Яна Сандерс
Доводы нежных чувств

Глава 1

Девушка в тёмно-синем платье торопливо пробегала квартал за кварталом. Ей было, куда спешить, но небо явно не благоволило. С минуты на минуту обещал начаться дождь, а бедняжка именно сегодня забыла взять с собой зонтик. Скромная одежда выдавала в ней далеко не знатную персону, но прелестное личико привлекало внимание. Блондинка с короткими до плеч, пышными золотистыми волосами казалась солнышком среди серости пасмурного дня. Голубые глаза отливали бирюзовым блеском и выдавали наивный пыл юности – неопытной и доверчивой. Оставалось преодолеть последний квартал. Шаг, ещё шаг, она почти перешла на бег. Спустя пару минут, она резким рывком потянула на себя дверь. Звон колокольчиков на входе сообщил присутствующим о появлении нового гостя и в ту же секунду запыхавшаяся, уставшая счастливица с облегчением услышала, как за её спиной раздался характерный для майского ливня продолжительный шум.

Капли со звоном отлетали от подоконников и крыши крыльца. Несколько женщин бросились закрывать окна. Девушка преодолела скромно обставленный холл казенного учреждения, подала бумаги даме, с серьёзным видом восседавшей в окошке приемной и, получив нужные инструкции, пошла по коридору. Здесь беспорядочно, кто сидя, кто стоя, располагались посетители из тех, что пришли раньше и уже успели устать от ожидания. Девушка присела на свободный стул. Напротив неё оказался молодой человек. Он почти сразу оживился, завидев её и выпрямился, сменив позу замученного каторжника на вид благовоспитанного и галантного джентльмена. Парень улыбнулся и слегка кивнул девушке. Та смутилась, но тоже улыбнулась, уводя взгляд. В тот же миг из двери, около которой они оба сидели, вышла юная леди, одетая почти также скромно. В руках она держала какие-то бумаги, содержимое которых внимательно изучала прямо на ходу.

– Следующий! – раздался крик из-за открытой двери, и парень торопливо поднялся со своего места. Когда очередь дошла до блондинки, она нервно поправила воротник строгого платья и с глубоким вздохом шагнула за порог.

В маленьком кабинете было светло. Немногочисленные полки были до отказа набиты папками и листами исписанной бумаги. Посреди комнаты стоял широкий стол, за которым сидел пожилой мужчина. Не поднимая глаз на вошедшую, поглощённый своей работой, он спешно указал рукой на стул напротив себя.

– Присаживайтесь, – пробормотал он. Казалось, человек недоумевал и злился, почему его весь день отвлекают от работы бесконечными собеседованиями. – Документы, – продолжил он. Девушка положила на стол несколько листов бумаги, которые всё это время крепко сжимала в руке. – Фамилия, – тон голоса мужчины не менялся.

– Инноченти, – негромко пролепетала блондинка.

– Инноченти… – старик на миг отвлёкся от бумаг, чуть подавшись назад, но взгляд не поднял. – Итальянка?

– Да.

– В череде многочисленных Маккартни и О'Нилов я почти уверен, что уже слышал эту фамилию. Вы из разорившейся знати? – Мужчина только сейчас изволил оторвать взгляд от работы и воззрился на гостью.

– В сиротском приюте, где я воспитывалась, всем давали такую фамилию, – продолжила она.

– Значит, вы – сирота? – спросил он чуть спокойнее. Разглядывая девушку с некоторым интересом, он как-будто прикидывал что-то в уме.

– Да.

– Не замужем?

– Нет, то есть да.

Вопрошающий вернулся к бумагам и положил перед собой стопку, принесённую девушкой.

– Бьянка, – медленно протянул он, бросая короткий взгляд на гостью, – расскажите, где вы раньше работали и почему ушли оттуда? – Он отложил бумаги, сцепил пальцы в замок и упёр в них небритый подбородок. Взглядом он продолжил сверлить девушку, всё более выказывая интерес. Бьянка всегда смущалась под пристальными взглядами и теперь судорожно перебирала складки длинной юбки, с нетерпением ожидая конца этой пытки.

– После того, как я покинула приют, у меня забрали место в общежитии, хоть я и устроилась работать там же учительницей. Для преподавателей жильё не предоставлялось. Возникла проблема – жалования, которое мне платили, едва хватало для того, чтобы рассчитаться за комнату, даже самую бедную. Что бы я ни предпринимала, проблема не решалась, а позже из-за одного неприятного происшествия мне пришлось собрать все свои скромные пожитки и уехать из страны.

– И теперь вы ищете работу с достойной оплатой, – закончил старик. Он не собирался допытываться у неё, что за происшествие вынудило её бежать. На преступницу не похожа – и дело с концом.

– Да, – быстро выпалила девушка, но тут же осеклась. – С такой оплатой, чтобы можно было сводить концы с концами.

– Прекрасно, – мужчина вернулся к бумагам. – Вы понимаете, что девушка, тем более мигрантка, не может рассчитывать на место преподавателя в наших школах?

– Я могу быть гувернанткой, – проговорила она.

Человек многозначительно помотал головой, но никак не прокомментировал её слова.

– При всех вводных, которыми я сейчас располагаю и при вашем желании достойного заработка, – на этих словах он сделал особый акцент, – могу предложить вам должность горничной. К сожалению, это всё, чем я могу быть вам полезен. Рынок труда переполнен не в лучшую для вас сторону – спрос превышает предложение.

Бьянка поникла и с трудом сдерживала отчаяние. Заметив это, мужчина решил её подбодрить:

– Если в ближайшее время вам не удастся выйти замуж за местного, займитесь оформлением гражданства. Тогда у вас появится больше прав. А сейчас начните работать, ведь нужно с чего-то начинать, – он чуть улыбнулся.

– Где я буду работать? – тихо спросила девушка.

– Ах, да, – старик резко перешёл к стопке бумаг, лежавшей чуть в стороне. – Вы будете служить в торговой гильдии. Там большие здания – несколько корпусов, работы хватает. И оплата соответствующая. Возьмите вот эти бумаги, заполните заявление, тут и тут распишитесь, не забудьте получить пропуск. – Он быстрыми отточенными движениями подкладывал одну за другой бумаги перед Бьянкой, будто, не давая возможности подумать, опомниться. – Приходите к ним завтра. Теперь не смею вас больше задерживать сеньорита Инноченти, – произнёс он несколько иронично выделяя её неудобную национальность. – Успехов вам на новом месте. Не забудьте поставить печать в окне на выходе. И будьте добры, позовите следующего.

Дождь прекратился. Бьянка медленно шла по тротуару, стараясь не наступать в лужи. Промчавшийся мимо экипаж, чудом не обдал девушку дождевой водой, но ей, казалось, было всё равно. «Нужно с чего-то начинать» – мысленно согласилась она с инспектором биржи труда.

Глава 2

Главное здание торговой гильдии выбивалось из общего пейзажа городской застройки. Высокое каменное сооружение с элементами классики и барокко на фасаде приковывало взгляды и не всегда обыватель мог сразу понять, любуется ли он красотой архитектуры, стоя посреди улицы, или недоумевает, для чего эту громадину впихнули в лаконичный ряд аккуратных магазинов и мастерских.  Бьянка вспомнила про время и стряхнула с себя наваждение. Праздное любопытство до добра не доведёт. Можно как минимум опоздать на работу в первый же день, если вот так вот, раскрыв рот, стоять и пялиться на пилястры колонн. Она подошла к широкой лестнице и бодро зашагала по ступенькам, изо всех сил стараясь скрыть подступившее волнение. Знакомство с новыми людьми всегда вызывало в юной девушке трепет. Подойдя к двери, она подняла руку и нерешительно постучалась. Долго ждать не пришлось – почти сразу послышался скрип и тяжёлую дверь с усилием потянули.

Перед мисс Инноченти возник худощавый высокий дворецкий, лицо которого не выражало ни единой эмоции. Он высокомерно взглянул на девушку сверху вниз и заговорил выверенным дежурным текстом:

– Добрый день, мисс. Мадам Олсон ожидает вас, – он отступил на шаг в сторону, пропуская девушку войти. – Следуйте за мной, – молодой человек, сохраняя отточенную осанку и абсолютную невозмутимость, двинулся по направлению к длинному коридору.

Бьянка торопливо следовала за ним, на ходу успевая подмечать детали довольно роскошного интерьера: резная мебель светлая и очень изящная, по-видимому, служила украшением этого места – настолько нереальной казалась девушке возможность осквернять эти диваны и стулья своей персоной. Бежевые обои на стенах делали длинный коридор не таким темным и в целом антураж здания гильдии с его высоким потолком и милыми фресками с ангелочками, феями и сатирами вызывал приятные ассоциации с родной Италией. Около одной из дверей молодой человек остановился. Он постучал.

– Войдите, – раздался твёрдый женский голос.  Дворецкий открыл дверь и перед взором Бьянки возникла такая же сдержанная и подтянутая невысокая фигура. Только теперь это была пожилая дама в строгом чёрном платье с седыми волосами, собранными в тугой безукоризненный пучок. – Мисс Инноченти? – женщина взглянула на девушку, слегка приподняв одну бровь, – проходите, присаживайтесь. Том, принеси нам чаю, – проговорила она, не глядя на дворецкого. Тот вежливо поклонился и поспешил удалиться.

– Здравствуйте, мадам Олсон, – тихо проговорила Бьянка, когда парень закрыл за собой дверь.

Женщина опустилась на своё место против окна и рукой пригласила гостью сделать то же самое. Интерьер этой комнаты отличался от того, что Бьянка видела минуту назад. Простая грубая мебель, пара подсвечников и множество шкафчиков с аккуратно разложенными хозяйственными принадлежностями.

– Разрешите взглянуть на ваши бумаги, – экономка не отводила от девушки оценивающего взгляда. Получив документы, она принялась внимательно их изучать, после чего отложила в сторону и заговорила. – Вы давно приехали к нам?

– Неделю назад, мадам.

– Вы планируете выйти замуж в ближайшее время? – Бьянка немного поморщилась это этого вопроса, но ответила всё с той же покорной интонацией:

– Нет, я ещё никого здесь не знаю.

От экономки не укрылись её эмоции и она пояснила:

– Часто девушки, которым посчастливится выйти замуж, работая у нас, уже не возвращаются на работу. Это во многом объяснимо, – она сделала паузу, – поэтому мне хотелось знать наверняка, к чему быть готовой. Слишком часто приходится расставаться с кем-то из девочек и нанимать новых.

– Замужество не входило в мои планы на ближайшее время.

– Все так говорят, – парировала миссис Олсон. – Что ж, вы нам подходите, и давайте для начала я введу вас в курс дела, потом познакомитесь с девочками и они уже более подробно расскажут вам о том, как тут всё устроено. Думаю, вы подружитесь. У нас хорошие девочки. Очень послушные и гильдия это ценит, – при последних словах женщина улыбнулась какой-то искусственной улыбкой, что также немного покоробило мисс. Но отогнав от себя дурные мысли, она принялась очень внимательно выслушивать инструктаж экономки.

– Подскажите, жить я тоже буду тут? – аккуратно задала злободневный для себя вопрос Бьянка, когда дворецкий поставил перед ней чашку чая.

– Конечно. Все горничные приживают в том крыле. Скоро я покажу вам вашу комнату.

Спустя четверть часа женщина и девушка оказались в крыле для прислуги. Бьянка очень удивилась узнав, что уютная небольшая комната с видом на проспект предназначена лишь ей одной. Девушка никогда не жила одна. В приюте у неё была только кровать в огромном зале на бессчетное количество воспитанников.

– Я что буду жить здесь одна? – выразила она искреннее недоумение.  Экономка, казалось, добавила своему виду ещё больше чопорного высокомерия и произнесла:

– Гильдия может позволить себе содержать своих сотрудников в приемлемых условиях. Обживайтесь, милая, – подытожила дама. – Сегодня мы не станем вас сильно нагружать. Девочки уже приступили к работе. Ваша задача – отнести в прачечную белье и забрать на просушку то, что уже выстирано.

Когда экономка ушла, Бьянка переоделась в рабочее платье, критично взглянула в зеркало, поймала себя на мысли, что отсутствие оценивающих взглядов со всех сторон – ощущение очень непривычное, но безумно приятное. А ведь у кого-то всю жизнь есть комната, в которой можно укрыться и побыть наедине со своими размышлениями, печалями и радостями. Она заправила за платок светлую прядь и направилась туда, куда было велено.  Девушка в несколько заходов отнесла в прачечную белье и так же не с одного раза выгрузила во внутреннем дворике несколько тазиков чистых постельных принадлежностей. В такой работе у неё уже был опыт. К концу развешивания наволочек и пододеяльников плечи ныли, но усталость от работы никогда не угнетала девушку – в такие минуты она радовалась, ощущая, что принесла пользу. Бьянка села на лавочку у колонны крыльца, прижимая к себе сложенные друг в друга тазы. Она подставила лицо мягким лучам вечернего солнца и теперь просто наслаждалась тишиной. Внезапно её выкинул из безмятежной сонливости звонкий девичий голос:

– Привет! Ты тоже новенькая? – Бьянка открыла глаза и тут же сощурилась под лучами солнечного нимба, обрамлявшего тёмно-русую головку, украшенную сияющими зелёными глазами и дружелюбной улыбкой.  – Как тебя зовут? Меня Лора, – щебетала девушка, присаживаясь рядом.  Бьянка выпрямилась, крепче прижимая к себе тазы.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Бьянка.

– Ты не местная? Прости, – девушка осеклась, наблюдая смущение в глазах новой знакомой, – нечасто тут встретишь экзотические имена. Твоё очень милое. Здорово, Бьянка, что ты тоже новенькая! Ты когда пришла?

– Сегодня утром.

– А я два дня назад! Местные, кто давно здесь работают, такие снобы. Мнят о себе не весть что! Я сколько ни пыталась завязать с ними дружбу, они каждый раз норовили под разными предлогами от меня избавиться. Подумаешь, больно мне надо, – лицо Лоры исказила гримаса пренебрежения и она с обиженным видом закинула ногу на ногу. Но длилось это недолго. Секунду спустя, она снова развернулась всем телом к собеседнице и продолжила. – Где твоя комната? Вот было бы здорово, окажись мы соседками!

Продолжая щебетать, девушка подхватила часть ноши Бьянки и позвала её за собой. Она ещё долго закидывала её вопросами, пока обе шли сдавать инвентарь в хранилище и как оказалось, была права – двери их комнат располагались друг напротив друга. Лора сразу пригласила подругу в гости и постепенно Бьянка освоилась в компании этой звонкой, яркой и очень общительной девушки. Она рассказала ей о своей жизни, о приюте, но больше, конечно, слушала. Ей было приятно наконец встретить человека, который вполне мог стать ей другом, чего очень не хватало в новой чужой стране.

– Скоро ужин. Надо собираться, – прервала разговор Лора.

– В приюте мы ели в общей столовой, – вспомнила Бьянка.

– Тут также, – Лора распустила тёмные волосы и теперь интенсивно расчёсывала их у зеркала, чтобы собрать в пучок. – Ну, пошли, – подытожила она, заправляя последнюю прядь под белый головной платок.

Они направились в столовую. По пути Бьянка продолжала изучать убранство помещений, картины на стенах. Кое-что она даже узнала по копиям гравюр из книг приютской библиотеки.

– Это Рембрандт. Я уже всё тут прочитала, – прозвенело над ухом блондинки.

– Оригинал? – недоверчиво спросила она.

– Ничему не удивляйся. Они тут все очень богатые, эти торговцы.

Пока девушки проходили по коридору, с ними поравнялось несколько женщин чуть старше. Они не собирались вступать в разговор, просто молча прошествовали мимо, окинув обеих оценивающими взглядами и ускорили шаг, оставляя новичков позади себя.

– Я тебя предупреждала, – шепнула Лора, не отводя взгляда от статных фигур.

Бьянка отметила, что девушки были очень красивыми. Мельком она углядела в ушах одной из них серьги с поблёскивающими камешками. Невольно девушка порадовалась. Раз уж служанка может себе позволить золотые украшения, то сведение концов с концами перестанет быть для неё насущной проблемой.

Запах чего-то вкусного переключил внимание. Бьянка потянула носом и прикрыла глаза. Приютская еда так не пахла. Ко всему привыкаешь, но воспринимать, как данность, смесь неаппетитных ароматов той кухни она так и не научилась. Наверное, поэтому была такая худенькая. Ничего, теперь-то уж точно отъестся.

Девушки шагнули за порог раскрытой настежь двери. Лора уверенным шагом направилась в сторону места, которое закрепилось за ней пару дней назад, увлекая за собой подругу.

– Судя по запаху, сегодня у них мясная запеканка, – проговорила она, жестом приглашая спутницу садиться рядом.

Бьянке показалось, что трапезные столы были сервированы как-то уж слишком вычурно. Никогда раньше она не видела такой красивой посуды. Около девушек высились бокалы на тонких изящных ножках. Начищенные до блеска приборы с костяными рукоятками были аккуратно разложены по обе стороны, а чуть с краю от каждого места располагалась красивая композиция из кружевных салфеток. Если этими салфетками следовало вытираться, то Бьянка предпочла бы испачкать подол платья остатками еды, чем портить такую красоту, которую потом уже не восстановишь. Платье-то всегда можно отстирать.

Несколько официантов в строгих костюмах и с непробиваемыми лицами пустились по залу, методично расставляя тарелки с ужином, а также с закусками и десертами. У каждой из горничных вежливо поинтересовались, что она будет пить, чем окончательно добили впечатлительную Бьянку. Та даже бросилась в какой-то момент к официанту с вопросом: «Может, вам помочь?», чем ввела его в замешательство и вызвала смешки сидевших рядом девушек. Лора с усилием потянула её на место и, спустя ещё пару минут сомнений, блондинка приступила к ужину.

– Чего на тебя нашло? – спросила Лора, жуя свой кусок запеканки.

– Я просто не привыкла… Странно как-то. Мы же просто горничные, а нас обхаживают так, будто, мы принцессы какие-то.

– Ты привыкнешь. Я вообще считаю, что это вот всё – нормальные условия труда и так должно быть везде, – Лора сделала несколько глотков из своего бокала.

– Видимо, мадам Олсон вас не проинструктировала? – подала голос одна из девушек, сидевших напротив. Подруги вопросительно взглянули на неё.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Лора.

– Ничего особенного, – замешкалась та, явно получив тычок от соседки, которая недовольно поглядывала на неё. – Просто будьте послушными. Это в ваших интересах, – повторила она недавние слова экономки. Больше девушка ничего не сказала.

Бьянка с Лорой переглянулись, а горничные, сидевшие напротив них около зачинщицы разговора, неожиданно решили отвлечь новичков от раздумий. Они принялись очень заинтересованно расспрашивать их о прошлой жизни, о целях и планах на будущее. От былого снобизма не осталось и следа, хотя очень немногие вступали в разговор. Бьянке показалось, что коллеги намеренно уклонялись от прямых ответов на вопросы о местных порядках, но в итоге сделала вывод, что жизнь здесь идет своим чередом без особых происшествий.

– Раз в три месяца в главном зале гильдии проходит торжественное заседание коллегии. Горничные тоже участвуют, – проговорила одна из собеседниц.

– Не в смысле, что пьют и танцуют, – пояснила другая. – Мы, что называется, должны показать себя во всей красе. Надеваем парадную форму и выстраиваемся у крыльца, чтобы встретить участников мероприятия. По протоколу некоторое время мы ещё должны находиться в зале вместе со слугами, пока не подадут сигнал расходиться. – Она замолкла и положила в рот ложечку с десертом.

– И всё? – Бьянка перевела взгляд на Лору.

– Вроде, да, – мне что-то подобное уже рассказывали пару дней назад. Постоим там, поулыбаемся – от нас не убудет, – она дернула плечами и продолжила кушать.

Рассказчица едва заметно ухмыльнулась, переглянувшись с соседкой.

– А когда следующее заседание? – спросила Бьянка.

– Через две недели, – коротко ответила собеседница. Остаток вечера больше никто не вызывался заговорить с новичками.

Бьянка вернулась к себе в комнату и впервые в жизни поняла, что не знает, чем заняться. После ужина начиналось свободное время, но привыкшая трудиться и учиться девушка не находила рядом ничего из того, куда можно было бы применить свои устремления. Комната её была безукоризненно чистой и при том без её участия. Никаких книг здесь почему-то не было. Пришлось достать свою из сумки. И хотя мисс Инноченти уже пару раз её перечитывала, взялась за неё снова. Всё равно делать было нечего. Вскоре сон сморил юную девушку и она, сбросив с себя платье, укуталась мягким одеялом, погружаясь в дремоту и твёрдо намереваясь завтра устать от возложенных на неё обязанностей, как полагалось всякой приличной горничной.

Глава 3

Кожевенных дел мастер Вильям Стюарт закрутил последний лоскут своей продукции в тугой рулон и загрузил в кузов телеги. Он был доволен, ведь сегодня заключил очень выгодный контракт и договорился о продаже своего товара за цену, превышавшую все прежние. Что поделать, инфляцию никто не отменял. А ещё телегу чинить надо – ведь не ближний свет ездить из деревни в город по бездорожью. Он ещё раз окинул поклажу придирчивым взглядом и отойдя, направился к ангару, где стоял грубо отесанный стол, у которого его ожидали. Высокий стройный юноша в чёрном костюме склонился над ним, излучая какие-то бумаги и проверяя, не упустил ли он чего-то важного. Ярко рыжие волосы, доходившие ему до плеч, иногда опускались на лицо и мешали, отчего приходилось заводить их за ухо то с одной стороны, то с другой.

– Всё в порядке, мистер Коул? – бас кожевника разнесся по ангару.

Парень поднял глаза и одарил мастера взглядом очень странных по меркам обычного человека ярко-жёлтых глаз. Он знал, что эта его особенность часто пугала людей, поэтому предусмотрительно носил с собой тёмные очки. Но сейчас во мраке закрытого помещения без окон они ему очень мешали и их пришлось снять.

– Всё хорошо, мистер Стюарт, – раздался приятный баритон. – Будьте любезны, подойдите, мне потребуется ваша подпись, чтобы всё стало совсем прекрасно, – молодой человек протянул кожевнику ручку и пододвинул чернильницу. Мистер Стюарт принял перо и поставил подпись в том месте, куда указал юноша.

– Приятно иметь с вами дело, Джон. Вы достойный сын своего отца и я рад, что наше сотрудничество продолжается. Куда пойдут эти кожи теперь? – Вильям вернул ручку.

– В Новый Свет, – быстро ответил Коул. – бывшие колонии растут и пополняются. Многие силятся начать там своё дело. Попробуем организовать сеть кожевенных лавок в новых поселениях. Спрос на кожи растёт, а у местных бизонов она грубая или просто люди ещё не научились обрабатывать её так, как это умеют настоящие мастера, – он многозначительно взглянул на кожевника. Тому польстило это замечание.

– Секрет обработки кожи передаётся в нашей семье от отца к сыну и я бы не стал его открывать не столько потому, что боюсь лишиться своей доли рынка, а потому, что скорее всего, узнав о нем, покупатели в порыве брезгливости выкинут моё изделие в сточную канаву, – мистер Стюарт громко рассмеялся. Джон лишь слегка улыбнулся, недоуменно вглядываясь в раскрасневшееся лицо. – Так, ладно. Я уже сболтнул лишнего. Не судите строго старика, я просто пошутил, – он похлопал юношу по плечу. – Рад был иметь с вами дело. Завезу оставшуюся часть через пару недель к вам на склад.

– Отлично. Я предупрежу, вас примут, всё оформят и дадут расчёт, как договаривались, – Джон протянул руку и мужчины сошлись в крепком прощальном рукопожатии.

Дорога из деревни действительно утомляла. Мало того, что её до сих пор не выровняли, так ещё и мост через реку грозил в любой момент развалиться. Городское управление дорожной службой при каждой жалобе ссылалось на гильдию торговцев, коим не выгоден был длительный простой этой экономически важной трассы. Ведь ремонтные работы могли затянуться надолго. Что ж, лучше всего дождаться, пока телега с каким-нибудь ценным грузом рухнет в воду и её содержимое сгинет в бурных водах, чем потратить недельку-другую на ремонт.

Спустя два часа изнурительного пути, экипаж Джона Коула младшего наконец-то оказался у дверей фамильного особняка. Быстро поднявшись и на ходу передав сюртук лакею, парень взбежал по лестнице, намереваясь закрыться в своей комнате и передохнуть немого, но в момент, когда он уже потянул на себя дверь, его остановили.

– Джон, – раздался недовольный женский голос.

– Да, матушка, – покорно ответил он и повернулся на голос. Перед ним стояла упитанная невысокая дама, некогда бывшая знойной красоткой с пышными формами, копной рыжих волос и изумрудного оттенка глазами. От былой красоты остался разве что блеск зелёных колдовских глаз, которые теперь сверлили сына насквозь.

– Отец хотел видеть тебя. Он недоволен, – последнее слово женщина произнесла медленно, выделяя каждый слог.

– Я зайду к нему через пару минут, – попытался увильнуть сын.

– Сейчас, – мать прервала все попытки к отступлению.

Коул-младший покорно развернулся кругом и под конвоем суровой родительницы направился в сторону кабинета отца. На последнем повороте мать осталась стоять, провожая сына испытующим взглядом, а Джон, тем временем остановившись у заветной двери, коротко постучался. Он знал, о чем будет разговор и чем не доволен отец, потому готов был принять удар.

– Войди, – донеслось из-за двери. Коул-младший уверенным движением открыл дверь и невозмутимо прошествовал в комнату. Он встал прямо напротив отца, который сидел за столом и не удостаивал сына взглядом. Часто юный наследник вот так томился волнительным ожиданием очередной взбучки, стоя перед массивной фигурой бородатого темно-русого мужчины, который был настолько широк в плечах, что, казалось, кресло под ним вот-вот сломается.

– Ты хотел меня видеть? – Джону показалось, что молчание затянулось.

