Нулевой этаж
Сергей Сергеевич Белоус

© Сергей Сергеевич Белоус, 2025

ISBN 978-5-0067-1372-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Пробуждение

Сначала – холод. Не от воздуха. Изнутри. Как будто тело какое-то время не было нужно и теперь пытается снова стать собой.

Затем – звук. Гул снизу, похожий на вибрацию за стенкой, которую не потрогать. Пауза. Потом щелчок – не в ушах, а будто внутри костей. Щёлк – и запускается свет. Без вспышки. Просто есть. Белый. Слишком белый.

Я моргнул. Один раз – тяжело, как будто ресницы слиплись. Второй – легче. На третий – понял, что могу двигаться. Глаза цеплялись за что-то наверху – блеклые прямоугольники ламп, встроенные в потолок. Светят, как те, что висят в коридорах, где никто не живёт, но уборщица всё равно моет пол раз в неделю.

Подо мной – что-то рифлёное. Металл. Ощущается так, будто ноги стали слишком лёгкими, как после долгого сидения в одной позе. Я двинул пальцами – по полу прошёл звук, как будто по сетке ногтем провёл. Сухо. Отдаёт пустотой.

Я сижу. Где?

Я поднял голову.

Передо мной – табло.

Мутноватый экран, слегка вдавленный в панель. Мигает стрелка вниз. Никаких цифр, только стрелка. Ни кнопки вызова, ни надписи. Только этот значок, который моргает, будто напоминает: ты всё ещё здесь.

Я не сразу понял, что это – лифт. Уходило время не на осознание, а на привыкание к тому, что ничего не понятно. Как если бы мозг знал слово, но не помнил, что оно значит.

Лифт. Слишком правильный. Слишком ровный. Как будто сделан не для людей, а под идею о человеке. Без характерных царапин. Без мусора в углах. Воздух – нейтральный. Ни пыли, ни запаха железа, ни чего-то человеческого. Прямые линии. Холодный свет. Просторно.

И… я здесь не один.

Не оглядываясь, я почувствовал: кто-то есть. Много кто. Слева кто-то дышал чуть быстрее. Справа – кто-то тихо трогал ткань. Я повернул голову.

Женщина. Чуть старше меня – возможно. Волосы короткие, лицо точёное, с узкими губами. Плечи прямые, взгляд в пол. Вид такой, будто она готовится что-то вынести. Не впервые.

Парень в очках. Ладони у лица. Пальцы перебираются, как будто он их учит. Или проверяет, все ли на месте.

Девушка – в плотной куртке с застёжкой до самого подбородка. Сидит сжато, как будто место платное.

И ещё один. Молчит. Худой. Руки сжаты в кулаки, подбородок чуть выдвинут. Лицо будто заморожено.

Я… не знаю их. Не узнаю. И не уверен, знал ли раньше.

Слово «незнакомцы» всплыло в голове. Слово есть – смысла нет. Как будто я держу карту к городу, которого никогда не было.

– Где мы? – спросил я.

Голос прозвучал как чужой. Глухо, без привычной окраски. Я даже слегка испугался его.

Женщина подняла взгляд. Не удивлённо. Просто посмотрела.

– Похоже на лифт, – произнесла. – Только не совсем.

– Или… капсула, – сказал парень в очках. Его голос чуть дрожал. – Или комната. Для чего-то. Нас, возможно, здесь хранят.

– А кто мы? – спросила девушка. Её голос был едва слышен, но в нём чувствовалось больше жизни, чем у всех нас вместе.

Молчание. Как будто никто не хочет быть первым, кто ответит. Или знает, что это бесполезно.

Я попробовал вспомнить. Хоть что-то. Имя. Род. Вкус. Шум дождя. Падающий ключ. Царапина на колене. Пусто.

Я встал. Ноги слегка подогнулись, но выдержали. На стене – шов. Почти незаметный. Как закрытая створка. Никаких кнопок. Ни «вверх», ни «вниз», ни даже вызова. Просто гладкая поверхность, как будто лифт делали без участия людей. Без лишнего. Без выбора.

– Мы спим? – сказал кто-то.

– Или уже проснулись, – добавила женщина. – После… чего-то. Отравление. Ошибка. Протокол.

На этом она остановилась. Голос оборвался, как будто внутри кто-то закрыл кран.

Я снова сел. Не потому что устал – потому что стоять стало невыносимо.

– Или всё это не то, чем кажется, – вырвалось у меня.

