Вадим Нестеров
От Алисы до Хоббита

Трое в лодке, не считая ученых

Все началось в пятницу.

В пятницу, 4 июля 1862 года.

В этот день два преподавателя Оксфорда – Чарльз Лютвидж Доджсон и его друг Робинсон Дакворт – катали на лодке трех дочерей своего начальника: 13-летнюю Лорину Шарлотту, 10-летнюю Алису Плезенс и 9-летнюю Эдит Мэри.

Плыли они по Темзе, протекающей через территорию Оксфорда – точно так же, как и герои книги "Трое в лодке, не считая собаки". Только у нас были "Трое в лодке, не считая ученых".

Они отчалили от моста Фолли близ Оксфорда и, проплыв пять миль, причалили у деревни Годстоу, где устроили чаепитие на берегу.

Обратно в колледж Крайст-Чёрч, деканом которого был папа девочек, они вернулись только в четверть девятого.

Выдающийся английский поэт Уистен Хью Оден позже скажет, что для литературы этот жаркий день 4 июля, проведенный на реке, оказался столь же значимым, насколько для истории Америки значимо 4 июля, которое День независимости.

Почему?

Потому что этот день на Земле появилась английская литературная сказка.

Вы помните, что до середины девятнадцатого века за сказки в Европе отвечали французы, немцы и скандинавы. Англичане не котировались совсем – их было не видно и не слышно.

И только вот эта гребля на реке стала поводом для триумфального выхода Великобритании под лучи софитов.

Почему?

Потому что во время этой прогулки, пока Робинсон Дакворт налегал на весла, математик Чарльз Лютвидж Доджсон по просьбе девочек сочинял им на ходу сказку о приключениях средней из сестер – Алисы – в подземной волшебной стране.

В этой сказке нашлось место всем – и автору, и сестрам, и даже сидевший на веслах Дакворт был назначен Уткой.

Сказка всем так понравилась, что по окончании поездки дети наперебой начали уговаривать дяденьку ученого записать ее, чтобы не забылась и не потерялась. И – что гораздо удивительнее – застенчивый заика и немного странный человек Чарльз Лютвидж Доджсон действительно решил ее записать, чего обычно никогда не делал. Над рукописью он начал работать на следующий же день, но закончил свою работу только через два года.

26 ноября 1864 года он подарил своей музе Алисе Лидделл самодельную книжечку с названием «Приключения Алисы под землей» и подзаголовком «Рождественский подарок Дорогой Девочке в Память о Летнем Дне».

В книжке было всего четыре главы, зато там была фотография Алисы, которую автор приклеил на одну из рукописных страниц.

И еще – много рисунков автора.

Сказочник даже собирался издать книжку со своими иллюстрациями, но друзья убедили его облагоразумиться и нанять профессионального художника.

Ну раз так, художник должен быть лучшим – подумал автор, и нанял самого известного и самого занятого иллюстратора Англии.

Джон Тенниел был тогда главным иллюстратором лучшего английского журнала «Панч» и одним из самых востребованных иллюстраторов страны. Поэтому сказочник заплатил ему 138 фунтов стерлингов – треть своего годового дохода.

Но, правда, и заставил отработать гонорар до последнего пенни. Писатель и художник работали над иллюстрациями в тесном контакте, долго, матерно и тяжело. Автор ел художнику мозг чайной ложечкой, заставляя бесконечно переделывать картинки.

Художник, огрызаясь, требовал переделки текста, а в финале вообще сорвал автору всю символичность выхода книги в свет.

Дело в том, что первое издание автор очень хотел выпустить ровно через три года после приснопамятного путешествия на лодке – 4 июля 1865 года. И все даже успели к дате. И автор, который по ходу рисования еще и постоянно дописывал текст, из-за чего сказка изрядно разбухла. И художник, который в итоге нарисовал гораздо больше иллюстраций, чем планировалось. И даже издательство «Macmillan and Co». Но этим было проще всего – они особо и не вкладывались, двухтысячный тираж автор оплатил из собственного кармана.

И вот этот день 4 июля 1865 года наступил.

Тираж был отгружен и…

Иллюстратор Тенниел заявил, что типография «Oxford University Press» засохатила его рисунки, отпечатав их в запредельно низком качестве, после чего потребовал печатать книгу заново.

Автор его почему-то не убил. Весь тираж был отозван и уничтожен. Правда, сказочник оставил себе на память несколько книг, которые раздал друзьям и родственникам.

В итоге из первого издания "Алисы" до наших дней дошло всего 22 экземпляра, которые, невзирая на испорченные иллюстрации, сейчас являются одними из самых дорогих книг в мире.

Шестнадцать из них хранятся в государственных библиотеках, оставшиеся шесть на рынок почти не выходят. Последний раз это случилось в 2016 году, когда раритет был выставлен на аукцион Christie's со стартовой ценой в районе трех миллионов долларов.

Второй раз книга была издана автором в декабре 1865 года, правда, в выходных данных был уже указан 1866 год.

Сказка, рассказанная в лодке, в итоге получила название «Приключения Алисы в Стране чудес», а автор Чарльз Лютвидж Доджсон спрятался за псевдонимом "Льюис Кэрролл", переиначив свое имя на латинский манер и поменяв имя с фамилией местами.

Ко всеобщему удивлению, эта очень, очень, очень странная сказка не провалилась в продаже. Все случилось с точностью до наоборот – она, что называется, "выстрелила", и еще при жизни автора многократно переиздавалась и была переведена на множество языков.

Ободренный успехом и отбивший вложения автор сел работать над продолжением, и в декабре 1871 года была издана вторая сказка, ничуть не уступающая первой в качестве – книга «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса».

Девочка по имени Алиса, уверенная, что книжки без картинок никому не нужны, начала свое триумфальное шествие по планете Земля.

Это шествие и впрямь было триумфальным – действительно, на свете найдется немного книжек, чей вклад в мировую культуру сопоставим с этими двумя небольшими сказками.

Очень быстро "Алиса" стала эдакой кометой, оставляющей за собой культурный шлейф, многократно превосходящий по объему оригинал. Где только не получили свое отображение сказки Кэрролла. "Алиса в Стране чудес" – это шахматные задачи и порнофильмы, научные статьи психоаналитиков и трэш-мюзиклы – далее везде.

Но об этом шлейфе – в следующий раз.

Интермедия. Льюис Кэрролл и маленькие девочки

После публикации предыдущей главы в комментариях начались набеги "специалистов", желающих непременно просветить всех остальных про э-э-э-э… особые отношения сказочника с маленькими девочками.

И я бы это пережил – в конце концов, в педофилии ныне обвиняют всех, кто много общался с детьми – от Льва Толстого с его школой для крестьянских детей до Владислава Крапивина с его отрядом "Каравелла".

Но меня очень веселит то, что главным доказательством виновности Кэрролла в глазах досужих сплетников является тот факт, что он, видите ли, фотографировал детей (и даже девочек) в голом и полуголом виде.

Поэтому извините, но я все-таки скажу пару слов на эту очень неприятную тему. Это просто короткая реплика, не более того.

Главная проблема неумных людей заключается в том, что они очень мало знают, и в силу этого обстоятельства полагают мир стабильным и неизменным. И потому искренне убеждены, что сегодняшнее нетерпимое отношение к тиражированию детской наготы было всегда – и сто лет назад, и двести, и пятьсот.

Меж тем дело обстоит ровно наоборот – и это знает любой человек, который вместо просмотра роликов в Сети работает с первоисточниками.

Это увидев сегодняшние купальники взрослых женщин, жители тогдашнего мира выронили бы глаза и сразу же поняли, что конец света уже случился, мир захвачен Антихристом и дозволены любые непотребства.

Такого они действительно никогда не видели.

А голых детей видели преизрядно. Потому что в голых детях тогда никто не усматривал ничего плохого. Дети считались безгрешными, а их нагота прямо выступала символом чистоты и невинности.

Я даже не буду заводиться про путти и прочая, достаточно вспомнить, что издаваемые в 19 веке книги стихов или сказок часто украшались иллюстрациями с обнаженными феечками.

Это было что-то вроде сегодняшних разноцветных пушистых котят – умилительно-кавайные картиночки, эдакое концентрированное ми-ми-ми.

Ровно то же самое было и с фотографиями обнаженных детей. Их я здесь показывать, разумеется, не буду – мне проблемы не к чему – но могу заверить, что они делались повсеместно. Тот же Кэрролл во времена, когда умелый фотограф был еще очень востребованной диковинкой, периодически фотографировал обнаженных детей по просьбе их родителей (и, разумеется, в их присутствии).

Фотки эти делали по тем же самым причинам – обнаженные дети считались эталоном приятной глазу красоты, чистоты и невинности. Будет потом что вспомнить выросшим и нагрешившим людям, будет над чем пустить ностальгическую слезу.

Да что там 19 век? Практически у любого сегодняшнего бумера в домашнем альбоме хранятся младенческие фотографии, где он, извините, практически тычет пиписькой в объектив. Обличать эти фото – это примерно как сегодня объявить непотребством фотографирование собственных котиков. Никто в этом не видел ничего плохого еще в конце 1980-х, достаточно вспомнить финальный кадр культового польского фильма "Новые амазонки", где, извините, детородный орган народившегося младенца занимает пол-экрана.

Но если в 80-е общественное согласие на публичную обнаженку распространялось только на младенцев, то до войны люди не видели ничего плохого и в обнаженных подростках. В знаменитом крымском лагере "Артек" пионеры и пионерки, раздевшись догола, целыми отрядами восторженно бежали в море, а орган ЦК ВЛКСМ журнал "Пионер", ничтоже сумняшеся, публиковал на своих страницах развернутые детальные фоторепортажи об этом счастливом детстве советских детей.

Резюмируя – обнаженные дети были не смущавшей никого обыденностью, и в тогдашнем мире встречались повсюду. В своей великолепной картине "Весна" художник Аркадий Пластов обыграл именно повсеместный стереотип "одетый взрослый – голый ребенок", "зазеркалив" его.

Так что "фотографировал малоодетых детей" – плохой, негодный аргумент для обвинений в педофилии.

С другой стороны – обличителей тоже можно понять. Никаких других доказательств противоестественных наклонностей автора "Алисы в Стране Чудес" не существует, а потрепаться на "остренькую" тему хочется.

Еврейский колхозник, дивизионный разведчик и деревянный мальчик

Я в этом цикле довольно много писал про Буратино – и в первой книге, и во второй – но почти не говорил о Пиноккио.

Сразу скажу, я пока не буду разбирать образ первого деревянного мальчишки.

Но вот про человека, впервые познакомившего советских детей с Пиноккио, мне кажется, нужно рассказать – история наших сказок без этого будет не полной.

Первую попытку познакомить советских детей с Пиноккио предпринял, как известно, Алексей Толстой. По свидетельствам мемуаристов, "красный граф" в 30-е годы рассказывал о своем новом проекте так: "Отличная книжка Пиноккио! Надо срочно перевести, пока Маршак не украл". Перевода, правда, не получилось, после нескольких глав Толстой увлекся, забил на оригинал, погнал отсебятину и в итоге написал "Приключения Буратино".

Интересно, что граф, несмотря на титул, получил неважное образование и плохо владел иностранными языками, поэтому своего "Буратино" писал, пользуясь русским переводом Пиноккио, выполненным Ниной Петровской. Перевод Петровской, кстати, вышел в Берлине в 1924 году. Причем сам будущий "красный граф", пребывавший тогда в эмиграции, и стал редактором книги – об этом даже на обложке написали.

И это было последнее издание на русском языке перед советской "реабилитацией" Пиноккио в 1959 году – когда в Союзе была издана книга с иллюстрациями Валерия Алфеевского.

К удивлению всех, книга о приключениях деревянного человека вышла в переводе знаменитого мастера военной прозы, автора "Звезды" и "Весны на Одере" Эммануила Казакевича.

"Приключения Пиноккио" – единственная детская книга в творческом наследии этого прекрасного "взрослого" писателя с весьма интересной судьбой.

