Дмитрий Савельев, Елена Кочергина
Сказочные притчи для умных и добрых

Спешите делать добро!

Доктор Гааз

Солнечный юноша и армия тьмы

Жило‑было солнце. Яркое, весёлое, искрящееся. И ничто в целом мире не могло заставить его перестать светиться.

Вращалась вокруг солнца планета, населённая очень странными существами. Существа эти назывались «люди», они день‑деньской трудились, добывая хлеб свой насущный. Редко люди поднимали глаза на небо, ещё реже смотрели на солнце, потому что боялись ослепнуть.

Та часть людей, которая находилась на солнечной стороне планеты, возмущалась, что солнце слишком яркое. А та часть людей, которая находилась на другой, тёмной стороне, роптала, что солнце их покинуло. Но планета вращалась вокруг собственной оси, поэтому эти две группы недовольных солнцем людей всё время менялись местами.

И вот однажды родился человек, который полюбил солнце. Он не думал о хлебе насущном и никогда не роптал на солнце, а, наоборот, хотел с ним подружиться.

Как‑то раз сидел солнцелюбец на солнечном берегу реки и играл с разноцветными камешками – он был ещё очень молод. И вдруг солнце заговорило со своим поклонником.

– Почему ты не ропщешь на меня, как все остальные люди? – спросило небесное светило.

– Ты красивое и тёплое! Ты мне нравишься! – ответил молодой человек и без страха посмотрел на искрящийся шар.

– Не смотри на меня прямо, ты ещё не готов! – предостерегло поклонника солнце. – А если я тебе нравлюсь, почему ты не злишься на меня, когда я покидаю твою сторону планеты?

– Потому что разлука только усиливает мою любовь к тебе!

– Ты такой юный, а уже такой мудрый! – улыбнулось солнце. – Я готово с тобой подружиться.

Небесное светило протянуло к молодому человеку один из своих сверкающих протуберанцев, и юноша мгновенно преобразился. Его лицо засияло от радости, плечи расправились, лёгкие вобрали в себя много‑много солнечного воздуха, и он, как воздушный шарик, понёсся над землёй. Он летел и пел радостную песнь о своём новом друге.

Увидев солнечного юношу, одни люди светлели лицом и тоже начинали петь хвалу солнцу, устремляясь вслед за ним, а другие мрачнели и прятались в своих домах, поплотнее задёргивая шторы.

Юноша облетел всю планету вдоль и поперёк, и вскоре за ним уже следовала целая армия новоявленных солнцелюбцев. Но другая армия, гораздо бомльшая числом, собралась на тёмной стороне планеты и задумала погубить сияющий шар и его друга.

– Как‑нибудь и без солнца проживём! – шептали пять пар мрачных людей, возглавляющих тёмную армию. – Если мы не примем срочных мер, все последуют за этим обжигающим шаром и его сумасшедшим поклонником. И все погибнут от голода, потому что перестанут добывать насущный хлеб. Надо немедленно спасать человечество от тлетворного влияния этой ослепительной парочки!

Думали‑думали пять пар вождей, как лучше солнце погубить, и решили запустить в его сторону огромную бомбу. Но не долетела бомба до солнца – взорвалась от перегрева на полпути к своей цели и сама стала маленьким солнышком, вернее луной.

– Не удалось уничтожить основной источник зла, так уничтожим его последователя! – решили вожди и подослали к солнечному юноше наёмного убийцу.

Замахнулся убийца на юношу рукой, в которой был зажат острый клинок, но не успел опустить оружие на свою жертву. Посмотрел солнцелюбец своему убийце в глаза, и тот вдруг выронил из руки клинок, сам засиял, как маленькое солнышко, и вознёсся над землёй.

– Пой! – радостно крикнул солнечный юноша новому солнцелюбцу, и тот запел хвалу небесному светилу.

Ещё много раз пять пар вождей подсылали наёмных убийц к солнечному юноше. Но каждый раз те преображались и сами становились солнцелюбцами…

Ты, наверное, хочешь знать, чем закончилась эта история? Но она пока не закончилась, мой друг! Солнечный юноша до сих пор путешествует по своей планете и старается заразить мрачных людей своим радостным сиянием. А пять пар вождей до сих пор решают и не могут решить, как его лучше погубить. И каждый житель планеты должен сердцем сделать выбор, за кем ему следовать – за животворящим шаром и его друзьями или за сумрачными вождями и их тёмной армией. Вот так!

Спасительный свет

Жил‑был огромный, бескрайний океан. Если что‑то живое попадало в него, оно тотчас засыпало и уже никогда не просыпалось. А океан радовался, что его коллекция спящих существ пополнилась новым экспонатом.

Океан не был злым, он был холодным и солёным. Таким, каким его создал Творец.

Но однажды с неба спустился Огонь. Он завис над океаном и стал пристально всматриваться в его глубину. Разглядел Огонь в холодной пучине океана мириады спящих существ и решил их разбудить.

– Если ты прикоснёшься ко мне, то погибнешь, – предупредил его океан. – Вода сильнее огня!

– Я могу погрузиться на самую глубокую твою глубину, не дотрагиваясь до тебя, – ответил Огонь.

– Я не любитель софистики и всякой философии, – усмехнулся океан. – Я реалист. Как только ты погрузишься в меня, раздастся громкое шипение, и ты перестанешь существовать. Так было с горящей головешкой, которую сунул в меня один мальчик, желающий разбудить свою мать.

– Я же сказал, что не собираюсь дотрагиваться до тебя, – повторил Огонь. – Разве ты не знаешь, что я излучаю свет? А свет сильнее воды. Яркий свет может проникнуть на самую глубокую твою глубину и разбудить всех, кого ты усыпил.