И в этот момент я почувствовал, как стены изменились. Не физически. Что-то внимательное развернулось в сторону. Как будто воздух начал прислушиваться.

Я замер. Табло мигнуло.

Всё затихло. Очкарик перестал шевелить пальцами. Женщина не двигалась вообще. Девушка уставилась в пол. Мужчина – в стену. Но не было паники. Не было даже страха. Было… как будто все ждали чего-то. Не «что будет». А – «когда оно сработает».

Вибрация в полу усилилась, но только на миг. Как будто кто-то включил сигнал и тут же выключил. Проверка связи.

Я машинально провёл руками по карманам. Пусто. Ткань на куртке плотная, почти как униформа. Карманы правильной глубины. Молнии без фирм. Всё… слишком нейтральное. Ни одной метки. Не одежда, а модель одежды, собранная по какому-то усреднённому воспоминанию.

Я провёл пальцем по шву на левом локте – чуть грубее ткань. Значит, носил раньше? Или специально состарено? В голове вспыхнула мысль: ты здесь не первый раз – и тут же погасла, как спичка, упавшая в воду.

– У вас… – я повернулся к девушке, – нет ощущения дежавю? Будто мы… уже были здесь?

Она подняла на меня взгляд. Улыбнулась неловко.

– Я не знаю, что значит «дежавю».

Слово «дежавю» запнулось где-то между языком и горлом. Я знал, что оно существует, но не мог его сказать. Как будто оно не прошло проверку.

Я повернулся к очкарику. Он посмотрел на меня. Мимолётно. Как будто взгляд – тоже расход энергии. На его левой руке не было мизинца. Не ампутация. Не шрам. Просто – сглаженность. Как будто его никогда и не было. Я дёрнул рукав своей куртки. Всё на месте. Почему я это сделал?

Женщина напротив сидела, положив руки на колени. Пальцы сложены в кольцо. Спокойная. Как перед операцией.

Вдруг – холод справа. Резкий. Не сквозняк. А как если бы кто-то смотрел, стоя слишком близко. Я обернулся. Пусто.

Я моргнул. Пусто.

Но ощущение осталось. Как будто занавес колыхнулся и кто-то в нём прятался, выдохнул – и исчез.

Табло светилось.

Лифт не просто был. Он наблюдал. И я чувствовал – не я один начал понимать это.

Кто-то шевельнулся. Лёгкое движение ткани – не шаг, не жест. Просто кто-то выдохнул чуть громче.

Я вздрогнул. Не от звука – от того, что разучился определять, что звук значит. Было ли это признаком тревоги? Или просто дыханием?

Я попытался сосчитать: нас пятеро. Пять фигур, не шевелящихся. Я – шестой. Пятеро. Шестеро. Табло мигнуло. Внезапно я понял: не знаю, как нас было в начале.

Может, нас было семеро? Может, кто-то уже ушёл? Или его забыли?

Меня пробрало. Не мурашками – пустотой. Будто кусок пространства в углу стал невидимым, но его отсутствие всё равно ощущается.

Я повернулся – там, где никто не сидел, всё казалось слишком ровным.

Я прищурился. На полу – чуть сбитая фактура. Как будто там кто-то стоял. Или сидел. Недолго. И ушёл. Скамейка рядом чуть прогнута. Не сильно. Но по-другому, чем остальные.

Я встал. Остальные не шевелились. Я подошёл ближе. На сиденье – нитка. Белая. Короткая. Волокно. Как от носка или от подкладки.

Я поднял её. Пальцы дрожали, и я чувствовал, как легко она может исчезнуть – не из-за ветра, а просто потому что она не должна была остаться. Я закрыл ладонь. Поднёс к лицу. Понюхал. Пахло… Чем-то знакомым. Пластик? Шампунь? Ногти? Я не знал.

– Ты чего? – раздалось вдруг сзади.

Я обернулся. Очкарик. Он смотрел, моргая, будто в глаза ударил свет. Я сглотнул.

– Здесь кто-то сидел.

– Что? – Он хмыкнул. – Нас Шестеро. Было. Есть. Шесть.

– Нет… я…

Я осёкся. Я ведь не знал.

Он пожал плечами и снова сел. Женщина бросила на нас взгляд. На секунду. Потом снова – в пол. Только девушка в куртке посмотрела дольше, чем нужно. Не осуждающе. Скорее… как будто сама пыталась вспомнить.

