Илья Ковальчук
И будет Он всё во всём

И будет Он всё во всём

Аннотация

Эта книга – приглашение к переосмыслению основ.

В ней вы найдёте не проповедь и не протест, а последовательный логический анализ – философский трактат, в котором под сомнение ставится окончательность многих традиционных представлений.

Автор ставит перед собой цель – строго, без апелляций к слепой вере, обосновать необходимость признания существования Бога как Первопричины. Но главное – проследить, к каким выводам это ведёт.

Свобода, истина, справедливость, любовь, наказание, восстановление – здесь они соединяются в единую структуру.

Эта работа может вызвать несогласие. Но если она вызовет размышление – значит, она уже исполнила свою задачу.

Введение. Логическое доказательство существования Бога

Предисловие: Ультиматум истины (и вход в точку невозврата)

«Если кто-то сможет с очевидностью доказать мне, что я неправильно сужу или действую, то я с радостью изменюсь, ибо я ищу истину, а от истины ещё никто никогда не терпел вреда. Терпит же вред тот, кто упорствует в своём заблуждении и невежестве.»

– Марк Аврелий

Если вы человек, стремящийся к истине, ценящий рассудочность и ясность мысли, то логика – это один из важнейших ваших инструментов. Не единственный, но фундаментальный. Благодаря ей мы различаем обоснованное и произвольное, последовательное и внутренне противоречивое. Она позволяет нам строить связи между мыслями, видеть, к чему ведут наши посылки и какие выводы из них неизбежны.

Логика – это не формальность и не застывшая система. Это способность мыслить стройно, последовательно и честно. Там, где нет логики, рассуждение превращается в поток несвязанных мнений. Там, где она есть – возникает структура, с которой можно работать, спорить, соглашаться или опровергать.

Даже в тех сферах, где наша логическая интуиция оказывается ошибочной – например, в квантовой физике – сохраняется внутренняя логика. Она может быть отличной от повседневного опыта, но она непротиворечива внутри своей системы. Это показывает: логика – не догма, а живая способность к выстраиванию непротиворечивых моделей. Она может не охватывать всё, но без неё невозможно ничто, что стремится быть осмысленным.

Примечание:

Логика не является гарантией истины. Существуют логически стройные конструкции, основанные на вымышленных допущениях. Однако когда логическая структура выстроена на правдоподобных, понятийно ясных и наблюдаемых посылках, её выводы приобретают обязательную силу.

Если в рассуждении нет ошибки – ни в посылках, ни в логике – то отказ принять вывод означает отказ от честности. Это не вопрос мнения, а вопрос интеллектуальной порядочности.

Этот текст – не упражнение. Это приглашение. Возможно, оно покажется резким. Но оно не требует ничего, кроме одного: быть честным с собой.

Если вы не согласны с изложенным, покажите ошибку – в посылках или в рассуждении. Если не можете – признайте вывод.

Или откажитесь от логики как критерия вообще.

Но в этом случае не говорите, что ищете истину.

Часть 1
Принцип возникновения идей

Мы наблюдаем, что человек не создаёт идеи ex nihilo – из ничего. Любая идея либо:

основана на опыте (эмпирия),

либо построена логическим или образным синтезом уже имеющихся понятий.

Даже фантазия (единорог, дракон, Бэтмен) – это комбинация элементов, воспринятых ранее. Новизна идей рождается не из пустоты, а из переосмысления уже воспринятого. Это касается не только образов, но и понятий, в том числе абстрактных.

Пример: математика. Абстрактные идеи, такие как корень из двух, бесконечность, или число π, на первый взгляд кажутся "чистыми" и независимыми от опыта. Однако они возникли не сами по себе. Люди начали считать конкретные объекты: овец, зерно, дни. Они начали фиксировать счёт – появились числа. Потом они заметили, что счёт подчиняется закономерностям. Началась алгебра. Появилась геометрия, когда нужно было мерить поле. Измерение диагонали квадрата и привело к идее иррационального числа. Идеи ушли в абстракцию – но родились из опыта и потребности в практическом взаимодействии с реальностью.

То же касается любых понятий: справедливость, любовь, причинность. Их можно развить, обобщить, философствовать о них – но они восходят к опыту и к взаимодействию с конкретным.