– Да, хотел, – в голосе скользнул суровый укор. – Скажи, пожалуйста, – Коул-старший отложил работу и воззрился на отпрыска, – как мы будем покрывать созданные тобой убытки гильдии?

– Ты о чем? – всё так же невозмутимо отвечал Джон.

– Ты знаешь, о чем, не прикидывайся! – отец встал из-за стола и обошёл его, приближаясь к сыну. – Втридорога закупить кожи у Стюарта! Ты в своём уме? Мы потеряли на этой сделке триста тысяч!

– Ты сам учил меня ставить цену, исходя из качества продукции…

– Да! Но ты, видимо, забыл, дорогой сын, что это изначальная цена и ты держишь её в уме, а дальше нужно сторговаться, чтобы увеличить свою выгоду, – отец подошёл совсем вплотную к сыну и еле сдерживал себя, чтобы не схватить его за ворот рубашки.

– Если бы я торговался дальше, то цена бы не превысила ту, по которой мы закупаемся у Макфелона. А его ширпотреб даже мыши не грызут. Стюарт просто отказался бы иметь с нами дело. Я не хотел потерять добросовестного производителя.

Коул-старший не выдержал и всё-таки вцепился в ворот рубашки сына, слегка приподнимая его над землей.

– Никто не откажется иметь с нами дело! Мы торговая гильдия этого города. С кем ещё ему иметь дело, если не с нами, чёрт тебя побери?! – карие глаза мужчины потемнели.

– Пусти, – проскрипел сын, задыхаясь.

Отец только теперь пришёл в себя и ослабил хватку. Джон быстро отошёл от него, потирая шею. Ему всегда становилось трудно сохранять хладнокровие, когда родитель на него злился.

– Ты, видимо, мнишь себя защитником угнетенного честного населения, да? А мы тут все спим и видим, чтобы обмануть несчастных и оставить их голыми, босыми, голодными. Так? – отец уставился на сына. Не дожидаясь ответа, он продолжил, – Мы с тобой в первую очередь патриоты своей страны и защищаем её интересы. На нас с тобой держится экономика и мы даём этому государству деньги на армию, флот и строительство стратегически важных объектов. Если мы с тобой сейчас начнём жалеть сирых и убогих, скоро казна отощает и враги, коих у нашего правительства великое множество, если ты не знал, не заставят себя долго ждать. Скажи, ты всё ещё считаешь, что поступил правильно?

Коул-младший молчал. Конечно, он всё это понимал, но так не должно быть. В силу горячей юности он стремился изменить миропорядок любыми подвластными ему методами.

– Я отобью долг, – проговрил он.

– И как же, позволь спросить?

– Оценивая всех по их заслугам, – Джон поднял взгляд на отца. Тот хоть и привык к их огненному блеску, но иногда ему всё же делалось дурно от этого неестественного сияния. – Кожи Стюарта отправятся в Новый Свет. Свежие рынки сбыта принесут хорошую прибыль, а главное – быструю, – он перевёл дыхание. – Достойные – такие как мастер Вильям – будут получать то, что заслужили, халтурщики – в разы меньше. Но когда они одумаются и достигнут должного уровня, то и их вознаграждение не заставит себя ждать. Тем самым вырастет качество продукции и повысится спрос на неё на международных ранках.

С минуту в кабинете царила напряжённая тишина. Отец и сын не сводили друг с друга взглядов. После старший заговорил:

– Ты, видимо, решил, что вправе менять установленные годами порядки гильдии, но пока я её глава и будь добр посвящай меня во все свои амбициозные планы. А я уже буду решать, что выгодно, а что нет, – он вернулся за стол. – Кстати, скоро заседание гильдии – твое первое заседание. Ты готов?

– К чему я должен быть готов?

– Ты дерзкий и самоуверенный. Постарайся ни с кем не поссориться. Мне ещё работать с этими людьми, – он порылся в стопке бумаг и положил перед собой несколько листков. – Свои передовые взгляды придержи где-нибудь в глубине души, договорились? Сейчас это вряд ли кого-то заинтересует.

– Я могу идти?

– Иди, кстати, – последнее слово задержало Коула-младшего на пороге. – Будут новые девочки. Совсем молоденькие по словам Олсон.

Джон внешне никак не отреагировал на его слова, но внутри его передёрнуло. Он вышел, тихо закрыл за собой дверь и отправился в свою комнату.

Глава 4

Пожилой мужчина безуспешно рылся на полках своей крохотной прихожей в поисках шляпы. Он точно помнил, что положил её сюда, но любимый предмет гардероба как сквозь землю провалился. Именно сегодня ему требовалось спешить, чтобы принять экзамен у выпускников, но не солидно же появляться на улице без головного убора. В момент, когда несчастный махнул рукой на манеры и уже схватился за портфель с намерением выходить, в дверь постучали.

– Йозеф, вы дома? – послышалось с улицы. Старик открыл дверь и округлил глаза от изумления. – Вы забыли свою шляпу на приёме. Отец просил меня занести её вам, – проговорила юная девушка, протягивая мужчине потерянный предмет одежды.

– Адалин, вы не представляете, как выручили меня! Благодарю вас и передавайте благодарность отцу, дорогая моя! Всё-таки как бы я ни старался отложить старение мозга, старческое слабоумие настигает меня неизбежно. Сейчас я должен спешить, ужасно опаздываю. Ещё раз спасибо!

– Как вы себя чувствуете? – бросила на ходу девушка.

– Всё прекрасно! Теперь всё прекрасно! – прокричал мужчина, спешно шагая в сторону деревенской школы.

Адалин ещё с минуту постояла, провожая старика взглядом, потом вздохнула, поправила длинную каштановую косу и направилась по улице в сторону лавки зеленщика.

– Здравствуй, Адалин, – высокая стройная женщина в бежевом платье и со светло-зелёным платком на голове поприветствовала девушку, когда та вошла в магазин. – Как себя чувствует отец?

– Всё хорошо, миссис Торнли. А как ваше здоровье?

– Мне кажется, что цель достигнута, – она заговорщически указала пальцем на свой живот. – Ваше снадобье помогло!

Глаза девушки засверкали волшебным вишнёвым сиянием.

– Вы уверены? Как здорово! Но давайте не будем спешить и вы придёте к нам на осмотр, тогда всё точно будет ясно.

Женщина и девушка многозначительно переглянулись, после чего Адалин купила несколько связок трав, пару мешочков сушеных растений, кореньев, чуть-чуть специй и покинула магазин, улыбаясь от радости.

Адалин неторопливо шла по деревенской улице, здороваясь со встречными, ведь здесь, как и в любой другой сельской местности, все друг друга знали. Весна пела ей песни о любви, юности и счастье голосами птиц, которые так же, как и она радовались теплу. Придя домой, Адалин сняла старенькую заношенную накидку, и с секунду покрутившись у зеркала, оценила безукоризненность своей привычной причёски. Теперь можно было приступать к работе. Она деловито прошествовала по коридору, вдоль стен которого на длинных лавочках восседали люди. Девушка поздоровалась со всеми, окинув взглядом толпу, и быстро шагнула за дверь, расположенную в конце коридора.

– Что у нас сегодня, пап? – она уже снимала с крючка чистый белый халат. В просторной комнате, служившей кабинетом местного лекаря, за широкой ширмой послышался шорох. Через секунду оттуда показалась голова мужчины средних лет с усами и короткими, но густыми светлыми волосами.

– Ты видела очередь, – только и выдал он, возвращаясь к работе. Позже продолжил. – Сегодня должна подойти мисс Грейс. У неё снова обострились боли.

За время, пока отец вёл свой рассказ, Адалин успела переодеться, вымыть руки и пролистать историю болезни мисс Грейс, лежавшую на круглом столе поверх остальных бумаг.

– Надо везти её в город на обследование. Слышала, появилась новая технология, способная показать то, что у человека внутри. Ремген или Ренгент… Как-то так называется, но надо ещё разузнать поподробнее.

– Думаю, ты права. Пока ещё есть время, её надо обследовать. Одевайтесь, мистер Гросман, – обратился доктор к пациенту, которого осматривал за ширмой.

– Здравствуйте, Адалин, – дружелюбно поздоровался с дочерью врача смуглый черноволосый мужчина, выходя из-за ширмы и застёгивая брюки.

– Здравствуйте, мистер Гроссман. Надеюсь, всё хорошо, и вы здоровы.

– Маленькая неприятность, но заживёт, как на собаке. Жена заставила прийти. Ну кто, скажите мне, ходит по врачам с фурункулами? Нет, говорит, сходи, проверься… Так теперь придётся доктора дергать неделю с этой ерундой.

– Нет, мой друг. Ваша супруга абсолютно права, что заставила вас прийти. Сильное нагноение могло привести к заражению крови. Почистим вас и будете как новенький. Всего хорошего, Пол. Привет супруге и детям.

Когда мужчина вышел, попрощавшись с доктором, Адалин поспешила заговорить, пока новый пациент не успел почтить их своим присутствием.

– Похоже, Линда наконец забеременела! – проговорила она почти шепотом. – Её надо осмотреть. Ты позволишь мне?

– Да, конечно. Пусть приходит и займись ею. Доверяю тебе полностью, – отец улыбнулся, отчего смешные усы разъехались в стороны, как маленькая гармошка. Он погладил дочь по щеке, но семейной идиллии не суждено было длиться долго. В тот же миг дверь отворилась и на пороге возник новый пациент.

Этот день, как и все предыдущие в жизни доктора Виндлоу, был полон жалоб, диковинных и не очень симптомов, слёз радости и печали, телесных и душевных мук, а также бесконечным количеством чашек чая с чабрецом, который заботливо подливала в его чашку дочь и по совместительству самая главная помощница. Александр Ветров – врач из далёкой страны – мигрировал с семьей в эти земли пять лет назад. К сожалению, почти сразу по прибытии его любимая супруга умерла от тяжёлой инфекции, полученной на корабле. Горе врача не имело границ. В добавок ко всему он остался совсем один с маленькой дочерью, которой только недавно исполнилось десять лет. Доктор хорошо говорил на местном диалекте и довольно быстро заслужил славу мастера своего дела при том, что врачей в этой глуши почти не было и сельчанам приходилось ездить в столицу или соседнее поселение за много километров, чтобы попасть к доктору. Работа не давала Александру сойти с ума от горя. А однажды вечером, когда он улучил редкую свободную минуту и присел у камина, усадив на колени дочь, внезапно услышал неожиданный вопрос:

– Папа, а как вырезают аппендикс?

Собственно, с этого и началось знакомство Адалин с миром медицины. Она быстро вникала в процессы, смотрела, наблюдала, слушала. Позже стало ясно, что она с лёгкостью переносит вид крови и прочих телесных выделений, а потом отец стал привлекать её к проведению операций разной степени сложности. Позже девушка научилась принимать роды и её стали вызывать для этих целей на дом. Так доктор Виндлоу вырастил себе помощницу, на которую всегда мог положиться. Для удобства при оформлении гражданства Александр изменил их фамилию на более удобоваримую, что в общем не поменяло её сути, а малышка Аделина превратилась в Адалин.

Обычно в дни приема пациентов не становилось меньше. Просто в какой-то момент доктору приходилось выпроваживать их до завтрашнего утра. Бывало, что сельчане негодовали от такой вопиющей несправедливости и тогда приходилось прямо намекать им на очевидную вещь – доктор уже валится с ног, а на часах второй час ночи, в связи с чем голова светила медицины отказывается соображать. Страшно представить, что можно натворить в таком состоянии. Сговаривались на том, что сон – лучшее лекарство и всем пора баиньки. Почти сразу после того, как дверь за последним припозднившимся страдальцем закрывалась, доктор падал на кушетку и забывался глубоким сном. Адалин ещё некоторое время наводила порядок и тоже ложилась рядом на диванчик. Так они и спали до тех пор, пока новый день или какое-нибудь ночное происшествие не будило их. В связи с этим доктор уже давно подумывал завести помощников и расширить штат.

Новый день начался рано – раньше, чем обычно начинался приём. Кто-то без остановки барабанил в дверь до тех пор, пока сонный лекарь её не отворил.

– Доктор, беда! Нужна ваша помощь! – Пол Гроссман – местный егерь и вчерашний пациент – встревоженно смотрел на мужчину. Позади него в рассветном зареве Александр разглядел нескольких мужчин в военной форме и с мечами на поясе. Рядом с ними на покосившейся телеге лежал еще один. Он не подавал признаков жизни.

– Что случилось, – Виндлоу спустился с крыльца и несмотря на утреннюю прохладу в одной рубашке и брюках направился к телеге.

– Это наши солдаты. Они возвращались из похода, направлялись в столицу, но мост через реку рухнул и несколько человек упали в воду, – Пол перевёл дух. – Я с утра ходил силки проверять, слышу грохот, крики… Ну и кинулся, а там…

– Наш генерал, доктор, – один из солдат указал на неподвижно лежащего мужчину. – Он, похоже, головой стукнулся. Помер что ли? Посмотрите его.

– Всех пострадавших в дом. Ада! – Александр позвал дочь, которая уже давно выглядывала из-за двери. – осмотри их на предмет переломов, гематом. Сделай, что нужно. А его, – врач указал на лежачего. – Надо внести. Только аккуратно, поднимайте на носилках.

Все вошли в дом и расположились кто где. Александр хоть и волновался насчёт присутствия толпы солдат в доме, где живёт совсем юная девушка, тем более – его дочь, но сопротивляться не смел, помогать надо всем. Солдаты не проявляли грубости, а как раз наоборот, много рассказывали о прожитом происшествии, о последнем их военном походе, о том, что их небольшой группе под командованием генерала выпала честь быть представленными премьер-министру, о том, как отважно сражался генерал в рядах простых солдат и как обидно будет, если он умрет такой вот глупой и нелепой смертью. Видно было, что его любили и уважали солдаты, а ещё, что воспитаны парни были в условиях жёсткой дисциплины. Даже на вопрос, хотят ли они выпить или покушать, отвечали «Так точно» или «Никак нет, мисс».

Адалин вышла в коридор, где, склонившись над носилками, проводил осмотр её отец. Вокруг шептались сельчане, пришедшие на шум. Кто-то высказывал предположения, другие давали советы, но мистер Виндлоу умел пропускать ненужное мимо ушей, продолжая делать своё дело. Он вздохнул. Адалин подошла к нему и взглянула на лежавшего мужчину. «Такой молодой и уже генерал» – промелькнуло у неё в сознании. Девушка невольно залюбовалась правильными отточенными чертами скуластого лица, чёрными как смоль длинными волосами, кое-где спутанными, мокрыми и перепачканными землёй. Она аккуратно убрала мокрую прядь с красивого лица и спросила:

– Что с ним? – после вопроса звенящая тишина оглушила присутствующих. Все затаили дыхание.

– Он жив, но очень слаб, – констатировал отец. Затем он обратился к солдатам. – Придётся оставить его здесь на некоторое время. Больницы у нас нет, особо тяжёлых пациентов мы селим в гостевых комнатах. Обычно их не бывает много. Молодые люди, помогите мне перенести вашего главнокомандующего в ту комнату, – он указал рукой на дверь, хватаясь за носилки с одной стороны. – Нужно снять с него одежду и амуницию. Ада, приготовь горячую воду.

День был долгим и лишь под вечер доктор сумел возобновить приём. Важного пациента оставили в комнате, обложив постель грелками. Несколько раз в день Адалин делала ему уколы, чтобы хоть немного восстановить силы человеку, который сам был не в состоянии пить и принимать пищу. Она вызвалась ночевать в его комнате, чтобы быть наготове сразу всё объяснить, если генералу вздумается очнуться среди ночи. Но дни шли, а состояние несчастного оставалось неизменным.

Глава 5

Разве может быть что-то не так, когда всё прекрасно? Если бы Бьянка не обладала критическим мышлением и принимала с радостью и рвением всё то хорошее, что снисходило на неё без особых на то усилий, то жила бы она себе и не знала печалей до поры до времени. Но всё же мисс Инноченти с каждым днём пребывания в стенах гильдии всё больше задавалась вопросом «зачем?». Зачем их кормят на убой, зачем каждые три дня проводят кропотливый медицинский осмотр, зачем не дают нормально работать? Последний пункт особенно волновал девушку. Она шла сюда работать горничной. В её представлении труд служанки заключался в стирании рук до крови, стаптывании подошв до дыр, в больной спине под вечер и дичайшей усталости без продыху. В приюте, конечно, они не пахали на износ, но зато в любимой книге детства девушки одна несчастная сиротка трудилась именно так. Правда потом очаровала принца и стала принцессой, но ни на что подобное практичный ум юной леди не рассчитывал. Здесь же, в гильдии, они почти не работали. Им, конечно, давали задания ежедневно, кроме выходных, когда можно было свободно передвигаться по городу и делать, что вздумается – тоже удивительное открытие. Однако, часто доходило до смешного. Как-то Лоре поручили подмести крыльцо, а Бьянке – убрать увядшие розы с куста в саду. Собственно, на этом работа была закончена и как бы Бьянка ни приставала к старшим горничным, никаких других указаний не поступало.

Когда девушка с большим трудом застегнула пуговицу платья на груди, она твёрдо решила теперь воздерживаться от сладкого. Однако, во время обеда в тот же день заметила, что её порция стала меньше и вместо десерта из трёх блюд ей поставили одно небольшое пирожное.

Лора почти не обращала на это внимания. Она всё ещё была уверена в том, что именно такими и должны быть сносные условия труда.

Обе девушки вместе с группой сослуживиц спускались по широкой лестнице в подвал гильдии по привычной дороге. Чем ниже они оказывались, тем сильнее их обдавало жаром. Спустя мгновение, ноги в чёрных туфлях ступили на кафельный пол. Перед взорами открылась панорама общественной бани, служившей гордостью учреждения. Три широкие чаши с чистой горячей водой были усеяны девушками разных оттенков кожи, но все они были прекрасны, нежась в облаке пара, окутавшем помещение. Никто не стеснялся наготы. Красавицы походили на гаремных наложниц арабского султана с картин Жана Леона Жерома. Для полноты впечатления не хватало лишь евнуха, следящего за порядком и изобилия украшений на прелестницах.

Бьянка и Лора быстро разделись. Они аккуратно сложили свою одежду на полочку у стены, после чего тихонько, стараясь не поскользнуться, спустились по узкой лесенке и погрузились в горячую воду. Какое это было блаженство. Бьянка даже глаза закрыла от удовольствия. Она обожала приходить сюда и только в этом месте находила в себе силы на какое-то время забыть о тревогах и изгнать подозрения. Обычно её хватало на пару минут.

– Я уже не влезаю в платье, представляешь? – тихо проговорила она.

– Ой, моё тоже уже еле сходится! Надо с этим что-то делать, – поддакнула Лора.

– Есть поменьше, – продолжила Бьянка.

– Мне кажется, надо сказать главной, чтобы нам платья поменяли, если они сами не догадываются. Хотя странно, рост и вес меряют каждые три дня. – Лора оттолкнулась от стены и поплыла к противоположной.

– Вот и я говорю – странно, – прошептала блондинка самой себе.

Когда Лора вернулась, Бьянка всё так же прижималась спиной к стене бассейна, уложив голову на край кафельного борта. Лора слегка плюхнула ладошкой по поверхности воды и несколько капель упали на лицо задремавшей девушки.

– Эй, перестань! – возмутилась она. – Напугала.

– Прости, – рассмеялась Лора и угнездилась рядом с подругой. – Когда мы в первый раз тут оказались, мне было дико неловко, – поведала девушка.

– Да, когда раздеваешься на людях – приятного мало, – ответила Бянка, которая, по правде говоря, после долгих лет в приюте не испытывала подобной неловкости.

– Я не о том. Посмотри на стены и потолок, – Лора указала подруге на то место, где угадывалась потёртая временем старинная фреска. – Приглядись, что они делают.

Бьянка пригляделась, ей пришлось даже сощуриться. В мутном облаке пара, застилавшем глаза, ей удалось различить стройную женскую фигуру. Красотка восседала на своём ложе в призывной позе, а с другой стороны к ней приближался обнаженный мужчина. Фигуры угадывались с трудом из-за сколов и трещин, но если бы время пощадило их и изображения оставались бы более отчётливыми, розоватый румянец на щеках Бьянки сделался бы куда более насыщенным. Нагота обоих была столь неприкрытой, что с первого же взгляда становилось ясно, что хотел сказать художник. Девушка отвела взгляд и встретилась глазами с подругой. Та, лукаво сощурилась и указала пальчиком на ещё одно изображение, нёсшее в себе примерно ту же идею, что и предыдущее. Разница заключалась лишь в том, что теперь участниками действа были двое мужчин.

– О, Мадонна… – простонала Бьянка. Это же римские бани времен Империи.

– Какие? Римские? – Лора недоуменно уставилась на неё. – Ты чего говоришь-то? Где мы, а где Рим?

– Империя на то и империя, что у неё огромные территории. Две тысячи лет назад здесь были земли Римской империи. А вот это вот – её культурное наследие, – Бьянка слегка скривилась, угадав сюжет третьей фрески.

– Смелые какие эти римляне, – констатировал Лора. – Не дай Бог, чтобы это всё увидел пастор нашей церкви. Папе Римскому нажалуется, а тот всю гильдию разом от церкви отлучит к чертовой бабушке.

– Лора! – Бьянка укоризненно взглянула на подругу. – Но вообще да, ты права. Язычники многое себе позволяли и, судя по всему, не знаввли моногамии.

– Мне кажется, они были счастливее нас. Такие вольные и беззаботные, – Лора легла на спину, удерживаемая водой. Её соски слегка затвердели, оказавшись на воздухе после жаркого плена бассейна. Бьянка почему-то не могла отвести от них взгляда, ощущая, что и в без того жаркой бане от открывшегося зрелища и их разговоров становилось ещё жарче. Она закрыла глаза, чтобы немного унять дрожь.

– Счастливы или нет – не знаю. Но погоня за сиюминутными удовольствиями не довела их до добра. Империя очень быстро распалась и от былого величия ничего не осталось.

– Даже не знаю, что бы я выбрала, – Лора вернулась, и поймав взгляд подруги томно прошептала, – сию минутные удовольствия – искушение, перед которым трудно устоять. – Она прикоснулась ладонью к щеке подруги. Бьянка в ту же секунду перехвалила её и отвела. – Ой, да шучу я, ну чего ты, честное слово. – Девушка рассмеялась и откинулась на борт, распластав руки по обе его стороны.

– Мы здесь больше бездельничаем, чем работаем, тебе не кажется? – спросила Бьянка, выждав минуту.

– А что в этом плохого?

– Мне это кажется подозрительным.

– Да брось. Нам удалось вытянуть счастливый билет. Радуйся и наслаждайся удачей.

Бьянка ничего не ответила. Ей уже стало надоедать праздное сидение в бассейне и, грациозно вспорхнув над чашей, она направилась в сторону комнаты, в которой предполагалось помыться. Захватив с полочки полотенце, мочалку и мыло, она медленно прошествовала по мокром полу, опасаясь упасть на ровном месте и подходя к заветной двери, остановилась в нерешительности. До неё донеслись обрывки странного разговора двух девушек. Она прислушалась:

– Он творил со мной всё, что ему вздумается! У меня всё внутри онемело и к концу я уже умоляла его о пощаде. Но тут подошёл ещё один и заткнул мне рот своим…

Это было последней каплей. Бьянка резко толкнула дверь и вошла. Перед ней на деревянной лавочке сидели две обнажённые девушки. Они умолкли сразу, как только услышали скрип двери и смерив новенькую высокомерным взглядом, одна из них спросила:

– Ты заблудилась?

– Нет, – только и ответила блондинка, после чего поспешила заняться тем, зачем пришла сюда. Когда она скрылась с их глаз, девушки глухо рассмеялись и решили поскорее покинуть помещение, чтобы не смущать нежное создание своими разговорами. Бьянка терла себя мочалкой с неистовой силой. В какой-то момент кожу на бедре защипало и она сильно покраснела. Но как бы девушка ни старалась, её не покидало странное ощущение. Казалось, что сколько бы она ни мылась, тело её становилось всё грязнее. Распутные девицы окончательно испортили ей настроение. Она недоумевала, как можно быть такими гадкими? И эти фрески… Всё в этом месте пробуждало в ней худшее. Как никогда девушка ощущала себя грешной и порочной. Её искушали чревоугодием, бездельем, излишними удобствами и изобилием всего того, к чему она совершенно не привыкла. Юная красавица решила не откладывать дело в долгий ящик и на следующий же день поговорить с миссис Олсон. Так больше не могло продолжаться.

Глава 6

С тех пор, как случилось происшествие на злосчастном мосту, прошло несколько дней. Солдаты давно уже добрались до столицы и разнесли весть о героическом противостоянии генерала с бурной сельской речкой. Новости дошли до администрации и почти сразу решено было в спешном порядке ремонтировать мост. Лучше поздно, чем никогда. Генерал не приходил в себя. Адалин всё также продолжала навещать его, делала уколы, ночевала на соседней кушетке, а доктор Виндлоу, повидавший многое за свою карьеру, только тяжело вздыхал и старался не делать прогнозов.

В один прекрасный день доктор уехал на вызов в соседнюю деревню, отменил приёмы, а дочери поручил подготовить снадобья для их небольшой аптеки. В то время, когда Адалин, нависая над столом, скрупулезно молола в ступке смесь компонентов, в стороне от неё, совсем близко раздался грубый мужской голос:

– Где я?

Адалин даже выронила пестик и не сразу поймала на лету скользкий предмет. Она зажала его в руке и резко повернулась на голос. Перед ней, тяжело дыша, и придерживаясь рукой за косяк, стоял доблестный генерал, прикрывая наготу наскоро повязанной простыней.

– Генерал… Вы очнулись, – Изумленная, но обрадованная девушка отложила своё занятие, и на ходу вытирая руки, двинулись в направлении пациента.

– Ещё раз спрашиваю, где я?! – командный голос разнесся по комнате.

Адалин остановилась.