Эм. Казакевич в Биробиджане

Свою национальность Эммануил Генехович не то что не скрывал, – всячески декларировал. Настолько, что в 1932 году 18-летний мальчик из приличной харьковской еврейской семьи, сын известного публициста и литературного критика Генеха Казакевича, уехал из Харькова в Биробиджан, где пообещали создать национальную еврейскую республику (и через два года действительно была образована Еврейская автономная область).

В том же году юный переселенец был назначен председателем еврейского колхоза «Валдгейм», что на идише значит "Лесной дом". Позже был строителем и первым директором Биробиджанского еврейского государственного театра.

Родным языком Эмиля Казакевича был идиш, и именно на этом языке были написаны все его ранние произведения.

Первую книгу на русском он написал только после войны – ею стала знаменитая повесть "Звезда", написанная по впечатлениям от службы в дивизионной разведке и открывшая новую страницу советской военной прозы. Так о недавно закончившейся войне еще никто не писал.

У меня от финала фильма "Звезда» каждый раз мурашки: "Но каждую весну, каждый май, души погибших с полей Польши, Чехии, Германии – отовсюду, устремляются в родные края, чтобы увидеть свою цветущую Родину – за которую отдали свои жизни!".

Похоже, именно на фронте Казакевич изменил свое понимание Родины. По крайней мере, в Израиль бывший убежденный еврейский националист так никогда и не уехал, хотя все дети давно были там.

Но не будем забегать вперед.

В армию Казакевича не взяли – у него был белый билет по зрению. Однако летом 1941 года он ушел в московское ополчение, где известного к тому времени переводчика и публициста зачислили в знаменитую "писательскую роту". Там воевало множество писателей, в частности, автор "Красных дьяволят" Павел Бляхин.

Оттуда Эммануил Казакевич позже перевелся в войсковую разведку. Помогло свободное владение немецким языком и то, что ополченец Казакевич взял у приятеля очки с гораздо менее толстыми линзами – зрение на медкомиссии в полевых условиях определяли по стеклам очков. В разведке он и служил всю войну, пройдя путь от рядового разведчика до начальника разведотдела дивизии и помощника начальника разведотдела 47-й армии. Был награжден медалью "За отвагу", орденом Отечественной войны II степени (1944 г.) и двумя орденами Красной Звезды (1944 и 1945 гг.).

Казакевич чрезвычайно болезненно переживал разговоры про евреев и "Ташкентский фронт", поэтому упрямо отказывался работать по специальности. Доходило до того, что даже когда дело пошло на принцип и после очередного ранения и госпиталя его в приказном порядке определили на работу в военную газету во Владимире – он и тогда не смирился. А списался со своим командиром – Захаром Петровичем Выдриганом – и тот пошел на прямой подлог, вытащив "нашего писателя" обратно в родную дивизию по фальшивому предписанию.

Когда в марте 1946 года капитану Казакевичу велели писать рапорт на демобилизацию, он положил на стол начальника штаба документ со следующим текстом:

Ввиду того, что я слеп, как сова,

И на раненых ногах хожу, как гусь,

Я гожусь для войны едва-едва,

А для мирного времени совсем не гожусь.

К тому ж сознаюсь, откровенный и прямой,

Что в военном деле не смыслю ничего.

Прошу отпустить меня домой

Немедленно с получением сего.

Потом… Потом было возвращение к писательству, книги "Звезда", "Весна на Одере" и "Двое в степи", в которые он переплавил свой фронтовой опыт, громкий успех, слава, популярность и репутация одного из лучших писателей-фронтовиков.

Тем неожиданнее был слух, который однажды пронесся в писательских кругах – представляете, Казакевич откочевал из военной прозы в детскую литературу!

Корней Чуковский в конце 50-х записал в своем дневнике: "Казакевич переводит Пиноккио. С немецкого; перед ним итальянский текст, итальянский словарь.

– Работа эта слишком уж легкая! Переводчики-паразиты выбрали себе легчайшую литературную профессию. Но я вставлю перо Алексею Толстому!! Буратино умрет во цвете лет. Испортил Алексей такую сказку.

Поверить классику детской литературы мешает то обстоятельство, что с ремеслом переводчика Казакевич еще до войны был знаком не понаслышке – он, собственно, и начинал переводчиком, переводил на идиш с немецкого и русского, в частности, стихотворения А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, В. В. Маяковского, для Биробиджанского театра перевел более десятка пьес советских драматургов.

А с 1937 года Эммануил Казакевич работал внештатным переводчиком в государственном еврейском издательстве «Дер Эмэс» (Правда), причем его трудовая деятельность там началась с перевода на идиш брошюры С. Уранова «О некоторых коварных приемах вербовочной работы иностранных разведок».

Он очень много переводил на идиш, но на русский язык Эммануил Казакевич перевел только один текст, который начинался словами:

…Жил-был…

"Король!", – немедленно воскликнут мои маленькие читатели.

Нет, дети, вы не угадали. Жил-был кусок дерева.

То было не какое-нибудь благородное дерево, а самое обыкновенное полено, из тех, которыми в зимнюю пору топят печи, чтобы обогреть комнату…

И хорошо, что тогда он изменил своим принципам.

Этот перевод "Пиноккио" стал классическим и переиздается до сих пор.

Не все юные читатели сказки о деревянном мальчике, правда, знают, кто переводчик – но это всегда так.

Это нормально.

Правильный Нильс, или Почему шведское издание в 6 раз толще

Нильс, конечно, немного не дотягивает до статуса культового сказочного героя, но я все-таки решил включить в эту книгу главу о Сельме Лагерлеф и ее книге с названием, которое в оригинале звучит как "Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции".

Просто это все та же тема вольного и буквального перевода, о которой мы говорили и в главах о "Мэри Поппинс", и рассуждая о "Волшебнике Изумрудного города". Здесь вот что любопытно – "Волшебник…" считается авторской переделкой оригинала, а "Путешествие Нильса с дикими гусями" – переводом, несмотря на то, что отечественная версия "Нильса" отличается от оригинальной, на порядок сильнее, чем книга Волкова от книги Баума.

Но – обо всем по порядку.

Сельма Лагерлеф относится к редкой категории "взрослых" авторов, однажды оскоромившихся детской книгой. Для шведов Сельма Лагерлеф прежде всего – серьезная и даже в чем-то академическая писательница, классик шведской литературы, первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе (и третья женщина, получившая эту премию после физика Марии Кюри и борца за мир Берты фон Зуттнер).

Шведы даже на банкноте в 20 крон, посвященной писательнице, разместили первые строчки ее романа «Сага о Йосте Берлинге».

Справедливости ради – на обороте все-таки Нильс верхом на ушедшем в побег домашнем гусе Мартине, он же Мортен.

Но весь мир, конечно же, даже не подозревает о всяких сагах о Йосте Берлинге и трилогиях о Левеншельдах. Для всех остальных Сельма Лагерлеф – первая из Большой Тройки великих шведских сказочниц: Лагерлеф – Линдгрен – Янссон.

Но, почитая Сельму Лагерлеф как великую сказочницу, следует все-таки иметь в виду, что реальная история о мальчике Нильсе, и версия, известная нам по русскому переводу и советскому мультфильму очень сильно разнятся.

Как, наверное, уже всем известно, история книги "Путешествие Нильса с дикими гусями" началась с того, что условный шведский Минобр, в лице руководителя Всеобщего союза учителей народных школ Альфреда Далина, заказал известной писательнице написать учебник – хрестоматию по географии Швеции для первоклассников.

Креативность великих сказочниц не знает границ, и обозреть провинции Швеции Лагерлеф решила столь необычным способом – с высоты гусиного полета.

Получился нормальный такой учебник для первоклашек – 600-страничный двухтомник.

Писательница очень удивлялась, что, несмотря на перенасыщенность шведской историей и географией, именно "Нильс" стал в свое время самой переводимой шведской книгой – более 60 языков – и оставался таковым до появления "Пеппи Длинныйчулок".

Но именно переводы лучше всего объясняют ситуацию с с этой книгой. Ситуация, на мой взгляд, довольно проста – "Путешествие Нильса с дикими гусями" это великолепная сказка, в которую зачем-то сверх всякой меры натолкали энциклопедических сведений о Швеции и религиозной нравоучительности. И тем самым едва не погребли все волшебство.

Именно поэтому практически во всех иностранных переводах книгу сокращали, часто – весьма радикально.

В первом советском издании 1940 года переводчицы под девизом "резать, не дожидаясь перитонита" вырезали из огромного романа Сельмы Лагерлеф фактически новую детскую книгу – тот же самый трюк, что позже Заходер проделал с "Мэри Поппинс". В итоге 600 страниц оригинального "Нильса" в издании 1940 года осталось всего 128.

Объем книги ужали в 6 раз, и вместо 55 глав осталось 17. Под нож пошли этнографические и географические лекции, а также многочисленные побочные линии, до которых нобелевская лауреатка была большая охотница. По причине советского времени не повезло религиозным мотивам, которые в книге очень сильны, пострадала также традиционная скандинавская мрачность и депрессивность. Щадя юных читателей, переводчицы убрали из советского издания многочисленные смерти – в оригинале герои книги мрут с интенсивностью "Игры престолов".

От всей этой "художественной резьбы" книга, на мой взгляд, чрезвычайно выиграла. Настолько, что в 1955 году вышел знаменитый мультфильм "Заколдованный мальчик", влюбивший в книгу миллионы, а фраза "Ты еще крепкий старик, Розенбом!" стала одной из поговорок русского языка.

Добавлю также, что создательницы советского "Нильса", переводчицы Зоя Задунайская и Александра Любарская – личности настолько интересные, что они, как и вся "маршаковская" ленинградская редакция "Детгиза", заслуживают отдельного разговора. Может, и соберусь как-нибудь написать.

На излете Советской власти, в 80-х годах, как известно, в обществе господствовал тезис: "А власти скрывают!". Мы были убеждены, что от нас все прятали, причем прятали – самое лучшее. Понадобились 90-е, чтобы уяснить, что все самое лучшее в Союзе было уже переведено, причем – переведено великолепно.

В общем, возобладало мнение, что с "Нильсом" нас тоже "обнесли", и поэтому пошли разговоры о необходимости полного перевода. Сначала вышел перевод Фаины Золотаревской, но и он не обошелся без сокращений.

Поэтому год спустя в издательстве "Карелия" вышел действительно полный перевод, сделанный известной переводчицей со шведского Людмилой Брауде. Вот первое издание полного перевода.

Вот только желающих долго читать про достопримечательности провинции Сконе и острова Готланд нашлось немного. Поэтому и по сей день довоенный "резной" перевод вне конкуренции, а количество его переизданий перевалило за пятый десяток.

В заключение хочу заметить, что вопрос – имеет ли переводчик право выполнять функции редактора и улучшать роман – наверное, все-таки относится к числу проклятых. В советское время переводчиков освободили вместе с другими угнетенными сословиями, и в результате в нашей детской литературе появились "Волшебник Изумрудного города", "Мэри Поппинс" и "Винни-Пух". Сегодня переводчик – вновь раб текста, но проблема эта, боюсь, не имеет окончательного решения, поэтому копий на этом ристалище будет сломано еще немало.

Правильный Winnie-the-Pooh

Если говорить о каноническом облике Винни, то для всей англоязычной публики вопроса "Как выглядел самый знаменитый плюшевый медведь мира?" не существует. Разумеется, так, как на рисунках Эрнеста Шепарда – первого и едва ли не единственного иллюстратора книги.

Впрочем, если включить зануду и душнилу, то первым иллюстратором «Винни-Пуха» был не Шепард, а некий J. H. Dowd. Именно этим именем подписан рисунок к главе о неправильных пчелах, опубликованной в «Лондонских вечерних новостях» еще 24 декабря 1925 года, за год до публикации книги.

Но именно рисунки Эрнеста Шепарда стали классическими.

Во многих текстах в интернете утверждается, что Шеппард был старым другом Алана Милна и "его боевым товарищем по Первой Мировой войне".

Это не так. Старая дружба – придуманный кем-то фейк, который, как и любая не забывшаяся сразу брехня будет, наверное, жить вечно.

Скорее всего, этот слух появился потому, что и автор, и художник до войны работали в самом известном английском сатирическом журнале "Панч": Милн – помощником редактора, а Шепард – внештатным карикатуристом.