Я сел обратно. Ощущение в ладони – будто держу муку. Пыльную, липкую, живую. Когда раскрыл пальцы – нити не было. Ни в руке, ни на полу. Всё снова было идеально ровным.

Я глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Попробовал пошевелить памятью. Не резко, не лбом в стену – а как будто приглушённым светом вглубь.

Тепло. Где-то. Плечо. Лето? Жар от бетона. Запах арбуза. Но не лица. Не времени. Не имени.

Воспоминание не всплыло – только его обрезанная тень.

– У меня… – начал я.

Замолчал. Не то.

– Что? – женщина приподняла голову.

– Есть ощущение… как будто мы все – отсюда. Не просто в лифте. А из него. Как будто это и есть… не знаю. Комната. Мир. Всё.

Очкарик усмехнулся:

– Великолепно. Теперь ты – пророк лифта.

– Нет, – отрезал сухощавый. – Он прав.

Все замолчали. Даже девушка чуть откинулась назад. Как будто слова прошли сквозь неё.

– Этот лифт… не перевозит. Он… оставляет.

– Что? – спросила девушка.

– Не уверен, – сказал он. – Но мне кажется, здесь никто не первый.

– В смысле? – очкарик поднял брови.

– В смысле, – сказал он, – этот разговор тоже не первый.

Меня качнуло.

Свет мигнул. Табло погасло. Внутри меня – как будто под ногами на секунду исчез пол. Не физически. Просто исчезла уверенность, что он был.

Все замерли. Тишина стала плотной, как масло. Потом табло снова загорелось.

Девушка прижалась к спинке лавки. Очкарик застыл. Женщина подняла голову – в её взгляде впервые мелькнул вопрос.

Сухощавый кивнул мне. Почти незаметно. Я понял: он чувствует то же. Мы помним что-то, чего нет.

Или было?

Глава 2. Первая остановка

Гул лифта – низкий, еле ощутимый – будто стал тише. Или это я привык к нему так, что перестал замечать, как он делит с нами воздух. Он всегда на фоне. Как звук в голове после сильного удара: не боль, а остаток вибрации.

Мы молчали. Никто не шевелился. Даже я старался не двигаться слишком резко – будто боялся, что движение что-то запустит.

Очкарик снова шевелил пальцами. Женщина сидела, сцепив руки в замок. Мужик с острыми скулами – неподвижен, как фигура из гипса. Я ощущал их, но ощущал и что-то другое. Как будто рядом с нами, по ту сторону шва, двигалось что-то, чего мы не должны были замечать. Пока не заметим.

Я переводил взгляд со стены на пол. Потом – на скамейки. Снова считал нас. Пять человек. И снова было ощущение, что это неправильно. Что-то не сходилось.

Девушка в куртке сидела ближе всех к шву. Она смотрела в стену – как будто ждала, что что-то с той стороны заговорит. В её взгляде не было страха. Только… тишина. Накопившаяся.

Я хотел что-то сказать – просто чтобы звук вернулся. Но в этот момент лифт слегка дёрнулся. Как будто его задумали двинуть, но передумали.

Никто не вскрикнул. Даже не дернулся. Только я замер, словно меня слегка подтолкнули в грудь.

– Было? – спросил я.

Женщина не ответила. Очкарик моргнул, как будто не понял вопрос. Мужик сжал кулаки чуть сильнее.

– Движение, – сказал я. – Маленькое.

– Я почувствовал, – сказал он.

– Я – нет, – пробормотал очкарик. – Мне кажется, мы стоим.

Табло мигнуло. Сначала тускло – как будто кто-то пробовал лампу. Потом вспыхнуло ярче. Секунду спустя – щелчок. Сухой. Не звук механизма – скорее щелчок мышления.

Шов в стене расползся. Тихо. Ровно. Металл разошёлся, как раздвижная дверь.

За ней – белизна. Не просто светлая комната, а пространство, в котором невозможно сфокусироваться. Как будто смотришь на экран с плохо выставленным фокусом.

Ни пола, ни стен – всё уходит в мягкую дымку.

Я моргнул. Девушка в куртке встала. Ни звука. Ни комментария.

Она просто встала и шагнула к проёму. Плавно. Без слов.

– Эй, – сказал я. Не громко.

Она остановилась. Обернулась. На её лице – почти улыбка. Такая, как у человека, который собирается уйти домой.

– Я… – начала она.