– Кэтлуэлл, сэр. Вы проезжали наш мост и он рухнул, четыре дня пролежали без сознания. Мы с…, – она замялась. – Мой отец, врач, наблюдал вас. Сейчас он в отъезде и не сможет провести осмотр. Позвольте мне, это очень важно, могут быть повреждения. – Девушка приближалась, неуверенно тараторя, до тех пор, пока перед ней не выставили руку.

– Где моя одежда? – спросил мужчина более сурово.

Мисс Виндлоу стряхнула с себя волнение.

– Она в комнате. Вы, видимо, не заметили. Я всё постирала и погладила…

Генерал не дал ей договорить. Развернувшись на месте, он направился обратно в комнату. Адалин не успевала бежать за ним и всё продолжала упрашивать дать ей осмотреть его. Естественно, что привыкший иметь дело лишь с мужчинами, генерал никак не реагировал на её слова. Он хладнокровно захлопнул дверь прямо перед её носом и вынудил ожидать, пока он изволит одеться. Когда мужчина вышел, Адалин снова кинулась следом за ним.

– Коня мне, – выдал он, оказавшись на крыльце. Только теперь Адалин обратила внимание, как висит в некоторых местах военный мундир на исхудавшем теле. Казалось, точёные скулы мужчины стали ещё острее, а огромные голубые глаза на осунувшемся лице буквально врывались в душу, прорезая её насквозь.

– Я не могу дать вам коня, генерал! – она изменила интонацию, не выдержав такого пренебрежения. – Вы четыре дня пролежали в обмороке и свалитесь на первом же повороте! Вы не уедете отсюда, пока я или мой отец вас не осмотрим!

Глаза мужчины сверкнули злобным огнём.

– Да кто ты такая, чтобы спорить со мной, девка?! Меня ждут в столице и если я прямо сейчас не поеду, наживу себе проблем. А виновата в них будешь ты! – Он вплотную приблизился к девушке, в глазах которой одновременно читались обида и гнев.

Адалин перевела дыхание. Ей стоило большого труда усмирить злобу. Этот неблагодарный вояка смеет упрекать ее?! Она все дни напролёт только и делала, что выхаживала его! Нет, не на ту напал, генерал.

– Хорошо, – выдавила из себя девушка, отходя в сторону, чтобы не быть зажатой между свирепым мужиком и колонной крыльца, – только заберите свою амуницию. Отец сложил всё в чулане. Пойдёмте, я вас провожу, а потом выберем лошадёнку вам под стать, – Адалин дружелюбно улыбнулась, и не дожидаясь ответа, повела генерала обратно в дом. Она с усилием потянула поржавевшую задвижку тяжёлой двери и открыв её, пустила в темное помещение дневной свет, – Вон там, – она указала пальцем в сторону дальнего угла.

Генерал смерил её недружелюбным взглядом и прошёл внутрь. Девушка сделал вид, что тоже собирается зайти, но через секунду тихонько вернулась обратно и встала, ожидая, чтобы мужчина прошёл как можно дальше.

– Я ничего не вижу, – только и успел сказать тот, но повернувшись в поисках сопровождающей, заметил лишь, как свет стремительно покинул комнату. Дверь резко захлопнулась, а скрип засова сообщил, что открыть её теперь будет не так-то просто. Генерал не успел сообразить и когда подбежал к выходу, спотыкаясь о что-то непонятное, лежащее на полу, со всей силой врезался в дверь. Действия свои он сопровождал раскатистой нецензурной бранью.

Только теперь Адалин ощутила, как пульсируют вены у неё в висках. Она сотворила что-то такое, отчего у неё и у её отца могут возникнуть большие проблемы. Но она не могла поступить иначе. Пациент слаб и мнит о себе не весть что. Если же он не желает, чтобы она его осматривала, пусть ждёт доктора.

Девушка сидела, прижавшись спиной к двери, и выслушивала смачные оскорбления в свой адрес. Периодически они сопровождались сотрясением от очередного толчка. Адалин надеялась лишь на то, что её узник за четыре дня обессилил настолько, что тяжёлая дверь чулана ему не поддастся. Если же она ошибалась – спаси ее Боже…

– Генерал, пожалуйста, не тратьте силы! – взмолилась она после серии толчков. – Вы измучаете свой организм!

– Ты что, ещё здесь? – донеслось с другой стороны. – Ох, я тебя измучаю, дрянь. Ты у меня будешь биться в агонии и умолять о пощаде!

Девушке стало немного дурно от картины, которую нарисовало её воображение после этих слов, но она всё же совладала с собой и продолжила:

– В столице все знают о том, что с вами случилось. Посыльный от премьер-министра Фолкнера приезжал проведать вас и свидетельствовал о вашем тяжелейшем на тот момент состоянии.

– Как он мог приехать, если моста нет?! Ты врёшь мне!

– Ему помогли перебраться на лодке наши рыбаки, – спокойно пояснила девушка, привыкшая усмирять взбудораженных пациентов отца.

– Почему я должен верить тебе?! – не унимался дебошир. – Ты уже один раз обманула меня!

– Зато теперь мы можем поговорить и, о чудо, вы меня слушаете. – Когда приедет отец, – продолжала девушка, – он вас осмотрит. К сожалению, если вы продолжите оказывать сопротивление, придётся позвать егеря и кузнеца на помощь. Так что в ваших же интересах предоставить нам сделать свою работу.

– То есть теперь ты мне угрожаешь? – судя по голосу пациент немного успокоился. – Ты что, тоже доктор?

– Нет, доктор – мой отец, я ему помогаю, – тишина.

– Как тебя зовут?

– Адалин.

– Странное имя.

– Мы не местные.

– Понаехали.

– Кто бы говорил, – девушке показалось, что она услышала глухой смешок.

– Виктор Легран. Для друзей просто Виктор.

– Не уверена, что могу причислять себя к компании ваших друзей.

– Адалин, – заговорил мужчина, спустя несколько минут тишины. Ты ещё здесь?

– Да

– Я пить хочу.

– Чёрт, – чуть слышно проговорила девушка. – Придётся потерпеть, – неуверенно отвечала она.

– Ооох, голова кружится, а что это за волшебное сияние там вдалеке?

– Ну хватит. Если я сейчас открою, вы обещаете не делать глупости?

– Смотря, что считать глупостью.

– Все то, что вы собирались со мной сделать полчаса назад.

– Хорошо, обещаю, – тишина. – Слово офицера.

Через минуту послышался нерешительный скрип и глухой щелчок сообщил о том, что дверь больше ничего не удерживает. Генерал успел отвыкнуть от света и сперва сощурился, когда тонкая сияющая полоска ударила по глазам. Дверь отворилась и оказавшись на воле, мужчина заметил девушку в белой рубашке, заправленной за пояс широкой длинный бардовой юбки. Она стояла поодаль, всё ещё опасаясь его гнева и неуверенно протягивала стакан с водой. Только сейчас бравый вояка оценил свою надзирательницу и подметил, что девушка хоть и маленькая ещё, но вполне ничего и очень даже в его вкусе.

Он молча принял стакан, и не сводя глаз с личика, обрамлённого каштановыми прядями растрепавшейся косы, осушил его до дна.

– Да, не трясись, не трону тебя, – нарушил он наконец тяжёлое молчание. – Когда, говоришь, доктор приедет?

– Точно не скажу, но не раньше, чем через час, – Адалин тоже немного успокоилась и теперь включила гостеприимную хозяйку. – Давайте, вы сейчас ещё пойдёте полежите, а я пока кушать приготовлю. Папа приедет, и мы все вместе поужинаем. – Она улыбнулась.

– Давай, – согласился Виктор. – Только лежать я не буду. Належался. Пойду прогуляюсь. Через час вернусь.

Адалин хотела было возмутиться, но генерал так грозно сверкнул на неё глазами, что инстинкт самосохранения подсказал ей умолкнуть. Что ж, пришлось понадеяться на честное слово офицера.

Весь этот час девушка томилась тревожным ожиданием. Она уже сто раз пожалела о своей наивности. «Ну как можно было поверить этому грубому солдафону? Конечно, он не придёт. Сейчас, наверное, уже взял коня у Грэмсонов и скачет в объезд реки. Хотя нет, уже скорее всего валяется под кустом без сознания. Идиот!»

С каждой новой мыслью движения девушки становились всё более дёрганными и нервозными. В конце-концов, производимые ею действия со стороны начали походить на смертоубийство, а не на приготовление картофельного пюре.

– Чем перед тобой провинилась эта несчастная картофелина? – раздался за спиной знакомый голос. Адалин резко обернулась и в недоумении уставилась на гостя.

– Я думала, вы уехали, – с радостным волнением сообщила она.

– А что, можно было? – съязвил генерал, стаскивая с себя мундир и усаживаясь за стол. – Всё, Ада. Я голодный, давай, корми.

Адалин собралась воспрепятствовать самодеятельности, ведь сама она никогда не садилась ужинать без отца, но вспомнив о том, что её пациент уже давно ничего не ел, кроме раствора глюкозы в шприце, не стала спорить, наложила голодному офицеру порцию пюре с мясной подливкой и села напротив. Она наблюдала за тем, с какой жадностью мужчина поедает свой ужин, откусывая большими кусками хлеб. На первый взгляд он выглядел молодым, лет на двадцать пять и генеральское звание никак не вязалось с образом дерзкого и высокомерного юнца. Но, возможно, он был старше, чем казалось. Такое бывает с красивыми мужчинами.

– Маловато, – констатировал он, когда через несколько минут тарелка опустела. – Я ж не ел четыре дня, сама говорила, – он откинулся на стуле, не сводя хитрого прищура с лица девушки.

– Нельзя сразу много, живот заболит. Вы лучше пейте побольше, – она пододвинула чашку горячего чая.

– Мне кажется, Ада, ты мне мстишь и оправдываешь всё это заботой. Я уверен, что сейчас придёт твой отец и выяснится, что ты меня морила голодом совершенно безосновательно.

– Он скажет вам то же самое слово в слово, – проговорила девушка, поднявшись со своего места и отодвигая шторку окна. – Кстати, он вернулся и скоро вы освободитесь от моей компании, как и мечтали, – не глядя на гостя, девушка поспешно направилась к дверям встречать отца.

Телега доктора подъехала к крыльцу. Адалин выбежала ему навстречу, на ходу принимая сумку с медицинскими принадлежностями и плащ.

– Как дела, милая? – поинтересовался отец, глядя во взволнованное лицо дочери.

– Всё хорошо, – ответила она. – Генерал проснулся, – она подняла взгляд к окну, за которым виднелась высокая фигура пациента.

– Да? И как он? – доктор ускорил шаг.

– На первый взгляд в порядке, но осмотреть себя не дал, ждал тебя. – дочь уже вешала плащ отца на гвоздь в прихожей.

– Генерал Легран! – доктор приблизился к своему пациенту и крепко пожал руку. – Для нас честь принимать в своем доме такого доблестного героя. Ваши солдаты не хотели оставлять вас и тогда мы поняли, как дорог им их славный командир и как они переживают за вас. Как вы чувствуете себя?

– Спасибо, прекрасно. Ваша прелестная дочь скрасила моё ожидание, накормила и не позволила сбежать, – он перевёл взгляд на Адалин, которая смотрела на него исподлобья. Ей совсем не хотелось посвящать отца в подробности их первой встречи.

Доктор Виндлоу вопросительно глянул на дочь, потом на генерала и, откинув ненужные вопросы, постановил:

– Пройдёмте в кабинет, генерал. – Александр похлопал мужчину по плечу. – Нужно убедиться, что с вами всё в порядке. Вы в любом случае задержитесь здесь, ведь мост ещё не отремонтировали, поэтому не торопитесь возвращаться.

– А другой дороги нет?

– Можно, конечно, объехать реку, но на это уйдёт не меньше недели по нашему дикому бездорожью. Но давайте не будем отчаиваться раньше времени. Егерь сообщает, что уже возвели временную понтонную переправу и скоро можно будет даже перевозить небольшие грузы. А теперь мы всё-таки займёмся осмотром, чтобы удостовериться, что с вами действительно всё в порядке.

Мужчины направились вперёд по коридору, о чём-то деловито переговариваясь, пока не скрылись за дверью. Адалин ещё некоторое время стояла, вглядываясь в темноту и обдумывала, как удачно всё сложилось и как могло сложиться, не успей она закрыть задвижку. Нет, лучше об этом всё-таки не вспоминать.

Глава 7

Очередной раз с большим усилием застегнув платье на груди, Бьянка взглянула в зеркало. Она вовсе не растолстела и можно сказать, даже немного не добирала, чтобы назваться упитанной, но всё же одежда начинала ей досаждать. К примеру, пуговичка на груди в любой момент могла оторваться и улететь в неизвестном направлении от чрезмерной натуги, а потому девушка завела привычку придерживать её рукой. Она вышла из комнаты и направилась по коридору к лестнице. Через несколько минут, спускаясь по ступеням, она услышала тяжелые шаги, которые становились всё громче. На очередной площадке между лестничными пролётами Бьянка отступила в сторону, чтобы пропустить мужчину, занимавшего собой всё пространство. Одет он был в дорогой тёмно-коричневый костюм и держался так, будто, для него не существовало закрытых дверей, каких бы то ни было запретов и ограничений. Увидев красавицу, глава гильдии остановился. Он сделал шаг ей навстречу. Бьянка испугалась, но стараясь держать себя в руках, изобразила что-то вроде книксена в вежливом приветствии.

– Дорогая моя, как тебя зовут? – низкий голос гулко отразился от голых стен.

– Бьянка, – тихо ответила девушка, понимая, что пятиться больше некуда.

– Прекрасно, Бьянка, – томно повторил мужчина, проводя рукой по светлым волосам девушки и уводя их за ухо. – Скажи мне, ты всем довольна, моя милая? – Он оглядел её с ног до головы, не стирая довольной улыбки со своего лица.

– Да, всё хорошо, спасибо, – прерывисто ответила она, сильнее сдавливая ткань на груди.

– Прекрасно, – повторил мужчина. Скажу миссис Олсон, чтобы тебя не нагружали работой, – он прикоснулся к руке, которая удерживала злосчастную пуговицу и притянул к себе нежные тонкие пальчики для поцелуя. Девушка кожей ощутила прикосновение жестких волос, вьющейся бороды, которые вызывали неприятное щекотание. От его взгляда не укрылся казус в облике горничной и он шёпотом добавил. – Сегодня же тебе доставят новое платье, – он освободил ручку Бьянки, которая на фоне внушительных габаритов его ладони казалась ещё меньше, чем была на самом деле и не сразу отвёл взгляд, после чего продолжил подниматься выше.

– Не нужно меньше работы, пожалуйста, – послышался неуверенный голосок. Глава гильдии остановился. – Я направлялась к миссис Олсон по этому поводу. Мне кажется немного странным, что мы… что я тут почти не работаю, – с каждым словом голос становился всё тише и когда мужчина снова приблизился, несчастная говорила почти шёпотом, жалея о своей дерзости.

– Ты, значит, предпочитаешь, трудиться? – Бьянка нервно кивнула. – Мы что-нибудь придумаем, моя прелесть. А теперь мне нужно идти. До встречи, – он снова позволил себе воспользоваться положением и снял расшитую тонкой вышивкой перчатку, чтобы прикоснуться к нежной девичьей щеке. Бьянка едва заметно отстранилась, глядя на улыбчивое и доброжелательное, но какое-то подозрительное лицо. Девушку покоробила та фамильярность, которую глава гильдии позволял себе в обращении с ней и когда она проследила взглядом за массивной фигурой, скрывшейся на том этаже, где располагались комнаты девочек, прежнее сомнение перешло в категорию неприятной догадки.

Судя по всему, теперь ей можно было уже не обращаться к экономке, а потому Бьянка, стараясь не думать о плохом, постановила сменить свой маршрут этим утром. Она надеялась с пользой потратить остаток свободного времени перед завтраком и началом трудового дня. Надежда на то, что день наконец будет трудовым и ей не придётся создавать видимость работы, засела крепко. Не зря же она терпела общество этого жуткого нахала.

Где бы ни оказывалась Бьянка Инноченти, она всегда могла отыскать себе стопку книг, книжную полочку, небольшой стеллаж, книжный шкаф или целую библиотеку. К счастью, гильдия многое могла себе позволить, а потому комната на первом этаже со внушительной коллекцией книг была открыта для всех желающих. Однако, туда редко кто заходил.

Девушка тихонько открыла тяжёлую дверь и сразу же взглянула на часы, которые предусмотрительно крепились прямо напротив входной двери. Отлично, до завтрака у неё оставалось ещё целых полчаса. Теперь следовало постараться провести это время с пользой. Неспешно прохаживаясь вдоль рядов, Бьянка методично изучала потёртые корочки книг. Кого здесь только не было: философы, мыслители, историки, поэты и романисты всех времён. Одна книга её особенно заинтересовала, но дотянуться до неё при маленьком росте не представлялось возможным. Бьянка огляделась и завидев в углу красивый резной стул, обитый бархатистой тканью с разноцветной вышивкой, скрепя сердце, направилась к нему. Пришлось разуться, но несмотря на это бедняжку грызла совесть. Она даже представить не могла, что когда-нибудь позволит себе сесть на такой стул, а тут требовалось ногами вставать. Но когда преследуешь благую цель, приходится идти на жертвы. Бьянка очень аккуратно на цыпочках встала одной ногой на сиденье. Вопреки ожиданиям земля не разверзлась и с небес не посыпалась Божья кара в виде мерзких пресмыкающихся, а потому девушка отважилась поставить на стул вторую ногу. Когда она, удерживаясь рукой о полку, наконец поднялась, то поспешно вытянула из ровного ряда заветный фолиант, после чего быстро соскочила на пол. Бьянка намеревалась отнести стул на место и затем присесть на лавку к столу, стоявшему посреди зала, но устремления её бесцеремонно прервал мужской голос.

– Хуже ему уже не будет, садитесь, мисс. Теперь это ваш стул.

Бьянка вздрогнула и обернулась на голос. Только теперь она услышала шорох перелистываемой страницы и заметила тёмную фигуру, восседавшую на таком же стуле в проёме между стеллажами. Перед ней, закинув одну ногу на другую, сидел мужчина в тёмных очках с книгой на коленях. Девушку окатило неприятным осознанием того, что он всё это время тайно следил за ней и от этого стало не по себе. Бьянка растерялась, не зная, что делать и продолжала стоять, обнимая одной рукой книгу, а другой – упираясь в спинку стула.

– Простите, я не думала, что тут кто-то есть, – тихо проговорила она. Книксен был уже неуместен.

– Не нужно извиняться. Это действительно хорошее место для того, чтобы побыть в одиночестве.

Она не видела лица говорящего, но слышала шелест страниц, а потому решила не мешать. Она тихо, стараясь не шуметь, поставила стул к стене, устроилась на лавочке, предусмотрительно выбрав то место, где её бы не увидел таинственный незнакомец, и погрузилась в чтение.

Время пролетело незаметно. Когда до заветного сигнала к завтраку оставались считанные минуты, Бьянка закрыла книгу. Предстояло вернуть её обратно, но проводить манипуляции со стулом в присутствии мужчины, который явно не удержался бы от того, чтобы понаблюдать за ней, а потом ещё и выдать колкий комментарий, девушка не смела. Она остановилась в нерешительности у края стола.

– Вы можете взять её себе, – прозвучал знакомый голос. – Потом вернёте.

Бьянка с минуту сомневалась, разглядывая кожаную обложку, затем решила, что идея неплохая и, кинув неуверенное «Спасибо» в ту сторону, откуда доносился голос, вознамерилась направиться к себе в комнату. В тот же миг дверь библиотеки отворилась и на пороге показался старый знакомый.

– Бьянка, дорогая! Оказывается, вот ты где, – лукаво проговорил он. – Девочки уже отправились на завтрак, а ты, я смотрю, перешла на духовную пищу, – он бесцеремонно взялся за книгу, которую девушка удерживала двумя руками. – Что тут у нас? – он пренебрежительно взглянул на обложку. – Гай Светоний Транквил «Жизнь двенадцати цезарей» … – мужчина недоумённо уставился на девушку. – И охота тебе свою прелестную головку такой чепухой забивать? – Он развернулся, решительно двинулся в сторону полок и водрузил всех цезарей на их законное место, – иди лучше покушай, потом будешь отдыхать, в смысле, работать, как ты и хотела. Я с миссис Олсон поговорил. Только ради меня, прошу, – он взял её за руку и снова непозволительно приблизился, – не переусердствуй, дорогая. – Мужчина намеревался снова поцеловать её руку, но неожиданно его прервал резкий голос.

– Ты закончил? Мы можем идти? – из тени между стеллажами выступил молодой человек в темных очках и в чёрном костюме.

Коул-старший скривил недовольную гримасу и отпустил руку Бьянки.

– Да, пошли, – сухо ответил он, развернулся и направился к двери.

Бьянка последовала за ним, сцепив руки за спиной. Она очень надеялась на то, что глава гильдии сейчас же уйдёт и ей больше не придётся встречаться с ним тет-а-тет. Через минуту кто-то тронул её за плечо и выбросил из размышлений. Она молча обернулась и встретилась лицом к лицу со своим недавним товарищем по пряткам в библиотеке. Она не видела глаз, скрытых тёмными стёклами очков, но заметила доброжелательную улыбку, поразившие её огенно-рыжие локоны, обрамлявшие худое лицо и книгу, которую парень заговорщически протягивал девушке. Бьянка приняла её, еле заметно улыбнулась, сгорая от смущения, и ускорила шаг, прижимая к себе своё сокровище. Больше она не оборачивалась, зато Коул-младший провожал её взглядом до самого поворота на лестнице, за которым юная красавица скрылась из виду. Внимание сына к новенькой не укрылось от отца и когда оба оказались в экипаже, он произнёс:

– Ничего, девчонка, да? – он пристально взглянул на Джона. Тот напустил на себя безразличный вид и отвернулся к окну. – Я вообще-то её для себя присмотрел, но раз ты соизволил заинтересоваться девушкой, то так и быть, оставлю её тебе. Без ножа режешь, мерзавец, – Коул-старший рассмеялся. – Надоест – скажешь. Милтон, в порт! – Крикнул он кучеру. Дальнейший их разговор приобрёл деловой характер и до самого порта никто старался не упоминать новую знакомую.

Глава 8

Пасмурное майское утро обещало как минимум серую тоску на весь день, а в худшем случае – гром, молнии и шквалистый ветер. Адалин поспешно пробиралась по лесной тропинке в сторону сельской школы. Приходилось придерживать полы плаща, которые то и дело подхватывали порывы ветра и вздымали вверх вместе с любимой бордовой юбкой.

Здание школы уже виднелось среди широких стволов. Невзрачная серая постройка – бывшее имение разорившейся знати – вскоре после прогремевшей на всю страну буржуазной революции перешло в ведение государства и решено было открыть здесь школу. Основной проблемой подобных учреждений в забытых богом глубинках, похожих на Кэтлуэлл, всегда была нехватка специалистов. Классы ещё как-то можно было собрать из числа детей и недоучившихся в своё время взрослых, а вот с педагогами была проблема. Финансировать школу никто не хотел. Мало находилось спонсоров, которые готовы были поверить в то, что захолустная школа будет ежегодно выпускать для страны ценные кадры среднего уровня, кои при дальнейшем обучении могли бы стать промышленниками, бухгалтерами или светилами науки. Потому учиться приходилось на допотопных пособиях, а заниматься, сидя на прогнивших лавочках. Директор Школы – профессор Йозеф Штильман – давно уже выпрашивал у районной администрации субсидии на развитие, однако та, по заведённой привычке, валила ответственность на столичные власти. Мол, школа находится в ведении города, так пусть город и решает эту проблему. Иногда дотошному старику удавалось выторговать себе небольшую помощь, но та мгновенно растворялась в погашении долгов и замене расходных материалов. Недавно получилось купить карту для класса географии. Сотрудники школы посчитали это большой победой.

Сейчас господин Йозеф Штильман сидел за своим столом в кабинете и поспешно заполнял документы для бухгалтерской отчётности. Ему требовалось закончить всё сегодня, успевая при этом провести еще три урока: два по химии и один по биологии. Как реализовать подобную инициативу, он не знал, но старик верил, что выкрутится – раньше же выкручивался как-то.

Неожиданно в его дверь постучали.

– Войдите, – нервно бросил он, не отрываясь от бумаг.

В кабинет вошла Адалин. Весь её облик и взлохмаченные волосы сообщали о том, что она долго шла в направлении против ветра.

– Профессор, это я, – она решительно подошла к столу директора. – Вы заняты? Хотя, по-другому и не бывает…

– Да, немного занят, дорогая, но если ты сама пришла ко мне по такой погоде, значит имеешь крайне важное дело. Говори, – он отложил карандаш.

– Отец волнуется, что вы не приходите. Он назначал вам процедуры, но видимо, работа никак не желает вас отпускать, – девушка окинула грустным взглядом стол, заваленный тетрадями, папками и документами разной степени важности.

– Я ничего не успеваю, Адалин и совершенно не представляю, что можно с этим поделать. Когда я умру, эта бедная школа развалится и несчастным придётся ходить пешком в Байбери, где такая школа, что можно сойти с ума, просто пообщавшись несколько минут с их директрисой. Дорогая, это всё очень печально, – он постучал пальцами по своим бумагам.

Адалин хотелось помочь несчастному, но она совершенно не разбиралась в бухгалтерии. Внезапно, её осенило:

– Йозеф! – вскричала она. – Какой у вас сейчас урок?

– Химия, опешил старик.

– Давайте я проведу! Один урок?

– Два, но…

– Отлично! Домой я точно не смогу пока вернуться, – оба глянули в окно, где уже бушевал усилившийся ветер и накрапывал мелкий дождик. – Я проведу уроки, а вы пока успеете заполнить бумаги, но потом, – она выставила палец, пресекая его попытки возразить ей. – Я сделаю вам укол. Договорились?

– Адалин… мне, право же, безумно неловко, но ты очень выручишь меня. Проси что хочешь, я сделаю для тебя всё!

