# Ошибка Смерти

Евгения Лунарова

Роман «Ошибка Смерти» – это мрачное, но парадоксально жизнеутверждающее городское фэнтези.

Девятилетняя Лея умирает от туберкулеза, но не отправляется в мир иной, а остается в своем доме. Этот недочет обнаруживает Смерть. Вместо того чтобы забрать ее душу, она заключает с Леей сделку – теперь девочка станет преемницей старухи с косой и ее самой большой ошибкой.

## Глава 1

Над невзрачным городком Невермором сгустилось беспросветное море хмурых туч. Все чаще и чаще были видны яркие молнии, слышны громкие раскаты грома. Такая погода не была редкостью для грустного городишки. Его жители давно привыкли к постоянной пыли и лужам на серых дорогах. К слову, люди здесь были такими же серыми. Серыми телом, ибо из-за недостатка солнца кожа людей была чуть ли не бледнее снега, и серыми душой, ибо редко чувствовали они радость, желание улыбаться. Иногда пропадало и желание жить. Если задуматься, то их можно понять. Серая погода, серые лица, серые души, серые эмоции, серые улицы и черные дома. Слякоть, грязь и смрад от рынков, где помятый торговец продаст тебе втридорога тухлых овощей под видом свежих, натянув до ужаса фальшивую улыбку. Разве можно полюбить такую жизнь? Вряд ли.

Веселыми в таком мрачном городе были разве что дети, не познавшие тяжелой взрослой жизни. Именно у детишек светлые мечты, красивые сны и теплые сердца. Конечно, были и у них свои небольшие заботы и трудности, но почти все они растворялись в детской наивности и сказочных грезах.

Однако сейчас дети и взрослые жители Невермора сидят в своих домах, не желая промокнуть и замерзнуть, попав под крупные капли грозы, которая вот-вот начнется.

Сильные порывы ветра бешено неслись по всему городку, срывая редкие листья с деревьев, собирая клубы пыли, врезаясь в лица некоторых людей, что спешили домой, неслись до самого конца, до старого полузаброшенного кладбища и черного особняка, стоящего совсем недалеко от деревянных крестов и надгробных памятников.

Это был особняк семьи Роттенберг, вымершей не так давно. В этом загадочном месте и начнется загадочная история.

Особняк Роттенбергов был одним из самых мрачных мест городка. Про него ходила масса баек и слухов в духе: «Кто перешагнет порог проклятого места, не выйдет больше оттуда живым, а если и повезет выйти невредимым физически, то психику вряд ли сможет поставить на место даже самый искусный психиатр». Все дело в том, что Роттенбергов считали чокнутыми.

Глава семьи, Джозеф, был ярым любителем чучел. Изуродованные головы, да и не только головы, животных были прибиты к стене в каждой комнате, даже в детской. Чаще всего они были грязными, кое-где криво зашитыми и гниющими, ведь их покупали у случайных, нарушающих закон торговцев, которые явно выполняли свою работу некачественно и неумело. Но даже это не останавливало мистера Джозефа от покупки таких странных чучел.

Не менее странной была его жена, Феяна, до ужаса любившая хоронить людей. Хоронила она их красиво. Церемонии прощания, устроенные ею, восхищали, но нездоровая мания закапывать усопших пугала жителей Невермора. Женщина часто ухаживала за могилками, когда была жива. Кажется, она знала каждую из них. Она держала кладбище в чистоте и порядке, будто это был ее собственный сад из каменных плит, такой же чистый и тихий, как сама хозяйка особняка.

И все же Роттенберги были обычными людьми, хоть и со своими странностями. В повседневной жизни они почти не выделялись. Жили себе тихо, никого не трогая, если, конечно, дело не касалось похоронных церемоний, ибо это был небольшой семейный бизнес.

Пара долгое время была бездетна, пока однажды на свет не родилось маленькое чудо с белыми, как у мамы, волосами и зелеными, как у отца, большими счастливыми глазами. Некогда мрачный особняк наконец наполнился теплом и детским смехом. Жаль, но счастье продлилось недолго.

В девять лет малышка по имени Лея заболела туберкулезом, очень быстро развившимся в тяжелую форму. Долго бились родители за жизнь своего ребенка, нанимали лучших врачей, не жалея никаких средств, но ничто не могло им помочь. Слишком поздно они начали лечить Лею, списывая ее кашель на обычную легкую простуду. Лекарства не помогли малышке, и уже совсем скоро юная душа покинула этот мир, оставив крохотное бездыханное тело лежать в теплой кроватке, в уютной детской.

Безутешны были родители, потерявшие свой единственный маленький лучик света в таком черно-сером мире. Феяна с трепетом готовилась к впервые неприятному для нее погребению. Для Леи было выделено ближайшее к особняку местечко с красивым памятником, на котором сидел маленький каменный ангел, сложивший крохотные ладошки так, что казалось, он молится за упокой невинной души.

Маленький трупик было решено срочно забальзамировать, поскольку подготовка к похоронам слегка затянулась, а тельце начало сильно бледнеть и разлагаться. Особенно левый глаз. Зрачок в нем пришлось полностью удалить, чтобы плесень, поселившаяся в нем, не начала распространяться по лицу.

После тихих похорон семейного счастья Джозеф начал пить. Пил он страшно много. Часто однодневные пьянки превращались в недельные запои, из которых с трудом его вытаскивала жена. Пьяный Джозеф нередко впадал в ярость, оттого в особняке была перебита большая часть посуды, порваны картины, многие из которых были нарисованы Феяной, сломаны некоторые столы, стулья, ручки дверей и много чего еще.

Через несколько месяцев жизнь Джозефа оборвалась. Ближе к ночи глава семьи вновь решил напиться. После двух осушенных бутылок крепкого рома он пришел в ярость то ли от дурных мыслей, постоянно лезущих к нему в голову, то ли оттого, что его синий покой был нарушен встревоженной Феяной, поднявшейся к мужу. Джозеф ненавидел, когда кто-то заходил к нему в кабинет. Это было его логово, его нора, в которой он мог спрятаться от людских глаз, суеты, напряжения, осуждения, однако его личное пространство было нарушено.

В порыве гнева глава семьи ударил свою хрупкую жену по лицу, да так сильно, что Феяна с грохотом свалилась на пол, взвыв от жгучей боли, но Джозефу этого было мало. Он орал. Орал как сумасшедший, крушил все, что попадалось ему на пути. Перевернул стол, сломал стул, порвал несколько книг и… разбил окно, из которого выпал, потеряв равновесие. Выпал с четвертого этажа, сломав шею и позвоночник. Череп раскололся на две части. Море крови пропитало сухую землю кладбищенского двора. Несчастный пьяница испустил последний вздох и отошел в мир иной, не сумев закрыть выпученные глаза, наполненные болью и нескончаемым ужасом.

Несчастная Феяна смотрела на мужа из окна. Она рыдала. Рыдала так громко, что ее душераздирающий рев стрелой пронесся по вечно немому кладбищу. Она не смогла. Не смогла уберечь его. Не уберегла свою малышку, не уберегла любимого мужа. Гигантский груз вины повис тяжелым камнем на ее шее. Он не оставит ее уже никогда.

Она закопала его той же ночью рядом с могилой своей девочки, не поставив памятника. Она не хотела видеть изуродованное тело мужа, не хотела вспоминать этот ужас, его пьянки, его смерть.

В легкой ночной рубашке, измазанной в земле и крови, она сидела перед могилами тех, кого любила больше всех на свете. Она потеряла все: дочь, мужа, любовь к своей работе, веру в светлое будущее, надежду и желание жить.

Когда ты остаешься совсем один на всем белом свете, без родных, любимых, друзей, жизнь очень быстро теряет смысл. Одиночество – это лишь тяжелая пытка, пожирающая тебя изнутри, которая может тянуться до самой смерти. Одиночества Феяна боялась больше всего на свете, и в итоге страх сожрал ее полностью.

Не выдержав такого гигантского груза, Феяна схватилась за свое горячее, ноющее сердце и упала на могилку Леи. Остатки горячих слез пропитали холодную землю.

В последние секунды жизни женщина смотрела на крохотную фигурку молящегося ангелочка, сидящего на надгробном камне, и просила прощения у себя в голове. Просила прощения у дочери, мужа, Бога. За свою слабость, за все свои грехи.

Тело стало неметь, боли уже не было. Мир в ее глазах стал потихоньку размываться, а затем и темнеть. Глаза медленно закрылись. Несчастная уснула навсегда, и только черное небо траурно роняло свои холодные слезы, как бы горюя по тихой вымершей семье, которую знал практически весь Невермор.

Не прошло и сорока дней со дня смерти семьи Роттенберг, как их могилы уже посмели осквернить и затоптать городские вандалы, ищущие приключений.

Каждую ночь на некогда чистом и ухоженном кладбище появлялся мусор, могилы раскапывали в поисках наживы в виде драгоценностей. Но после нескольких таких походов вандалы не вернулись домой. Исчезли без следа. Их искали не очень долго. Мертвые тела, точнее, их останки, были найдены в особняке Роттенбергов. Вандалов выпотрошили и превратили в детские игрушки из кожи. Жестокого убийцу не нашли. Дело закрыли.

Никто и не подозревал о вернувшейся с того света неуспокоившейся душе малышки Леи.

## Глава 2

Началась гроза. Разъяренный ветер гнул ветки деревьев, заставляя их стучать в окна особняка. Лея тихо сидела в кресле, осматривая каждый уголок пыльной комнаты, ища то, чем можно заняться. Небольшой стол в царапинах, сломанный стул, кровать, пара тумбочек, книжный шкаф с кучей наверняка неинтересных книжек, дорогие часы с завораживающим качающимся маятником, отрубленная голова енота с зашитым глазом, висящая на стене.

Ее взор упал на старый сундук, который, кажется, не открывали очень давно. Сундук был большой и тяжелый, обшитый металлом. На нем висел черный чугунный замок.

Малышка аккуратно слезла с кресла и засеменила по скрипящему полу. Порывшись пару минут в невысоких тумбочках, она нашла грязный ржавый ключ, который как раз подошел к нужному замку. Какая удача!

Пыхтя и сопя, Лея все же смогла открыть и сбросить на пол чугунную преграду. Но как же открыть тяжелую крышку? И вдруг эта крышка подпрыгнула. Совсем чуть-чуть. Потом еще раз и еще раз. Кто-то бил по ней изнутри с явным желанием выбраться на свободу.

Девочка подперла крышку какой-то книжкой с зеленой обложкой и очень осторожно заглянула в щель. Темнота. Никто не бился о стенки сундука.

– Стра-а-анно… – произнесла Лея слегка писклявым детским голоском. – Тут точно кто-то есть. Э-э-э-эй! Выходи, не бойся.

Она легонько постучала указательным пальчиком по железной стеночке сундука.

Нечто мелкое и уродливое смотрело на девочку выпученными глазами разного размера. Сильно сжавшись, существо протиснулось в узкую щель и шлепнулось на пол. Это была сшитая из нескольких грязных лоскутков ткани кукла. Местами на ней облезла краска, несколько торчащих ниток небрежно болтались на голове вместе с одним ухом, напоминающим кроличье. Второе ухо было когда-то очень грубо вырвано. Тело ее было непонятного грязно-серо-зеленого цвета, коротковатые лапки и кривая голова пошиты очень небрежно. По всему телу были швы, даже у кончиков рта. Кукла быстро встала с пола, неуклюже покачнулась и прошипела: «Я свободен… Я СВОБОДЕН!» Чудик издал истерический смех. Из его рта торчали острые, словно иголки, зубы. Они были маленькие, но их было гораздо больше, чем у человека.

Малышка стояла, не шевелясь. Она пялилась на странное существо, не зная, что ей нужно сделать. Страха совершенно не было, что странно. Самое страшное уже произошло… наверное? Но знает ли Лея, что она мертва?

– Привет! – поздоровалась малышка и криво улыбнулась.

– Ну, здравствуй, смертная душа! – успокоившись, произнес плюшевый чудик. – Мое имя…

– У тебя так много зубов. Я буду звать тебя Зубастик! – Лея взяла его на руки, словно он был обычной плюшевой игрушкой.

– Что?! Нет, нет, нет! Хотя это не так уж и важно. Ты помогла мне наконец освободиться от заточения в этом… сундуке. В благодарность я сделаю твою смерть быстрой и безболезненной! Хотя насчет второго не обещаю. – Зубастик широко раскрыл свой рот, больше напоминавший пасть пираньи, обнажив несколько рядов острых зубов. Лея смотрела на него с непониманием. Слово «смерть» для нее было незнакомо. Раньше она часто слышала его от родителей, врачей, людей, что приходили на кладбище, но совершенно не понимала его значение.

Зубастое существо резко и сильно укусило девочку за запястье, впившись зубами в вены. Лея не чувствовала особой боли, только легкие покалывания. Она стояла неподвижно, все еще не понимая, что нужно этой безумной плюшевой игрушке. Спустя минуты три попыток убить девочку, Зубастик шлепнулся на пол и недовольно пробурчал:

– ФУ! Так ты уже мертвая! Рх-х-х! А по тебе и не скажешь. Уж слишком хорошо сохранилась, на мой взгляд. Забальзамировали, что ли?

Девочка в ответ пожала плечами:

– Я не знаю, что это значит. А-а-а… что ты делал в том большом ящике? Ты давно там сидел? И почему ты разговариваешь, а другие игрушки нет?

Зубастик встал на задние лапки и почесал затылок.

– Ну… после смерти трупы окунают в специальный раствор, чтобы они не так быстро разлагались и дольше сохранялись. Это называется «бальзамирование». В сундуке меня заперли еще лет пять- десять назад. Не помню… Сбился со счета. Чуть с ума там не сошел! БР-Р-Р-Р! Будь проклят жирный пьяница, что меня там закрыл! – Чудик скрестил лапки на груди и состроил недовольную мину, вспоминая обидчика. – И я тебе не простая игрушка, деточка. Я носферат! Кхм, только немного… проклятый. Раньше я был шикарен, красив, амбициозен. Ел людей и себе подобных, а после некоторых событий… просто пугал. Ну, когда как. Вот только не повезло мне нарваться на мерзкую старуху, что считает себя хозяйкой душ. В игрушку уродливую превратила, гидра гремучая, вонючая!

– Значит, ты необычная игрушка. Носфе… что? Ты больше походишь на вампира. И я не предполагала, что в нашем городке могут жить вампиры.