Они действительно оба воевали, но на фронте никогда не сталкивались. Алан Милн был лейтенантом связи, а Эрнест Шепард служил в разведке и даже получил "Военный крест" за храбрость в бою.

После демобилизации Шепард вернулся в "Панч", где его взяли в штат, а вот Милна, наоборот, уволили. С горя он начал писать, причем неожиданно – детские стишки для своего единственного сына Кристофера Робина. Вот они все втроем – Алан Александр Милн, Кристофер Робин Милн и Винни-Пух.

Вскоре стихов набралось на приличный сборник, который автору и предложили опубликовать. Вот только детские стихи без иллюстраций издавать нельзя. Милн начал искать художника, и штатный художник "Панча" Э. В. Лукас, к которому тот обратился по старой памяти, порекомендовал ему Шепарда.

Вскоре свет увидела книжка «Когда мы были совсем маленькими» с рисунками Шепарда, которая стала очень популярной в Великобритании.

Некоторые из стишков были посвящены игрушкам Кристофера Робина, в частности – плюшевому мишке.

«…Зарядку делать каждый день

Ему, конечно, было лень.

И если, погружен в мечты,

Порою падал он с тахты,

Залезть обратно сам не мог

И ждал, чтоб кто-нибудь помог…» (пер. Евгении Славороссовой)

После успеха сборника стихов кто-то и посоветовал Милну написать про игрушки сына. Идея писателю очень понравилась, а кто будет иллюстратором – и так понятно.

Из переписки автора и художника известно, что "Винни-Пуха" Шепард рисовал "с колес", в процессе написания книги, по мере появления новых глав.

Рисовал в основном с натуры, используя в качестве моделей как самого Кристофера Робина, так и его игрушки. Они, кстати, сохранились до сих пор, выставлены в экспозиции музея:

Причем Тигра и Кенга были куплены специально во время написания книги – развитие сюжета требовало новых персонажей. А ослику Иа-Иа маленький Кристофер и впрямь почти сразу оторвал хвост, и папа тут же обыграл это в книге.

Но было одно исключение – Винни-Пух. Он был нарисован не с игрушки Кристофера Робина. Моделью для главного героя стал плюшевый медведь Грэма – сына Эрнеста Шепарда, которого мальчик называл "Ворчун" (Growler).

Впоследствии это станет традицией – создатели канонических образов Винни-Пуха всегда будут рисовать его со СВОЕГО медвежонка. Но об этом позже.

Дальше, как вы знаете, был невероятный успех и миллионные тиражи.

Ну и, как это обычно бывает, Винни-Пух стал проклятием и Милна, и Шепарда. Вообще-то Алан Милн написал восемь романов – первый, «Любовники в Лондоне» в 1905 году, последний, «Хлои Марр» – в 1946-м. кроме того, одно время он был очень популярным драматургом.

Ну и кого это интересовало? При выходе новой книги и читатели, и критики сразу начинали кричать, что автор занимается какой-то ерундой вместо того, чтобы писать новую детскую книжку. Так оно и случилось – к концу жизни писателя продали уже 7 миллионов книг про Винни-Пуха, а его взрослые произведения так ни разу и не переиздавались.

Хуже, что книга стала и проклятием Кристофера Робина. Дело даже не в постоянном школьном булинге "Ты еще разговариваешь со своими игрушками?". Просто… Просто он даже на войне так и остался "тем пацаном из книжки, помнишь? Серьезно, в соседней части служит!". Сломать этот стеретип у него так и не хватило сил, хотя он очень старался.

Примерно то же было и с Шепардом. Всем было наплевать на его иллюстрации к басням Эзопа или «Дэвиду Копперфильду» Чарльза Диккенса. Ну и что, что Шепард создал канонические иллюстрации к сказке «Ветер в ивах» Кеннета Грэма, единственные, про которые автор сказал: «Я рад, что вы сделали их реальными»? Это все неважно. Эрнест Шепард – иллюстратор Винни-Пуха, это все знают. Даже выставка работ художника, устроенная в 2005 году, называлась «Человек, который ненавидел Винни-Пуха».

Но, кстати, должное художнику отдавал не только автор "Ветра в ивах". Алан Милн искренне полагал Эрнеста Шепарда полноценным соавтором сказки и даже отчислял художнику 20% своего роялти от продажи книг – беспрецедентный случай в мировой практике.

Шепард, кстати, прожил очень долгую жизнь, он умер в 1976 году, в 96-летнем возрасте. А в 1973-м еще успел дать разрешение на раскраску своих иллюстраций – издатели жаловались, что современные дети не воспринимают черно-белые картинки.

До этого единственным цветным изображением самой знаменитой плюшевой игрушки в мире был портрет Винни-Пуха, который Шепард написал маслом, а наследники продали в 2000 году за 285 тысяч долларов.

И, наверное, последнее про первого иллюстратора Винни-Пуха. Алан Милн так любил его рисунки, что даже написал стихи:

«Когда умру —

Пусть украсят

Надгробный камень мой

Два рисунка: со стр. 116

И сто шести-де-ся-той.

Св. Петр, решив, что мною создана

Эта сказочная красота,

Сам распахнет предо мной Небесные врата!»

Это, конечно, была шутка, но вот на надгробном камне переводчика Бориса Заходера действительно выгравирован знаменитый рисунок Шепарда – Винни-Пух и Пятачок, уходящие вдаль.

К приключениям Винни-Пуха в России мы и перейдем.

(глава написана на материалах статьи Сергея Курия "Почему Эрнеста Говарда Шепарда прозвали «человеком, который ненавидел Винни-Пуха»?" ).

Как Винни-Пух пришел в Россию

Все знают, что Винни-Пух это медвежонок который очень любит мед и чесать в затылке. Он так давно с нами, что кажется, что был всегда.

Но это не так.

Гениальный мультфильм Федора Хитрука появился более 50 лет назад. Именно в далеком уже 1969 году на экраны вышел первый фильм мультипликационной трилогии. Половины из вас еще на свете не было.

Не менее гениальный перевод Бориса Заходера был закончен более 60 лет назад, в 1959 году. Но если вы думаете, что русскому Винни-Пуху всего лишь за шестьдесят, то ошибаетесь.

Первый перевод книги Алана Милна появился в журнале "Мурзилка" еще до войны, в 1939 году, более 80 лет назад! Это был перевод А. Колтыниной и О. Галаниной. Первая глава «О медведе Винни-Пу и пчелах» была издана в номере 1 за 1939 год.

А первым, кто нарисовал у нас Винни-Пуха, был известный детский иллюстратор Алексей Лаптев. Тот самый художник, который создал канонический образ Незнайки.

Правда, у него в иллюстрациях плюшевый мишка почему-то стал вполне реалистичным подрощенным медвежонком.

Интересно, что в "Мурзилке" даже имя Алана Милна не упоминалось – "английская сказка" и все тут. Как вы видите, в этом варианте перевода Винни потерял последнюю букву имени, став Винни-Пу. Кристофер Робин стал "Христофором", но все это мелочи по сравнению с Пятачком, оставшимся "Пиглетом" – именно так бедного поросенка зовут в английском оригинале.

Вторую главу дети ждали больше полугода – история о том, как Винни ходил в гости к Кролику, вышла только в 9 номере "Мурзилки" за 1939 год. И с иллюстрациями другого художника – Михаила Борисовича Храпковского. У того вообще был какой-то "Теремок".

Кстати, буквально через несколько месяцев после этих рисунков художник Михаил Храпковский будет арестован по одному делу со знаменитым иллюстратором Константином Ротовым. И вскоре после этого получит восемь лет исправительно-трудовых лагерей за сотрудничество с германской разведкой.

Отмечу, что с художниками этой книге вообще везло – все, без исключения, советские иллюстраторы Винни-Пуха – Лаптев, Храпковский, Елисеев, Скобелев, Порет, Диодоров, Калиновский, Чижиков – были или великолепными художниками или как минимум людьми с интересной судьбой.

Но я отвлекся. Вернемся к довоенным публикациям "Винни-Пуха".

Эти две главы так и остались двумя главами. Никакого продолжения не последовало.

Как сейчас выражаются, проект закрыли без объяснения причин.

По-настоящему с Винни-Пухом познакомились только дети первых читателей – и уже после войны.

Хотя честно признаться – оно и к лучшему. Потому что перевод у Колтыниной и Галаниной был откровенно так себе, не сравнить с заходеровским. И если бы именно он стал каноническим, пели бы мы сейчас вместо "Если я чешу в затылке…" вот это безобразие.

Тра-ла-ла, тра-ла-ла,

Тра-ла-ла, тра-ла-ла,

Рум-тум. тидл-тум,

Тидл-тидл, тидл,

Рум-тум,

Тидл-тум!

Ну куда это годится?

Тьфу!!!

Про имя Винни-Пуха

Оказывается, Винни-Пух не всегда был Винни-Пухом.

– Привет, Кэп! – скажете в ответ вы – Об этом даже Заходер писал. Вот как начиналось одно из последних прижизненных изданий его перевода:

"Ровно сорок лет тому назад – как сказано в одной старой книге, «на середине жизненной дороги» (мне тогда было как раз сорок лет, а сейчас, как вы легко сосчитаете, вдвое больше), – я встретился с Винни-Пухом.

Винни-Пух тогда ещё не назывался Винни-Пухом. Его звали «Уинни-тзе-Пу». И он не знал ни слова по-русски – ведь он и его друзья всю жизнь прожили в Зачарованном Лесу в Англии…"

Нет, я не о том. Понятно, что у него есть английское имя, данное при рождении. Хотя с ним тоже все не просто.

В оригинале у Милна есть довольно долгое объяснение происхождения имени, от которого в переводе Заходера осталось разве что упоминание медведицы из Лондонского зоопарка по имени Виннипег (или просто Винни), в честь которой он был назван.

Эта медведица была настолько доброй, что к ней даже пускали детей. Кристофер Робин пришел в такой восторг после знакомства с Виннипег, что переименовал своего плюшевого медведя в Винни.

Но есть небольшая проблема. В английском языке имя "Винни" – чаще всего женское, хотя бывает и мужским. Оно универсальное, поэтому русским эквивалентом Винни-Пуха был бы "Женечка-Пух" или "Шурочка-Пух".

Да-да, я уже вижу, как на меня смотрит отечественный Винни.

Но русские переводчики, слава богу, не пошли по этому пути.

Но и в родных палестинах имени медвежонка пришлось пережить немало приключений, прежде чем он окончательно стал "Винни-Пухом".

Как я уже рассказывал в прошлой главе, в довоенном переводе фамилия у Винни была Пу.

– Меня зовут Пу. Винни-Пу!

Но вот что меня действительно удивило – так это то, что и у Заходера Винни-Пух не сразу стал Винни-Пухом!

Оказывается, была еще одна публикация "Винни-Пуха" в "Мурзилке" – в 1958 году, почти через двадцать лет после первой попытки. Там все честь по чести – Алан Милн, "пересказал с английского Б. Заходер", вот только Винни зовут совсем не Винни.

А зовут его – вы будете смеяться…

(убитым голосом) Зовут его Мишка Плюх.

Во всем остальном – это практически тот же привычный нам с детства Заходер. Вот как начинается сказка:

Плюшевый медвежонок, известный своим друзьям под именем Мишка Плюх, для краткости – просто Плюх, однажды не спеша прогуливался по лесу, напевая про себя песенку.

Песенку эту он сам сочинил поутру, занимаясь перед зеркалом гимнастикой для толстяков.

– Тара-тара-тара-ра! – пел он, вытягиваясь изо всех сил. А потом, стараясь достать до носков, он пел так: – Тара-тара – ох, батюшки! – тара-ра!

Как мы видим, все на месте, даже знаменитые "батюшки", за которые Борис Заходер огрёб люлей от Корнея Чуковского.

Это очень занятная история, отвлекусь и расскажу.

Поскольку "Винни-Пух" был первой крупной работой начинающего переводчика, ее попросили оценить Корнея Чуковского, который вместе с Самуилом Маршаком считался главным специалистом по детским переводам с английского.