– Нет в мире такого света, который может пробить всю толщу моей тёмной солёной воды! – возразил океан.

– Ты прав, в мире такого света нет, – согласился Огонь, – но я пришёл не от мира сего. И те, кого разбудит и напитает мой свет, тоже станут неотмирными.

Испугался океан, что его коллекция спящих существ может уменьшиться, и поднял великую бурю на своей поверхности. Он надеялся дотянуться своими огромными волнами до Огня и потушить его сияние, но только зря потратил силы.

Когда океан выдохся и сник, Огонь сказал:

– Шахматная партия началась! Только что ты сделал классический ход пешкой «е2–е4». Следующий ход – мой.

И они бились и сражались много дней. Наконец настал ключевой момент игры, и Огонь решил пожертвовать ферзём. Увидев, что ферзь загородил собой пешку, принимая удар на себя, океан возрадовался лёгкой добыче и немедленно убил ферзя. Но радость его была недолгой. Пешка дошла до последней линии клеток, и ферзь в славе вернулся на доску, чтобы поставить королю противника шах и мат.

Океан проиграл битву и сделался тихим и смиренным. Тогда Огонь разгорелся с необычайной силой и пронзил своими лучами всю толщу холодной солёной воды до самого дна. Спящие существа проснулись от яркого света, стали плясать и кувыркаться под водой.

– Всплывайте на поверхность и летите ко мне! – позвал их Огонь.

– Чтобы обжечь крылышки, как мотыльки? Нет, нам и здесь хорошо, – сказали одни.

– Мы не умеем летать, – сказали другие.

– Вы должны принять мой свет в себя! – крикнул Огонь. – Иначе опять заснёте, уже навечно.

Тогда некоторые существа задумались: так ли хорошо жить в холодном солёном океане, будучи его экспонатами? Да ещё рискуя навечно заснуть, когда животворящее сияние исчезнет?

Маленькими, неуверенными глотками они стали принимать свет внутрь себя. И почувствовали себя великолепно! Свет заструился по их венам, наполнил тела необычайной силой, даровал умение возноситься над землёй. Они всплыли на поверхность, взлетели в небо и устремились к спасительному Огню. И тот ни капельки их не опалил!

А те, которые отказались принимать в себя свет, так и барахтаются в губительной океанской воде, бессмысленно двигая конечностями. Если они не поторопятся наполниться светом, Огонь удалится от земли, и неразумные существа снова станут холодными безжизненными экспонатами – уже навечно.

Предсмертное покаяние дракона

Жил‑был старый безобразный дракон. Жил он в клетке, в саду у римского императора, и уже давным‑давно не плевался огнём. На самом деле изрыгать пламя он не разучился – просто в его рационе питания не было серы. А ведь только благодаря потреблению серы драконы обретают свою прославленную способность! Но стражники добавлять серу в драконью баланду почему‑то не желали. Наверное, их можно понять.

И вот захотел дракон на старости лет обрести свободу. Навестить свою маму, если она ещё жива. Нарыть и погрызть корнеплодов, которые он очень любил. А может быть, и сыночка успеть родить, прежде чем настанет пора отходить в мир иной.

Но как вырваться из проклятой клетки? Как сбежать из центра Константинополя? Старые крылья, наверное, не удержат его в воздухе. И быть ему заколоту длинными римскими копьями…

Совсем было отчаялся наш дракон, как вдруг у него появился товарищ. Приставили к клетке молодого весёлого стражника, а тот – давай болтать с чудовищем.

– Скучаешь, дедушка дракон?

– Скучаю. Даже словечком не с кем перемолвиться. Сослуживцы‑то твои неразговорчивы.

– Расскажи мне, как жил в молодости на воле.

– Плохо жил. Грешил много. Поля трудяг‑землепашцев разорял, дома их жёг… Гулял почём зря – семью собственную так и не создал… Матушку родную редко навещал… Вот Господь меня и наказал за все мои беззакония…

– Эх, будь моя воля, я бы тебя освободил! – говорит стражник. – Добрый ты. Только мне за это голову отрубят.

– Твоя правда, – вздыхает дракон, а у самогом глаза загорелись, хвост расправился, и план в голове начал созревать. – Слушай, недолго мне жить осталось. Так хочется напоследок морковки покушать! А мне какой‑то фарш крысиный с варёной полбой дают. В горло он мне уже не лезет!

– Это дело поправимое, – улыбается стражник. – Добуду я тебе ведро морковки, дедушка!

– Вот спасибо, добрый ты человек! Всю оставшуюся жизнь буду тебя в молитвах поминать!

Так и проболтали они со стражником всю ночь. Римский солдат на посту не спит: если его за этим делом офицер застанет, в тот же день голову с телом разлучат. А за разговором время быстрее пролетает.

На следующий вечер принёс стражник дракону ведро морковки. Заглотил тот пару морковин и головой поник.

– Что печалишься, дедушка дракон? – интересуется молодой человек. – Уж и морковке не рад? Расскажи, что тебя гложет.

– Много лет я уж крылья свои не разминал, – отвечает дракон. – Даже не знаю, служат они мне по‑прежнему али нет…

– Это дело поправимое, – говорит стражник. – Постараюсь я твою проблему решить.

И на следующий вечер приносит ошейник с цепью да намордник.

– Ну, дедушка, суй голову в дырку для баланды!

Дракон послушался. Надел солдат старику ошейник да намордник, а цепь к клетке прицепил. Открыл дверцу и отбежал на длину цепи – когти‑то у чудовища длинные и хвост сильный.

