Надежда Соколова
Бесприданница. Графская дочка

Глава 1

За открытым окном цвела орлишка – местное растение с крупными сладкими плодами, так похожими на земные яблоки. Терпкий запах разносился по комнате, наполняя её теплом и ностальгией. Я сидела в кресле у окна, обитым мягким бархатом, раз за разом вдыхала этот запах и вспоминала Землю, где весна приносила с собой цветущие сады и свежий воздух, наполненный ароматами цветущих яблонь. Здесь, в далеком Лакрусе, патриархальном магическом мире, все было по-другому, не так, как дома, на Земле. Здесь цвели не яблони, а орлишки с их яркими желтыми и красными плодами, уже в середине весны наступала практически летняя жара, и солнце, казалось, не уставало щекотать кожу своими лучами. Да и я сама была другой – не топ-менеджером известной фирмы с зарплатой, позволяющей отдыхать на шикарных курортах, а скромной графской дочкой без копейки приданного.

Марина Андреевна Партова превратилась в Марлену горт Парнассон, младшую дочку обедневшего провинциального аристократа, графа Ортеги горт Парнассон. Он жил в этом крае уже несколько поколений и растил трех дочерей, которых надо было выдать замуж. Граф часто сидел в своем кабинете с высокими потолками и массивными деревянными полками, окруженный старыми книгами и записями на пожелтевших страницах. Он пытался найти способ спасти свою семью от нищеты: искал старинные рецепты магических зелий или забытые заклинания предков.

Пять служанок, повариха, кучер и садовник – вот и весь штат прислуги на огромную усадьбу. Довольно скромно по местным меркам. Усадьба была обширной: старинные стены из серого камня покрывались мхом, а сад вокруг был запущен – когда-то здесь росли редкие цветы и деревья с экзотическими плодами. Теперь же лишь несколько кустов орлишки пытались пробиться сквозь бурьян.

Соседи не стремились породниться с графом Ортегой. В его поместье не было ничего интересного для них: пять деревушек с обедневшими крестьянами, поля с иссохшей под палящим солнцем травой, реки с мутной водой и холмы без лесов – вот и все богатства его владений. Негусто. Никаких полезных ископаемых или редких растений здесь не имелось; только кусок земли с усадьбой, который должен был отойти в качестве приданого двум старшим сестрам – Линде и Рании.

Отец решил поделить все свое имущество пополам. И оставить младшую, не особо симпатичную Марлену, без приданого. Вообще. За ней отдавали два сундука личных вещей, и только.

– Да кто её замуж-то возьмет? Там же смотреть не на что! – часто вздыхал отец за столом во время ужина. Его голос звучал устало и безнадежно. – Ни ума, ни внешности… Ни фигуры! Пойдет приживалкой к одной из старших сестёр; станет ее детей нянчить.

Намерениями самой Марлены никто не интересовался. Да, она была не красавицей, в отличие от сестер, но и не уродкой. Среднего роста, с мягкими чертами лица и светлыми волосами, которые в солнечные дни переливались золотом, она могла бы показаться симпатичной, если бы не её вечное выражение задумчивости и легкой грусти. Обычная внешность и среднее телосложение – именно так можно было описать Марлену. На Земле, при удачно подобранных нарядах и хорошем макияже, ей можно было бы найти жениха. Но то Земля. Здесь же, в далекой провинции магического мира, Марлене была уготовлена совсем другая участь. Незавидная, мягко скажем.

Впрочем, и старшие сестры могли не выйти замуж. Линда с её яркими чертами лица и Рания с изящной фигурой привлекали внимание многих мужчин, но богатые аристократы с хорошей родословной давно были обручены с более привлекательными (в финансовом смысле) невестами. Так что выбор у Линды и Рании был не таким уж большим: или нищие графья, виконты и бароны без длинной родословной, или богатые купцы, которым очень срочно нужно было породниться с аристократами и получить наследуемый титул.

Но тут уж встал бы на дыбы отец девушек. Ему, графу Ортеге горт Парнассону, аристократу с древней родословной, совсем не хотелось принимать в мужья кого-то мелкого, незначительного, без имени и связей. Он часто говорил о том, что брак – это не только союз двух сердец, но и важный шаг для укрепления семейного положения. Запросы у него были очень высокими: он мечтал о знатном зяте из влиятельного рода или хотя бы о человеке с хорошими связями в высшем обществе. И потому я мысленно сочувствовала всем трем сестрам. Каждая из них могла пойти приживалкой к более удачливым подругам. Ну, или остаться старой девой и жить на попечении родителей до самой своей (или их) смерти.

И если бы меня это все не затрагивало, я, может, посмеялась бы над сложившейся ситуацией. Но в том-то и дело, что это касалось! Меня! И напрямую! Мало того, что упал мой уровень жизни, так еще и будущее оставалось крайне туманным. Здесь, в этом жестоком патриархальном мире, женщине нормально устроиться можно было, только выйдя замуж за богатого, влиятельного аристократа. И чем больше богатство, тем легче будет жизнь.

Пробиться куда-то наверх в одиночку, без мужской помощи, лично мне было бы нереально, вне зависимости от всех моих многочисленных знаний и умений.

Там, на Земле, я спокойно обходилась без создания новой ячейки общества. У меня имелись любовники, я жила так, как мне было удобно. Да, при этом пахала, как лошадь, порой сутками напролет. Но всегда и везде отвечала сама за себя.

Здесь, в Лакрусе, все это было невозможным. Мужчина появлялся в жизни любой женщины с самого ее рождения. Отец, брат, дядя, муж – мужчина имел абсолютную власть над женщиной.

Сама она, судя по прочитанным мной книгам, а также найденным дневникам Марлены, никакой власти не имела.

И потому все свои дни я проводила в раздумьях. Тема была строго определенной: как получше устроиться в этом мире, если не получится выйти замуж, пусть и завалящего аристократа?

Ответа пока что не имелось…

Глава 2

Семья графа Ортеги жила на юге империи Шартас, в провинции Даранас. Щедрая земля в этой местности позволяла собирать до двух урожаев в год. При должном уходе, конечно. Многие крестьяне и мелкопоместные дворяне выживали здесь едва ли не благодаря тому, что успевали запасти весной, летом и частично – осенью. В реках ловили рыбу, в лесах били дичь. Собирали фрукты, ягоды, растили злаковые и овощи. Большие крестьянские семьи обеспечивали достаточное количество рук. Впрочем, даже в самых небогатых семьях не умирали с голоду благодаря плодородной земле. Сбор урожая начинался сразу же после цветения орлишки – примерно во второй половине весны. Тогда в лесах рвали целебные травы, у той же орлишки срывали лишние завязи и мелкие зеленые плоды, из которых изготавливали всякие снадобья от простуды. Старались не пропустить ничего, брали любой фрукт, любой овощ и тщательно перерабатывали их, если не в пищу, то на снадобья.

Городская жительница, не привыкшая к работе на земле, я, наверное, не протянула бы тут и года – не смогла бы обеспечить себя продукцией. Но мне в каком-то смысле повезло – я очутилась не в теле крестьянки или служанки, а в теле той, которая могла им указывать и была избавлена от самой «черной» работы. А потому за меня и мою новую родню урожай заготавливали слуги.

Вот и теперь, если выглянуть в окно, можно было увидеть, как возится с небольшим огородиком садовник, как он пропалывает грядки и старательно высматривает старые и новые цветки на орлишке.

Повариха готовила блюда из старых запасов, собранных еще до прошлогодних морозов. Я слышала, как Истия, жена Ортеги, мать трех дочерей, тяжело вздыхала, мол, припасы-то почти закончились, повариха и так поменьше овощей использует, нет их практически.

Кучер периодически отправлялся в лес, стрелял дичь, ставил силки, что-то, да приносил.

И мы разбавляли каши и пироги мясом, когда его удавалось добыть.

Вся эта тяжелая и нудная работа меня одну давно добила бы. Так что я втайне радовалась, что перенесшие меня сюда боги сжалились надо мной и дали мне тело аристократки.

Между тем в коридоре послышались быстрые шаги, дверь в гостиную, в которой я сидела, распахнулась. И на пороге появились Линда и Рания, старшие сестры, теперь уже мои.

– Ах, Марлена, ты не поверишь, что мы узнали! – взволнованно воскликнула Рания, средняя сестра, пухлая брюнетка с синими глазами и чуть вздернутым носиком. – К герцогам Заринским гости из столицы приезжают! И в честь этого будет пикник! Самый настоящий! Мы приглашены, как близкие соседи! Чудно, правда?!

Герцоги Заринские считались местной элитой. Они владели виноградниками, двумя рукотворными прудами, в которых ловили рыбу для продажи, и самой большой мельницей в округе. Старший в роду, Лортиар горт Заринский, был женат дважды. Первая жена, Алисия, родила ему единственного сына и наследника Артуа и умерла при родах. Вторая жена, Синта, родила ему четырех дочерей. И сын, и две старшие дочери, уже обзавелись вторыми половинками. Так что теперь Лортиару предстояло выдать замуж двух младших дочерей. Для этого он частенько устраивал в своей усадьбе званые вечера и приглашал на них гостей из столицы.

Ну а чтобы соседи не считали их зазнавшимися снобами, герцоги Заринские периодически приглашали в гости кого-нибудь из тех, кто жил неподалеку. Вроде и доброе дело сделали, позволив гостям пообщаться со столичными аристократами, и дочерей своих представили в выгодном свете, показав, что остальные девушки всего лишь провинциальные простушки.