Отсюда вытекает и следующее: идея о существовании Бога как первопричины – также должна восходить к какому-либо взаимодействию, либо внешнему, либо внутреннему. Она не могла быть выдумана без какой-либо основы. Если её нельзя свести к обобщению опыта и она не вытекает из логики – значит, её источник должен быть иного рода. Это подводит нас к следующему разделу: к вопросу о том, каким образом вообще могла появиться идея Бога как первопричины.

ВОЗРАЖЕНИЕ 1 (Против принципа возникновения идеи Бога):

Пример с идеей Бога как всемогущего, всезнающего, вневременного субъекта противоречит заявленному принципу. Ведь древние люди наблюдали гром, молнии, болезни – и, не понимая природы этих явлений, из страха и непонимания придумали богов. Разве это не пример идеи, возникшей без опыта?

В этом есть доля истины, но она не противоречит заявленному принципу. Люди могли приписывать агентность явлениям, которые не понимали – но это не создание идеи из ничего. Это ошибочная интерпретация реального события, на основе уже известных элементов: страха, силы, голоса, власти. Даже "бог грома" – это комбинация ощущаемого и антропоморфного, а не новая сущность.

Более того, сам антропоморфизм – это механизм, основанный на уже известных формах. Мы воспринимаем в неодушевлённом – черты одушевлённого, только если уже сталкивались с одушевлённым. Мы видим собаку в тени, потому что знаем, как выглядит собака. Мы ошибочно принимаем камень за лицо – потому что знаем лица. Но невозможно принять кружку за живое существо в форме кружки, если мы никогда не видели таких существ. Мы не наделим сознанием форму, о которой у нас нет никакой памяти. Поэтому даже "ошибочный" антропоморфизм всегда вторичен: он требует наличия первичного опыта, ведь сам по себе антропоморфизм невозможен без доантропоморфного опыта. Чтобы даже ошибочно приписать природному явлению такие качества, как намерение, воля или власть, человек уже должен иметь в своём опыте образы личностей, способных действовать, влиять, наказывать или заботиться. Он должен знать, что существует кто-то, кто может хотеть и делать. Без этого фона сознание просто не сможет выдать подобную проекцию. Идея Бога, даже в наивной мифологической форме, требует наличия представлений о действующих субъектах и иерархии. И да, человек действительно видел, что кто-то может быть вождём, наказывать, заботиться, влиять. Но здесь важна другая грань: даже если человек наблюдал власть, он никогда не видел, чтобы кто-то своей волей вызывал гром, молнии или смерть. Ни один агент, ни один вождь, ни один живой субъект не совершал ничего подобного. Следовательно, приписывание таких явлений субъекту – не основано на эмпирическом наблюдении за действиями других агентов. Это шаг в область, для которой нет эмпирических аналогов. Качественно иной уровень проекции: человек не просто расширяет наблюдаемое, он вводит категорию, отсутствующую в опыте. А значит, даже ошибочная идея Бога – не могла быть выведена исключительно из комбинации знакомого. Она требует, как минимум, чуждого элемента, не полученного из опыта, но привнесённого откуда-то ещё. Без этого – нечего приписывать. А если идея включает в себя всевластие, беспричинность и вечность – значит, её корень должен лежать вне эмпирического опыта, потому что ни один человек никогда не наблюдал ничего, обладающего этими качествами.

Сознание человека устроено таким образом, что, сталкиваясь с новым и непонятным, оно всегда стремится объяснить это через уже знакомые формы. Если новое полностью выбивается из привычного, то человеку свойственно придумывать для него отдельное имя или понятие, которое ограничено исключительно этим объектом или феноменом. Так появляются определения вроде "молния", "гром", "землетрясение" – они указывают на само явление, но не выходят за его пределы. Если бы древний человек увидел молнию, он бы, как правило, дал ей “имя”, не пытаясь связать её с абсолютной волей или беспричинным источником. Это означает, что идея о Боге как первопричине не могла быть следствием только наблюдения за явлениями природы. Она предполагает совершенно иную категорию мышления, которую невозможно построить лишь на внешних впечатлениях.

