Мария Лещенко
Благо во лжи

часть 1.

свет, заливающий глаза. тёплое летнее солнце, прогревающее косточки. бегаю по двору с девчонками. сегодня мы опять играем в фей, надеюсь мальчишки не присоединятся, изображая своих дурацких рейнджеров.

прыгаю по колесам, закопанным наполовину в землю.

– Алинаа, догоняй!

– я вообще-то Стелла! – улыбаюсь во все зубы, пытаясь догнать своих подруг.

приглаживаю волосы. блин! заколка упала.

– девочки, подождите!

спускаюсь на землю, ищу взглядом наше место силы. лавочку.

вижу мамулю… целующуюся с каким-то непонятным дядей…

хмурюсь. а где же папа?

– Алинааа, иди к нам, мы нашли банду троллей, без тебя не справимся!

– девочки, поиграем завтра, – машу рукой и медленно иду в сторону мамы.

воздух сгущается, двигаться становится тяжело.

мужчина садится в машину и уезжает.

она меня увидела…

над нами вырастает туча, дождь капает в глазницы, размывая картинку.

подхожу.

моё лицо наравне с её.

– мам…

– Ты не первый раз видишь меня с другим мужчиной, не так ли?

– а как же папа?

ухмыляется. заправляет локон за ухо.

проводит кистью по шее.

– Я же уже всё тебе объясняла. Папа занят сейчас, а маме нужно внимание, так что…

– это неправильно… ты должна ему всё рассказать.

поднимает бровь, нос слегка дёргается.

– Доча, мы говорили на эту тему. понимаешь, есть вещи, которые рассказывать не нужно. Например, это, – указывает руками на то место, где до этого стояла машина уехавшего.

– но ты обманываешь папу… опять скажешь, что следила за тем, как я играю во дворе.

– Ай, да какая разница. Этот маленький «обман» абсолютно никому не навредит. Даже сделает лучше.

– разве обман может сделать лучше?

заливисто смеётся:

– Ну конечно. Это называется ложь во благо, зайка. Иногда, чтобы сохранить благо, надо слегка приврать.

да, мамуль, ты права…

заходим в подъезд. а внутри меня ломается что-то важное.

***

просыпаюсь с громким вдохом.

снова приснилась мама… когда-нибудь этот сон прекратит мучать сознание. давно ушедший день. давно ушедший папа. давно не маленькая я.

пора забыть и двигаться дальше. потерять это воспоминание. вместе с той заколкой, которую так и не получилось найти на детской площадке.

пусть это всё останется там. с детством. с тихим шёпотом, так и не сумевшем стать криком.

…

этот вечер будет долгим.

снежинки прилипают к ресницам и приятно тают, касаясь накрашенных губ.

тихо хрустит снег под ногами, звуча в такт с чирканьем плохо работающей зажигалки.

зажглась, спасибо. подкуриваю сигарету и останавливаюсь около подъезда. так хорошо знакомые надписи "memch" и "Лера плинтус" выглядят слишком доброжелательно, что не хочется идти дальше. последняя затяжка, отдающая прожжённым фильтром, и мне пора.

ледяными, дрожащими пальцами набираю номер на домофоне.

– Кто?

– я – ответ вырвался сам собой.

громкое пиликанье двери.

ну что ж, первая часть прошла без сюрпризов, осталась вторая. самая сложная.

выдох.

нажимаю на ручку двери и заглядываю внутрь.

– Привет, дорогая!, – подбегает ко мне, улыбаясь во все зубы. как бы я не любила её, вся процедура приветствия на больших семейных праздниках – не для меня. особенно, когда праздник, казалось бы, не особо то семейный. с каких это пор, человек, которого в один момент сестра приводит в дом, назвав своим мужем, становится твоей семьёй тоже?

– привет, – улыбаюсь в ответ я. целуем друг друга в щеки, а после, протягиваю ей подарочный пакет (самый дешёвый из всех, что смогла найти), – это вам, – и когда это я начала обращаться к ней и ему в одном роде?

