секунд все молчали, тяжело дыша, оглушенные короткой, яростной схваткой.

«Твою… мать… – выдохнул Лаки, зажимая рану на ноге. Лицо его было белым, как бумага. – Что это… что это, бл**ь, было?!»

Кэп Торн смотрел на неподвижное тело твари, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, несмотря на удушающую влажность. Слизь, хитин, нелепые, ломаные конечности, фосфоресцирующие точки вместо глаз… Это было порождение ночного кошмара, оживший бред наркомана.

«Не знаю, Лаки, – медленно произнес он, перезаряжая автомат. – Но у меня очень плохое предчувствие, что это только начало нашего знакомства с местной фауной».

Глава 4: Перекличка в Аду

«Подъем, мать вашу, не на курорте!» – рык капитана Торна вернул их из короткого ступора, в который повергла встреча с местной фауной. Он уже стоял на ногах, автомат наизготовку, взгляд его сканировал окружающие заросли, густые и темные, как мысли самоубийцы. «Максвелл, как нога? Док, осмотри его. Слэдж, прикрой нас с тыла. Быстро, быстро, не хватало еще, чтобы эта дрянь позвала на ужин своих родственничков!»

Лаки Максвелл, морщась от боли, пытался подняться, опираясь на свою винтовку. «Как нога, Кэп? Да просто замечательно! Словно ее поцеловал ангел… с зубами, как у гребаного тираннозавра. Кровищи-то, кровищи!»

Док Колман уже был рядом, его обычное хладнокровие вернулось, хотя руки слегка подрагивали, когда он разрезал штанину Лаки тактическим ножом. Рана была неглубокой, скорее длинная царапина, но выглядела отвратительно: края рваные, кожа вокруг уже начала багроветь.

«Тише, Лаки, не верещи, как девственница на первом свидании, – пробормотал Док, доставая из подсумка пакет с антисептиком и бинты. – Сейчас посмотрим, что тут у нас…» Он протер рану тампоном, смоченным в обеззараживающем растворе. «Странно… Кровь этого существа… она почти черная, и густая, как мазут. И почти не пахнет. А вот твоя, Лаки, вполне себе стандартная, красная, только многовато ее для такой царапины».

«Может, у меня просто очень качественная кровь, Док? Премиум-класса, – съязвил Лаки, но в голосе его слышался страх. – А эта тварь… она меня не заразила какой-нибудь космической сифилянкой?»

«Пока рано говорить, – Док накладывал тугую повязку. – Но реакция на антисептик слабая. Почти никакой. Будем наблюдать. Главное, чтобы не началось воспаление». Он поднял взгляд на Кэпа. «Рана неприятная, но не смертельная. Ходить сможет, хоть и будет прихрамывать. Но вот эта местная зараза… Кэп, нам нужно как можно скорее найти укрытие и чистую воду».

Торн кивнул, его лицо было суровым, как приговор военного трибунала. «Проверка снаряжения и боезапаса! Живо! Каждая пуля на счету».

Пока солдаты торопливо проверяли магазины и подсумки, Кэп попытался снова связаться с базой. «Альфа-один вызывает Сокола. Сокол, ответьте Альфе-один. Прием».

В ответ – лишь мертвое, безнадежное шипение, изредка прерываемое треском статических разрядов. Он переключил частоты, попробовал аварийный канал. Результат тот же.

«Ну что, связисты хреновы, – пробормотал он себе под нос. – Доигрались в молчанку». Он повернулся к отряду. «Связи нет. Мы одни. Где бы это «здесь» ни было».

Слэдж Рурк закончил проверку своего пулемета и мрачно уставился на багровое небо. «Точно не Ирак, Кэп. В Ираке небо голубое. Иногда. А тут… будто в преисподнюю заглянули через заднюю дверь».

«Согласен, – кивнул Торн. – Это не Земля. По крайней мере, не та Земля, которую мы знаем. Так что забудьте о быстрой эвакуации и горячем душе. Наша задача номер один – выжить. Задача номер два – понять, где мы, и есть ли хоть какой-то шанс выбраться из этой задницы мира. Док, раздай стимуляторы, если у кого упадок сил. И по таблетке от головной боли всем. Мне кажется, она нам сегодня еще понадобится».

Он оглядел своих людей. Лица бледные, усталые, но в глазах – стальная решимость, выкованная в десятках боев. Это была его гвардия. Может, и обреченная, но не сломленная.

«Итак, джентльмены, – его голос снова обрел твердость. – Перекличка в этом новом, гостеприимном аду. Рурк?»

«Здесь, Кэп».

«Колман?»

«Присутствую».

«Максвелл?»

Лаки криво усмехнулся, поправляя повязку. «Куда ж я денусь с такой ногой, Кэп? Все еще с вами, в этом пятизвездочном отеле «Все включено… в задницу». Только вот чешется эта царапина, будто там блохи размером с крысу устроили дискотеку. И башка трещит, как перезрелый арбуз».

«Принято, – Кэп проигнорировал жалобы. – Я – Торн. Все на месте. Значит, еще повоюем. Наша первая задача – найти более-менее безопасное место для укрытия до наступления темноты, если тут вообще бывает темнота в нашем понимании. И воду. Без воды мы тут долго не протянем. Двигаемся осторожно, в боевом порядке. Лаки, как сможешь, идешь замыкающим, прикрываешь тыл. Если что – сразу докладывать. Вопросы?»

Вопросов не было. Было только глухое, сосущее чувство страха перед неизвестностью, смешанное с привычной солдатской злостью и упрямым желанием выжить во что бы то ни стало.

Кэп Торн махнул рукой. «Вперед. И пусть нам повезет. Хотя, судя по началу, удача решила взять долгосрочный отпуск».

Отряд двинулся вглубь враждебного, чужого леса, под багровым небом, вдыхая тяжелый, гнилостный воздух новой, страшной реальности. А царапина на ноге Лаки Максвелла продолжала нестерпимо зудеть.