И пошла дальше.

Никто её не стал останавливать. Женщина даже не подняла головы. Очкарик слегка повёл плечом, как будто почесал спину. Мужик смотрел в проём. Без выражения.

Девушка шагнула внутрь. Белый свет обнял её. На мгновение я ещё видел её затылок, капюшон куртки, пятку ботинка. Потом – ничего.

Дверь закрылась. Шов сошёлся. Щелчок.

Я смотрел в ту же стену. Двери как будто и не было.

Я повернулся к остальным.

– Она… ушла?

– Кто? – спросил очкарик, даже не моргнув.

– Девушка. В куртке. С нами была.

Он уставился на меня, как на незнакомца в лифте.

– Нас пятеро.

Я огляделся. Сосчитал. Раз. Два. Три. Четыре. Я – пять.

Женщина махнула рукой:

– Мы были здесь. Всё время. Пятеро. С самого начала – пятеро.

– Нет. – Я почувствовал, как дрожат ладони. – Она только что…

Я махнул рукой в сторону шва.

– Она вышла. Мы все это видели!

– Ты, возможно, задремал, – сказал сухощавый. Не грубо. Не обвинительно.

– Всякое бывает. Здесь.

Я обернулся. Там, где она сидела, ничего не осталось. Скамья – ровная. Пол – гладкий. Ни пятна, ни следа, ни складки. Я провёл рукой по металлу. Даже тёплого места не было.

Я проверил карман. Пусто. Другой. Пусто. Пальцы дрожали. Меня охватило странное ощущение: лифт сжался. Не физически. А смыслом. Как будто он принял её. Проглотил. И вычистил память – всем. Кроме меня.

– Она была, – прошептал я.

– Кто? – вскинула бровь женщина.

Я сел. Медленно. Подложил ладони под бёдра. Чтобы не выдать, как сильно подрагивают пальцы.

– Я…

Я не знал, как объяснить. Не имя. Я его не знал. Не слова. Они все разваливались. Я просто знал: здесь кого-то не хватает. Не как знание. А как – опора, на которую ты привык облокачиваться, и вдруг она исчезла.

Я остался сидеть, уставившись в точку на стене, где минуту назад открывались двери.

Если это вообще были двери. Если она вообще ушла.

Пальцы подогнулись под коленями. Ладони стали влажными. В затылке ощущалась не боль – нет, пустота, как будто кто-то аккуратно вырезал кусок черепа вместе с его содержимым, оставив только неосознанную тяжесть.

Женщина с короткой стрижкой слегка повернулась ко мне:

– Ты в порядке?

Я не ответил. Не потому что не хотел – я просто не знал, какой ответ допустим. Что такое «в порядке», если ты видел, как человек исчез, а остальные ведут себя так, будто его не было?

– Ты выглядишь… напряжённым, – добавила она.

Я поднялся. Плавно. Медленно. Прошёл вдоль скамейки. Не оглядываясь. Подошёл к стене. Провёл рукой по шву. Металл был гладким, холодным, но не морозным. Без щелей. Без намёка на механизм. Я приложил ухо. Тишина. Но не мёртвая. Слушающая. Как если бы за стеной кто-то стоял, задерживая дыхание.

Я поднял руку. Коснулся лба. Потом – груди. Потом опустил руку в карман.

Там что-то было. Не сразу заметил. Мелкое. Упругое.

Вытащил. Резинка для волос. Тонкая, бежевая. Потёртая. Я держал её на ладони, и сердце в груди застучало чаще. Это была её. Я не мог знать, но точно знал. Куртка, волосы, ладони, движение – всё это собрано в этой вещи.

Я обернулся.

– Это… – я протянул руку.

– Что? – очкарик даже не посмотрел.

– Это… от неё.

– От кого?

Я сжал резинку. Она исчезла. Не выскользнула. Не рассыпалась. Просто – пропала. Как будто была проекцией, допущенной системой на секунду. Или я её выдумал.

Я сел обратно. Закрыл глаза. Проговаривал: «Была девушка. Куртка. Сидела рядом со мной. Вышла. Исчезла. Я видел. Я помню».

Потом открыл глаза. Посмотрел на ладонь. Пусто. Я поднялся снова. Подошёл к стене, к правой. Нашёл участок, чуть шершавее. Коленом упёрся, рукой – в стену. Пальцем надавил. Медленно вывел: «1». Потом – черту. Потом ещё «1».