– Не доверяешь? – грустно спрашивает дракон. – Я тебя не виню…

– Не теряй времени, дедушка, разминай свои крылышки! – поторапливает его стражник.

Вылез дракон, полетал вокруг клетки – всё в порядке: не атрофировались крылья! Кивнул он солдату благодарно и назад в клетку смиренно полез.

Дружат они неделю, дружат вторую. Всю морковь, репу и свёклу с императорской кухни стражник своему товарищу перетаскал. А тот день ото дня всё лучше выглядит. Молодеет на глазах, озорной блеск в очах появился.

Но однажды заступает стражник на дежурство и видит: лежит дракон в углу клетки, свернувшись калачиком, и жалобно постанывает.

– Что с тобой, дедушка?!

– Смертушка моя ко мне сегодня приходила да с собой звала. Выторговал я у неё себе ещё один день жизни, а больше не дала… Прощай, мой добрый друг! Завтра к вечеру я уж мёртвый буду…

Опечалился стражник. Привязался он за это время к старику, жалко расставаться.

– Что же сделать мне для тебя на прощание? – давя накатывающуюся слезу, спрашивает солдат.

– Ничего мне уж боле не нужно. Разве что священника какого хорошего позовёшь – покаяться бы мне перед смертью во всех своих грехах…

– Сейчас же приведу! – восклицает стражник. – Хоть и нельзя мне пост покидать, но ради тебя готов я и головой рискнуть.

Вышел солдат из дворца незамеченным, а через час вернулся со священником – вроде как известным константинопольским духовником. И увещевает духовное лицо:

– Такое дело, отче, тварь Божья помирает. Нельзя ей дать помереть нераскаянной!

Перекрестился священник и в клетку бесстрашно вошёл. Прочитал молитвы перед исповедью и наклонился к морде дракона – предсмертное покаяние принимать.

А дракон обвил священника хвостом и кричит стражнику:

– Прости меня, мой добрый друг, но я взял заложника. Зови сюда своего императора с пергаментом и императорской печатью. Пусть подписывает указ о моём освобождении. А я как из Константинополя вылечу, священника вашего отпущу. Слово дракона!

Ушёл стражник. А через некоторое время возвращается в императорском облачении и с монеткой в руке.

– Не узнал меня, дедушка дракон, в солдатской одежде? – говорит самодержец и свой профиль на монетке ему показывает. – Ох и глуп же ты!

– Глуп‑то я глуп, да у меня твой священник! – смеётся в ответ дракон. – А все знают, что ты человек верующий да справедливый. Не будешь ты жизнью добросовестного священнослужителя рисковать, его чад без окормления оставлять. А стало быть, подпишешь указ о моём освобождении!

– Так ты же его всё равно убьёшь! – говорит император. – Такие, как ты, свидетелей не оставляют!

– Может, убью, а может, и помилую. А ты, коли меня не освободишь, до конца жизни терзаться будешь, что мог человеку жизнь спасти да не спас.

– Дедушка, дедушка! А ты внимательно на священника‑то посмотри!

Присмотрелся дракон, потрогал лапой лицо своего заложника, а у того борода‑то и отклеилась! А под бородой – рожа уголовная с масляными глазками.

– Честь имею представить, – говорит властитель, – главный преступник Римской империи! На руках этого злодея кровь сотен безвинных людей! Полчаса назад я приговорил его к лютой казни через съедение драконом!

– И он добровольно так ко мне в клетку и полез? – сомневается дракон.

– А куда ж ему деваться? Не полез бы – забичевали бы его до смерти, а это весьма болезненно… Итак, я повелеваю тебе немедленно съесть преступника во исполнение моего указа!

Подумал‑подумал старый дракон – и не стал убивать своего заложника. Назло императору!

Теперь живут они рядышком в клетке и душим друг в друге не чают. Болтают целыми днями и ночами напролёт. А император им от своих щедрот каждый день ведро морковки посылает. И всем своим подданным говорит:

– Хочешь стать настоящим христианином – обмани обманщика. Как Господь Иисус Христос с сатаной сделал!

Рычаг, переворачивающий всё

Жила‑была вселенная. Однажды собрались мудрейшие представители её ведущих галактик за круглым столом и стали обсуждать, что происходит в галактике Млечный Путь, на небольшой планете под названием Терра.

– По моим данным, там произошла духовная революция, – сказал человек‑лягушка. – Разумная цивилизация, обитающая на Терре, переходит на качественно новый уровень развития сознания. Она осознала свою дикость и стала стремительно меняться. Даже к неразумным тварям появилось разумное отношение.

– Мне кажется, цивилизация Терры изобрела средство избавления от духовных паразитов, – сказала женщина‑ягуар. – Часть населения уже успешно борется с жестокими тварями, оккупировавшими эту разумную планету. А другая часть – на грани вступления в эту борьбу.

– Знаете, по‑моему, у представителей разумной жизни на Терре просто появилась совесть, – улыбнулся человек‑скорпион. – В полном смысле слова жители планеты только сейчас становятся разумными, потому что разум без совести – это животный разум.

– Возможно, на Терре произошло какое‑то событие планетарного масштаба, которое изменило ход истории, – предположил мужчина‑дельфин. – Может быть, появилась великая личность, учение которой затронуло множество сердец?

– Скорее всего, в жизнь этой цивилизации вмешался представитель другой, сверхцивилизации, – встряхнул крылами человек‑сокол. – И он дал жителям Терры духовный рычаг, с помощью которого они могут перевернуть свою планету. А быть может, и другие планеты.

Когда все версии иссякли, слово взял представитель самой могущественной цивилизации во вселенной. Его звали Великий Мастер, он был Дух и нечасто принимал какую‑то определённую форму. Голос его слышался как бы отовсюду.