– спасибо, не стоило, учитывая твою ситуацию… – открывает пакет, – ого, две бутылки "алазанской долины", неожиданно, – вполне ожидаемо, я приношу это вино на общие праздники уже не в первый раз.

подходит он. не то чтобы я к нему как-то плохо относилась, нет, он вполне себе классный парень. симпатичный, стабильный, но вся ложь, сквозящая в их улыбках, касаниях и действиях, просто сводит меня с ума.

– Ого, кто пришёл! Приветик, как жизнь, как дела? Выглядишь как-то… Побито, что ли, – перед тем, как я вышла, была уверена, что нахожусь на пике своей красоты.

– привет, во-первых, с днём рождения, уже совсем взрослый стал, – щёлкаю его по носу, – а во-вторых, я в порядке.

он улыбается, смущённо потирая нос.

– Спасибо большое, правда, рад, что ты решила заглянуть. Я уже рассказывал какую статью недавно прочитал в журнале? Именно в этот день на планету надвигается…

– Милый, она не успела ботинки снять, ты ей уже про планеты свои. Пойдём, поможешь мне со стульями, – извиняюще улыбается и уводит парня в дальнюю комнату.

а это только начало.

наконец, закончив с верхней одеждой, плетусь в гостиную, морально готовясь к встрече с остальными членами семьи. опять же, не то, чтобы у нас с ними плохие отношения, всё не так ужасно, как могло бы быть. просто одни и те же вопросы за столом, на протяжении времени с момента совершеннолетия, начинают утомлять. тем более, когда ты не можешь ответить на них абсолютно честно.

– О, кстати, дорогая, познакомься, – медленно разворачиваюсь, пытаясь угадать следующего персонажа этого бесконечного ситкома.

сердце пропускает один удар.

– Это наш коллега с работы ***, – взгляды пересекаются, а моё желание свалить из этой квартиры становится слишком громким, чтобы его игнорировать.

– Здравствуй, – ухмыляется он.

– привет, – через зубы проговариваю я, перебирая в голове причины, по которым безопасно смогу уйти.

сестра, заметив мое замешательство, слегка наклоняет голову, готовясь задать вопрос.

***

в детстве мама говорила не сидеть на холодном, иначе буду бесплодной. и вот я, взрослая девушка, сижу на ступеньках, но подложив на них свою сумку. не знаю, по поводу детей, но цистит – реально пугающая штука.

достаю пачку сигарет и роюсь в карманах, в поиске зажигалки. да, ещё одна странность взрослой жизни, цистит – страшно, а рак лёгких – может, и пронесёт. сегодня действительно пронесёт, учитывая то, что зажигалку, похоже, потеряла. и самое обидное, даже не понятно где. за этот день я побывала в слишком многих местах, чтобы ходить и рыться в каждой мусорке в её поисках.

держа сигарету в зубах, опускаю голову на руки в попытке немного отойти. последняя текила, объединившаяся с виски колой в "коктейль молотова", точно была лишней.

– Зажигалку? – низкий голос вывел меня из мыслей.

поднимаю голову. свет, пробившийся сквозь тучи ночного неба. а может, просто фонарь слишком ярко светит мне в лицо. протянутая зажигалка.

киваю головой, протягивая руку в ответ. словно в сотворении Адама, парень, не касаясь меня, даёт всему телу жизненный импульс. зажигаю сигарету. вдох.

– Неудачный день?

тяжело выдыхаю.

– с чего такие мысли?

– Ты не ответила, – парень бесцеремонно садится рядом, лишая меня возможности насладиться тишиной.

– я не обязана отвечать.

ухмыляется.

– Но всё же ты ответила, – забирает зажигалку у меня из рук.

молчу, в надежде, что тишина скажет всё сама за себя.

– Ладно, а если серьёзно. Пьяная, не могу не оценить, красивая девушка сидит одна на ступеньках около клуба, с размытой под глазами тушью, о чём ещё можно подумать?

– о том, что, по твоей оценке, красивая девушка желает побыть в одиночестве. без какого-либо повода.

– А что насчёт повода напиться? – закатываю глаза и поворачиваю голову на него.