Глава 5: Язык Враждебного Мира

Они шли уже около часа, продираясь сквозь плотные, переплетенные заросли, которые, казалось, жили своей собственной, злобной жизнью. Мясистые, темно-зеленые листья цеплялись за одежду, как когтистые лапы, а толстые, узловатые лианы извивались под ногами, норовя сбить с ног. Воздух становился все гуще, насыщенный испарениями гниющей органики и каким-то приторно-сладким, тошнотворным ароматом, исходившим от огромных, бледных грибов, похожих на раздувшиеся трупы, которые росли на стволах упавших деревьев.

«Это место воняет так, будто здесь сдохло что-то очень большое и очень давно, – проворчал Лаки Максвелл, прихрамывая и отмахиваясь от тучи мелких, кусючих мошек, которые облепили его, привлеченные запахом крови. – И если я увижу еще хоть один гриб, похожий на задницу мертвеца, меня стошнит прямо на твои начищенные ботинки, Док».

«Постарайся сдержаться, Максвелл, – невозмутимо ответил Док Колман, протирая очки, которые постоянно запотевали от влажности. – Рвотные массы могут привлечь нежелательное внимание. А судя по нашему первому знакомству с местной фауной, внимание здесь лучше не привлекать».

Капитан Торн шел впереди, его «калаш» рыскал из стороны в сторону, выискивая любую потенциальную угрозу. Он не обращал внимания на болтовню Лаки – снайпер всегда ворчал, это был его способ справляться со стрессом. Сейчас Кэпа больше беспокоило состояние самого Лаки – тот все чаще морщился и потирал ногу, а его обычная язвительность приобретала какой-то лихорадочный, злой оттенок. Да и рана Кувалды, полученная вчера от той твари в музее – хоть Слэдж и молчал, как партизан на допросе – тоже не давала ему покоя.

«Слэдж, как рука?» – не оборачиваясь, спросил Кэп.

«Нормально, Кэп, – отозвался гигант, шедший сразу за ним. – Просто чешется немного. Как будто там муравейник устроили».

«Это плохо, – тихо сказал Док, так, чтобы услышал только Торн. – Зуд – нехороший признак. Особенно в таких условиях».

Они вышли на небольшую поляну, где сквозь багровый туман пробивалось чуть больше света. Здесь росла трава – жесткая, почти черная, с острыми, как бритва, краями. В центре поляны журчал ручей, вода в нем была мутной, с каким-то красноватым оттенком.

«Вода!» – Лаки, забыв про боль в ноге, рванулся к ручью. – «Наконец-то! А то у меня во рту такая Сахара, что бедуины бы позавидовали».

«Стой, Максвелл!» – гаркнул Кэп, но было поздно. Лаки уже опустился на колени у ручья и, зачерпнув пригоршней, жадно пил.

«Твою мать, Лаки! – Кэп подскочил к нему. – Ты совсем рехнулся? Кто знает, что в этой воде?!»

Лаки вытер рот тыльной стороной ладони. «Да ладно, Кэп, вода как вода. Немного… странно пахнет, конечно. Как будто ржавчиной и… еще чем-то. Но пить можно. А то я сейчас сам превращусь в мумию». Он снова зачерпнул и выпил.

Док Колман с тревогой смотрел на воду. Он достал из подсумка пустую флягу и осторожно наполнил ее, брезгливо отгоняя от поверхности какую-то мелкую, похожую на пиявку, тварь. «Я бы не советовал увлекаться, Лаки. Мы не знаем состав этой воды. И цвет у нее… не внушает доверия».

«Да брось, Док, ты всегда паникуешь, – отмахнулся Лаки. – Если я от этой водички отращу себе третью ногу, то буду еще быстрее бегать от местных зубастиков. Сплошные плюсы». Но его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина. Головная боль, о которой он упоминал раньше, похоже, усилилась. Он потер виски. «Хотя, башка и вправду раскалывается. Может, это от обезвоживания?»

Слэдж Рурк тоже подошел к ручью и, поколебавшись, наполнил свою флягу. «Лучше такая вода, чем никакой, – пробасил он. – Мы не на пикнике. Главное – прокипятить, если будет возможность».

«Возможность, – Кэп усмехнулся без тени веселья. – Тут бы просто дожить до следующей «возможности». Ладно, небольшой привал. Пять минут. Док, осмотри еще раз ногу Лаки. И руку Слэджа. А я пока осмотрюсь».

Он отошел от ручья, внимательно изучая окружающие заросли. Этот мир был не просто чужим – он был агрессивно, деятельно враждебен. Каждое растение, каждое насекомое, сам воздух, казалось, были созданы для того, чтобы убивать или калечить. Он заметил на одном из деревьев странные наросты, похожие на огромные, вскрытые коконы, из которых сочилась темная, маслянистая жидкость. А в траве у самой кромки леса виднелись следы – не такие, как у той твари, с которой они столкнулись, а гораздо крупнее, с тремя длинными когтями.

«Кэп, иди сюда!» – позвал его Док. Голос у медика был встревоженным.

Торн быстро вернулся к группе. Док закончил перевязывать ногу Лаки и теперь осматривал руку Слэджа. Кожа вокруг вчерашней царапины у подрывника – а это была именно царапина, не укус – распухла еще сильнее и приобрела нездоровый, синюшно-багровый оттенок. Но что было хуже всего – по краям раны проступали тонкие, темные прожилки, расходящиеся под кожей, как корни какого-то ядовитого растения.

«Что это за дрянь, Док?» – тихо спросил Кэп.

«Не знаю, – Док покачал головой, его лицо было мрачнее тучи. – Я никогда такого не видел. Это не похоже на обычную инфекцию. Оно… оно как будто разъедает ткани изнутри. И распространяется очень быстро. Антибиотики, которые у нас есть… боюсь, они тут бессильны. Это что-то другое. Что-то… чужеродное».

