# Дневник Кристины

Алексей Владимирович Сабуров

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Мария Шубина вместе с мужем переезжает в новый дом. За плечами у них уже годы совместной жизни. Дочь выросла и упорхнула в Москву за высшим образованием. Каждый день Марии наполнен привычными заботами, и не было в них ничего увлекательного, до тех пор, пока во время ремонта она не нашла дневник дочери предыдущих жильцов.

Студенческие будни, разговоры с подругами, первая любовь – отголоски чужих воспоминаний умиляют и позволяют отвлечься от суеты и работы. Но сердце Марии холодеет, когда на страницах дневника вырисовывается страшная история пропажи девушек…

Что на самом деле произошло двадцать лет назад? Как сложилась судьба владелицы дневника? И чем ответы на эти вопросы могут грозить самой Марии?

> С благодарностью моей жене за искреннюю поддержку

© Алексей Сабуров, текст, 2025

© Алина Лоскутова, обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Часть 1

### 1

Наконец-то Иван дал знать, что ободрал старые обои со стен комнаты.

– Мария Дмитриевна, я все! – ликующе протрубил он со второго этажа, как будто уже закончил весь ремонт, а не самую простую его часть.

Мария Шубина взглянула на часы в правом нижнем углу ноутбука. Рабочий из Таджикистана управился бы с этим заданием в два раза быстрее, но ей не хотелось пускать приезжих с их странными взглядами и чуждыми привычками в дом, в котором они с мужем уже начали жить, поэтому приходилось мириться с Иваном. Мария сохранила макет дизайна помещения, над которым работала, и направилась из кухни-столовой, служившей сейчас кабинетом, на второй этаж. Она хотела увидеть помещение абсолютно голым, чтобы ее фантазии ничто не мешало рассмотреть будущую идеальную комнату Даши – ее дочери, ее гордости. Да, та сейчас учится на первом курсе в самом МГУ, и вероятность, что она вернется потом назад в Екатеринбург, совсем смешная: сейчас хороших студентов расхватывают большие корпорации еще на первых курсах. А в том, что Дашку, золотую медалистку, победительницу областных олимпиад по химии, схантят одной из первых, Мария почти не сомневалась. Но если у девочки будет комфортная – нет, сногсшибательно уютная! – комната, то она хотя бы захочет прилетать почаще и, чем черт не шутит, может, и вернется после диплома домой. Ради такого стоит постараться.

Иван стоял под скатом крыши в пыли посреди пустого помещения. Почти шестнадцать квадратных метров простора для воображения дизайнера. Как часто Мария оказывалась в таких голых стенах квартир заказчиков, придумывая идеи, которые могли бы убедить их сказать «да». Но редко кто ценил ее находки – обычные люди хотели чего-то, что они уже видели. Разница состояла только в выборе между классическим, даже где-то дворцовым, стилем и непритязательным неброским уютом. Все ее выдумки не находили отклика в сердце клиента или в его бюджете.

Теперь же Мария могла не оглядываться на чье-либо мнение. Муж будет смотреть только на сумму сметы, а у дочки вкусы были самые прогрессивные, и она была бы в восторге от необычных изысков, которых нет ни у кого.

Дом был построен еще в советское время. Утеплитель на потолке категорически требовал замены. Стены же были выполнены из деревянной обрешетки, на которой крепились доски. Если так и оставить, то ровности никак не добиться. Надо было сразу демонтировать все до несущего бруса, а уж потом тоже утеплить и заштукатурить. Ладно, теперь это стало однозначно понятным. Мария вздохнула, потому что цена проекта только что выросла.

Она ходила по пустой комнате – без мебели, казавшейся большой – и представляла себя на месте дочери. Чего бы ей хотелось? Сидеть за столом у окна с видом на малоэтажную застройку и исполинские сосны Уктуса – или, может, лежать в кровати с книгой под светом уличного фонаря прямо напротив? Забраться вечером с ногами в удобное кресло – или пусть его место займет утренний туалетный столик? Мария как будто танцевала по комнате, кружась и осматриваясь. Она представляла будущие акценты в дизайне, на которых с удовольствием будет задерживаться взгляд владельца. Иван зачарованно наблюдал за хозяйкой.

Мария подошла в угол, представляя, как устроить достойную гардеробную в таком не самом большом пространстве. Ее взгляд упал на доску, из-за которой выглядывало что-то синее. Как будто узкая коробочка или, может, даже книжка. Мария наклонилась, пытаясь рассмотреть. Да, что-то похожее на книжку, прижатую доской к обрешетке. Мария отогнула немного край доски и осторожно просунула руку, боясь посадить занозу. Немного повозившись, она вытащила предмет, который оказался запыленной синей с рыжими полосками пухлой тетрадкой в сорок восемь листов.

Мария немного сдула пыль с обложки и открыла тетрадь. На первом листе в клеточку разноцветными чернилами было живописно отрисовано слово:

Дневник

«Так только девочка может оформить», – мелькнуло в ее голове. Она пролистнула страницы. Они были исписаны красивым и четким почерком.

Мария закрыла тетрадку: сейчас нет ни времени читать примитивные откровения юной особы, ни желания в целом. Она взяла тетрадку, сдула строительную пыль и начала показывать Ивану, что ему предстоит сделать. Тот явно расстроился из-за увеличенного фронта работ.

– Сегодня явно не успею, – попытался он поторговаться.

– А ты постарайся, – ответила Шубина и демонстративно направилась вниз, показывая, что прения закончены.

У нее в голове уже начал зарождаться замысел проекта, и она не хотела его спугнуть.

Ее муж, Никита Шубин, был в командировке, и Марии не нужно было готовить. Поэтому она сидела за компьютером допоздна, пока не удалось накидать первый устраивающий вариант планировки. Иван давно закончил рабочий день, не успев, впрочем, как и обещал, выполнить демонтаж до конца. Сама она на ужин ограничилась винегретом и зеленым чаем. И только откинувшись на диване с горячей кружкой тонизирующего напитка и расслабившись после дневного строительного грохота и азарта напряженной работы, Мария, вспомнив о находке, задумалась, куда же закинула запыленную тетрадку, и нашла ее среди своих бумаг. Вернулась к дивану и чаю и открыла вторую страничку.