Я не была в восторге от подобного приглашения. У меня не имелось подходящего наряда, да и не было ни малейшего желания служить декорациями для богатых невест.

Но мои сестры, и Рания, и Линда, считали по-другому. Они весело болтали, обсуждая предстоявший поход в гости, обдумывали вслух, кто в каком платье поедет, и кого именно пригласят из столицы, ну и, конечно же, мечтали найти среди гостей женихов.

В этом мире, насквозь пропитанном магией, имелось два вида перемещений – в каретах или верхом на лошадях для тех, кто победней, и порталом – для тех, кто побогаче.

Последний вид требовал много вложений, как денежных, так и энергетических. Стационарных порталы имелись обычно в столицах, в домах придворных. Ну и в самом императорском дворце, естественно. Были еще портативные кольца-порталы. Вот они-то и пользовались большим распространением среди богачей, позволяя своим владельцам за доли секунды переноситься из одной точки мира в другую.

Столичные гости должны будут появиться в имении герцогов Заринских именно порталами (верхом до столицы ехать примерно неделю, включая время для отдыха). А значит, деньги у тех самых гостей водятся. И выйти замуж за кого-нибудь из них будет невероятной удачей для любой из моих сестер.

Так что я прекрасно понимала их желание любым способом «засветиться» у герцогов, показать себя во всей красе и хоть тушкой, хоть чучелком пролезть в высшее столичное общество.

Глава 3

Мир Лакрус напоминал мне по своему укладу и образу жизни страны Западной Европы на Земле восемнадцатого-девятнадцатого веков. Махровый патриархат с добавлением магии, несколько империй, жесткие рамки поведения, этикет превыше всего. В общем, шаг влево-шаг вправо равен расстрелу.

Среди богов, управлявших жизнями простых смертных, тоже была жесткая иерархия. Там, как и в империях, правили мужчины. Боги, обладая могуществом, не только контролировали судьбы людей, но и вмешивались в их повседневную жизнь, порой с капризами, которые могли изменить ход истории. Каждый из них имел свои сферы влияния и подданных, которые служили им, как в лучших традициях феодального строя.

Создал мир бог всего сущего Ортас. Он, будучи величественным и мудрым, захотел иметь место для отдыха, этакий заповедник, где можно было бы отдохнуть от всех вокруг. Из своего дыхания он сотворил что-то вроде пылевого облака, которое медленно, но верно, начало обретать форму. Постепенно оно росло, расширялось, в нем зародились микроорганизмы, которые стали основой для будущей жизни. На этой стадии к сотворению мира подключились бог флоры и фауны Рантай, который привнес в мир разнообразие растений и животных, наполнив его яркими цветами и звуками. Его магия позволила деревьям вырастать до небес, а цветам распускаться в самых неожиданных местах. Рантай был известен своей страстью к красоте и гармонии, и его творения стали символом жизни и изобилия.

Бог живых Дортин, обладая силой, способной вдохнуть жизнь в любое существо, добавил в мир динамику и движение. Он создал животных, которые бегали по лесам, порхали в воздухе и плавали в водах, наполняя Лакрус энергией и жизнью. Дортин был защитником всех живых существ, и его забота о них была безграничной.

Однако не обошлось и без бога мертвых Жарира, который, как тень, следовал за жизнью. Он напоминал о том, что все живое когда-то умирает, и его присутствие в мире было неизбежным. Жарир не был злым, но его роль заключалась в том, чтобы поддерживать баланс между жизнью и смертью. Он создавал миры для душ, которые покидали этот мир, и обеспечивал им покой.

Кроме этих богов, чтили еще бога лжи и торговли Арноса, бога войны Мартина, бога искусств Партока.

Богинь было всего три: богиня любви Артина, богиня красоты Дорая, богиня домашнего очага Лакси. И большой роли в местном пантеоне они не играли.

Все это я почерпнула из книг в усадьбе, с которыми не расставалась, тщательно занимаясь самообразованием. Память тела, увы, не могла мне помочь. Я не знала ничего из того, что было известно настоящей Марлене, и могла рассчитывать только на свои собственные умения, принесенные с Земли. Но, конечно, хуже всего дела обстояли со знаниями. То, что было известно Марлене, обошло меня стороной. Поэтому я и дневала и ночевала в довольно скудном книгохранилище, глотая все, что попадалось под руку, вне зависимости от тематики.

Вот и теперь, отложив в сторону книгу по мифам и легендам Лакруса, я поднялась из кресла в книгохранилище. Часы на столе напоминали о необходимости спускаться в обеденный зал, обедать. Ну и заодно выслушать уйму нотаций и жалоб от родителей, в том числе на жизнь, несчастную долю и собственных дочерей, которые не ценят ничего из того, что для них делалось.

Отец, граф Ортега, старался строго следовать традициям, особенно тем, которые закладывались еще его предками. Необходимость собираться всей семье за одним столом три раза в день была одной из таких традиций. Следовало вовремя появиться в зале, усесться на свое место и поучаствовать не только в совместной трапезе, но и в обсуждении последних сплетен. Уважительной причиной, по которой пропускался общий прием пищи, являлась только серьезная болезнь. Во всех остальных случаях нужно было показать всем и каждому, как чтутся традиции.

Не сказать, чтобы мне нравились эти постоянные выходы к общему столу. Но таким образом я имела возможность узнать как можно больше о местных нравах, о соседях и их родне, да и о собственных родственниках – тоже.

И потому к нужной минуте я переступила порог обеденного зала с необходимой улыбкой на губах.

– Добрый день, батюшка, матушка, – я присела в неглубоком реверансе, как того и требовал местный этикет.

Родители кивнули.

– Усаживайся, Марлена, – приказал отец.

Сестры уже сидели на своих местах. Ждали только меня. Я пристроилась в самом конце стола, как и положено младшей дочери.

Сегодня на завтрак подавали чуть подслащенную лашку, кашу, отдаленно напоминавшую земную пшенку, поджаренный бекон, сырники, ягодное варенье и хлеб. Вроде не сильно большой выбор. Но на пятерых – довольно приличный набор продуктов. И, думаю, родители будут очень рады, когда удастся избавиться хотя бы от одного голодного рта. Все экономия. А местные небогатые аристократы знали в ней толк, в отличие от столичных хлыщей, которые деньгам счета не имели.

– Матушка, в чем мы отправимся к герцогам Заринским? – поинтересовалась Рания, когда почти весь завтрак был съеден. – Портнихи не было, новых платьев у нас нет.

– В старых поедете, – проворчал отец. – Нашли моду – к каждому выезду требовать новое платье. Вы еще те не сносили.

– Но, батюшка, нас уже видели во всех наших платьях, в некоторых – и не по одному разу! – возмутилась Линда.

– Горе-то какое, – буркнул отец. – Перешейте, украсьте их и езжайте. Руки вам для чего даны?

Мать благоразумно молчала, не вмешивалась в воспитательный процесс, ковырялась вилкой в своей тарелке. Она вообще собиралась сидеть дома. Уж ее-то наряды были известны во всех гостиных. А новых платьев не предвиделось еще долго.

Чувствительная Рания между тем всхлипнула, подскочила из кресла и выбежала из обеденного зала. Более спокойная Линда последовала за ней.

Я осталась на месте. Сначала доем свою порцию, потом решу, что делать дальше.

Глава 4

– Дурынды, – фыркнул отец, едва дверь за дочерьми захлопнулась. – Новые платья им подавай. А кто налог будет вносить в императорскую казну? А семена закупать? А конюшню обновлять? Про новую карету я вообще молчу. Старая рассохлась совсем.

– Но наряды нужны, – вздохнула мать и развела руками. – У Марлены, – кивок в мою сторону, – вообще новых платьев больше года не было. Как бы она из старых не вылезла. Да и Рания с Линдой должны же чем-то женихов привлекать.

– Приданым привлекут, – отрезал отец. – Все равно ни на что другое они не способны. Безмозглые курицы.

Мать не решилась вступаться за дочерей. Мне же вообще было непонятно до конца, какие отношения сложились внутри семьи. Так что я не рисковала вмешиваться.

Я подозревала, что отец недавно получил какое-то неприятное известие, возможно, связанное с деньгами. Потому что раньше, до сегодняшнего завтрака, он не был таким резким и грубым. Да, он не приходил в восторг от постоянных просьб жены и дочерей. Но и не отрывался на них так, как сегодня.

Увы, у меня было слишком мало данных, чтобы понять всю картину взаимоотношений между теперь уже моей родней. И приходилось побольше молчать.

Хуже всего было то, что я, настоящая я, не владела никакими видами рукоделия. На Земле мне это просто не было нужно. Здесь же память тела Марлены отказывалась что-нибудь мне подсказывать. Так что я не могла, по совету отца, никак освежить или разнообразить свои наряды. Что ж, значит, поеду в гости в том, что найду в шкафу. В любом случае, от меня никто не ждал, что я внезапно сделаю выгодную партию.

Между тем завтрак завершился. Мы вышли из-за стола. Отец широким шагом покинул обеденный зал, явно спешил куда-то.

Мать повернулась ко мне.

– Марлена, детка, пойдем, попьем чай в гостиной. Заодно обсудим вашу с сестрами скорую поездку.

– Конечно, матушка, – как и подобает послушной дочери, откликнулась я.

Чай, так чай. Может, в поведении отца что-то прояснится, мать расскажет, какая муха его сегодня укусила.

Мы поднялись на второй этаж, зашли в гостиную, уселись в кресла. Обстановка вокруг оставляла желать лучшего. Ремонт в комнате не помешал бы. Да и мебель желательно перетянуть. А то обивка на тех же креслах уже выцвела от частых лучей солнца.