Нет, не подумайте плохого, Чуковский Заходера похвалил. Просто он (и литераторы до сих обожают это делать) похвалил так, что лучше бы плюнул, ей-богу. Он сказал:

«Его перевод Винни Пуха будет иметь успех, хотя стиль перевода расшатанный (в английской сказке "батюшки", "пятачок" и т. д.)».

"Пятачка" Заходер оставил и правильно сделал, а "батюшек" вычистил, и в современном переводе их нет. Но они все равно стали мемом в литературной среде, а друзья еще долго троллили Заходера этими "батюшками".

Вот, например, какую картинку нарисовал ему художник Виктор Чижиков, иллюстрируя заходеровский перевод "Алисы в стране чудес".

С формальной точки зрения Чуковский был прав, но все дело в том, что перевод Заходера оказался больше чем перевод.

Заходер не просто перевел "Винни Пуха", он русифицировал его. По сути – создал новое произведение, полностью перестроив книгу под наш язык и наше сознание.

В итоге отечественный Винни даже не очень-то и похож на свой английский оригинал, в сравнении мультфильмов, например, это особенно заметно. Но про это поговорим уже в следующей, последней главе про Винни-Пуха.

А эту я хочу закончить вот чем. Когда прочитал главу про безвыходное положение в "Мурзилке" – я подумал: а вот если бы Заходер не поменял для книжного издания имя?

Это что же – тогда бы Пятачок в анекдотах вместо "Винни, Винни…" причитал "Мишка, Мишка…"?

Аж мурашки по спине…

Винни-Пух: как мультфильм книгу заборол

Винни-Пух обрусел в 1959 году, именно в этом году был закончен первый и лучший перевод Бориса Заходера.

Книга должна была выйти в главном детском издательстве страны, но «Детгиз» неожиданно отказался ее издавать, выступив с очень странным заявлением – дескать, сказка слишком «американская». На счастье – "Детгиз" уже не был монополистом и книга под названием "Винни-Пух и все остальные" все-таки вышла в 1960 году в новообразованном издательстве «Детский мир». Пусть и довольно скромным по советским временам тиражом 215 тысяч экземпляров с иллюстрациями Алисы Порет.

Алиса Порет была одним из самых ярких персонажей отечественной художественно-литературной тусовки 20-30-х годов, ученицей Филонова и любовницей Хармса – вот они вместе.

Несмотря на все вышесказанное, иллюстрации к "Винни-Пуху" у нее получились, по-моему, так себе.

Возможно поэтому, когда через пять лет в "Детгизе" опомятались и все-таки переиздали книгу под каноническим названием "Винни-Пух и все-все-все", издатели решили взять другого художника.

Да не одного, а целых двух: Геннадия Калиновского и Бориса Диодорова. Понятия не имею, как эти два равновеликих, но при этом абсолютно разных иллюстратора рисовали вместе – но как-то рисовали. И рисовали хорошо.

Как в цвете, так и в графике:

Но классическими эти иллюстрации не стали, как не стали ими и иллюстрации Виктора Чижикова, сделанные в 1986 году.

Классический для нашей страны облик Винни-Пуха создали мультипликаторы.

Но сначала – про экранизации "Винни-Пуха" как таковые, хотя рассказывать там практически нечего.

В 1929 году Милн продал исключительные права на коммерческую эксплуатацию образа Винни-Пуха американскому продюсеру по фамилии Шлезингер. Исключительные- это значит, что никто другой ничего делать не может.

В 1961 году эти ислючительные права выкупила у вдовы Шлезингера студия "Дисней". Компания Диснея приобрела авторские права еще и на рисунки Шепарда. И, начиная с 1960 годов, штампует мультики про Винни-Пуха в режиме бешенного принтера, постоянно сочиняя новые эпизоды и вводя персонажей, которых и в помине не было в книге, вроде американского суслика Гофера.

Чем дальше, тем непотребнее это выглядело, и Кристофер Робин, например, неоднократно заявлял, что америанская экранизация полностью убила дух книги.

Но "Диснею" плевать. "Дура не дура, а сто рублей имею".

И действительно, авторские права на персонажей "Винни-Пуха" были одними из самых доходных в мире (01 января 2022 г. Disney лишился монополии на Винни-Пуха). И сегодня компания "Дисней" имеет на продаже видео- и прочей продукции, связанной с Пухом, примерно миллиард долларов в год. Это столько, сколько приносят ВСЕ персонажи, придуманные самим Диснеем, от Микки-Мауса до Гуффи.

Напоминаю, права были эксклюзивные, поэтому никаких других экранизций сказки не было, и быть не могло.

За одним-единственным исключением – СССР конвенцию об авторском праве подписал только в 1973 году. А незадолго до этого, в 1969-72 годах, в стране были созданы три мультфильма режиссера Федора Хитрука, ставшие реально культовыми произведениями русской культуры.

Половина реплик работают пословицами и поговорками – в диапазоне от "Это «ж-ж-ж» – неспроста!" до "И того, и другого. И можно без хлеба".

А уж сколько анекдотов про Винни и Пятачка насочиняли – и не сосчитать.

Именно в мульпликационном фильме Винни-Пух и получил свой канонический образ, о котором его создатель, один из двух художников-постановщиков, Владимир Зуйков, рассказывал так:

"Наш Винни – это мой толстый потрепанный довоенный мишка, с головой, пришитой к туловищу, потому у нас в фильме он и поворачивается к собеседнику всем телом – и с примятым ухом. Хитрук всем говорил, что Винни просто спал на этом боку".

Почему же мультфильм полностью затмил книгу?

Мне кажется, все дело в том, что мультфильмы представляют собой совершенно новое произведение искусства, имеющее весьма отдаленное отношение и к книге Милна, и к переводу Заходера – и по итогу оказавшееся гораздо удачнее их.

Советские мультипликаторы продемонстрировали обратный американскому подход.

Это, по сути, выжимка. Новая и очень радикальная "сборка" эпизодов, в которой мультипликаторы делали что хотели, вплодь до выкидывания множества героев, включая главного – Кристофера Робина. Хитрук с компанией взяли только самые удачные эпизоды, дополнили их новыми остроумными репликами и убойными песнями, которых не было в книге, но которые специально для фильма написал Заходер – вроде "Куда идем мы с Пятачком" или "Кто ходит в гости по утрам".

И – самое главное! – они вовремя остановились.

По преданию, после третьего фильма, про день рождения Иа-Иа, мудрый Хитрук сказал что-то вроде: "Все, это пик. Дальше пойдет с горы и начнется халтура, смажем все впечатление. Оно нам надо?". Другие говорят, что все дело было в подписании конвенции в 1973-м.

Так или иначе, но в итоге получился шедевр.

Короткий, но невероятно яркий шедевр, который мы до сих пор противопоставляем безвкусной и бесконечной американской франшизе и не без оснований хвастаемся своим "правильным" Винни-Пухом.

Разницу между "правильным" и "неправильным" Винни-Пухами подчеркивает еще и разность имен персонажей.

Наследники Бориса Заходера объявили придуманные переводчиком русские имена объектом авторского права и отказались передать права американцам за предложенную теми цену.

Поэтому в американских мультфильмах (и книжках на их основе) вместо Тигры – Тигруля, ослика зовут не Иа-Иа, а, прости господи, Ушастик, а вместо Пятачка у них, только не убегайте, – Хрюник!

Хрюник… Поубивал бы.

Правильная Мэри Поппинс: английская версия

После Винни-Пуха резонно перейти к Мэри Поппинс – не только потому, что эти два культовых персонажа у меня следуют друг за другом хронологически. Они еще связаны множеством общих нитей. Да – неочевидных, но я вам все расскажу. У меня секретов нет – слушайте детишки.

Мы привыкли что Мэри Поппинс выглядит как Наталья Андрейченко.

Ну или как Джули Эндрюс если вы предпочитаете голливудскую классику.

Недавно появился и третий вариант – Эмили Блант – в Голливуде сняли продолжение классической ленты Диснея:

Но это все появилось очень-очень потом – потому что кино случилось много позже книг.

О книгах мы сегодня и поговорим.

Книга моего детства начиналась словами:

"Вы знакомы с Мэри Поппинс?

Нет?

Очень, очень странно!

Ведь она необычайно знаменита! Про неё написаны не одна, не две и даже не три, а целых ЧЕТЫРЕ книжки!

А вспомните – даже про такие знаменитости, как Робинзон Крузо или Буратино, написано всего по одной книжке!".

На самом деле про лучшую в мире няню написано восемь книг, просто когда Заходер делал свой перевод и писал это предисловие, их было только четыре.

Хелен Линдон Гофф, известная всему миру под псевдонимом Памела Линдон Трэверс, прожила очень долгую жизнь – родившись еще в 19 веке, она умерла в 1996 году и работала почти до последнего дня.

Но при этом, как и Алан Милн, она так и осталась автором только одной книги.

Будущая создательница знаменитой английской сказки родилась в Австралии.

Как и многие девочки, родившиеся в многодетной семье спившегося банкира-алкоголика и матери, уставшей настолько, что пыталась покончить жизнь самоубийством, девочка по имени Хелен очень хотела стать актрисой.

Ну, чтобы жить в красивом мире, а не в этом вот всем. Как почти все такие девочки, она ушла из дома при первой же возможности – в 17 лет. Как и многие такие девочки, она придумала себе имя покрасивее убогого Хелен – и назвалась Памела Линдон Трэверс. Как и большинство таких девочек, актрисой она не стала.

Ну, вернее, почти стала, но успех был настолько средним, что приходилось подрабатывать написанием заметок в газетах. В итоге писанина победила лицедейство и стала профессией.

Из неполучившихся актрис, кстати, часто выходят хорошие сказочницы, Марина Дяченко не даст соврать.

"Мэри Поппинс" была первой художественной книгой Памелы, но второй изданной. Дебютом начинающего автора стал нон-фикшен – вышедшая в 1934 году книга "Московская экскурсия" (Moscow Excursion), начинающая словами "Я купила билет в Россию". По сути, это было то, что сейчас именуется "тревел-блогом"– серия очерков о ее поездке в Советский Союз в 1932 году. В России ей совсем не понравилось, но, тем не менее, книга была переведена на русский и издана в 2016 году.

Я ее почитал. Знаете, что любопытно? Автор "Московской экскурсии": и впрямь – типичный блогер-путешественник. Ну или просто типичный блогер. Человек с раздутым чувством собственной важности, которого по этой причине все вокруг неимоверно раздражает.

Который по этой причине просто фонтанирует сарказмом и иронией, от которых смертельно устаешь уже через пару страниц. Ну и просто человек невеликого ума, что уж там.

И в том же 1934 году выходит "Мэри Поппинс", написанная мудрейшим человеком, знающем об этом мире все.

Вот как так?

А я вам скажу. Практически все писатели признавались – "иногда не я пишу, иногда мною пишут". Вот Памелой Трэверс писали примерно два года. И написали первые две книги про Мэри Поппинс, которые вышли в 1934-м и 1935-м. Третья, вышедшая в 1943 году – уже много слабее, не случайно Заходер взял из нее всего два эпизода: о мраморном мальчике и кошке, смотрящей на короля. Про все остальные книги добрые критики деликатно молчат, а злые – ехидничают.

Да, писательский талант иногда заканчивается при жизни автора, мы все видели этому множество подтверждений. Но у Памелы Трэверс этот период оказался совсем коротким.

Два года прорыва – и много-много десятилетий борьбы за свое сокровище: вот подлинная история Памелы Трэверс.

Но я сейчас не про автора, я про созданного ею персонажа.

В первом издании "Мэри Поппинс", чтобы вы знали, мужские издательские шовинистические свиньи фамилию автора на обложке написали вот так: "П. Л. Трэверс".

Это чтобы мужские читательские шовинистические свиньи не догадались, что автор – женщина (которая по определению ничего путного написать не может) и купили книжку. Позже такой же нехитрый трюк они провернут и с Дж. К. Роулинг.

Но в случае с Мэри Поппинс все еще усиливалось тем, что книга была полностью "женской": не только текст, но и иллюстрации сделала женщина. Вернее – девушка.

Вот как это произошло.

Памела Трэверс всегда была очень высокого мнения о себе и потому считала, что ее сказку должен иллюстрировать лучший иллюстратор сказок.