– Не нужно, профессор. Какая сейчас тема и куда идти, вы мне только скажите?

– Давай я провожу, – старик неуклюже поднялся из-за стола и взяв девушку под руку, направился к выходу. По дороге он рассказал, какие темы они сейчас проходят, и подведя спасительницу к заветной двери, сразу представил её ученикам. Те были рады увидеть в этих серых стенах новое юное лицо и с энтузиазмом приняли временную учительницу в свой коллектив. Пусть и на пару уроков, хотя, кто знает, может, она втянется и заскочит как-нибудь ещё раз подменить профессора. Занятия пролетели на одном дыхании. Адалин вспомнила теорию, которую сама проходила в школе и то, что объяснял ей отец, но как практикующий медик, она часто вставляла в своё повествование истории из практики приготовления лекарств. К концу урока она пообещала ученикам в следующий раз получше подготовиться и захватить с собой кое-какие препараты для проведения наглядных опытов. Идея была встречена всеобщим одобрением и ребята чуть не опоздали к началу следующего предмета, прощаясь с девушкой.

Ближе к вечеру дождь и ветер стихли. За окном сияла радуга, когда профессор и его спасительница отмечали завершение трудового дня чаем с печеньем, то и дело поглядывая на живописное природное явление.

– Когда мост будет готов, поеду в столицу. Письма мои они игнорируют, значит сам поеду, до премьер-министра дойду! Так больше не может продолжаться, – Йозеф сделал глоток чая.

– Сколько вас не будет?

– Не знаю, не знаю, – протянул старик. – Неделю, может, две… К счастью, скоро каникулы. Сестра моей покойной жены обещала принять меня на столько, на сколько потребуется, но мне больно думать, что я обременю своей персоной это обширное семейство. Надо купить что-нибудь племянникам.

– Мне кажется, вы никого не можете обременить. С вами так интересно, – Адалин отпила из своей чашки.

– Ох, милая, их пятнадцать человек в одном доме – зятья, невестки, внуки… это не считая младенцев. Матильда – добрая душа – никогда мне не отказывает в приёме и муж её – хороший еврей, добрый и бескорыстный – никогда с ней не спорит и во всём соглашается. Я не знаю, радоваться за него или волноваться. Но какое это имеет значение, когда все мы уже прожили свои жизни.

– Вы думаете, государство даст субсидию? – вернулась к теме Адалин.

– У меня есть только надежда, милая, больше ничего. – Он с минуту разглядывал радугу, которая уже рассеивалась в воздухе. – Тут нужен спонсор. Но кто в здравом уме согласится вкладываться в сельскую школу? Они скажут: «Ваша школа нам ничего не даст. Ваши выпускники обречены пахать землю и стоять за прилавком сельского магазина. Какой в них толк?» Так они мне скажут и будут правы.

– Насколько я знаю, вы ведёте факультатив по основам работы мозга для всех желающих.

– Да, и желающих становится всё больше. Они платят, кто сколько сможет, как и ваши пациенты, но я вижу огонь в их глазах и благие устремления. Верю, и да услышит меня Бог, они поступят в университет и добьются небывалых высот в науке. Раз в месяц я провожу для них занятия и читаю лекции в университете. Там меня помнят. Декан Мейер – мой хороший друг – любезно предоставляет нам лабораторию и все материалы для исследования. Ах, скорее бы уже закончили этот проклятый мост.

– Не отчаивайтесь, Йозеф. Вы делаете большое дело и вам обязательно воздастся за труды.

– Мне бы хотелось верить в это, дорогая моя. Скажи, как чувствует себя ваш высокочтимый пациент?

При упоминании о генерале кровь хлынула к лицу девушки. С того дня, как он пришёл в себя, Адалин не находила себе места, опасаясь, что он заметит, как она неуклюже возится со стиркой или перепачканная в крови после операции предстанет перед его колким взглядом. Её впервые в жизни волновало, что о ней подумает некий мужчина, помимо отца, и это расстраивало девушку.

– У него вчера поднялась температура, – ответила она. – Не похоже на инфекцию. Возможно, пьёт мало жидкости. Он снова слёг, и мы за ним ухаживаем.

Некоторое время старик внимательно следил за переменой настроения девушки, после чего сказал:

– Мы задержались, дорогая, и отец тебя, наверное, обыскался. Иди домой! Подожди! Я дам тебе галоши, чтобы не запачкать ноги. Вернёшь потом, а можешь и не возвращать. Вы с отцом столько делаете для меня, что мои потуги отплатить вам ничтожны. Вот возьми, – он вынул из нижней полки старенького комода пару небольших чёрных калош. Адалин натянула их на свои ботинки и, прикинув, что обновка немного великовата, но вполне сойдёт, попрощалась с профессором и направилась к дому, хлюпая на ходу по мокрой земле.

Спустя полчаса она вышла на свою улицу. Ноги гудели от напряжения и всё ещё утопали в мокрой земле. Адалин придерживала край плаща и юбку, чтобы не запачкать их и последние шаги до крыльца преодолела уже, наплевав на то, как она выглядела со стороны. Девушка плюхнулась на ступеньку и громко выдохнула. В деревне, конечно, всё прекрасно, кроме похожих на самое настоящее болото дорог после сильного дождя. Она с усилием стянула ботинки и вытянула перед собой уставшие ноги. Вот бы лечь сейчас в горячую ванну. Мечты-мечты.

Внезапно сбоку послышались шаги. Адалин выпрямилась и взглянула на источник шума. Она очень удивилась, завидев, как к крыльцу неспешной вальяжной походкой приближался генерал, раздетый по пояс. У неискушённой девушки от открывшегося ей зрелища дух перехватило. Это понятно, ведь обычно мужчин осматривал отец. Чуть опомнившись, она сообразила, что пациенту не следовало бы так легкомысленно раздеваться после двухдневной температуры, даже если сейчас он хорошо себя чувствовал. Но она не находила в себе сил заговорить, а просто любовалась этим телом, украшенным бугристыми мышцами и шрамами, которые, как известно, тоже украшают мужчин.

Он заметил её, приблизился и опустился рядом.

– Тебя долго не было, Ада, мы уже начали волноваться и подумывали отправить кого-нибудь на поиски, – он слегка откинулся, сидя на ступеньке лестницы и обозревая спину девушки.

Делать ему сейчас какие-то замечания было бесполезно – всё равно не стал бы слушать. Тем не менее Адалин не могла себе позволить пустить на самотёк их с отцом работу и как бы ни смущал её вид полуобнажённого мужчины, она развернулась к нему и бесцеремонно положила ладонь на открытый лоб. Виктор опешил от неожиданности, но сопротивляться не стал.

– Небольшая температура ещё сохраняется. Вернитесь в дом и оденьтесь, генерал. – Она отвела руку, поднялась и не глядя на него скрылась за дверями дома.

– Просто Виктор, – поправил он её, поравнявшись в коридоре.

– Простите, но я не могу, это слишком фамильярно, – она уже чувствовала, как краснеет и очень надеялась, что скоро всё-таки получится сбежать.

– Глупости, – отрезал он. – И с чего ты решила, что вправе указывать мне, что делать? – Голос его обрёл суровый оттенок.

В это время они как раз проходили мимо приемной доктора и, к своей радости, Адалин обнаружила, что посетителей этим вечером было совсем немного. Она не стала устраивать сцен на глазах посторонних и поспешно юркнула в кухню. Генерал неотступно следовал за ней.

– Всё, что я прошу вас сделать носит рекомендательный характер, – продолжила она, когда лишних свидетелей не осталось. – Мы с отцом потратили много сил на то, чтобы вернуть вас к нормальной жизни, и я не прощу себе, если из-за моего недосмотра вы снова пострадаете.

Виктор хмыкнул:

– Вы, врачи, такие дотошные, это очень нервирует. Сбежал бы от вас при первой же возможности. – Он гордо прошествовал к столу, стоявшему посреди кухни, и тяжело приземлился на один из стульев, – чтоб ты знала, – он глянул на неё из-под сведённых бровей, – меня обливали кипящим маслом, я неделю брёл пешком по пояс в болотной грязи, не ел и не пил по много дней и ничего! Живой. Так, ладно, – он перевёл дух, глядя на то, как впечатлилась девушка его словами. – Что у нас на ужин, Ада?

Девушка опомнилась не сразу, рисуя в воображении жуткие картины тяжёлых полевых условий, в которых вынуждены существовать солдаты. Мгновение спустя, она тряхнула головой, огляделась по сторонам и подошла к корзине, стоявшей возле печи. Там находилось несколько крупных рыбин. Видимо, кто-то из пациентов именно так решил расплатиться за приём. Она вынула рыбий хвост и многозначительно взглянула на генерала. Тот лишь рукой махнул, предоставляя ей делать свою работу.

– Знаешь, как я стал генералом? – Начал Виктор, спустя несколько минут тишины. Девушка лишь мельком взглянула на него, ничего не ответив. – Во время одного из сражений, – продолжал он, – нашего главнокомандующего серьезно ранили. Похоже, была диверсия, ведь он находился на дальнем фланге. Так вышло, что мы – кучка офицеров рангом ниже – остались без командира. Счёт шёл на часы и нужно было принимать решение. В итоге мнения разделились: одни голосовали за отступление, другие – за рискованный манёвр, который грозил всем нам гибелью, если что-то пойдёт не так.

– Вы это предложили? – уточнила Адалин.

– Да и осознавал риски, – он нервно постучал пальцами по столу. – Как видишь, я жив и вернулся с победой. – Он замолчал, погрузившись в свои размышления.

Адалин поставила рыбу в печь и вымыв руки, тоже села за стол. Она внимательно вглядывалась в плавные черты его лица, поймала себя на мысли, что не замечала до этого лёгкой горбинки на носу и тонкой пряди седых волос у виска, затем она спросила:

– А что стало с вашим главнокомандующим? Он умер?

Виктор вышел из забытья и взглянув на неё, продолжил:

– Нет, он ещё жив. Его привезли домой и насколько я знаю, сейчас он только ест, спит и гадит под себя. Кажется, будто жив, а на самом деле уже мёртв, только смерть его не принимает и обрекает жену с детьми на нескончаемую муку. Лучше бы мы его тогда добили, чтоб не мучился.

– Что вы такое говорите? – шёпотом спросила изумленная девушка. – Вы что правда могли бы?

– Нет, конечно. Но если бы со мной произошло что-нибудь подобное, я был бы рад, если бы нашёлся такой смельчак.

– Насколько я успела понять за время работы, никогда не бывает одинаковых случаев. Даже здесь один после тяжёлого приступа или травмы лежит всю жизнь до самой смерти, а другой, казалось, что овощ и никаких надежд нет на выздоровление, а он вдруг зашевелил ногой, через месяц сел, заговорил, ещё через два – встал и так далее. Никогда нельзя отчаиваться, – она пыталась поймать взгляд человека, который основательно погрузился в свои размышления.

Тишина постепенно стала заполняться треском углей в печи и приятным запахом рыбы. Адалин больше не лезла с вопросами. Она поняла, что сейчас лучшим решением будет оставить генерала в покое. Она встала и продолжила готовить ужин, не замечая внимательного взгляда голубых глаз, изучавшего её с ног до головы.

Глава 9

Две девушки в нежно голубых платьях и ажурных чепчиках неспешно прогуливались по оживлённой улице, взяв друг друга под руки. Одна из них поминутно останавливалась около очередной витрины и тянула подругу ко входу в магазин. Напарница каждый раз тяжело вздыхала, но от приглашения не отказывалась.

– Как же приятно получать жалование! А тратить еще приятнее! – Лора уже протягивала продавщице несколько купюр.

– Может, и так, – буркнула подруга, с интересом разглядывая голубые перчатки с белым узором.

– Тебе подойдут, – Лора уже была тут как тут, успевая разглядывать со всех сторон прелестную бежевую шляпку, которую только что купила, и наблюдать за выбором подруги.

– Мне не с чем их носить, – пояснила Бьянка. – Если я сейчас куплю перчатки, то потом придётся покупать к ним платье, сапоги, пальто и шляпу. Нет уж.

– Вот и зря. Одна – две зарплаты и ты сможешь позволить себе всё это. Даже ещё останется, – девушка подошла к высокому зеркалу и немного повертелась. Когда обе снова вышли на залитую солнцем улицу, Лора продолжила. – Это я сейчас шикую. Дальше буду половину оклада матери отправлять.

– Где она? – поинтересовалась Бьянка.

– Осталась в Эмберли – глушь, каких не сыскать. Нас у неё двенадцать детей, и она похоже не собирается на этом останавливаться – рожает каждый год непонятно, от кого, – Лора замолкла.

– Ты у неё старшая?

– Нет, Дориан и Рита давно уехали. Рита вышла замуж за какого-то иностранца. Раньше высылала деньги и писала нам, но потом пропала. Ни слуху, ни духу. Дориан служит лейтенантом в нашей армии. Мать им очень гордится.

Девушки прошли мимо тёмного здания с незатейливой вывеской «Кабаре Клариче» над входом. Из открытых дверей доносился громкий женский смех. Невольно внимание подруг привлекла пара, переступившая порог заведения: элегантного вида мужчина и девушка, одетая в яркое платье с глубоким вырезом и довольно короткой по меркам общественного представления о приличиях юбкой. Мужчина, не стесняясь, обнимал свою спутницу за талию в то время как девушка игриво грозила ему пальчиком.

– Ты же догадываешься, куда мы попали, Бьянка? – спросила Лора, когда парочка скрылась из виду. Она молчала, не решаясь подтвердить то, что уже давно было им известно. – Ты была права, нам много платят, при этом не утруждают работой. Отрабатывать все свои блага мы будем потом.

– Но они же не станут нас принуждать? – девушка вопросительно уставилась на подругу. – Местные не похожи на измученных рабынь. Мы же не вещи в конце-то концов!

– Какая ты наивная, – протянула Лора. – Надо будет, придут и возьмут с тебя плату за всё. Я давно догадывалась, только сейчас примирилась. Лучше так, чем… – она обернулась в сторону полулегального борделя, оставшегося позади них. – После заседания коллегии посмотришь и увидишь, что я была права. – Она улыбнулась грустной улыбкой.

– Нужно уходить оттуда, – тихо проговорила Бьянка. – Я не смирюсь, лучше покончу с собой, чем… – она вспомнила те недвусмысленные намеки, которые выказывал глава гильдии при их первой и последней встрече. Ей стало противно даже думать о том, что этот здоровенный бородатый мужик будет нагло прижимать её к себе и касаться своими огромными ручищами. Девушку передернуло. Настроение приятного выходного дня улетучилось и дальше подруги шли уже менее бодрым шагом, особо не интересуясь витринами ближайших магазинов.

– Куда мы уйдём? – решила продолжить разговор Лора. – Вот что ты умеешь? – они остановились.

– Я преподавала историю и искусствоведение у нас в приюте, могу быть учительницей, но без гражданства мне на такую профессию рассчитывать не приходится.

– Вот видишь. Всегда есть «но».

– А ты что умеешь?

Лора задумалась.

– Мать научила меня шить и ткать.

– Отлично!

– Ничего подобного! Ткачихи стирают руки в кровь, а на те деньги, которые получают, не могут даже обувь себе нормальную купить. Мать уже много лет босая ходит. Зимой вообще на улицу не высовывается. – они помолчали. – Остаётся только выскочить замуж и надеяться, что муж не превратится с годами в пропойцу и его не придётся содержать.

– Вместе с оравой детишек, – дополнила Бьянка. Они вышли к городской площади, посреди которой высилась статуя некоего храброго воина верхом на коне. По сторонам от него отходили дорожки, прорезавшие городской сквер насквозь. Девушки, не сговариваясь, направились вдоль одной из аллей, стараясь по возможности не думать о грустном.

Отдалённый шум, который с каждым шагом приближался, они приняли за какой-то местный праздник или выступление бродячих артистов. Но чем ближе подходили, тем более тревожной становилась атмосфера вокруг. В стороне от тропинки, окружённые рядами цветочных клумб, стояли люди. Некоторые из них громко выкрикивали нечто односложное в поддержку или против чего-то, что доносилось до них из центра собравшейся толпы. Чаще всего крики сопровождались нецензурной бранью. Подойдя ближе, подруги обратили внимание, что толпа поделена на два лагеря. Сами они оказались в той, где группа молодых людей в простой потёртой одежде, вероятно, рабочие с хлопковой мануфактуры, с пеной у рта доказывали что-то группе предводителей другой толпы. Девушки прислушались.

– Мы соберём жителей со всей округи и не допустим принятия этого позорного закона! – кричал один.

– Где же ваше хвалёное равноправие? Или слова господина Фолкнера – пустой звук для вас? – отвечал другой.

– Мы не потерпим того, чтобы приезжих допускали к работам без гражданства! Вы готовы пахать за копейки, падальщики! Никто не хочет брать на работу нас, когда есть вы!

– Кого ты назвал падальщиками, мерзавец?!

После этих слов толпы качнулись по направлению друг к другу и Бьянка чуть не упала под напором стоявших позади неё горожан.

– Надо выбираться отсюда, – шепнула она на ухо Лоре, но та не спешила. Она очень внимательно вглядывалась куда-то в глубь толпы разгоряченных мужчин, готовых к драке и, казалось, не замечала, что её пихали со всех сторон.

– Это Дуглас, – тихо проговорила она.

– Кто? – переспросила Бьянка.

– Вон там, – Лора указала рукой в ту сторону, где двое рабочих обходили высокого парня с густой копной кудрявых светлых волос. – Дуглас! – закричала Лора что было сил.

Не услышать её было трудно. Парень в тот же миг отвлёкся от своих противников и потерял контроль над ситуацией. Он незамедлительно получил кулаком в челюсть, отчего чуть не повалился с ног. В это время раздался пронзительный свист и несколько патрульных в форме и с дубинками принялись разгонять толпу. Почти сразу девушки кинулись на помощь несчастному, которого только что огрели по лицу, и поспешили увести его подальше от полицейских разборок.

Когда группа наконец выбралась из гущи событий, все трое плюхнулись на скамейку скверика в тени раскидистой сосны. Дуглас продолжал удерживать рукой разбитую скулу и поминутно сплевывал кровь.

– Ох, Дуглас, дорогой, прости, – умоляла Лора.

– И не такое бывало, чего уж, – парень очередной раз сплюнул.

– Что это было? – поинтересовалась у него Бьянка, когда Дуглас обессиленно откинулся на лавке. Лора при этом уже во всю суетилась над его разбитой щекой, промакивая её своим чистеньким платочком.

– Обычное дело, разборки местных идиотов с приезжими.

– Дуглас, ну зачем ты-то полез? Ты же местный! – вздыхала Лора. Он отвёл её руку и придал лицу суровую серьёзность. Карие глаза его при этом слегка сузились.

– У всех должны быть равные права, Лора! Почему если человек приехал и готов работать, то им должны пренебрегать только потому, что он не имеет здесь постоянного места жительства? Ты же сама через это проходила.

Девушка вздохнула.

– Ты, конечно, рыцарь, Дуглас, но зачем же так рисковать? Ты о матери-то подумал?

– Они предъявляют претензии мигрантам, – не унимался юноша. – Мол, понаехали! А то, что частники оборзели их не волнует. Пользуются тем, что новичку в чужой стране любая работа сгодится и он удовольствуется малым, вот и борзеют! Вот против кого надо восставать. А эти наверняка будут колобродить ещё неделю у стен администрации. Законопроект, конечно, сомнительный. Капиталисты только рады принимать дешёвую рабочую силу, но всё же начало положено, а дальше будем бороться за равную оплату труда. Там, глядишь, и женщин начнут брать на руководящие должности! – Он с горячностью оглядел своих спутниц.

– Я тебя умоляю! Хватит, – звонко рассмеялась Лора. – Женщин в начальники, ой, умора. Дуглас, не смеши.

Всё то время, пока она смеялась, Дуглас очень серьезно и даже с осуждением смотрел на неё. Бьянка переводила взгляд с одного лица на другое, ожидая, что будет дальше. В суматохе Лора даже не подумала их познакомить.

– Посмотрим, кто будет смеяться последним, – проговорил он с вызовом. – Ты ходила на биржу? Нашла работу?

Лора как-то сразу выпрямилась и немного насупилась.

– Да, – коротко ответила она, – нашла. Кстати, познакомься, моя коллега, Бьянка. – Девушка попыталась отвлечь товарища от темы.

– Приятно познакомиться, – всё также с вызовом продолжал он. – Так где же вы работаете?

Тишина немного затянулась, и Бьянка первая решила её нарушить:

– В торговой гильдии, – она произнесла это так, будто задавала вопрос и не сводила при этом глаз с Лоры, которая в тот же миг зажмурилась.

– Где? – протянул Дуглас.

– В гильдии торговцев, тебе же сказали! – нервно повторила Лора.

– А ничего получше не было? – саркастично спросил парень. – Ты знаешь, какие слухи о них ходят? Тебя там обижают? Ты мне только скажи! – он чуть не подскочил на месте.

– Нет, всё хорошо! – ответила девушка так, будто, самой себе пыталась вбить в голову эти слова. – Слушай, сам говоришь, что мир несправедлив. Но мы живём в нём и приходится хоть как-то существовать. Поэтому лучше так, чем…

– Чем что? Бордель? Ох, Лора, нельзя же так.

– Знаешь что?! – она подскочила. – Может, мне лучше было бы прикинуться парнем и отправиться на первом корабле матросить? Были такие мысли, когда ничего не ела два дня подряд. Пожалуйста, Дуглас не бери на себя слишком много. Ты не обязан решать чужие проблемы. Свои сначала реши. Всё, нам надо идти, пошли Бьянка.

Она резко повернулась и быстрым шагом устремилась в сторону выхода из парка. Бьянка коротко попрощалась с новым знакомым и кинулась за ней. Дуглас лишь бросил ей вслед:

– Если станет совсем плохо, ты знаешь, где я живу.

Девушка никак не отреагировала на его слова. Некоторое время подруги шли молча. Слышно было только, как сопит запыхавшаяся от быстрого шага Лора. Бьянка долго терпела, но когда прохожих рядом с ними поубавилось, она всё же решилась задать вопрос:

– Кто это был?

Лора быстро взглянула на неё, но тут же отвела взгляд.

– Дуглас – мой хороший друг и самый настоящий идиот! – добавила она сгоряча. Девушка остановилась, нужно было успокоиться. – Когда я только приехала сюда, он был единственным, кто действительно хотел помочь, ничего не ожидая взамен. Меня как раз уволили из прачечной Грэмсона, и я потеряла комнату. Переночевать собиралась на вокзале потому, что просто некуда было идти, а утром намеревалась отправляться на поиски новой работы. Дуглас – механик, он работал тогда в ночную смену и увидев меня, устроившейся на лавке возле стены, растолкал и отвёл к себе в подсобку. Мне было не по себе, и я уже готовилась к чему угодно. Но чего бы я там себе ни напридумывала, всю ночь меня никто не беспокоил. А утром Дуглас повёл меня к себе домой. Он живет на окраине с матерью и тёткой. Мать давно слегла от какой-то болезни, тётка за ней ухаживает, а Дуглас всех их кормит, – она вздохнула. – Я жила у них около месяца и всё это время не могла ничего найти! Ты не представляешь, как я благодарна ему! Конечно, я помогала по дому, убиралась, готовила, мне никто слова против не сказал и ни разу, ты веришь? Ни разу он даже не намекнул мне ни на что такое, ну ты понимаешь.

Бьянка кивнула.

– Это, конечно, делает ему честь, но как-то немного странно, – констатировала она.

– Вот и я говорю! Но он больной на всю голову. Хочет изменить мир, лезет в любую свару, следит за тем, какие законы выходят. Ну, ты видела… Однажды он ворвался ко мне в комнату, я как раз переодевалась. Он даже не постучался, что странно. Оказалось, ему позарез нужно было собрать людей на митинг и он, как вывалил мне всё это с указанием, когда и куда надо явиться, так и вылетел из комнаты. Я даже не сразу поняла, что случилось, так и стояла там как дурочка, глазами хлопала. Больше всего мне жалко его мать с тёткой. Если его загребут в каталажку, то они останутся без кормильца. У него внутри как будто борется любящий сын и пылкий революционер. Кто победит – одному Богу известно. – закончила девушка.

Бьянка взяла Лору под руку, и они зашагали в сторону гильдии. Этот выходной был насыщен событиями. Требовалось переварить всё и подготовиться к новой рабочей неделе. Как ни крути, а работы им действительно добавили и Бьянка уже не чувствовала себя бездельницей.

– Какое это счастье, когда у тебя есть такой друг, – закончила она. – Он тебе нравится?

– Дуглас? Он милый, но я не могу представить себе, чтобы мы стали парой. Нет, ты не думай, я готова помогать ему и его семье, но у меня такое ощущение, что у него что-то в голове отключено, касаемо девушек. Может, это и хорошо.

– Может, и так, – ответила Бьянка.

Глава 10

Дом доктора Виндлоу с утра наполнился непривычной суетой. Адалин сновала по комнатам, боясь забыть что-нибудь, а вокруг неё кружилась девочка лет восьми, изнывая от желания причинить пользу. Адалин уже сложила всё необходимое в широкую матерчатую сумку и теперь выбегала во двор. Привычно оседлать велосипед на ходу у неё не вышло – пришлось подождать, пока девочка устроится позади. Затем очень аккуратно вдавив педали, она направилась по дороге в сторону ряда домиков, расположившихся вдоль берега реки.

– Как мама себя чувствует, Сэнди? – взволнованно спросила девушка, оборачиваясь назад.

– Она плачет и у неё кровь, – тревожно ответила девочка. – Она ещё вчера вечером жаловалась на живот.

Адалин прибавила ход в намерении скорее добраться до нужного места, пока не стало слишком поздно. Природа ликовала и никакие тайные сигналы вокруг не вызывали сомнений. «Сегодня не должно произойти ничего страшного, только не в такой прекрасный день» – думала девушка.