В общем, видно, что семья живет далеко не богато.

Вызванная колокольчиком служанка споро накрыла на стол, поставив старый сервиз, который, наверное, использовался еще предками Марлены. К чаю прилагалось простенькое печенье, не особо сладкое, но сытное. Съел одну-две штуки и сразу же утолил голод.

Первую чашку чая мы пили молча, неспешно делая глотки, один за другим. То ли так по этикету было положено, то ли мать собиралась с мыслями, чтобы начать беседу, вряд ли такую уж легкую.

В любом случае, заговорила она уже после того, как мы отпили из второй чашки.

– Ты, Марлена, старайся к себе женихов привлечь на том пикнике у герцогов Заринских, – наставительным тоном произнесла она. – Это, считай, твой последний шанс. Возраст у тебя уже недетский. А ты ни разу даже просватана не была. Поэтому улыбайся, хлопай ресничками, поддакивай, в общем, играй простушку. Мужчины умных не любят, боятся их. А тебе еще и предложить своему будущему мужу нечего. Отец, видишь, как решил: наследство оставит только старшим дочерям. Тебе же самой следует о себе позаботиться. Ни в коем случае характера своего не показывай. Это мы с отцом стерпим от тебя и дерзость, и умничанье. А посторонний аристократ, особенно из столицы, ничего подобного терпеть не станет. Бросит тебя, уйдет к той, что попокладистей. Так и останешься ты в старых девах. Поэтому прикуси язык, Марлена, а еще лучше – молчи. Совсем молчи. Улыбайся и молчи. Может, и клюнет кто на тебя. Ты ж не совсем дурнушка. Хоть и до сестер твоих тебе ой как далеко.

Да? Это меня так «приласкали» только что? От большой любви, видимо? Далеко, значит, до сестер? Красотой не блещу, а умные никому не нужны? Ну спасибо тебе, матушка, за любовь и внимание. Век не забуду, как говорится.

– Ты меня слышишь, Марлена? – настойчиво позвала меня мать.

Я кивнула.

– Слышу, матушка.

– Ленты пришей атласные на подол, да поярче, – продолжить мать наставления. – И сама не забудь накраситься. Хоть кто-то, да внимание обратит. Старшим девочкам отец, может, и попытается найти хорошую партию, а тебя и за виконта отдаст. Да за кого угодно, лишь бы в девках не сидела. Позор это, Марлена, для всего рода. Помнишь, что я вам с сестрами говорила? Старая дева хуже замужней и бездетной. Получается, пустоцвет в роду расцвел, даром никому не нужна.

Отлично. Просто прекрасно. То есть теперь меня и пустоцветом обозвали. Старайся, доченька, жениха привечай. Да любого, пусть и поплоше. Главное, чтоб не в девках осталась. Ну чудные же перспективы для меня открываются!

Глава 5

Про долг перед родом и пустоцветы я слушала до самого конца чаепития. И будь я на месте настоящей Марлены, точно впала бы в депрессию. Ну вот как нужно дочь родную не любить, чтобы подобные вещи постоянно ей говорить? А я не сомневалась, что мать доставала Марлену довольно часто, если не каждый день. Слишком уж уверенной и обкатанной была ее речь. Как будто не раз повторенной.

После чая меня отправили в мою комнату. Мол, посиди, доченька, порукодельничай. Все ради поездки на пикник и приманки женихов.

Ну, я рукодельничать не умела. И потому просто сидела у окна, вдыхала запах орлишки.

А затем порог комнаты перешагнула Рания, с опухшими глазами и упрямо сжатыми губами.

– Марлена, ты слышала?! – негодующе выдала она. – Батюшка не хочет нам платья шить! Вот в чем мы на пикник поедем? Разве атласные ленты заменят новый наряд?! Да и драгоценности фамильные матушка никому не дает, даже Линде! Говорит, пикник не свадьба, надо и так женихам нравиться. А как же нравиться, если мы беднее остальных будем?!

– Вряд ли совсем уж беднее, – заметила я, чтобы не молчать. Мне отношение родителей к собственным дочерям в данном случае тоже казалось странным. Хоть в лохмотьях ходи, но женихов привадь. – Там, наверное, и бароны с виконтами будут.

– Я о них не думаю, – отмахнулась Рания. – За них нас папенька все равно не отдаст. Ну в самом деле, где мы, и где обнищавшие виконты? Мы все же графья. И наш пра-прадед был знаком с самим императором!

«Так себе достижение», – хмыкнула я про себя. Но, в этой глуши, возможно, никто другой ничем подобным похвастаться не мог. Ну, кроме самих герцогов Заринских, конечно.

Рания не дождалась от меня ответа и продолжила.

– мы просто опозоримся там, на пикнике! Тем более перед гостями из столицы! Они-то уж точно будут нарядно одеты! Марлена, ну вот что ты молчишь?!

– А что тут скажешь? – пожала я плечами. – Сомневаюсь, что батюшка смягчится и изменит свое решение. Да и времени уже не остается для пошива новых нарядов. Когда там пикник? Через два-три дня? Не успеем, даже с амулетами.

В магическом мире имелись и магические амулеты. Они помогали убыстрять многие действия – то же строительство, ремонт, ну или вот шитье. И чем сильней амулеты, тем быстрей можно было, например, построить дом или сшить платье. У нас амулеты были слабыми. Но и с ними дело могло двигаться гораздо быстрее, чем обычно.

– А если служанок посадить работать, по ночам? – убитым голосом спросила Рания. – Они ведь смогут!

– А шить из чего? Ткани нет.

Рания тяжело вздохнула, упала в кресло рядом со мной и тоскливо произнесла.

– Вот так и останемся в родительском доме, и помрем все трое старыми девами.

«И мать каждый день при нашей жизни будет нас за это поедом есть», – мрачно хмыкнула я про себя.

Перспективы вырисовывались те еще. Совсем не радостные.

И потому той ночью мы не спали. Всей усадьбой. У обычно сдержанной и спокойной Линды, главной наследницы и любимицы отца, случилось нечто вроде нервного припадка. Она рыдала, выла в голос и, похоже, мысленно уже прожила жизнь старой девой. Все это продолжалось не так долго, около часа, потом в Линду все же влили успокоительные капли. Но, взбудораженные, ни господа, ни слуги, не сомкнули глаз до утра. И в усадьбе стояла гнетущая атмосфера.

Оставшееся до пикника время мы старались не попадаться друг другу на глаза. Собирались вместе только за столом три раза в день. После этого расходились по делам. Якобы по делам, да. Мать и сестры проводили часы за рукодельем. Я сидела в книгохранилище за очередной книгой. Чем занимался отец, я не знаю. Но мне это было и не интересно.

Радостное оживление перед поездкой на пикник к богатому соседу резко сменилось унынием. Ни Линде, ни Рании не хотелось показывать, в какой бедности они живут. Мать страдала из-за невозможности одеть дочерей, своих любимиц. Я не ждала от пикника ничего хорошего и потому не пыталась никак улучшить свое положение в этом обществе. И лишь читала, читала, читала.

Я повторила основы этикета, выучила названия цветов, которые любят местные даму, потренировалась в реверансах. В общем, провела время с относительной пользой.

Вот только богатства мне это не прибавило. И потому в нужный день, стоя перед зеркалом, я надевала одно из своих старых платьев. Помогавшая мне служанка расправила оборки, разгладила воротник. И вскоре с той стороны зеркала на меня смотрела этакая пай-девочка, только что выпорхнувшая из школы. Ну, или из-под крыла заботливых родителей. В любом случае, она не знала жизни, не умела разбираться в людях и страстно хотела замуж. Именно эти три пункта были отпечатаны на лице у Марлены.

Платье было видавшим виды, местами потертым. Темно-голубое, оно слегка выцвело от чисток, стирок, проветривания на солнце. Из украшений у меня имелась простенькая заколка для волос. Ну и бусы, из дартиса, дешевого полудрагоценного камня, под цвет платья.

В таком виде в высшее общество меня точно не пустили бы. Где-нибудь в столице. Здесь же, в провинции, я явно буду на вторых ролях. И вряд ли меня заметит кто-нибудь из мужского населения.

Что, впрочем, и ожидаемо.

Глава 6

На пикник мы ехали вчетвером: три дочери и их отец в качестве сопровождающего. И из всех четверых относительно прилично по местным меркам выглядела только Линда. Ей мать буквально пожертвовала золотое ожерелье, которое обычно сама «выгуливала» в свет. Это ожерелье сверкало на солнце, отбрасывая блики, которые играли на её шее, словно маленькие звезды, и придавали ей особый шарм. Платье Линды было освежено яркими атласными лентами, недавно купленными на ярмарке, и оно струилось вокруг неё, когда она двигалась. Не первая красавица, конечно, но внимание парней к себе привлечет. Мы же с Ранией на её фоне казались простушками, первый раз выбравшимися «в люди». Впрочем, в моем случае всё именно так и было. Я, настоящая я, выезжала в свет впервые, и это наполняло меня одновременно волнением и страхом.

Мы вчетвером уселись в карету, обитую внутри мягким бархатом, который приятно щекотал кожу. Кучер закрыл за нами дверцу, сам уселся на козлы. Лошади неспешно побежали по дорожке, оставляя за собой облачко пыли. Ехать до соседей надо было около часа, и это время казалось бесконечным. Так что имелось время и отдохнуть, и поговорить. Если, конечно, было желание.