Лаки Максвелл, услышав это, побледнел еще сильнее. Он судорожно почесал свою рану на ноге. «Док, а у меня… у меня тоже чешется. Все сильнее и сильнее. И голова… будто ее тисками сжимают». Он посмотрел на Кэпа испуганными, лихорадочно блестящими глазами. «Кэп… что с нами происходит?»

Глава 6: Шепот Гнили

«Тихо, Максвелл, без паники, – голос капитана Торна прозвучал резко, обрывая начинающуюся истерику снайпера. Но в его собственных глазах на мгновение мелькнула тень той же самой ледяной тревоги. Он видел, как Док Колман бросил на него быстрый, полный нехороших предчувствий взгляд. – Док, сделай ему укол обезболивающего. И успокоительного, если есть. Слэдж, как ты?»

Сэмюэль Рурк мрачно смотрел на свою распухшую руку, на которой темные прожилки стали еще заметнее, расползаясь под кожей, как ядовитые змеи. «Терпимо, Кэп, – пробасил он, хотя его лицо скривилось в болезненной гримасе. – Бывало и хуже. Например, когда на учениях мне на ногу уронили ящик с гранатами. Вот тогда было действительно весело». Он попытался усмехнуться, но получилось не очень.

«Твой оптимизм, как всегда, не знает границ, Слэдж, – Кэп похлопал его по здоровому плечу. – Ладно, привал окончен. Нам нужно найти укрытие до того, как стемнеет. Если тут вообще бывает ночь в привычном нам понимании. Иначе эти местные «светлячки» сожрут нас поодиночке».

Они снова двинулись в путь, теперь уже с еще большей осторожностью. Лаки ковылял, опираясь на свою винтовку, как на костыль, его лицо было искажено болью и лихорадочным блеском в глазах. Док то и дело бросал на него тревожные взгляды. Слэдж шел молча, стиснув зубы, его огромная фигура казалась немного ссутулившейся. Только Кэп Торн внешне оставался спокоен, как скала, хотя внутри у него все сжималось от дурных предчувствий. Он понимал, что время работает против них. Эта неизвестная зараза, чем бы она ни была, распространялась слишком быстро.

Солнце – если это багровое, тусклое пятно на небе можно было назвать солнцем – начало клониться к горизонту, окрашивая и без того жуткий пейзаж в еще более зловещие, кровавые тона. Тени удлинялись, превращая знакомые очертания деревьев и кустов в гротескные, пугающие фигуры. Воздух стал еще холоднее и сырее, а запахи гнили и чего-то приторно-сладкого, как будто усилились.

Наконец, когда сумерки начали сгущаться, превращая мир в царство теней, они наткнулись на то, что искали. Среди хаотичного нагромождения поваленных деревьев и гигантских, похожих на опухоли, грибов, виднелись остатки какого-то строения. Стены, сложенные из грубо отесанных, почерневших от времени камней, частично обрушились, но некоторые участки все еще стояли, образуя некое подобие комнаты или зала. Крыши не было – лишь переплетение толстых лиан и корней создавало видимость навеса.

«Здесь остановимся, – решил Кэп после короткого осмотра. – Не пятизвездочный отель, конечно, но лучше, чем ночевать под открытым небом с местными вампирами. Слэдж, Лаки – расчистите вход от этого мусора. Док, осмотри помещение на предмет… ну, ты понял, на предмет неприятных сюрпризов».

Пока солдаты обустраивали импровизированное убежище, Кэп поднялся на остатки стены, чтобы осмотреть окрестности. Лес вокруг был тих. Слишком тих. Даже отдаленный вой, который они слышали раньше, прекратился. Эта тишина давила на нервы сильнее, чем любой шум. Единственным звуком был шелест листьев на ветру, который пробирал до костей своим холодным, зловещим шепотом.

Внутри полуразрушенного строения было темно и сыро. Пахло плесенью, землей и все тем же вездесущим запахом гнили. Док Колман, посветив фонарем, обнаружил в дальнем углу кучу каких-то сухих листьев и веток – возможно, остатки чьего-то гнезда. Он брезгливо отшвырнул их ногой.

«Кажется, чисто, Кэп, – доложил он. – Если не считать пары пауков размером с мою ладонь и вот этого… искусства». Он указал фонарем на стену, где виднелись какие-то грубо выцарапанные символы, похожие на переплетение когтей и зубов.

«Наскальная живопись от благодарных постояльцев, – хмыкнул Лаки, тяжело опускаясь на землю и прислоняясь спиной к стене. Его дыхание было частым и прерывистым. – Надеюсь, они не оставили нам тут клопов. Или что похуже».

«Главное, чтобы стены были крепкие, – пробурчал Слэдж, укладывая свой пулемет у входа. – Не хочется, чтобы какая-нибудь местная корова с зубами саблезубого тигра решила заглянуть к нам на огонек».

Они разложили свои скудные припасы – несколько пакетов с сухпайком, фляги с мутной водой из ручья. Есть почти не хотелось. Напряжение и усталость брали свое. Док еще раз осмотрел раны Лаки и Слэджа. Картина была неутешительной. Опухоль на руке Слэджа увеличилась, кожа натянулась и блестела, а темные прожилки стали еще ярче и гуще. Рана Лаки на ноге тоже выглядела плохо – она сильно покраснела, и из нее сочилась какая-то мутная, желтоватая жидкость.

«Нужно промыть раны кипяченой водой, – сказал Док, качая головой. – Иначе дело плохо кончится. Кэп, может, разведем небольшой костер? Только для кипячения».

Торн колебался. Огонь мог привлечь нежелательное внимание. Но и оставить раны без обработки было нельзя. «Хорошо, – наконец решил он. – Но только маленький, и чтобы дыма было поменьше. Слэдж, собери сухих веток. Лаки, ты на страже у входа. Я и Док займемся водой».