Генерал обычно просыпался позже всех. Он давно уже чувствовал себя вполне сносно, но всё ещё продолжал считать, что находится во внеплановом увольнении, где может позволить себе отдохнуть и расслабиться. Всё чаще на приём к доктору без особых жалоб стали приходить местные женщины. Доктор всякий раз недоумевал, выискивая причины противоречивых симптомов дам, которые, по правде говоря, ничем особо не страдали, помимо желания пообщаться со звездным пациентом.

Слава о победах генерала обошла уже всю округу. Пару дней назад по его душу приезжала делегация от премьер-министра Фолкнера и в торжественной обстановке сельского клуба ему официально присвоили новое звание и вручили медаль за отвагу. Доктору, к слову, тоже выписали благодарность и солидную премию. Однако, как бы ни радовались члены семейства Виндлоу этому заслуженному вниманию, Александра не мог не огорчать тот факт, что пациентов, а точнее пациенток, с каждым днём становилось всё больше.

– Дорогая, Марта, вы абсолютно здоровы, – говорил он одной из женщин с жалобами на головную боль, которая, то появлялась, то исчезала без видимых причин.

– Правда? – отвечала она. – В таком случае, передайте, пожалуйста, генералу вот это и обязательно скажите, что это от меня, – на сей раз презент представлял собой изящную металлическую табакерку с гравировкой. Подаркам не было конца, и Александр в тайне уже не мог дождаться, когда наконец закончат мост и достопочтенный вояка уберётся восвояси.

Виктор обнаружил на стуле около своей кровати привычную аккуратную стопочку выстиранного и выглаженного белья. Он, не спеша, оделся, легким движением высвободил волосы из-под ворота рубашки и смачно зевнув, направился в сторону кухни. Там, как он надеялся, его должно было ожидать традиционное утреннее препирательство с дочкой доктора, сдобренное порцией вкусного завтрака. Но, к своему разочарованию, придя на кухню, он обнаружил только завтрак. И тот был уже изрядно остывшим. Генерал заметно расстроился. Общество Адалин явно скрашивало его пребывание в этой забытой Богом глуши. Он, конечно, уже успел испытать на себе весь напор страстей, одолевавших деревенских барышень, коим доводилось оказываться рядом с ним как бы случайно, но они мало его волновали. Виктор уже давно мог уехать, воспользовавшись понтонной переправой, но он не спешил. Он осознавал, что при новой ответственной должности и при многочисленных недоброжелателях со всех сторон ему следовало бы оказаться в столице как можно скорее, но ему сперва необходимо было разобраться в одном деле.

Он кивком поздоровался с группой пациентов, сидевших в коридоре-приемной, осанисто прошествовал до кабинета врача и постучался.

– Войдите, – отозвался Александр.

Виктор вошёл. Врач уже прощался с пациенткой, которая вся залилась краской, завидев генерала вживую.

– Я не помешаю? – спросил Легран, когда та скрылась за дверью.

– Нет, что вы, проходите, – дружелюбно ответил доктор. Виктор подошёл к заваленному документами столу и опустился на стул, где минуту назад восседала дама с вымышленными симптомами, – чем я могу вам помочь? – Александр отложил все свои дела и участливо взглянул на посетителя.

– Скажите, – начал гость в лёгком сомнении, – где ваша дочь?

– Вам нужно приготовить обезболивающее? – ответили ему вопросом на вопрос. – Я скоро освобожусь и сделаю, подождёте?

– Я не о том, – пояснил Виктор. – Просто скажите, где она? – Он посмотрел на врача взглядом, в котором читались одновременно надежда на хотя бы смутное понимание и нежелание тянуть время.

– Она уехал к миссис Стюарт принимать роды. Сложный случай, возможно, она задержится.

Генерал пересел, склонившись всем телом над столом.

– Я понял, – произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, потом снова взглянул на доктора и прямо спросил. – Александр, вы согласитесь, чтобы Адалин стала моей женой и уехала отсюда?

Некоторое время оба сидели молча, уставившись друг на друга, затем мистер Виндлоу взял себя в руки и ответил:

– Я всегда готов поддержать любое её решение, – он говорил медленно и немного неуверенно. – Если она согласна, то я только порадуюсь за вас, – произнёс он слегка погрустневшим голосом.

– Вы предоставляете ей право решать? – недоуменно поинтересовался генерал. – Насколько я знаю, подобные вопросы решаются без участия невесты.

– Я иначе не могу. Ведь ей с вами предстоит строить семью. А вы с ней ещё не разговаривали? – Виктор мотнул головой. – Поговорите, когда приедет. Но хочу вас предупредить, – предостерёг врач, – она уже отказала двум молодым людям по причине того, что желает посвятить себя профессии. И я не вижу в её устремлениях каких-то перемен, а потому прошу, не будьте к ней слишком строги… К тому же она ещё совсем ребёнок…

– Ребёнок, – медленно повторил Виктор. – А ваш ребёнок не рассказывал, как запер меня в чулане, чтобы я не сбежал? – он слегка склонил голову на бок.

– Нет, она мне ничего не рассказывала, – взволнованно произнес Александр. – Мне, право же, очень неловко, генерал.

– Да, ничего, я заслужил, – отмахнулся тот. – Я пойду, не буду вас задерживать. И спасибо, что выслушали, – он уже подходил к двери.

– Вам ничего не нужно? Может, принести что-нибудь?

– Нет, спасибо. Я пройдусь, – быстро проговорил Виктор и дверь тут же закрылась за ним. Он вышел на крыльцо и втянул носом воздух. Пахло землей, молодой зеленью, безоблачное небо одаривало слепящей голубизной, птицы пели о прекрасном. Всё сообщало о том, что этот день послан на землю для исполнения заветных желаний, а иначе – зачем все эти трели и ласкающее кожу тепло? Виктор, недолго думая, решил немного прогуляться. Обычно он выходил из дома вместе с Адалин, оправдывая свою инициативу вполне эгоистической причиной – когда он шёл с ней по улице, к нему не приставали другие женщины. Во время таких прогулок чаще всего мужчина и девушка ходили по магазинам или навещали больных. Они разговаривали о том, как потомка французских герцогов и русского врача угораздило оказаться здесь, о родных и близких, а во время походов в лес – о том, какие грибы лучше не употреблять в пищу, даже если очень хочется кушать и как не замёрзнуть морозной ночью в лесу под кустом. Сегодня генерал отправился на прогулку один. Он рисковал, но он не был бы тем, кем стал, если бы не боялся идти на риск.

Спустя полчаса, Виктор дошёл до реки. Он решительно скинул с себя одежду и за несколько широких шагов оказался в воде по пояс. Он закрыл глаза. Вода подхватила его крепкое тело и поддавшись ей, генерал быстро поплыл к противоположному берегу. Оказавшись там, он тяжело отдышался, растёр лицо руками и окончательно взбодрившись после утреннего зноя, также стремительно вернулся к своему берегу. В общем-то он уже давно мог вернуться домой как минимум вплавь, если бы его не задерживали обстоятельства сердечного характера. Когда он наконец выбрался на берег, то не сразу отыскал одежду. К своему удивлению, обнаружил он её в руках одной очаровательной голубоглазой особы в белом платье и простой широкополой шляпке с цветочком сбоку.

– Генерал Легран, – сладко прощебетала она, без стеснения разглядывая обнажённого мужчину снизу до верху, – вы себя совсем не бережёте. Вода же ещё холодная, – девушка, не приближаясь, протянула ему одежду.

Виктор ничуть не смущался её присутствия. Он подошёл к ней и. забрав вещи, первым делом нацепил брюки.

– Добрый день, миссис Коллинс, – заговорил он через секунду после того, как занырнул в рубашку. Заправляя её за пояс, он направился вверх по склону от реки. Девушка последовала за ним. – Вода в самый раз, если вы волнуетесь. Бывало и холоднее, – признался он.

– Ваши истории всегда такие захватывающие и интригующие, Виктор, – девушка не сводила со спутника глаз. Я была так взволнована, когда вы рассказывали о последней битве, когда ещё те люди из столицы приезжали вас награждать. Хотите перекусить? И, может быть, вы ещё что-нибудь мне расскажете? – Она нежно прикоснулась рукой к его плечу.

Виктор взглянул на неё сверху вниз и слегка взвёл одну бровь.

– А муж ваш не будет против, Лидия?

– Он сейчас в отъезде, генерал, – она бесцеремонно взяла его под руку и направилась в сторону своего дома. – Кто же откажется принять у себя дома такого почтенного гостя, господин Легран? Проходите, – они поднялись на крыльцо и вошли в дом. – Здесь всё в вашем полном распоряжении, – продолжала щебетать девушка. – Присаживайтесь, я сейчас принесу покушать, – она грациозно опустила шляпку на полочку и скрылась из виду.

Виктор сел в кресло, на спинке которого растянулся пушистый белый кот. Животное соизволило лишь приоткрыть один глаз, когда кресло качнулось, никак иначе не реагируя на прибытие незваного гостя.

– Говорят, мост достроят со дня на день, – заговорила девушка, вернувшись из кухни с тарелкой мясной отбивной и большим салатником. – Мы уже так привыкли к вам, что совсем не хочется расставаться, – она поставила перед ним блюда, разложила приборы и, присев напротив, подперла ладонью подбородок. Девушка не сводила со своего гостя томного взгляда.

– Я и так у вас засиделся, – буркнул он, прожёвывая кусок мяса. – Пора и честь знать.

– Мы будем скучать, – тихо проговорила девушка и улыбнулась. Она снова поднялась со своего места, вышла в кухню и вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами. – Выпьем, господин генерал? – она тихонько звякнула одним бокалом о другой.

Выпить генерал был не против. Он также был не против многого другого, к чему явно подталкивала его девушка, но не сегодня. Сегодня он намеревался делать предложение той, с которой, как это ни странно, планировал связать свою жизнь. Он знал, что когда-нибудь женится, но ожидал, что его женой будет кто-то стратегически выгодный – какая-нибудь дочка графа или богатого купца, кто-то, кого он не будет любить и преспокойно продолжит вести разгульную жизнь, купаясь в женском внимании. Когда он ещё находился в звании пониже, будущий генерал разбивал сердца, утешал вдов, назначал свидания недалеко от сеновала, даже убегал от разъярённых мужей в чём мать родила и вряд ли когда-нибудь это бы закончилось. Горбатого могила исправит. Тем не менее, при встрече с Адалин Виктор открылся для себя с другой стороны. Сначала он воспринял её как малолетнюю прислугу и очень удивился в дальнейшем тому, как ловко она управляется с медицинскими принадлежностями, с какой лёгкостью воспринимает вид кровавых ран и гнойных порезов. Больше всего его впечатлило с каким спокойствием она удерживала всем телом ногу несчастного односельчанина, когда доктор зашивал рану, полученную им при неудачной встрече с диким кабаном. Виктор не воспринимал её как очередное развлечение, хотя грешные мысли поначалу посещали его, особенно когда она по вечерам заходила проверить его самочувствие или сделать укол. Адалин не кокетничала с ним и не жеманничала, как другие. Казалось, она воспринимала его как очередного пациента, с которым просто была любезна, как со всеми другими, но никак не выделяла среди остальных. Сей факт возмущал себялюбивого мужчину до глубины души. Вскоре желание перешло в интерес и мысль о женитьбе пришла как-то сама собой. Её никто особо не звал.

– Хватит, – он прикрыл ладонью свой бокал, когда Лидия вознамерилась подлить ему ещё вина. – Я пойду. Спасибо за всё, – Виктор поднялся со своего места. Что-то в его движении напугало кота и тот быстро спрыгнул со спинки кресла.

Девушка поднялась следом за ним и, остановив почти у самого выхода, проговорила:

– Уже уходите? Вы ещё не всё попробовали, Виктор. Можем мы перейти на «ты»? – она нежно погладила его по груди, плавно опускаясь всё ниже и глядя при этом ему в глаза. Виктор сощурился и перехватил руку миссис Коллинс в сантиметре от своего сокровища.

– Нет, Лидия, не можем. Всё было очень вкусно, я наелся. Передавайте привет супругу, если решитесь сообщить ему о моём приходе. – Он выпустил руку девушки и выйдя на крыльцо, решил возвращаться к дому врача, пока новая сердобольная крестьянка не напала на него из-за угла с угощениями.

От встречи с миссис Коллинс остались неприятные впечатления. Во многом из-за того, что тело успело отреагировать на её недвусмысленные намёки. Виктору пришлось приложить усилия, чтобы не набросится на эту потаскуху и не излить в неё накопившееся за это время телесное напряжение. Теперь он брёл вдоль берега, не глядя по сторонам, но когда совсем рядом услышал тихий всхлип, остановился и огляделся. Знакомая маленькая фигурка в белой рубашке и бордовой юбке сидела у самого края реки, прижав к себе колени и глядя вдаль. Рядом с ней лежал старенький велосипед и большая матерчатая сумка. Виктор приблизился. Адалин его не замечала. Девушка плакала и, судя по всему, уже довольно давно. Рукава её рубашки были запачканы кровью, юбка тоже, хоть это и не бросалось в глаза. Виктор присел рядом, не отводя взгляда от девушки. Только тогда она заметила его присутствие и судорожно вытерла глаза ладошками.

– Они иногда умирают, – начала она неуверенно. – Но я до сих пор к этому не привыкла.

– К смерти нельзя привыкнуть, – поддержал Виктор. – Я могу тебе чем-то помочь? – участливо спросил он.

Адалин помотала головой и с трудом удержалась от новой волны рыдания. Виктору безумно хотелось обнять её и прижать к себе, отвлечь от дурных мыслей, но он не решался. Ему всегда плохо давались разговоры по душам.

– Выкидыш на таких поздних сроках – большая редкость. У Анны шестеро детей и всегда всё было хорошо. Не понимаю, что могло пойти не так… – девушка, казалось, не ждала ответа, ей просто хотелось выговориться. – Хорошо, что Вильям уехал в город и не видел всего этого. – Она снова разрыдалась.

Виктор ничего не говорил. Он сел ближе и обнял девушку за плечо. Она обессиленно прижалась к нему. Ей это было нужно. Мужественная и сдержанная Адалин наконец дала волю чувствам, и он стал тому свидетелем. Но если раньше женские слёзы вызывали в нём раздражение, то теперь ему хотелось разделить её горе.

– Ты бы хотела оставить эту жизнь и уехать отсюда? – спросил он напрямую, когда всхлипывания утихли.

Адалин подняла на него заплаканные глаза и не сразу нашлась, что ответить.

– Я не могу оставить отца одного здесь.

– Причина только в нём? – продолжил мужчина.

Девушка слегка смутилась.

– Нет, – протянула она. – Как бы ни было тяжело, мне нравится то, что мы делаем. Даже больше – я люблю свою работу. К сожалению, мы не волшебники и не всегда получается кого-то вылечить, – голос её обрёл твёрдость. При этом она старалась не встречаться глазами с генералом. – Но всё же я ни на что не променяю свою жизнь.

Оба замолчали. Адалин уже давно высвободилась из объятий Виктора и теперь на смену былой печали пришла неловкость.

– А если я скажу, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой? – мужчина сверлил взглядом смущенный профиль.

– Этим вы только всё усложните. Пожалуйста, давайте забудем этот разговор. Я очень хочу сохранить с вами хорошие отношения. Поймите, – она решилась взглянуть на него, – любая девушка почла бы за честь то, что вы предлагаете мне. Но я не смогу просто взять и выкинуть из жизни прожитый опыт и возможность быть полезной людям.

– Ты снова разговариваешь со мной, как с пациентом. Для тебя все равны, не так ли? – он улыбнулся и взял её за руку. – Ты будешь моей боевой подругой и я начну брать тебя с собой в походы. Станешь лечить солдат.

Адалин аккуратно высвободила руку.

– Я не смогу быть одновременно и заботливой женой, и хорошим врачом. Уверена, вы не станете долго это терпеть и поставите мне условия, с которыми я не смогу примириться.

– То есть, будь ты свободна от обязательств, то приняла бы моё предложение? – Виктор приблизился и коснулся ладонью щеки девушки.

– Думаю, не будь я той, кто я есть, вы бы даже не подумали делать предложение простой селянке, генерал, – она была не в силах отвернуться, тогда как мужчина медленно склонялся над ней.

– Просто Виктор, – прошептал он и слегка коснулся губами губ девушки. Адалин резко отвернулась и тяжело задышала. Ей казалось, что лицо её горит огнём от переизбытка чувств. – Не засиживайся долго, Ада, с севера опять ползут подозрительные тучи, – Виктор поднялся, не дожидаясь ответа, и пошёл прочь.

Нельзя сказать, что он никогда не получал отказа от женщин. Строптивых красавиц в его практике встречалось достаточно много и далеко не каждую удавалось укротить. Но здесь было другое. Больше всего мужчину удивила собственная реакция на отказ. Он не ринулся в бой, как делал это раньше, не включил обольстителя. Он просто смирился, осознавая, что ничтожно слаб перед той преградой, которую возвела вокруг себя Адалин.

Он коротко постучал. Лидия открыла дверь, слегка приподняла брови от неожиданности, затем огляделась, убедившись, что свидетелей нет и поманила мужчину в дом. Генерал никогда не умел долго грустить.

Глава 11

Джон Коул к своим двадцати пяти годам неплохо научился справляться с эмоциями. Его очень трудно было вывести из себя. Во многом это объяснялось потребностью в выживании при сосуществовании с чрезмерно вспыльчивым отцом. Они с главой семейства были не похожи, но в то же время дополняли друг друга. Отец обладал твёрдым характером и во всех смыслах умел заполнить собой пространство. С ним предпочитали не спорить и убеждать он умел с невероятной ловкостью.

Коул-старший обожал женщин, не скупился на широкие жесты ради очередной крутобёдрой красотки. Если он оказывался на какой-нибудь пирушке, то отдыхал так, будто, живет последний день. Сын не был таким. Почти сразу, как только мальчик научился выстраивать в голове причинно-следственные связи, он понял, что, если не весь мир, то значительная его часть крутится вокруг отца, а потому, каким бы прохвостом тот ни был, с ним придётся поддерживать отношения. В семье парню не предоставляли выбора. Он – единственный из пятерых детей семейства Коул – дожил до подросткового возраста и благополучно перемахнул этот рубеж, после чего решено было посвящать юного наследника в семейные дела. Джон быстро всё схватывал, и отец в тайне радовался тому, что зачастую даже не приходилось ничего объяснять – сын, как будто, угадывал его мысли. Он часто держал в голове формулу «А как бы поступил отец» и действовал по ней, хотя в последнее время всё чаще норовил изменить мир к лучшему, не забывая при этом, что папа неотрывно следит за ним.

Джон не имел фамильной склонности к обогащению, роскоши и земным удовольствиям. Он, конечно, бывал в борделях – отец периодически включал посещение злачных мест в программу воспитания кровинушки – но только потому, что этого от него требовали. Каждый раз после возвращения домой с очередной попойки он некоторое время приходил в себя и старался не пересекаться с отцом. Своё удовольствие Джон находил в других вещах. Молодой человек предпочитал уединение на лоне природы. К счастью, глава гильдии озаботился тем, чтобы во внутреннем дворе его роскошного особняка возвели цветущий сад на радость публике. Сам глава семейства был к растительности равнодушен. Джон любил забрести вглубь замысловатого лабиринта из кустов шиповника и проводить там свободное время наедине со своими мыслями. Частенько он брал с собой бумагу с карандашом и наскоро зарисовывал то, что видел перед собой или что-то, что вдохновило его и сильно врезалось в память. За годы у него накопилась обширная папка из тех работ, которые он в порыве самокритики не сжёг в камине и если бы их увидел какой-нибудь знаток из мира искусства, то наверняка бы высоко оценил.

С материю парня Коул-старший познакомился, когда ездил по торговым делам в Испанию. Там, попав под очарование живописной природы, праздничной атмосферы, а скорее, чрезмерного количества спиртного, он был околдован очаровательной дочерью трактирщика Эмилией и не смог уже снять с себя эти чары. Он забрал девушку с собой и вскоре женился на ней. Молодые люди были счастливы до тех пор, пока Эмилия не узнала о наклонностях сластолюбивого супруга. С тех пор у них начались ссоры, часто доходившие до рукоприкладства. Джон, бывало, становился свидетелем этих сцен и после того, как разъярённый отец уходил, громко хлопнув дверью, утешаться в объятиях менее требовательной особы, сын шёл к матери и долго сидел, прижавшись к ней, пока та не прекращала плакать. У сына с матерью были не самые лучшие отношения, но он понимал и жалел родительницу, хоть её трудно было назвать ласковой и любящей. Женщину больше заботило положение семьи и успехи мужа, от которых зависело их благосостояние. Если по каким-то причинам Джон вызывал недовольство отца, она сразу становилась на сторону мужа.

Громкий хлопок входной двери сообщил Коулу-младшему об уходе главы семейства и окончании очередной ссоры. Парень вышел в коридор и направился в сторону комнаты родителей. Он не постучал. Мать сидела на постели и смотрела прямо перед собой невидящим взором. За эти годы она выплакала уже все слёзы, отчаявшись изменить что-либо во всём происходящем. Она не хотела ругаться, знала, что это ни к чему не приведёт, но обида снова так врезалась ей в грудь, что гнев прорвался, забрав все силы этой немолодой женщины, былая прелесть которой увяла в череде горестей, свалившихся на её плечи. Она многое перенесла в своей жизни. Странно только, что потеряв стольких детей, Эмилия так и не прониклась нежными чувствами к единственному сыну. А может быть, просто не хотела привыкать к нему, чтобы не переживать снова бурю отчаяния и скорби, когда и он покинет её.

Джон сел рядом, поджав под себя одну ногу и прижался к плечу матери.

– Ты видел их? – тихо спросила она.

– Только одну, – также тихо ответил сын.

– И как она? Молода и свежа, не так ли? – женщина попыталась усмехнуться, но это больше было похоже на всхлип.

– Обычная, – попытался успокоить её сын.

Женщина отстранялась и повернулась к нему, гневно сводя брови.

– Ты врёшь мне! Все вы мне врёте! Развлекаетесь там в своём личном борделе, а потом возвращаетесь домой к своим постылым старухам! – Она выговаривала сыну всё то, что не успела сказать мужу. – Когда ты женишься, Джон, твоя жена будет так же несчастна с тобой, как и я с твоим отцом. Будь проклят тот день, когда я согласилась уехать с ним! – женщина прижала к глазам руку тыльной стороной, пытаясь сдержать подступившие слёзы.

Джон ничего не ответил. Он ещё некоторое время посидел рядом с матерью, а потом просто встал и молча вышел. Конечно, он слукавил. При первой встрече с Бьянкой он не посчитал её обычной, как сказал матери. Тогда в библиотеке он очень внимательно следил за её манипуляциями, имевшими цель добраться до заветной книги, а когда она обернулась на его голос, поймал взгляд девушки и утонул в этих глазах цвета неба. Бьянка думала, что он не видит её, когда она скрылась за стеллажом со своей добычей. Джон просто листал книгу, которую держал на коленях, а сам неотрывно следил за тем, как девушка придерживает волосы, выбившиеся из-под платка, как шевелит беззвучно губами, пробегая строки. Появление отца тогда его сильно развозило. Джон как никто знал, что этот человек одинаково потребительски относится ко всем женщинам и не станет утруждать себя исследованиями тонких душевных материй этой необыкновенной девушки. Когда Коул-старший полез целовать Бьянке руку, он не выдержал и своим появлением остановил его потуги проявить лицемерную галантность. Джон долго не мог забыть взгляд полный искренней благодарности, когда он тайком передал ей книгу. Конечно, она не бросилась ему на шею и её минутный восторг быстро перешёл в тревожную осмотрительность, но стереть из памяти эту встречу парень уже не мог. На следующий день он перевёл немало бумаги на то, чтобы запечатлеть образ красавицы, но каждый раз ему что-то не нравилось в его работе. Девушка была слишком прекрасна и непорочна, чтобы он осквернял её облик своей посредственной мазней – так он думал. Джон с нетерпением ждал дня заседания. Он намеревался познакомиться с Бьянкой и убедить в том, что пока он здесь, её никто не тронет. Ему страшно было представить, что непредсказуемый в своих действиях отец может в один прекрасный день заявить свои права на девушку. Сам Джон даже помыслить не мог о том, чтобы распускать руки и позволять себе с ней вольности, если она сама не станет подавать к тому сигналы. Но она не станет – он был в этом абсолютно уверен.

В день, когда гильдия назначила торжественное заседание, отец и сын действовали сплоченно. Во всём, что касалось работы, они были командой. Это партнёрство не нарушали даже редкие вольности, которые Джон позволял себе в последнее время. Отец всё равно знал, что сын слишком умён и расчётлив, чтобы идти на неоправданные риски. Коллегия представила отчёт по подразделениям, а также планы по развитию на будущий период. Как и раньше, фактические цифры не сходились с плановыми, но гильдия все равно раз за разом оказывалась в выигрыше, и это не могло не радовать. Все поздравляли Джона с официальным вступлением в их стройные ряды и выражали надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Он успел договориться с директором департамента торгового флота о поездке на следующей неделе на Американский континент с целью доставить туда помимо прочего продукцию кожевника Вильяма Стюарта. Поездка должна была продлиться не менее трёх месяцев и всё это время Коул-младший намеревался осуществлять личный контроль за тем, как идут продажи.

Спустя несколько часов заседания, громогласный бас главы гильдии наполнил собой зал совещания:

– Друзья, мы славно потрудились в этом квартале и не знаю, как вы, а я утомился. Предлагаю сейчас всем нам подняться со своих мест и перейти к торжественной части сегодняшнего дня.

Под всеобщий гул одобрения участники встречи стали группами выходить на улицу. Кто-то ещё оставался на местах не в силах прекратить насущный спор или обсуждая, куда лучше всего вложить сбережения. О чем ещё могли говорить люди, чья жизнь целиком и плотностью была основана на товарно-денежных отношениях? Вскоре несколько групп мужчин, одетых, как галантные джентльмены на официальном параде, приблизились к стройным рядам горничных. Джон узнал в толпе Бьянку и подметил, что та в отличие от её коллег немного взволнована. Что ж, предстояло не терять зря времени.