Мы же ехали молча. Не знаю, о чем размышляли мои спутники, я же пыталась найти пути отступления, если так можно выразиться. Ну, допустим, не выйду я замуж: или никто не позовет в жены, или отец взбрыкнет и не выдаст за «простенького» жениха. Что тогда? Оставаться жить под одной крышей с родней? И каждый день слышать попреки родителей? Приданого у меня нет. Если бежать из дома, то, считай, в чем мать родила. На работу меня никто не возьмет, даже приживалкой. В этом крае – так уж точно. Вряд ли отец позволит. А без его разрешения меня выставят из любого приличного дома.

Ездить верхом, чтобы укатить в другую провинцию империи и попытаться там начать все заново, я не умею. Пешком по нынешним расстояниям не дойду – быстрее ноги в кровь сотру.

И? Какой тогда выход? Смириться? Прекратить сопротивляться и плыть по течению? Взбунтоваться? Показать, что я чего-то стою? Жить, применив земные навыки? Так меня быстро отправят в любую психушку, к врачевателю душ. Тут, в этом патриархальном мире, любой женский протест считался сродни безумию.

Вдруг карета остановилась, и я, вырванная из своих размышлений, посмотрела в окно. Мы прибыли к соседям. Кучер слез с облучка. Дверца отворилась.

Отец с Линдой выбрались первыми, стараясь держаться уверенно. Затем – Рания. Последняя – я.

Выбралась, огляделась.

Усадьба герцогов Заринских впечатляла своим величием и элегантностью. Снаружи здание было выполнено в классическом стиле, с высокими колоннами, которые поддерживали широкий балкон на третьем этаже. Фасад украшали изысканные лепные элементы и большие окна, обрамленные резными наличниками. Крыша была покрыта черепицей, а на ее вершине возвышалась изящная мансарда, придающая усадьбе особый шарм. Перед усадьбой раскинулся пышный сад, где цвели редкие растения и деревья, создавая атмосферу уединения и спокойствия. Дорожки, выложенные камнем, вели к фонтану, который являлся центром сада. Вокруг него располагались уютные скамейки, где можно было отдохнуть и насладиться красотой природы. Каждый посетивший это место мог с уверенностью заявить, что его хозяева не имеют проблем с деньгами.

Едва переступив порог усадьбы, я начала вертеть головой, не столько из любопытства, сколько пытаясь сравнить образ жизни, который вели герцоги, и обстановку в доме отца Марлены.

Ну что сказать, интерьер усадьбы герцогов в разы превосходил то, что я видела в теперь уже своем доме. На полу лежал дорогой ковёр, который смягчал шаги и создавал атмосферу уюта. В центре холла стояла изящная мраморная колонна, вокруг которой располагались мягкие кресла и диваны, обитые дорогими тканями. Большие окна, выходившие на сад, наполняли холл естественным светом, создавая ощущение простора и свежести. Вдоль стен располагались полки с книгами и небольшие столики. Под потолками сверкали и переливались всеми своими гранями магические шары.

Рания, шедшая впереди, тихо вздохнула. И в этом вздохе мне послышалась зависть. Впрочем, ничего удивительного. Сама Рания жила в несколько раз скромнее, если не сказать, беднее. И потому обстановка в доме провинциального герцога ее манила так же, как манит бабочек яркий свет.

Семья герцогов встречала нас у мраморной лестницы, в глубине холла. Все – породистые, если так можно выразиться, холеные, с тонкими чертами лица и аристократической внешностью. Они были одеты элегантно, с претензией на шик. Мужчины – в рубашках, фраках и брюках, женщины – в платьях. Стояли они полным составом, я насчитала больше десяти человек.

– Добро пожаловать, дорогие гости, – просиял улыбкой герцог Лортиар горт Заринский. – Прошу, присоединяйтесь к нашему скромному обществу. Проходите в сад. Там уже готовы места для пикника.

Проходите в сад, значит. То есть разворачивайтесь и идите из дома. Но при этом встречали нас в усадьбе. А значит, что? Правильно: семейству не терпелось похвастаться своим великолепием, показать бедным соседям их место и лишний раз напомнить, кто главный в этом краю.

Глава 7

В саду и правда уже было все готово для пикника. На лужайке, выкошенной коротко и ровно, разложили плотные подушки в серых и зеленых чехлах, расставленные полукругом вокруг низкого стола из темного дерева. На столе лежала простая льняная скатерть, на которой стояли глиняные тарелки с едой: нарезанные яблоки и груши, сэндвичи с ветчиной и сыром, пирожки с капустой. Между ними поставили кувшины с водой и соком. Еда выглядела свежо, но без изысков – словно собрали в спешке.

Три клумбы располагались справа от лужайки, отделенные узкой гравийной дорожкой. Розы занимали первую – алые, с толстыми стеблями, посаженные плотными рядами. Лилии во второй клумбе белели группами, их лепестки уже начали подсыхать по краям. Орхидеи, мелкие и с желтыми прожилками, росли в горшках, расставленных на третьей клумбе. Запах стоял густой: сладость цветов смешивалась с горьковатой свежестью скошенной травы. Над клумбами кружили осы, привлеченные ароматом.

Ну и, конечно, гости. Их было много. Я насчитала человек десять-пятнадцать, что было довольно большим количеством для этого времени года. Они прогуливались мимо клумб, то и дело затевая разговор друг с другом, улыбаясь и смеясь. В общем, наслаждались жизнью, как будто вокруг не было никаких забот. Их смех раздавался, как музыка, наполняя сад радостью и теплом. Разговоры сводились к погоде и урожаю – слышались обрывки фраз о засухе и ценах на зерно.

Нас заметили. Линду и Ранию сразу окружили их ровесницы, начали тормошить, что-то расспрашивать, делиться новостями и сплетнями. У меня, похоже, подруг не имелось. Ну, или же их не пригласили на этот праздник жизни, потому что ко мне никто не подошел. Я осталась стоять рядом с отцом, который то и дело косился на меня с недовольным видом, но молчал. Не гнал – и то хорошо. Я чувствовала себя как будто в тени, не имея возможности выйти на свет.

Потом и его отвлекли – нашлись знакомые, с которыми он с удовольствием завел разговор. Он с явным облегчением отошел от меня, и я осталась одна, как будто потерянная среди этого веселья.

Ну и я решила, что раз никому не нужна, значит, могу уйти с пикника, просто прогуляться по саду, подышать свежим воздухом, походить между клумб. Я надеялась, что смогу найти уединение и провести время с большей пользой, чем если бы я стояла на месте, как статуя, наблюдая за чужой радостью.

Я ушла, не скрываясь. Меня никто не окликнул, и я начала исследовать сад. Высокие деревья создавали тень, их густые кроны шептали на ветру, а аккуратно подстриженные кусты придавали пространству аккуратный вид. Дорожки, выложенные камнем, вели к различным уголкам сада, где можно было насладиться красотой природы. Я свернула на узкую тропинку, ведущую вглубь сада. Гравий хрустел под моей обувью, и я старалась ступать тише, чтобы не привлекать внимания. Дорожка петляла между кустами сирени, чьи соцветия уже отцвели, оставив лишь кожистые листья. Слева виднелась ограда из шпалер, где плелся дикий виноград – его усики цеплялись за решетку, образуя плотную зеленую стену. Воздух здесь был прохладнее, пахло сырой землей и прелыми листьями. Я замедлила шаг, проводя ладонью по шершавой коре старой яблони – её кривые ветви скрипели на ветру, сбрасывая пару сморщенных завязей.

В центре сада располагался фонтан. Мраморная чаша покрылась зеленоватым налетом, а струя била слабо – вода стекала тонкими ручейками по трещинам в камне. Я присела на краю, провожая взглядом серебристых мальков в мутноватой воде. Отсюда были видны гости – их силуэты мелькали между деревьями как тени, голоса доносились приглушенно, словно из другого мира.

Но все было бы хорошо, если бы не неопределенность, нависшая надо мной. Вокруг меня цвели цветы, радовались жизни, а я оставалась в тени своих мыслей, не зная, как найти свое место в этом празднике.

– Прекрасная найра¹ не должна находиться в одиночестве, – раздался внезапно позади меня незнакомый мужской голос. – Позвольте составить вам компанию.

Я повернулась на звук. Высокий широкоплечий красавец лет тридцати-тридцати трех смотрел на меня благожелательно и, возможно, даже с некоторым любопытством. Его выразительные глаза, цвета глубокого изумруда, искрились игривым светом.

Выглядел он щеголевато, явно с претензией на роскошь. Его темно-синий костюм, сшитый умелым портным, идеально сидел на стройной фигуре, подчеркивая безупречную осанку. Я заметила, что ткань костюма была не просто дорогой, а изысканной, с легким блеском, который придавал его владельцу особый шарм. Сам же красавец смотрелся со стороны, как настоящий аристократ: каштановые волосы, уложенные в прическу по последней моде, слегка волновались на ветру, придавая ему некую небрежную элегантность.

Тонкие черты лица намекали на несколько поколений благородных предков, а его высокие скулы и аккуратный подбородок создавали впечатление уверенности и силы. Тонкие пальцы, украшенные перстнями с изящными камнями, явно не знали работы тяжелее игры на фортепьяно.

Его манера говорить была плавной и уверенной.

И вот вопрос: что ему надо было от бедной меня? Ведь местные аристократы умели с первого взгляда определять и социальное положение, и уровень жизни собеседника. А по моему внешнему виду точно нельзя было сказать, что я купалась в деньгах. Я была одета скромно, в простое платье, которое, хотя и было аккуратно сшито, не могло соперничать с его безупречным стилем.

– Найр волен гулять, где пожелает, – ответила я, не говоря на «да», ни «нет».