ВОЗРАЖЕНИЕ 2: (О появлении идеи первопричины )

А вдруг мозг просто случайно выдал идею, как сбой в работе нейросети?

Подавляющее большинство заблуждений о мире человечество со временем отвергло – особенно те, что касаются устройства реальности. Земля – плоская? Опровергнуто. Земля – центр Вселенной? Устарело. Мир состоит из четырёх стихий? Заменено молекулярной и атомной моделью. Болезни от злых духов? Переписано микробиологией. Люди ошибались – и отказывались от ошибочного, когда сталкивались с опытом и логикой.

Однако на этом фоне одна идея, возникшая задолго до появления науки, не только не исчезла, но – напротив – приобрела прочность. Это идея Первопричины: представление о том, что у всего сущего есть начало, и это начало само не имеет причины.

Долгое время наука, напротив, обходилась без такой идеи. Господствовали представления о вечной Вселенной – от Аристотеля до Ньютона и Лапласа, а позже – модели стационарного состояния, где Вселенная не имела ни начала, ни конца. В таких рамках идея первопричины казалась метафизической спекуляцией: если всё всегда было – зачем спрашивать, откуда всё?

Но открытие Большого взрыва кардинально изменило контекст. Современная космология утверждает, что пространство, время, материя и энергия возникли из состояния сингулярности – точки, в которой привычные физические законы ещё не действуют, а сами причинно-следственные связи невозможны. Законы природы начинают работать только после начала, но не до него.

И это приводит к фундаментальному вопросу: почему вообще возникла система, в которой эти законы действуют?

Если внутри самой системы нет причин, объясняющих её запуск, то следует искать источник вне её пределов.

Это похоже на компьютерную программу: когда она запущена, она работает по заданным правилам, но сама причина её запуска лежит вне её логики – в действии программиста, нажавшего "Старт". Для самой программы это действие невидимо, но оно абсолютно необходимо.

Так и Вселенная: мы наблюдаем работу системы, но не находим в ней саму причину её начала.

Идея Первопричины – это попытка выйти за пределы интерфейса мира, чтобы задать вопрос о том, кто нажал кнопку «Запуск».

Иногда в ответ на это приводят гипотезы, например, цикличной Вселенной – что якобы Вселенная сжимается, а затем снова расширяется, и так бесконечно. Однако такие идеи не обладают ни логической неизбежностью, ни эмпирической проверяемостью. Это не теории в строгом смысле, а умозрительные построения – и по уровню доказательности они ничем не отличаются от фантастических допущений вроде "мы живём в симуляции" или "всё приснилось собаке". Они не опровергают идею первопричины, потому что не объясняют, почему вообще существует хоть что-то, включая возможность повторения цикла. Они лишь экстраполируют идею о бесконечной цепи причин. И пока остаётся необходимость объяснить саму возможность бытия, идея первопричины остаётся единственным логически значимым кандидатом на объяснение.

К тому же, такие гипотезы никак не объясняют главный предмет нашего рассмотрения – появление самой идеи первопричины. Даже если предположить цикличность мира, это не объясняет, почему у человека вообще появилась мысль о чём-то, что не имеет причины и стоит над цепью событий. Эти идеи не объясняют феномен, а лишь смещают внимание от него.

Итог: Принцип возникновения идей универсален. У него нет исключений. Если бы был хотя бы один пример идеи, возникшей без опоры на внешнее или внутреннее основание – это бы разрушило доказательство. Но таких примеров нет. Даже ложные идеи (как "Земля – плоская") имеют происхождение в опыте (горизонт, ограниченность зрения), а не в пустоте. Любая идея либо:

основана на опыте (эмпирия),

либо построена логическим или образным синтезом уже имеющихся понятий.

Часть 2
Характер идеи первопричины

Итак, мы уже поняли, что в истории человечества наблюдается распространённая, устойчивая и центральная идея – идея Первопричины. Это представление о том, что всё имеет источник, и что существует нечто, что само не имеет причины, но порождает всё остальное.

Однако:

такая идея не дана опытом (ни один человек не наблюдал начала бытия),

и не вытекает из логики причинности (которая тянется назад или по кругу, но не обрывается).