В те годы как раз на пике славы был "Винни-Пух" и Памела Трэверс пришла к Эрнесту Шеппарду. Звезда детской иллюстрации заявил, что он очень занят, у него множество проектов, и от предложения отказался. Но!

Но у него было двое детей, игравших в детстве с Кристофером Робином – сын Грэм (тот самый, с чьего мишки и был срисован Винни-Пух) и дочь Мэри.

Грэм погибнет во Второй мировой войне, будучи уже известным карикатуристом и иллюстратором – корабль HMS Polyanthus, на котором служил лейтенант Грэм Шепард, был торпедирован немецкой подводной лодкой U-952 21 сентября 1943 года. Из всего экипажа спасся только один человек – и это был не Грэхем Говард Шеппард.

А Мэри…

Мэри Элинор Джесси Шепард закончила Школу искусств Слейда при Университетском колледже Лондона и была начинающей художницей – ей тогда было немногим за двадцать.

И надо же такому случится, что во время визита Памелы Трэверс к Эрнесту Шеппарду ей на глаза попалась акварельная рождественская открытка, нарисованная его дочерью.

В итоге начинающая писательница предложила молодой художнице проиллюстрировать "Мэри Поппинс".

А когда та спросила – на кого, по мнению автора, похожа няня-волшебница, Трэверс показала ей изящную голландскую куклу из фарфора. Сегодня эта кукла находится в нью-йоркской библиотеке Доннел, и она действительно во многом похожа на Мэри Поппинс из книжных иллюстраций: черные волосы, собранные в пучок, точеная фигурка, курносый нос и маленькие голубые глаза.

Как отмечает профессор Университета Южного Квинсленда Маргарет Бэгули, молодая художница мало того, что выслушивала огромное количество замечаний автора, но еще и сама невероятно въедливо подошла к созданию иллюстраций. 25-летняя художница не вылезала из библиотек, раскапывая множество важный мелочей – вплодь до количества пуговиц на униформе полицейского в эдвардианскую эпоху. Хотя все равно иногда делала ошибки – у адмирала Бума на картинке нарукавные шевроны адмирала, а эполеты (с короной) – адмирала флота (это следующее звание).

«В архивах также содержалась карта мест из книг про Мэри Поппинс, на которой был изображен дом Бэнкса на Cherry Tree Lane и прилегающие территории, такие как парк, что помогло ей обеспечить точность перспективных видов на иллюстрациях» – пишет Бэгули.

В итоге Памела Трэверс отказывалась работать с кем-либо, кроме Мэри Шеппард и именно Мэри отрисовала все книги про волшебную няню. Их сотрудничество продолжалось много десятилетий. Будучи на десять лет старше, Памела в этом дуэте взяла на себя роль старшей подруги, которая постоянно учит жизни младшую. Особенно это касалось иллюстраций – на эскизах Мэри постоянно встречаются пометки Памелы о том, как правильно рисовать чудесную няню.

Вообще, конечно, беспрецедентная в своей уникальности ситуация: отец был первым и единственным иллюстратором книг про Винни-Пуха, дочь – первым и единственным иллюстратором книг про Мэри Поппинс.

Именно Мэри Шеппард принадлежит честь создания канонического образа Мэри Поппинс в западном мире.

Как я уже сказал, сотрудничество автора и художника продолжалось много десятилетий, но в итоге завершилось громким скандалом и некрасивыми судебными разборками.

Но об этом позже. А мы пока переходим к образу советской Мэри Поппинс.

Правильная Мэри Поппинс: советская версия

В прошлой главе мы говорили о каноническом облике Мэри Поппинс в англоязычных книгах, который, в общем, свелся к двум словам: Мэри Шеппард. Из-за жесткой позиции автора все ее книги выходили только с рисунками этой художницы.

Но в СССР все было гораздо разнообразнее.

Потому что у советских, как всегда, собственная гордость и до поры до времени мнение зарубежных авторов в расчет не принималось. Все зарубежье знало – русские, исповедующие принцип "искусство принадлежит народу", что хотят, то и делают.

До присоединения СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве в 1973 году советские переводчики были вольны переводить любые иностранные книги, а советские издатели – издавать переведенное, никак не согласовывая свои действия с автором и, в общем-то, не выплачивая ему ни копейки.

В 1960-х известный переводчик Борис Заходер воспользовался этим правом и сделал перевод "Мэри Поппинс".

Этот перевод, вышедший в 1967 году, нарушал все нормы авторского права. Не только потому, что автору, как обычно, ничего не заплатили – "они никогда не платят" (с). Проблема была еще и в том, что Борис Заходер, по своему обыкновению, сделал не перевод, а вольный пересказ, причем весьма выборочный, надергав понравившихся ему эпизодов из всей трилогии.

По сути – слепил из трех книжек одну, движимый исключительно собственным вкусом, а полный перевод вышел только в постсоветские времена. Он, в общем, так и написал в предисловии:

Здесь только половина рассказов о Мэри Поппинс (из первой и второй книжек). Если вам будет ОЧЕНЬ жалко расставаться с Мэри, то, может быть (не обещаю, но надеюсь!), может быть, мы с вами сумеем уговорить её снова вернуться к нам и рассказать обо всём остальном…

Можно только догадываться, как это все восприняла Памела Трэверс, которая тряслась над каждой фразой из своих книжек. Она даже не сразу узнала, что ее Мэри заговорила по-русски, но узнав – только фыркнула в одном из интервью:

"Есть даже русский перевод! Понятия не имею, что на этом языке скажет Мэри. Меня уверили, что, по крайней мере, она не будет толкать пропагандистских речей".

Это что касается текста.

Если же говорить об советском образе Мэри Поппинс, то знаменитый художник Калиновский не был первым иллюстратором сказки о лучшей няне всех времен и народов. Как я уже сказал, Мэри пришла в СССР более полувека назад, в 1967 году. В этом году главы из первых двух книг Памелы Трэверс печатались в журнале «Пионер» с рисунками Ю. Владимирова и Ф. Терлецкого.

Рисунки в детских журналах часто оставляли желать лучшего – суета, спешка и постоянные дедлайны не способствуют вдумчивой работе художника, поэтому часто журнальная версия книги иллюстрировалась едва ли не набросками.

Но не в этом случае. Как мне показалось, в этом проекте дуэт Владимирова-Терлецкого выложился по полной, и иллюстрации к "Мэри Поппинс" стали одной из лучших их работ.

Я всегда рассказываю о художниках, но в этом случае вынужден развести руками. Об этом дуэте я нашел сущие крохи:

Владимиров Юрий Николаевич (?). Родился в 1927 году, график. Учился в Московском высшем художественно промышленном училище им. Калинина (1946-1949) у В. Н. Бакшеева и Московском полиграфическом институте (1949-1957), дипломная работа – иллюстрации к книге «Анекдоты Насреддина». Оформлял и иллюстрировал книги для Гослитиздата, издательства «Искусство» и др.

Терлецкий Феликс Евгеньевич (1927–2002) – сын профессионального революционера, потом наркома земледелия в составе первого правительства советской Украины. После расстрела родителей в 1937-м вместе с младшим братом Владимиром, будущим композитором, воспитывался бабушкой. График, иллюстратор ряда книг. Работал в журнале «Советский цирк».

Обычно работали в соавторстве.

Могу также добавить, что именно этот дуэт впервые показал советским детям короля Матиуша Первого – Владимиров и Терлецкий иллюстрировали в том же "Пионере" журнальную версию сказочной повести Януша Корчака.

Но их рисунки к "Мэри Поппинс" так и остались только на страницах старых журналов. Книжное издание иллюстрировал много раз поминаемый в этой книге Геннадий Калиновский – на мой личный взгляд, один из самых великих и один из самых спорных отечественных иллюстраторов.

Согласитесь, если какой-нибудь работник издательства сегодня вместо ярких, пушистых и мимимишных картинок поместит на обложку сказки вот такой рисунок – его выгонят с работы с волчьим билетом. А тогда – норм. Посмотрите ради интереса обложку первого советского издания"Мэри Поппинс" и какие там были иллюстрации:

Иллюстрации Калиновского категорически не понравились Памеле Трэверс, которая оценила их так: «В книге у русских Мэри тощая и прямая, как спичка. И не совсем реальная».

Самое смешное, что и сам Калиновский тоже был недоволен своей работой: "То, что сделано, что уже вышло, всегда слабее того, что возникало в воображении, что я видел, что хотел бы сделать. Ну, например, совершенно промахнулся с «Мэри Поппинс». Вяло сработал".

Что уж говорить про читателей. Ругань по поводу работ Калиновского идет до сих пор. Просто процитирую одно обсуждение:

– Не знаю, почему кому-то могут нравиться эти «иллюстрации» 😲 Создается впечатление, что их детсадовцы рисовали, вместо обеда, например.

– А я помню эти иллюстрации))) Не смотря на то, что мне больше нравятся иллюстрации Владимирова и Терлецкого, иллюстрации Калиновского тоже очень хороши. Они похожи… на кружево и пушистое вязание вместе взятые))) И человечки получились забавными и немного хулиганскими))) Эти иллюстрации интересно рассматривать не спеша, разгадывать, как шараду, находить милые нюансы и… радоваться теплому, доброму юмору художника))))

– Не знаю, но по мне так не очень, виденье больного разума художника. Такое не для детей.

– Книгу с такими иллюстрациями я полюбила в детстве и на всю жизнь. Эта книга пропала, мне подарили другую, с понятными иллюстрациями. Я ее даже в руки взять не могла. Потом, через много лет со своим ребенком мы пошли в библиотеку и о чудо!!! Она!!! С этими самыми иллюстрациями!!! Я вцепилась в неё, решила что любыми путями не отдам. Только такая, только она!!! Книга у меня дома уже много лет 😊

– Если честно,то уродство какое то. Я художник, я так вижу… Ну детская же книжка! Сравнить с иллюстрациями Сутеева и иллюстрациями к книжкам Волкова (Урфин джюс и т.д.) Ну,почуствуй разницу!

– Я согласен, это очень своеобразный взгляд на творчество писательницы. Мне рисунки эти понравились главным образом из-за моего дополнительного художественного образования. Они могут показаться необычными, но я видел и другие детские книги с этим иллюстратором. Вообще они имели очень большой успех в своё время. Сегодня всё гораздо практичнее, жёстче, не доброе время. А эти рисунки были необычны и тем, что сближали нас со страной, традиционно на нас не похожей – Англией. К тому же Вы уже не ребёнок. И забыли язык животных и птиц.

– Я помню хорошо свои ощущения в детстве. Мне всё время хотелось проникнуть в суть прочитанного и нарисованного. Рисунки были как некий дополнительный ребус, который надо было разгадать с помощью текста. Эти рисунки замечательно передавали атмосферу загадочности. Они как бы давали дополнительный объём и пространство. Образно нарисовано, помогает развивать ребёнку воображение. А не то вырастет и будет думать что единственное гениальное полотно всех времён и народов это медведи Шишкина.

Могу немного добавить от себя.

В моем детстве именно рисунок Калиновского помог мне понять, что можно рисовать хорошо, не рисуя похоже.

Как сейчас помню, меня осенило на книжке Юрия Коваля про Васю Куролесова,

Вдруг понял, что здесь подлинных эмоций больше, чем на многих "гладеньких" и "красивеньких" иллюстрациях. Все три действующих персонажа – абсолютно живые, причем характер дан буквально несколькими штрихами. Это очень высокий профессионализм.

Кстати, рисовать в классическом смысле этого слова Калиновский умел прекрасно. У него было очень хорошее профессиональное образование, сначала – Московская средняя художественная школа, в этот интернат для одаренных детей махачкалинского школьника Гену пригласили после победы на конкурсе рисунков в газету «Пионерская правда» с работой «Гибель Нибелунгов».

А после школы он блестяще закончил отделение книжной графики Суриковского художественного института.

Плюс – в молодости Калиновский много лет работал штатным художником журнала "Физкультура и спорт". Где, сами понимаете, у него были все возможности отточить "классику" и знание анатомии.

К чему это я? Сегодня действительно все заполонили не умеющие рисовать криворукие художники от слова «худо». Они галдят, что они лучшие так, что никого другого не слышно.