Пока Слэдж искал топливо, а Кэп с Доком пытались развести костер с помощью огнива и сухого мха (зажигалки промокли), Лаки сидел у входа, вглядываясь в сгущающийся мрак. Его знобило, несмотря на влажную духоту. Царапина на ноге горела огнем, а головная боль превратилась в монотонный, изматывающий стук в висках. Ему казалось, что тени в лесу движутся, что из темноты на него смотрят десятки невидимых глаз.

Внезапно он услышал тихий звук – то ли шепот, то ли вздох – совсем рядом, за стеной. Он резко вскинул винтовку.

«Кто здесь?!» – хрипло крикнул он.

Тишина. Только шелест листьев.

«Лаки, что там?» – Кэп поднял голову от костра, который наконец-то начал разгораться.

«Не знаю, Кэп… Мне показалось… будто кто-то шепчет…» – Лаки неуверенно опустил винтовку. – «Наверное, просто ветер… или у меня уже глюки от этой лихорадки».

Но Кэп Торн знал, что в этом проклятом мире нельзя списывать все на ветер и глюки. Он молча взял свой автомат и подошел к Лаки, вглядываясь в темноту. Шепот гнили… или чего-то гораздо худшего… окутывал их со всех сторон. И ночь только начиналась.

Глава 7: Кровь на Чужой Земле

Ночь тянулась бесконечно, как пытка водой. Багровый туман на небе так и не рассеялся, превратив мрак в вязкую, почти осязаемую субстанцию, в которой каждый шорох, каждый треск ветки звучал преувеличенно громко, заставляя сердце замирать. Кэп Торн установил очередность дежурств: по два часа каждый, сам он взял себе первую и последнюю смену. Костер они все же развели – небольшой, почти бездымный, прикрытый остатками стены. Док Колман сумел прокипятить немного воды и промыть раны Лаки и Слэджа, но вид этих ран не предвещал ничего хорошего. Лекарств, способных справиться с такой агрессивной заразой, у них не было.

«Нужно двигаться на рассвете, – тихо сказал Кэп Доку, когда они сидели у костра, пока Слэдж и Лаки пытались уснуть. – Искать более надежное укрытие. И, возможно, следы какой-нибудь цивилизации… если она тут вообще существует».

«Цивилизации? – Док криво усмехнулся. – Кэп, мы даже не знаем, на какой планете находимся. Может, тут из разумной жизни только те многоногие твари, да грибы-переростки. А мы для них – просто свежее мясо».

«Всегда есть шанс, Док, – Торн упрямо смотрел в огонь. – И мы за него уцепимся. Мы солдаты. Мы не сдаемся». Но в его голосе не было прежней уверенности.

Рассвет, если это можно было так назвать, наступил внезапно. Багровый туман на небе посветлел, превратившись в мутно-розовое марево, но солнце так и не появилось. Просто стало немного светлее, и тени укоротились. За ночь ничего экстраординарного не произошло, если не считать нескольких ложных тревог, когда Лаки или Слэдж вскакивали от каждого шороха. Но общее состояние раненых ухудшилось. Лаки метался в лихорадочном бреду, его кожа горела, а царапина на ноге распухла и сочилась гноем. Слэдж был мрачен и молчалив, но его тяжелое, прерывистое дыхание говорило само за себя.

«Мы не можем здесь оставаться, – решил Кэп. – Нужно найти что-то более подходящее для лагеря. Возможно, пещеру или более целое строение. Слэдж, Лаки, как вы? Сможете идти?»

«Я смогу, Кэп, – прохрипел Лаки, с трудом поднимаясь. Его шатало. – Куда ж я денусь с этой подводной лодки… Только бы не встретить снова тех… друзей наших меньших».

«Я тоже в порядке, – буркнул Слэдж, хотя его лицо было серым, а рука висела плетью. – Веди, командир».

Они выступили на рассвете, оставив свое ненадежное укрытие. Кэп решил двигаться в сторону невысоких холмов, которые виднелись на горизонте – там было больше шансов найти пещеру или какое-нибудь ущелье, где можно было бы укрыться. Док шел рядом с Лаки, поддерживая его и то и дело проверяя повязку. Слэдж замыкал шествие, его пулемет был наготове.

Через пару часов пути, когда они пересекали небольшую, заросшую колючим кустарником лощину, это случилось. Из зарослей, без всякого предупреждения, на них выскочила целая стая. Твари были похожи на ту, с которой они столкнулись вчера, но мельче размером и еще более проворные. Их было не меньше десятка.

«Контакт! Слева!» – заорал Кэп, открывая огонь.

Завязался короткий, яростный бой. Солдаты действовали слаженно, как единый механизм, отработанный годами тренировок. Кэп и Слэдж создали плотную стену огня, отсекая тварей от раненого Лаки. Док, оттащив снайпера за большой валун, тоже отстреливался из своего пистолета. Лаки, несмотря на боль и лихорадку, пытался целиться из своей СВД, но руки его дрожали, и выстрелы уходили мимо.

Твари были невероятно быстрыми и агрессивными. Они прыгали, уворачивались от пуль, пытались обойти солдат с флангов. Одна из них, самая крупная, с ярко-красными фосфоресцирующими точками на голове, сумела прорваться через заградительный огонь и бросилась на Слэджа. Подрывник успел выставить вперед свой пулемет, как щит, но тварь вцепилась зубами ему в левое предплечье – то самое, что было уже ранено.

Слэдж взревел от боли и ярости. Он отшвырнул тварь ударом приклада, а затем, забыв про пулемет, схватил ее своими огромными ручищами и с чудовищной силой начал ломать ей хитиновый панцирь. Хруст стоял такой, будто ломали сухие ветки. Тварь извивалась и визжала, но Слэдж, казалось, обезумел от ярости. Он бил ее о землю, пока она не превратилась в бесформенное месиво из хитина, слизи и черной крови.