Если бы человек создавал идею, опираясь на опыт, он бы вывел: всё повторяется, всё связано, всё бесконечно. Именно так устроена наблюдаемая природа. Мы видим циклы и взаимозависимость во всём:

зима сменяет лето, весна – осень;

день сменяет ночь;

человек рождается от человека, умирает, и на его месте рождаются другие;

животные размножаются, умирают и вновь появляются;

деревья сбрасывают листья, потом вновь покрываются ими;

планеты вращаются, приливы сменяют отливы, годы – десятилетия, эпохи – эпохи.

Мы видим не начало и конец, а ритм. Всё включено в замкнутую цепь. Всё, что мы наблюдаем – следствие чего-то другого. Всё обусловлено.

И именно на основе этого опыта выстроена человеческая логика: откуда, зачем, из чего. Логика выросла из эмпирического наблюдения за тем, как одно следует из другого. Следовательно, если человек мыслит только изнутри своего опыта, он никогда не пришёл бы к идее, что что-то не имеет причины. Потому что такого никогда не было.

Но идея первопричины говорит нечто прямо противоположное. Она утверждает: "Нет, когда-то был момент или бытие, которое положило начало всему – и само начато не было".

Таким образом, идея первопричины противоречит всему, что мы видим, знаем и переживаем в мире. Даже самые фантастические и абстрактные идеи – такие как параллельные вселенные, путешествия во времени, искусственные реальности – рождаются в человеческом сознании как модификации уже известных элементов опыта. Они отталкиваются от наблюдаемых законов природы, физических процессов, или как минимум от логических конструкций, которые мы строим на базе восприятия. Даже вымысел остаётся внутри структуры пережитого.

Идея первопричины – это утверждение о существовании некоего бытия, лишённого причины, необусловленного ничем, не подчиняющееся общей схеме следствий и находящегося вне времени. Мы не можем сказать, что первопричина когда-то возникла, начала существовать, или существовала прежде чего-то – потому что всё это предполагает течение времени. Но сама идея Бога как первопричины – это утверждение о существе, которое никогда не появлялось, а всегда было, причём не в смысле длительного времени, а вне всякого времени.

Это делает такую концепцию абсолютно чуждой человеческому мышлению, потому что даже мысль о "функционировании" чего-либо вне времени вызывает внутренний парадокс. Человеческое мышление привязано ко времени как к координатной оси: любое действие – это переход от состояния “до” к состоянию “после”. Любая причина предполагает последовательность. А значит, мы не можем даже вообразить нечто, что существует вне этой последовательности. Мы не просто не знаем, как это работает – мы не способны это помыслить в принципе. Это делает её не просто необычной – а принципиально невозможной для мышления, выросшего из опыта. А значит, её появление невозможно объяснить ни опытом, ни логическим расширением наблюдаемого.

Можно возразить: идея первопричины – логический вывод, доведённый до предела. Но это не так. Строгая логика ведёт к бесконечному регрессу: если у всего есть причина, то и у самой первопричины должна быть причина. Это создаёт внутренний парадокс, в котором логика перестаёт работать. Вечное "из чего?" не даёт завершения. А значит, идея первопричины является не завершением логического ряда, а его разрывом – тем, что не может быть логически выведено, только принято.

Таким образом, идея первопричины логически непорождаема. Она – не результат логического анализа, а его обрыв или выход за его пределы. Это мышление, вырвавшееся за пределы наблюдаемого и логически допустимого.

Если идея первопричины не:

является эмпирическим наблюдением,

не является логическим следствием,

не является комбинацией других понятий (она утверждает отсутствие причины, чего ни один элемент опыта не даёт),

Тогда она не могла быть произведена разумом как таковым.

Тем не менее она существует, следовательно, каким-то образом она должна была быть воспринята – но не через наблюдение, вывод или воображение. Единственный способ, которым может быть получена идея, невыводимая из личного опыта, не являющаяся логическим следствием и не собранная из других понятий, – это если она передана как информация от субъекта, который уже обладает ею, к субъекту, который ею не обладает, что тоже является формой опытного получения информации. Это похоже на ситуацию, когда один человек рассказывает другому о событии, которое тот никогда не видел и не мог бы придумать сам. Например, рассказ о другой стороне планеты: человек, никогда не покидавший своей деревни, не мог бы логически вывести существование океана или айсберга – если бы кто-то не сообщил ему об этом. Он может поверить, может сомневаться, но сама возможность возникновения этой идеи в его уме – результат передачи. Без источника, обладающего знанием, она не возникла бы.