> 1 января

> Ну, привет, мой дневник! Что тебе нужно знать обо мне на первой, чистой странице? Меня зовут Кристина, и ты уже не первый, прости. Какой? – спросишь лукаво, ожидая услышать, что, может быть, хотя бы второй. Но нет. Пятый. Тот самый первый я раскрыла с началом этого тысячелетия, ровно пять лет назад. Вчера вечером, когда родители закрылись в спальне немного поспать перед новогодней ночью, я листала старые страницы всех четырех твоих предшественников. Боже, какой я была глупой и маленькой! Да и наивной, ох! Теперь же все не так. Школа позади, скоро первая сессия. Не сказать, что не волнуюсь, но чувствую, что все будет хорошо. И с сессией, и с этим годом. Пусть он будет прекрасным, волшебным, как… ну, пусть как пушистая огромная снежинка, которая опустилась на ладошку и не тает!

Марии приходилось вчитываться в незнакомый почерк, хоть он и был на редкость разборчивый. Сама она уже давно разучилась писать от руки, а когда приходилось вдруг заполнять какую-нибудь форму, дивилась, куда делись годы упорных занятий за партой – ее прописные буквы стали такими корявыми. Пыльная же тетрадка с записями казалась раритетом из мира, который давно уже исчез.

Она продолжила чтение.

> 2 января

> Да, я, конечно, обижена на папу. Встретилась сегодня с девчонками из группы, и они наперебой рассказывали, как встречали 2005‐й. Не смотрели «Голубой огонек», как мы дома. Пили шампанское, танцевали под Бритни и Maroon 5. Обожаю их She will be loved! Сашка Рокотов читал монолог Кости из «Чайки», с которым поступал. Красивый. Любит не любит… Потом ребята играли на гитаре и всем хором орали «Районы-кварталы». После побежали на Площадь 1905 года. Как это символично было – встречать там этот год. Катались с горок, смотрели фейерверки и целовались понарошку. Хотя Алиса, кажется, нет. Похоже, она влюблена в Сашку. Фоткались! Говорят, скоро напечатают и покажут. Должны быть зачетные.

> Такое упустила из-за его отсталости! Первый взрослый Новый год. Ни в какую ведь не пускал. Даже маму не слушал, хотя обычно он перед ней ниже травы. Будто мы такие развратные! Напьемся и залетим. Всем курсом! Он все не может принять, что я уже взрослая, студентка, молодая девушка, наконец! А не его пятилетняя принцесса. Так бы и заваливал меня игрушками, лишь бы я сидела дома в своей детской. Ну вот что-то надо делать, а то все сдружатся без меня. А зачем звать Садоян? Ее папа все равно не пустит. Вот хоть в окно в следующий раз вылезу, но тусовку не пропущу.

Маша задумчиво подняла глаза в потолок. Две тысячи пятый! Почти двадцать лет назад. Она тогда тоже была студенткой. Архитектурно-художественный институт. Кристина, получается, фактически ее ровесница. Младше на пару лет. Как она сама встречала тот год? Если ничего не путает, то они собирались на квартире у Светки Калугиной. Света была родом из Красноуфимска, и родители снимали ей квартиру, ненароком выступая спонсорами студенческих тусовок. Алкоголь тогда выпивался весь, в каких бы количествах ни был закуплен, а пепельницы не успевали опустошаться от окурков и косяков. Они были молоды и свободны. Мечтали построить новый яркий мир вместо однотипно застроенных панельками районов. Сейчас Калугина проектирует безликие коробки складов в девелоперской компании, сумела закрыть ипотеку и не развестись со вторым мужем, хотя, по ее словам, уже собрала сумку с его вещами и поставила у выхода.

Мария тогда предпочитала водку шампанскому, а короткие знакомства – постоянным отношениям. Сегодняшний день в ее представлении был важнее завтрашнего. И планы строят только те, кому нечем заняться сейчас. Хотя она пришла на вечеринку одна, в то празднование ей почему-то было важно переспать с кем-нибудь, чтобы не быть одинокой весь надвигающийся год. Слава богу, выбирать было из кого. В однушку набилось человек двадцать. В итоге ей удалось решить задачку, запершись в ванной с Денисом Гуренко, пропустив салют. Поступила бы она так же, знай, что с этого года уже никогда не будет одна? Не загадала бы другое желание?

Да, две тысячи пятый стал последним для нее годом безбашенных гулянок, необдуманных поступков и свободной любви. И она ведь совсем забыла, какой была на самом деле не так уж давно.

Она вернулась к дневнику.

> 4 января

> Звонила Ната. Спрашивает, почему не отвечаю на ее эсэмэски. А я реально забыла. Придумали тоже! Нет чтобы сразу позвонить человеку и поговорить! Да, звонок дороже. Но могла ведь и не на сотовый звонить, мой домашний номер знает. Пришлось с ней идти гулять. А что у нас здесь на Уктусе? Ни одной самой замухрюшечной кофеенки нет. По дворам только ходить. Я так привыкла уже к центру, там вот точно 21‐й век, а здесь у нас все еще 90‐е, совок. Ната рассказала, что устроилась на работу. Пока готовится к поступлению на следующий год, поработает продавцом в продуктовом магазинчике. Описала свой первый день. Как грузчик напился и не вышел, и ей пришлось коробки самой выгружать и таскать. «Водитель, что привез, даже не помог, представляешь?» Да, я легко представила, как малюсенькая Ната в синем форменном халате пыжится и волочит неподъемную тару по грязному полу подсобки. И засмеялась от образа. Ната отвернулась и замолчала. И сколько я ее в бок ни тыкала, так молча и дошли до конца улицы. Ну прости меня, подружка! Ну не представляю я себе уже другую жизнь, кроме театра. Никогда в магазин не пойду работать – или на рынок, как папа. Лучше голодать буду, как все великие актрисы в молодости.

Мария уже практически привыкла к прописным округлым буквам и читала все быстрее, погружаясь в чужую жизнь, и даже не чувствовала угрызений совести за это подглядывание. Слог Кристины был легок. «Если бы она вела канал на “Дзене”, то, наверное, набрала бы уйму подписчиков», – подумалось Маше.