Глава 12

Как только по деревне разлетелась новость об окончании ремонтных работ на мосту, Виктор засобирался домой. Все жители пришли попрощаться с ним. Проводы не затянулись надолго, хотя некоторые уже намеревались поставить столы и натаскать выпивки из дома самогонщицы матушки Сью. Генералу не хотелось делать из события праздник, особенно после того, как он не сумел достичь намеченной цели. Он довольно сдержанно и несколько сухо попрощался с Александром, поцеловал руку Адалин, чем, естественно, вызвал шепотки по сторонам, потрепал по вихрастым головам нескольких ребятишек из местных и оседлав выделенного ему для переезда коня, сложил перед собой немногочисленные вещи и направился по дороге, ведущей через мост. Когда фигура наездника совсем скрылась из виду, сельчане принялись расходиться по домам, моментально переключившись на свои повседневные дела. Виктор грустил, но он знал, что дома на него свалятся многочисленные заботы, от коих он благополучно скрывался под сенью дома семейств Виндлоу, и тосковать по неразделённой любви уже будет некогда.

В это же самое время в корпусе для горничных торговой гильдии царило небывалое для этого спокойного места оживление. Миссис Олсон бесцеремонно заходила по очереди в каждую комнату девушек и раздавала указания. Если кого-то не оказывалось на месте, она кривила лицо и настоятельно требовала передать нерадивой девушке инструкции слово в слово, а также новую парадную форму.

Бьянка и Лора находились в этот час в своих комнатах. Бьянка только что вернулась из гладильной комнаты и, опустившись на постель, ощутила, как устали её руки. В этот самый миг экономка настолько уверенно и быстро переступила порог её комнаты, что даже дверь не успела скрипнуть. Девушка испугалась такой бесцеремонности. Она машинально натянула на себя одеяло, пока не осознала, что бояться нечего.

– Мисс Инноченти, – начала дама, – сегодня важный день. Вы и ваши коллеги будете представлены членам гильдии. Ваша задача проявлять покорность и послушание. Наши уважаемые работодатели делают всё для того, чтобы мы с вами ни в чём не нуждались. Так будем же благодарны им. – Заключила женщина, – вот ваша форма. Через час построение во дворе. Не опаздывайте. – Она покинула комнату, не прощаясь. Бьянка краем уха услышала, как экономка декламирует ту же самую речь Лоре. Прокручивая в уме недвусмысленное «Будем благодарны», она пренебрежительно пролистала стопочку с новым платьем, чулками и рубашкой и грустно хмыкнула.

Через несколько минут в её дверь постучали.

– Войдите, – ответила девушка, не глядя на гостью. Она полураздетая изучала ажурный узор парадных чулок. – Ты это видела? – протянула она предмет гардероба Лоре, когда та тяжело плюхнулась рядом с ней на кровать.

– Да… Если кто-то ещё в чём-то сомневается, то она – самый наивный в мире человек.

– Если кто-то будет порываться войти сюда, я просто запру дверь, – выпалила Бьянка, натягивая на руку чулок и разглядывая узор на свету.

– Они не закрываются, – разочаровала её Лора.

Блондинка недоумённо глянула на подругу.

– Там же щеколда… – она перевела взгляд на дверь.

– А ты сама попробуй.

Бьянка поднялась с кровати и быстро подошла к двери. Из неё действительно торчала щеколда, но вся внутренняя её часть была скрыта от глаз. Девушка, отворила дверь несколько раз передвинула рукоятку туда-обратно и поняла, что ничего не происходит. Замок представлял из себя пустую обманку. Бьянка разозлилась и со всей силой пнула дверь ногой, что было ей не свойственно. Девушка крайне редко проявляла агрессию, но повод подвернулся как нельзя кстати. Она столько раз считала, что дверь закрыта, а оказывается, что к ней в любой момент мог зайти кто угодно. Лора никак не отреагировала на её манипуляции, только слегка улыбнулась уголками губ.

– Мы в ловушке, смирись, – констатировала она. – Давай одеваться, время поджимает.

Девушки очень неохотно и не особо торопясь, натянули на себя чулки с крохотными шёлковыми бантами на подвязках, надели белые рубашки и платья цвета морской волны с широким воротом. На лацкане каждого из них виднелась изящная вышивка – символ гильдии – руки, держащие колесо телеги.

– Сколько пафоса, – проговорила Лора, когда они с Бьянкой критично оглядели себя в зеркало с ног до головы. Белый чепчик с синеватой окантовкой стал последним дополнением к образу и переглянувшись, подруги неторопливо зашагали к выходу.

Около крыльца уже находилось довольно много девушек. Они спокойно общались друг с другом, посмеиваясь над шутками подруг. Им, судя по всему, всё происходящее не казалось чем-то неправильным или предосудительным. Для них этот день ничем не отличался от остальных. Сговорившись, Бьянка и Лора выбрали себе неприметное местечко и слегка подались назад, уступив места в первом ряду двум другим горничным. Поначалу обе успокоились и решили, что в общем-то всё может закончиться хорошо, если их просто не будут замечать. Они даже немного развеселились, прячась за спинами коллег, но в какой-то момент высокий худощавый лакей аккуратно подхватил Бьянку под руку и, не взирая на её первоначальное сопротивление, повёл к крыльцу. Он остановился у самых ступеней, вывел девушку в первый ряд и строго велел никуда оттуда не уходить. Пришлось послушаться. Спустя несколько минут, Бьянка увидела, как прямо напротив неё точно так же поставили Лору. Девушки скорбно переглянулись.

Вскоре толпа горничных утихла и девушки заметили группу мужчин, которые приближались к ним со стороны главного здания гильдии. Судя по всему, заседание уже закончилось. Горничные, как по сигналу, склонились в почтительном поклоне. Подруги вторили им, успевая при этом поглядывать по сторонам. Мужчины не спеша проходили вдоль живого коридора. Кто-то из них с интересом разглядывал девушек и даже посылал приветствия, другие были заняты разговорами и видимо, ещё не закончили обсуждать дела. Бьянка сразу узнала главу гильдии, который шествовал впереди всех и громче всех говорил и смеялся. Девушка невольно пересчитала всех участников делегации, радуясь в глубине души тому, что мужчин раза в четыре меньше, чем девушек. К сожалению, радость её длилась недолго. Через несколько минут следом за первой группой потянулась коллегия отставших. Горничные улыбались. Бьянка и Лора тоже старались улыбаться, но натянутая на губах эмоция у обеих вскоре превратилась в скептическую ухмылку. Когда глава гильдии подошёл к самому крыльцу, он на секунду остановился, перевёл взгляд с Лоры на Бьянку, одобрительно кивнул обеим и важно прошествовал по ступеням вверх. Когда вся процессия скрылась за дверями зала торжеств, девушки направились следом и рассредоточились в пространстве. Официально им велено было следить за тем, чтобы гости были всем довольны, а по сути, они выступали не более, чем декорацией к официальному мероприятию. Позже некоторым из них выпадет честь ублажить кого-нибудь из торговцев, памятуя о том, что гильдия крайне щедра к послушным девочкам.

Идея создать отдельный бордель для членов гильдии пришла в голову Коула-старшего после того, как он довольно долго лечил одно крайне деликатное заболевание. Тогда он задумался о том, что неплохо было бы иметь под боком что-то такое, к чему трудно будет прицепиться законодательно и где симпатичные девушки будут окружены заботой со всех сторон, чтобы потом не возникало жалоб. За их здоровьем предстояло следить тщательнейшим образом во многом для того, чтобы минимизировать риски деликатных заболеваний в дальнейшем. Здание бывшего общежития гильдии спешно отремонтировали и переделали в официальный корпус для проживания горничных. Гильдии не нужно было так много прислуги, потому и работы на всех не хватало. Однако, женщин и девушек нанимали постоянно потому, что мало кто задерживался здесь надолго. Часто горничные сбегали после первого же заседания гильдии, не в силах мириться со своим положением, но другие – менее принципиальные и более расчётливые – после первых слез всё же принимали решение остаться и отдавали своё тело на службу гильдии абсолютно добровольно. Никто никого не принуждал, но и отказаться от первой встречи девушки уже не могли. Во избежание проблем с законом на службу чаще всего приглашали крестьянских сироток, до которых никому не было дела.

Бьянка выискала глазами подругу и, стараясь не быть замеченной, приблизилась к ней.

– Я просто сейчас возьму и сбегу отсюда, – нервно проговорила Лора.

– Не получится, – разочаровала её Бьянка. – Ворота заперты и через каждые тридцать метров расставлены лакеи.

Девушка вопросительно уставилась на неё.

– Ты уже всё разнюхала, я смотрю, – она снова окинула зал скорбным взглядом. Мужчины о чём-то переговаривались, ловя на ходу бокалы с подносов бегущих мимо лакеев. Закуски, от коих ломились столы, расставленные по периметру зала, по всей видимости предназначались не только участникам встречи. Бьянка неуверенным жестом коснулась крохотного сэндвича с каким-то кремовым наполнением, поднесла его к лицу, понюхала и запустила себе в рот. Времени после ланча прошло уже довольно много и как бы девушка ни тревожилась, ей ощутимо хотелось кушать.

– Ты видела этого, – она не смогла подобрать слова для описания огромного бородатого существа, выступавшего в роли главы гильдии, – мужчину, – всё-таки выдавила она.

– Такого трудно не заметить. Он жуткий, – постановила Лора. – Бьянка, – позвала она подругу, – там какой-то странный молодой человек в темных очках постоянно на нас смотрит. Ты его знаешь?

Бьянка взглянула туда, куда указывала взглядом Лора. Встретиться с глазами, прикрытыми тёмными стёклами очков, было трудно, но она всё же сумела поймать взгляд Коула. Он действительно довольно часто посматривал в их строну, боясь, видимо, что девушки попытаются сбежать.

– Нет, я его не знаю, – начала Бьянка. – Один раз виделись в библиотеке гильдии, но почти не говорили, – она быстро прожевала и проглотила очередной сэндвич.

Спустя менее часа, к некоторым девочкам начали подходить слуги. Они что-то говорили им и те безропотно разворачивались и уходили в сторону лестницы. В тот момент, когда очередь дошла до Лоры, несчастную как-будто озарило, а в глазах засветилась паника.

– Я не могу, не могу, – зашептала она Бьянке. Та только сжала её руку не в силах как-то воспрепятствовать всему тому, что происходило на её глазах. Лакей, взяв девушку под другую руку, говорил что-то успокаивающее и медленно уводил к лестнице. Лора тяжело дышала и поминутно оглядывалась на подругу. Та в какой-то момент не выдержала и бросилась за ней. Слуга ничего не сказал ей, он как будто не замечал преследования, тогда как блондинка уже поднялась вместе с ними по лестнице. Лишь у самой двери комнаты Лоры он резко обернулся и строго приказал:

– Идите к себе, мисс Инноченти.

Бьянка на секунду поймала взгляд подруги. Зелёные глаза Лоры уже наполнились слезами, которые грозили водопадом, если напряжение возрастёт хотя бы ещё на градус. Когда дверь за ней закрылась, слуга ещё раз смерил Бьянку суровым взглядом и не ушёл, пока не убедился в том, что девушка скрылась в своей комнате. Бьянка затаила дыхание и прислушалась. Она даже приоткрыла дверь, чтобы точно ничего не пропустить. Ещё пару часов назад они обе не отдавали себе отчета в том, что происходило, надеялись, что всё само собой обойдётся, но такая позиция чаще всего до добра не доводит. Девушке стало страшно. В добавок ко всему, она заметила у себя на прикроватном столике бутылку вина и пару бокалов, которые кто-то принёс, пока она отсутствовала. Вскоре сквозь нервную пульсацию в висках Бьянка отчётливо расслышала шаги. Они приближались. Каждый стук тяжёлых сапогов эхом отдавался от стен коридора. Сквозь щелочку, которую она оставила, девушка заметила широкую фигуру главы гильдии и поспешила закрыться. Она ещё точно не знала, к кому он идёт. Обессиленно прижавшись к двери, она зажмурилась и стала ждать. Через минуту гортанный бас вывел её из забытья. Коул-старший пришёл не к ней, но радости от этого она не испытала. В этот момент ей стало так жаль Лору, что она еле сдержалась от того, чтобы не заплакать. Самое страшное случилось, никто ничего не мог изменить, а страдать о том, что они вовремя не сбежали, было уже бессмысленно. Бьянка медленно опустилась на пол возле своей кровати. Когда её взгляд снова упал на столик с вином, девушку прошиб пот. С минуты на минуту к ней тоже должен был кто-то явиться и с этим надо было что-то делать. Девушка не особо обольщалась на свой счёт и не ждала жениха, но и отдаваться первому встречному тоже не входило в её планы.

Она быстро поднялась на ноги и огляделась. Подскочив к окну, она открыла рассохшиеся створки, после чего лицо её обдало свежей вечерней прохладой. Горничная не намеревалась выброситься из окна. Для начала нужно было осмотреться. Выглянув, девушка обнаружила небольшой карниз на фасаде прямо под её окном. Идти по нему без страховки было бы рискованно, но замысловатая лепнина в крайнем случае помогла бы ей некоторое время продержаться и не упасть. А что потом? Сливная труба могла не выдержать её вес, а внизу не было ничего, куда следовало бы спрыгнуть, если не хочешь сломать себе шею. Девушку посетило очередное озарение и она, отскочив от окна, вновь заозиралась кругом. Мгновение и её руки уперлись о тяжёлый комод, и она с трудом принялась толкать его к двери. Печально, но, на это ушло больше времени, чем Бьянка надеялась.

Она то и дело слышала, как кто-то заходил в соседние двери, как девочки дружелюбно приветствовали своих постоянных клиентов. Ей даже показалось, что она слышала сдавленный крик из-за двери комнаты напротив. Но теперь уже не о чем было сетовать и Бьянка твёрдо решила спасаться. Убедившись в том, что комод надёжно приставлен к двери, она снова подбежала к окну. В тот же миг за её спиной раздался стук. Девушку вновь прошибло страхом и ничего не ответив, она перекинула одну ногу через оконную раму. Стук раздался снова и более настойчиво, затем дверь покачнулась. Посетитель явно не ожидал сопротивления и несколько раз с усилием надавил на дверь. Он явно не хотел поднимать шум, поэтому молча продолжал увеличивать дверной проем, сдавленный комодом. Бьянка, поминутно озираясь через плечо, встала на карниз. Она продолжала крепко удерживаться руками за раму и при каждом взгляде вниз её хватка становилась всё сильнее. Девушка аккуратно, стараясь не поскользнуться, развернулась и оказалась лицом к окну. Руки её в то же время ухватились за рога замысловатой химеры, украшавшей фасад. Дверной проем расширялся и в следующее мгновение высокий худой мужчина всё-таки сумел протиснуться и оказался внутри комнаты. Он огляделся, а когда увидел девушку за окном, замер в изумлении. Джон Коул уже давно научился не поддаваться эмоциям, но здесь впервые за долгое время не сразу сообразил, что нужно делать. Когда самообладание вернулось, он проговорил:

– Там очень высоко. Ты можешь упасть. Позволь мне помочь тебе вернуться, – он сделал пару шагов по направлению к окну.

– Стой, где стоишь, – выговорила Бьянка несвойственным для себя суровым тоном. – Если сделаешь ещё шаг, я прыгну!

– Послушай, – продолжил он спокойно, но твёрдо. – Тебе не причинят вреда. Я шёл сюда, чтобы сказать тебе это. Никто тебя не обидит. Прошу, поверь.

– Это только слова. Стой! – прокричала она, когда увидела, что Джон сделал ещё шаг навстречу к ней.

– Даю тебе слово, Бьянка. Ты сможешь уйти, если не хочешь оставаться здесь и никто тебя не задержит.

Бьянка сделала шаг в сторону и уцепилась за следующую химеру, пропав из зоны видимости мужчины. Он уже не церемонился, быстро подбежал ближе и высунулся в окно.

– Всё здесь пропитано ложью, я не верю тебе! – прокричала она. – Оставь меня в покое! – Девушка чуть не расплакалась от бессилия, понимая, что теперь, когда её засекли, она обречена либо разбиться о каменную брусчатку либо стать наложницей под строгой охраной. Воображение уже рисовало ей безрадостные картины.

Коул смотрел на неё и понимал, что если сейчас не сделает что-нибудь, то этот хрупкий ангел, из последних сил цепляющийся за возможность сбежать, погибнет из-за своих предубеждений. Предубеждениям было, откуда взяться, за что Джон ещё сильнее ненавидел отца. Он протянул руку.

– Хватайся, если не хочешь, чтобы от тебя осталась лепёшка! – он, уже не сдерживая волнения, попытался схватить девушку за плечо. Бьянка испугалась. Она машинально взмахнула рукой, чтобы освободиться и пихнула парня так, что он чуть не вывалился. Сам он, к счастью, удержался, зато очки, сорвавшись с переносицы, благополучно улетели вниз и со звоном приземлились на камни. Когда Бьянка подняла взгляд, то увидела прямо перед собой два огненно-жёлтых глаза. «У человека не может быть таких чудовищных глаз» – промелькнуло в голове, и поражённая девушка поспешила отойти в сторону ещё на шаг. К несчастью, в порыве паники, она не успела крепко схватиться руками за горгулью и с пронзительным криком сорвалась вниз. В это самое время под окнами гильдии проезжала телега кожевника Вильяма Стюарта, который уже успел выгрузить свой товар на складе и получить расчёт. Мужчина намеревался возвратиться домой, тогда как в его пустую телегу что-то тяжело приземлилось. Обычно в подобных ситуациях падение героев смягчает гора мусора или ветошь, а лучше – мягкая подстилка из сена, но ничего подобного в пустой телеге не было, и девушка упала прямо на жестокие доски. Кожевник не понял, что произошло и списал неожиданный грохот на колдобину у дороги. На всякий случай мужчина всё же вышел и проверил колёса своего старенького транспорта. Всё было в порядке. Заглядывать в телегу он не стал и, вернувшись на место, продолжил свой путь.

Джон бросился к выходу почти сразу, как только Бьянка приземлилась в кузов телеги. Он нёсся по коридорам и лестнице с такой скоростью, что казалось вот-вот взлетит. И всё же обширные помещения гильдии было не так просто обежать за несколько минут и когда запыхавшийся взмокший парень выскочил на дорогу, переводя дыхание, телега уже скрылась из виду. Джон некоторое время ещё смотрел в пустоту, переваривая в голове случившееся. Он был больше, чем уверен в том, что девушка не выжила, но в глубине души всё же надеялся на чудо.

Поднимать шум и рассказывать обо всём коллегам он не намеревался. Парень попытался незаметно ускользнуть, чтобы догнать телегу, но ему не дали этого сделать, напомнив о том, что обязательства превыше всего. Теперь ни торговля в поселениях Нового Света, ни вопросы выгодных капиталовложений не волновали его так, как искажённое ужасом лицо девушки, впервые увидевшей его чудовищные глаза. Ему требовалось найти её во что бы то ни стало, но сделать это в ближайшее время не представлялось возможным.

Глава 13

Приёмный день в доме доктора Виндлоу, как это часто бывает, плавно перетекал в приёмный вечер. И если бы Александр не проявлял настойчивости, приёмная ночь была бы ему обеспечена, а в вскоре и нервный срыв, пожалуй. Адалин провожала к выходу последнюю пациентку. Она давала ей рекомендации, касательно не особо проблемных симптомов, на которые та жаловалась, и приглашала прийти через неделю на осмотр. Лучше, конечно, с утра. В тот момент, когда общительная женщина в пятый раз попрощалась с девушкой и снова принялась что-то рассказывать, со стороны реки послышался звук приближающейся телеги. Оказавшись совсем рядом с домом, некто быстро соскочил с неё и теперь бегом приближался к крыльцу.

– Доктор! – послышался крайне взволнованный мужской голос. – Доктор Виндлоу! Беда! – В фигуре, бегущей в свете луны, женщины узнали кожевника Вильяма. Подбежав к ним, тот согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

Александр выбежал на шум и не взирая на дикую усталость, в два прыжка слетел по лестнице. Вильям выглядел так, будто, его преследовала банда разбойников и он еле унёс ноги.

– Вильям, что стряслось? Что-то с Анной? – поинтересовалась Адалин.

Мужчина судорожно потряс головой и жестом отказался войти в дом, хоть его и приглашали довольно настойчиво. Вместо этого, очередной раз переведя дыхание, он начал:

– Там у меня в телеге девчонка вся в крови. Пойдём скорее!

Доктор немедленно кинулся туда, куда указывал кожевник.

– Ада, захвати фонарь и чемодан, – на ходу бросил он дочери. Когда оба подбежали к телеге, она была уже частично разобрана и в ночной полутьме на досках виднелось человеческое тело, лежащее на спине в неестественной позе.

– Как это произошло? – спросил доктор, на ощупь пробираясь к пострадавшей. Он отвёл слипшиеся от крови волосы и потрогал пульс.

– Я не знаю, доктор. Когда я выезжал со склада, телега была пуста, я это точно помню. Но была одна странность, – он задумался. – Когда я проезжал около здания гильдии, почувствовал грохот. Я даже вышел, чтобы посмотреть – решил, что колесо отлетело – но всё было на месте. У меня даже мысли не было! Доктор, скажите, она жива?

В это время Адалин уже подбегала к ним с фонарём и чемоданчиком врачебных принадлежностей. Она забралась на телегу и посветила. Перед взором собравшихся оказалась девушка. Голова её лежала в луже собственной крови и была чуть повёрнута в сторону. Обольщаться не приходилось. Удар головой и тряска по сельскому бездорожью вероятнее всего выбили последний дух из этого юного тела.

– Она жива, – вопреки ожиданиям проговорил доктор. – Но пульс очень слабый. Её пока нельзя перемещать. Вильям, нам придётся на некоторое время задержаться здесь.

– Телега мне уже не нужна, тем более теперь, – Вильям скорбно уставился на свою полуживую пассажирку. – Если она умрёт, меня обвинят в убийстве, доктор? Но я же ничего не сделал! – Мужчина судорожно схватился за лицо.

– Нет, Вильям, успокойся, – проговорил Александр, аккуратно осматривая повреждения тела девушки. – Во-первых, будем надеяться, что она всё-таки выживет, во-вторых, ты рассказал всё, как было и мы подтвердим твои слова. Всё будет хорошо.

Некоторое время Александр с дочерью обследовали пациентку. Помимо черепно-мозговой травмы и сильного сотрясения у неё была сломана левая рука и убедившись в том, что никаких других повреждений, а также открытых ран на теле больше нет, доктор велел дочери обработать голову девушки. После этого все втроём они аккуратно переложили её на носилки, занесли в дом и устроили в бывшей комнате генерала Леграна. Вильяма отпустили домой, а после того, как отец и дочь Виндлоу не без усилий привели в порядок свою пациентку, уставшие и вымотанные, они уселись на пол возле её кровати. За окном уже занималась заря. Ничего не говоря, Адалин тяжело поднялась, подошла к двери и вывесила на дверную ручку с уличной стороны табличку «Приёма нет». Это был длинный день, всем требовалось отдохнуть.

Им удалось поспать несколько часов, что уже было достижением, учитывая популярность врачебных талантов доктора, давно перешедшую границы Кэтлуэлла. Часто так бывало, что во внеурочное время кто-то всё равно приходил с экстренными жалобами на самочувствие. Это можно было понять и доктор, конечно же, понимал. На сей раз его ожидало вскрытие нарыва и после нехитрых манипуляций, наставлений, а также пожеланий здоровья всем близким пациента, доктор направился проведать Бьянку. Рядом с кроватью девушки уже сидела Адалин и, склонившись над телом, вводила в бледную вену инъекцию физраствора. Александр взял второй стул и тоже сел.

– Состояние не меняется, – констатировала Адалин.

– Она потеряла много крови, – ответил отец. – Вильям говорил, что она откуда-то упала прямо ему в телегу.

– Думаешь, самоубийца? – девушка взглянула на отца.

– Вряд ли. Самоубийца бы не прыгал в телегу. Скорее всего, упала случайно.

– Или кто-то помог. Где он проезжал, когда услышал грохот?

– Возле одного из зданий торговой гильдии, насколько я понял.

– А она, судя по одежде, служанка. Значит, работала там. Как странно всё это, – Адалин с грустью взглянула на безжизненное лицо Бьянки. – Красивая и молодая, вся жизнь впереди. Может, сообщить в гильдию?

– Мы не знаем, какая у неё была жизнь, – заключил отец. – И давай не будем брать на себя слишком много. Сейчас наша задача – вернуть её к жизни, а устраивать расследование будем потом. Надо бы ещё поспать, а то сляжем тут вместе с ней, – Александр приобнял дочь за плечо и улыбнулся. – Иди ложись.

– А ты? – она вопросительно взглянула на отца.

– Мне нужно отлучиться по одному делу. Но я скоро приду.

После смерти жены Александр сильно горевал. Отчаяние его подкреплялось ещё и тем, что Людмила умерла вместе с ребёнком, которого носила под сердцем. Несколько лет мужчина даже помыслить не мог о том, чтобы начать жизнь с начала и впустить в неё другую женщину. Дочь была его единственной отдушиной и напоминанием о прошлом, которого было уже не вернуть. Но время шло. В один из дней на приём к врачу пришла Вивьен. Она ничем не выделялась среди других женщин, не привлекала к себе внимания – маленькая, худенькая с вьющимися темно-русыми волосами и большими карими глазами. Александр даже не запомнил её в тот день, когда женщина пришла с жалобами на боли в спине. Вивьен была вдовой и после смерти мужа всё домашнее хозяйство легло на её плечи. Шестилетний сын Маркус в силу возраста был не самым полезным помощником, хоть и порывался с важным видом заявлять себя главой семьи. Спустя месяц после первой встречи, Вивьен вызвала доктора к себе домой потому, что у Маркуса поднялась температура. Несколько дней женщина не находила себе места от тревоги, а Александр навещал больного корью малыша. Они подолгу, насколько позволяло время, сидели рядом у постели больного, говорили о жизни, о прошлом, обо всём, что помогало отвлечься. Когда все слёзы были выплаканы и отчаяние женщины сменила подступавшая апатия, жар спал. Маркус пошёл на поправку и наконец уснул спокойным глубоким сном, а Вивьен так обрадовалась, что не сдержалась и обняла доктора, не переставая плакать от счастья. В тот день мужчина задержался на вызове больше обычного. Они стали встречаться. Тайком, чтобы избежать слухов. Чаще доктор делал вид, что идёт проведать Маркуса или узнать, не нужно ли наколоть дров вдове, сломленной радикулитом. Но в маленькой деревне трудно было оставить что-то в секрете и, спустя несколько месяцев, поползли слухи. Адалин знала, куда направлялся отец. Она была совсем не против, даже радовалась за него, но всё равно продолжала делать вид, что ни о чём не догадывается.