– Что за оскорбление! Какой я тебе вампир?! Носфераты, в отличие от этих чердачных крыс, практически бессмертны! Нас меньше, и мы гораздо выше их по статусу, – объяснил плюшевый. – Ой! Да кто тут только не живет! Невермор буквально кишит зомби, утопленниками и прочими разношерстными монстрами, что живут себе тихонько. Вот только их не видит и не слышит никто, кроме тех, кто находится при смерти. Однако носфератов и сволочей-вампиров видят все. Ну, кроме заколдованных, как я. Мы слишком сильно похожи на людей, так что они не догадываются о нашей настоящей сущности. И, я погляжу, ты не похожа на зомби или чудного монстра. Ох, чую, увидишься ты еще с костлявой старушенцией! Бегать она за тобой будет!

У Леи закружилась голова от такого потока информации.

– При смерти? Это как? Кто за мной будет бегать? Почему? – Малышка насторожилась и нахмурила тонкие брови.

– У-у-у… Родители тебе совсем ничего не рассказывали? М-да… Ну, слушай. «При смерти» значит, что человек, животное, ну, или другое существо скоро умрет, то есть перестанет дышать, думать, видеть. Просто ляжет, уснет и никогда не проснется. Это явление еще называют смертью. А Смерть у нас – бабулька еще та. Ни одну душу позже срока назначенного не заберет. Всех догонит, всех найдет. Она и будет гнаться за тобой. Ты мертва, но ты не монстр. Люди могут увидеть тебя. Если они догадаются, что ты труп, то ой какой хаос начнется! Так что костлявая тебя в мир загробный потащит скоро. Остается только ждать.

– А может, лучше порисуем?

Зубастик потупил взгляд. Пару секунд смотрел на девочку, не моргая, и с раздражением выдал:

– Да кому я все это рассказываю?! Ребенку! К черту! Все равно тебя тут скоро не будет. Я только зря трачу на тебя свое время. – Плюшевый засеменил в сторону входной двери. Кряхтя и надрываясь, он безуспешно пытался открыть ее, но уставшие ватные лапки не справлялись с такой задачей.

– Что стоишь?! Помогла бы лучше!

– Нет, я пойду порисую. Я не помогаю тем, кто на меня кричит, – выдала девочка, насупившись, и ушла в другую комнату.

– СРАНЫЙ РЕБЕНОК! – Зубастик пнул дверь в порыве ярости. – Дверь закрыта, окна высоко. – Черт! Снова в гребаной западне! Да еще и старуха примчится, меня заодно с девчонкой проучит за проделки… уф. Что же делать, что же делать?! – Игрушка быстро забегала по коридору, ища то, что могло бы помочь ей выбраться из особняка. Но все, что он находил, было либо слишком маленьким и бесполезным, либо слишком высоким и тяжелым. Не найдя ничего полезного, Зубастик побежал в комнату, куда ранее ушла Лея.

– Ешечки-кошечки! – Плюшевый замер. Девочка сидела на полу и разрисовывала стену куском чьей-то липкой печени. Рядом с ней валялась кукла, сделанная из человеческой кожи и органов, половина из которых полностью высохли. Лея, как ни в чем не бывало, рисовала свой дом, могилки рядом с ним, маму с папой и себя. У Зубастика на пару минут пропал дар речи. Разве дети способны на такое жестокое убийство? Да не-е-е-е-е-ет. Это по-любому сделал кто-то из взрослых, что сюда приходили.

– Фу… ну и мерзость… Мне нравится!

Лея повернулась к нему лицом. Ее руки и темно-синий сарафанчик были заляпаны кровью.

– Помимо тебя, грубая кукла, у меня есть еще игрушки. Вот только две из них забрали дяденьки в синей одежде и странных шляпах.

– КОПЫ?! Они тебя видели?! – взвизгнул Зубастик.

– Нет, они меня не заметили. Я очень хорошо играю в прятки. Если хочешь, то можем с тобой поиграть.

– Нет, нет я не… Стоп, а сюда заходил еще кто-то, кроме этих твоих дяденек в странных шляпах?

– Да, до них приходили большие мальчики. Они устроили тут сильный беспорядок. Маме очень не нравится беспорядок, поэтому я попросила их прекратить, но они сказали… сказали, что я маленькая уродина. – Девочка поникла. – Это ведь не правда? Мама и папа говорили, что я маленькое солнышко.

– Э-э… да, ты красивая, но позволь узнать, где сейчас эти… мальчишки?

– Они меня обидели, а когда обижают, надо давать сдачи. – Она достала из полупустой печени небольшой кухонный ножик. – И я дала им сдачи. Но я их уже простила, теперь мы с ними всегда будем играть! Хотя нет. Будем играть только с одним, двоих у меня забрали.

– Ты… ЗАВАЛИЛА ТРОИХ ПАЦАНОВ?! Ты понимаешь, что ты наделала?! Как у тебя вообще сил на это хватило?! Ты ненормальная!

– Зава… что? Я просто воткнула эту штучку им в ножки, и они не смогли сбежать, а потом я сделала из них игрушки. Они очень сильно кричали и плакали, у меня аж уши разболелись. Один даже ударил меня по лицу. – Она потерла правую щеку. – Было больно. И ему потом тоже было больно.

Зубастик смотрел на нее ошарашенно. На первый взгляд безобидное создание безжалостно убило троих, явно трусливых, пацанов, выпотрошило их и сделало из кожи и органов кривое подобие кукол. На такое, порой, даже отбитый маньяк не способен, а тут девятилетняя девочка, которой толком не объяснили, что значит смерть, сочувствие и совесть.

– Т-тебя вообще воспитывали?

– Ну… больше лечили от ту… ту-туберку-кулеза и еще от чего-то. Я уже не помню, от чего, но лечили долго. Какие-то пилюльки невкусные давали.

– Стоп! Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп… стоп. Если ты КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ убила троих, то…

– Я просто захлопнула дверь после того, как они вошли. Они хотели выпрыгнуть из окон, но здесь почти везде есть решетки.

– Нет, погоди… Если ты их убила… значит, Смерть уже была тут! Она знает о тебе! Тогда почему не забрала сразу?! Что происходит, черт побери?!

– Не кричи, Зубастик! – Лея взяла его в свои грязные от крови ручки и улыбнулась. – Давай лучше поиграем?

– Э-э-э, нет! Я свалить хочу! Я с такой, как ты, не играю! – Плюшевый стал брыкаться и вырываться.

– С какой такой? – Девочка удивленно подняла брови.

– С… Ай, неважно!

– Ой, а давай лучше погуляем. – Лея посмотрела в окно. За ним было темновато, лил дождь, сверкала молния.

– Не думаю, что погода позволит. Да и нельзя тебе.

– Почему же? Я люблю гулять по кладбищу. Особенно с мамой!

– Я же говорил! Если люди поймут, что ты мертвая, тебе от Смерти попадет! Причем очень сильно. Ты не зомби, не утопленник, не-е-ет. Тебя увидят, а их нет. Понимаешь? Ты, это, лучше меня выпусти. Я как-нибудь сам до дома доберусь.

– А может, ты подождешь ее со мной? – Лея жутко улыбнулась.

– Кого? Смерть? Не, я с этой костной кучей не в ладах. Так что открывай дверь, и будем прощаться наконец. Я просто хочу добраться до своего замка и спокойно отдохнуть. Фиг его знает, сколько я провел лет в этом пыльном сундуке! Замок наверняка уже зарос паутиной! Бр-р-р-р! И я не собираюсь оставаться с мертвым ребенком-психопатом! Уж извините, в няньки не нанимался. Пусть Смерть сама с тобой разбирается, меня ей видеть ни к чему.

– Какая же ты вредная игрушка! – пробубнила девочка, дергая Зубастика за плюшевые лапки. – Сейчас мы погуляем, нам обоим станет весело, и ты перестанешь быть таким врединой!

Лея галопом выбежала в коридор, с большим усилием раскрыла скрипучую дверь и побежала в сторону города со своим новым «другом», даже не закрыв ее за собой.

Она бежала, радостно подпрыгивая и хихикая. Мчалась под проливным дождем, прыгала по лужам, отчего ее туфельки быстро заполнились водой, но это ее никак не останавливало. Много ли нужно для счастья ребенку?

Зубастик же болтался и крутился в детской ручке, словно на лопасти вентилятора. Меньше чем за пять минут он промок до последней нитки и стал похож на разбухшее покосившееся нечто. Плюшевый вырывался, не переставая верещать во всю глотку:

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! ОТПУСТИ МЕНЯ!!! Нам нельзя в город! Тебя же живые увидят! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ! У нас могут быть огромные п-п-проблемы!

– Пф-ф, ну ты и зануда! В городе же так интересно! Когда я ездила по больницам, то смотрела на него из окошка машины отца. Я так давно мечтала погулять хотя бы по паре улочек! Там еще красивые буковки на деревянных дощечках.

– Вывески…

– И блестящие огоньки на высоких палках!

– Фонари…

– И… И! ОЙ-ОЙ! – Девочка запнулась о какой-то камень, чуть не упав на кривоватую дорогу, которая привела ее в один из жилых районов Невермора.


## Глава 3

Дождь понемногу прекращался. Лея уже более спокойно шла по дороге вдоль маленьких серых магазинчиков с некогда цветастыми вывесками. Ее туфельки хлюпали от набравшейся в них воды, но, кажется, это никак не смущало наполненную энтузиазмом коротышку. В ее ручке покачивался холодный и злой на весь мир Зубастик, уже тысячу раз пожалевший о своем освобождении из сундука. Там хоть и было пыльно, зато всегда сухо и тепло.

На улицу потихоньку начали выползать люди, только было их очень мало, и выглядели они странно. Их кожа была серо-зелененого цвета, у большинства было несовместимое с жизнью костлявое телосложение, из приоткрытых ртов торчали редкие гнилые зубы. Глаза их были пустыми, белыми, совершенно без зрачков. Измазанная в мокрой грязи одежда буквально свисала с тел, будто с обычной вешалки. Они двигались по улице не торопясь, не реагируя почти ни на что вокруг себя.

– Зомби… – устало пробормотал Зубастик.

– Это те, что едят мозги?

– Это миф. Они безобидны, просто слоняются по городу от смертной скуки. В прошлом были обычными людьми, затем умерли, попав в один из доступных нашей Смерти миров, в котором и получили от нее разрешение на дальнейшую жизнь. Если это, конечно, можно назвать жизнью. Разговаривать с ними бесполезно, они забудут тебя через минут пятнадцать после знакомства, зато всегда будут помнить то, что их беспокоит. Иногда в их мозгах даже остаются обрывки давних воспоминаний, но это в редких случаях.

К Лее подошла невысокая зеленоватая старушка с ломкими растрепанными волосами, измазанными в земле. На ней был дырявый халат с потускневшими от времени узорами в виде золотых вензелей. Бабуля протянула тонкую руку с длинными иссохшими пальцами в сторону Леи и промямлила сиплым голоском:

– З-здравствуй, девочка! Чего это ты тут одна, без мамы гуляешь?

Лея впала в небольшое оцепенение, вглядываясь в желтоватые сферы с полопавшимися артериями вместо глаз. Зомби казались ей слегка пугающими из-за своего грязного вида. Доверившись словам своего плюшевого «друга», девочка все-таки переборола себя.

– Привет! А мама дома осталась. Я вот тут со своим другом гуляю.

– Ой, какая милая куколка у тебя! Да и ты, наверное, дочка послушная, и дом у тебя где-то рядом. А я вот внучка ищу. Пропал он, найти все никак не могу. Мы с ним шли по этой улочке в школу. Он вперед побежал быстро-быстро, а я старенькая совсем, быстро идти не могу. Так и потеряла внучка. Пока в школу шла, меня чуть машина не сбила. Вот же паразиты по дорогам тут ездят!

Бабулька ворчала на несносных водителей автомобилей, а Лея все стояла и не понимала, что ей сказать в такой ситуации, как себя повести.

– Походу все-таки старушку сбила машина и отшибла ей мозги, раз она до сих пор думает, что жива. М-да-а-а…– недовольно фыркала кукла.

Вдруг зеленая старушка замолчала. Она будто зависла в пространстве, потеряв мысль, которая так усердно крутилась в ее голове. Она несколько секунд смотрела в никуда, приоткрыв рот, в котором уже почти не было зубов, а те, что остались, были дырявыми и черными, будто их давно проели черви.

– Бабушка, с вами все хорошо? – спросила Лея, подергав старушку за рваный рукав.

Зомби резко дернулась и, кажется, отпрыгнула от девочки, словно сильно испугавшись. Глаза ее выпучились, как у хамелеона, и совсем престали моргать. Она посмотрела на Лею так, как будто первый раз видит ребенка, и прохрипела:

– Ты-ы-ы-ы кто?! Что ты тут делаешь?! Где я? – Она стала быстро-быстро вертеть головой, топчась на месте, не понимая, что происходит.

– Пошли отсюда скорее! А то сейчас она будет знакомиться с тобой и рассказывать все по новой, – поторопил девочку Зубастик.

Лея не горела желанием продолжать общение со странной бабулькой и поспешила скрыться в первом попавшемся магазинчике с желтовато-серой мигающей вывеской «Зоомагазин».

Внутри магазинчик выглядел куда симпатичней, чем снаружи. Оранжевые стены были расписаны рисунками в тематике животных. На первой стене были изображены два кролика, вместе жующие ромашку, на другой стене – черепашка с веночком из одуванчиков, лежащим у нее на панцире, на третей – белая кошка с огромными голубыми глазами. На последней стене, может, и было что-то нарисовано, но увидеть это было никому не суждено, поскольку она была полностью уставлена полочками с различными клетками, аквариумами и вольерами.

На тросточках качались сонные попугаи, мыши разных расцветок бегали в колесе, постоянно спотыкаясь и выталкивая друг друга из него, кролики чем-то увлеченно хрустели. За кассой спал лысый продавец. Из-за своего маленького роста Лея так и не смогла разглядеть его лицо.

Пройдя мимо рядов с кучей разнообразных кормов и игрушек для питомцев, девочка заметила оставленную на полу коробку, из которой доносилось странное шуршание. В коробке оказалось штук десять небольших и очень милых морских свинок. Наверное, их недавно привезли и еще не успели посадить в вольеры. Пушистики забавно вздергивали носики и щурили глазки из-за яркого света настенных ламп, фыркали и перебегали из одних углов в другие. Один из зверьков остановился где-то посередине коробки и внимательно, но слегка пугливо посмотрел на Лею.