– Благодарю, – он обворожительно улыбнулся. – Позвольте представиться: Ричард горт Картайский, герцог Панарский.

Ох… Целый герцог и рядом со мной? За что такая невиданная честь? Интересно, он из этого региона? Или один из столичных гостей, о которых уже прожужжала мне все уши Рания?

– Рада встречи, ваше сиятельство, – откликнулась я, изображая почтительность. – Я – Марлена, дочь графа Ортеги горт Парнассон.

– Наслышан о вашем отце, найра Марлена. Говорят, он в свое время блистал при императорском дворе.

Отец? При дворе? В столице? Ой, кто-то что- то перепутал. Ну, или мне пытается повесить лапшу на уши. Я была уверена процентов на девяносто, что отец из своей провинции никогда не выезжал. А значит, этот странный герцог сейчас вдохновленно врет, глядя мне прямо в глаза.

Глава 8

Я не ответила, сжав губы, и перевела взгляд на тропинку. Гравий под ногами герцога скрипел глуше моего – его ботинки с тонкой подошвой явно не предназначались для прогулок по саду. Он не уходил, стоя неподвижно, будто вкопанный. Его трость с совиным набалдашником слегка дрожала, отражая ритм пальцев, постукивающих по металлическому ободу. Солнечный луч пробился сквозь листву, высветив пыль на его левом плече – бархат сюртука тускло поблескивал, словно выцветший от времени.

Я искренне надеялась, что неожиданный собеседник оставит меня в покое и побыстрей удалится к более благодарным слушательницам. Не тут-то было. Герцог как будто не заметил моего молчания. На его губах играла все та же обворожительная улыбка. А из глаз не исчезала благожелательность.

– Найра Марлена, сегодня чудесная погода. Самое то, чтобы прогуляться, – и мне предложили локоть.

Я с трудом сдержалась, чтобы не поинтересоваться, не ошибся ли сиятельнейший герцог. В самом деле, мы с ним на разных социальных ступенях. Ему не нужно даже пытаться охмурять меня. Тут, и на пикнике, и в этом регионе, любая девушка, гораздо богаче меня, будет рада составить ему компанию.

Но, естественно, воспитание (не мое, Марлены) не позволило мне произнести ничего подобного. Вместо этого я вежливо улыбнулась, стараясь скрыть свои мысли, и уцепилась за локоть герцога своими пальцами.

И мы пошли. Медленно. Неспешно. По одной из тропинок, ведущих подальше от фонтана, где вода весело плескалась, отражая солнечные лучи. Вокруг нас раскинулись цветущие кустарники, их ароматы смешивались с запахом свежескошенной травы. Птицы щебетали в кронах деревьев, создавая атмосферу безмятежности. Мы шли вдоль живой изгороди из самшита, подстриженного в ровные квадраты. Между кустами мелькали коричневые пятна – земля, где трава не выросла из-за тени.

Герцог молчал. Я – тоже. Просто шла, дышала свежим воздухом и старалась не размышлять о непонятном спутнике.

Он сам вскоре напомнил о себе.

– Найра Марлена, надеюсь, вы не будете против, если я изберу вас на сегодняшний день своей дамой сердца, – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Полагаю, ваше сиятельство, любой девушке будет приятно услышать подобное, – ответила я обтекаемо.

Мой ответ он принял с легким кивком, будто ожидал именно таких слов. Его глаза скользнули по моему скромному платью, задержавшись на заплатке у локтя – малозаметной, но различимой под слоем крашеной кисеи.

Ветер поднял край его плаща, подбитого горностаем, и я поймала себя на мысли, что даже пуговицы на его жилете – серебряные, с крошечными гербами – стоят больше, чем мое нынешнее платье.

В глубине души у меня все сильней крепла уверенность, что герцог ошибся с предметом своего обожания.

То есть должен был охмурить другую девушку, но по какой-то причине пришел ко мне.

Подобные «внезапные» встречи практиковались в том обществе, к которому принадлежала моя семья. Молодым людям показывали портреты их будущих невест, рассказывали о них то, что было известно. И те встречались со своими будущими женами на пикнике, балу, званом вечере, да где угодно. И обставляли встречу так, как если бы это была всего лишь случайность.

Я допускала, что и герцог сейчас должен был обворожительно улыбаться совсем другой красавице. Потому и не пыталась задержать его возле себя подольше. Чтобы потом не разочаровываться. Да и не верила я в бесплатный сыр вне мышеловки.

Между тем неподалеку послышались голоса. Те самые, с пикника. Я против воли напряглась, не ожидая ничего хорошего от своего будущего. Мы вернулись в «точку отсчета»? Очень, очень плохо. Я предпочла бы прятаться в глубине сада, с герцогом или без, уже неважно. Потому что мне казалось, нет, я просто была уверена, что меня ожидает позор. Вот сейчас мы выйдем к этой толпе, герцог увидит нужную ему девушку, поймет, что ошибся, бросит меня, начнет расточать комплименты уже ей. А я… Я стану посмешищем! Перед всеми! Как же, дурнушку Марлену отправили в отставку! Снова!

В общем, я себя накручивала, причем намеренно. Шла, как на эшафот, старательно удерживая на лице безразличное выражение, и накручивала.

Мы вышли к гостям пикника. Народ увидел нас, меня и герцога. И разговоры стихли сами собой. На нас уставились с удивлением, недоверием, изумлением. Я ощутила себя Золушкой, на которую обратил внимание принц.

– Дражайшие найры, – громко произнес мой спутник, – позвольте представить вам мою даму сердца, Марлену горт Парнассон, дочь графа Ортеги горт Парнассон.

И тишина. Полная, угрожающая тишина.

Гости замерли, расставленные по лужайке как застывшие куклы. Старшая сестра Линда сидела, согнув одну ногу под собой – поза, за которую мать всегда её ругала. Её пальцы впились в подушку, вытягивая нитку из шва. Рания держала наполовину откушенный пирожок, и крошки сыпались на юбку, но она не замечала. Дамы в шелках перестали махать веерами.

Сад звенел тишиной. Даже фонтаны будто притихли.

Ой, Марленочка, ты попала. Хорошо так попала, качественно. Амулет от сглаза и порчи, висевший на моей груди, нагрелся так, что вполне мог оставить ожог. Похоже, проклинали меня сейчас все дамы на пикнике, от мала до велика. И вот вопрос: кем же являлся мой спутник, если его слова вызвали подобную реакцию?

Герцог, словно не замечая подобной реакции, подвел меня к одной из пустовавших подушек, аккуратно усадил на нее. Сам начал накладывать на тарелку закуску, потом, вместе с вилкой, подал ту тарелку мне, аккуратно выложив куски груши веером вокруг сыра. Его движения были точными, будто он годами тренировался сервировать блюда.

Я сидела, как на троне, чувствуя себя этакой принцессой, которую выкрали в детстве и нашли только сейчас.

Народ (включая моих сестер) кидал на меня завистливо-недоуменные взгляды, но молчал. Ни одна душа не посмела рта раскрыть.

Я приняла тарелку из рук герцога, начала медленно есть то, что там находилось, а сама пыталась понять, куда бежать из отчего дома. Меня ж там прибьют, во сне придушат, не постесняются! Вон как Линда глазами сверкает! Как будто я у нее из-под венца жениха увела. Да и Рания не отстает. Обещает мне взглядами все самые известные казни.

Кто ж вы такой, найр герцог? И почему выбрали меня мишенью? К чему такая невиданная честь?

Глава 9

– Ваше сиятельство, – нарушил молчание хозяин пикника, Лортиар горт Заринский. Он так же, как и остальные присутствовавшие, посматривал на меня с подозрением и недоумением. Но, видимо, свою роль был обязан исполнить до конца. И потому сейчас пытался развлечь гостей беседой, – ходят слухи, что в этом году его величество самолично будет присутствовать на скачках в графстве Ротнаршир. Неужели это правда?

И так напряженная я напряглась еще сильнее. Меня сильно смущал подобный вопрос. Почему его задают непонятному герцогу? Он что, лично знаком с императором? Или вхож к нему? А если так, то что он, этот герцог забыл в нашей «дыре»? Мы здесь так же далеки от графства Ротнаршир, как последний крестьянин – от проживания в этом замке. Да и вообще, указанное графство считалось чем-то вроде места для проживания элиты империи. И скачки, которые проходили там каждый год, являлись одним из важных мероприятий светской жизни высшей аристократии, включая приближенных к императору.

– Полная правда, найр Лортиар, – кивнул герцог, не отвлекаясь от кормления несчастной меня. И я отметила про себя, что гость обращается к хозяину «найр», именно так, а не наоборот. Получается, что он, этот гость, был выше по социальной лестнице, чем хозяин. Что, в прочем, и не удивительно. Если он вхож к самому императору и знает многое планах последнего. – Его величество решил прервать свой многолетний траур и появиться не только при дворе. Он планирует открыть скачки и насладиться обществом прекрасных дам.

Траур? У императора траур? Вот что значит не интересоваться ни светской, ни политической жизнью страны. Впрочем, в моем положении не до слухов и какой-либо «жизни страны». Боги, о чем я думаю?! Тут понять бы, как избавиться от внимания столичного гостя, которое становится излишне навязчивым!

– Неужели будет отбор невест?! – восторженно охнула младшая дочь Лортиара, молоденькая Сандра, глупая красивая кукла.

На нее посмотрели снисходительно все вокруг, за исключением «моего» герцога. Он все никак не желал отвлечься от моей скромной персоны и всем своим видом давал понять, что пустые разговоры ему не интересны. И такое поведение напрягало меня с каждым мигом все сильнее!