Но это не повод отрицать право художника на эксперименты и творческий поиск. Потому что если их за это чмырить – рисовать станут не лучше, а хуже.

Талантливые люди не любят, когда их заставляют, есть у них такое дурное свойство.

Так или иначе, но именно рисунки Калиновского стали классическими для "Мэри Поппинс". Кстати, они существуют как минимум в трех редакциях – художник их неоднократно переделывал.

И все советские годы "Мэри Поппинс" издавалась только с его иллюстрациями. Исключение – рисунки Бориса Диодорова (с которым они вместе делали "Винни-Пуха") для сборника литературных сказок. Но и там Борис Диодоров, как мне кажется, не избежал влияния своего бывшего соавтора.

После 1991 года книги Памелы Трэверс переиздавались множество раз, с рисунками самых разных художников. Некоторые из них были очень талантливы, другие слова доброго не стоят, но делать обзор я не возьмусь – я все-таки сварщик не настоящий и профессионально историей иллюстрации не занимаюсь.

Поэтому мы с книг переключаемся на кино – ведь именно там были созданы по-настоящему канонические образы волшебной няни.

Правильная Мэри Поппинс: английская киноверсия

Я бы не сказал, что автору "Мэри Поппинс" Памеле Трэверс не нравился самый известный в мире образ ее героини – из фильма Диснея.

"Не нравился" – не то слово. Она его ненавидела. Ненавидела тяжелой свинцовой нержавеющей ненавистью – так, как умеют ненавидеть только обманутые женщины.

И, справедливости ради, у нее были к этому основания.

Писатели привыкли к своей автономности. Любой писатель – сам себе фабрика, он производит свой продукт самостоятельно от начала и до конца, отвечает за все сам, и не зависит ни от кого, кроме собственного воображения.

Памела Трэверс, кроме того, была изрядно зациклена на своем главном (если честно – единственном) творении – Мэри Поппинс. Как я уже рассказывал, она даже своей постоянной художнице, Мэри Шепард, каждый раз детально расписывала – как и что надо рисовать.

Больше всего она в этой жизни боялась, что однажды не уследит и "ее прелесть" испортят.

Но в 1938 году, на пике популярности книги "Мэри Поппинс", в ее жизни появился мужчина мечты миллионов людей – миллионер, киномагнат и безумно талантливый режиссер Уолт Дисней. Улыбаясь своей неотразимой улыбкой, он рассказал, что дал обещание своей маленькой дочери Диане снять фильм по ее любимой сказке про волшебную няню.

– Нет, – сказала писательница, даже не дослушав. – Я не дам вам разрешения на съемки.

– Как нет? – опешил Дисней, купавшийся в народной любви и не привыкший к отказам. – Вы даже условия не выслушаете?

– Нет, – холодно подтвердила Памела Трэверс. – Вы ее испортите.

И завершила разговор.

Сказать, что Дисней был потрясен – это ничего не сказать. Но вот к чему он точно не привык – так это проигрывать. И киномагнат начал планомерную осаду писательницы.

Дисней безбожно льстил Трэверс, обещал отчисления, от которых ему заранее становилось дурно, взывал к разуму и жалости… Я не знаю, причитал ли он: "Токмо волею пославшей мя дщери!" – но мог.

Потому что осада затянулась не на годы даже – на десятилетия.

Прошли тридцатые, началась Вторая мировая война, во время которой большинство проектов Диснея были заморожены. Но как только война закончилась, не привыкший проигрывать режиссер немедленно возобновил свои атаки на Трэверс. Но здесь нашла коса на камень – писательница стояла насмерть и не отступала ни на миллиметр. Дочь Диснея давно выросла, стала взрослой женщиной и плевать ей было на ту сказку, но эти двое все бодались и бодались.

Заканчивались пятидесятые. Сцепившиеся упрямцы были близки к пенсионному возрасту.

И тут Памела Трэверс сдалась.

В конце пятидесятых ее материальное положение очень сильно пошатнулось. Громкая популярность Мэри Поппинс практически сошла на нет, старые книги почти забылись, а новые – не продавались. Проблемы с деньгами дошли до того, что она могла потерять дом, в котором жила.

– Хорошо, – ледяным тоном сказала она в 1960 году. – Снимайте. Но у меня будет несколько условий…

Дисней, который давно потерял надежду и держался на одном упрямстве, вздрогнул от неожиданности.

Памела Трэверс выторговала себе царские условия. Гонорар в 100 тысяч долларов (тех еще, СТАРЫХ долларов 1960 года) Дисней платил сразу, а после выхода фильма должен был отчислять создательнице сказки еще 5% от прибыли. При этом Трэверс получала должность советника сценариста и, по сути, право согласовывать сценарий. И, главное – в фильме не должно быть никаких диснеевских мультиков!

При этом в контракте ни одним словом не упоминалась Мэри Шепард – создательница визуального образа Мэри Поппинс, которого Дисней обещал придерживаться.

Для уже немолодой художницы это стало настоящим ударом.

Она искренне считала себя как минимум соавтором визуального образа Мэри Поппинс, Памелу Трэверс – своей давней подругой, ну и вообще привыкла к совсем другим отношениям между автором и иллюстратором. Ее отцу, напомню, Алан Милн до самой смерти отчислял 20% всех финансовых поступлений за Винни-Пуха.

А оказалось, что она – никто.

И это при том, что курносая Мэри в фильме была практически полной копией ее иллюстраций.

Отношения старых подруг были испорчены навсегда, а на Диснея Мэри Шепард подала в суд, хотя юристы оценивали перспективы скептически.

Но знаете что? Ее спасли ступни няни-волшебницы. На свою беду Дисней активно использовал и в фильме, и в рекламе фильма необычную постановку ног Мэри Поппинс при полете. На музыкальных занятиях в моем детском саду она называлась "пятки вместе, носки врозь". Под прямым углом.

Адвокаты Мэри Шепард предъявили десятки иллюстраций, доказывающих, что эту особенность чудесной няни кинематографисты заимствовали у художницы.

Дисней суд проиграл, но в итоги заплатил какие-то крохи. Как писала биограф Мэри Шепард, профессор Маргарет Бэгули, "она получила за это всего около тысячи фунтов, что-то очень незначительное". "Я также нашла целую папку с перепиской, в которой Шепард рассказывает о том, как вынуждена была продавать оригиналы иллюстраций к "Мэри Поппинс" на Sotheby's, потому что ее дом нуждался в ремонте… это было просто ужасно", – добавляет исследовательница. – "Шепард умерла в сентябре 2000 года, так и не получив признания за свою роль в воплощении такого знакового литературного и кинематографического персонажа".

Но это все было потом, вернемся пока к съемкам фильма.

Дисней снимал фильм, а Трэверс приехала в Штаты с инспекцией. В итоге ей не понравилось ничего. Ни-че-го!

Ни песни. Ни танцы. Ни дурацкие ситуации, в которые периодически попадает Мэри.

Дом считающих в книге копейки Бэнксов в фильме был слишком богатым. Миссис Бэнкс с какого-то рожна сделали суфражисткой, борющейся за права женщин. И, самое главное – откуда опять взялась эта ужасная мультипликация в фильме???

Одной из считанных решений режиссёра, получивших одобрение писательницы, стал выбор исполнительницы главной роли. Памела Трэверс долго и пристально смотрела на кинодебютантку и звезду Бродвея Джули Эндрюс, потом, наконец, милостиво кивнула стоявшему рядом Диснею: "Ладно, в этом ты действительно разбираешься".

Но больше ей не понравилось ничего! В результате долгих скандалов Дисней частично согласился с требованиями "советника сценариста", пообещал убрать всю анимацию, выкинуть намеки на романтическую линию между Мэри и Бертом и скорректировать образы героев. В частности, сделать няню более жесткой и суровой – как в книге.

Но после того, как удовлетворенная Памела Трэверс вернулась в Великобританию, Уолт Дисней забил на все свои обещания и сделал фильм ровно таким, каким он хотел его сделать.

Про это знаменитое противостояние режиссера и писательницы в Америке даже сняли фильм "Спасти мистера Бэнкса". Если вы его не видели – посмотрите, он неплохой.

Правда, как почти всякая голливудская продукция – это сказка. В жизни все было гораздо жестче.

Памелу Трэверс даже не пригласили на премьеру. Она приехала за свой счет и с трудом добилась места в зале.

В фильме главная героиня плачет во время просмотра, внутренне прозревая и понимая, как же она была не права и какой прекрасный фильм сделали по ее книге.

В реальности писательница в зале тоже плакала, но это были страшные слезы бессилия жестоко обманутой женщины.

Дальнейшее… Дальнейшее описывает в своих воспоминаниях Ричард Шерман, автор песен к фильму:

"После премьеры … она выследила Диснея на стоянке. "Так, – громко произнесла она. – Первое, что нужно убрать – анимацию".

Дисней холодно посмотрел на неё и сказал: "Памела, этот корабль уже отплыл".

И прошёл мимо в сторону поклонников, оставив позади стареющую женщину в атласном платье и вечерних перчатках, которая приехала за 5 тысяч миль на мероприятие, которого так не хотела".

Фильм стал бомбой и классикой мирового кино.

При себестоимости в 6 миллионов долларов он собрал 103 миллиона. "Мэри Поппинс" получила 13 номинаций на "Оскар", 5 из них обернулись золотыми статуэтками.

Популярность Мэри Поппинс в мире взлетела на недосягаемую ранее высоту.

Причитающиеся 5% от сборов вылились для Памелы Трэверс в сумасшедшие деньги, но ощущение того, что ее вываляли в грязи, никуда не делось.

Уолта Диснея она так никогда и не простила, и всю оставшуюся жизнь крайне жестко пресекала даже намеки на возможное продолжение сотрудничества.

Великий режиссер и невероятно успешный бизнесмен навсегда потерял возможность продолжить свою самую многообещающую франшизу в художественном кино. Продолжение истории его компания сняла только через полвека после его смерти, в 2018 году, когда наследники умершей Памелы вопреки ее воле продали права.

В общем, эта история не принесла счастья никому – у всех прибавилось денег, но все были злы и обижены.

Единственным неоспоримым результатом этой череды искушений, ссор, предательств и обид, стал сам фильм "Мэри Поппинс".

Великий, на мой взгляд, фильм, и если вы его не смотрели – посмотрите, он того стоит.

Даже если вы уже взрослый. Особенно, если вы уже взрослый.

Более того – в реальной жизни великие фильмы обычно и делаются именно так.

А все почему?

Потому что в природе все должно быть чем-то уравновешено. И улыбки зрителей после сеанса – тоже.

Советская киноверсия Мэри Поппинс, или Закладки сатанистов

Пару недель назад был юбилей – 8 января 1984 года, в уютные новогодние дни эпохи позднего застоя состоялась телепремьера двухсерийного фильма-мюзикла режиссера Леонида Квинихидзе "Мэри Поппинс, до свидания".

Сорок лет прошло, с ума сойти!

В прошлой главе я рассказывал, какие непомерные усилия пришлось приложить Уолту Диснею, чтобы создать голливудскую версию приключений няни-волшебницы и ее воспитанников.

А русские?

А русские захотели фильм – и сняли фильм.

Никого ни о чем не спрашивая.

И теперь в мировой "поппинсиниане" ровным счетом три картины – две голливудских и одна производства СССР.

Как мы уже знаем, первый голливудский фильм автор книги Памела Трэверс ненавидела лютой ненавистью, до второго не дожила, а вот что она думала по поводу советского фильма и видела ли она его вообще – мы не знаем и уже, наверное, никогда не узнаем. Советскую киноверсию "Мэри Поппинс" она подчеркнуто игнорировала и ни в одном из интервью о ней не упоминала.

Мне, кстати, всегда было любопытно – почему мюзиклы? В книгах Мэри Поппинс не то что не поет ни разу – она, по-моему, даже не мурлычет себе под нос.

Но все киноверсии сказки – мюзилы. Нет, с нашим-то все понятно – режиссер советской версии Леонид Квинихидзе, по большому счету, только телемюзиклы и снимал – "Соломенная шляпка", "Небесные ласточки", "Орех Кракатук" и так далее.