– мне не нужен повод, чтобы выпить.

– Но сегодня он у тебя был.

поднимаю бровь и оглядываю его с головы до ног.

– а какой повод был у тебя?

– Ого, вот мы уже и разговариваем. Просто отдыхал после тяжёлого рабочего дня. Так-то у меня бизнес, здесь я так, по старой бедной привычке отдыхаю.

– почти тоже самое, – улыбаюсь ему и тушу сигарету, оставляя за собой чёрный кружок на ступеньке, – держу компанию эппл, так сказать, туда сюда и миллионер.

– А я все магазины пятёрочки.

издав взаимные смешки, улыбаемся друг другу. поднимаю голову к небу, потирая уставшую шею.

– Если честно, ты и в правду выглядишь солидно. Брендовые вещи, красивый маникюр и украшения, если б в голосе было поменьше сарказма, мог бы даже поверить тебе.

– о, даже так, – ухмыляюсь, – заслуга моей семьи.

закрываю глаза, в попытках остановить танцующие звезды перед глазами. но так становится только хуже. как я могла забыть главное правило пьяного состояния? никогда не закрывай глаза. опускаю голову, размыкая слипшиеся ресницы.

– И что у тебя за родители такие?

– о, ты знаешь, мама запрещает рассказывать о себе незнакомым людям.

– Так давай познакомимся, – протягивает руку, – Про то, что у меня бизнес ты уже знаешь.

улыбаюсь, пожимаю руку в ответ.

– да, а ещё знаю, что ты совсем не умеешь подкатывать к девушкам. обычно джентльмены целуют руки, а не жмут их.

– А я пока ещё не подкатывал, – прячет запястья в карманы, нагло обведя меня взглядом.

– и не пытайся. ты не в моём вкусе, – поправляю сумку, на которой сижу.

– И какие же в твоём вкусе?

недолго думая, отвечаю:

– немые.

он улыбается, двигая головой в разные стороны.

– Так и что же по поводу семьи? Дочка богатенького папы?

– что точно могу сказать, мою семью тебе вряд ли хотелось бы знать, – нервно потираю каблуком лодыжку. наверное, мало у кого тема семьи вызывает радость. особенно, когда ты говоришь с незнакомым человеком, сидя убитым после вечерних похождений.

даже если на пьяную голову, идея поделиться всем, что на душе, вдруг становится новой фиксацией.

– И почему же?

к счастью, а может, к сожалению, эта фиксация становится слишком очевидной, чтобы её зарывать в себе.

– о, я думаю, потому что моя мать – нарциссическая, богатая женщина в бизнесе, которая терпеть не может своих детей, встречающаяся с моим одногодкой. папу, не знаю хорошо это или нет, я не видела лет с 5ти. и ничего страшного, все, что я помню, от него постоянно несло перегаром. я уверена, будь у неё возможность избавиться от своих детей, она бы непременно это сделала, так как мы её "позор", "разочарование", а также "пустая трата денег".

о, что-то меня сегодня несёт. радует только то, что этого человека я вижу первый и последний раз. эту телегу уже не остановить, она поехала с высокой горы, постепенно набирая скорость.

– Своих детей?

– да, я у неё, слава богу, не одна. у меня есть сестра, игнорирующая наличие проблемы, а также, живущая с мужем, которого не любит, – ещё немного и я переборщу, – поэтому каждый семейный праздник превращается в бал сатаны или просто цирк, где никто не может быть до конца искренним.

– А что на счёт тебя? – уточняет он.

– а я, просто я. старшая дочь, по мнению семьи, с высшим образованием, крутой работой и немного драматичной судьбой. хотя, на самом деле, драмы в ней намного больше.

– Никакого образования у тебя нет?

– никакого образования у меня нет. да, я отчислилась ещё на первом курсе. а все деньги, выданные мне на обучение, ушли на… на разные, не особо нужные вещи. работаю я барменом… точнее, работала, вчера меня уволили. может, поэтому и пью. а может, потому что я просто своя же опухоль, от которой избавиться невозможно.