Кэп тем временем расстрелял еще двух тварей, пытавшихся подобраться к Доку и Лаки. Остальные, увидев ярость Слэджа и гибель своего вожака, на мгновение замешкались, а затем, поджав хвосты – если у них были хвосты – бросились наутек, скрываясь в зарослях.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Несколько секунд в лощине стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием солдат и тихим скулежом Лаки.

«Все… целы?» – выдохнул Кэп, перезаряжая автомат.

«Я в порядке, Кэп, – отозвался Док, помогая Лаки сесть. – У Лаки, кажется, шок. Но новых ран нет».

Кэп подошел к Слэджу. Подрывник сидел на земле, тяжело дыша, его лицо было искажено болью. Левая рука была вся в крови – и его собственной, алой, и черной, вонючей крови твари. Рваная рана от зубов выглядела ужасно.

«Слэдж…» – Кэп положил руку ему на плечо.

«Нормально, Кэп… – Слэдж попытался улыбнуться, но получился жуткий оскал. – Просто… немного пожевали. Но я ей отомстил. Я ей все кости переломал, суке…»

Он посмотрел на свои руки, перепачканные черной жижей. И вдруг его лицо изменилось. Он с ужасом уставился на свою раненую руку, на которой теперь, поверх старых, проступали новые, еще более темные и густые прожилки, расползающиеся от свежего укуса с пугающей скоростью.

«Кэп… – прошептал он, его голос дрогнул. – Что это… что со мной происходит?!»

В его глазах, обычно спокойных и уверенных, Кэп Торн увидел то, чего боялся больше всего – первобытный, животный ужас. Ужас перед неизвестным. Ужас перед тем, что эта чужая, враждебная земля делала с ними. И он понял, что кровь, пролитая сегодня, была не последней.

Глава 8: Заразная Реальность

«Док, быстро сюда!» – голос Кэпа Торна был резок, как удар хлыста. Он опустился на колени рядом со Слэджем, пытаясь рассмотреть рану сквозь кровь и грязь. Картина была жуткой. Свежие укусы были глубокими, рваными, и из них сочилась не только алая кровь Слэджа, но и какая-то темная, почти черная субстанция, похожая на ту, что вытекала из убитых тварей. Но самое страшное – это то, как быстро менялась кожа вокруг укусов. Она не просто опухала или краснела – она темнела, приобретая мертвенно-серый оттенок, и по ней, как ядовитые корни, расползались новые, еще более густые и зловещие черные прожилки. Они пульсировали, словно живые, и казалось, что под кожей что-то движется.

Док Колман подбежал, его лицо было белым, как его медицинский халат, который он давно уже потерял. Он молча смотрел на руку Слэджа, и в его глазах отражался тот же ужас, что и у Кэпа.

«Это… это не просто инфекция, Кэп, – наконец прошептал он, его голос дрожал. – Это… это какая-то трансформация. Оно проникает в ткани, изменяет их на клеточном уровне. Я… я никогда ничего подобного не видел. И не читал ни в одном учебнике». Он достал из подсумка ампулу с сильнейшим антибиотиком широкого спектра действия, который у них был. «Я могу попробовать это… но, боюсь, это все равно, что пытаться потушить лесной пожар стаканом воды».

«Делай, что должен, Док, – глухо сказал Кэп. – А ты, Слэдж, держись. Слышишь меня? Держись, черт тебя подери!»

Слэдж Рурк смотрел на свою руку с каким-то отстраненным любопытством, словно она принадлежала не ему, а кому-то другому. Его огромное тело сотрясала мелкая дрожь. «Я… я чувствую это, Кэп, – прохрипел он. – Оно… оно ползет внутри. Жжет… и чешется… так сильно чешется…» Он попытался почесать руку здоровой, но Кэп перехватил его ладонь.

«Не трогай! Нельзя!»

Док сделал укол, но, как он и предполагал, видимого эффекта это не возымело. Черные прожилки продолжали медленно, но неумолимо расползаться по руке Слэджа, поднимаясь все выше к плечу.

Лаки Максвелл, наблюдавший за этой сценой с широко раскрытыми от ужаса глазами, вдруг судорожно застонал и схватился за свою раненую ногу.

«Моя… моя нога! – его голос срывался на визг. – Она… она тоже! Я чувствую! Оно шевелится!»

Он откинул край повязки. Картина была не такой ужасной, как у Слэджа – его рана была от когтей, а не от зубов – но и там, вокруг распухшей царапины, кожа потемнела, и начали проступать первые, тонкие, как нити, черные прожилки.

«Твою мать… – выдохнул Кэп. Он почувствовал, как ледяной комок страха сжимает его внутренности. Это была уже не просто враждебная среда, не просто хищные твари. Это была какая-то биологическая война, направленная против них. Зараза, которая проникала в их тела, изменяла их, превращала… во что? Он боялся даже представить. – Док, это… это передается через укусы? Или… или как-то еще?»

Док Колман покачал головой, его лицо было измученным. «Я не знаю, Кэп. Возможно, через кровь, через слюну этих тварей. А может быть, и через воздух, через воду… через саму эту проклятую землю. Мы здесь как в чашке Петри с какой-то дьявольской культурой. И мы – подопытные кролики». Он посмотрел на Кэпа. «У тебя… у тебя нет никаких симптомов? Царапин? Недомогания?»

Кэп отрицательно качнул головой, хотя сам с тревогой прислушивался к своим ощущениям. Пока – ничего. Но надолго ли?

«Нам нужно уходить отсюда, – решил он. – И как можно быстрее. Мы не можем оставаться на открытом месте. Нужно найти пещеру, бункер, что угодно, где можно будет укрыться и попытаться понять, что с нами происходит. И, возможно… возможно, найти способ остановить это». Хотя в последнюю фразу он и сам не верил.