> 7 января

> У всех праздник, но я засела за культурологию. Ну кто придумал эти скучные и НЕНУЖНЫЕ предметы? То ли дело мастерство артиста, сценическая речь, танец! Половина всех занятий не пригодится. Ну куда мне история или физкультура? В театре ведь вряд ли будут спрашивать, когда произошла и чем завершилась первая русская революция. Но можно вылететь из-за этой ерунды. Ходят такие слухи, что в прошлом году очень талантливого мальчика отчислили за то, что ОБЖ пропускал. Не представляю. Камни у них, что ли, вместо сердец? Надо сходить к Нате, что-то я себя отвратительно чувствую из-за последней встречи.

> 11 января

> СДАЛА! Мой первый экзамен. ПЯТЬ! Билет попался легкий: основные функции культуры и про европейское Возрождение. Никакой древней или современной культуры, которые мне вообще не нравятся. А вот Ренессанс, Просвещение, 19‐й век с его романтизмом, импрессионизмом, – это все по мне! Красотища. После экзаменов пошли с девчонками в «Баскин-Роббинс». Алиса осталась. Высматривает своего Сашу, наверное. Глупая. Он на нее внимания обращает не больше, чем на замечания историка Михаила Юрьевича за болтовню на паре. Шушукается без остановки с Кириллом, точно подружки.

> У всех настроение было отличное. Даже у Кати, хотя всего лишь тройку получила. Главное, отстрелялись. Смеялись, точно на концерте Задорнова. Вспомнили «Фабрику звезд». Ира просмотрела финальный концерт перед Новым годом и была так удивлена, что выиграла Дайнеко. «Как так, – кричала Ира. – Подольская лучше!» Я с ней не согласна. Вика – душечка. Настя сказала, что снова пропала девушка. Как-то невпопад, но мы немножко и об этом поболтали. Не таскайтесь в темных переулках в одиночку, девочки, разве непонятно? На том и порешили. Пришлось быстрее ехать домой, у нас на Уктусе что ни переулочек, то темный.

Мария никогда не была на Уктусе до спонтанного решения купить этот дом. Район наверняка изменился за столько лет, как и весь Екатеринбург. Похорошел ли? Многочисленные коттеджи, явно построенные в последние десять-пятнадцать лет, то тут, то там посреди деревянных домов выделялись броским экстерьером в английском или европейском стиле, с многочисленными украшениями в виде эркеров, колонн, балконов и многоскатных кровель. Людям не терпелось при возможности сбежать от слишком простых форм советского градостроительства, и Мария их в этом поддерживала. Вот только в результате массово создавались вычурные и безвкусные новоделы, к тому же неудобные для жизни и обслуживания. Жилые многоквартирные «свечки» тоже смогли забраться на подножие горы, ближе к парку, изменив пасторальный пейзаж, но кофеен так и не появилось – все-таки для этого бизнеса нужен людской трафик, а здесь, как говорилось в рекламном буклете, «спокойный экологичный район с индивидуальной жилой застройкой».

Самое же главное вряд ли поменялось. Высокие сосны плотно уселись на склонах, спускались небольшими, но заметными издалека форпостами вдоль улиц в сам жилой район. Их тяжелые развесистые лапы были способны, ничуть не уставая, держать целые сугробы после снегопадов и создавать ту сказочную и величественную атмосферу тайги, которой так славятся Уральские горы.

Маша уже не помнила, кто в семье заговорил о переезде в свой дом. После пандемии коронавируса идея иметь свой клочок земли, на котором можно свободно дышать, казалось, овладела умами половины горожан. Мария видела это даже по вдруг ниоткуда появившимся заказам на дизайн загородного жилья. Но когда приезжала для замеров или съемки в застраивающиеся поселки, она видела все ту же деревенскую неустроенность с грязными после любого дождя дорогами и отсутствием минимальной инфраструктуры. Ее родители в свое время бежали от этого в Свердловск и далеко не добрыми словами вспоминали колхозный быт.

Однако дом в черте города, который скинул ей Никита, показался разумным вариантом. Здесь можно было организовать мангал-пати в любой теплый день года, а при желании через двадцать минут быть в удобном кресле кинотеатра в современном торговом центре. Они с мужем пользовались одной машиной. И если он уедет в командировку, то остановка маршруток – в пяти минутах ходьбы, да и цена «Яндекс Такси» понятна. К тому же Даша собиралась ближайшие годы жить в общежитии.

Последнее обстоятельство расстраивало Марию больше всего. Их с мужем жизнь катилась, словно пригородная электричка – с одними и теми же пейзажами и выученными наизусть остановками и словами объявлений. Никита уже лет семь как получил должность инспектора по безопасности труда, постоянно ездил по уральским горнодобывающим предприятиям с проверками. Маша знать не знала раньше, что в их горах пробурено столько тоннелей и выкопано столько ям, способных скрыть современную высотку. Появляясь дома, он как будто держался в тени: не заводил разговоров, не рассказывал о своих поездках. Да и Марии не очень-то и хотелось слушать о нарушениях техники безопасности и разрухе в очередном заводском городке. Они собирались вместе за ужином, ели молча, лишь иногда обсуждали телесюжет, который мелькал перед глазами.

В выходные она обычно моталась по заказчикам, потому что так им было удобнее. Никита же уезжал в самодеятельный театр в ДК железнодорожников, пытаясь изображать из себя актера. Маша посещала два раза их постановки, но то ли режиссер был никакой, то ли артисты, включая и ее мужа… От третьей премьеры она отмазалась, укатив якобы к заболевшей подруге, а потом уже сам Никита не горел желанием ее звать.

Только Дашка объединяла их своим неусидчивым оптимизмом. Она притаскивала от друзей настольные игры, заставляя их вместе строить цивилизацию в «Колонизаторах» или, наоборот, биться друг с другом за шмотки в «Манчкине». Именно Даша заманила их в древний город Аркаим на Южном Урале. Правда, южным он оказался только по названию. Продрогшие под проливным дождем, они больше времени провели греясь в палатке, чем гуляя по раскопкам. Тем не менее в семье всегда очень бурно вспоминали ту поездку и хохотали над «промозглыми» фотками. Да и просто вечерняя болтовня с дочкой как с подружкой разгружала Машу, давала ей гормончик семейного счастья. Теперь же, с ее отъездом, в доме могла установиться атмосфера семейного склепа.