– Не лучшая была идея заходить сюда. Давай быстрее вернемся в особняк. А еще лучше – отпусти меня и делай что душе угодно! – шепотом шипел Зубастик, пытаясь вырвать свою плюшевую лапку из кулачка девочки.

– Не хочу домой. – Девочка взяла любопытную морскую свинку в свободную руку. – Какая мягонькая!

–Да-да-да, дофига милая, пушистая и прочие дерьмо-нежности! Иди уже домой, безмозглая малявка! Ты своим протухшим мозгом даже представить себе не можешь, что с тобой сделает Смерть, если увидит, что ты в открытую расхаживаешь среди живых!

Лея повернула голову в сторону Зубастика. Ее тонкие брови нахмурились, щеки надулись, а губы задрожали, как обычно у маленьких детей при приближающейся истерике. Раздался оглушительный визг:

– Я НЕ ХОЧУ ДОМОЙ!

Будь она жива, ее лицо сейчас было бы краснее болгарского перца. Лея яростно затопала ногами и сбросила несколько разноцветных кормов с ближайшей полки. Упаковки лопнули и их содержимое рассыпалось по полу.

– Что ты орешь?! Разбудишь кассира! Замолчи же, наконец!

Но кассир так и не проснулся. Он продолжил лежать головой на столе, даже не шелохнувшись от таких противных визгов и грохота.

Лея положила испуганного пушистика обратно в коробку, шмыгнула носом и с силой пихнула пакет с кошачьим наполнителем. Истерика не заканчивалась.

Вскоре на пол полетели игрушки, лакомства, одежда для собак, поводки и лежанки, в общем все до чего была способна дотянуться детская рука.

От увиденного Зубастик разинул рот. Кажется, он потерял дар речи от такой наглости со стороны маленькой девочки и втайне подавлял желание сожрать мясной корм, что растекся по кафелю.

Вдруг Лея вернулась к коробке с морскими свинками и перевернула ее набок. Пушистые шарики моментально разбежались в разные стороны. Хаос приобрел новые масштабы. Они прыгали по полочкам, царапали упаковки, пахнущие едой, пытаясь открыть, дырявили мягкие лежанки, портили разбросанные игрушки и много чего еще.

– Я н-не понимаю… Тебе это что, нравится?! – наконец выдавил из себя плюшевый.

– Нравится что? Я не виновата в том, что они намусорили.

– Они намусорили?! Да ты…!!!

И тут проснулся кассир. Он поднял голову, вытащил наушники из ушей и протер глаза. Теперь стало полностью видно его лицо, чем-то напоминающее свинячью рожу. Когда он увидел, что стало с магазином, его глаза чуть не выпали из глазниц. Схватив швабру, лежащую рядом, он со злобным криком выскочил из-за кассы и помчался в сторону Леи.

Девочка была быстрее толстенного неповоротливого мужика, смогла в два прыжка выскочить из магазина и резво убежать куда глядят глаза. Точнее, глаз.

– АХ ТЫ, МЕЛКАЯ ДРЯНЬ! А НУ ИДИ СЮДА! – Он уже хотел выбежать из магазина, но из-за своих огромных габаритов пролезть в дверной проем с первого раза не получилось. – УБЬЮ! УБЬЮ ТЕБЯ! – кричал он вслед Лее, которая мигом скрылась за первым попавшимся домом.

– Уфх… Какой страшный дядька. Не пойду туда больше. – Девочка отдышалась.

– А я тебе говорил, что не надо вообще носа из дома высовывать! Ну конечно! Кто будет всерьез слушать сраную игрушку?! Я ж, блин, для себя все это говорил! Действительно! И где уже эта костлявая старушенция? Как я косячу, так она тут как тут, а как какая-то зомби-девочка расхаживает по улицам и творит всякую дичь, так хрен она появится!

– Ладно, ладно… Давай вернемся домой, только… – Девочка заметила на тротуаре старую консервную банку, зачем-то привязанную к веревочке. – Я хочу это с собой. – Она взяла грязную веревку и спокойно поволокла по земле, как какую-то машинку на ниточке.

– Это-то тебе зачем?! Оно же ржавое, грязное, вонючее! Фу! Брось эту гадость, еще червей каких-нибудь подцепишь! Они тебе последние мозги выгрызут.

– Это мой новый друг! Дай хотя бы до дома его донесу?

– Ай, делай что хочешь! Ты меня все равно не слушаешь. – Зубастик махнул свободной плюшевой ручкой и продолжил смотреть в никуда без всякого интереса. – Надеюсь, ты помнишь дорогу домой.

– Ой… А я не помню. Я думала, что ты мне поможешь вернуться! Обычно меня папа на машине вез домой. А сама я никогда еще не гуляла.

– А-ХА-ХА! Как меня просто послушать, так нет, фигушки! А как домой отвести, так «Зубастик, помоги»! Нет уж! Надоело! Отпускай меня и иди на все четыре стороны! Мне все равно!

– Ну, Зубастичек! Ну, отведи меня домой!

– Не-е-ет!

– Если покажешь, где мой домик, я тебя отпущу. Мне страшно идти совсем одной. Ну, помоги, а… Ну, помоги!

Пучеглазый порычал-порычал, поворчал секунд пять, но все-таки сдался.

– Ладно, так уж и быть. Но в долгу ты у меня еще останешься, ибо знатно ты помотала мне нервы за сегодня. Как только подойдешь к кладбищу, отпустишь меня. Дальше сама дойдешь, ума хватит поди!

– Хорошо! – Девочка улыбнулась и покрутила веревку в руке. Консервная банка звонко загремела, ударяясь о землю. – Говори, куда идти.

Дальше Лея спокойно шла под руководством Зубастика. Небо, почти вплотную закрытое тучами, становилось все темнее и темнее. Если хмурым днем Невермор казался унылой серой свалкой, то ближе к ночи он становился каким-то зловещим лабиринтом. Черные дома практически полностью сливались с тьмой. Лужи поблескивали в свете тусклых фонарей, а без того редких людей становилось меньше и меньше. Возле дороги все слонялась парочка зомби, где-то потерявших свои руки. Покачивались и скрипели голые ветки деревьев, напоминающие когтистые лапы адских чудовищ, что вот-вот утащат тебя в неизвестность. Пахло сыростью и тухлятиной.

– Мне кажется, за нами кто-то наблюдает. – Лея в очередной раз оглянулась, чтобы проверить, не идет ли за ней какой-нибудь человек.

– Мы уже скоро подойдем к кладбищу. Вряд ли сюда кто-то сунется на ночь глядя. Может, вандалы? Хотя я не чувствую запаха крови. Значит, либо тут никого нет, либо мертвецы решили развеяться. С контингентом этого кладбища я мало знаком. Те, с кем раньше общался, уже не встают. Надоело, наверное.

– Люди из могил гуляют по ночам? А почему они днем не гуляют? А они дружелюбные?

– А-а-а… Да, они иногда выходят развеяться. Ночью прохладно, их плоть гниет куда меньше, чем теплым днем. Гниение, в принципе, доставляет им массу проблем. Многим приходится заменять себе части тела хламом с ближайшей мусорки. Многие из них ворчливы – в основном те, что умерли от старости, но есть и те, с кем интересно пообщаться. Не знаю, успеешь ли ты с ними познакомиться. Ну, я потом как-нибудь загляну сюда.

– А ты надолго уйдешь?

– Скорее всего, да. Нужно вернуться в мой замок, подумать о том, что можно сделать со своим внешним видом. Я же все-таки хочу вернуться в прежнее обличие красавца-носферата, которым пугают людишек, что так любят гулять по городу темной ночью! Да и… замок, наверное, уже весь в пыли. В нем лет сто никто не убирался. Нужно навести там порядок.

– Тебе сто лет?!

– А-ха-ха! Больше. Гораздо больше. Если так посчитать, то где-то около трехсот двадцати восьми. Уже точно не помню. Для носфератов это не такой большой возраст. Так что не удивляйся.

– А где твои мама и папа? Они тоже живут в замке? – Лея остановилась возле невысоких ворот кладбища.

– А черт их знает. Я их никогда не видел. Сколько себя помню, жил один. Ну, иногда жила еще и прислуга. Правда, недолго, ибо я ее съедал, когда не хотел охотиться. Хотя нет… нянька еще у меня была. Но потом я ее тоже съел.

– А меня ты бы тоже съел? – спросила Лея, подняв плюшевого на уровень своих глаз.

– Будь ты жива, я бы сожрал тебя в первую же секунду, как увидел. Ты даже не представляешь, сколько лет я сидел в сундуке без еды. Сейчас я так хочу жрать, что проглотил бы кита не жуя. В городе я еще держал себя в руках, потому что у меня были бы проблемы, если бы сорвался, хотя они и без того наверняка будут. К тому же, ты потратила хренову тучу моих нервов всего за несколько часов, поэтому я бы без криков совести откусил тебе голову. Хотя бы чисто из мести.

– Моя голова не влезет в твой маленький рот.

– ВОТ ИМЕЕНО! А теперь отпускай меня. Мы договаривались.

Лея вздохнула с грустью. Ей понравилось гулять с живой, хоть и вечно ворчащей игрушкой. Наконец кто-то был рядом с ней, кроме вечного потока врачей и взволнованных уставших родителей. Наконец у нее появился… друг? Но что за друг, которого ты бесишь и который хочет свалить от тебя как можно скорее? Она аккуратно отпустила Зубастика на землю, не отводя от него печального взгляда.

– Мы еще увидимся? Я буду скучать по тебе.

Пучеглазый явно не ожидал такой реакции от той, кому наговорил столько гадостей. Зубастик замялся, стал переминаться с лапки на лапку, размышляя над ответом.

«Скорее всего, уже не увидимся. Тебя упекут в Чистилище, откуда ты уже никогда не вернешься», – думал он, но не знал, как бы помягче об этом сказать. Не то чтобы он грустил от грядущего прощания, скорее, ему было жалко маленькую душу, которой настолько не повезло с жизнью, так еще и загробная жизнь пошла кувырком.

– Да… увидимся, – соврал он, не придумав правдивого, но мягкого ответа. Правда дается куда тяжелее, чем ложь, которую порой мы так хотим услышать и принять за истину.

Лея не успела ничего ответить, как надгробные камни затряслись, а деревянные крестики подпрыгнули над землей. Из-за туч вышла полная луна. Громко крича, в безумной спешке улетали вороны, ранее дремавшие на лысых деревьях. Замигал фонарь на столбе возле кладбищенских ворот. Из непроглядной гущи тьмы послышались приближающиеся шаги и какой-то странный стук.

– А вот и она… – прошептал Зубастик, когда бежать стало уже поздно.


## Глава 4

К ним подошла серая старушка, внешне напоминавшая иссохший скелет. Точнее, это и был скелет – самый настоящий и живой, совсем без кожи. Это была Смерть. Седые уложенные волосы с белыми концами росли прямо из ее широкого черепа. Вместо глаз у нее были две здоровенные черные дыры, в которых можно было разглядеть лишь вечную пустоту. Из челюсти торчали все тридцать два серых зуба, похожих на камни. Пальцы, состоящие только из костей, были длинными и слегка кривоватыми. Смерть носила довольно старый, но достойного вида черный фрак с золотыми пуговицами, темно-серую рубашку со странным воротом, черные брюки с ремнем, на котором блестела серебряная бляшка, и старомодные туфли на маленьком каблучке, больше подходящие мужчине, чем женщине. Костлявая стояла, гордо выпрямив спину и опираясь на черную трость с синим камнем на конце.

– Извиняюсь, что задержалась, – начала Смерть хрипловатым голосом. – В последнее время у меня было чересчур много работы. К тому же ты, малышка, еще и добавляла мне ее, находясь на свободе. Так не пойдет!

– Ну, я, пожалуй, пойду, – попятился Зубастик, не сводя глаз с владыки людских жизней.

– Нет-нет. Останься. Я еще разберусь с теми, кто считает меня старым мешком костей, – повысила она тон до устрашающе грозного. При этом выглядела Смерть очень спокойной, словно слышала оскорбления в свой адрес каждый день. Скорее всего, так и есть.

– Блин! Вот так и знал! – буркнул плюшевый, оставив бесполезные попытки бегства. Смерть найдет тебя везде, где бы ты ни прятался. Это лишь вопрос времени.

– Ой, бабушка, а ты кто? Зомби? Ты не похожа на зомби, которых я видела в городе. Ты заблудилась? Или ты с кладбища? – Лея отпустила веревку, привязанную к консервной банке и подошла поближе к старушке.

Смерть наклонилась к девочке. То место на черепе, где, по идее, должны были быть брови, скривилось, создавая хмурое выражение лица. Она явно была недовольна своей ошибкой и проказами этой девчонки.

– Я Смерть. Мы уже встречались с тобой раньше, Лея. Тебе нет места среди живых, и вставать из могилы я тебе не разрешала. Тебе пора домой, в Чистилище. – Она аккуратно протянула левую руку девочке. – Пойдем со мной. Это будет не страшно.

– В Чи… что? Нет, я никуда не хочу. У меня есть дом, в котором я живу с мамой и папой. Наверное, они уже вернулись и ждут меня. О! О! Зубастик рассказывал мне о тебе! Рассказывал, что ты меня куда-то там потащишь, везде меня будешь искать. Но я с тобой не хочу. Ты страшная, и от тебя плохо пахнет. Ты похожа на голову мартышки, что висит у нас в коридоре.

На все кладбище разразился противный смех. Плюшевый катался по земле, держать лапками за живот, в приступе безумного хохота.

– А-ХА-ХАХ! Да какая там мартышка?! КУРИЦА НАДУТАЯ! – визжал он, чуть не плача, захлебываясь собственным смехом.

Смерть резко схватила наглеца и сжала в руке так сильно, что у того глаза надулись, словно пузыри. При этом ее лицо не выражало ни единой эмоции. Зубастик стал хрипеть, судорожно двигая конечностями, в попытках выбраться и вдохнуть хоть каплю воздуха.