Они снова двинулись в путь, теперь уже почти не обращая внимания на опасность со стороны местной фауны. Главная угроза таилась внутри них самих. Слэдж шел, как автомат, его лицо ничего не выражало, только глаза горели лихорадочным, безумным огнем. Он постоянно потирал раненую руку, сжимая и разжимая пальцы, словно пытаясь избавиться от чего-то чужеродного. Лаки ковылял, опираясь на Дока, и то и дело тихо постанывал от боли и зуда. Его обычная язвительность исчезла, сменившись тихим, испуганным отчаянием.

Кэп Торн шел впереди, его мысли были тяжелыми, как жернова. Он был командиром. Он отвечал за этих людей. Но как он мог их защитить от врага, который уже проник внутрь, который сидел в их крови, в их плоти? Как он мог отдать приказ атаковать то, что стало частью их самих?

Он посмотрел на свои руки. Чистые. Пока чистые. Но надолго ли? Он вспомнил артефакт в музее – черный, пульсирующий, излучающий холод и угрозу. Может быть, это он был источником заразы? Может быть, они принесли эту чуму с собой, выпустили ее на свободу?

Эти мысли прервал тихий, но настойчивый голос Дока: «Кэп… посмотри».

Медик указывал на землю перед ними. В густой, почти черной траве виднелись следы. Не те, что оставляли многоногие твари. Эти были другими – три глубоких, параллельных борозды, как будто здесь протащили что-то тяжелое и острое. И рядом с ними – отпечаток огромной, трехпалой лапы с длинными, серповидными когтями.

«Это что-то большое, – прошептал Док. – Очень большое. И оно шло в том же направлении, куда и мы».

Кэп Торн сглотнул. Заразная реальность этого мира становилась все более очевидной. И все более смертоносной.

Глава 9: Фрагменты Ускользающей Памяти

Следы были свежими. Земля в бороздах еще не успела высохнуть, а края отпечатков лап были четкими, не оплывшими. Кэп Торн присел на корточки, внимательно изучая их. Существо, оставившее эти следы, было не просто большим – оно было огромным. И, судя по глубине отпечатков, очень тяжелым.

«Оно шло медленно, не таясь, – пробормотал Кэп, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. – Либо оно тут хозяин, либо ему нечего бояться». Он поднял взгляд на своих бойцов. Лица Слэджа и Лаки были пепельно-серыми, их дыхание – тяжелым и прерывистым. Док Колман выглядел измученным, но его глаза внимательно следили за каждым движением Кэпа. «У нас два варианта: либо мы пытаемся обойти это место, либо идем по следу. Обход может занять слишком много времени, а нам нужно укрытие. Если пойдем по следу – можем нарваться на неприятности. Но, возможно, этот след приведет нас к какому-нибудь логову, пещере… или к тому, что останется от его предыдущей трапезы».

«Я за то, чтобы не искать приключений на свою задницу, Кэп, – прохрипел Лаки, опираясь на плечо Дока. – У нас и так этих приключений выше крыши. Может, ну его, этого Годзиллу местного розлива?»

«Лаки прав, Кэп, – поддержал его Док. – Состояние Слэджа и его самого ухудшается. Нам нельзя рисковать открытым столкновением с еще одним неизвестным хищником. Особенно с таким крупным».

Кэп посмотрел на Слэджа. Подрывник молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь деревья. Казалось, он уже не здесь, а где-то в другом месте, в другом времени. Его огромные руки сжимались и разжимались, а по лицу пробегали судороги.

«Слэдж? – тихо позвал Кэп. – Ты как?»

Гигант медленно повернул голову. В его глазах на мгновение мелькнул проблеск прежнего, осмысленного взгляда. «Я… я не знаю, Кэп, – его голос был глухим, чужим. – Внутри… все горит. И чешется. И… я хочу… я хочу рвать… крушить…» Он с силой ударил кулаком по стволу ближайшего дерева. Кора треснула, из раны на дереве засочился темный, смолистый сок.

«Спокойно, Слэдж, спокойно! – Кэп положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. – Мы найдем укрытие. Мы найдем помощь». Но он сам не верил своим словам.

«Решено, – сказал он твердо. – Мы не будем искать этого монстра. Но и обходить далеко не станем. Будем двигаться параллельно следу, на безопасном расстоянии. Возможно, он приведет нас к чему-то полезному. Док, Слэдж, вы идете в центре. Лаки, ты со мной, впереди. Будешь прикрывать, насколько сможешь. Если что – сразу сигнал».

Они снова двинулись в путь, еще медленнее и осторожнее, чем раньше. Багровое небо над головой, казалось, давило на них своей тяжестью. Воздух был неподвижен и влажен, как в парнике. Каждый шаг давался с трудом. Кэп постоянно сверялся со следами, стараясь не подходить к ним слишком близко, но и не терять их из виду.

Через некоторое время лес начал редеть. Деревья стали ниже и кривее, а земля под ногами – каменистее. Они вышли на склон невысокого холма, с которого открывался вид на небольшую долину. И то, что они увидели там, заставило их замереть.

В центре долины, полузасыпанные землей и заросшие той же агрессивной растительностью, виднелись остатки каких-то конструкций. Это были не просто камни или руины древнего храма. Это были… обломки чего-то рукотворного, современного. Искареженные, оплавленные куски металла, измазанные ржавчиной и покрытые странной органической пленкой, отдаленно напоминали части каких-то механизмов. Бетонные плиты с торчащей из них арматурой были изъедены так, словно пролежали здесь не одно столетие. Но сквозь слой грязи и плесени на одной из плит Кэп разглядел полустертую надпись на английском языке: «…ANGER… KEEP OU…»

«Что это, Кэп?» – прошептал Лаки, его глаза расширились от удивления. – «Похоже на… на обломки какой-то техники. Может, самолет разбился? Или…»

«Не знаю, – Кэп медленно спускался по склону, его автомат был наготове. – Но это точно не древние руины».