– Сандра! – громыхнул Лортиар.

Та поняла, что ляпнула глупость, покраснела, опустила глаза, пролепетала скороговоркой извинение.

Но новость уже была вброшена. И дамы, как замужние, так и нет, принялись активно обсуждать ее, не забывая при этом опустошать свои тарелки. Не у всех имелись кавалеры, готовые за ними ухаживать, и это создавало особую атмосферу, полную зависти и недовольства. И тем более вызывающе, на мой взгляд, смотрелись попытки герцога проявить галантность по отношению ко мне.

Линда с Ранией смотрели на меня, практически не отрываясь. Не удивлюсь, если в мыслях они уже раз сто расчленили мой хладный труп, причем самыми кровожадными способами. Как же, худшая из них и вдруг заполучила себе наилучшего ухажера. Стыд и позор же.

Остаток пикника вполне ожидаемо прошел мимо меня. Углубившись в свои мысли и чувства, я мало реагировала на внешние раздражители и не участвовала в общем разговоре. Тут до дома дожить бы, доехать без особых проблем. А то отец вон тоже косится так, как будто решает, в какой дальней комнате меня запереть, чтобы не мешала старшим дочерям женихов искать. Его молчаливое недовольство было более чем ощутимо.

В общем, в карету, сразу после пикника, я села в неопределенном настроении.

Сестры и отец тоже расселись по своим местам, с самыми мрачными выражениями на лицах. И мы поехали домой. Уж там-то, думаю, мне устроят шикарную жизнь.

Ехали в молчании. Все четверо «переваривали» случившееся. И, надо сказать, я была рада, что мать осталась дома, не отправилась с нами. Вот уж кто не мог долго молчать. Она начала бы устраивать разбор полетов уже здесь, в карете, не обращая внимания на обстановку. А так… Так у меня было немного времени, чтобы тщательно обдумать произошедшее. Ну и прийти к выводу, что я ничего не понимаю в этой жизни.

А затем карета остановилась у ступенек дома. Сестры вылезли вслед за отцом и поспешили внутрь. Несомненно, чтобы рассказать матери о том, как злая я отбивала в течение у них самого перспективного жениха.

И потому я не спешила. Аккуратно вылезла из кареты, постояла, подышала воздухом с запахом орлишки, потом подавила вздох и начала медленно подниматься по ступеням. Пора было пообщаться с дражайшими родственниками, узнать, что они обо мне думали. Ну и надеяться, что амулеты выдержат многочисленные пожелания в мой адрес.

Глава 10

Вся семья ждала меня в холле. И судя по нахмуренным бровям матери, ей уже доложили, что я посмела увести завидного жениха у своих двух старших сестер, несомненно, более красивых, умелых и, благодаря будущему наследству, состоятельных, чем простушка я.

– Марлена, нам надо поговорить! Сейчас же! – непреклонным тоном заявила мать.

– Конечно, матушка, – покорно откликнулась я.

Отец в разговоре не участвовал. Он проследил, как жена и дочери поднялись на второй этаж и закрылись в одной из гостиных, и затем сбежал куда-то. Несомненно, чтобы заняться более важными делами. Например, раскурить трубку в тишине своего кабинета. Он вообще предпочитал не вникать в женские разборки, заявляя: «Это ваши, бабские дела».

Вот и теперь, он ушел, а мы четверо остались. И три пары женских глаз уставились на меня с осуждением и недовольством.

– Марлена, как ты могла так поступить со своими сестрами?! – требовательно спросила мать. – Ты же прекрасно знаешь, что для той же Линды пикник был последним шансом найти себе подходящего жениха!

Линда всхлипнула напоказ и поднесла к глазам батистовый платочек, делая вид, что утирает слезу. Какая актриса в ней погибла!

– А что я могла сделать, матушка? – поинтересовалась я почтительным тоном. Причем поинтересовалась больше из любопытства, чем из необходимости поддержать разговор. Нет, в самом деле, как эта троица представляла себе дальнейшее развитие событий там, на пикнике? Простите, найр герцог, у меня есть старшие сестры, возьмите кого-нибудь из них в жены? Или как? – Его сиятельство сам выбрал меня своей дамой сердца. Я ему не навязывалась.

– Еще бы ты навязывалась! – мать скорбно поджала губы. – Тебе нужно было тихо сидеть где-нибудь в уголке, а не вызывающе бродить по аллеям сада!

Эм… Что? Тихо сидеть в уголке? То есть старшим сестрам женихи нужны, а мне – нет? А зачем я вообще тогда поехала на тот пикник, одетая как чучело? Посидеть в уголке я и дома могла бы.

– Я бежала от толпы, матушка. И не моя вина, что его сиятельство обратил внимание на меня, а не на Линду.

– Ты мне завидуешь! – истерично выкрикнула та. – Моей красоте, моему наряду, моему наследству!

– Не льсти себе, сестрица, – парировала я. – Тут нечему завидовать.

– Ах ты, гадина!

– Девочки!

Окрик матери, как команда в боксе: «Брейк!»

Линда раздраженно сверкнула глазами, но продолжать оскорбления не стала. Я тоже замолчала, подумав, что теперь надо быть аккуратней в собственном доме. От этой стервы чего угодно можно ожидать. Отравит и не поморщится.

Мать прочитала нам троим длинные и скучные нотации, в которых в том числе сообщила, что старших надо уважать, и мне не следует вести себя так дерзко с сестрами. А затем отпустила – отдыхать после длительной поездки.

Мы послушно отправились по своим комнатам. Я заперлась у себя, вызвала служанку, переоделась в домашнее платье, потрепанное и довольно старое, и улеглась в постель. Накрылась одеялом, не собираясь в ближайшее время никуда вылезать из своей импровизированной берлоги. На пикнике, благодаря своему кавалеру, я довольно плотно поела. Так что ужинать не стала – есть не хотелось.

Поэтому я лежала, уставившись в потолок, и снова и снова воспроизводила в памяти сегодняшний день. Теперь, когда прошло немного времени, я могла уже без эмоций размышлять о случившемся. И мне все сильнее казалось, что столичный герцог выбрал меня специально, что это была не ошибка, а намеренно спланированная акция, как сказали бы на Земле. То есть он знал, кого искать. Вот только зачем ему понадобилась именно я?

Ни одной толковой идеи в голове не имелось, сплошь теории заговора и прочая чушь. Я тоскливо вздыхала, наблюдала, как за окном медленно, но неотвратимо темнеет, и не могла ничего придумать. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки розового и оранжевого, ночь постепенно вступала в свои права. Я лежала, ощущая растерянность и непонимание, и периодами ругалась про себя. Никогда не любила сюрпризы и тайны!

В таком настроении и легла спать. Снился мне столичный герцог, водивший меня по лабиринту и то и дело пытавшийся столкнуть то в топь, то в зыбучие пески, которые постоянно появлялись на нашем пути. Я пыталась увернуться, но каждый раз оказывалась на краю пропасти, и сердце колотилось от страха. Проснулась я утром, злая, не выспавшаяся, зевавшая. Как будто и не спала вовсе.

Вызвав служанку, я отравилась приводить себя в порядок, а затем – мыться. Надо было спуститься в обеденный зал, чтобы позавтракать вместе с родней. Ну и заодно снова увидеть их кислые лица и выслушать все, что они думали о случившемся вчера.

Мысленно я желала столичному герцогу икоту пополам с чиханием, и на долгое время! Вот уж меньше всего я хотела, чтобы меня сталкивали с собственной родней!

Глава 11

Следующие два дня прошли относительно спокойно. Я встречалась с любимыми родственниками только за столом, в остальное время отсиживалась или в своей спальне, или в книгохранилище. Мы практически не разговаривали. И все равно амулет от сглаза и порчи периодически нагревался довольно сильно, грозя обжечь меня. Видимо, ничего хорошего обо мне за моей спиной не говорили. Ну и желать могли лишь гадостей.

А потом, на третий день после пикника, когда страсти немного поутихли, у нас внезапно появился гость. Переступил порог усадьбы перед самым обедом, как будто специально рассчитал время.

Тот самый столичный герцог решил нанести визит в нашу скромную обитель. Появился он внезапно, о своем прибытии не предупредил.

– Ричард горт Картайский, герцог Панарский, – представился он моим родителям.

И те, следуя этикету, пригласили его к столу.

Мы с сестрами, наряженные в простые домашние платья, не блещущие красотой и новизной, чувствовали себя довольно зажато, и это мягко говоря.

Но ни одна не отказалась от совместного обеда. Наоборот, что Линда, что Рания наклеили на губы искусственные улыбки и явно собирались продемонстрировать гостю все свои женские чары. Линду посадили как можно ближе к нему, меня – как можно дальше. Что, с точки зрения этикета, было вполне оправданным. И все равно я в очередной раз ощутила себя Золушкой. Не любили меня здесь, ой не любили. Понять бы еще, почему.

Между тем первое было съедено. Пришло время второго. Ну и светских разговоров заодно. Обсудили погоду, возможный урожай, соседей. Затем родители решили, что пора дать высказаться наследницам, и замолчали. Мои сестры мгновенно пошли в атаку.

– Ваше сиятельство, какая неожиданная встреча, – хлопала глазками Линда, практически вызывая ветер в гостиной. – Я не ожидала увидеть вас вновь, да еще и здесь…

Она многозначительно замолчала, предоставляя возможность герцогу ответить любезностью в стиле: «Я не мог забыть ваши бездонные глаза, миледи, потому и появился здесь».