Тем временем Лея любовалась блестящим камешком на трости Смерти. В небольшом круглом сапфире можно было увидеть свое отражение и волшебные переливы света. Завороженная девочка тихонько взялась за трость и резко вырвала ее из руки ничего не подозревающей старухи. Лея быстро-быстро побежала в сторону особняка, радостно хихикая и размахивая тростью, словно волшебной палочкой. Вдруг она совершенно случайно отодвинула сапфир в сторону большим пальцем. Трость молниеносно вытянулась в длину, чуть не задев лицо девочки, превратившись в огромную черную косу. Малышка немного испугалась, но продолжила бежать домой. Смерть, схватившись за голову, пулей устремилась за ней.

Возле особняка гулял худой старый пес, порхали, наслаждаясь ночью, светлячки. Раз! Два! Три! Те крылатые звездочки, что успели улететь, остались живы. Тем, кому не повезло попасть под острое лезвие, погасли и упали замертво.

Лея остановилась у самой двери и уже тянулась к ручке, чтобы ее открыть, но не тут-то было. Что-то ужасно холодное прикоснулось к ее плечу и буквально вырвало косу из ее ручонок.

– Сколько лет на свете да во тьме существую, НИКОГДА такой наглости еще не встречала! Дурная совсем! На мое место встать удумала?! – Смерть стукнула косой так, что под ногами задрожала земля, а небо сверкнуло, словно от огромной молнии.

– Этой штукой махать несложно! Я уже большая, и я бы справилась! – Девчонка капризно топнула ножкой.

В глазных отверстиях Смерти появились два белых святящихся огонька, напоминающих зрачки. Они зловеще пялились на Лею, давая понять, что та уже почти довела костлявую до бешенства.

Зубастик всем своим видом намекал девочке закрыть рот и больше не возникать. Но с каждой секундой Смерть сжимала его вместе с косой все сильнее и сильнее. Казалось, плюшевый скоро станет обычной тряпочкой для этой самой косы.

– Моя работа сложна по-своему. Всякий раз, забирая жизнь любого существа, ты обрываешь одну из миллиардов историй. Отнимаешь у других людей, чья жизнь должна идти еще долго, любимых и близких. Они винят меня во всем. Они боятся явления смерти. Мне все равно. Я существую уже не первую сотню лет, и страдания людей стали для меня обыденностью. Правда, порой их умирает так много, что я не успеваю вовремя отправить всех на тот свет. Как, например, не успела отправить тебя.

– Раз твоя работа такая сложная, то почему ты просто ее не бросишь? Ее возьмет кто-то другой. Мне понравилась твоя палка! Я сама за тебя все сделаю! – надула щеки девочка, скрестив руки на груди.

– Ты взвоешь в первый же день.

– А вот и нет! Мне знаешь сколько уколов ставили?! Ни разу не заплакала! Я смелая! Правда! Мой папа подтвердит! Па-а-а-ап! – Лея открыла дверь своего дома, но, как и в первый раз, ее встретили лишь тишина, темнота и мертвый холод. – Они… их все еще нет дома. Они еще не вернулись.

– И больше никогда не вернутся. Ни-ког-да.

– ТЫ ВРЕШЬ!

– Твой отец выпал из окна и разбил себе голову, а у твоей матери в безумном припадке отчаяния остановилось сердце. Посмотри же! Вон, неподалеку две могилы. Третьей нет. Кости да плоть Феяны растащили бродячие псы!

– НЕТ! Они придут еще! ПРИДУТ! Ты плохая Смерть! ПЛОХАЯ! ПЛОХАЯ! ПЛОХАЯ! Я буду лучше тебя! Намного лучше! Ты злая! – кричала Лея в истерике.

– Правда? Ты уверена? Не передумаешь? Согласившись сейчас занять мое место, ты больше не сможешь отказаться. Твоя судьба навсегда выйдет из-под твоего контроля, – игнорировала оскорбления Смерть. Ее вид становился все более пугающим. Огоньки в глазах судорожно подрагивали, а зубы тесно сжались до противного скрипа.

– ДА! – дала свой ответ девочка, протерев рукавом мокрые глаза. Она все еще не понимала, не признавала реальность. Еще совсем недавно у нее была тихая, болезненная, но более-менее счастливая жизнь. А теперь зловредная старуха смеет говорить, что эта жизнь кончена, как и жизнь тех, с кем она была связана.

«Если бы я была на твоем месте, я бы оставила все как прежде. Моя мама вернется. Обязательно вернется! И папа тоже. Я обязательно вылечусь и пойду в школу. У меня будут друзья, и все-все будет хорошо. Больше никто не заснет навсегда. Никто! Никогда!» – крутились мысли в маленькой голове.

Смерть вновь гордо выпрямилась, тяжело вздохнув, как после принятия сложного и важного решения. Полминуты она стояла и молчала, глядя в пустоту, тщательно обдумывая свои дальнейшие действия и тяжелые слова.

– Не думала я, что найду себе замену именно так, но… это все же лучше, чем безвольное принуждение. Тебе предстоит длинный тернистый путь. А ты… – Она наконец ослабила ладонь, в которой были Зубастик вместе с косой. Плюшевый смачно шлепнулся на землю, словно мокрая тряпка, издав захлебывающийся звук. Теперь можно было дышать беспрепятственно. – Я связываю тебя с Леей как помощника вплоть до ее полной самостоятельности. Тем самым ты искупишь свою вину передо мной, и я, так и быть, верну тебе твой прежний облик, что забрала однажды.

Зубастику хватило сил лишь на то, чтобы переместить свой взгляд в сторону Смерти и издать хриплый возмущенно-одобрительный звук.

Лея стала потихоньку успокаиваться. Ей аккуратно протянули костлявую ладонь, на которую та неуверенно положила свою маленькую ладошку. Тучи сгустились так плотно, что все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Погасли даже уличные фонари. Лишь от рук владыки жизни и Леи исходило синее свечение, которое с каждой секундой становилось все ярче и ярче.

– С сегодняшней ночи до судного дня я нарекаю тебя наследницей силы и власти моей! Клянешься ли ты беречь души тех, что под властью твоей, быть хладнокровной к великим потерям и душевным ранам, быть достойной носить звание владыки жизни и смерти?

– Д-да, – ответила Лея дрожащим голосом, не сводя глаз с завораживающего свечения. Руку нещадно кололо, словно в ней находились сотни или даже тысячи маленьких электрических разрядов.

Зубастик приподнял голову и разинул рот, смотря на пугающий ритуал. Он тихонько отполз и спрятался за первый попавшийся камень, скрутившись калачиком и плотно зажмурив глаза от греха подальше.

– Да будет так! – прозвучал до ужаса загробный голос Смерти. Стук ее косы о землю раздался оглушительным громом над всем Невермором. Свечение, что было в руках двух сторон, вспыхнуло ослепительным синим пламенем.

Яркий всполох света – это последнее, что успела увидеть Лея, прежде чем стало совсем темно.


## Глава 5

Четыре года новой жизни Леи кардинально отличались от старой. Процесс гниения остановился. Она больше не чувствовала себя слабой и больной, не ощущала физической боли, а если и случались у нее какие-то травмы, то они заживали буквально в течение часа. Только ее левый глаз так и остался белым, совсем незрячим.

Она продолжала жить в своем особняке возле кладбища, но только уже вместе с маленьким помощником – Зубастиком. Поначалу он много ворчал и сопротивлялся, однако за четыре года смирился и даже подружился с юной преемницей Смерти. Днем они выполняли все домашние дела: стирка, уборка, уход за цветочками на окнах да обход могилок с проверкой того, не покосился ли какой-нибудь крест. Оставшееся же время проводили за играми, небольшими прогулками по лысому лесу, что был совсем недалеко от особняка. Там, на деревьях, уже давно не росли листья. Они были кривыми, черными, с кучей веток, торчащих в разные стороны, на которых сильно любили сидеть стаи ворон.

Когда солнце наполовину заходило за горизонт, и на улице потихоньку начинало темнеть, из уютных подземных кроватей выбирались страшные чудища, многие из которых давно потеряли человеческий облик. Тех, кто вставал, было совсем немного. Например, Нойз – пухленький чудик ростом метр пятьдесят в стареньком голубом костюмчике с девчачьим белым кружевным воротничком. На голове у него был облезлый желтоватый кудрявый парик, скрывавший уродливый след на затылке, оставленный когда-то топором. Лицом он был некрасив: ужасно узкие глаза, огромный нос с торчащей бородавкой и полностью засохшая серая кожа. Этот тип не блистал острым умом, зато обладал неплохой смекалкой. Никто не мог понять, откуда Нойз вечно достает полные коробки сладостей и красивые живые цветы. Хотя многие догадывались, что цветы он, скорее всего, ворует с каких-нибудь бабушкиных клумб. Общаться с ним было не особо приятно. Он вечно навязывал другим свои взгляды, точки зрения, предложения куда-то пойти и что-то натворить. В групповых разговорах он почти никогда не участвовал, лишь тихо сидел, наблюдая за всеми, но стоило спросить его мнение, так заткнуть его было нечем.

Более серьезным был Мистер Март. Настоящего его имени никто не знал, да и сам он его давно забыл. Это был мертвец высокого роста в строгом сером смокинге с галстуком-бабочкой, носивший полуразложившуюся лосиную голову, рога которой давно отвалились, а морда была перевязана колючей проволокой. Свою странную внешность тот обычно оправдывал сокрытием своего неимоверно страшного лица, изуродованного некой операцией, от которой, скорее всего, тот и скончался. В отличие от Нойза, Март был умен и более спокоен, интеллигентен. По натуре глубокий мыслитель, философ. Не очень любил шум и городскую суету, поэтому предпочитал пешие прогулки по кладбищу или чуть дальше, по лесу.

Выползал также и Шеббик – страшное немое подобие человека небольшого роста, с бледной зеленоватой кожей, глазами разной формы, тоненькими конечностями и странными темными слипшимися колтунами по всей голове. Из его рта торчало несколько желтых зубов, а взгляд казался каким-то вечно туповатым. Он любил просто наблюдать за жителями кладбища, слушать их разговоры и иногда зависать на мусорке.

Были на кладбище и другие ходячие мертвецы. Некоторые из них вставали лишь один раз и больше никогда, но большинство уходили бродить куда-то далеко, не желая находиться вблизи могил, и возвращались только к утру.

Трое же самых частых, прогуливающихся обитателя Роттенбергского кладбища, стали для Леи хорошими друзьями, периодически захаживающими к ней на чашечку чая. Только вот Нойза она недолюбливала из-за все той же навязчивости. Уж больно ему понравилась Лея. Даже чуть больше, чем пара десятков девушек, что он ранее встречал на кладбище. Он приносил ей букеты цветов, коробки конфет, пытался петь серенады под ее окнами, но в ответ получал лишь смачный удар по лицу. С остальными проблем не было.

Каждый раз ближе к ночи в особняк возвращалась Смерть. В первый год она оставалась холодной и безэмоциональной. Очень долго не могла привыкнуть к преемнице, но через время она стала потихоньку воспитывать Лею, словно родная бабушка, заменяющая родителей. Смерть садилась в кресло рядом с девочкой, учила ее писать и читать, отвечала на огромную кучу детских вопросов, а после тихо читала девочке добрые сказки на ночь. Лея засыпала, а Смерть вновь тихо уходила на свою работу. Иногда костлявая являлась и днем, если у нее было свободное время. В такие дни она старалась гулять с малышкой, рассказывая ей много интересного об этом мире, о животных и природе. Только вот о людях разговоры заводились с трудом, поскольку Смерть не хотела слишком рано говорить девочке о подлости, лжи, распрях и прочих людских гадостях. Так и жили.

И вот однажды, в самый что ни на есть обычный вечер, Лея гуляла по лысому лесу вместе с Мистером Мартом, погрузившимся в глубокие философские раздумья.

– О чем ты думаешь, Мистер Март? – поинтересовалась Лея. За эти года она успела неплохо подрасти и была мертвецу практически по плечо.

– Хм… Недавно я прогуливался по западной стороне нашего кладбища и увидел юношу и девушку, громко ругающихся друг с другом. Из их криков я понял, что девушка завела дружбу с другим молодым человеком, оправдывая это тем, что юноша не ценит их любовь. Я долго наблюдал за ними, задаваясь вопросом… А есть ли на свете хотя бы одна по-настоящему вечная ценность? Казалось бы, простой вопрос, а ответить на него я до сих пор не смог.

– Но это и впрямь очень просто! Бабушка Смерть говорила, что самое ценное для людей – это их жизнь.

– Не для всех, дорогая моя, – усмехнулся Март, убрав руки за спину. – Многие люди не умеют или просто не хотят ее ценить, как подобает. Они меняют ее на деньги, славу, на чью-то свободу, даже на простое ничего. Еще издавна люди лишали себя жизни. А все отчего? Оттого, что не могли справиться со своими проблемами, кажущимися для них нерешаемыми. И мало того, что многие не ценят свою жизнь, еще большее количество не ценят жизнь других, таких же, как и они сами.

– Какая же должна быть проблема, чтобы перестать ценить жизнь? – удивилась Лея. Она все смотрела на друга завороженным взглядом, ожидая услышать больше интересных мыслей.

– Ой, самые разные. Порой даже откровенно глупые. Помнится, одна моя знакомая хотела лишить соперницу жизни из-за любви к сомнительному молодому человеку. Ужасное решение. Жизнь дана нам для радостей и огорчений, сменяющих друг друга с течением времени. Коль пришло горе, придет и радость. Какая бы беда ни случилась: долги, ссоры, одиночество, болезни – ничто из этого не сравнится по ценности с жизнью.

– А как же свобода? Наверное, все хотят быть свободными, а не сидеть полжизни на территории кладбища, – фыркнула девочка. Ей уже давно хотелось вернуться в город, чтобы как следует нагуляться и повеселиться со сверстниками.

– Свобода… Свобода – явление очень загадочное. Вроде бы она есть, а вроде бы ее и нет. А раз так, то как ее можно ценить?

– Это как? Она либо есть, либо ее нет. Разве не так?

Март достал из нагрудного кармана пиджака небольшой платочек, аккуратно свернул его вдвое и протер затылок лосиной головы. Оттуда посыпались личинки мерзких жуков, явно мешающих ему думать.

– Ну, смотри. Допустим, отпустят тебя гулять по городу. Получается, ты свободна. Ты можешь зайти куда хочешь, общаться с кем хочешь. Но разве ты можешь гулять до скольки хочешь и делать абсолютно все что вздумается? Нет. Смерть заругает.

– Да какая же это тогда свобода, если нельзя делать то, что хочется? – надулась Лея, глядя себе под ноги.