Я сделал зарубки. Примитивные. Простой счёт. Чтобы зафиксировать факт: я что-то видел, и хочу это помнить.

Когда я сел обратно и отвёл взгляд на секунду – их уже не было.

Я вскочил. Подбежал. Металл – ровный. Никаких следов. Ни царапин. Ни вмятин.

Я стукнул кулаком в стену. Один раз. Второй. Боль отозвалась в запястье, отдала в плечо. Я почувствовал её. Я был живой. Это была настоящая стена. И это было настоящее отчаяние.

– Что с тобой? – голос женщины.

– Я… – я повернулся. – Я не выдумал её. Понимаете?

– Кого?

– Девушку. Она сидела здесь. Ушла. В дверь. Вы все видели!

– Я видел, как ты встал и подошёл к стене, – сказал сухощавый. – Но никого не было.

– Не может быть!

Очкарик пожал плечами:

– Зачем нам лгать?

– Вы не лжёте. Вы забыли!

Молчание.

Женщина нахмурилась:

– Послушай. Я не знаю, что ты сейчас переживаешь. Может, стресс. Может, откат. Но здесь не было никакой девушки. Мы с самого начала – пятеро. Всегда. Пятеро.

Я опустился обратно на лавку. Сгорбился. Положил руки на колени. Смотрел вперёд, не мигая. Пульс бился в горле.

Всё ощущалось неправильно. Слишком неправильно.

Я повернулся к мужчине с острыми скулами. Он тоже смотрел на меня. Не так, как остальные. Чуть дольше. Чуть внимательнее.

– Ты знаешь, – сказал я.

Он кивнул. Едва заметно.

– Почему тогда молчишь?

– Потому что если начну говорить, – он на мгновение закрыл глаза, – возможно, забуду, что хотел сказать.

Я закрыл лицо руками.

Я понимал: я теряю её. Не как человека. Как идею, как осознание того, что что-то было. И если не удержусь, то следом исчезнет и всё остальное.

Я начал шептать.

«Куртка. Волосы. Девушка. Вышла. Я видел. Куртка. Куртка. Куртка. Куртка…»

– Куртка, – снова прошептал я. – Куртка. Она сидела вот здесь.

Мои губы пересохли. Я чувствовал, как голос стирается на выходе, как будто даже воздух в этом месте не хочет слышать, что что-то было не так.

– Может, ты просто… путаешь? – осторожно спросила женщина.

Я не ответил. Повернулся в сторону, чтобы не видеть её лицо. Потому что иначе мне пришлось бы кричать. А если я начну – возможно, никогда не смогу остановиться.

Очкарик снова щёлкал пальцами. Сухощавый опустил голову, но я чувствовал его взгляд. Женщина выпрямилась, будто напряглась – как преподаватель перед сложным разговором.

Только в этот момент я понял, что никто не спросил моего имени. И я – их. Никто не пытался познакомиться. Никто не пытался вспомнить, как сюда попал.

Все просто… есть.

Как будто мы – не люди, а проявления процесса. Пассивные, пока что-то не активирует нужную кнопку.

Я снова посмотрел на табло. Стрелка мигала. Ровно. Спокойно. Как пульс. Или как дыхание. Чьё дыхание? Моё? Лифта? Системы?

Я провёл рукой по стене. Потом – по своему лицу. Щека чуть шершавее с одной стороны. Как после сна. Или как после… не знаю. После перезапуска?

Мне казалось, что я не в теле, а во временной оболочке, собранной по какой-то устаревшей версии себя. Слишком гладкой. Слишком новой.

Я встал. Осторожно. Подошёл к противоположной стене. Медленно опустился на корточки.

Под скамьёй – ничего. Только пол. Ровный. Без волосков. Без пылинки.

Но я уловил запах. Едва ощутимый. Не тот, который сразу распознаётся. Не парфюм. Не кожа. Скорее… след дыхания. Или тепло чужого плеча, которое ушло, но не сразу.

Я встал. Обернулся. Никто не смотрел на меня.

Вдруг – мысль: А если её вообще не было? Если это я лишний?

Если все остальные – по-настоящему «в системе», а я – ошибка? Сбой, которому дали проснуться?

От этой мысли стало… тихо. Внутри. Как будто что-то в мозгу попыталось включиться, но не хватило энергии.

Я сел. Стал вглядываться в лица. Женщина. Очкарик. Сухощавый. И я.