Может, еще и поэтому Мария так ухватилась за потенциальный совместный проект по переезду, да еще в свой дом. У них могли бы появиться новые знакомые, новые интересы и занятия, которые бы позволили перевести стрелки на другой маршрут, увлекательный для обоих.

Мария с Никитой поехали прогуляться по району. Стоило отойти немного от большой дороги, как ее шум затерялся в шуршании листвы деревьев, которые высились за каждым забором. Мимо них на великах пронеслись дети, беззаботно горланя свежий хит. Марии сразу вспомнились каникулы у бабушки, когда они толпой ребят – без разбору, местные или приезжие – носились по огородам и тырили только что покрасневшую малину и совсем молодой горох. Не считали они тогда ни времени, которого было немерено, ни денег, которых хватало только на полуторалитровую бутылку «Дюшеса», и то если скинуться прямо всем, но естественно и самозабвенно каждый день радовались, что не надо зубрить учебники и решать никому не нужные задачи про трубы с водой. В городе такого никогда не чувствовалось.

Возможно, именно ощущение бездумного летнего детства добавило шарма этому неказистому домику, который они таки купили. Безрассудно продали квартиру у автовокзала и кинулись с головой в ремонт.

Маша чувствовала, что засыпает. Она отложила дневник, который так разбередил ее память, решив, что обязательно продолжит, как появится свободное время.

### 2

С самого утра бесконечный хаос ремонта продолжился. У Ивана сломалась аккумуляторная пила, закончились мешки под строительный мусор и, похоже, остатки совести, потому что все эти проблемы должна была, по его мнению, разгребать Мария. Непонятно, кто здесь кому платит вообще? Заказчики грозно требовали рендеры своей гостиной, которые, да, она обещала еще позавчера, но ей все еще не нравился результат, и Мария без конца перебирала варианты ведущей стены, которая должна поразить как хозяев, так и их гостей.

Мария обещала не злиться на Никиту, который бросил ее в этом бардаке. Он долго, как мог, отшучивался, что второй этаж подождет – надо очухаться от буйной пьянки по случаю новоселья. Но прошло уже три месяца, как они заехали. Скорее всего, ее муж готов был просто саботировать продолжение ремонта. Как же она ошибалась, что совместный проект сможет их сблизить! Полный энтузиазма до покупки, уже через две недели после начала активной стройки Никита стал стонать, как узник Гуантанамо под пытками. Ему не нравилось, как много магазинов они объезжают, чтобы подобрать светильники или сантехнику. Его не устраивали цены того, что было на самом деле красиво, а не как в убогой квартире для аренды. Еще ему не нравились сроки, с какими бригада продвигалась по пути к их мечте, потому что жить на съемной квартире он отвык со студенческих времен. При этом, конечно, он свалил на нее весь контроль за стройкой, потому что ведь она в семье архитектор.

В порыве отчаяния Маша даже пожаловалось Светке за бокалом шардоне.

– Да брось ты уже этого Шубина, – отреагировала подруга. – Что, без него не проживешь? Дочка выросла, от вас свалила.

– Да как же я его оставлю? Он со мной возюкался, когда Дашка из меня все соки пила. Если помнишь, я тогда на четвертом курсе забеременела и институт бросила. Это он же настоял потом, чтобы я вернулась и доучилась. Только на его зарплату жили. Он тогда зарабатывал ни о чем, хотя вроде и в управлении завода работал, так после смены таксовал по ночам, потом спал три часа и на работу снова уезжал. Мы, как два зомби, по дому передвигались от недосыпа. Я ему много чем обязана. Можно и потерпеть.

Света махнула рукой.

– Не отдала ты ему еще, что ли, долги? Может, еще и записи имеются?

– Не хохми, Свет. Сама ведь своего не выгнала, хоть он и по другим бабам шлялся.

– Ну, у меня с ним после этого секс огненный. А у тебя как с Никитосом?

Мария промолчала.

– А-а, – протянула Калугина. – Этим все и объясняется. Когда в постели довольна, остальное можно и потерпеть. А когда штиль на море, тогда начинаешь скулить от тоски. Боишься уйти – найди любовника. У твоего точно кто-то уже есть. Не зря он столько по командировкам мотается.

– Знаешь, давай я сама разберусь, и не такими радикальными методами. Еще любовника мне не хватало вдобавок к клиентам и ремонту.

Света даже не обиделась, допила шардоне.

– Твоя жизнь, подруга. Терпеть можно долго, только потом и врач не поможет.

Но Маша все-таки верила в мамину присказку, что упорство и труд все перетрут. Когда она забила на это в последних классах школы, то еле-еле пролезла на платное в институт, а уже там зачастую не помнила, что творила в пьяных отрывах. Так доигралась, что пришлось униженно забирать документы и переквалифицироваться в молодую мать. Хорошо хоть, «Ютуба» в то время не было и Даша не могла увидеть себя в тех неподобающих позах. Молодому поколению уже не так везет в этом. С тех пор она твердо решила поступать только правильно, как подобает дочери, жене, матери.

И если подытожить, то да, так часто, как в эти полгода, они с мужем не ругались никогда. Но в этом все равно был позитив. Они снова стали общаться, пусть и на повышенных тонах, и получили бесподобный дом с огромной кухней-столовой, двумя санузлами, один из которых был только их, с выходом из спальни. Конечно, им еще предстояло обустроить второй этаж, дочкину комнату, которая, может быть, как это ни грустно, станет условно гостевой, если дочь осядет в Москве. Еще требовалось разобраться с подвалом, который был завален старыми вещами предыдущих жильцов. Один раз они сунулись туда и решили, что это точно пока подождет, – так не терпелось им обоим начать почти загородную, почти новую жизнь.