– Какая-какая… Частичная. Частичная свобода – самая правильная, я считаю. Представь, что будет, если каждый человек или мертвец получит абсолютную свободу. Что тогда начнется? Все почувствуют себя безнаказанными! У них окончательно пропадет совесть. Мир погрузится в полный хаос.

– А если совести все же удастся всех остановить? Ну… не все же люди и мертвецы будут сразу творить что-то плохое.

– Если бы все было так просто, дорогая. Каждый хочет для себя лучшей жизни, а чтобы получить лучшую жизнь, нужно переступить через другие, сделав их хуже. Так работает баланс. Совесть может остановить только тех, кто понимает тяжесть последствий от полученной вседозволенности.

– Слишком сложно. – Лея села на большой камень, чтобы передохнуть и разложить кучу мыслей по полочкам.

Март остановился возле нее, поднял голову вверх, взглянув на серое небо, по которому летела небольшая стая ворон, ищущих себе пропитание. Одна из них сильно отстала от стаи и уже вряд ли ее догонит.

– Ты еще слишком юная, чтобы понимать такие сложные вещи. Поживешь чуть дольше, и все станет понятно. Точнее, почти все. Смерть говорила, что через полгода, когда тебе исполнится четырнадцать лет, она наконец выпустит тебя в город. Там ты и выучишь свои первые жизненные уроки.

– Ты не шутишь?! Она правда так сказала?! Не могу дождаться! Наконец-то новые места, улицы, районы, люди! Живые люди! А-ах-ах! – запрыгала Лея, смеясь от счастья. Ее белые волосы с серым отливом и подол темно-синего сарафана развевались на ветру.

Март вытащил из кармана брюк небольшие часы с золотой цепочкой, открыл крышечку и посмотрел на время.

– Полвосьмого. Пора домой, милая, я тебя провожу. Только давай договоримся: то, что я сказал тебе об обещании Смерти, останется между нами. Хорошо?

– Конечно! Обещаю! Ничего никому не расскажу!

– А о чем ты там никому не расскажешь? – Из-за одного из деревьев взглянул Нойз. Он наблюдал за друзьями своими зоркими маленькими глазками, не скрывая явной заинтересованности.

– Здравствуй, друг мой, – совершенно спокойно поприветствовал его Март.

– Опять ты?! Ты за нами следил, что ли?! Да еще и подслушивал?! Какой же ты гадкий! Мерзкий маленький комок мусора! Ну-ка, брысь отсюда! Пошел вон!

Нойз слегка наклонил голову набок, затем полностью вышел из-за дерева.

– Ну чего же ты так раскричалась, Леечка? Неужто совсем не хочешь составить компанию своему будущему мужу? Я как раз шел к особняку. Так что нам по пути! – сказал он гнусавым голосом, потирая руки в белых кружевных перчатках.

– Какая жена?! Ты опять за свое?! Ну я тебе!!! – Лея закатала один из рукавов сарафана и уже хотела смачно врезать Нойзу, но Март вовремя схватил и опустил ее руку.

– Не стоит, дорогуша. Рукоприкладство обычно до добра не доводит. Раз такое дело, пойдем до особняка все вместе. И лучше это сделать побыстрее, ветер становится все сильнее. Вдруг еще дождь пойдет.

– Ну, хорошо, – нервно вздохнула девушка. – Пойдемте.

Все то время, пока они шли до особняка, толстяк болтал без умолку о разной чепухе, что приходила ему на ум. То он рассказывал, как ненавидит громкоголосых птиц, что любят посидеть на его надгробной плите, то сочинял на ходу истории, которые якобы приключились с ним. В таких историях Нойз ставил себя на место героя и чуть ли не святого мертвеца, только и успевающего совершать подвиги направо да налево. Слушать эту пустую болтовню было невыносимо.

Март шел размеренным шагом, будто не замечая гундеж надоедливого знакомого. Кажется, он совсем не хотел спешить. В его голове осталось еще много недодуманных мыслей, буквально съедавших его изнутри.

У Леи же начинал дергаться слепой глаз, а уши грезили о том, чтобы свернуться в трубочки. Она еле сдерживала себя, чтобы вновь не наорать на гнусавого мертвеца и не вломить ему знатную затрещину, чтоб неповадно было. Но все же пришлось держать себя в руках, хотя бы из уважения к Марту и его хрупкому умиротворению.

Троица дошла до конца леса, обогнула небольшую свалку, где, как обычно, ужинал Шеббик вместе с упитанными мухами. Они вместе открыли ворота от длинного черного кладбищенского забора и двинулись по небольшой дорожке к особняку.

Ветер успел опрокинуть пару хлипких деревянных надгробных крестов без фотографий. Видимо, у тех, кто заказывал такие памятники, либо был слишком маленький бюджет, либо покойных обделили любовью со стороны родственников, вечно гоняющихся за наследством. На высоком столбе, скрипя, покачивался нерабочий фонарь. Клубы могильной пыли мешали ровно дышать, лезли в лицо и щипали глаза.

На первом этаже по подоконнику туда-сюда ходил обеспокоенный Зубастик. Он переживал о том, что Леи нет уже довольно долго. Если Смерть вернется раньше, то будет расспрашивать плюшевого: «Почему не уследил?! Где она сейчас?!» Тот, естественно ничего не сумеет ответить и получит по полной программе.

Наконец, он увидел приближающихся Лею, Марта и Нойза. Можно вздохнуть с облегчением.

Лея вытащила из нагрудного кармашка черный ржавый ключ, быстро открыла дверной замок и отошла в сторонку, пропуская гостей вперед.

– Нет-нет, дорогая! Не стоит. У меня еще есть незаконченные дела. Нужно вкопать свой крест поглубже в землю, чтобы тот не падал вновь от сильного ветра или от чего еще похуже. Рад был с тобой повидаться, – вежливо отказался Март от безмолвного приглашения.

– Ну ладно, заходи, как будешь свободен. Пока-пока!

– А я, пожалуй, не откажусь зайт…! – не успел договорить толстяк, как Лея зашла в особняк, захлопнув дверь в нескольких сантиметрах от его лба.

– …ти! Эй! Ну как же так?!

Март покачал головой, подавив в себе желание издать короткий смешок.

– Пора бы смириться с тем, что ты ей не пара. Ты ей не нравишься, и этим все сказано.

Нойз опустил голову и положил правую руку себе на сердце, что когда-то было проткнуто грязным тупым кинжалом.

– Ну как же так! Я не могу ее отпустить! Она такая милая и красивая. У нее очень нежные руки! Я это чувствовал каждый раз, как она била меня! Отталкивают только ее белый глаз без зрачка, явная худощавость и несусветное упрямство. Будем исправлять! Принесу ей побольше конфет в следующий раз!

– Чтобы опять съесть их вместе с Шеббиком на свалке, плача от невзаимной любви? Друг мой, найди себе ту, кому будет интересно с тобой, и желательно, чтобы она была примерно равна тебе по возрасту, а не как обычно, на десятки лет старше или младше.

– Эй! Не так уж и сильно я ее старше! Формально мне все еще шестнадцать лет! Мне навсегда шестнадцать!

На землю стали падать первые капли дождя. Постепенно начинался холодный ливень.

– Не забывай и о том времени, что ты провел в мире живых после своей кончины. – Март тяжело вздохнул и развернулся в сторону выхода. – Ах… все-таки не успел вкопать крест. Что ж, ладно, сделаю завтра. До свидания, мой друг, увидимся позже. – И он медленно скрылся за воротами кладбища.

Нойз ему ничего не ответил. Молча постоял пять минут перед закрытой дверью и поковылял спать в свой уютный гроб до следующего вечера.

Тем временем Лея буквально утопала в расспросах Зубастика и упреках в том, что нельзя гулять так долго, особенно ближе к ночи.

– Ты понимаешь, что со мной Смерть сделает, если я тебя потеряю?! Она с меня последнюю шкуру сдерет, а остатки собакам скормит! Где ты была?! Почему ты не взяла меня с собой?!

– Ой, да ничего бы она с тобой не сделала. Может быть, отругала бы, но не более. Бабуля все-таки не злая, – потягиваясь, сказала Лея. – Сначала гуляла по кладбищу, потом встретила Мистера Марта и пошла гулять с ним по лысому лесу. Когда уже пора было идти домой, к нам прицепился этот гадкий, мерзкий, гнусавый выскочка! Ох, как же он меня раздражает, ты бы знал! Мы всю дорогу слушали его гундеж!

– Ты про Нойза? Пф-ф! Он мне тоже не нравится. Заткнуть невозможно. Больше так не убегай! Только уснул, так ты сразу за порог! Предупреждать хотя бы надо!

– Хорошо, хорошо… В следующий раз оставлю записку. – Лея устало зевнула, сняла лакированные черные балетки и пошла в свою комнату. Зубастик ловко спрыгнул с подоконника и помчался за ней, но до комнаты добежать не успел.

Входная дверь с грохотом распахнулась. В особняк зашла растрепанная, промокшая до нитки Смерть. Видимо, рабочий день выдался очень тяжелым. Пучеглазый махом залез под первую попавшуюся тумбочку, боясь лишний раз вздохнуть и привести старуху в бешенство. Но, кажется, сегодня у Смерти не нашлось бы сил даже на это. Устало кряхтя, она скинула туфли и уже хотела в прямом смысле бросить кости на постель, как ей навстречу с веселым смехом выбежала Лея.

– Привет-привет! Как день прошел? Ох! Ты так сильно промокла и замерзла! Я поставлю чайник?

– Нет, не надо. Во-первых, там без спичек никак, плита сломана, а во-вторых, спички детям не игрушка! Рх-х… Нужно не забыть выкинуть их, а то сожжешь еще что-нибудь, не дай бог, – пробурчала Смерть. – Устала я, день был тяжелый. Отдохнуть бы часика два. Никакого покоя от этих живых.

– А ты посидишь со мной немножко? Пожа-а-алуйста!

– Нет, Лея, я уста…

– Ну пожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-алуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Нет.

– Ну, совсем чуть-чуть!

– Эх, ладно, хорошо! Уговорила. Но только чуть-чуть! А то я уже с ног валюсь, – неохотно согласилась Смерть, вешая на крючок черный фрак и ставя в угол блестящую винтажную трость.

– Ура-ура! Спасибо! – запрыгала Лея и побежала в свою спальню, чтобы переодеться в длинную ночную рубашку.

Смерть зашла в соседнюю комнату, немного привела себя в порядок: расчесалась, надела сухие брюки, чистую старенькую рубашку – и пошла к Лее, которая уже ждала ее, лежа в постели, укутавшись теплым одеялом.

Костлявая аккуратно села в небольшое кресло возле кровати, положила один из локтей на мягкий подлокотник и, опершись щекой о ладонь, тихо зашипела в своей привычной манере.

– Ну что? Сказку тебе рассказать?

– Нет-нет! Расскажи мне о живых людях в городе! Ты их так часто видишь, а я все еще не могу с ними общаться. Мне уже так хочется с кем-нибудь из них подружиться!

Смерть недовольно клацнула челюстью.

– Люди, эти люди… Все разные: добрые и не очень, а некоторые настолько ужасные, что лучше б не рождались. Сегодня один дурной увидел меня и как завопил на всю улицу! Думаю, пара прохожих точно оглохло. Подружиться с ними у тебя вряд ли получится. Да и ни к чему это. Вылазки в город мы с тобой уже обсуждали. Придет время, и мы с тобой сходим туда вместе. Потерпи немного.

– А почему ты думаешь, что у меня не получится с ними подружиться? – насупилась Лея.

– Всему свое время. Узнаешь, когда будет нужно. А сейчас закрывай глаза и спи. – Смерть нежно провела костлявыми пальцами по волосам преемницы. – Завтра я постараюсь закончить пораньше.

Веки Леи быстро потяжелели. Сотни мыслей, бегающих в голове, начали потихоньку расплываться.

– Хорошо, мам, – пробормотала девушка, перед тем как провалилась в царство Морфея.

– Хах… Мам. Как забавно, – печально вздохнула Смерть, откидываясь на мягкую спинку кресла.

Закончился дождь. Под окнами застрекотали сверчки. Смерть и Лея крепко спали. И только Зубастик так и не рискнул вылезти из-под тумбочки, оставшись сидеть там на всю ночь.

## Глава 6

Время тянулось очень медленно. Каждый день одни и те же обязанности, одни и те же стены, одни и те же лица. Последние полгода, кажется, были самыми скучными и долгими в жизни Леи, которая грезила только об одном – поскорее снова увидеть улицы Невермора. И вот долгожданный день наступил. Тринадцатого мая Смерть вернулась с работы гораздо раньше обычного, чтобы поздравить преемницу с четырнадцатилетием и вручить ей нечто особенное в качестве подарка.

На территории Роттенбергского кладбища обычно никто не праздновал дни рождения. Большинство банально не помнили свою дату или просто не хотели ничего праздновать. Лея не была исключением. Еще с детского возраста она воспринимала эту дату как обычный день, когда она становится на один год старше. По крайней мере, так ей когда-то объяснили родители. Но именно четырнадцатый день рождения должен был стать для нее самым незабываемым во всей ее загробной жизни.

Смерть зашла на кухню, легонько тронула сидящую за столом Лею за плечо и, тихо шипя в привычной своей манере, сказала:

– Поздравляю, девочка моя. Сегодня тот самый день, когда я наконец возьму тебя с собой в город, и… – не успела она договорить, как преемница обернулась и набросилась на нее с распростертыми объятиями.

– Спасибо! Спасибо, бабушка! Ты даже представить себе не можешь, как долго я этого ждала! Каждый день только об этом и думала!

Смерть издала короткий смешок и тихо вздохнула с долей печали. Кажется, она не очень-то хотела, чтобы этот день наступал. Однако никто в мире не контролирует быстробегущее время. Дети взрослеют, и с этим ничего не поделаешь. Она робко обняла Лею в ответ.

– Надеюсь, ты не пожалеешь о своей радости к концу этого дня. Перед тем как мы отправимся в город, я должна дать тебе то, что ты будешь носить с собой всегда и всюду, – твой инструмент. Думаю, ты не забыла о нашей договоренности насчет твоей судьбы. – Смерть немного отстранилась от девушки, гордо выпрямила спину и протянула Лее блестящую черную трость с прозрачным камнем вместо рукояти.