наконец выдыхаю, чувствуя, как в груди становится немного легче.

достаю ещё одну сигарету, пытаясь хоть как-то, заставить себя молчать.

переборщила.

– Это был… Весьма подробный и откровенный ответ. А говорила, что отвечать не будешь, – бросаю не добрый взгляд на него, – Ты сказала, что в твоей жизни намного больше драмы, чем все думают. Имеешь в виду не только работу?

меня резко передергивает. не знаю, это связано с холодом или с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. укутываюсь в куртку сильнее и беру у него из рук, снова протянутую зажигалку.

– у нас что, сеанс психотерапии? – зажигаю сигарету и делаю длительную затяжку.

да, сначала загрузить человека, а потом обвинить его в этом. мой стиль.

– Ты сама превратила лёгкий разговор в это.

– пожалуй, ты прав. последнее время много всего происходит, а я, кажется, даже не имею возможности с кем-то поделиться.

– Друзья?

двигаю головой в разные стороны.

– друзья… я дура и потеряла последних людей, с которыми могла бы пообщаться. проблема всегда была во мне и это сводит с ума.

– Да ну, не нужно быть такой категоричной… – прожигает меня взглядом, заставляя сгорать от воспоминаний и пришедшего чувства вины. выдыхаю очередной серый клубок дыма, который, судя по моему состоянию, должен был выйти из ушей.

– я не категорична. я объективна. что ж, раз пошла такая пьянка… я предала близкого мне человека, а он об этом теперь… – делаю громкий вдох, – никогда не узнает. а я всю жизнь буду жить с отвратительным чувством стыда, которое, в общем-то, не покидает меня, кажется, с рождения. и сейчас понимаю, что весьма заслуженно.

– Не смогла рассказать ему?

– не успела. он умер, – тихо произношу в ответ, пытаясь унести свои мысли подальше от этого места. от пришедших в голову моментов. и от самой себя.

– Оу… – кивает, думаю, не зная, что может сказать ещё. ну и хорошо, мне нужно время, чтобы переварить комок, туго сжавшийся где-то в районе желудка.

я долго пыталась понять, почему сделала то, что сделала, но объяснений не находила никогда. помимо кучи неприятных слов, прочно закрепившихся рядом с моим именем в голове.

это не я. это не настоящая я. я бы никогда так не поступила, говорю себе каждый раз. вру, чтобы не проживать эти ужасные и болезненные чувства снова. и каждый раз, все равно их испытываю.

тушу сигарету, отпечатывая второй кружочек и рисуя под ними скобку, смотрящую вниз.

– Может быть, пройдёмся?

киваю. медленно поднимаюсь с сумки, с помощью парня.

начинаю идти, оставляя всё накопившееся там, на серой лестнице около клуба.

– Знаешь, как бы банально не прозвучало, все люди совершают ошибки. Самое главное, понимать, что это была ошибка и ты её больше никогда не совершишь.

– о, где прочитал эту цитату? какой-то паблик в вконтакте? – шагаю, пиная каждый камень, что встречается на дороге.

– Я серьёзно. Если постоянно прокручивать плохие мысли и предыдущие ошибки, ты не сможешь зажить в настоящем. Ты о чем-нибудь мечтала в детстве?

– про какой конкретно возраст ты говоришь? у меня было много разных мечт. стать феей, например.

смешок.

– А я мечтал стать динозавром.

теперь уже смеюсь я.

– ты серьёзно?

– Даа, мне казалось, было бы весело. Динозавры круто выглядят, когда ты смотришь на них в детстве, – пинает камушек, который до этого пнула ему под ноги.

– они выглядят круто, даже когда смотришь на них во взрослом и осознанно возрасте, – потягиваюсь, пытаясь хоть как-то расслабить зажатые мышцы.

– А если серьёзно? Была ли какая-нибудь прям мечта?

– о… я… хм, я хотела быть просто счастливым человеком, наверное? не быть, как мама, вечно приходившая злая и расстроенная с работы.

– Так и будь. Это очень простая для исполнения мечта, если подумать.