Но если идея первопричины выходит за рамки всей причинно-следственной структуры, то никакой субьект, являющийся частью причинно-следственной цепочки не может её изобрести и передать. Тогда единственный, кто может передать знание о Первопричине – это та сущность, которая сама и является Первопричиной. То есть Тот, кто не порождён, не обусловлен и не имеет причины. Только Он может ввести в сознание обусловленных существ идею о Себе – как о необусловленном Начале.

В той или иной форме это и есть то, что во всех культурах и традициях получает имя – Бог

Некоторые могут возразить: «Это всего лишь логическое доказательство. Где эмпирия?» Но давайте будем последовательны. У вас нет никаких эмпирических свидетельств существования ваших прапрапрадедов. Вы не видели их, не держали в руках ни одной их вещи, их тела давно истлели. Но вы знаете, что они были. Почему? Потому что вы есть. Вы – их следствие, и само ваше существование свидетельствует о них. Это не вера, это логика.

Идея Бога – точно так же. Это идея, которая не может быть выведена из наблюдения, она не могла бы возникнуть в уме, если бы её не передал Тот, Кто её знал. Как вы не могли бы родиться без предков, так и идея первопричины не могла бы быть выведена из ничего. Она – как и вы – свидетельствует о причине фактом своего существования. Требовать наблюдения Бога – всё равно что требовать увидеть своими глазами своих давно умерших предков, чтобы признать, что они когда-либо были. Но вы ведь не сомневаетесь, что они были, хотя их давно нет в живых. Вы принимаете это не потому, что можете их наблюдать, а потому что ваше существование – логическое следствие их существования. Так же и с Богом: если в мире существует идея первопричины, и почти всю историю человечества она не могла быть получена эмпирическим путём, то её наличие в вашем сознании – свидетельство её источника. Отсутствие прямого наблюдения не означает несуществования, если логика указывает на необходимость причины.

Парадокс Эпикура и дальше

Парадокс Эпикура часто приводят как аргумент против веры в Бога. Он формулируется следующим образом:

Если Бог хочет предотвратить зло, но не может – Он не всемогущ.

Если Он может, но не хочет – Он злонамерен.

Если Он и может, и хочет – почему тогда существует зло?

Если Он не может и не хочет – зачем называть Его Богом?

Из четырёх пунктов первые два и четвёртый можно логически отбросить: Бог не может быть ни бессильным, ни злонамеренным, ни тем более обоим одновременно, если Он Бог в подлинном смысле. Остаётся только третий: Он может и хочет устранить зло – так почему же оно всё ещё существует?

Мир, в котором мы живём, не сводится к однолинейным формулам. Ожидать от него простых решений для самых глубоких вопросов – как минимум наивно.

Если принять, что Бог есть Любовь – не просто обладающий любовью, но сама Любовь по сущности, – тогда становится ясно, что создание мира без возможности зла лишило бы нас способности по-настоящему понимать и проявлять эту любовь, так как многие высшие формы добра и любви возможны только в условиях нестабильности и страдания. Милосердие, сострадание, самоотверженность, верность, терпение, стойкость – все они предполагают наличие сопротивления, боли, опасности, риска потери. Без зла не бывает прощения. Без боли – исцеления. Без смерти – подлинной жертвенности. Человек, в отличие от Бога, не обладает врождённой полнотой всех добродетелей. Он – существо, постигающее через опыт. Но без условий, в которых эти качества могут быть осмыслены и реализованы, человек не смог бы приблизиться к истинному Добру.