– Э-это мне? – Лея осторожно взяла трость в руки, боясь ее случайно выронить и сломать. Прозрачный камень вспыхнул ярким светом, переливаясь всеми цветами радуги. Это было очень завораживающее зрелище, от которого девушка чуть не забыла, как дышать. Ее руки тряслись, а мертвое сердце будто бы вновь трепетало от немыслимого восторга. Постепенно свет потух, а камень приобрел чистый белый цвет. Это был опал.

– Какая прелесть! Эта трость почти такая же, как у тебя! Только камешек другой! И… – Девушка медленно сдвинула камень в сторону. Трость молниеносно вытянулась, обнажив длинное острое лезвие. В руках Леи была ее собственная коса. – Это значит, что Я СМОГУ ТЕБЕ ПОМОГАТЬ?! Это лучший день в моей жизни! Мы будем чаще видеться, делать все вместе!

– Ну все, угомонись, – отрезала Смерть. – Будешь много болтать, мы с тобой ничего не успеем. Иди переодевайся в форму, она лежит на твоей постели. Я буду ждать тебя в коридоре. – После этих слов Лея убежала к себе в комнату, буквально сияя от безудержного восторга.

Смерть редко приносила в дом новые вещи из-за постоянного завала на работе. Однако иногда ей удавалось договориться с мертвецами, которые неплохо разбирались в швейных делах. Сегодня для этого был особенный случай.

Через пять минут Лея вышла из комнаты в темно-синем, почти черном платье чуть выше колена, с гладким пояском и белым тканевым воротничком. На шее красовалась мягкая черная бабочка, а на ногах были небольшие чулки и короткие ботинки на невысокой платформе. Ей очень шел новый образ, подчеркивающий женственность. Все-таки кое-кто давно вырос из детских сарафанчиков.

– Это так красиво! – смущенно улыбнулась девушка, смотря на наставницу. – Спасибо.

– Ты готова? Отлично. Одежка села вполне сносно. Сворачивай свою косу и пошли в город, – отмахнулась Смерть и мельком оглядела пол. – Так, а где этот маленький плюшевый наглец? Что-то я его давно не видела.

– Зубастик спит на втором этаже. Всю ночь от моли бегал, устал сильно. Закрылся в одной из комнат и уснул, – хихикнула Лея, свернула косу обратно в трость и спокойно направилась к выходу.

– Что ж, ладно, сейчас он нам не нужен. Пойдем. – Смерть вышла с девушкой на улицу, закрыла особняк на ключ и крепко взяла Лею за руку. – Не пугайся, просто так будет быстрее. – В черных глазных отверстиях сверкнули два властных белых огонька. Костлявая решительно стукнула своей тростью о землю, и они с преемницей буквально за секунду оказались на одной из улиц Невермора.

У Леи чуть не пропал дар речи. Она и раньше знала, что Смерть умеет творить чудеса. Но чтобы за секунду оказаться совершенно в другом месте! Такого она еще не наблюдала.

– Так вот как ты успеваешь приходить за людьми так быстро! А я тоже так смогу?

– Сможешь-сможешь. Потом научу. А сейчас расскажу о моей работе и покажу на наглядном примере. Поэтому я и просила тебя поторопиться.

– Работать с тобой? Сейчас? Я думала, что мы пока просто погуляем по городу, но это тоже интересно! Рассказывай! – Девушка сильно сжала свою трость в предвкушении чего-то суперзахватывающего.

– Начнем с того, что смерть – это твоя будущая работа. Ты будешь помогать мне каждый день и каждую ночь, что бы ни случилось. Для этого тебе нужно забирать души живых людей из их тел. Однако забрать душу можно только тогда, когда придет время. Для определения этого времени существуют специальные часики.

Мимо Смерти и Леи прошел мужчина средних лет, за ним бабушка с внучкой, какие-то подростки, спешащие в магазин за сигаретами. Ни один из них не обратил внимания на странных прохожих.

– Ого, надеюсь, забирать души будет несложно. А почему эти люди тебя не замечают? Просто ты так не похожа на них… Может, они привыкли? Ты же тут часто ходишь.

– Дело в том, что они меня не видят и не слышат. Совсем. Тебя, кстати, тоже. Люди не должны этого делать до особого срока. Как только живой человек находится на грани того, чтобы отбросить коньки, он начинает видеть то, что не видят другие. Обычно это не длится долго, так как я работаю быстро.

– Как так… не видят? – Лея выронила свою трость от нахлынувшего разочарования. Столько лет она мечтала подружиться с живыми, завести новые знакомства, и вот так резко все желания были разбиты в дребезги. Она поникла головой, еле сдерживая слезы.

– Увы, такова реальность. Она всегда полна разочарований. Теперь подними голову и смотри внимательно на то, как в дальнейшем тебе предстоит работать. – Смерть достала черные карманные часы с золотыми узорчатыми стрелками. На крышечке засветилась красным цветом фотография рыженького мальчика на вид лет шести. Большая стрелка плавно подползала к блестящей гравировке черепа, находящегося на месте двенадцатого деления циферблата.

Этот же мальчик стоял на противоположном конце дороги рядом с молодой мамашей, очень увлеченной телефонной перепиской. Проведя целых десять минут в ожидании такси, нетерпеливый ребенок неимоверно заскучал. Сначала он пытался дергать маму за рукав, чтобы привлечь ее внимание и, возможно, поговорить о чем-то, но в ответ получил лишь грубое: «Отцепись!» Тогда он начал ходить туда-сюда вокруг мамы, а потом полез на дорогу, желая быстро перебежать на другую сторону, чтобы мама его все-таки заметила. По этой самой дороге мчалась тяжеленная машина. Водитель слишком поздно разглядел мальчишку и не успел вовремя затормозить. На всю улицу раздались визг колес и оглушительный гудок. Неизбежный удар. Затаенное дыхание очевидцев. Малыш отлетел на шесть метров вдаль и со смачным хрустом костей упал на асфальт. Люди быстро окружили беднягу, кто-то вызвал скорую. В толпе была паника: все охали, ахали, крестились и причитали, не в силах ничем помочь. Мальчик был еще жив. Ему хотелось кричать от нахлынувшей боли, но из-за крови, поднимающейся по глотке, получалось лишь страшное бульканье. Горе-мамаша протиснулась сквозь толпу, неистово вопя и рыдая. Она упала на колени перед умирающим сыном.

– Рони! НЕТ, ПРОШУ, НЕ УМИРАЙ! ПОЖАЛУЙСТА! РОНИ-И-И-И! – Она хотела прижать ребенка к себе, но люди начали ругаться и оттаскивать ее за руки, боясь, что ситуация станет только хуже.

В этот момент Смерть подошла к рыжеволосому бедолаге, развернула косу и без малейшего писка совести полоснула по его телу стальным лезвием. Ошарашенный мальчишка вдруг совершенно перестал шевелиться и дышать. Его голова завалилась набок, карие глаза остались широко распахнутыми, а голубая полупрозрачная душа поднялась на один метр над телом. Смерть решительно стукнула косой о землю, издав небольшой грохот. Душа молниеносно взмыла высоко-высоко в небо и бесследно исчезла.

Лея стояла в оцепенении, крепко сжимая свою трость, подобранную с земли. По телу пробежала тысяча мурашек, а в горле застрял ком. События перед ее глазами произошли настолько быстро и неожиданно, что она даже не успела ничего сообразить. Ей не было страшно при виде крови, трупа – все это она видела и раньше. Она испугалась реакции людей на кровавое зрелище. Лея не понимала, почему люди столпились вокруг тела, почему многие из них горько плачут, волнуются, истерят и ругаются, ведь жизнь закончилась не у них.

– Ч-что происходит? – буквально проблеяла девушка.

– Небольшая людская паника. – Смерть совершенно спокойно подошла к преемнице, как будто вообще ничего не произошло. – Не переживай, через пару часов тут уже никого не будет, кроме, пожалуй, полиции. Запомнила, что нужно делать? Наносишь удар лезвием по любой части тела, желательно по туловищу, чтоб наверняка, и когда увидишь душу, ударь косой о землю.

– Почему они так волнуются? Почему плачут?

– А-а-а, вон ты про что. Ну, так мальчика жалко. Все-таки совсем маленький был и вот так внезапно погиб. Мамаша, поди, долго еще убиваться будет, а может, и сама откинется, не сумев простить себя за халатность.

– Но это же не их жизнь оборвалась… Так почему же им его ж-жалко?

– А почему твоим родителям было жалко тебя, когда ты умерла? – бездумно спросила Смерть, но практически сразу об этом пожалела.

В глазах Леи снова блеснули слезы. Мокрые дорожки быстро-быстро поползли по щекам, а губы начали дрожать. Несколько соленых капель попало на новую одежду.

– П-потому что… П-потому ч-что… – Она затряслась, как осиновый лист, от осознания суровой реальности и внезапной боли прошлого, о которой на протяжении стольких лет не хотелось вспоминать.

– Потому что они любили тебя, дорогая. И тебе их ж… и ты им сочувствуешь, потому что ты их любила. – Костлявая осторожно обняла девушку и нежно погладила ее по спине. В этот момент она корила себя за то, что ляпнула вслух такой ужасный пример, ведь это может очень сильно помешать процессу обучения.

А Лея все смотрела на безутешную мать, которой наконец удалось отцепиться от толпы и обнять бездыханное тело сына.

– РОНИ! МОЙ МАЛЬЧИК! ОН НЕ ДЫШИТ! НЕТ! НЕ-ЕТ! – выла она, захлебываясь непрерывным потоком горячих слез. Водитель, сбивший малыша, нервно докуривал вторую сигарету, ловя на себе осуждающие и иногда даже полные ненависти взгляды очевидцев. Сейчас его мысли наверняка были заняты придумыванием разнообразных отмазок для полиции, чтобы не засесть надолго в места не столь отдаленные.

– Я… я хочу домой, – промямлила Лея. – Прошу… давай вернемся обратно.

На костяном лбу Смерти образовалась дуга, из-за которой можно было разглядеть хмурое, очень недовольное выражение лица. Первая попытка научить преемницу основам необычной профессии с треском провалилась.

– Ах, так и знала, что слишком рано начала все это тебе объяснять. Только зря потратила время. Отдавай мне свою трость, сейчас вернемся домой.

Лея послушалась.

За несколько мгновений до того, как она вместе с наставницей телепортировалась к двери особняка, девушка услышала приближающийся, вселяющий беспокойство в сердца людей звук сирены скорой помощи.

Весь оставшийся день Лея провалялась на кровати, закутавшись в одеяло и глядя в никуда. Она прокручивала кровавую сцену у себя в голове снова и снова, не веря, что этот кошмар действительно произошел наяву, а не во сне. Смерть же заперла новую трость в тяжелом сундуке и вновь умчалась на работу, оставив девушку наедине с ее мыслями и душераздирающими эмоциями.

Ближе к вечеру по каменной лестнице со второго этажа спустился настороженный Зубастик. Оглядываясь вокруг и внимательно прислушиваясь своим единственным ухом, он пытался понять, нет ли неподалеку Смерти. Убедившись в том, что поблизости ее точно нет, он быстро поковылял к комнате Леи.

– Эй! Пс-с! Ты там? Я зайду?

В ответ прозвучал лишь невнятный одобрительный звук, похожий на «угу». Плюшевый открыл скрипучую дверь и пару минут смотрел на несчастное лицо своей подруги. Поняв, что дело плохо, попытался подобрать правильные слова для неудобного разговора. Кряхтя и сопя, он залез на постель, сел на ее краешек, тяжело вздохнул и начал:

– Она показала тебе то, как ты должна будешь работать?

– Д-да…

– Признаться честно, я немного удивлен, что ты сейчас в таком состоянии. В детстве спокойно убила несколько человек, игралась с трупами и…

– Они плакали, – перебила Лея. – Много плакали, кричали и волновались из-за чьей-то жизни.

– Ну, когда человек умирает, то либо по нему горюют, либо предпочитают забыть его навсегда. Это смотря каким он был при жизни, как много людей его любили или же, наоборот, ненавидели. Кто хоть умер-то?

– Р-ребенок. Его сбили на большой машине. Его мама визжала на всю улицу, а прохожие переживали из-за чужой ускользающей жизни.

– У-у-у… уже представляю это аппетитное кровавое месиво, размазанное по дороге. Кхм! Ну да, это обычная реакция общества на смерть ребенка. Мамаша орет и истерит, пытаясь помочь своей любимой ляльке, но в большинстве случаев делает только хуже, а шокированная толпа переживает и рыдает, представляя на месте этого месива своих детей, которых так сильно боится потерять. – Зубастик нервно задрыгал коротенькими лапками.

– Так вот почему им было его так жалко. Они увидели смерть и вспомнили про своих близких, которые могли оказаться в точно такой же ситуации…

– Абсолютно верно! В этой истории по-настоящему страдают всего несколько людей: умерший ребенок, надеюсь, не надо объяснять почему, его родители, которые потеряли свою кровиночку, и виновный водитель, которого надолго упекут в тюрягу.

– Мои родители тоже страдали, когда меня не стало с ними?

– Скорее всего, да. Ладно, все, не думай об этом, а то сейчас разревешься, все слезами тут зальешь, а мне потом это отстирывать. Кстати, как тебе твоя коса? Понравилась? – перевел тему плюшевый.

– Да. – Лея провела кулаком у себя под носом, тихо шмыгнув. – А откуда ты про нее знаешь? Ты ведь спал, когда мне ее подарили.

– Так я еще год назад о ней узнал. Тебе исполнилось тринадцать, когда мы со Смертью обнаружили новую трость рядом с ее косой, в коридоре. Не знаю, откуда она там появилась, но предполагаю, что когда в мире подрастет вторая смерть, то появляется и новая коса. Об этом лучше у твоей наставницы спросить, так как это лишь мои догадки.

– Но мне отдали трость только сегодня. Почему же не год назад?

– Смерть посчитала, что ты еще слишком мала для такой работы. Да и число тринадцать она недолюбливает. Наверное, переняла это у живых. Если честно, она хотела еще больше потянуть время, но ты ей все уши прожужжала про то, как сильно хочешь в город.

– Я надеюсь, что она меня больше туда не возьмет. Не хочу видеть ничего такого… – сказала Лея полушепотом.