После переезда дела как будто наладились. Нытье мужа прекратилось или просто стало не так заметно. Новая спальня, как и ванная, стала частой свидетельницей их страсти. Да и дом без детей и соседей за тонкими стенами располагал к громким проявлениям чувств. Маша пообещала мужу, что обустроит второй этаж максимально без его помощи, только тогда Никита согласился потерпеть еще. Поэтому нужно было как можно быстрее, до его приезда, закончить демонтаж на втором этаже. Еще грязи и пыли будет достаточно, но, как говорится, упорный труд…

День закончился быстро, точно очередной небольшой файл закачался в архив жизни. Рендеры у клиентов. Аллилуйя! Иван загрузил КамАЗ старыми досками и мешками с мусором. Приедет Никита и даже не узнает, какой срач творился в его любимом дворе. Мария еле доползла до кровати, но спать еще не хотелось. Она полистала телефон, но быстро устала от вала бесполезной информации. Вспомнила, что вчера сравнила дневник девушки из далекой молодости с каналом «Дзена», и так захотела к нему вернуться, что заставила себя вылезти из уже нагретой постели на его поиски. Он так же и лежал на диване в гостиной.

> 12 января

> Сегодня пришла к Нате в магазин. А почему магазин называется «Людмила», а не «Наташа»? – пыталась пошутить. Но Ната не поняла, стала объяснять, что так его хозяйку зовут. Магазинчик на краю нашей деревни, у улицы Щербакова. Машины так и носятся мимо на Химмаш. Маленький, темный, с одним окном, и то в решетке. В ассортименте только хлеб да пиво (ну почти). Нату из-за прилавка еле видно. Но она обрадовалась, как меня увидела. Все пыталась чаем угостить с печеньем, которое вытащила из коробки.

> – Бери, – говорит. – Я спишу спокойно на недостачу.

> Я вежливенько отказалась. Неделю только работает, а уже стала, как торговка. Пока рассказывала ей, завалился мужик. Швырнул на прилавок пару десяток и скомандовал ей «вон того пиваса» подать. Зыркнул на меня нетрезвым взглядом, как будто в бюстгальтер залез и сжал.

> – Прокатимся?

> Я голову вздернула высоко, чтобы отшить, но девочек вспомнила, что вчера обсуждали, и пробормотала, что домой бегу уже. И папа ждет. Он цыкнул, забрал бутылки, соскреб двадцать копеек сдачи и вышел. Сел за руль машины, уехал. У меня сердце только тогда забилось снова. Какие же мы беззащитные, девчонки! Он бы нас обеих мог в багажник запихнуть, и не поделали бы ничего.

> – Как ты здесь работаешь? Не страшно?

> Ната указала под свой прилавок.

> – Вот кнопка есть, нажать на всякий случай.

> – И как быстро приедут?

> – Не знаю, не нажимала еще, – слишком беспечно, на мой вкус, ответила подруга.

> – А ты нажми, – предложила я.

> – А если не приедут, как я дальше здесь работать буду?

> У меня аж слова во рту замерзли.

> Попрощались. Вроде обиды на меня Ната не держит, но меня к ней совсем не тянет ни в гости, ни в этот магазин страшный.

> 14 января

> Такой отличный денек. И историю сдала. Пусть на четверку. Но никогда не любила эти затхлые даты запоминать и умерших уже людей изучать. Я всегда только вперед смотрю, что было там, позади, – уже не важно. Может, когда мне лет сто будет, оглянусь. А пока восемнадцать – не дождетесь! И стипендию сегодня еще выдали. Смех, конечно, а не деньги, но был повод по магазинчикам прогуляться. Я даже Нате позвонила – хотела ее в центр вытащить, показать, какая существует жизнь. Но та снова на смене была. Денег, наверное, заработает… Пошла одна по рыночку на Вайнера. Ну и, как всегда, зависла у ларька с колечками и браслетиками. Стою щупаю, грею руки об эту красоту. А сзади Алиса за плечо жмет:

> – Кристинка, куда тебе? Ты и так вся увешана. Пальцев свободных нет.

> Да, так и есть: тумбочка дома забита безделушками, как у вороны в гнезде, – видимо, здесь моя армянская половина отыгрывается за мамино классическое русское воспитание.

> Я обрадовалась встрече. Алиса такая утонченная. Носит вроде ту же одежду, что и все, а выглядит, как будто из-за границы приехала. То платочек на шею повяжет, то джинсовую курточку поверх платья наденет. Вот бы у нее научиться так выглядеть!

> Говорю ей, что стипендию трачу.

> – Ну если так, пойдем, покажу кое-что. – И позвала с собой!

> Зашли мы в торговый центр, и Алиса сразу повела в отдел с сумками. Указала на мою потрепанную котомку.

> – Смотри, что ты с собой носишь. Ты же женственная, волосы красивые, черные, густые, такие волнистые. Одеваешься неплохо, но вот на сумку твою смотреть не могу без слез. Вот только поменяешь ее, сразу принц найдется.

> – У меня, может, есть… – Я чуть не обиделась.

> – Не, с такой сумкой только дворник на тебя польстится, чтобы было куда мусор складывать. Вот, смотри, какая.

> Она взяла и протянула мне волшебной красоты бежевую сумочку с чуть заметным рисунком в виде цветов и листьев, размером раза в два меньше моего «мешка».

> – Утонченная, стильная, не вызывающая, но и не скучная. Твой образ подчеркнет и не перегрузит. Бери.

> Я сразу в нее влюбилась. Ну и что, что отдала всю стипендию. Мороженое дома поем месяц.

> Алиса оказалась такой уверенной! Много о чем судит, точно на десять лет меня старше. Вот только в самого красивого парня на потоке влюбляться чревато. Хотя, может, она всегда такая – только за лучшее берется. Было бы здорово с ней подружиться.

> 15 января

> Ната приходила сегодня в гости. Я ей похвасталась сумкой. Вся счастливая еще от покупки. Она только цену спросила. Говорит:

> – Ты с жиру бесишься. Три хорошие сумки на эти деньги могла бы купить.

> – Да что ты все про деньги! Я про красоту. Смотри, какая!

> Она совсем насупилась. Посидели молча. Потом она, как в детстве, полезла в мой шкаф. Вытащила коробку со старыми игрушками. Достала Барби в розовом платье.