Он подошел к одному из металлических обломков. Это была изогнутая, оплавленная балка, на которой виднелись остатки желтой краски. Кэп провел по ней рукой в перчатке. Под слоем грязи он нащупал выбитые буквы: «…TERPILLAR…»

«Caterpillar… – пробормотал он. – Строительная техника. Откуда она здесь, в этом… в этом черт знает где?»

Док Колман тоже осматривал обломки с профессиональным интересом патологоанатома, изучающего труп неизвестного существа. «Эти повреждения… они не похожи на обычный взрыв или крушение. Металл оплавлен так, будто его подвергли воздействию очень высокой температуры. А бетон… он как будто рассыпается изнутри. И эта органика… она покрывает все, словно живая плесень».

Слэдж Рурк безучастно смотрел на обломки. Казалось, его уже ничего не интересует, кроме той внутренней борьбы, которая пожирала его изнутри. Он тяжело дышал, его тело покрылось испариной.

Внезапно Лаки, который ковырял носком ботинка землю у одного из обломков, издал возглас: «Кэп, смотри!»

Он поднял с земли небольшой, плоский предмет, очистил его от грязи. Это была металлическая табличка, погнутая и поцарапанная, но на ней можно было разобрать выгравированные буквы: «U.S. Army Property».

Кэп взял табличку из рук Лаки. Холодный металл обжег ему пальцы. U.S. Army Property… Американская армейская собственность… Здесь. В этом чужом, враждебном мире. Как? Почему? Голова шла кругом от вопросов, на которые не было ответов.

Он посмотрел на своих людей. На Дока, пытающегося найти логическое объяснение необъяснимому. На Лаки, в глазах которого смешались страх и какое-то лихорадочное возбуждение. На Слэджа, который медленно, но верно превращался в нечто… иное.

И тут Слэдж издал низкий, гортанный рык. Он выпрямился во весь свой огромный рост, его мышцы вздулись под формой, глаза налились кровью. Он посмотрел на Дока, который стоял ближе всех, и в его взгляде не было ничего человеческого. Только голод. И ярость.

«Слэдж! – крикнул Кэп, вскидывая автомат. – Стой!»

Но было поздно. Огромная фигура подрывника, издав дикий, нечеловеческий вой, бросилась на Дока Колмана.

Фрагменты ускользающей памяти о том, кем они были, рассыпались в прах перед лицом новой, ужасающей реальности.

Глава 10: Первая Потеря и Мрачный Горизонт

Все произошло молниеносно. Док Колман не успел даже вскрикнуть, как огромная туша Слэджа Рурка обрушилась на него, сбивая с ног и прижимая к земле. Рычание, переходящее в какой-то утробный, булькающий вой, вырывалось из груди подрывника, когда он пытался вцепиться зубами в лицо медика. Его пальцы, уже больше похожие на когти, сжимали горло Дока, который отчаянно хрипел и пытался отбиться.

«Слэдж, нет!» – Кэп Торн бросился вперед, пытаясь оттащить обезумевшего гиганта. Но Слэдж, казалось, обрел нечеловеческую силу. Он отшвырнул Кэпа в сторону, как надоедливую муху.

Лаки Максвелл, на мгновение остолбенев от ужаса, наконец пришел в себя. Он вскинул свою СВД, но прицелиться было невозможно – Док и Слэдж катались по земле в бешеной схватке. «Кэп, я не могу стрелять! Я попаду в Дока!» – его голос срывался.

Кэп снова бросился на Слэджа, на этот раз пытаясь ударить его приклад автомата по голове. Но подрывник, не поворачивая головы, отмахнулся своей огромной, уже деформированной рукой, и Кэп почувствовал, как что-то острое – ноготь или уже начавший расти коготь – полоснуло его по щеке. Горячая кровь хлынула на лицо.

«Стреляй, Лаки! Стреляй ему в ногу! В руку! Куда угодно, только останови его!» – заорал Кэп, уворачиваясь от нового удара.

Лаки зажмурился и нажал на спуск. Грохнул выстрел. Пуля ударила Слэджа в плечо здоровой руки. Тот взвыл от боли, но не разжал своей мертвой хватки на горле Дока. Лицо медика уже начало синеть.

«Еще, Лаки! Еще!» – Кэп видел, что Док теряет сознание.

Второй выстрел. На этот раз пуля попала Слэджу в бедро. Он пошатнулся, но продолжал душить Дока, его глаза, налитые кровью и безумием, были устремлены на лицо своей жертвы.

Кэп понял, что другого выхода нет. Он не мог позволить Слэджу убить Дока. Он не мог позволить этой твари, в которую превращался его боец, его друг, одержать верх. С болью, разрывающей сердце, он поднял свой автомат, прицелился в голову Слэджа Рурка и нажал на спуск.

Короткая очередь.

Огромное тело подрывника дернулось, как от удара током, обмякло и тяжело рухнуло на землю рядом с неподвижным телом Дока. Из пробитого черепа Слэджа на землю хлынула темная, почти черная кровь, смешиваясь с пылью и грязью.

Тишина. Мертвая, оглушающая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, судорожным дыханием Кэпа и тихим всхлипыванием Лаки.

Кэп Торн стоял над телами своих бойцов, его руки дрожали, автомат казался невыносимо тяжелым. Он убил Слэджа. Своего солдата. Своего друга. Чтобы спасти другого. Или… или он просто убил монстра, в которого тот превратился? Где проходила эта грань? И не пересек ли он ее сам, нажав на курок?

«Док… – он опустился на колени рядом с медиком, отталкивая в сторону тело Слэджа. – Док, ты жив?»

Док Колман хрипел, его глаза были закрыты, на шее остались страшные, багровые следы от пальцев Слэджа. Но он дышал. Кэп нащупал пульс – слабый, прерывистый, но он был.

«Лаки, флягу! Быстро!»

Они влили немного воды в рот Доку. Тот закашлялся, открыл глаза. Взгляд был мутным, испуганным.

«Слэдж… – прошептал он. – Он…»

«Все кончено, Док, – Кэп положил руку ему на плечо. – Все кончено. Он… он больше не мучился». Ложь. Горькая, необходимая ложь.