– Ах-ах! Ты чего? Еще как возьмет! Хочешь того или нет, тебе придется учиться забирать души. Пять лет назад ты заключила со Смертью договор, расторгнуть который не сможешь ни-ког-да. Ты будешь ее помощницей до конца всех времен. – Зубастик обернулся в сторону Леи, которая растерянно пялилась в одну точку в стене, совсем не моргая. – А ты что думала? Она с тобой просто так нянькаться будет? Нетушки. От тебя ей нужна только твоя помощь и больше ни-че-го.

– Так вот оно что… Она меня не любит. Она хочет, чтобы я делала ее работу…

– Ты и сама этого хотела. Кто кричал: «Ты плохая смерть! Я буду лучше тебя!»? Вот теперь придется отвечать за свои слова. Не знаю, когда она заберет тебя с собой снова, но все-таки советую морально к этому подготовиться.

Больше Лея ничего не спрашивала. Девушка уткнулась лицом в подушку, чтобы Зубастик не увидел ее слез. В этот момент она чувствовала себя жестоко обманутой и никому не нужной. Ей очень хотелось проклясть тот злосчастный день, когда сделка со Смертью вступила в силу, высказать наставнице все свое недовольство, но ее привязанность к Смерти буквально затыкала ей рот. За пять лет девушка очень сильно привыкла к наставнице, да так, что уже считала ее своей родной бабушкой. Нагрубить бабушке для нее было все равно что вырезать себе сердце: больно и мучительно.

Постепенно в голову Леи закрадывались сомнения. Может, Зубастик не прав? Может, из-за своей нелюбви к Смерти он решил выставить ее ужасной и эгоистичной в глазах девушки, чтобы та ее тоже невзлюбила? Но ведь не бывает на свете такого, чтобы практически родной человек оказался вдруг злостным предателем?

С приходом наставницы должен будет состояться очень серьезный разговор.


## Глава 7

Смерть явилась рано утром. Как и всегда, ей хотелось умыться и наконец плюхнуться в постель, но по дороге в ванную комнату она решила проведать свою преемницу, ведь вчера та была в ужасном эмоциональном состоянии после первой попытки обучения. Однако Леи в комнате не оказалось, как и на всем первом этаже.

– Рх… И куда ее занесло с утра пораньше?! – рявкнула Смерть и стала громко звать маленького плюшевого прислужника. – Эй! Пародия на Дракулу, выходи щас же! Не откликнешься, я сожгу всю твою ватную набивку и оставшейся от тебя тряпкой буду протирать свои инструменты! – Сегодня она явно была не в лучшем настроении.

Зубастик кувырком катился по лестнице с верхнего этажа, постоянно спотыкаясь и издавая ойкающие звуки. Уж кого-кого, а костлявую даму бояться стоило, ведь она единственная может сжить со свету даже, казалось бы, бессмертных носфератов. Собственно, этим она и занималась двести лет назад из-за того, что те, убивая людей целыми пачками, добавляли ей море проблем и лишней работы. На Земле с тех пор остались жить лишь самые спокойные зубастые твари, способные здраво мыслить.

– Я тут! – плюхнулся плюшевый к ее ногам. – К-как ночь прошла?

– Нормально прошла. Где Лея?! Опять не знаешь?!

– Тихо-тихо! Спокойно! Все знаю! Что ж ты сегодня нервная такая? Сядь, посиди, расслабь свои уставшие косточки.

– ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС! – От загробного голоса Смерти затряслись стены и со звоном покачнулась стеклянная люстра.

– Лея на четвертом этаже, в кабинете своего отца! К-к-книжку читает! – протараторил Зубастик, боясь сдвинуться с места.

– Сразу бы так. Все из тебя надо выпытывать, только время зря теряю, мякиш пучеглазый. – Костлявая начала подниматься по лестнице, держась за деревянные лакированные перила.

– Да чтоб твои кости собаки заглодали, трухлявая мымра, – пробубнил про себя плюшевый, потирая лапкой помятый затылок.

Лея сидела в большом мягком кресле, подпирая подбородок рукой. Небольшая книжка в жанре детектива валялась на дубовом рабочем столе открытой на третьей странице. Похоже, она была не очень интересной и оказалась совершенно бесполезной в попытке отвлечься от грызущих раздумий. На стене тикали старые часы со сломанной кукушкой в окружении десятков различных звериных чучел. Голова совы, рога лося, лапа белого медведя, черепушка обезьянки на полочке – целый зоопарк. Разбитое окно было наполовину завешано плотной черной шторой, так что свет проникал лишь на часть комнаты.

Смерть, не став стучаться, открыла тяжелую дверь и вошла.

– Чего соскочила с утра пораньше? Я уж тебя потерять успела, думала, не дай бог, убежала черт пойми куда! Как чувствуешь себя? – Она поближе подошла к преемнице, которая неотрывно пялилась на нее, не моргая.

– Все нормально. Ночью плохо спала, вот и встала пораньше. Хотела отвлечься от мыслей о вчерашнем, но… не получается, – с грустью выдохнула девушка.

– Не переживай. Со временем ты привыкнешь к такой реакции людей на потерю близких и… не очень близких. Я подумала и решила, что дам тебе пару недель на то, чтобы полностью прийти в себя, а затем мы возобновим обучение.

Лея сжала тонкие бледные губы, закрыла глаза и с ужасным чувством тяжести в районе груди спросила о том, что так сильно ее тревожило:

– Ты ведь рядом со мной только потому, что я когда-то согласилась быть твоей преемницей… Ты меня не любишь, а только хочешь, чтобы я вечно помогала тебе на работе?

Смерть слегка наклонила голову набок и как будто прищурилась, показывая подозрение и долю недовольства.

– Кто тебе такое сказал? Ерунда полная. Чушь! Смерть – это проводник душ и частичный властитель жизни, я бы не бросила тебя, даже если бы ты не согласилась быть моей помощницей. Я бы отправила твою душу в Чистилище, а твое тело уснуло бы спокойно. – Она медленно подходила все ближе и ближе. – Если честно, то за пять лет я к тебе неслабо так привязалась. Вечно переживаю, стараюсь пораньше возвращаться домой, чтобы проверить, все ли в порядке. Я дала тебе воспитание. Возможно, оно было не лучшим, ведь я никогда ранее не примеряла на себя роль матери или той же бабушки, но попытаться следовало. – Она слегка нагнулась, аккуратно погладила волосы Леи костлявой ладонью, затем протерла ее краснеющие от стыда щеки. – Запомни, ты для меня самая родная и любимая. По условиям нашего договора тебе придется быть моей помощницей независимо от нашей с тобой воли, но мое отношение к тебе от этого нисколько не поменяется. Ты меня поняла?

Лея обняла наставницу, уткнувшись лицом в ту часть фрака, где, по идее, должны быть ребра. Девушка тихо шмыгала и улыбалась от нахлынувшего чувства легкости после сброшенного груза сомнений и переживаний.

– Я знала… Я верила! Спасибо, бабушка. Прости, мне не стоило сомневаться в тебе.

– Все хорошо, моя дорогая, впредь больше не слушай тех, кто пытается ездить тебе по ушам.

– А почему ты бы отправила мою душу именно в Чистилище?

Смерть сжала зубы и заметно напряглась. Ей совершенно не хотелось говорить об этом, но рано или поздно Лея должна будет обо всем узнать. Лучше уж ответить сейчас, чем когда-нибудь ей внезапно расскажет правду кто-то совершенно чужой.

– Потому что ты убила несколько живых людей, – прозвучал суровый ответ. – За убийство обычно в Ад попадают, но, скорее всего, твоя душа попала бы в Чистилище, поскольку ты была ребенком, совсем не понимающим, что творит. Это тебя, однако, не оправдывает. И это не я решаю, куда отправится душа после земной жизни, но зато примерно знаю критерии попадания в ту или иную область загробного существования.

– А… те мальчики. Помню. Неудобно получилось. – Лея нехотя выпустила Смерть из объятий. – Погоди, откуда ты знаешь этот… эти критерии, по которым души куда-то там попадают?

– Я могу спокойно перемещаться в Чистилище и в Ад, узнавать у грешников, за что они туда попали. В Рай, к счастью или к сожалению, мне вход недоступен. Что в одном, что в другом месте я бываю крайне редко из-за банального нежелания там находиться. Да и делать там особо нечего. Однако, пообщавшись с… парой знакомых, мне удалось узнать, что практически бессознательную душу отправляют на… что-то наподобие суда. Все происходит очень быстро. Душа находится во тьме, в полной тишине, а затем либо резко падает вниз, либо поднимается вверх. После этого она трансформируется в совершенно новое существо, отдаленно напоминающее живого человека. Жители Чистилища больше всего похожи на людей, как мне кажется. Адские же отродья становятся различными монстрами: бесами, сатирами, суккубами, эльфами, бабочками и еще кем-то там, не суть. Я к этой всей гадости лет двести не спускалась и тебя туда не пущу. Научишься еще дурному, а мне потом расхлебывать последствия твоих проделок.

– Ты так много всего знаешь! А как выглядят Чистилище и Ад? Расскажи! Расскажи! Расскажи! Мне так интересно! Давай когда-нибудь сходим туда! Обещаю, я ни с кем общаться не буду! Мне бы одним глазком посмотреть, и все!

Смерть усмехнулась, резко схватила большим и указательным пальцами нос Леи и аккуратно покачала его в разные стороны.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! В Ад не пущу, и не надейся. В Чистилище – может быть, все-таки не самое гнилое местечко, но только если будешь хорошо себя вести и стараться освоить профессию.

– Я обещаю! Я буду стараться! Честно! – Лея вскочила с кресла и запрыгала, радуясь, как маленький ребенок, на минуту забывший о всех существующих проблемах.

– Ну вот и договорились. – Смерть взглянула на открытую книгу, лежавшую на столе. – Тебе бы стоило побольше читать. В книгах описывается много неприятных ситуаций, встречающихся в реальной жизни. Они действительно могут помочь тебе в будущем и неплохо расширят твой кругозор.

– Ме… Не люблю читать сама. Я больше люблю, когда ты мне читаешь. Это так успокаивает и убаюкивает.

– Попробуй найти книгу с интересным для тебя сюжетом, и тогда сердце само будет тянуться к чтению. Покопайся в библиотеке своего отца. Если ничего так и не выберешь, то я постараюсь принести тебе что-нибудь более молодежное. – Смерть отодвинула плечи назад и выгнула спину. Кости позвоночника смачно хрустнули. – Пойду-ка умоюсь и полежу. Устала как собака. Чувствую себя как побитый мешок с костями. – Она вышла из кабинета, направившись в ванную вниз по ступенькам.

– Хорошо, я попробую что-нибудь поискать. Конечно, иди отдыхай, пока еще кто-нибудь тебя не дернул. Не буду тебе мешать. – Лея вновь села в кресло, печально вздыхая и мечтательно глядя куда-то в стену. В ее голове красивые мечты переплетались с тяжелой реальностью. С одной стороны, можно будет узнать очень много нового об устройстве мира, скрытого ото всех живых, а с другой – море людских страданий, которым неизбежно суждено случиться по ее вине.

Она пробежалась взглядом по названиям слегка пожелтевших книжек, написанным на корешках: «Война и реальность», «Гранатовый перстень», «Церковь Парижской Святой», «Мастер и Марго»[1]… неинтересно. Вскоре ее внимание привлек томик под названием «Усопшие души». «Наконец-то что-то действительно стоящее», – подумала Лея, взяв с полки книгу, и с головой погрузилась в чтение.

[1]Измененные названия реальных произведений: Война и Мир (Л.Н. Толстой), Гранатовый браслет (А.И. Куприн), Собор Парижской Богоматери (В. Гюго), Мастер и Маргарита (М. Булгаков), а также Мертвые души (Н.В. Гоголь)

## Глава 8

Настроить себя на новые вылазки в город было очень непросто. Зубастик хоть и пытался подбодрить девушку, однако получалось так себе. Лишь в книжных историях Лея находила утешение, читая, казалось бы, про то, что никак невозможно в реальности. Добро всегда побеждает зло, разве нет? Иного и быть не может, правда?

Смерть же учла свои прошлые ошибки и впредь решила готовить преемницу к серьезной работе постепенно. Сначала она стала брать девушку с собой, чтобы забирать души никому не нужных бомжей, алкашей, спящих в безлюдных местах, чтобы избежать внезапной людской паники. Потом пошли задания чуть серьезней: души совсем немощных стариков и бесхозных животных. Вот с этим было справляться очень непросто. Если животные, умирая, практически не издавали никаких звуков, не могли сказать, как им тяжело и страшно, то на больных стариков смотреть порой было действительно нелегко. Кто-то умирал в полном одиночестве, мучаясь в невыносимых припадках и агонии, пока не останавливалось сердце. Такие подолгу лежали в квартирах никому не нужные, пока не начинали тошнотворно вонять. Кто-то тихо угасал на больничной койке в кругу ужасно опечаленной семьи или опечаленной лишь отчасти, смотря каким человеком был умирающий.

Иногда, стоя возле постели рядом с родственниками тяжелобольного, Лея давала слабину и все же проникалась горем чужих людей, пускала слезы, долго мялась в попытке решиться наконец прекратить чужие земные страдания, а иногда просто закрывала лицо руками, не желая лицезреть жуткие картины искалеченных жизнью людей. Смерть же постоянно держалась рядом, выступая как бы в роли поддержки. Она предпочитала не вмешиваться и давать преемнице побольше времени, чтобы успокоиться, собраться с духом и сделать все самой.

Однако был один случай, когда Лея, сильно разволновавшись, упала перед койкой туберкулезной старушки на колени. Больная мучительно задыхалась. Ее полные страха глаза были выпучены и пялились на девушку, державшую в трясущихся руках смертельное орудие. Летели слюни, раздавались отвратительные хрипы, которые, как назло, не слышал ни один врач за дверями палаты. К этой старушке никогда не приходили родственники. Не то чтобы они боялись заразиться такой страшной болезнью, нет, просто всем надоела беспомощная бабулька, повисшая грузом на шее у всей семьи. Ужасное, отвратительное и совершенно бессердечное поведение.

Лее было, несомненно, жаль истерзанную бабушку, однако еще больше та вызывала у девушки цепенящее чувство страха и отвращения.Никогда еще человек так сильно не мучился на ее глазах. Хотелось, чтобы все это быстрее закончилось, чтобы полуслепые, полные слез глаза не таращились на нее с мольбой о помощи, чтобы иссохшая морщинистая рука не тряслась, так сильно желая уцепиться за что-нибудь мертвой хваткой. Хотелось больше не чувствовать себя виновной в том, что ты ничем не можешь помочь. Это был единственный случай, когда Смерть вмешалась в процесс обучения и забрала душу несчастной самостоятельно.