Но герцог попался на редкость непонятливый. Он сделал вид, что слова Линды были обращены не к нему, и повернулся к моему отцу.

– Ваша светлость, я приехал сюда, чтобы просить руки вашей младшей дочери, Марлены горт Парнассон. Искренне надеюсь, что вы вспомните об обязательствах перед короной и не откажете мне.

Эм… То есть моего согласия уже не требуется? С каких пор? Я, конечно, не против сбежать из этого террариума. Но не вот так же откровенно меня забирать. И что за такие странные обязательства-то? Кому и чем был обязан граф Ортега, причем настолько, что сейчас должен отдать собственную дочь, пусть и нелюбимую?

Видимо, подобные вопросы возникли не только у меня. И мать, и сестры шокированно уставились сначала на невозмутимого герцога, затем – на явно сконфуженного отца. Первый их взгляды проигнорировал. Второй, вздохнув, ответил.

– Ваше сиятельство, я помню о своих обязательствах перед короной. Но не смею принуждать к браку ни одну из моих дочерей. Если Марлена согласится выйти за вас, я дам свое благословение.

А если не соглашусь, меня порвут на части всем семейством. Как же, посмела отказать такому влиятельному жениху, причем из самой столицы!

Герцог приподнял брови, выражая свое удивление услышанным, но комментировать эти слова не стал, повернулся в мою сторону. Его взгляд был проницательным, и я почувствовала, как он оценивает меня, словно товар на рынке.

– Миледи, я прошу вас оказать мне честь и стать моей супругой.

Миледи, значит. Не просто вежливое «найра», уместное практически в любых случаях. Нет, сейчас подчеркивается, что я – аристократка, равная по положению говорящему. Ну, почти. В любом случае, «миледи» означала гораздо больше уважения, чем простое «найра».

– Я буду рада стать вашей супругой, ваше сиятельство, – ответила я, соврав.

Мой голос звучал уверенно, но внутри меня бушевали страх и сомнение.

Не рада нисколько. И хорошо, если это мое согласие мне потом никак не аукнется. Герцог виделся мне мутным типом. И в своем воображении я уже разделила участь жен Синей Бороды², которые исчезали без следа, оставляя лишь слухи и страх.

Но по-другому я поступить не могла. Не сейчас так точно. Оставалось надеяться, что неизвестные боги не затем закинули меня в другой мир, чтобы прикопать тут по-тихому руками будущего мужа.

Тот самый будущий муж между тем удовлетворенно кивнул, его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Как будто и не рассчитывал ни на какой другой ответ. Да уж, самомнение у человека просто зашкаливало.

Остаток обеда прошел скомкано. Хозяева были в шоке от случившегося, гость потерял интерес к общению. И потому, едва все было съедено, обе стороны разошлись по своим делам, каждый погруженный в свои мысли.

Свадьба должна была состояться через неделю. У меня оставалось семь свободных дней.

Глава 12

Я заперлась в книгохранилище, вытащила толстый том в потрепанном переплете, уселась на деревянный табурет. Прижала ладони к страницам, заставляя глаза медленно скользить по строчкам. Буквы сливались в слова, но мысли снова и снова возвращались к обеденному залу. Я вспоминала слова герцога, его взгляды, гадала о причинах его предложения.

– Да чтоб вас, – наконец, раздраженно пробормотала я. – Не дают нормально позаниматься.

Стукнув книгой о стол, я поднялась. Переплет глухо шлепнулся на дубовую столешницу. Я ушла к себе, закрылась в своей спальне. Сидела я там перед камином, думала, думала, думала. Ничего толкового в голову не лезло. Пламя трещало, отражаясь в медных подсвечниках. Пальцы нервно теребили складки платья – синего, поношенного, такого же, как всегда. Никаких выводов. Никакой ясности.

Ближе к вечеру в дверь постучали.

– Кто? – крикнула я раздраженно. Меньше всего мне хотелось сейчас с кем-нибудь общаться. Настроение было неподобающим.

– Госпожа! – послышался голос служанки. – Ваша сестра просит выйти в гостиную.

Сестра? И кого из них двоих принесло? И зачем, спрашивается? Да еще и на ночь глядя.

Ладно, я вышла из спальни, переступила порог гостиной рядом.

Рания. Сидит с припухшими глазами, сжав губы. Ее розовое платье было смято, кружевной воротник перекосился. Явно рыдала. И бьюсь об заклад, из-за этого столичного красавца. Вернее, из-за зависти ко мне. Как же, я, младшая, без приданого, такого жениха ухватила. И ей уж точно все равно, что мне самой такая кандидатура мало интересна. Вот Рания на моем месте точно прыгала бы от радости! А значит, и я просто обязана прыгать!

В общем, ничего хорошего от предстоявшего разговора я не ждала.

Но нарываться пока не стала, вежливо спросила.

– Ты хотела меня видеть?

– Хотела! – подорвалась из кресла Рания. Подбежала ко мне, остановилась, глядя лицо в лицо. – Почему?! Почему ты?! Не я, не Линда! Ты хоть понимаешь, что у нее снова была истерика, после обеда?! – Слюна брызнула из уголка ее рта. Я отступила на шаг, наткнувшись на край ковра. Рания не замечала этого. Ее плечи подрагивали, словно она все еще плакала внутри, но слезы сменились яростью. Я молчала. Не было смысла объяснять, что герцог – не приз на ярмарке. – Она – старшая дочь, наследница титула! Почти что красавица! А ты?! Почему он выбрал тебя, а не Линду?! Не меня?! Что в тебе такого?! Чем ты его приворожила?!

Эк ее прет. Лицо раскраснелось, глаза навыкат, из ноздрей разве что пар не валит. Стоит, орет. И не думает ни о каком воспитании. Как же, у нее из-под носа жениха увели. Даже не подумала уточнить у младшей сестры, рада ли та предстоящему браку. О том, чтобы поздравить меня, я вообще молчу. Только о себе и думают, что Рания, что Линда.

Рания наконец-то замолчала – воздух в легких закончился. И я получила «право голоса».

– Если ты заметила, я никак не поощряла герцога, – все еще не идя смысла идти на конфликт, произнесла я. Говорила спокойно, безэмоционально, стараясь не вызвать повторных криков. И так в ушах звенело после первого раза. – Меня не особо радует его внимание. И я ни слова не скажу, если он изменит свой выбор. А насчет «приворожила»… ты же понимаешь, что это полная глупость? Надо иметь способности к магии, чтобы приворот сработал. А у нас в роду магов не было.

– Врешь! – запальчиво крикнула Рания. Мои старания избежать конфликта пропали даром. Было видно, что Рания нашла виновную во всех своих бедах. И доказать ей что-либо не представлялось возможным. – Ты все врешь! Ты спишь и видишь, как бы попасть в столицу, сбежать отсюда! Здесь тебе точно ничего не светит! Ты же бесприданница! Так и останешься старой девой! Приживалкой! Герцог – твоя единственная возможность что-то изменить! Думаешь, я поверю, что ты упустишь ее?! И плевать на нас с Линдой! А ведь мы более достойны этого жениха, чем ты! У нас хотя бы есть, что ему предложить!

– Что? – не удержалась я. Весь этот спектакль мне надоел. Рания старательно приписывала мне свои мысли и желания. – Две деревеньки да пару речушек? Не смеши меня.

– Воровка!

– Рания, очнись. Он сам меня выбрал. Я его никак не поощряла.

Бесполезно.

Рания уже впала в истерику. Она рыдала, выкрикивала гадости в мой адрес и не пыталась остановиться.

Я не стала ждать, пока она успокоится, и ушла к себе. Проорется – может, мозг включит. Хотя вряд ли. Зависть застилала ей глаза.

Ужинала я у себя. Поела, вызвала служанку, переоделась и легла спать.

Снились мне чудовища. Они гонялись за мной по лабиринту, пытались загнать меня в угол и растерзать. Я убегала изо всех сил. Но они упорно нагоняли меня.

Проснулась я рано утром, уставшая, словно и не спала всю ночь.

Потянулась, зевнула. Не хотелось ни вылезать из постели, ни спускаться к завтраку. Семья явно не будет рада меня видеть. Как же, тихая забитая Золушка посмела найти своего шикарного принца.

Ату ее! Ату!

Глава 13

Следующие два дня в усадьбе было на удивление тихо. Сестры выплеснули всю свою энергию через скандалы, рыдания и истерики, сказались больными и к столу ни разу не вышли. Родители обдумывали произошедшее, мрачно посматривали на меня, но молчали.

В принципе, подобная тишина была мне только на руку. Я сидела в книгохранилище, читала, обновляя в голове знания по этикету, думала, пыталась составить план действий. Увы, получалось не очень. Слишком мало данных было. Я понятия не имела, где буду жить после свадьбы, в каких условиях, для чего вообще нужна герцогу…

Да я ничего, считай, не знала! И поэтому накручивала себя все время! Если сестры завидовали мне, то я боялась. Вот так вот, натурально боялась. А вдруг этот герцог – настоящий маньяк? Вдруг я у него не первая невеста или жена? Вдруг он мне жизни не даст? Вдруг…

Куча этих «вдруг» невероятно меня нервировала! И потому, когда на третий день в усадьбу доставили свадебное платье и драгоценности к нему, я ощущала, что сама вот-вот сорвусь в банальную истерику.

Платье принес слуга, порталом, конечно же. И оно было поистине великолепным. Нежный персиковый цвет, зауженная талия, небольшое декольте, пышная юбка, рукава до локтей. К платью прилагались перчатки и туфли, такого же цвета. Ну и колье, серьги, кольца – все из золота, с бриллиантами.