При этом песни в фильме "Мэри Поппинс, до свидания" играют совершенно особую роль. На мой взгляд, сам по себе фильм получился довольно средним, несмотря на блестящий актерский ансамбль. По большому счету, фильм запоминается всего тремя вещами:

1. Блестящим эпизодом Олега Табакова, сыгравшего мисс Эндрю.

2. Невероятным обаянием и каким-то колдовским магнетизмом исполнительницы главной роли Натальи Андрейченко. Она, кстати, попала в фильм практически случайно, срочно заменив уже утвержденную на главную роль, но разругавшуюся с режиссером Анастасию Вертинскую.

3. Песнями ее тогдашнего мужа Максима Дунаевского. Мне кажется, не будь этих песен, советскую версию "Мэри Поппинс" забыли бы так же, как забыли множество музыкальных фильмов-сказок, снимавшихся в те годы, вроде "Острова погибших кораблей" Евгения Гинзбурга и Рауфа Мамедова или "31 июня" того же Леонида Квинихидзе.

Но песни, на наше счастье, есть. Максим Дунаевский неоднократно называл «Мэри Поппинс…» "фильмом, в котором мне удалось наиболее полно раскрыться как композитору" – и эта сущая правда. Все – все! – песни к фильму стали шлягерами: "Непогода", "Леди «Совершенство»", "Цветные сны", "Тридцать три коровы", "Лев и брадобрей" и, конечно же, незабываемый "Ветер перемен".

Кружит земля, как в детстве карусель,

А над землей кружат ветра потерь,

Ветра потерь, разлук, обид и зла,

Им нет числа,

Им нет числа – сквозят из всех щелей,

В сердца людей, срывая дверь с петель,

Круша надежды и внушая страх,

Кружат ветра, кружат ветра.

Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель-Земля,

Сотни лет все ветры возвращаются

Hа круги своя…

Эта песня вообще придает фильму мистическое звучание – настолько актуальной она оказалась буквально через несколько лет. Фильм, напомню, вышел в 1984-м, а через год к власти придет Михаил Горбачев и переменами можно будет захлебнуться.

Впрочем, мистики в фильме хватает и без песен, и эта тема требует отдельного разговора.

Но сначала – пару слов о мистике в "Мэри Поппинс" и в жизни ее создательницы.

Памела Трэверс действительно всю свою жизнь активно увлекалась мистикой, оккультизмом, астрологией, эзотерикой и т.п. Она дружила с Альфредом Орэджем, издателем эзотерического журнала New Age, который в 1938 году познакомил ее с Георгием Гурджиевым. Российский эмигрант и знаменитый мистик произвел на нее столь сильное впечатление, что она до конца жизни считала себя его ученицей.

Неплохо знала она и Алистера Кроули – английского оккультиста и сатаниста №1, называвшего себя черным магом. По легенде, именно он посоветовал писательнице написать сказку, реабилитирующую колдовство и магию – но я достоверных подтверждений этому слуху не нашел.

Так или иначе, но Мэри Поппинс действительно не очень любили в католических странах, подозревая в антихристианском искушении невинных детей. К примеру, в сентябре 1995 года в туринской газете «Ла Стампа» вышла огромная статья (позже перепечатанная многими итальянскими изданиями) под названием «Правда ли, что Мэри Поппинс – это Сатана?». Автор статьи на примерах доказывал, что под маской няни в семейство Бэнксов проникло весьма опасное существо, хорошо знакомое с ритуалами черной магии.

В России примерно с такими же утверждениями выступил блогер Нестор, ведущий одноименного видеоканала: "Фильм "Мэри Поппинс". На примере этого мерзкого фильма мы сейчас увидим, что "доброе советское кино" -

это доброе антисоветское кино, а уж добрая и любимая детьми Мэри Поппинс – это глубоко сатанинское омерзительное существо, которое создали больные люди, испытывавшие ненависть к советскому народу, причем люди очень умные".

Этот довольно шизовый 18-минутный ролик сделал автора "звездой Ютьюба", но на деле большинство аргументов Нестора мне кажутся довольно натянутыми – вроде утверждения о том, что танцующее трио в фильме – не кто иные, как булгаковская свита Воланда: Азазелло, Бегемот и Гелла.

Может быть да, может быть нет. Во-первых, а куда они тогда Фагота дели? А во-вторых, мало ли человекообразных котов было в советских фильмах? Так мы, извините, и "Новогодние приключения Маши и Вити" к сатанистам определим. А что? Леший – Фагот, кот Матвей – Бегемот, Баба-Яга – Гелла, там одно переодевание чего стоит, Кащей – Азазело.

Все сходится.

В общем, во всех слухах о сатанизме Мэри Поппинс я сосредоточился на ПРОВЕРЯЕМЫХ вещах. Один из аргументов обличителей очень популярен в Сети, весьма примечателен и заслуживает внимания.

В фильме "Мэри Поппинс, до свидания" в комнате у Мистера Эя на стене висит плакат, на фоне которого он и поет песню "33 коровы".

Это афиша французского фильма "Приглашение в путешествие" ("Invitation au voyage") 1982 года, который сняли люди с явно подтекающей крышей:

Вот описание фильма с "Кинопоиска":

"Влюбленная парочка спрашивает друг друга: "Что ты сделаешь, если я умру?". Когда этот вопрос задает Нина, ее любовник (он же брат-близнец) отвечает: "Я заставлю тебя жить снова". Спустя некоторое время девушка действительно умирает в результате несчастного случая. Ее бьет электрическим током, когда она принимает молочную ванну. Ее брат Люсьен кладет тело в специальный резервуар, укрепляет его на багажнике и отправляется в путешествие по Франции". Добавлю, что во время путешествия он пьет то самое молоко и постепенно превращается в умершую сестру.

Такая вот "молочная диета, благотворна для поэта".

Я бы счел этот широко растиражированный факт обычным совпадением. Нужно было повесить хиппану Эю в комнату плакат для антуражу – ну и повесили тот, который нашли. Не забывайте, съемки-то были в 1983 году! "Железный занавес", все дела, Москва, сорян, не вымощена оригинальными постерами западных фильмов.

Но недавно читателям удалось поклебать мое мнение о "простом совпадении".

Есть как минимум еще один странный эпизод. В фильме "Мэри Поппинс, до свиданья" при уличной съемке мы видим на домах вывески, создающие антураж старой доброй Англии. Среди них и вот эта: 93 PAXTON & WHITFIELD 93.

Как объясняет нам английская "Википедия", Paxton & Whitfield – один из старейших производителей сыра в Англии. А "93" – это потому, что их главный магазин расположен по адресу Лондон, Джермин-стрит, 93. Вот его реальное, а не киношное фото:

И все бы ничего – мало ли в Бразилии Педров, а в Лондоне – сырных магазинов?

Но если мы посмотрим в той же британской Википедии список известных жителей Джермин-стрит, то узнаем, что по этому адресу – Джермин-стрит, 93 – во время Второй Мировой войны проживал не кто иной, как… Алистер Кроули, это его последний лондонский адрес. Да, да, тот самый – главный сатанист Англии, писавший статьи и книги под псевдонимом "Зверь 666".

Один раз – случайность, два, как говорил чукча в анекдоте – "тенденция, однако".

Поэтому я готов согласится, что во время съемок фильма "Мэри Поппинс, до свидания", кто-то знающий заложил несколько "пасхалок" совершенно определенного свойства. Что является еще одним – четвертым – штришком в копилке выдающихся особенностей этого фильма.

Так или иначе – фильм "Мэри Поппинс, до свидания" запомнился. Запомнился надолго – на десятилетия.

И пусть ветер перемен оказался вовсе не добрым и ласковым, на одной шестой Земли образ Мэри Поппинс однозначно ассоциируется с героиней Натальи Андрейченко.

На этом мы, пожалуй, попрощаемся с "леди Совершенство" и отправимся к другим сказочным героям.

Почему не сняли третий мультфильм про Карлсона

Мультипликационная дилогия Бориса Степанцева о Малыше и Карлсоне так и не стала трилогией – и это обидело множество советских детей. Все же знали, что историй про Карлсона три – книжка так и называлась: "Три повести о Малыше и Карлсоне".

Первый мультик, где эти двое знакомятся – есть.

Второй, с домомучительницей – тоже есть.

Где третий?

Третий где?

Некоторые обиделись всерьез – я знаю людей, у которых уже внуки, но они до сих пор дуются, что в детстве их лишили мультяшного дядю Юлиуса.

Выросшие пионеры с обманутыми ожиданиями даже придумали удобное объяснение, оправдывающее великого мультипликатора – мол, Степанцев закончил работу над вторым мультфильмом накануне присоединения СССР к Всемирной конвенции об авторском праве – вот ему и запретили снимать третий фильм по сказке Астрид Линдгрен, чтобы не нарушать права зарубежного автора.

Но, к сожалению, эта версия не выдерживает никакой критики.

Во-первых, фильм точно бы успели снять, причем с запасом. Напомню, что второй фильм дилогии "Карлсон вернулся" вышел на экраны в 1970 году, а присоединение государства рабочих и крестьян к буржуйской конвенции датируется 27 мая 1973 года.

За эти три года Степанцев три мультфильма снял, причем один – получасовой. Вот только не один из них не был третьей серией "Карлсона".

Во-вторых и главных, к конвенции СССР присоединился, выторговав себе максимально льготные условия, по принципу "кому я должен – всем прощаю".

Проще говоря, присоединение происходило по принципу "обнуления" и "чистого листа". Все обязательства СССР по выплате зарубежным авторам начинались только с 27 мая 1973 года. Любое произведение искусства, увидевшее свет до этой даты, в СССР можно было переводить, издавать и экранизировать абсолютно свободно.

От этого льготного условия Российская Федерация сама отказалась после распада СССР под давлением "наших западных партнеров", сначала подписав в 1995 году Бернскую конвенцию, а затем приняв в 2004 году закон 72-ФЗ, отменивший принцип "до 1973 года искусство принадлежит народу".

На самом деле все было гораздо проще и тривиальнее – наш великий мультипликатор Борис Степанцев был очень увлекающимся человеком. После второго фильма он, к нашему великому сожалению, к "Карлсону" охладел.

А он был очень творческим человеком и всю жизнь абсолютно искренне считал, что мультфильмы надо делать только "по любви". Если снимаешь по обязанности и из-под палки – ничего путного никогда не получится.

Но не все знают, что существует своеобразная "компенсация" обманутым советским детям от режиссера Бориса Степанцева и художника-постановщика Анатолия Савченко.

Это серия диафильмов про Малыша и Карлсона, самая длинная серия у этого дуэта – пять диафильмов.

Две части "Малыш и Карлсон", две части "Карлсон вернулся" и одна часть "Карлсон опять проказничает".

Как вы помните, мультфильмы имеют весьма условное отношение к книге – никаких рыдающих в телевизоре жуликов и тем более – плясок Карлсона под "Вдоль по Питерской" у Линдгрен не было и быть не могло. Дело в том, что мультфильмы снимались по сценарию Бориса Ларина, мультипликационного профессионала, который сразу все адаптировал "под картинку".

А вот диафильмы делались по сценарию Лилианны Лунгиной, переводчицы "Карлсона", и сценарий этот был максимально близок к книге.

Поэтому во всех пяти диафильмах есть множество культовых эпизодов, которые не попали в мультик.

Это и концерт, устроенный Карлсоном для детей в компании с приблудной собакой Альбертом.

И Филле и Рулле, напоившие деревенщину Оскара.

И неизбывное "Деньги дерешь, а корицу жалеешь. Берегись!".

И – самое главное! – в диафильмах дуэт художников проиллюстрировал всю книгу до конца, все три повести.

Поэтому там есть и противный дядька Юлиус со своей великой фразой "Плохо ты нарисовал лошадь".

И даже моя любимая Мумия есть.

На наше счастье – оригиналы рисунков к диафильмам сохранились.

Чем не замедлили воспользоваться отечественные издатели. Поэтому если не у вас самих, то у ваших детей и внуков вполне могло быть издание с великолепными иллюстрациями Савченко и Степанцева.

Так к мультфильмам и диафильмам добавились бумажные книги.

Оно и к лучшему.

При всем уважении к классическим иллюстрациям Илон Викланд – мне лично наш отечественный Карлсон как-то роднее.

А вам?