– ну я бы не сказала…

останавливает меня, беря за плечи. только сейчас заметила шрам у него над бровью. перевожу взгляд на глаза.

– Посмотри, – легонько берет за подбородок, поднимая мою голову наверх, – Какие красивые сегодня звёзды, правда?

– они всегда одинаковые.

– Нет, ты приглядись. У каждой звезды своя история и она может тебе её рассказать, если ты просто попробуешь послушать.

– попробую послушать?

– Тихо… – смотрю на звёзды, не совсем понимая, чего он от меня хочет. и вдруг замечаю падающую звезду.

– загадывай желание, – не свойственно для себя тихо, произношу.

– Хочу стать динозавром.

– а я феей, – шепчу. лицо расплывается в улыбке. он опускает голову, а за ним, опускаю и я. наши взгляды снова кидают искры друг другу.

– И разве сейчас ты не чувствуешь, крохотное, но счастье? – опускает руку на середину моей грудной клетки, – Иногда, счастье можно найти даже в маленьких историях звёзд. Судя по твоей истории, ты слишком сильно зациклилась на испытанной боли, да, сказать легко, но нужно суметь её прожить и двигаться дальше, как бы то ни было, – молчание, неожиданно затаившееся, между нами, на пару, тройку секунд, зазвучало слишком громко.

– Ладно, что-то переборщил с пафосностью, – смеётся он.

– согласна, – смеюсь в ответ.

– Потанцуем?

– сейчас? без музыки и всего прилагающегося?

– Я думаю, нам нужно как-то сбросить напряжение.

внезапно и как-то глупо, мы начинаем танцевать в полной тишине, слушая лишь разговоры звёзд.

я, пьяная и глупая девушка, поделившаяся без причины своей драмой, и он, такой же пьяный, но не глупый, парень, без причины решивший всё это выслушать.

– блин! – останавливаюсь, прерывая музыку наших глаз, – я забыла сумку около клуба. подожди меня здесь, сейчас вернусь, – целую его в щёку и разворачиваюсь в обратную сторону на ватных ногах.

– Не упади по дороге.

– спасибо, – искренне произношу на прощание. ухожу, заранее зная, что не вернусь. это была наша первая и последняя встреча. безумная, странная и неоднозначная.

правда, спасибо, не могу не оценить, красивый незнакомец. надеюсь, больше не увидимся.

***

делаю тяжёлый выдох, а на выдохе, одними губами проговариваю лишь одно слово:

– блять.

и когда сестра спрашивает,

– вы знакомы?

я со всей уверенностью говорю:

– нет, – ставя точку в не начавшемся ещё предложении.

бросаю ему вызов, протягивая руку. а он принимает этот вызов, нагло поцеловав её:

– Прекрасно выглядите. Так вы, говорите, сестры?

вечер, действительно, обещает быть долгим.

часть 2.

в моей жизни было много моментов, когда хотелось повернуться к камере и громко спросить у режиссёра «серьёзно?». такие тупые клишированные ситуации, казалось мне, происходят только в сотых сезонах сериалов, которые давно уже можно было закончить.

моё существование – это череда не весёлых шуток, которые подкрепляются закадровым смехом, и драмы, плакать над которой уже нет сил. а может я, как всегда, всё усложняю.

как жить девушке, застывшей в подростковом возрасте, и из-за этого склонной к преувеличению?

– Эй, ты в порядке? Молчишь уже минуты 2, – слова, которые вывели меня из размышлений. оглянувшись, понимаю, что погрузилась в мысли слишком надолго. парень уже вовсю болтает с именинником, а я так и стою в проходе между коридором и залом.

– слушай, а что вообще ваш коллега забыл на семейном празднике?

– Этот праздник ведь не совсем семейный, – неловко улыбается. ого, она это понимает… пришла, получается, только ради неё, – Они дружили в детстве, но этот друг уехал жить в другой город. А сейчас так вышло, что их судьбы снова связались на одной работе.