Лаки Максвелл сидел на земле, обхватив голову руками, его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. «Я… я стрелял в него… я стрелял в Слэджа…»

«Ты делал то, что должен был, Лаки, – жестко сказал Кэп. – Ты спас Дока. А я… я сделал то, что должен был сделать командир». Хотя сейчас он меньше всего чувствовал себя командиром. Он чувствовал себя убийцей.

Они похоронили Слэджа там же, в долине, среди обломков непонятной техники, под багровым, чужим небом. Могилу вырыли штык-ножами, молча, не глядя друг другу в глаза. Никаких слов, никаких почестей. Только тяжелое, давящее чувство вины и безысходности.

Первая потеря. Самая страшная. Потому что это была не просто смерть в бою. Это было что-то худшее. Это было превращение, распад личности, утрата человеческого облика. И эта угроза висела над каждым из них.

Когда неглубокая могила была засыпана, Кэп Торн посмотрел на оставшихся в живых. Док, бледный и слабый, но живой. Лаки, сломленный и напуганный, его рана на ноге продолжала гореть огнем, а черные прожилки, казалось, стали еще заметнее. И он сам, Кэп Торн, с кровоточащей царапиной на щеке и ледяной пустотой в душе.

«Нам нужно уходить отсюда, – сказал он глухо. – Это место проклято».

Он не знал, куда они пойдут. Он не знал, что их ждет впереди. Но он знал одно: они должны двигаться. Они должны бороться. До последнего вздоха. До последней капли крови. Потому что если они остановятся, если они сдадутся, то их ждет та же участь, что и Слэджа Рурка. А этого он допустить не мог.

Он посмотрел на багровый горизонт, где зазубренные вершины холмов вонзались в низко висящие, свинцовые облака. Там, впереди, их ждала неизвестность. Но и здесь, позади, оставалось только горе и ужас.

Кэп Торн вздохнул, поправил автомат на плече и сделал первый шаг. Шаг в неизвестность. Шаг в отчаяние. Шаг в новую, еще более страшную главу их проклятого путешествия.

И он начал замечать, что царапина на его щеке нестерпимо зудит.

Глава 11: Зуд Проклятия

Долину обломков и свежую могилу Слэджа Рурка они покинули на рассвете, если это слово вообще было применимо к тому мутно-багровому мареву, что сочилось с небес. Молча, не глядя друг другу в глаза, словно каждый нес на себе невидимый, но неподъемный груз. Лаки Максвелл ковылял позади, опираясь на свою винтовку, как на протез, его лицо было землистого цвета, а дыхание – частым и прерывистым. Док Колман шел рядом, поддерживая его, но и сам медик выглядел так, будто только что выбрался из мясорубки – одежда изорвана, на лице запеклась кровь, а в глазах застыло выражение глубокой усталости и затаенного ужаса.

Капитан Маркус Торн замыкал это скорбное шествие. Царапина на его щеке, оставленная когтем Слэджа – или того, во что он превратился – начала беспокоить его почти сразу после того, как они покинули проклятую долину. Сначала это был просто легкий зуд, на который он старался не обращать внимания. Но с каждым часом зуд усиливался, превращаясь в назойливое, изматывающее жжение, которое заставляло его то и дело неосознанно потирать щеку. Кожа вокруг царапины слегка припухла и покраснела. «Ничего страшного, – пытался он убедить себя. – Обычное воспаление. Пройдет». Но где-то в глубине души шевелился холодный, липкий страх.

Они шли на север, куда указывали холмы, виденные ими накануне. Без карты, без компаса, ориентируясь лишь по этому призрачному багровому солнцу и какому-то внутреннему чутью, которое подсказывало Кэпу, что там, в горах, у них больше шансов найти укрытие. Лес вокруг был все таким же враждебным и молчаливым. Только их собственные шаги да тяжелое дыхание нарушали эту зловещую тишину.

«Кэп… – голос Лаки был слабым, почти шепотом. – Я… я больше не могу… Нога… горит огнем…» Он остановился, тяжело дыша, и оперся о ствол дерева, покрытого какой-то слизистой, пульсирующей плесенью.

Док тут же опустился на колени, разматывая повязку на ноге снайпера. Картина была удручающей. Рана не просто воспалилась – она гноилась, источая отвратительный, сладковатый запах. А черные прожилки, которые раньше были едва заметны, теперь густой сетью расползлись по всей голени, поднимаясь к колену. Они были толстыми, как вены наркомана, и, казалось, пульсировали в такт с лихорадочным биением сердца Лаки.

«Дерьмо… – выдохнул Док, его лицо стало еще бледнее. – Это… это очень плохо, Лаки. Очень плохо».

«Я… я знаю, Док, – Лаки криво усмехнулся, но в его глазах стояли слезы. – Кажется, я скоро присоединюсь к Слэджу… Мы с ним там, наверху… или внизу… откроем свой тир… будем стрелять по этим… ублюдкам…» Его голос сорвался.

Кэп подошел к ним. Он посмотрел на ногу Лаки, потом на его искаженное болью и страхом лицо. И он понял, что Док прав. Это было очень плохо. И он ничего не мог сделать. Ничего. Эта беспомощность была хуже любой пытки.

«Док, дай ему еще обезболивающего, – глухо сказал он. – И воды. Нам нужно двигаться. Мы не можем здесь оставаться».

Но тут произошло нечто странное. Кэп вдруг услышал звук, который, казалось, не услышал никто другой. Тихий, едва различимый треск сухой ветки где-то слева от них, в густых зарослях. Он был таким слабым, что его легко можно было бы списать на ветер или на игру воображения. Но Кэп услышал его отчетливо. И не только услышал – он как будто… почувствовал его. Как будто его слух внезапно обострился до нечеловеческого уровня, позволяя улавливать малейшие шорохи, которые раньше остались бы незамеченными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.