– Все вы правы! – похвалил Великий Мастер сидящих за круглым столом людей. – Только в одном вы немного ошиблись. Их действительно посетил представитель сверхцивилизации. И вы, наверное, догадываетесь, какой именно. Но он не давал людям Терры никакого рычага. Он сам стал рычагом, который переворачивает всё.

– Это ваш сын? – прослезилась женщина‑ягуар, раньше других осознавшая слова Великого Мастера.

Вместо ответа Великий Мастер материализовался в образе жителя Терры и почесал свою любимую ягуаршу за ухом.

Омктопус импекабилимтас[1]

У меня в аквариуме живёт осьминог. День и ночь за мной наблюдает его мудрый правый глаз. Левый глаз моего питомца смотрит прямо в духовный мир и созерцает вечность.

Когда я думаю о ком‑то несправедливо, в правом глазу осьминога загораются гневные искорки. И тут же приходит мысль: «Если я буду попирать справедливость, то справедливость рано или поздно растопчет меня».

Когда я желаю смерти какому‑нибудь негодяю с очередного Майдана, в правом глазу осьминога появляется грусть. Рождается мысль: «В очах Творца жизнь каждого сотворённого Им существа неимоверно ценна. Как я, жалкая букашка, дерзаю ставить себя выше Творца?»

Когда я хочу съесть кусочек аппетитного йогуртового торта или сырокопчёной колбаски, я вижу в правом глазу осьминога безграничную печаль и страх за мою судьбу. Вспоминаю, что Христос не ел ни тортиков, ни колбасым, а бомльшую часть жизни питался ячменными лепёшками, и мне становится очень совестно.

А когда я думаю о Творце, о Его милости и всепрощении, осьминог поворачивается ко мне своим левым глазом, и я вижу, что этот глаз наполнен светом. Мне кажется, что это – нетварный свет, который даёт мне увидеть Господь через сию безгрешную морскую тварь. По всему телу начинают бегать мурашки, и даже усы топорщатся от переполняющих меня чувств. Я часами могу сидеть перед аквариумом, и огромная любовь заполняет всё моё существо.

С тех пор, как в доме появился аквариум, всё изменилось в моей жизни. Я перестал смотреть детективные сериалы и даже новости включаю теперь не каждый день. Мой осьминог не раз давал мне понять, что он плохо относится к телевизору. Когда в новостях показывают взорванные автомобили и искалеченных людей, он втискивается в жестяную банку из‑под кофе и не вылезает оттуда до позднего вечера. А если показывают сюжеты из жизни звёзд, мой питомец выпускает чернильное пятно, и я не вижу его чудесные глаза, пока краска не осядет.

Его взгляд наполняет меня мужеством, и я даже стал подумывать: а не выйти ли мне первый раз в жизни из дома? Но мне пока ещё очень страшно. Чем встретит меня этот большой и непредсказуемый мир?

А недавно я подумал, что моя квартира – это тот же аквариум. Здесь есть всё, необходимое для жизни – еда, вода, туалет… И главное, здесь есть Господь. Каждый из нас живёт в своей тюрьме. Иногда кому‑то кажется, что он вырвался из душной камеры, но это всего лишь иллюзия. Просто он сменил одну тюрьму на другую, и вот‑вот начнёт задыхаться в новой духоте.

Конечно же, вырваться можно. Но не наружу, а вовнутрь. Не на холодную мокрую улицу, а в Царство Божие, сокрытое внутри каждого из нас. И тогда наша тюрьма окажется дверью в иную, великолепную реальность, где нет зла и боли, где друг в друга не кидаются камнями и не перерезают горло своим братьям и сёстрам. Надо только поверить словам Того, Кто взошёл ради нас на крест…

Господи, умножь во мне веру! Дай мне мужество переносить моё тяжкое заключение, одари меня смирением! Ведь мне осталось потерпеть всего несколько лет, прежде чем меня настигнет радость! Наш век недолог, а я уже немолод… Благодарю тебя, что послал мне в помощь это чудесное морское создание с удивительными глазами! Теперь я точно знаю: без него бы мне не спастись… И ещё молю тебя обо всех людях. Эти существа жалки и безобразны, но и они нуждаются в Твоём спасении не меньше, чем мы! Помилуй, Господи, этих заносчивых чудищ с лягушачьей кожей, погрязших в суете и борьбе за место под солнцем! Я знаю, Ты создал их для вечной радости, как и нас, котов!

Сны богов

Жило‑было несколько тысяч мутных существ. Они спали в кромешной темноте в мрачном промышленном ангаре и видели сны. О, какие великолепные сны они видели! Почти каждое мутное создание видело себя во сне красивым статным человеком – повелителем целого мира или нескольких миров. Оно управляло народами, а потом уединялось в комнате для медитаций и размышляло над сущностью мироздания. И тогда создание понимало, что оно – не человек, а бог, который видит красочный сон, в котором является правителем мира…

Но иногда зажигался яркий свет и мутные существа просыпались от своих грёз. Появлялся человек в белом халате с бурыми пятнами на животе, накидывал одному из созданий на шею верёвку и тащил его вон из ангара. Созерцая эту картину, остальные существа начинали визжать от страха. Но свет снова гас, и они вновь засыпали сладким сном. И видели в своих снах себя богами, принявшими человеческий облик, чтобы управлять целыми мирами.

Снова зажигался яркий свет, и вновь одно из созданий утаскивали из ангара. И так до бесконечности…

Но некоторые мутные существа видели себя во сне не правителями и богами, а грязными свиньями, ожидающими, когда за ними придёт забойщик и уволочёт в забойный цех, чтобы предать лютой смерти. В их грёзах им было очень стыдно, что они такие толстые, грязные и бесполезные. Когда зажигался яркий свет, они понимали, что их сны полностью совпадают с реальностью.