> – Помнишь, как мы это платье на нее шили?

> – Я эту коробку уже лет пять не открывала. Что ты вдруг вспомнила?

> – Весело же было. Твоей Барби сшили розовое платье, а моей – желтое. Наши куклы в гости друг к другу ходили. У тебя во дворе малюсенький детский бассейн был, надувной. Так мы в Геленджик играли. В гостиницу.

> Я вспомнила и Нату обняла, и мы взахлеб начали делиться воспоминаниями о детских проказах. Потом перешли на мальчиков в классе. Как гуляли парой на пару. С Женькой и Пашкой. Мне нравился Женька, а Женьке – Ната. Глупо получилось в итоге. Потому что Ната сохла по Паше.

> Перед тем как расстаться, мы договорились с ней, что, как у нас совпадут выходные, сходим в кино. На «Мадагаскар». Говорят, еще смешнее «Шрека».

> Но потом, когда она ушла, я позвала папу, чтобы он помог мне коробку с игрушками унести в подвал. Он смеялся:

> – Что, наигралась наконец?

> – Слишком скучно сидеть над старьем, когда настоящая жизнь кругом.

Маша оторвалась от чтения. У нее тоже были подружки в школе. Не разлей вода были. Где они сейчас? Разбежались сразу после звонка колокольчика в руках первоклашки на плече Димы Конева. Надо же, она еще помнит его имя. Надо будет найти альбом со школьными фотками. Она ведь в него не заглядывала лет десять, а то и пятнадцать.

> 18 января

> Готовились к зачету по мастерству. Всем курсом на учебной сцене. Прогоняли свои миниатюры. Алиса опоздала и пришла позже всех. Я махнула ей рукой, подвинулась, и она плюхнулась на пол рядом со мной. Смотрю за ней, а она глазами в первую очередь Сашку нашла и поглядывает на него каждую минуту. А когда тот выступал, впилась в него мечтательным взглядом, точно он Ромео играет, а не одуванчик показывает.

> Мне самой достался фантик. Как учили, я представила себе роскошную конфету, которую он обнимает. «Рафаэлло». Белую, очень нежную, но с твердым орешком внутри. Как потрясающе быть рядом с ней. Какой ты с ней вместе красивый, всем нужный и гордый фантик. Все тобой любуются и тебя вожделеют. И потом в один миг тебя рвут, достают конфету и отнимают всю твою ценность. Оказывается, ты сам-то никому и не нужен был. Кинут на пол, наступят. Как это больно! И физически, и морально.

> – Садоян, не переигрывай! – кричала мне Жанна Сергеевна, когда я в судорогах билась на полу под воображаемым каблуком.

> Мои биения, конечно, уменьшились, но не прекратились. Может, у меня комедийный талант, как у Заворотнюк из «Моей прекрасной няни»?

> После была репетиция номера танго для танцевального зачета. Ира – звезда, как всегда. Еще бы, восемь лет танцев. Здесь я пока с краю в дальнем ряду. Но по танцу зачет общий, главное – не напортачить. А вот после тренировок новость! Алиса ушла с Сашкой. Еще так уютно просунула ему руку под локоть и прижалась к плечу. Если у него сердце не растает, то его, может, и не существует.

> 21 января

> Все сдали! Все сдали! Вчера не написала про танец. Прошло шикарно. Хоть выставляй нас на конкурс. Нас как первокурсников запустили на комиссию первыми. Перед началом мы собрались кружком и обнялись. Я почувствовала, словно ток через меня идет, а я батарейка заряженная. Восторг! На сцену не вышли, а вломились! Страсть, ревность, похоть! Когда музыка закончилась и я замерла в объятиях Коли, мурашки по спине побежали табуном… или как там… целым муравейником. Вот это профессия, так бы чувствовать всю жизнь!

> А с мастерством был мандраж. Сегодня заходили по одному. Мой «фантик» от ожидания становился все больше и больше измятым. Я сижу в очереди и представляю. Конфету съели, а фантик некуда выбросить, и меня положили в карман джинсов. И вот он там одинокий, изжульканный. Аж по-настоящему больно стало. Но когда зашла – взяла себя в руки и все исполнила. Жанна Сергеевна, судя по лицу, была довольна. Не переиграла!

> Ректор Тимофей Петрович попросил лампу Аладдина показать. Я задумалась на минутку. Представила, как лежит она тысячи лет в песке, одна в пустыне. Съежилась от вечного холода и одиночества. А потом кто-то нежно берет ее на руки и трет. Это уже забытое ощущение семьи, ласки, дома. Расплылась в самой довольной своей улыбке. Захлопала ресницами. Развела руки, готовая исполнить любое желание. Но на пальцах показываю: один, два, три… Сдала!

> И сегодня не было никого на свете счастливее Кристины Садоян! Ну разве что Алисы, к которой Саша подошел сам и заговорил. Она старалась не показать виду, как ей хорошо, но глаза блестели. Никогда не замечала такого раньше.

> Ну и, самое главное, скоро 25 января! День студента! Все договорились идти на праздничную дискотеку в клуб. На всю ночь. Деньги можно у мамы попросить, но вот как уговорить папу, я пока что не представляю. На этом счастье дня и закончилось. Но оно сегодня было, и я чувствовала его, вот как пластмассу этой ручки или шершавую бумагу листа, тепло от батареи и холод снега. Оно было!

Тепло разлилось по Машиному телу. Она почувствовала, что невольно улыбается. Какая, кажется, простая жизнь, но в ней столько радости, и столько непосредственности в этих строках. Неужели и она когда-то была такой же юной и беззаботной? Кристина напомнила ей себя. Не напрямую, конечно, но в деталях, ощущениях, выборе слов. Интересно, где она сейчас? Кем стала? Блистает на подмостках Музкомедии? Сохранила ли себя или так же, как и Маша, зачерствела и закрылась от монотонной жизненной прозы?

В этом эмоциональном порыве Мария отложила дневник в шкафчик прикроватной тумбочки. Похоже, прогулки памяти становились хорошим вечерним ритуалом. Она пожелала себе спокойной ночи и такого же результативного следующего дня.