Нарекаю тебя Бармаглотом, Жраконахом и пр.

Успех книг Кэрролла про Алису устроил революцию в детской литературе. До сих пор (и еще много лет после этого) считалось, что детские книги обязаны быть полезными. Они всенепременно должны учить чему-то полезному и – крайне желательно – воспитывать своих юных читателей.

Но математик Чарльз Лютвидж Доджсон, спрятавшийся под псевдонимом Льюис Кэрролл, не желал никого учить. Он просто развлекался от души и смешил детей всякой замысловатой ерундой.

Написать ерунду очень легко. Написать замысловатую ерунду – с внутренней логикой и несколькими смысловыми слоями, но при этом легкую и донельзя смешную… Могу только повторить за одним известным персонажем: "Не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть".

Британские читатели героизм оценили, и "Алиса" стала одновременно рубежной вехой и недосягаемой вершиной в истории детской литературы.

Я долго думал – как же мне написать про "Алису", если на эти две короткие сказки за много лет наросло такое количество культурных отражений, что сегодня это огромный коралловый остров, который не обойдешь ни за день, ни за год. Сотни книг, тысячи иллюстраций, десятки экранизаций, а количество отсылок в произведениях культуры самых разных жанров не подлежит исчислению.

И тогда я сказал себе – Вадим, не парься. Напиши о том, что тебе интереснее всего.

Про переводы.

Я был довольно маленьким, когда впервые услышал стихи про "хливких шорьков" в которых не было ни одного знакомого слова, но все было понятно. Я очень удивился и запомнил эти четыре строчки навсегда.

Потом, уже пионером, я прочел великий, на мой взгляд, фантастический рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Мур «Все тенали бороговы…», где на этом загадочном стихотворении был выстроен весь сюжет.

А потом вырос и понял, что две сказки Кэрролла – это до мозга костей английские тексты, "защищенные от угона". Поскольку принципиальная непереводимость на другие языки вшита в них где-то на уровне каркаса.

И именно эта "сложность уровня импоссибл" стала главным вызовом для всех переводчиков с английского. Чем-то вроде переводческого аналога "Гамлета" для актеров. И рано или поздно любой уважающий себя переводчик говорит себе: "А не пора ли нам взяться за Льюиса нашего Кэрролла?".

И делает очередной подход к снаряду, пытаясь взять этот неподъемный вес.

Поначалу получалось плохо.

Первый перевод "Алисы" на русский язык вышел в 1879 году. Он назывался «Соня в царстве дива» и был выполнен анонимным переводчиком. Скорее всего, им была кузина великого биолога Ольга Тимирязева, та самая "мисс Тимирязефф", упоминаемая в переписке Кэрролла.

Сказать, что российские литературные критики поперхнулись – это ничего не сказать. Отзывы были примерно такими: "В маленькой книжке, переполненной орфографическими ошибками и стоящей непомерно дорого, помещён какой-то утомительно скучнейший, путанейший болезненный бред злосчастной девочки Сони; описание бреда лишено и тени художественности; остроумия и какого-нибудь веселья нет и признаков".

Или такими: "Есть книги, о которых и десяти слов сказать не хочется, до того они ниже всякой критики. Лежащее перед нами издание принадлежит именно к их числу. Бессодержательнее и нелепее этой сказки или, вернее, просто небывальщины (так как в создании сказки предполагается участие фантазии) трудно себе что-нибудь представить. Советуем всем матерям пройти мимо этого никуда не годного измышления, не приостанавливаясь ни на минуту".

Можно, конечно, гыгыкать, тыкая в критиков пальцем – смотрите, какие дураки, шедевр не распознали! Но первые переводы "Алисы" и впрямь были на редкость скучными и идиотическими, простите уж мне это слово. Даже Набоков "не затащил", как выражается современная молодежь, его "Аню в стране чудес" читать невозможно.

Именно поэтому "Алиса" много десятилетий не пользовалась особой популярностью в России. Дети ее просто не знали, а те, кто знали – не любили. Автор одного из лучших переводов "Алисы" Нина Демурова признавалась, что узнала и полюбила сказку, уже заканчивая филфак МГУ и прочитав ее в оригинале, а до того – даже не слышала о ней.

Но, как известно всем людям с жизненным опытом – если долго мучиться, что-нибудь получится. Несколько "подходов к снаряду" оказались удачными и усилиями Демуровой, Заходера и других крутых переводчиков английская "Алиса" – узелок за узелочком – вплеталась в ткань русской культуры. "Все страньше и страньше" и "Чтобы стоять на месте, надо очень быстро бежать" стали поговорками, никому уже не надо было объяснять, кто такой Шалтай-Болтай и чем занимаются вся королевская конница и вся королевская рать.

А переводчики до сих пор все подходят и подходят к снаряду. У меня есть что-то вроде хобби – я собираю варианты переводов первого четверостишия стихотворения про Бармаглота. Того самого, которым началось мое увлечение Кэрроллом.

Хотите посмотреть коллекцию? Ее интересно читать подряд – сразу видно, кто из пытавшихся "взять вес" умеет играть на нюансах смыслов, а кто – не очень.

JABBERWOCKY (Оригинал):

Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe:

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe

БОЛТОБРЯС (Пер. И. Сирина (В. Набокова), 1923 г.):

Был варганец, и вьюркий жмель

Кворомкал прятко в тениве,

Среди мымшат была бурзель,

А хрыски жирились в рытве.

ВЕРЛИОКА (Пер. Т. Щепкиной-Куперник 1924 г.):

Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,

Склипких козей царапистый рой.

Тихо мисиков стайка грустела во мгле.

Зеленавки хрющали порой.

(Верлиока, кстати – реальный персонаж восточнославянского фольклора, страшное одноглазое существо. В мультике 1957 года он выглядел так)

БАЛЛАДА о ДЖАББЕРВОККИ (Пер. В. и Л. Успенских 1940 г.):

Сварнело. Провко ящуки

Паробуртелись по вселянке;

Хворчастны были швабраки

Зелиньи чхрыли в издомлянке.

БАРМАГЛОТ (Пер. Д. Орловской, 1967 г.)

Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове…

Без названия (пер. Л. Черняховской в рассказе Льюиса Пэджетта «Все тенали бороговы», 1976 г.)

Часово. Жиркие товы

И джикали и джакали в исходе

Все тенали бороговы

И гуко свитали оводи.

ТАРБОРМОШКИ (Пер. А. Щербакова, 1977 г.):

Розгрень. Юрзкие хомейки

Просвертели весь траваc,

Айяяют брыскунчейки

Под скорячий рычисжас.

УМЗАР (Пер. В. Орла, 1988 г.):

Сверкалось… Скойкие сюды

Волчились у развел.

Дрожжали в лужасе грозды,

И крюх засвиревел.

ЗМЕЕГРЫЧ (Пер. Л. Яхнина, 1993 г.):

Червело. Ужные мрави

Кузали на снобу.

За нисом, прали курави,

Склюняя пелаву…

БОРЧАРДЕС (пер. М. Вербицкого, 1997 г.)

Однако яркалось, и смятные лаки

Кругались, разлавкие, в лазной овоче

Стынались тополстые полнокатаки

И были есатые лямы ихочи.

МОРДОЛАК (пер. Д. Коновальчика, 1997 г.)

Ложбилась смуть у возлесов.

Смерчки клонялись в зем.

Жельдей мурчащих горлосов

Был свышен хряпот всем.

ЖАБЕРВОЛК (пер. Д. Гусева, 1997 г.)

Брильяло, и слихие дли

Горали и ревлись в траде:

Все бородавы уполшли,

И крылки бдали зде.

БОРМОЧУН (пер. С. Скловского, 1999 г.)

Это был блестикучий и склизкий игрух,

Он то крался бочком, то крутился волчком,

И вонючих дразнючек, как пакостных мух,

Разгонял по утрам в огороде сачком.

УБЕЩУР (пер. Д. Манина, 1999 г.)

Сустились умерки. В мраве

Куржились сомно петляки

И волосистый головей

Вопел у Воп-реки.

ЖРАКОНАХ (пер. Е. Куренко, 2010)

Смердало. Круцы мерегли

В дырели жахные едьбу,

Блуделки бурхались во пли,

И момы пляхли зих в омбу.

БУРНОЖОР (пер. А. Ярцева, 2012 г.)

Уднилось. Смокрые хрозды

Ветрались на базу,

А мурзкие кросты сквозь дым

Освамились в лазу.

СПОРДОДРАКИ (пер. Ю. Лифшиц, 2016 г.)

Супело. Швобpа и свеpблюд

Дубрагами нешлись.

Мяхpюкал кнуpлик у заблуд

Мыpчала злая кpысь…

ЖИЛБЫЛВОЛК (пер. Е. Клюева 2018 г.)

Чайнело… Мильные бокры

Юлись и дрырлись к поросе,

И глокой куздры развихры

Курдячились по белесе.

Такое вот "иду я, голову озонтив от дождевеющей воды".

Ну и последнее, я и так заболтался.

"Алису" вплетают в нашу культуру не только переводчики, но и оригинальные писатели, в книгах которых отражаются сказки Кэрролла.

Одной из самых бесцеремонно влезших в мою голову книг стало "Время Бармаглота" Дмитрия Колодана – и вовсе не потому, что мы с автором дружим много лет.

Просто… Помните, в начале этой главы я упоминал о неизгладимом впечатлении, которое на меня произвел рассказ "Все тенали бороговы"?

Так вот – у маленького Колодана в детстве сто пудов была одна из этих игрушек. Зуб даю.

Если вы, конечно, поняли, о чем я.

Сказочные трансгендеры, или Месть русских англичанке

А вы знаете, что в "Алисе в Стране Чудес" довольно много мальчиков наши переводчики, ничтоже сумняшеся, переделали в девочек?

Мальчиком была Фальшивая Черепаха.

Мокрая Мышь из слезного моря в оригинале была мужского пола.

Грибная гусеница, которая курила кальян – мужик, потому она его, собственно и курила! В викторианскую эпоху допустить женщину к кальяну, пусть даже в сказке, было немыслимо.

И что меня лично в свое время шокировало больше всего – Соня из Безумного Чаепития оказывается тоже была мальчиком! Потому-то Шляпник и Мартовский Заяц и ставили на него локти, когда он спал – с дамой они бы так обходиться не посмели!

И если бы пострадал только Кэрролл! Отечественные переводчики весьма и весьма легкомысленно относились к полу персонажей и в итоге наплодили огромное количество литературных трансгендеров.

Особенно почему-то не везло сказочным героям.

И особенно – английским.

Не все знают, что Багира в "Маугли" у Киплинга была Багиром и – самого что ни на есть мужского пола. Эдаким образцом воина без страха и упрека.

И, кстати, не она одна. Белая кобра aka "Мать Кобр", у которой Маугли разжился кинжалом, в оригинале тоже – Father of Cobras, Отец Кобр.

Из-за смены пола Багирой, кстати, периодически всплывают некоторые несуразицы – так, в главе "Весенний бег", например, у Киплинга Багир собирается пойти по бабам, а Маугли злится, что все его друзья занялись какой-то ерундой. В русском же варианте, из-за смены пола, ревность Маугли приобретает некий зоофильский даже характер.

Но сделать уже ничего нельзя.

Багира в русской культуре навсегда останется женщиной.

Спасибо двум женщинам: переводчице Нине Дарузес, чье переложение Киплинга стало классическим, и, особенно, актрисе Людмиле Касаткиной, озвучившей в советском мультфильме пантеру так, что та на долгие годы стала эталоном эротично-грациозной женственности.

Если погуглить, слово "Багира" в русскоязычном секторе услуг приватизировано салонами красоты, женскими фитнесс-клубами и, пардон, интим-салонами.

Киплинг был бы очень удивлен, да.

И так во всем! помните Сову в "Винни-Пухе"? Да-да, та самая, которая "Пья-здья-вья-ю без-ваз-мез-на!". Наверняка помните.

(махнув рукой, безнадежным тоном) Тоже мужик!

Вернее – мальчик.

Как выясняется, все обитатели Леса до появления Кенги – мальчики, и все – малолетние. Собственно, поэтому появление Кенги и производит такой фурор, доходящий до ультиматума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.