– У тебя там, наверное, толпа уже собралась во дворе, – проговорила Вивьен, взъерошивая пальцами светлые пряди мужчины, когда они тем же утром лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу.

– Я отменил на сегодня приём, – он поймал её руку и поцеловал.

– Это я тебе прозрачно намекаю на то, что Маркус скоро проснётся, – рассмеялась она. – А почему отменил?

– Ночью девушку привезли. Выпала из окна прямо в телегу Вилу нашему. Черепно-мозговая травма. В себя не приходит и не уверен, что придёт.

– У вас этой весной один за другим падения с ушибленными головами. Какой простор для исследований нашему профессору подаёте.

– Точно. Надо ему сообщить, – Александр притянул к себе лицо женщины и запечатлел на её губах продолжительный поцелуй. – Мне и правда надо идти. – Он поднялся с постели, быстро оделся.

– Если нужна будет помощь по хозяйству, говори. Мне кажется, уже все всё знают, даже твоя дочь. Она разрывается в домашних хлопотах, я могла бы ей помогать, – Вивьен села на постели, озаряемая лучами рассветного солнца. Невольно доктор залюбовался открывшимся видом.

– Думаю, ещё не время, – коротко ответил он, улыбнулся и направился к выходу.

То тут, то там уже кукарекали петухи, сообщая миру радостную весть – начался новый день. Изредка, проходя мимо очередной калитки, Александр кивком здоровался с теми, кто уже вышел свершать трудовые подвиги. Жизнь текла своим чередом и только мысли о несчастной девушке, которая сейчас находилась между жизнью и смертью, омрачали тёплое ясное утро. Внезапно доктор услышал, как кто-то позвал его. Недалеко по просёлочной дороге катилась маленькая повозка. В свете солнца доктор не сразу узнал человека на козлах, но присмотревшись, улыбнулся и приветственно замахал рукой.

– Добрый день, профессор, – поздоровался он.

– Будем в это верить, доктор, – отвечал старик.

– Вы в столицу?

– Да. Вы знаете, думал, не выберусь. Дела навалились одно за другим, ничего не успеваю. В пятницу Бертрам Паулс разбил окно, вчера Томас Моррис поджег фикус в кабинете биологии. Я живу как на пороховой бочке в этой школе, которую люблю и не могу бросить, как больного ребёнка с надеждой, что он когда-нибудь встанет с постели. Пришлось расставить приоритеты и повесить дела на Бернис и Брайана. Уверен, что они мне этого не простят, но что поделать, доктор, что поделать…

– Если что-то нужно, говорите. Мы выкроим время. Ада говорила, что имела успех в ваших стенах.

– Это правда. Ваша прекрасная дочь спасла меня от налоговых штрафов. Если бы я тогда не успел заполнить декларацию, то инспекция пустила бы меня по миру. Никого не волнует, что мы здесь выкручиваемся из последних сил. Кстати, о вашей дочери, – старик сильнее нагнулся, чтобы не приходилось говорить громко. – Мы уже разговаривали с деканом Мейером, он готов принять в ученики моих самых выдающихся выпускников. Их у меня немного, честно признаюсь, но я бы хотел ходатайствовать перед ним за Адалин. Как вы на это смотрите?

– Йозеф, она же девушка. Как она там будет? Кто допустит?

– Если проблема только в этом, доктор, то считайте, что её нет. В прошлом году две девушки уже поступили в столичный университет. Одна, правда, быстро вышла замуж и оставила учебу, но вторая – очень серьёзная барышня – учится и довольно успешно. Она пользуется авторитетом и насколько я знаю, держит оборону – отказала в замужестве уже четырём молодым людям и почтенному профессору. Так что, вы подумайте.

– Мне здесь одному не управиться, Йозеф. Я понимаю, что рассуждаю эгоистично, но я так и не обзавёлся помощниками, а без них в моём деле никак.

– Давайте так, – предложил старик. – Я всё-таки поговорю с деканом, замолвлю словечко за Адалин. А насчёт помощников мы посоветуемся с Бернис. Возможно, кого-то из старшеклассников можно будет привлечь уже сейчас. Пока Адалин здесь, она их всему научит. А дальше посмотрим, как пойдёт.

– Я спрошу у неё, захочет ли. Хотя, думаю, не откажется, она девушка с амбициями. Будет, конечно, сетовать на то, что я останусь здесь один, но ваш план мне по душе. Спасибо, Йозеф. Как отец я тревожусь, но в то же время рад тому, что у неё появится возможность выбиться в люди. Замуж она всё равно не собирается.

– Дорогой доктор, если бы каждый раз, когда какая-нибудь моя ученица говорила, что никогда не выйдет замуж, я бы забивался с ней на шиллинг, то сейчас не катил бы в этой разбитой подвозке выпрашивать деньги у правительства. Жизнь всё расставит на свои места. Что там за девушка к вам прилетела вчера?

– Слухи уже ходят?

– Дети Стюартов с утра доложили.

– Несчастная упала с большой высоты и разбила голову. Что с ней будет, одному Богу известно, – Александр скорбно сощурился.

– Если нужна будет помощь, всегда можете ко мне обращаться. Я вернусь через пару недель. Не думаю, что задержусь дольше. А теперь мне нужно ехать. Прощайте, доктор, – и старик легонько хлестнул свою старую клячу по крупу. Виндлоу ещё немного постоял, провожая взглядом профессора и прокручивая в голове их разговор. Он понимал, что Адалин достойна лучшего и у неё есть задатки настоящего врача. Она вынослива, терпелива, компетентна, в свои пятнадцать имеет уже солидный многолетний практический опыт в медицине. Почему бы и нет? С этими мыслями доктор направился в сторону дома.

Глава 14

– Признавайся, Ада, зачем ты заманила меня в лес? – Виктор ступал совсем рядом с девушкой по разросшейся траве.

– Я вас не заманивала, генерал, вы сами напросились, – она аккуратно выискивала туфелькой ровные участки пути.

– Рассказывай, – хмыкнул он. – Но вообще, да, мне просто нужно было сбежать от вашей Лидии. От турецких янычар проще было отбиваться, чем от неё. Что за баба?! – Адалин ничего не ответила, только улыбнулась, – посмейся ещё. – Он легонько пихнул её плечом.

– У нас здесь очень спокойно и некоторым легко заскучать. Вы появились и озарили их жизнь, так что, смиритесь и не жалуйтесь.

– А тебе тут не скучно? – он сорвал несколько диких ягод с куста и незамедлительно отправил в рот, после чего потянулся за сомнительного вида грибочками.

– Мне скучать некогда, – ответила девушка. – Не советую есть эти грибы, если не хотите страдать галлюцинациями ближайшую неделю. – Она остановила его руку в сантиметре от рта.

– Да, брось. Я чего только не ел, когда месяцами подвоза не было.

– Если проголодались, давайте сядем и поедим. Вот, – она протянула небольшой бутерброд. Виктор принял его и пренебрежительно повертел в руке. Потом пожал плечами, плюхнулся на землю около старого дуба, прижался к нему спиной и откусил кусок, разом уменьшив трапезу вдвое. Когда еда закончилась, он вопросительно взглянул на девушку, присевшую тут же. Она молча вытянула из корзинки второй бутерброд и отдала ему.

– А ты чего не ешь? – пробубнил он с набитым ртом?

– Не хочу, – соврала она. На самом деле еды просто уже больше не осталось.

– Теперь попить бы, – Адалин покорно передала фляжку с водой мужчине. Он выпил больше половины и протянул ей. Несколько секунд девушка смотрела на бутылку, потом тоже прильнула к ней губами и с жадностью осушила до дна. – Как ты там говоришь – это же не гигиенично, – Виктор воззрился на Адалин с лукавой ухмылкой. Девушка смущенно опустила глаза.

– Пытаюсь испытать на себе полевые условия, – она усмехнулась. В тот момент, когда их взгляды встретились, Виктора выбросило из приятных воспоминаний строгое восклицание:

– Генерал! Что вы думаете насчёт укрепления южных границ? Там неспокойно.

Мужчина стряхнул с себя наваждение и, оглядев зал заседания военного министерства, ответил:

– Покажите мне хоть один участок границы, где сейчас спокойно, полковник. Мы рискуем отправить лучшие свои силы туда, где нам, кажется, грозит опасность, а когда она придёт с другой стороны, окажемся беззащитны. Это недопустимо.

– Я предлагаю ввести на рассмотрение парламента законопроект о создании отрядов теробороны из местных жителей. Тогда каждый сможет защититься в случае нападения или оттянуть прорыв врагом наших границ, – высказался еще один из участников заседания.

– Бюрократия не позволит нам решить этот вопрос быстро, господин Шторн. К тому же, крестьяне с вилами – не самое эффективное орудие в борьбе с организованным врагом, – подключился третий.

– Лорд Фолкнер, насколько я знаю, стремится укрепить отношения с дружественными соседями. Если мы сейчас начнём усиленно вооружаться, нас не поймут и заподозрят в обмане. Считаю, что дипломаты пока хорошо справляются, а нам в свою очередь нужно больше сил вкладывать в разведку. Что докладывают, господин Грин? – Виктор взглянул на немолодого худощавого офицера разведки.

– Диверсионные группы сообщают то же, что уже говорилось, – твёрдо заявил он. – Самая опасная зона – юг. Они не могут простить нам недавнюю победу.

– Как это всегда бывает – получить проще, чем удержать. Хорошо, – генерал постучал по столу пальцами. – Пусть ваши парни продолжают работать. Если что-то изменится, немедленно созывайте экстренное совещание. Даю вам на это полномочия. А теперь все свободны, прощайте, – Виктор первым поднялся из-за стола.

Он вернулся домой после обеда и не раздеваясь плюхнулся на диван в гостиной, устремив взор на огромную люстру, нависавшую прямо у него над головой. Когда на лестнице послышались мягкие шаги босых ног, он даже не обратил на них внимания. Прелестная молодая рыжеволосая девушка, одетая в лёгкий шёлковый голубой халатик на голое тело, приблизилась к нему, поцеловала в лоб и уместилась рядом на подлокотник.

– Ты быстро, – постановила она.

– Я там у тебя никого не спугнул? – пробурчал он.

– Нет, все уже ушли, – рассмеялась девушка.

Виктор задвигался на узком диване, меняя положение.

– Дорогая моя, Бесс, будь добра в следующий раз ори потише. У меня голова раскалывается, пол ночи не спал из-за ваших оргий.

– Прости, милый. Что мешало тебе присоединиться? – она сощурилась.

– Совещание в восемь часов утра мне мешало присоединиться! И остатки здравомыслия. Ты давай-ка поаккуратней, – он сел и вытянул затёкшие ноги. – Выдам тебя замуж, успокоишься.

– Нет, Боже, только не это. Скажи, что ты шутишь, – красавица продолжала улыбаться.

Виктор схватил девушку и усадил себе на колени. Та с визгом вырывалась, но особого сопротивления не оказывала.

– Приличные девочки так себя не ведут, – он норовил ущипнуть её побольнее за разные неприкрытые места. Он уже сам не выдерживал и заражался её звонким смехом, – выросло наказание на мою голову!

Когда оба успокоились и, с трудом переводя дыхание, сидели прижавшись друг к другу, Виктор заговорил:

– Я говорил, что если бы его не зарезали турки, я бы сам это сделал?

– Много раз, надоел уже, – беззлобно проговорила девушка.

– Я понимаю, что ты теперь никому не доверяешь, но если передумаешь или встретить достойного человека, скажи. Я всё устрою, – он поцеловал её в щеку.

– Не думаю, что теперь хоть кто-то согласится взять меня в жёны. Но ты знаешь, я не переживаю по этому поводу. Этот подонок после своей смерти оставил огромное состояние и обеспечил мне безбедную жизнь – хоть что-то хорошее. Только теперь я наконец живу, Вик, и я свободна. Это безумно окрыляет. Ни на что не променяю свою жизнь, – она крепче прижалась к нему.

– Люблю тебя.

– Я тебя больше. Раздевайся и ложись спать, пока тихо.

Они поднялись с дивана, Виктор устало потянулся и взглянул на девушку.

– Нет уж, милая. Ты всю ночь развлекалась, я тоже хочу, – он решительно направился в свою комнату, чтобы переодеться. – Будут спрашивать, я у Клариче. Пусть там ищут, – кинул он на ходу.

Виктор обожал свою младшую сестру Элизабет. Они довольно рано осиротели и, оставшись на попечении дяди по отцовской линии, переехали к нему из родной Тулузы. Очень скоро дети испытали на себе все тяготы жизни в чужом доме. Почти сразу дядя начал оказывать недвусмысленные знаки внимания маленькой Лиззи, а когда той исполнилось двенадцать, овладел ею. Девочке некому было жаловаться, кроме брата, который от бессилия заламывал руки, не зная, как уберечь любимую сестру от этого чудовища. Когда очередной раз несчастная Лиззи после нескольких часов рыданий уснула прямо на полу в их комнате, Виктор не выдержал и в порыве ярости направился в комнату дяди, чтобы мстить. Но силы оказались не равны. Вскоре парня отправили на обучение в отдаленную военную академию, откуда ему уже было не вырваться на протяжении всех лет учёбы. Из писем сестры он узнал о её беременности и дальнейшем замужестве с дядей. По неясным причинам церковь не воспротивилась этому браку, в котором раз за разом у Лиззи происходили выкидыши. Муж оказался садистом. Позже она сама удивлялась, как не наложила на себя руки после всех пережитых испытаний и в здравом рассудке дождалась возвращения брата. Вскоре обоих мужчин призвали на войну с турками, и Виктор своими глазами видел, как разъярённые янычары вспороли брюхо мерзавца, заглубившего жизнь его сестры. Он с трудом удержался от того, чтобы не расцеловать своих врагов. Бесс в одночасье стала богатой вдовой со сломленной психикой и подорванным здоровьем, а затем открыла для себя все удовольствия свободной жизни, меняя мужчин без разбора. Нет уж, теперь она ни на что не променяла бы бурные ночи в объятиях нежных любовников, кто бы что ни говорил.

Виктор тоже не стеснялся подпортить себе репутацию, да и вряд ли кто-то посчитал бы зазорным посещение столичного кабаре «Клариче» мужчиной в самом расцвете сил. Генерал не спешил жениться, но он и не думал, что когда-нибудь встретит девушку, мысли о которой прорастут корнями в его сознании. Звонок над входной дверью кабаре сообщил о приходе посетителя.

– Добрый день, генерал, – раздался приятный женский голос. – Вы сегодня рано, – красивая темноволосая женщина средних лет восседала за столом недалеко от входа, упираясь в него локтями, отчего грудь в вырезе её глубокого декольте, казалось, вот-вот вывалится.

– Мадам Клариче, моё почтение, – Виктор подошёл и поцеловал даме руку.

– Некоторые девочки ещё спят. Вчера у них была бурная ночь, – продолжила она.

– А у вас бывают другие ночи, дорогая? – сыронизировал мужчина.

Мадам улыбнулась и снисходительно цыкнула.

– Могу разбудить Тамару. Она будет готова через минуту.

– Давайте, – одобрил гость, поднимаясь. – И скажите, пусть косу заплетёт, – добавил он.

Глава 15

Лора проснулась от косых лучей рассветного солнца, которые врывались в окно. На секунду недавние события показались ей дурным сном. В голове немедленно всплыл образ мужчины больше похожего на дикого зверя, чем на человеческое существо, отчего девушку передёрнуло. Оглядевшись по сторонам, она с облегчением обнаружила, что рядом никого нет. Всё тело болело, особенно ноги. Она попыталась приподняться на своей постели, снова оглядела комнату, поймала взглядом сначала разбитый бокал в углу, затем разорванный чулок. Парадное платье с фирменной нашивкой небрежным комком забилось в угол кровати, а окровавленная простынь почти сползла на пол, оголяя серый матрас. Лора попробовала сесть, но тут же пожалела о своём решении, ощутив сильную боль. Вспоминать вчерашние события не хотелось, однако, пережитое неотступно лезло в голову, вызывая дрожь во всём теле. Абсолютно голая девушка обессиленно скатилась на пол, увлекая за собой простынь и разрыдалась. Она не стеснялась слез, и скорее всего девочки в соседних комнатах слышали её, но Лору сейчас это не волновало, ею владели отчаяние и боль – не физическая – боль за то, что она упустила, не приняла меры, когда ещё было время. Сейчас стёртые на ткацком станке или в прачечной руки не казались ей такой уж проблемой. Она поднялась, крепко держась рукой за перила кровати. Ноги тряслись от бесконтрольной судороги и пришлось подождать, чтобы дрожь прошла. Лора взглянула на часы, удостоверилась, что сейчас ещё очень рано для начала нового рабочего дня, не спеша вынула из комода вещи и неловко, промахиваясь руками и ногами, с грехом пополам оделась. Взглянув в зеркало, она не выразила эмоций, даже когда увидела большой сизый синяк у основания шеи. Она безучастно взялась за расчёску, причесала часть волос, другую, похоже, забыла или просто не захотела, после чего нетвёрдым шагом вышла в коридор.

Дверь комнаты Бьянки была открыта, как и следовало ожидать. Лора молча прошла внутрь, огляделась, убедилась в том, что подруги здесь нет и вышла. Всё это время с лица её не сходил отрешённый взгляд. Девушка прошла коридор, спустилась по лестнице, вышла на крыльцо, вдохнула свежий предрассветный воздух и направилась к выходу из калитки. Никто её не остановил, охраны у ворот больше не было. Видимо, теперь девушки были предоставлены сами себе, и Лора воспользовалась этим, решив больше не возвращаться в это место.

Пустынные утренние улицы проходили мимо неё. Она двигалась как будто на автомате, некоторое время ни о чем не размышляя. Долгая прогулка помогла ей успокоиться, но всё же Лоре не удавалось перестать думать о том, куда так внезапно исчезла Бьянка. Если она решила сбежать и не возвращаться больше, то почему не пришла к ней? Почему не позвала с собой? Всё это казалось девушке странным. Через полтора часа она дошла до окраины города и постучала в дверь старенького деревянного дома, подпёртого с одной стороны разросшимся каштановым деревом. Шаркающие шаги с другой стороны сообщили ей о том, что её приход разбудил хозяев.

– Кто? – раздался взволнованный заспанный голос.

– Миссис Харрис, это я, Лора. Дуглас дома?

Дверь заскрипела и через секунду отворилась. Пожилая седая женщина, кутаясь в старенькую шаль, сощурилась, вглядываясь в гостью.

– Лора, дорогая! – вымолвила она, когда сфокусировала зрение и поняла, в каком состоянии находится девушка. – Что с тобой стряслось?! Заходи! – она взяла гостью за руку и ввела в дом.

– Долорес, кто там? – донеслось из дальней комнаты. Мать Дугласа тоже проснулась от шума.

– Дорогая, это Лора – подруга нашего Дугласа. Всё хорошо, спи, я скоро приду к тебе, – ответила ей сестра и снова перевела взгляд на девушку.

– Простите, миссис Харрис, что я так рано пришла. Просто мне больше некуда было идти, – она горько всхлипнула.

– Всё, всё, не плачь. Сейчас я заварю чай, и ты отдохнёшь. Можешь прилечь в комнате Дугласа, – женщина скорбно скривилась и это не ускользнуло от глаз девушки.

– Что с ним? – спросила она.

Долорес попыталась сдержать слёзы, но ей это не удалось и сморщив лицо, она упала на стул в коридоре.

– Его забрали, Лора. За участие в беспорядках! Мы не знаем, что с ним будет и когда он вернётся! Несчастная Мари чуть не умерла от горя. Но где же мои манеры, – она поднялась, нервно утирая слёзы. – Проходи на кухню, сейчас я тебе всё расскажу, и мы выпьем чаю.

Обе прошли на кухню, где миссис Харрис принялась сбивчиво рассказывать о том, как несчастного Дугласа скрутили в парке, когда он и его товарищи полезли в драку с противниками этого злосчастного законопроекта. Женщина горестно разводила руками, поминутно утирая слёзы. Точно никто не знал, когда выпустят их единственного кормильца и не выгонят ли его после всего этого с работы. Долорес с трудом удавалось сдерживать приступы паники. Лора молча слушала. Закончив свой рассказ, женщина некоторое время смотрела куда-то в пол, подпирая лоб рукой, но затем вопросительно взглянула на девушку, ожидая её историю. В её взгляде читалось искренне волнение, смешанное с желанием отвлечься от одолевавших её тяжёлых мыслей. Лора не стала рассказывать болезненные подробности вчерашней ночи, а лишь только упомянула, где работала всё это время. Дальнейших объяснений не потребовалось. Долорес мягко погладила её по руке.

– Возьмите. Вот, – опомнилась девушка и вынула из кармана несколько купюр – большую часть её последних средств.

– Что ты, милая, не нужно! – воспротивилась женщина. – Мы как-нибудь протянем. У меня есть запасы.

– Миссис Харрис, вы сами сказали, что не знаете, что будет с Дугласом и когда он вернётся. Прошу, возьмите. Я найду другую работу, всё будет хорошо.

– Спасибо, дорогая, – женщина смирилась и аккуратно сложила купюры в карман. – Бог всё видит и тебе воздастся за твою доброту и за твои страдания. – Она погладила девушку по впалой щеке, – а теперь иди, приляг. Тебе надо отдохнуть.

Лора поблагодарила женщину за чай, поднялась со своего места и направилась в комнату Дугласа. Рассохшаяся скрипучая дверь шумно отворилась, после чего гостья вошла внутрь и обвела помещение грустным взглядом. Казалось, тут никогда не убирались. На полу и на стульях беспорядочно громоздились какие-то вещи. Больше им некуда было деться в тесной комнате без шкафов. На столе у окна стопками лежали какие-то листовки, вырезки из газет, сами газеты с пометками, записки и плакаты. Лора присела за узкую кровать, застеленную старым поеденным молью покрывалом, и лениво стянула со стола несколько листков бумаги.

Она пролистала их и обнаружила аккуратно напечатанную петицию в поддержку нового законопроекта с небольшим числом подписей, газетную статью о введении пособий по безработице, а также несколько объявлений о проведении собраний. Одно из них привлекло внимание девушки. В нём говорилось: «Партия «Женщины за равноправие» приглашает всех сочувствующих на заседание.» Ниже значились дата, время и место. Лора отвела задумчивый взгляд от листка в попытке вспомнить, какое сегодня число, после чего свернула бумагу пополам и убрала в карман платья. Теперь ей требовалось отдохнуть.

Глава 16

Очередной учебный год на радость ученикам и преподавателям подошёл к концу. Сотрудники школы Кэтлуэлла закрывали дела и наводили порядок в кабинетах. Некоторым из старшеклассников велено было взять домой горшки с цветами и ухаживать за ними. К сожалению, чаще всего кустарники так и не возвращались на свои места, но зато один из десяти ребят всё же усваивал науку заботы о вверенной ему государственной собственности на своём опыте. Бернис – полноватая невысокая светловолосая учительница математики средних лет – мыла окно в актовом зале, стоя на придвинутой к стене парте. В подчинение себе она взяла двух молодых учительниц из числа бывших выпускниц и теперь раздавала им поручения и указывала на огрехи.

– Сара, если ты продолжишь так натирать, выдавишь стекло. Будь добра, без фанатизма.

Девушки то и дело переглядывались в немой мольбе ко вселенной, чтобы эта уборка наконец-то закончилась, но, тем не менее, продолжали методично намывать стёкла и рамы.

Шуршание у противоположной стены сообщало присутствующим о том, что Брайан снова встал на тропу войны с надоевшей проводкой. Многое этому парню давалось с трудом, другие сделали бы лучше и быстрее, но всё же он принимался за работу без отговорок, а делал до тех пор, пока не получалось. Брайан страдал тяжелой формой церебрального паралича. Ноги с трудом слушались его при ходьбе, а руки не всегда могли удержать даже ложку с кашей, не то, что молоток или отвертку. Тем не менее директор Штильман поощрял в парне стремление не отставать от других и когда тот ещё был учеником школы, пресекал на корню любые намеки со стороны одноклассников о его неполноценности. Бойцовский дух юноши восхищал старика и по окончанию школы он предложил ему должность разнорабочего, целиком и полностью отдавая себе отчет в том, что теперь придется запастись терпением. Брайан всегда работал аккуратно, соблюдая технику безопасности и не принимался за труды, кои грозили ему увечьями или гибелью. К примеру, укреплять протекавшую крышу в прошлом году позвали парочку ребят из местных. Парень хорошо соображал и если бы не физический недостаток, ничем не отличался бы от нормального человека с интеллектуальным уровнем выше среднего. Сейчас что-то не ладилось в его работе, и Брайан начинал слегка рычать от обиды.

– Что там, Брайан? – Бернис отвлеклась от своей работы.

– Проводка не т-т-тянет, Бернис. Снова г-г-где-то п-п-погорело, не могу найти, где.

– Не спеши, дорогой. Сейчас лето и много света нам не нужно.