### 3

А начальник производства у них на заводе почти пацан. Представляешь, мы больше обсуждали не технику безопасности, а то, что Святогор по своему статусу и значению сравним в мире богатырей с Халком из вселенной «Марвел», хотя в каких-то поступках его можно идентифицировать с Таносом, несмотря на то что это злодей. Вообще, в современных комиксах так все перепуталось уже…

Никита, вернувшись с проверки комбината «Святогор» в Красноуральске, в этот раз был слишком словоохотливым за ужином. Мария задумалась, что, может, Света и права насчет любовницы – уж очень плотоядно блестели его глаза. Хотя, может, он просто рад возвращению домой из давно не ведавшей ремонта единственной гостиницы очередного захолустного городка.

– Он нашел в тебе благодарные уши.

– Скорее, благородные. Ты же знаешь, что терпеть не могу героев с суперспособностями. Даже всегда спорю с Мишей на тему его возбуждения от выхода нового фильма «Ди Си». Но в этот раз я сдерживал себя как мог. Все потому, что у этого парня с охраной труда все на отличном уровне. Супергеройском. Куда мы двинем в выходные? В кино, может?

– Я завтра поеду с клиенткой на подбор плитки в «Архитектор» и даже не знаю, когда мы закончим. А ты разве не в свой драмкружок?

Муж поморщился. Он не любил, когда она принижала его студию до детской забавы, но Мария наносила ему эти уколы почти по инерции.

– Я в воскресенье. А завтра свободен.

– Ну я тогда тебе дел по дому накидаю. За продуктами надо съездить.

– Блин, вот стоило заговорить про Фому, а она опять про Ерему! Надо все испортить?

– Ну, Никита, ты же видишь, я стараюсь, мою, готовлю. Еще и ремонт на себя взвалила. Помоги, как лучший муж на свете.

– Ладно, – протянул Шубин, но умолк до конца ужина и весь оставшийся вечер излучал недовольство.

Ситуацию удалось исправить только в постели. К Никите вернулось приподнятое настроение. Изголодавшиеся за неделю одиночества, они изрядно потрясли кровать и пропитали потом простыни. Уснули в обнимку, замертво.

Суббота прошла в бегах. Пока Мария обхаживала страдающую перфекционизмом первой степени клиентку, Никита пополнил запасы провизии и бытовой химии. Только вечером они смогли добраться до кино, и то только в мягком диване своей гостиной и из ассортимента «Винк». Но вино и еще один секс сразу после титров здорово скрасили вечер.

До продолжения дневника Кристины Маша добралась только днем воскресенья, когда Никита уехал играть в актера, а Даша по зуму рассказала нехитрые новости за неделю. У дочери все было под контролем: и учеба, и личная жизнь. Она начала встречаться с парнем. Тоже студент МГУ, на курс старше. Обещала, что когда поймет, что он тот самый, то обязательно познакомит. Маша не переставала удивляться, в кого же дочка такая умная-благоразумная. Она же пока что утаила от нее начало работ над комнатой мечты – пусть это будет сюрпризом. Должно же что-то в распланированной жизни Даши быть спонтанно и весело?

Марии не хотелось смотреть в экраны, которые заполоняли время все больше с каждым годом. Она вспомнила о дневнике, пошла в спальню и залезла на кровать – просто расслабиться, просто побыть с собой и с тем, уже почти ушедшим миром.

> 22 января

> Сложные времена требуют сложных решений.

> Я расстаралась сегодня. Приготовила сама ужин. Хоть и суббота, но папа допоздна на рынке. Заперлась на кухне, маму отпустила погулять. Пожарила курочку, сварила картошечку и намяла в пюре, сверху зеленого лучка насыпала и салат из свежих огурчиков порезала. Ну и главное – состряпала тортик из бисквитов, обмазала самолично изготовленным ванильным кремом. Да еще сверх этого изобилия показала за столом зачетку с первой успешно сданной сессией. Чудеса! Когда вы такую Кристину видели?

> Родители расплылись от удовольствия. Нахваливали, какая у них замечательная дочка. Папа даже забыл свою присказку: «Что ты потом с образованием актера делать будешь? Три тысячи зарплаты в нашем Театре музыкальной комедии – в самый раз, чтобы сложить зубы на полку за ненадобностью».

> Но в результате – пшик! Когда я заикнулась про День студента, папа побагровел, как индюк. Накинулся на меня, что, мол, я себе возомнила! Вот как выйду замуж – там уж как муж решит. Если захочет, чтобы я по притонам да по ночным барам таскалась, то это уже его дело будет. Но сейчас он за меня отвечает, и чтобы я даже не думала больше к нему с такими вопросами подходить впредь!

> – Да где я замуж-то выйду, если ты такой упертый осел! – заорала я в ответ и убежала к себе.

> Проревелась. Пришла мама. Гладила по голове. Говорила, чтобы я не обижалась на отца.

> – Знаешь, в девяностых сколько он всего навидался на своем рынке. Убивали парней, девчонок насиловали. Он за тебя так переживает.

> – А то, что он всю жизнь мне портит, не переживает? – вопрошала я сквозь слезы.

> – Глупая ты. Только жить начала, а уже за всю жизнь говоришь. Потерпи немного, потом даже и не вспомнишь об этой своей дискотеке.

> – Первая студенческая дискотека, мама! Такой точно никогда уже не будет.

> Она мне что-то еще говорила. Встала на сторону папы – тоже мне женская солидарность. Я проревелась и уснула.

> Проснулась уже почти в двенадцать. И вот пишу эти строчки. В этот раз им меня не остановить. Я вспомнила, как ток шел через меня, когда мы группой вместе обнимались перед танцем. Я должна быть с ними, чтобы эта магия не пропала, а только нарастала. У меня появился план.

> Сложные времена требуют сложных решений.

> 26 января

> Когда тебя предают, это так больно! Ручка дрожит в руке, хотя прошло уже полдня. Давно темно. Сижу за письменным столом и смотрю на фонарь, который, сколько себя помню, висит напротив моего окна, но это какой-то другой фонарь. Какая-то другая я. За вчера я узнала об этой жизни, наверное, больше, чем из любой прочитанной книги. А может, из всех прочитанных книг. Да простят меня классики.