Но человек в окровавленном халате никогда не останавливался взглядом на этих свиньях, попросту не замечал их. Он тащил в забойный цех только тех, кто видел себя правителями и богами.

Так продолжалось до тех пор, пока в ангаре не осталось ни одной «божественной» свиньи. Тогда человек пересчитал всех тех, кто остался. Их оказалось меньше сотни.

Человек вздохнул, снял с себя окровавленный халат, и смиренные свиньи увидели под ним алую королевскую мантию.

– Сон кончается, – провозгласил король. – Сейчас вы проснётесь и узрите, кем являетесь на самом деле!

Мрачные стены и серая крыша ангара затрепетали, стали растворяться, как мираж в пустыне. И восемьдесят три кристально прозрачных существа выпорхнули в вечность на радужных крыльях смирения…

Баблоян и русалка

Жил‑был бизнесмен по фамилии Баблоян. Ехал он как‑то на своей дорогой иномарке китайского производства по своим важным бизнесменским делам. Не справился с управлением и упал с моста в реку. Умный бортовой компьютер тут же намертво заблокировал все двери, а стёкла были бронированные…

В общем, сидит Баблоян на дне реки и ждёт, когда кислород в салоне закончится. За окнами рыбки плавают… Внутрь машины потихоньку просачивается водичка… Хорошо! Жаль только, что мобильник на глубине не работает, а то бы можно было с мамой попрощаться.

Был бы наш бизнесмен верующим, он бы, конечно, помолился. Покаялся бы, там, перед смертью или попросил бы Ангела Хранителя избавить от лютого обстояния. Но всю свою жизнь Баблоян усердно зарабатывал бабло, и у него не было времени подумать о Боге. А теперь уже поздно было… А может быть, и не поздно? Может быть, он успеет перед смертью постучаться в Отчий Дом, и ему отворят? Не успел Баблоян так подумать, как слышит в голове скрипучий голос: «Щас, размечтался! Раньше нужно было чухаться!»

«Да что я теряю? – думает бизнесмен. – Жить‑то несколько минут осталось… Вот возьму и помолюсь!»

Только промолвил: «Боже милостивый, спаси меня, урода никчёмного!» – как видит: плывёт за окном русалка модельной внешности. «Плохо дело, – думает Баблоян, – по народным поверьям в русалок утопленницы превращаются. Значит, и я сейчас умру и стану утопленником…»

А дальше – всё как в фантастическом американском фильме! Подплыла красавица‑русалка к лобовому стеклу и показывает Баблояну, чтобы он побольше воздуха в грудь набрал. Раздулась так смешно, рот свой раскрыла и ладонью машет. Ну он исполнил, что просят. А русалка разбила хвостом бронированное стекло, схватила его подмышки и на поверхность всплыла. Однако бизнесмен всё равно воды наглотался… Выволокла его хвостатая бестия на берег и искусственное дыхание сделала – рот в рот. Отплевал Баблоян воду из лёгких, тут как раз рыбаки прибежали, стали куда‑то по мобильникам звонить. А русалка – нырь в реку, только её и видели!

Уже на следующий день Баблояна выписали из больницы. Стал он размышлять: от Бога это чудо было или от дьявола? С одной стороны, русалка – как ни крути, а всё‑таки нечисть. И грудь у неё голая была, и хвост рыбий… С другой стороны, появилась‑то она после того, как он помолился! И губы у неё жаркие, а не холодные, как у ожившей утопленницы…

Пошёл Баблоян в православный храм: мама‑то у него русская была, а отец‑армянин сбежал из семьи много‑много лет назад. Правда, крестили маленького баблоянчика в армянском соборе, но с тех пор он ни разу в церкви и не был… Рассказал он историю своего чудесного спасения батюшке, а тот крепко призадумался.

– Хвост у неё настоящий был? – спрашивает наконец священник.

– Вряд ли пристяжным хвостом можно бронированное стекло разбить! – отвечает Баблоян.

– И акваланга на ней не было?

– Не было… Я бы, наверное, заметил!

– А на душе у тебя светло при воспоминании об этой русалке?

– Очень светло. Не могу забыть её, хоть режь меня!

– Да, интересный случай, – говорит батюшка. – Надо бы тебе со старцем посоветоваться…

Старец выслушал баблоянскую историю и говорит:

– Ну что ж, ищи свою русалку!

– Где же мне её искать?! – изумился бизнесмен. – В Москва‑реке или в Оке?

– В храме ищи. Если чудо было от Бога, найдёшь ты свою спасительницу. А если не от Бога – всё польза будет. Может, хоть чуть‑чуть к церковной жизни приобщишься.

Купил Баблоян российский внедорожник без бронированных стёкол и умного бортового компьютера. И стал ездить по храмам да монастырям. Сотни храмов объездил, ко многим мощам приложился, пять акафистов наизусть выучил и даже причастился несколько раз в древних соборах.

Проезжает как‑то через одно невзрачное село и видит недалеко от дороги храм красивый. Заходит – там вечерняя служба идёт. А на клиросе – его русалка в длинной юбке и платочке зелёненьком поёт.

Дождался наш герой окончания службы, бросился перед девушкой на колени и всё ей рассказал. Думал, она пальцем у виска покрутит и пойдёт своей дорогой. А русалка сама на колени – бух, и в слёзы.

Успокоил он красавицу, а она его на чай пригласила. Оказывается, она в этом селе у одной старушки комнату снимала. И поведала девушка бизнесмену свою историю.