Я надела все вместе, посмотрела в зеркало и ощутила себя этакой красивой фарфоровой куклой. Такую поставь на полочку и не трогай потом. А то разобьется ненароком.

Мать, узнав о доставленных вещах, пришла в мою спальню – посмотреть на родную дочь. Посмотрела. Долго так смотрела, пристально, не отрываясь. Потом, словно нехотя, заметила.

– Мне кажется, герцог – родственник самого императора. И если этот так, то тебе, Марлена, несказанно повезло. Будешь жить в столице, общаться с самой верхушкой. О сестрах не забывай. Их надо будет вызвать к тебе и поскорей выдать замуж.

Эм… то есть вот так вот, да? Они меня тут грязью поливают, каждый раз при разговоре мне гадостей желают (амулет от порчи и сглаза постоянно горячий!), а я должна женихов им в столице находить? Логично, конечно.

Но матери я ничего такого не сказала. Заверила, что, конечно же, помогу старшим сестрам. Ну и фигу мысленно скрутила.

Как ни странно, до самой свадьбы со мной ничего дурного не случилось. Амулет от сглаза и порчи периодами нагревался невероятно сильно, но и все. Никто не пытался меня отравить или подкараулить в темном углу усадьбы. И в этом был несомненный плюс. Как будто родня испугалась возможных последствий разборок со мной и оставила меня в покое.

Минус был в том, что свадьба приближалась, причем со скоростью звука. Еще вчера я, казалось, соглашалась на брак с непонятным столичным франтом. А сегодня мрачно смотрю в темное окно и думаю, что до свадьбы осталась всего лишь ночь.

Да, только ночь отделяла меня от нового статуса замужней леди. И никто не знает, как в этом статусе сложится моя будущая жизнь.

– Хоть из дома сбегу, и то хлеб, – проворчала я.

Становиться приживалкой при более успешных сестрах очень не хотелось.

Спать я легла поздно – мысли все еще роились в голове, и сон всё никак не приходил. Приснился мне просторный зал с высокими потолками и широкими французскими окнами, сквозь которые врывался мягкий свет. Он струился по полу, заливая всё вокруг, будто покрыл зал золотой пеленой. Стены были украшены барельефами, а между ними находились роскошные драпировки, что придавало всему этому великолепию ощущение праздника.

В зале царило ощущение легкости и безмолвия.

– Не бойся, – послышался внезапно голос, бестелесный, ни мужской и ни женский, – тебя ожидает счастливая жизнь. Твой жених скоро узнает, что сделал правильный выбор. А ты будь всегда собой, не пытайся играть чужую роль. И ничему не удивляйся. Все случится только во благо.

Миг – и я проснулась в своей постели.

– Тихо шифером шурша… Что это было? – я ошарашенно потрясла головой, старательно прогоняя обрывки сна. За окном стремительно рассветало, пора было вставать и готовиться к бракосочетанию. – Счастливая жизнь, значит? Я только за. Хорошо бы, чтобы и жених так думал…

Вздохнув, я все же поднялась с постели, вызвала служанку и вместе с ней отправилась приводить себя в порядок. Столичный жених должен будет появиться в усадьбе и забрать меня порталом к себе домой. А уж там мы проведем свадебный обряд.

«Все случится только во благо», – припомнила я слова неизвестного.

Что ж, значит, будем ждать этого блага.

Глава 14

Мытье, переодевание, макияж, прическа – все это заняло не так уж много времени, потому что к алтарю меня снаряжали сразу три служанки. Они и платье на меня натянули, словно аккуратные мастерицы, слаженно и быстро, чтобы не тратить ни минуты лишней. Каждая из них знала свою роль: одна поправляла воротник и рукава, другая – укладывала волосы в сложную прическу с жемчужными украшениями, третья – наносила последние штрихи макияжа: легкий румянец на щеках и нежный оттенок губ. В общем, к нужному времени я была готова.

В сопровождении служанок я спустилась в холл, откуда меня должен был забрать жених. Мои родственники из своих комнат не появлялись. По этикету на принесении клятв у алтаря должна была присутствовать родня с обеих сторон. Но и родители, и сестры стыдились своих далеко не новых нарядов. И потому к алтарному камню я должна была идти в одиночестве.

Не сказать, что я огорчилась, узнав об этом. Наоборот, мысленно выдохнула с облегчением. Еще истерики Линды мне не хватало, во время или сразу после свадьбы.

Герцог ждал меня в холле, уже нарядно одетый. Его темно-коричневый костюм, расшитый серебряными нитями, выглядел неприлично дорого.

Увидев меня, герцог поклонился низко и галантно подал мне руку в перчатке из тончайшей кожи с вышитыми серебром узорами. Он щелкнул пальцами второй руки – активируя портативный портал. Мне показалось, что он излишне напряжен – его плечи были чуть зажатыми, а губы сжаты в тонкую линию. Казалось, он ждет чего-то важного: какого-то события или решения, которое должно было произойти вот-вот. Чего-то судьбоносного – может быть даже перемены всей жизни.

С этими мыслями я и зашла в портал. Первый раз, меду прочим. И если бы не предстоявшая свадьба, то, вполне возможно, испугалась бы подобного перемещения. Все же не каждый раз перемещаешься за пару секунд на сотни километров.

Но мой мозг был занят совсем другим. Я наблюдала за герцогом, старалась проанализировать сложившуюся ситуацию. Ну и заодно, что уж греха таить, накручивала себя все сильней и сильней.

И потому перемещение прошло мимо моего внимания. Как, впрочем, и обстановка в доме герцога. Каюсь, не оценила я того богатства, которым мне вскорости предстояло владеть. Не крутила головой по сторонам, не разглядывала гобелены на стенах и ковры под ногами. Шагала, как робот, руку об руку с будущим мужем. И очнулась, уже стоя перед алтарем, в комнате, набитой множеством гостей.

– Положите ладонь на алтарный камень, миледи, – то ли попросил, то ли приказал герцог. И напряжение в его голосе можно было словно ножом резать. Его пальцы непроизвольно сжали край черной плиты, оставляя вмятины на перчатке. Камень под моей ладонью оказался не просто холодным – он словно вытягивал тепло, оставляя под кожей тонкое жжение. Поверхность была испещрена мелкими трещинами, заполненными застывшим серебром, царапающим кожу.

Да что ж такое происходит-то? Обычная свадьба? Да щаз, как сказали бы на Земле. Нет, тут явно дело было нечисто. И как бы мне потом не пожалеть о случившемся.

Но времени на раздумья у меня не оставалось. Герцог смотрел на меня требовательно и выжидающе, напоминая мне опасного хищника перед прыжком.

И все, что мне оставалось, – это подчиниться, положить ладонь правой руки на алтарный камень, большой и шершавый.

Герцог проделал то же самое. И сразу же, ни секунды не колеблясь, принялся читать слова брачной клятвы.

Я стояла красивой куклой, слушала его приятный голос, мелодичное произношение, и совершенно не понимала слов. Да этого и не требовалось. Все, что было нужно, – после клятвы будущего мужа произнести: «Да». И тогда боги благословят союз.

Так что я дождалась, когда герцог замолчит, требовательно посмотрит на меня, и четко проговорила:

– Да.

Следом произошло сразу несколько событий, считай, одновременно.

За стеной дома громыхнул гром. Погас и тут же включился свет. Над алтарем вспыхнула и сразу же исчезла молния. Кто-то из гостей испуганно вскрикнул. Дама в лиловом бархате прикрыла рот веером, мужчина с седыми бакенбардами инстинктивно шагнул назад. Герцог дернулся, как будто от пощечины, и уставился на меня едва ли не со священным ужасом. Похоже, свадьба пошла не по плану.

Спорим, во всем обвинят меня?

Но герцог, к моему удивлению, не спешил никого ни в чем обвинять. Он просто стоял, неподвижно, как статуя, и смотрел на меня. Так, будто видел впервые. И лицо его было, мягко скажем, шокированным. Пугало, очень приятно, пугало. Могу повергнуть в ужас мужчину одним своим видом.

Нет, правда, что здесь только что произошло?! Кто-нибудь мне объяснит?!

И словно услышав мои мысли, высокий плотный шатен средних лет позвал из первого ряда.

– Ричард! Очнись!

Герцог резко вдохнул, будто вынырнув из глубины. Его пальцы разжали край алтаря – на черном камне остались едва заметные царапины от ногтей.

– Брак заключен, – он произнес это громче, чем нужно, словно убеждая не гостей, а самого себя. Глаза, цвета перегоревшего угля, все не отрывались от моей ладони, все еще прижатой к плитке, где серебряные прожилки теперь мерцали, как звезды в тумане. – Боги его благословили.

– Осталось узнать, кого именно ты взял в жены, – ворчливо и как-то устало произнес тот же шатен. И уже мне, гораздо более почтительным тоном. – Миледи, кто бы вы ни были, мы рады приветствовать вас в нашей семье.

Эм… В каком это смысле «кого именно ты взял в жены»? А что, непонятно, что ли? Бесприданницу, графскую дочку, третью по счету. Марлену же. Кого хотел, ту и взял. Нет? И не надо смотреть на меня с этаким благоговением!

– Благодарю, – ответила я, стараясь держать лицо.

Не при гостях же начинать выяснять отношения и допрашивать теперь уже мужа! На это найдется время.

Пока же следовало доиграть роль невесты-жены до конца. И постараться не впасть в банальную истерику. А я чувствовала, чувствовала ее приближение! Вон уже и пальцы рук начали подрагивать от напряжения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.