> Рука дрожит… Смотрю, какие каракули получаются. Но нужно написать сейчас. Терпи, дневник.

> На следующий день после разговора я прикинулась паинькой. Ни слова про праздник, никаких обид. Улыбочка на лице. «Чем тебе помочь, мама?»

> Родители удивились. Они были готовы, что с утра по дому будет слоняться свирепая кошка, шипящая и кусающая за просто так. Но поверили, что я про все забыла и смирилась. Смотрела с ними «Особенности национальной охоты» по телику и даже умудрилась посмеяться в нескольких местах. Папа меня обнял, довольный своей победой. Мама тоже одобрительно поглядывала со своего кресла.

> Продержалась так три дня до самого 25‐го. Дискотека начиналась в 9 вечера. Но я просидела до 10 дома. Даже ради конспирации посмотрела с мамой «Пять вечеров» с Андреем Малаховым. Как родители терпят этот балаган, где все стараются перекричать друг друга? Затем сказала, что очень устала, пойду почитаю, и спать. Закрылась в комнате, выключила свет и посидела минут десять – вдруг кто-нибудь зайдет.

> А дальше соорудила из подушек подобие спящей себя под одеялом. Кроссовки и куртку спрятала в шкафу еще утром. Надела самые модные джинсы и блузку и полезла в окно, как какая-то школьница из американской комедии. Даже мелкой здесь не лазила, почему-то всегда хватало благоразумия выходить из дома через дверь. Под моим окном была крыша летней веранды. Какая скользкая! Я чуть было не грохнулась с первого шага и не загремела вместо дискотеки в больницу. Осторожно, держась за стеночку, пробралась к краю. Дальше был сугроб, в который папа сгребал снег, когда чистил двор. Собралась с духом и спрыгнула. Вот ведь до чего могут довести патриархальные семейные отношения. Утонула в снегу по пояс. Еле выкарабкалась, как бабочка из кокона, и понеслась бегом на остановку, пока не заметил никто. Как буду забираться обратно? Решила, что приду поздно ночью и, пока все спят, прокрадусь через входную дверь в свою спальню. Никто дома и не узнает.

> Клуб «Эльдорадо» был набит битком. Все студенты города, что ли, пришли? Кругом все блестело и светилось. Я нашла своих. Ребята уже были навеселе. Мне обрадовались, как будто я бесплатная бутылка шампанского. Налили мне шипучего вина, и я сделала свой первый в жизни глоток. Не кока-кола, конечно, но ничего, пойдет, если по чуть-чуть. Так и цедила этот бокал полвечера, пока не пришла с танца, а его уже кто-то выдул. Не важно. Настроение было карнавальное! Я, как взрослая, тусила в ночном клубе с друзьями под диджейскую музыку. Громко, жарко, беззаботно! Утанцевались. Ира и здесь выделялась безупречными, но чересчур эротичными танцами. Парни вокруг нее так и вились. Наши насупленно смотрели на чужаков.

> Катя утащила меня в туалет с криками:

> – Кристинка, что у тебя за макияж такой тусклый!

> Накрасила мне глаза, губы, скулы. Папа же всегда меня гонял за яркую помаду, я как-то привыкла даже. А теперь смотрю на себя в зеркало и чувствую, что готова нравиться и заигрывать. Расстегнула еще одну пуговку на блузке, чтобы глубже показать декольте. «А ты, Садоян, отпадная!»

> Под мой любимый Maroon 5 танцевала с Димкой. Он, такой робкий обычно, в этот раз танцевал даже очень страстно… Саша не отходил от Алисы. Обнимал за талию, подливал вино, все танцы вокруг вился. Алиса балдела от счастья, чокалась со мной – светилась, как гирлянда. Вот только я заметила, что он смотрит все куда-то в сторону. Все время рядом с Алисой, а сам точно в другом месте хочет быть. Или, может, я уже задним умом так думаю? Ничем меня это его поведение в ту минуту не зацепило.

> Уже далеко за полночь смотрю – он разговаривает в холле с незнакомой девицей. Красивой, высокой, в красном, сразу видно, дорогом платье, в стильных туфлях на высоких шпильках. Улыбается ей, она хохочет над его словами. Вижу, уже рука Рокотова обвивает ее талию и тянется ниже. Я взбеленилась и понеслась к нашему столу рассказать все Алисе. Та выслушала. Я думала, она бросится к Саше расставить все по местам, защитить своего парня от наглой конкурентки, но Алиса только погрустнела и вцепилась в подлокотник кресла.

> Вдруг зазвонил телефон. Папа! Я в шоке смотрю на экран своей нокии и зависаю, как старый компьютер. Что делать? Если он звонит сейчас, то, значит, обнаружил, что меня нет. Каким образом? Родители никогда не заходят ко мне ночью. А уже почти час! Что пошло не так? И как мне теперь быть? Ну точно трубку не брать. Пусть он и беспокоится, но сейчас-то знает, куда я сбежала. Вот поделом ему! Лишь бы не вычислил, где мы тусим, и не приехал! Вот это будет унижение. Как он может догадаться? Номеров моих нынешних подружек ни у него, ни у мамы ведь нет. Ставлю телефон на беззвучный режим.

> Пока я гружусь, тупо смотрю на Алису. Она побледнела. Отслеживаю ее взгляд. Ее Саша, ничуть не стесняясь, танцует в обнимку с девушкой в красном. Вот мы обе попали, и непонятно, кому хуже. Алиса не выдерживает первой и сразу, как заканчивается трек, встает и идет к нему. Я могу только взглядом следовать за ней. Они говорят, вернее, кричат, потому что за музыкой ничего не слышно, даже если ты лицом к лицу. Потом Алиса поднимает руку и залепляет Рокотову беззвучную пощечину. Голова парня дергается – видно, что приложилась она крепко. Он хватается за щеку и вопит, но Алиса уже совсем не смотрит на него, а прямиком бежит сквозь толпу к выходу. Я срываюсь. Пока что не до папы. Догоняю в гардеробе. Она пытается найти номерок.