Победила она в восемнадцать лет на одном из конкурсов красоты. Её тут же в элитный стрип‑клуб работать пригласили. Танцевала она там, услаждала взоры престарелых богачей… Потом в водном шоу участвовать стала: прицепляла хвост, ныряла в аквариум и там кувыркалась. В общем, тошно ей от своей жизни стало и начала она в храм заглядывать. Но работу пока не бросала – жить‑то надо на что‑то, а больше ничего она делать не умеет. И вот однажды во время шоу ей так противно сделалось, что она от всей души Богу взмолилась, чтобы Он чудо сотворил и её из греховной жизни вырвал. Прямо в аквариуме взмолилась…

И вдруг видит себя на дне реки, а рядом с ней в запертой машине человек погибает… Спасла его, как внутренний голос подсказал, а потом видение закончилось и она опять в стрип‑клубе оказалась. В ту же ночь девушка уволилась с поганой работы, а потом воцерковилась и сюда жить переехала. Она была уверена, что то был метафорический сон от Господа: мол, хоть ты и грешница с голой грудью, бросай свою работу и спасай людей. И вдруг сегодня видит воочию того, кого она спасла…

На том и закончилась эта удивительная история. А что было дальше? Да ничего интересного! Живёт где‑то в России счастливая семья по фамилии Баблоян: красавец‑папа, красавица‑мама и несколько маленьких озорных баблоянчиков. Живут они и горя не знают. Почему? Да потому что смогли найти дорогу в Отчий Дом!

Баба Фрося и киднепперы

Жила да поживала баба Фрося – верующая русская бабуся. Всех любила, всем желала спасения.

Едет, например, юнец на мотоцикле – аж у всех уши закладывает (не столько от шума двигателя, сколько от шума Motцrhead’а). Неверующие бабушки ему вслед кулаком грозят, а баба Фрося посмотрит на него ласково, перекрестит и говорит:

– Чтоб тебе спастись, ушлёпок раскосушенный[2]! Чтоб тебе в Царство Небесное войти, металлюга упоротый[3]!

Или идёт размалёванная девица, бёдрами виляет. Неверующие бабушки её шлюхой обзывают, а баба Фрося улыбнётся доброю улыбкой и говорит ей вслед с любовью:

– Помилуй тебя Господи, неандерталиха отмороженная! Спаси тебя Богоматерь, дешёвка крашеная!

В молодости баба Фрося отмотала срок за кражу общественного имущества – увела гипсовый бюст Ленина из деревенского клуба. А попалась, когда хотела загнать Ильича в райцентре за червонец. Получила три года исправительных работ. На зоне и уверовала.

Правда, крестилась она, уже когда безбожная плотина разрушилась и вера хлынула на русский народ мощным потоком, сметая всё на своём пути…

Баба Фрося была продвинутой христианкой. Читала святых отцов – большей частью тех, которые ещё живы; свято блюла все посты, особенно в плане воздержания от супружеских отношений – благо, замуж она так ни за кого и не вышла. Умела брать благословение, прикладываться к иконам и пользовать крещенскую воду. Только вот до исповеди и причастия дело у неё всё никак не доходило. Но тут была не бабы Фросина вина – просто ей до сих пор не попался духоносный священник, который бы «вывернул душу наизнанку» и смыл с неё все грехи, начиная с кражи Ленина.

И вот однажды случилось с нашей бабушкой несчастье – похитили её киднепперы. Да‑да, эти злобные хищники в человечьей шкуре крадут не только детей, но даже престарелых людей – можете посмотреть в энциклопедии[4]!

Вы спросите: у них что, совсем мозгов не было? Кто станет платить выкуп за одинокую старуху? Нет, мозги у них очень даже были. И логика в поступках была, только своеобразная.

В общем, прознали киднепперы, что баба Фрося – самая заядлая прихожанка в Покровской церкви. Ни одной службы не пропускает, раньше всех к литургии приходит, да ещё молодых девчонок за руку хватает и учит, как правильно надо креститься. А приход, сразу видно, не бедный – купола позолотили, иконостас отреставрировали, роспись на стенах начали обновлять. Одним словом, скинутся приходские благотворители и отвалят за свою образцово‑показательную старушенцию немалую сумму зелени. Так решили бандиты, планируя своё дьявольское преступление.

Пошла баба Фрося как‑то в супермаркет за постной сметаной и постными яйцами. Вдруг выскакивают откуда‑то два амбала и запихивают её в автомобиль.

– Ах волким позорные, храни вас Господь! – надрывается старушка. – Куда ж это вы меня везёте, гниды ползучие, благослови вас Боже?!

– Ты, бабушка, кончай нас благословлять, а лучше письмо пока в уме придумывай к настоятелю Покровской церкви, – говорит один верзила. – Чтобы он нам за твою жизнь кругленькую сумму выложил. Надо, чтобы письмо твоей рукою было написано, а то он нам‑то, глядишь, не поверит, что мы тебя скиднеппили.

– Да откуда ему мой почерк знать, если я с ним ни разу не говаривала! Надо было вам старосту храма похищать, долбачи заширенные[5], помилуй вас Господи!

– Что ты гонишь, бабуль? – ухмыляется другой верзила. – Мы сами видели, как ты к бате несколько раз подходила!

– Так то ж я благословение брала, – заплакала бабушка. – Никто за мою жизнь денег не заплотит…

– Ну, это мы ещё посмотрим, – говорит первый верзила. – Отошлём настоятелю в конвертике сначала твоё ушко, потом пальчик… Глядишь, и раскошелится батяня, всё‑таки христианин!