Поместить человека в идеальные условия, где невозможно зло – всё равно что пробудить жажду, не дав возможности напиться. Большая часть форм любви была бы невозможна к переживанию. Более того, если бы Бог не допустил зло, это означало бы, что Он ограничил бы человека в способности понимать и проявлять собственные Божественные качества – любовь, милость, верность, сострадание. Это означало бы, что Бог создал существо по Своему образу и подобию, но лишил его возможности быть по-настоящему похожим на Него в действии. Такой Бог был бы не любящим, а недоверяющим. Не совершенным, а самопротиворечивым. Отказ от зла ценой отказа от свободы и глубины был бы моральным, этическим и логическим нарушением со стороны Творца своих же принципов: создание свободных существ предполагает возможность познания как добра, так и зла. Если существа названы свободными, но при этом лишены выбора, это уже не свобода, а её имитация. Ограничение такого рода уничтожает саму идею свободы и делает творение противоречивым по своей сути.

Однако, если конечной целью является единство в истине и добре, тогда зло не выступает как самоценное явление или как замысел ради него самого, но как временный фон – условие, в котором раскрывается подлинная ценность добра.

Эта мысль находила выражение в трудах философов и богословов. Так, Иоанн Дамаскин подчёркивал, что Бог допускает зло не потому, что оно благо само по себе, а потому что свобода выше, чем безопасность. Подобно ему, Августин утверждал, что зло – не сущность, а лишь отсутствие добра (privatio boni), возникающее как следствие отступления от порядка.

Сказать, что Бог допускает страдания, потому что Он нас любит – формально правильно. Но если произнести это без размышлений, без внутренних переходов, это звучит как цинизм. Чтобы понять, почему Любовь требует допуска зла, нужно пройти путь рассуждений. Иначе истинное утверждение покажется ложным.

Возникает логичный вопрос: “Ну хорошо, добро раскрывается в контексте зла – но почему нельзя было дать это знание сразу?” Ответ: создание совершенного существа не тождественно созданию свободной личности. Совершенство, заданное извне, представляет собой конфигурацию, но не внутреннее содержание. Оно может быть полным по форме, но не по содержанию, потому что автоматически заданное совершенство лишено пути, а, следовательно, и подлинного выбора.

Личность формируется во времени: через опыт, через заблуждение, через рост понимания.. Именно это делает её субъектом, а не объектом.

Если бы Бог создал существо сразу обладающим полной мудростью, добродетелью и любовью, оно не было бы личностью в собственном смысле, но лишь проекцией замысла, не прошедшей процесса самоосвоения и самотворения. Такое существо, будучи лишено пути, не имело бы свободы в подлинном значении, потому что свобода – это не только возможность выбора, но и процесс становления.

Бог, как Творец, желает не просто сформировать совершенные структуры, а взрастить сознательные сущности, способные к свободному соучастию в Его замысле. Поэтому Он допускает становление, а не заменяет его принудительным завершением.

Возникающий отсюда предельный вопрос – можно ли признать допустимым даже вопиющее зло ради высших целей, и не делает ли это саму структуру замысла морально неустойчивой – будет предметом отдельного рассмотрения в заключительной части текста.

I. О природе Бога и Добра

Глава 1

Бог как Абсолют: Всемогущий, Всеведущий, Вселюбящий

В любом серьёзном богословском дискурсе, как и в подавляющем большинстве традиционных монотеистических учений, утверждается: Бог – это Абсолют. Это не просто культурное обозначение сущности, которую почитают, но логически необходимое определение для разумного основания мира и бытия. Бог не может быть ограничен, иначе Он уже не Бог. Именно по этой причине Ему приписываются три фундаментальных атрибута: всемогущество, всеведение и вселюбие.

Всемогущество подразумевает, что нет такой силы или закона, которому Бог был бы подчинён. Он не "играет по чужим правилам" – ибо все законы мира исходят от Него. Даже логика не существует вне Бога, но только как выражение Его неизменной и совершенной природы. Бог может всё, что не противоречит Его собственной сущности. Он не может, например, перестать быть добром, потому что это означало бы перестать быть Собой.

Здесь уместно упомянуть классический парадокс всемогущества: может ли Бог создать камень, который сам не сможет поднять? Ответ логики ясен: это ложное противоречие, потому что оно нарушает внутреннюю непротиворечивость самой природы Бога. Всемогущество не включает способность к абсурду. Бог не совершает логических бессмыслиц, потому что это не проявление силы, а отказ от смысла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.