Нас четверо. Я – пятый. Нет. Шестой. Потому что шестой – это я, который помнит.

Я закрыл глаза. Стал проговаривать: Лицо женщины – прямое, глаза узкие, морщины у губ. Очкарик – кривит рот, щёлкает пальцами, правая рука чуть дрожит. Мужчина – сжатый, молчит, говорит мало, говорит… сдержанно. И я. Я – я. Я помню. Я был здесь. Я… я…

Открыл глаза. Табло мигнуло.

Я поднялся и снова прошёлся вдоль стенки. Проверил каждый угол. Проверил скамейки. Смотрел в глаза каждому.

Они были. Они есть. Но я знал, что это ненадолго. Что кто-то снова уйдёт. Что опять будет дверь. И снова никто не вспомнит.

Я сел на своё место. Прислонился спиной к стене. Закрыл глаза.

Вдох. Выдох. Я фиксирую. Я запоминаю. Я есть. Я помню.

Глава 3. Дежавю

Я не знаю, сколько прошло времени.

Может, минуты. Может, час. Лифт будто завис в тишине, не двигаясь, не скрипя, не дыша. Просто… стоял. Или мы стояли.

Иногда казалось, что он слегка покачивается. Совсем чуть-чуть – как вагон метро, когда стоишь у края платформы. Но потом – ничего. Просто пол. Слишком ровный. Слишком надёжный, чтобы доверять ему.

Я сидел на своём месте, опираясь спиной о стену. Спина ныла. Пальцы рук были сведены в замок на коленях. В них была боль – приятная, настоящая, почти как защита.

Голова чуть гудела. Я пытался вспомнить… не что было раньше, а почему я всё ещё здесь. И почему у меня внутри такое отчётливое ощущение, будто что-то повторяется. Не событие, не слово – само ощущение, как сбившийся метроном, который делает один и тот же щелчок снова и снова, но каждый раз чуть смещается по фазе.

Я повёл взглядом по остальным. Женщина сидела ровно, как статуя. Очкарик, как всегда, перебирал пальцы – я уже почти не обращал внимания на эту привычку. Худой молчал, как и всегда. Их лица не вызывали эмоций, но в глубине было что-то… узнаваемое, но не по памяти, а как будто из старого сна, забытого в автобусе.

Рядом со мной кто-то пошевелился. Девушка в куртке. Я вздрогнул. Повернулся к ней.

Она смотрела не на меня – в стену. Но взгляд был не пустой. Он цеплялся за поверхность. Как будто за зеркалом что-то двигалось, и она ждала, когда оно снова пошевелится.

– Ты в порядке? – спросил я. Голос сорвался, прозвучал хрипло.

Она чуть вздрогнула и обернулась.

– А? Да. Просто…

Она пожала плечами.

– Иногда мне кажется, что за стеной кто-то есть.

– Ты чувствуешь это? – я удивился. Не то чтобы не верил – я не ожидал, что кто-то ещё скажет это вслух.

Она кивнула.

– С самого начала. Но… я не сразу поняла.

– Это не просто ощущение, – выдохнул я. – Там действительно что-то есть. Или кто-то. Или, может, не за стеной, а… внутри.

– Да, – она опустила голос. – Как будто она слушает.

Я чуть подался вперёд, чувствуя, как кожа на спине взмокла. Лифт был холодный, а я – тёплый. В этом была разница, которая пугала.

– У тебя… – я замялся. – Бывает такое, будто кого-то не хватает?

Она напряглась. Не ответила сразу. Потом сказала:

– Иногда. Я даже… ну, бывает, взгляд уходит в пустое место – а потом я думаю, что там кто-то был. Знаешь?

Я кивнул.

– Я это знаю.

– А ты… – она повернулась ко мне, чуть склонив голову. – Ты кого-то помнишь?

– Девушку, – сказал я. – Куртка с капюшоном. Сидела рядом. Она первая…

Я задумался, подбирая слово.

– Ушла, – я выдохнул. – Когда открылась дверь.

Её глаза расширились.

– Я… Я тоже…

Она сжала руки.

– Я помню, как мы смотрели на неё. Никто не остановил. Я… помню, как она повернулась и… Она замолчала. Повернулась к стене.

– И ушла.

Мы сидели молча.

– Я думала, я с ума схожу, – тихо сказала она.

– Может, так и есть, – я попытался усмехнуться. – Тогда мы вдвоём. Хотя… не уверен, это ли утешает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.