В других кабинетах тоже кипела работа. Престарелая учительница литературы миссис О'Хара деловито проходилась тряпочкой по широким листьям фикуса и горизонтальным поверхностям мебели, изредка прерываясь на чаепитие с миссис Брукли – учительницей технологии и по совместительству её троюродной сестрой. Джордж Сэлуэлл – учитель физкультуры – проводил ревизию спортивного инвентаря в перерывах между сигареткой и глотками коньяка из припрятанной в шкафу для мячей фляжки. Жизнь текла своим чередом и жаловаться было не на что. Очередной год был прожит и, слава Богу, школа его осилила, подарив миру пятнадцать человек со средним образованием.

Директор день назад вернулся из столицы. Его не было две недели и за это время произошло достаточно событий. Но сейчас они не волновали старика, который мало чего добился за поездку. Когда он вошёл в актовый зал, все разом оставили свои занятия и обернулись в его сторону.

– Профессор, вы уже вернулись? Как съездили? – Бернис отложила тряпку и спустилась вниз.

– Как видите, дорогая моя. И если бы мне было, что вам рассказать, я пришёл бы ещё вчера.

– Всё настолько плохо?

– Могло быть лучше, – Йозеф забрался на стол у другого окна и принялся отстёгивать от гардины штору. – Нам выделили средства на серию экскурсий в столичные музеи для старшеклассников в будущем году.

– Но это же неплохо, профессор, – женщина продолжала стоять возле него, задрав голову вверх.

– Как посмотреть, Бернис. Лично я буду опасаться, как бы кто-нибудь из наших звёзд не помочился на скульптурную группу Святого Семейства или не оседлал статую коня Александра Македонского. Вы же знаете, на что способны эти дьяволы, не мне вам говорить.

– А нельзя ребят помладше отправить?

– Попробуем, но в любом случае отчитаться потом придётся.

С минуту женщина ещё стояла, переваривая в голове полученную информацию, затем развернулась и направилась к своему месту у окна. Забравшись на стол, она кое-что вспомнила и снова обратилась к профессору.

– Чуть не забыла, господин директор. Приходила Адалин, просила вас зайти к ним, когда будете свободны. У них пациентка очнулась и у неё какие-то проблемы с памятью.

Профессор так и застыл с охапкой скрученных штор в руках.

– Непременно зайду, Бернис, даже если не буду свободен. Спасибо, что сообщили.

Бьянка проснулась на десятый день. Тогда Адалин зашла к ней, чтобы очередной раз проверить состояние и не сразу заметила, что девушка лежит с открытыми глазами. Доктор с дочерью попытались заговорить с ней, выяснить, что случилось и как она себя чувствует, но девушка молчала, после чего заснула на несколько часов. На другой день она заговорила. Она представилась, поинтересовалась, где находится и как попала в это место. Почти сразу стало ясно, что она не помнила, что с ней произошло и от этого тревожилась, с трудом удерживая слёзы. Девушка довольно часто в течение дня и ночи неожиданно засыпала и просыпалась, не создавала проблем, вела себя бесшумно и почти не плакала. Однако, разговорить её было трудно. Доктор старался не тревожить её лишними расспросами, а Адалин часто навещала и следила за самочувствием девушки. Очередной раз проснувшись среди дня, Бьянка потянулась здоровой рукой к тумбе около стола, где находился стакан с водой. В это время её дверь тихонько отворилась и на пороге возникла мисс Виндлоу вместе с пожилым мужчиной, которого Бьянка никогда раньше не видела. Адалин подошла к кровати и ласково улыбнулась.

– Бьянка, как ты себя чувствуешь? – участливо спросила она.

– Всё хорошо, немного болит, – девушка указала рукой на повреждённый участок головы. – Но терпимо, – она попыталась улыбнуться.

– Тебе что-нибудь нужно? Может быть, хочешь поесть? – Адалин присела на кровать и взяла девушку за руку.

– Нет, не хочу, – Бьянка прикрыла глаза.

– Познакомься, это профессор Штильман, – Адалин подозвала Йозефа взмахом руки. – Он хотел немного пообщаться с тобой. Ты не против? – Бьянка открыла глаза и еле заметно помотала головой.

Йозеф сменил свою спутницу, усаживаясь на постель. Он сразу заметил отрешённый взгляд девушки, который она безуспешно пыталась сфокусировать на нём.

– Здравствуй, дорогая. Ты можешь называть меня Йозеф или профессор, как все здесь. Позволишь задать тебе несколько вопросов?

Бьянка кивнула и, коротко переглянувшись с Адалин, Йозеф заговорил:

– Скажи, ты знаешь, где ты и почему попала сюда?

Она ответила не сразу.

– Мне рассказывали, что меня привезли в телеге, куда я упала, но я ничего подобного не помню, – она глубоко вздохнула, переводя дыхание и продолжила. – Я очень благодарна доктору и Адалин, – она ласково взглянула на девушку, – но меня беспокоит, что сама я никак не могу связать события прошлого с тем, что мне рассказывают.

– Скажи, что последнее ты помнишь до того, как проснулась в этой постели?

– Я помню поезд, – Бьянка свела брови, утруждая свой измученный мозг воскресить воспоминания и прояснить наконец эту более, чем странную ситуацию. – Я еду из Италии, точнее, бегу в страхе, до сих пор ощущаю этот страх.

– Чего ты боишься?

– Боюсь погони. Меня обвиняют в невыплате долга потому, что я забыла взять расписку с ростовщика, когда возвращала ему деньги, – она снова закрыла глаза и с минуту молчала. – Сеньор Фернандо заявил мне, что подаст в суд, ведь никакого подтверждения оплаты долга я предоставить не смогла. Несмотря на то, что он поступил нечестно, закон был на его стороне и передо мной встал выбор – снова искать где-то деньги или бежать. Я выбрала второе.

Некоторое время все молчали, затем Йозеф спросил:

– Когда это было? Когда ты села в поезд?

– У меня был билет на двадцать седьмое апреля. Это я помню точно.

После её слов Йозеф нервно потёр переносицу двумя пальцами.

– Ты знаешь, какое сегодня число?

– Если верить календарю доктора, – Бьянка взглянула на стену. – Седьмое июня и где я была весь этот месяц, одному Богу известно. – девушка поёжилась на постели, пытаясь поудобнее уложить загипсованную руку.

– Ты помнишь свой приезд?

– Нет, только дорогу и семью с двумя детьми на соседних сиденьях. Потом, как будто, заснула и проснулась только сейчас со сломанной рукой и разбитой головой.

– Что ж, дорогая, раз ты находишь силы иронизировать, значит не всё потеряно, – профессор улыбнулся. – Я ещё зайду проведать тебя, когда тебе станет получше. Ни о чём не беспокойся, здесь тебя окружают друзья, – мужчина поднялся и, приняв на ходу свою шляпу из рук Адалин, направился вместе с ней к двери.

– Профессор, что с ней? – девушка остановила его в коридоре и встревоженно заглянула в морщинистое лицо.

– Амнезия, моя милая. Память частично утеряна, видимо, сильно стукнулась головой. Но не всё так печально. Она забыла только последние несколько недель своей жизни, а это значит, что есть шанс восстановить память.

– Как?

– Для начала оставим её в покое на месяц – другой. Может случиться, что воспоминания подтолкнёт какая-нибудь случайность – сон, предмет или лицо из прошлого. У неё есть родные?

– Она сирота, воспитывалась в приюте.

– Тогда если её и станут искать, мы не сможем сказать, хорошо это будет для неё или плохо, учитывая неприятный инцидент с синьором Фернандо, – профессор хотел было уходить, но уже на крыльце кое-что вспомнил. – Кстати, моя дорогая, отец говорил с тобой о поступлении в университет?

Адалин смутилась.

– Он говорил что-то, уверял, что не будет против, что примет на работу помощников, ещё Вивьен обещала помочь, – девушка прикрыла рот рукой, осознавая, что сболтнула лишнего. Профессор сделал вид, что не услышал последних слов, дабы ещё больше не смущать девушку.

– Я очень рад, что вы договорились. На днях занесу тебе материалы для подготовки ко вступительным экзаменам – декан любезно передал мне их. Уверен, ты и без этого всё сдашь, но формальности сильнее нас. Прощай, дорогая. Передавай привет отцу и держите меня в курсе, если что-то изменится, – он кивнул в сторону комнаты Бьянки, затем развернулся, надел шляпу и бодрым шагом направился в сторону школы.

Глава 17

– Что у нас на завтрак, Ада? – за спиной девушки послышался властный командный голос, к которому она уже привыкла. И всё же от неожиданности она немого просыпала содержимое одной из чаш крохотных весов, с которыми работала вот уже полчаса.

– Сейчас, – она бросила на вошедшего кроткий взгляд и устремилась к кастрюле, хватая на ходу тарелку. Не прошло и минуты, как около Виктора, по-хозяйски рассевшегося за кухонным столом, возникла тарелка каши, омлет, салат из свежих овощей и чашка горячего чая. Всё это Адалин организовала за считанные секунды и мгновенно вернулась к своей работе. Её одновременно смущало и радовало присутствие мужчины, на что указывали маленькие промахи от волнения в работе, коих ранее она себе не позволяла.

– Что делаешь? – окончив трапезу, мужчина подсел к ней слишком близко, как показалось девушке. Она даже ощутила прикосновение его плеча, отчего еле заметно вздрогнула.

– Папа просил расфасовать лекарства, – невозмутимо проговорила она, отсыпая по крупинке какой-то белый порошок из колбы до тех пор, пока чаши весов не сровнялись.

– К чему такая точность? – Виктор хоть и интересовался процессом, но не сводил глаз с лица девушки, что не прибавляло ей уверенности. Тем не менее, отсыпав часть содержимого пробирки, она абсолютно точно отмерила нужное количество с первого раза.

– Это антибиотик, нельзя ошибиться в дозировке.

– Да ну, – протянул Виктор. – Спорим, второй раз у тебя так не получится.

– Даже спорить не буду. Это случайно вышло, – Адалин уже ссыпала отмерянные порции в маленькие плотные конвертики, аккуратно запечатывая их затем.

– Ты себя недооцениваешь, Ада. Давай забьёмся. Или струсила?

Адалин очень строго на него взглянула. При этом от глаз мужчины не ускользнула еле сдерживаемая улыбка на её лице.

– Даже не начинайте. Я не сумасшедшая с вами спорить.

– А что такое? – лицо Виктора приняло невинное выражение насколько это было возможно.

– Вы каждый раз спорите на что-нибудь неприличное и пытаетесь меня спровоцировать. Нет, всё, – она отвернулась. – Не отвлекайте меня, пожалуйста, – только теперь, когда лица её не было видно, она позволила себе улыбнуться.

– Ты серьезно? А я не вижу ничего зазорного, – мужчина придвинулся ещё ближе и прошептал ей прямо на ухо, слегка утопая в каштановых прядях, – в невинном поцелуе, – Адалин опрокинула весы от неожиданности, не совладав с собой, и теперь уже перевела на Виктора взгляд, полный немого укора. – Всё, всё, ухожу, – он быстро поднялся без малейшего намёка на раскаяние и зашагал в сторону двери. – Спасибо за завтрак, – кинул он у самого выхода.

– Адалин, – позвал её мягкий голос, который тут же развеял волнительные воспоминания.

– Да, Бьянка, что случилось? – девушка поднялась со своего места и направилась к кушетке, где лежала пациентка.

– Прости, ты так мечтательно улыбалась, что я не решалась тебя потревожить. Скажи, могу я сама дойти до туалета? Честно говоря, уже надоело лежать.

– Может голова закружиться, это рискованно. Но давай попробуем. Я тебя провожу, – и мисс Виндлоу помогла Бьянке подняться с места.

Адалин не жалела о том, что нашла в себе силы отказать Виктору. Каждый раз, вспоминая разговор у реки, она думала, как бы могло сложиться их будущее, прими она его предложение. Никогда раньше она не испытывала подобных чувств к мужчине и надеялась, что так оно и останется, что ей ничто не помешает посвятить жизнь работе. И всё же она грустила. Она скучала по их совместным прогулкам, по его колким намекам, от которых кровь приливала к лицу, покрывая его стыдливым румянцем. Девушка осознавала, что за человек генерал и как относится к женщинам, потому ей не пришлось прилагать слишком много моральных сил к тому, чтобы отвергнуть его. Забыть себя, посвятить жизнь мужчине, раствориться в заботах о семье без возможности приносить пользу людям и быть одной из многих – слишком несправедливо при её образе жизни и восприятии мира, а потому девушка всякий раз гнала от себя воспоминания и надеялась, что образ голубоглазого брюнета рано или поздно растворится в её сознании и его место займут более важные дела, заботы и лица.

– Ты как? – она постучалась в дверь туалета.

– Всё хорошо, – глухо проговорила Бьянка. Хотя нет, – девушка толкнула дверь и тяжело спустилась со ступеньки. – Будь у меня две руки, было бы проще.

Поравнявшись, они зашагали в сторону крыльца. Приятный свежий летний день одаривал их прохладой лёгкого ветерка и звал задержаться на природе подольше.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Адалин.

– Лучше, чем вчера. Я бы очень хотела прогуляться. Далеко не уйду, – она заметила волнение в глазах подруги. – Даже, может быть, просто посижу на лавочке, подышу воздухом.

– Позволишь составить тебе компанию? – Адалин улыбнулась, решив отложить немного домашние дела.

Не спеша они направились в сторону лесной тропинки. За то время, что Бьянка провела в доме Виндлоу, девушки подружились и теперь могли о многом поговорить. Адалин рассказывала о своём детстве, о переезде и смерти матери, Бьянка – о жизни в приюте, о том, что своих родителей она не знала и ждала с надеждой удочерения, как впрочем и все остальные воспитанники.

– Я очень скучаю по Италии, – говорила она.

– У тебя там остался кто-нибудь?

– Нет. В приюте у меня не было друзей.

– Жениха тоже не было? Ты такая красивая, трудно поверить.

– Ну, у тебя же тоже нет, – рассмеялась девушка, уходя от ответа. – Если честно, я не хочу замуж. Мне всегда хотелось посвятить себя работе – преподавать в школе или водить экскурсии в Галерее Уффици. Мне кажется, семья забрала бы всё время, и я закисла бы в четырёх стенах. Тем более, у меня никогда не было перед глазами примера нормальной семьи и как быть матерью, я не знаю.

– Я видела столько женщин, которые рожали в первый раз, – отвечала Адалин. – Они были напуганы не столько болью, сколько неизвестностью, что будет с ними дальше. Но когда ребёнок появлялся и мать брала его на руки, происходило волшебство – иначе не назовёшь. Они пережили вместе эту пытку, чтобы стать друг другу ближе и дороже всех на свете, – некоторое время девушки шли молча. – Но я тоже замуж не выйду, – заключила Адалин.

– Уверена, тебя не раз звали.

– Бывало, – коротко ответила девушка. – Мне предложили поступать в университет в этом году, – она серьезно взглянула на подругу. – Никогда не думала, что женщине позволено будет учиться наравне с мужчинами.

– Я за тебя безумно рада! Но мне кажется, тебе будет непросто выдерживать натиск поклонников. Там же одни парни.

– Или пренебрежение в смеси с высокомерием. Попробую. Всё когда-то случается впервые, – она пожала плечами.

– Скажи Адалин, – Бьянка задумчиво склонила голову на бок. А у человека могут быть жёлтые глаза?

Адалин вопросительно взглянула на девушку.

– Что ты имеешь в виду: белок или радужку?

– Радужку.

– Это большая редкость, но такое бывает. Тут либо особенность пигментации, либо нехватка витаминов. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, сон странный приснился, – она нахмурилась. – Мне страшно. В голове не укладывается, как можно не помнить часть своей жизни?

– Понимаю тебя. За всё время, что я работаю с отцом, сталкивалась только с полной потерей памяти у людей. И то у глубоких стариков. Один каждый день заново знакомился со своими родными, а другой просто не понимал, что происходит и кто окружает его, всего боялся и плакал… Профессор говорит, у тебя есть шанс вспомнить прошлое. Возможно, для этого придётся вернуться в столицу. Но пока не думай об этом. Тебе нужно выздороветь, – Адалин аккуратно подхватила Бьянку под здоровую руку.

– У вас здесь так хорошо, – девушка вдохнула полной грудью. – Никуда не хочу уезжать.

– Оставайся! Нашей школе как раз нужны учителя.

– С провалами в памяти? – Бьянка рассмеялась. – Буду лекцию читать и забуду что-нибудь. Позора не оберусь.

– Перестань. В любом случае думать об этом ещё рано, – Адалин вскинула голову и посмотрела на небо, которое покрывалось дымкой. – Думаю, нам пора возвращаться, если не хотим попасть под дождь.

Глава 18

Спустя чуть меньше месяца, Дугласа выпустили из тюрьмы. Могли, конечно, и раньше, но пока выясняли, разбирались, заполоняли отчёты и декларации, потом день Святого Варфоломея выбил полицейских из рабочего состояния на некоторое время. В итоге бедолага всё же оказался на свободе и за него следовало порадоваться. Все в доме на окраине города радовались. Женщины плакали от счастья и забрасывали Дугласа вопросами. Тот, оголодавший и уставший, ел как не в себя и с набитым ртом рассказывал, что с ними со всеми делали, как допрашивали. В конце концов выяснилось, что задержанные больше просто сидели за решёткой и до них никому не было дела. А допросы велись больше для галочки.

С работы парня уволили, точнее прогнали шумно и с позором. Дуглас уже много раз обещал начальнику станции больше не ввязываться в драки и не подвергать себя опасности, но как выяснилось, слова не сдержал, отчего пару дней станция перебивалась без механика, пока ему не нашли толковую замену. Начальник долго жалел несчастного. Он знал, что Дуглас – единственный кормилец в семье и терпел его революционные выходки, но всему когда-нибудь наступает предел. Теперь уставший, заметно похудевший, обросший волосами и бородой безработный парень сидел на кухне вместе с Лорой и пил чай. Родственницы уже заснули и можно было обсудить всё без лишних вздохов сочувствия.

– Молодец, что ушла оттуда, – Дуглас отпил из жестяной чашки, со стуком возвращая её обратно на стол.

Лора потупила взгляд и, не желая поддерживать болезненную тему разговора, сменила её.

– Я ходила на собрание!

Дуглас подался вперёд, внимательно вглядываясь во взволнованное лицо девушки, пока она пыталась изобразить на нём воодушевление.

– Что за собрание?

– Нашла у тебя на столе буклет, – она вынула из кармана сложенный затертый листок. – Женщины за равноправие. Мне понравилось.

– Я знаю их, толковые девчонки. Они уже давно подготовили свою политическую программу, предложения социальных обновлений. В основном касаемо равноправия полов, но и общие положения неплохие. Многие парни сочувствуют им и поддерживают, но вряд ли в ближайшее время они смогут пробиться в парламент. Они только называют себя партией, официально они – просто собрание идейных.

– Я пообщалась с некоторыми из них после заседания. Мне предложили вступить. Они помогают с трудоустройством. Возможно, смогу вернуться в прачечную, – Лора замолчала и поднесла свою чашку к губам.

Дуглас, конечно, был простоват и необдуманно пылок в своих устремлениях, но он не был глупцом. Встретив Лору на крыльце дома, он почти сразу обратил внимание на её скованность, на натянутую улыбку, хоть она и была безумно рада увидеть его живым и здоровым. От внимательного взгляда не скрылся почти заживший синяк у основания шеи, который девушка усиленно прикрывала платочком. Изредка во время их разговора он пытался направить его в нужную сторону, но Лора упорно отводила своё повествование от тяжёлой темы, что окончательно убедило парня в правоте зародившихся подозрений.

– В партии много девчонок после гильдии, – прямо заявил он, не сводя глаз с подруги.

– Да, мы познакомились, – Лора уже с трудом удерживала волнение и тяжёлое дыхание.

– Многие из них не успели вовремя уйти, – проговорил он, встав из-за стола и наскоро ополоснув кружку водой из графина. Только теперь Дуглас пожалел о своих словах, не сразу заметив, что девушка затряслась от беззвучного рыдания. Когда он обернулся к ней, Лора сидела, закрыв лицо руками. Парень бросился к ней, упал на колени, обнял за ноги и прижал их к себе. Он шепотом просил у неё прощения, она ничего не отвечала, а только всхлипывала и содрогалась от слез. Когда Лора успокоилась, Дуглас разжал объятия и, глядя прямо в заплаканные глаза, произнёс. – Пора ложиться спать. Мы все устали. Теперь всё будет хорошо.

В окнах дома на окраине погасла последняя лампа и лишь после того, как тишина окутала эти стены, чёрная тень прошмыгнула от крыльца к калитке и скрылась в темноте.

Прошло три дня. Дуглас каждый раз уходил с утра пораньше, как он говорил, на поиски работы, Лора действительно вступила в партию «Женщины за равноправие» и вскоре начала трудиться в прачечной.

Ничто не могло омрачить первый рабочий день – размышляла она, спешно пробегая ранним утром квартал за кварталом. Когда же она вышла на полупустынную улицу, залитую предрассветными лучами солнца, девушка приметила небольшую толпу людей на тротуаре у перекрёстка. Рядом стояла карета скорой помощи и полицейский, который громко выкрикивал то, что часто выкрикивают полицейские в подобных случаях: «Расходитесь. Тут не на что смотреть». Лора подошла ближе. Ей пришлось немного протиснуться через толпу. Но когда она увидела причину важного собрания, то чуть не вскрикнула, закрыв рот рукой. На тротуаре в позе витрувианского человека, раскинув руки и ноги лежал глава торговой гильдии собственной персоной в дорогом костюме, при полном параде и с перерезанным горлом. Четверо санитаров прилагали нечеловеческие усилия, чтобы водрузить это громоздкое тело на носилки с целью увезти его в морг. Склонившись над убитым, рыдала какая-то женщина, из-под шляпки которой выбилось несколько прядей рыжих с проседью волос.

Сквозь шум в голове до слуха Лоры доносились обрывки разговора в толпе. Кто-то говорил, что мистер Коул перешёл дорогу важным шишкам и поплатился за это. Другие уверяли, что паскудника зарезал ревнивый муж некоей особы, к которой тот захаживал по вечерам вот уже с неделю. Лора продолжала наблюдать за тем, как покойного укладывают на носилки, затем вносят в карету и только когда двери её захлопнулись, девушка пришла в себя. Вспомнив о времени, она бегом пустилась по улице в сторону прачечной и чудом не опоздала, вбежав на проходную за минуту до закрытия.

Новость разлетелась стремительно. Прачки из конторы, где работала Лора, непременно бросались обсуждать злополучное происшествие в любую свободную минуту, которую получалось выкроить, а также во время обеденного перерыва и прощания на проходной. Большинство девочек охали и сочувственно вздыхали, но шёпотом сходились в дружном мнении о том, что мерзавец получил по заслугам. Когда к Лоре подошла высокая темноволосая девушка, возле них тут же собиралась небольшая группа.

– Сейчас лучшее время для перемен. Они в смятении, и мы можем направить его в нужную сторону, – начала она.

– Что ты имеешь в виду, Маргарет? – донеслось из толпы.

– К следующему заседанию я подготовлю петицию с требованием закрыть корпус горничных и прекратить издеваться над девочками.

– Те, кто там остался, согласны раздвигать ноги перед этими скотами, они не лучше их! – отозвалась другая.

– Ты что серьезно не понимаешь или прикидываешься?! – предводительница уже начинала злиться. – Они набирают новых девочек почти каждый день и до последнего не говорят, в чем их обязанности. А потом те приходят к нам измученные и сломленные. Уверена, вы поддержите меня. Нас услышат. Не пустят в зал, так мы митинг устроим!

К толпе подошёл охранник проходной – хромой старик из бывших военных.

– Что вы тут опять раскудахтались? – проворчал он. – Рабочий день закончился, так расходитесь, чего затеваете опять?

Девушки, бросая на старика хмурые взгляды и переговариваясь, нестройными рядами зашагали к выходу.

– Скажи Дугласу, пусть парней подключит, нам все голоса пригодятся, – обратилась Маргарет к Лоре, когда большинство девочек остались позади.

– Скажу, – коротко ответила Лора. – Интересно, кто его убил? – озвучила она свои мысли. На краю сознания страшная догадка пыталась пробиться через стену отрицания.

– Кто угодно. У таких как он много врагов. Удивляюсь, что этого раньше не сделали, – Маргарет помолчала. – Хочется верить, что мир стал чуть чище, но на его место придёт кто-нибудь другой и один Бог знает, что он учудит. Нам нужна власть, мы должны заявлять о себе и с нашим мнением обязаны считаться. Что это за общество, где половина населения не имеет права голоса, права собственности и безмолвна как домашние животные? Хотя нет, что это я. Собаки хотя бы лают.

– Не будем опускать руки, Марго. Напомни, когда следующее собрание?

Некоторое время девушки ещё разговаривали о партийных делах, стоя на развилке, потом пожали друг другу руки и разошлись каждая своей дорогой.

Вечером Лора ждала Дугласа с особым нетерпением. Ей очень хотелось обсудить с ним новость, поговорить о предстоящем собрании, выполнить поручения Маргарет. Однако, парень не торопился домой. Он редко возвращался под ночь и от этого его мать с тёткой начали тревожиться. Тревога передалась Лоре, а страшная догадка всё сильнее пробивалась к сознанию, расталкивая по пути многочисленные отговорки и оправдания. Дуглас не пришёл тем вечером и на следующий день – тоже. На третий день он всё-таки явился, взволнованный и нервный, постоянно озирался, пугался каждого шороха. Долорес ничего не добилась от него, а Лоры не было дома, так что никто не имел возможности припереть его к стенке. Оказавшись дома, Лора, не раздеваясь кинулась в комнату своего заблудшего товарища. Она ни о чём не спрашивала его, всё было видно по лицу. Никогда раньше она не видела друга таким напуганным, потерянным и раздавленным.

– Зачем, Дуглас? – тихо спросила она, присев рядом с ним на кровати.

Парень согнулся, запустив пальцы в свою густую кудрявую шевелюру и, не меняя положения, просипел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.