Шли месяцы. С каждым разом Лее было все легче и легче осваивать профессию. Все меньше она старалась обращать внимание на судьбы умирающих, на их чувства. Когда частенько видишь тех, чьи судьбы одна несчастнее другой, у кого никогда не получится увернуться от неизбежного, постепенно приходит немое безразличие. Ведь бесповоротно несчастные люди были, есть и будут всегда, не так ли? Стоит ли тогда переживать абсолютно из-за каждого, постепенно теряя кучу драгоценных нервов? Но при этом возможно ли быть абсолютно равнодушным во всех случаях?

Вновь наступило обычное, ничем не примечательное, серое утро выходного дня. Ничего не предвещало беды для простых семей Невермора. По телевидению крутили передачи и развлекательные шоу на любой вкус и цвет, по радио играли любимые многими старые песни вперемешку с новыми. Большинство уставших от работы людей наконец могли ненадолго расслабиться. К сожалению, их спокойный отдых продлился недолго. Развлекательные теле- и радиоканалы резко прервали вещание на срочные новости. Басистый мужской голос сурово оповестил граждан о срочной мобилизации и о скором кровопролитном конфликте с соседним городом. Причиной стала намечающаяся попытка захвата соседями части территории Невермора, которая включала несколько важных заводов и кусок заселенной людьми площади.

Дело в том, что Бэдлак в последние десятилетия начал стремительно беднеть. Новая неумелая администрация этого города собственными руками развалила экономику, строившуюся очень много лет. Наступившая гиперинфляция буквально втаптывала людей в нищету, без надежды на улучшение ситуации в ближайшем будущем. Оказывается, решать проблемы бесконтрольным печатанием денег не такая уж и хорошая идея. Жаль, верхушка власти поняла это слишком поздно.

Жители Бэдлака кое-как сводили концы с концами из-за бешено растущих цен. Многим не хватало денег даже на еду. Процветавшие воровство, грабежи и криминал в целом никому не давали спокойно вздохнуть. Не проходило ни одного дня, чтобы у кого-нибудь что-нибудь не украли или кого-нибудь не зарезали в подворотне за несчастный кусок хлеба. Заваленная жалобами и мольбами о помощи, администрация города приняла решение беспощадно давить на полицию, грозя бесконечными штрафами и заменой неэффективных сотрудников. Но что больше должно напугать в такой ситуации стражей порядка: лишение последних грошей или потеря жизни при вооруженном ограблении озлобленными гражданами какого-нибудь магазина? У большинства есть семьи, умереть на работе – значит лишить супругов с детьми кормильца и опоры. Поэтому десятки, сотни, тысячи дел пылились в переполненных архивах, иногда используясь сотрудниками в качестве туалетной бумаги.

Тут-то верхушка и схватилась за голову. Эту ужасную ситуацию нельзя было просто так оставлять. Проблемой номер один становились разъяренные жители. Если они объединятся против никудышной администрации, начнется колоссальный хаос, скорее всего, переходящий в революцию. Чтобы это предотвратить, нужно было перебросить свою вину на кого-нибудь другого, чуть более успешного. Так Невермор и оказался козлом отпущения. Власти Бэдлака обвинили его в нечестной торговой конкуренции и экономическом заговоре. Одичавшие от голода и бедности жители с удовольствием поверили в грязные байки и поддержали требования о конфискации части территории мрачного городка. Отобрать жизненно важные заводы и заставить живущих рядом с ними людей работать на них, дабы хоть как-то потушить народные волнения и снабдить жителей продовольствием, – до отвратительности мерзкий ход, однако ничего не поделаешь, если, конечно, по-другому действовать не хочется.

Администрация Невермора, понимая, что их небогатый городок погрязнет в долгах без заводов, пыталась в срочном порядке организовать переговоры с Бэдлаком, однако все было тщетно. Потенциальные враги категорически не хотели решать вопрос мирным путем. Они понимали, что ножи, заточенные на Невермор, с легкостью могут полететь в сторону своей же власти, прими они мирное решение после активной пропаганды агрессии и насилия. Военных действий не избежать.

В обоих городах началась мобилизация. Бэдлак не щадил ни стариков, ни калек, ни совсем молодых людей – на фронт отправлялись все. Женщины также не стали исключением. Меньшинство, не принимавшее все это безумие, сотворенное верхушкой, объявили в розыск; оно подлежало уничтожению, словно это были не люди, а лишь жалкий мусор. «Отличный» способ избавиться от лишних ртов и от потенциальных предателей.

Невермор, хоть и более крепкий экономически, обладал гораздо меньшим населением по сравнению с соперником. И без того мрачный городок, казалось, почернел еще сильнее. Из каждого второго дома насильно забирали людей. Ночами слышались громкие рыдания матерей, что остались дома совсем одни неизвестно насколько. Может, даже навсегда. С каждым днем улицы пустели все больше. Немногие люди, оставшиеся в городе, только и делали, что слушали новости с замиранием сердца и ходили на работу ради того, чтобы недолго отдохнуть от гнетущих мыслей о неизбежной войне городов.

Дождь. Ветер. Последняя мирная ночь перед боем на нежилой пригородной территории. Возле Роттенбергского кладбища практически не осталось мертвецов. Наверное, никто из них не хотел чувствовать давление приближающегося кошмара. Намного проще остаться в своем футляре, где никто не нарушил бы гармонию. Для Нойза, умершего во время террора, направленного на дворянство и верховную королевскую власть, было как никогда актуально залечь на дно и не высовываться, чтобы не вспоминать кошмары прошлого. Только Мистер Март бродил в одиночестве по лысому лесу, размышляя о чем-то, казалось бы, неземном, но одновременно таком близком всему человечеству, что последнее так и не научилось ценить до конца. Не то чтобы он очень хотел понаблюдать за военными действиями, что будут происходить не так уж далеко отсюда, Март лишь считал, что глупо прятаться от неизбежного и губительного, когда ты сам давно мертвец. Плохие воспоминания в умном человеке порождали лишь большее осознание хрупкости ценного равновесия мира, жизни, которую многие проживают впустую. Плохие времена в большинстве случаев порождают хорошие… Но какой ценой?

Свет горел только в одной из комнат особняка – в комнате Леи, где между двумя смертями шел очень серьезный разговор.

– Завтра у нас с тобой очень много работы. Тебе нужно не просто взять себя в руки, а заковать в стальные цепи все свои нюни и сделать то, что требуется. Да там, в принципе, и реветь-то некогда будет. На войне люди мрут словно мухи. – Смерть села в кресло рядом с кроватью преемницы, поставив трость возле своих ног.

– Я буду очень стараться. В последний месяц все было хорошо. Думаю, я справлюсь! Ну… по крайней мере, надеюсь. – Лея сидела на своей постели в длинной белой ночной рубашке с короткими, но уж очень широкими рукавами.

– Нет, ты не понимаешь, насколько в этот раз все серьезно! Война – это одна из самых страшных вещей, что может сотворить человек. Из-за того, что кучка толстосумов не может договориться между собой, они решили пролить кровь тех, кто совершенно не виноват в их разборках. И этой крови, пролитой зря, будет очень и очень много. Завтра одни с ненавистью будут бросаться на других, не понимая, что это лишь дебильный сговор сверху. Другие будут понимать… но ничего не смогут сделать, чтобы прекратить эту пустую мясорубку.

– Звучит ужасно, но я готова! Правда! Кровь меня не пугает с детства, а то, что мучительной кончины людям не избежать, и то, что их никак нельзя спасти, ты повторяла мне уже тысячу раз. Я буду стараться изо всех сил! Я не подведу тебя, честно! – Девушка решительно сжала кулачки.

– Да не в крови и мучениях тут дело даже. – Смерть выдержала небольшую паузу, пытаясь что-то решить у себя в голове. – Эх, не хочу рассказывать тебе все эти ужасы, а то завтра вспомнишь и опять не сможешь работать. Просто воспринимай все, что там будет происходить, как должное. Не заморачивайся и не волнуйся. Ладно?

– Да, я уверена, все будет хорошо. Все-таки уже не первый раз с тобой работаю. Обязательно привыкну… Ты еще будешь мной гордиться!

Смерть чуть опустила голову и тихо хмыкнула. Уголки ее рта слегка приподнялись, изображая небольшую кривоватую улыбку, увидев которую любой обычный человек мечтал бы никогда ее не вспоминать.

– Ах, я уже тобой горжусь, девочка моя… Несмотря на свои слабости, ты с каждым днем переступаешь через себя, делаешь успехи. Это очень похвально и достойно моей гордости.

Улыбка Леи чуть не доползла до ушей. Девушка подпрыгнула и крепко-крепко обняла наставницу, да так, что у Смерти громко затрещали кости.

– Уф! Осторожней! Сломаешь старую! С меня и так уже песок сыпется, словно с мумии, а ты еще добить меня хочешь?!

Из-под кровати послышался тихий, но в то же время гаденький смешок, заставивший Смерть недовольно нахмуриться.

– Ахах! Прости, бабуль. – Лея выпустила наставницу из объятий и вернулась в постель. – А ночью мы с тобой работать будем?

– Кхм, да. Скорее всего, с завтрашнего дня будем с тобой пропадать и днем, и ночью. – Костлявая встала с кресла, взяв свою трость, и направилась к выходу из комнаты. – Сейчас отдыхай и поменьше думай о людях. Завтра работаем на износ. Спокойной ночи. – Она поспешно вышла, выключив свет и закрыв за собой дверь.

– Спокойной ночи. Хм-м… интересно, сколько ей все-таки лет?

– Дофига и еще немножко! – Из-под кровати вылез Зубастик и стал отряхиваться от пыли. – Эй! Подними меня на кровать! И говори потише, а то карга вернется и опять обоих отчитает, – прошипел он, оглядываясь на дверь.

– Все прячешься от нее? Хоть бы подружиться попробовал, что ли. Она ведь не злая, просто слишком серьезная. – Лея немного нагнулась, взяла плюшевого за целое ухо, подбросила невысоко и поймала его уже двумя руками.

– Ай-ай! Осторожней! Я тебе что, игрушка?! Покусаю ведь когда-нибудь, живого места не оставлю! Совсем уже страх потеряла. – Зубастик спрыгнул с ее рук на постель и сел на край подушки.

– Ой, все, не бурчи давай. Спать уже пора. Слышал? Завтра работаем с бабулей на износ!

– Слышал, слышал. Уже приготовил три пачки салфеток, чтобы ты весь особняк своими соплями не измазала. Эта костлявая тебе ох как много недоговаривает! Поняла, что ломает в тебе мораль, которую сама же годами и вкладывала. Теперь боится, что ты с катушек съедешь. А может, и еще чего похуже. Ведь если мораль со всеми твоими соплями займет первое место в твоем разуме, ты попросту не сможешь выполнять работу, на которую подписалась, а если ты начнешь бесконтрольно забирать души людей, не осознавая, что можешь натворить, станешь вылитым монстром. Именно поэтому она тебе каждый раз что-то да недоговаривает. Пытается балансировать, немного обманывает, а иногда и откровенно врет тебе, и все ради своих целей.

Лея широко распахнула глаза и нахмурила брови.

– Что за чушь ты несешь?! Она просто хочет, чтобы я старалась учиться сама. Я не собираюсь становиться монстром и тем более рыдать по пустякам! Смерть любит меня и ни за что не будет мне врать!

– Уже считаешь многочисленные смерти людей пустяками? Забавно. А что, если я скажу, что ты уже монстр. Монстр для людей, отнимающий у них чуть ли не самое ценное! Гребаный всадник горя, которого ненавидит буквально все, что пока еще дышит. Об этом сказала тебе твоя наставница? А о том, что люди, которые завтра пойдут друг на друга с пушками в руках, в большинстве своем родственники? Города-то соседние. Много кто переезжает то на одну, то на другую сторону. На войне брат пойдет на брата, сестра – на сестру, отец – на сына и так далее! Да даже если друг друга покромсают не родственники, обоих умерших будут ждать на своей стороне, ждать и надеяться на чудо до последнего. И каково же будет родным, получившим вместо дорогого человека конвертик с соболезнованиями? А?! Об этом тебе сказали?! АХАХА! Нет, конечно! Лучше накормить юную смерть куском морали, чтобы вкрай не озверела, а остальное ей знать необязательно, лишь бы работала и не задавала лишних вопросов.

Пару минут длилось молчание. Лею вновь стало терзать противное чувство. Чувство обманутости. Неужели ее изо дня в день водили за нос, говоря лишь то, что было удобно, а не то, что было в действительности! Или же все это является наглой ложью? Кто же является этим манипулятором? Зубастик? Смерть? Все понемногу? А зачем? С какой целью?

– Нет, нет… Ну нет! – Девушка перевернулась на живот и накрыла свою голову подушкой с кружевной наволочкой. – Ты все это говоришь только потому, что хочешь сделать мне больно! Ты хочешь, чтобы я точно так же ненавидела Смерть, как и ты! Я не монстр и никогда им не буду! Никогда! И родня никогда не пойдет на родню даже на какой-то там войне! Это просто ты наглый лгун!

Зубастик ловко спрыгнул с подушки на простыню. От услышанного ему захотелось перейти на крик, однако, помня, чем это может обернуться, он все-таки сдержался.

– Дура ты малолетняя! На кой черт мне делать тебе больно?! По крайней мере, сейчас… – шипел он. – Кто тебе еще, кроме меня, откроет глаза на правду, что утаивает седая мымра?! Вспомнишь ты еще мои слова, когда она покажет свое истинное лицо! Ничто в этом мире не вечно! Она не сможет всегда играть роль заботливой бабули. Вот только когда ты узнаешь всю правду, будет уже поздно.

– На чьей ты стороне, черт возьми?! Я думала, ты мне друг и помощник, а ты только и умеешь, что врать и жаловаться на Смерть. Она мне дорога, понятно?! И я ей тоже! Если ты действительно считаешь ее такой сволочью, а меня дурой, то можешь смело выметаться из особняка! Не нужен мне такой друг! Рх-х-х! Иногда жалею, что твой рот зашит только по бокам, а не полностью. Все! Отстань от меня! – Лея крепче прижала подушку к своей голове и придавила ее бока к ушам, дабы больше не слышать мерзких упреков.