И получил настоятель Покровского храма письмо следующего содержания:

«Дорогой отец Георгий! Вы меня, наверно, не помните, потому что я ни разу не ходила к исповеди и причастию. Зато я у вас благословение брала, и стояла всю службу до конца, и гасила свечи, когда баба Маша болела. Также наставляла в вере молодых прихожанок, учила их церковной премудрости – правильно креститься, прикладываться и т. д. Одним словом, заплатимте за меня выкуп этим крысиным отродьям киднепперам, спаси их Господи! А то они мне палец или ухо отрежут и вам в конверте пришлют. Баба Фрося.»

Испугался настоятель, хотел тут же в полицию бежать. Он ведь бабу Фросю очень даже хорошо знал, только в душу к ней не лез – думал, сама до исповеди дозреет. А тут такая беда с ней приключилась!

Вдруг звонит ему духовное чадо – то, которое на купола, иконостас и роспись деньги жертвовало. Рассказал отец Георгий своему чаду, какое несчастье произошло. А чадо спрашивает:

– Сколько требуют бандиты?

Настоятель назвал многозначную цифру, приписанную внизу письма.

– Мне как раз на прошлой неделе Бог такую сумму послал, – говорит чадо. – А я думаю, куда бы её приспособить. Вот и дело благое подоспело!

– Может, всё‑таки в полицию заявить? – сомневается отец Георгий.

– А если они нашу старушку покалечат или того хуже? – вопрошает чадо. – Коли Бог деньги послал, отчего бы не заплатить?

В общем, отговорило оно настоятеля от обращения в полицию. Стали ждать звонка похитителей, чтобы о выкупе договориться.

А баба Фрося сидит на полу, привязанная к батарее, и всю свою жизнь вспоминает. Стыдно ей вдруг так сделалось – и за украденный бюст вождя, и за то, что женихов всех от себя отвадила (последнего – в шестьдесят лет), и за сквернословие своё треклятое. Поняла баба Фрося, что никакая она не верующая, а самая натуральная язычница. Решила отныне начать исправляться – вести себя по‑христиански. И зовёт амбалов:

– Эй, ребятушки, подите сюды!

Те сразу нарисовались – как двое из ларца, одинаковых с лица.

– Скажите имена ваши, детки, я за вас помолиться хочу.

– Хочешь молиться – молись. А имена‑то тебе зачем? – с подозрением спрашивает первый верзила.

– А чтоб молитву Господь быстрее услышал. Сами посудите, как лучше звучит: «помилуй, Господи, рабов твоих Михаила и Александра» или «помилуй тех двух выродков, которые людей крадут»?

– А ты откуда узнала, что нас Михаилом и Александром зовут? – побледнел второй верзила.

– Так это ж я для примеру сказала, первые попавшиеся имена. А вас и взаправду так зовут? – удивляется баба Фрося.

– Ты погоди, бабусь, нам пошептаться надо, – отвечает первый верзила. И вместе со своим напарником – вон из комнаты.

– Кажись, мы святую старуху похитили! – шепчет Михаил Александру, дрожа как осиновый лист. – Это она нарочно говорит, что первые попавшиеся имена назвала, таких совпадений не бывает! Это ей Бог всё про нас открыл!

– Так и есть! – шепчет Александр Михаилу. – Надо обратно возвращать! Только вдруг она нас ментам сдаст?

– Если ментам сдаст – ерунда. Главное, чтобы не прокляла! Если святой проклянёт – пиши пропало!

– Слушай, а давай мы ей бабок отвалим, у нас ещё с прошлого дела остались. Тогда она нас не только не проклянёт, а ваще молиться будет, чтоб у нас всё тип‑топ было!

– Ну и дурень ты! Святая бабка бабки не возьмёт. Надо их настоятелю всучить!

А отец Георгий с чадом в ожидании звонка от бандитов – чаи гоняют да за бабу Фросю переживают. Уже и деньги наготове лежат.

Вдруг слышат: стучит кто‑то в дверь священнического домика.

Открывает настоятель дверь, а на пороге – накачанный амбал в маске улыбающегося бегемотика. Зрелище, прямо скажем, противоестественное.

– Отец Георгий? – спрашивает бегемотик.

– Да, – растерянно отвечает священник.

– Вот вам на бабу Фросю! – говорит детина и вручает ему немаленькую пачку зелёных купюр. – Проследите, чтобы кушала она хорошо и ваще не бедствовала. Окей?

– Окей. А где она сама‑то?

– Дома, где ж ей ещё быть? «Игру престолов» смотрит да за нас, грешных, молится…

На следующий день пришла баба Фрося в церковь ранёхонько. К аналою исповедальному поближе встала и молитвы перед причастием читает.

Выскакивает отец Георгий из алтаря – и прямо к ней. А в руке письмо её сочинения зажато.

– Потрудитесь объяснить, раба Божия Ефросинья, чтом всё это значит!

А бабушка – бух на колени и ручки лодочкой сложила. Да плачет от радости, что к ней впервые в жизни сам настоятель обратился.

– Киднепперы похитили, отче святый! Заставили сие письмо написать! А потом я за свою нечистую жизнь раскаялась, и Господь чудо сотворил. Отвезли они меня домой и бережно до квартиры довели – как раз к любимому сериалу успела…

– Ну, раз уж ты на коленях стоишь, так давай исповедуйся как положено, – говорит отец Георгий.

Вот так бабушка Ефросинья первый раз в жизни исповедалась и причастилась…

Дорогой читатель, тебе наверняка интересно, что стало с «грязными» бандитскими деньгами? А это надо у самомй бабы Фроси спросить – настоятель ей на сберкнижку всю сумму положил. Думаю, что они пошли на богоугодные дела и таким образом очистились.

Да и деньги духовного чада даром не пропали. Воистину, всегда найдётся, куда приспособить многозначную цифру, коли таковую Бог послал.

Баба Фрося теперь следит за своим языком, молодых прихожанок не обижает и регулярно исповедуется да причащается. Ум у неё от этого дела просветлел, и она волевым усилием завязала с «Игрой престолов».

А Михаил и Александр покончили с бандитским ремеслом и… Что‑то я и так много лишнего наговорил! Дорогой читатель, давай‑ка ты сам придумаешь, что стало с этими удивительными господами!

Варкрафт – искусство духовной брани

Митрофан родился на свет самым обычным человеком. И в то же время он был особенным – слышащим глас Божий.

Он слышал Божий глас, когда рыбачил с отцом на моторной лодке в восхитительных волжских просторах; слышал, когда целовался с одноклассницей Людой Пущиной и ощущал вкус девичьих губ, смешанный с запахом водки и табака; слышал, когда резался по сети в свой любимый Варкрафт; слышал даже тогда, когда врубал на полную мощность песни панк‑рокеров и заходился в безумном харизматическом танце.

Глас Божий рождался в душе ощущением лёгкого томления по чему‑то давно забытому и перерастал в мощную депрессуху.

Сначала Митрофан думал, что это его прошлые жизни напоминают о себе чувством щемящей тоски. Затем – что инопланетяне пытаются наладить с ним контакт. Потом – что идеальная женщина, его будущая любовь, призывает Митрофанушку к себе.

А когда двадцатилетний Митрофан на пике депрессии пытался приспособить намыленную верёвку к крюку от разбитой только что люстры – он наконец понял, КТО его зовёт.

– Двадцать лет Ты мне жить не даёшь! – закричал молодой человек в исступлении. – Я не могу наслаждаться играми и рыбалкой, как другие парни! У меня ни разу не было секса с женщиной моложе сорока лет! Я даже нормальным наркоманом не смог стать! Так вот нам Тебе, получай!

Митрофан извернулся и выбил из‑под себя табуретку.

Капроновая верёвка оказалась прочная. А вот крюк не выдержал его веса и вместе с куском бетона выдрался из потолка. Бетонный осколок ударил Митрофана по макушке, и он потерял сознание.

Очнулся наш герой не в больнице, как можно было бы предположить, а в какой‑то тёмной хижине на нетёсаном топчане. Он долго лежал, уставившись в тростниковый потолок, сквозь который просвечивало небо, а потом услышал осторожные шаги. Дверца тихо скрипнула и в помещение просунулась смуглая волосатая рука с нестрижеными грязными ногтями.

«Дядя Том! – ошарашенно подумал Митрофан, вспомнив бессмертное произведение Бичер‑Стоу. – Как же я оказался в его хижине?»

Вслед за рукой появилось и всё остальное.

«Слава Тебе, Господи! – облегчённо вздохнул юноша. – А я уж думал, что мне придётся делить хижину с черномазым!»

Смуглая волосатая рука принадлежала не негру – она принадлежала орку. Странное существо, похожее на неандертальца, с массивной челюстью и кривыми ногами, с интересом рассматривало Митрофана.

«Интересно, он меня убьёт, прежде чем сожрать, или будет есть живьём, отламывая по кусочку? – стал размышлять юноша. – А вдруг возьмёт и скажет: „ты храбрый воин, ты умрёшь через тумбу‑юмбу“?»

Орк облизнулся, приоткрыл клыкастую пасть и спросил с каким‑то китайским акцентом:

– Си‑ла‑век?

– Да какой я человек? Право называться человеком нужно ещё заслужить…

– Силавек, – сам себе кивнул орк. Потом подумал и добавил: – Вкусять хось?

– Только вот не надо доброго дядечку из себя разыгрывать! – вознегодовал Митрофан. – Собираешься меня откармливать, чтобы потом сожрать, – так и скажи!

Орк почесал в затылке грязной пятернёй, затем вынул из‑под топчана что‑то, завёрнутое в тряпицу, и протянул своему нежданному гостю.

«Разве можно брать еду у орка?» – говаривал кто‑то из хоббитов. Митрофан решил внять этому совету и не взял.

– Болеесь? – сочувственно спросило безобразное создание.

– С чего бы это мне болеть! – возмутился юноша и попытался встать с топчана. Но вдруг понял, что не чувствует ног.

Его мозг судорожно пытался придумать рациональное объяснение всему происходящему.

«Итак, последнее что я помню – это как упал на пол, пытаясь свести счёты с жизнью. Возможно, падая, я повредил позвоночник. Предположим, пока я лежал без сознания, открылся портал в другой мир и началось нашествие орков. Они ворвались ко мне в квартиру, схватили и перетащили через портал в параллельную вселенную… Но зачем я им тут нужен? И почему на морде этого орка было удивление, когда он меня увидел?»

– Болеесь, – кивнул орк и снял несколько мешочков, закреплённых под потолком хижины. Судя по запаху, в них были травы. – Номски не хоздямт?

– Ты, типа, собираешься меня лечить? – удивился Митрофан. – Думаешь, от твоих травок у меня трещина в позвоночнике срастётся?

– Одни травки не помомсь, – согласился орк. – Кое‑сё надо есё…

– Слушай, а где эта хижина находится? – решил разведать обстановку молодой человек.

– В мире. – Орк сделал размашистый жест руками.

– А почему у тебя лапы грязные?

– В земле замазал. На реську не ходил, тебя усюял.

Митрофана передёрнуло. Нехилый же нюх у этих чудищ!

– А другие такие, как ты, поблизости есть?