так вот оно что. случайно встретились около клуба. случайно он оказался детским другом мужа моей сестры. совершенно случайно он вернулся в наш город, устроился на эту «судьбосвязывающую» работу – и вот мы здесь. слишком много случайностей в моей жизни последнее время. что будет дальше? ставлю на то, что он окажется бывшим мужем моей матери и вообще нашим отцом.

– Ты как? Лицо, будто… Ты съела пару лимонов и запила кислотой. Понимаю, всё это, – указывает по сторонам, – может показаться странным. Мы никогда не были такой семьёй. С тёплыми большими вечерами и кучей друзей. Нам хватало мириться с мамиными парнями и, иногда, ходить в крутые рестораны, кушая в напряжённой тишине, пока не начнутся вопросы про планы на жизнь, учёбу, работу, мальчиков, – перебиваю:

– да, я поняла о чём ты. извини, наверное, это правда не моё. я не хочу портить тебе… и вам, в целом, праздник. много всего навалилось.

– Ты всегда можешь поделиться со мной. Не думай, что всем на тебя насрать, – я всегда знала, что конкретно ей не насрать. но… мне никогда не хотелось никого нагружать. всё, что происходит в моей жизни лишь моя вина. моя тяжесть, которую нести нужно только своими плечами. да и я перестала доверять ей с детства.

доверяй только себе – первое правило, которое мне пришлось выучить. и сколько не пыталась его переосмыслить, всегда приходила к одному и тому же выводу.

хотя могу ли я доверять самой себе, после тех событий?

– я знаю, что тебе не насрать, спасибо, – неловко протягиваю руки для объятий.

она также неловко обнимает в ответ.

тепло. запахло чистыми вещами, кремом для рук и… ядерными цветочными духами.

мама.

– Посмотрите на них, две дочурки, которые совсем недавно дрались по всякой мелочи, стоят и обнимаются. Неужели решили повзрослеть?

меня слегка передернуло. сестру, по ощущениям, тоже.

отошли друг от друга.

– привет, мама, – медленно проговариваю я, уже заранее готовая ко всему. почти ко всему. но, надеюсь, сегодня всё пойдёт по иному сценарию, учитывая наличие друзей и семьи именинника.

– Привет, хорошенькая моя, – целует в щеку, а после начинает крутиться, очевидно, показывая своё очередное новое платье, -Как тебе? Взяла вчера для сегодняшнего праздника.

– красивое. как и все твои вещи, – заранее выученный текст.

– Ты всегда знаешь, как меня порадовать. Платье, действительно, прелестное. Думала заскочить за украшениями, но *** потащил меня в ресторан, который открылся в центре недавно. Ну как я могу ему отказать? Он же такой милашка, – улыбается, оценивая меня взглядом, – Могла бы чего-нибудь новенького надеть, ты в этом уже появлялась месяц назад. Или на работе денюжкой обделяют? Ты же недавно повышение получала.

так и знала, что узнает этот костюм. всё сложнее придумать, почему с хорошей работой, я всё ещё абсолютно ничего не могу себе позволить. это начинает даже напрягать.

– мам, я распределяю бюджет, пока ещё не миллионы зарабатываю.

– А пора бы. Я в твоём возрасте… – сестра неожиданно перебивает:

– Всё, пошлите уже за стол, все голодны, уверена, вы тоже. Сегодня, конечно, необычная обстановка, первый раз празднуем дома, просто мой привык к домашним застольям, а мне даже понравилось. Прозвучало, как что-то очень милое. Так что давайте присядем.

– Да уж, мой любимый вкус бедности – пюре с котлетой и морс. Надеюсь, ты еду хотя бы заказывала, а не готовила сама?

– Мама, пошли уже, – начинаем подталкивать маму к залу.

– Все присаживаемся, дорогая, похозяйничай немного, – сестра расставляет флюте, а после разливает всем белое игристое.

присаживаюсь за стол, оглядывая гостей. взгляд останавливается на нём. Сидит прямо напротив. Нарядный, весёлый и слишком много знающий. Если начнёт трепать языком, возьму со стола бутылку и… придумаю, что сделаю. неожиданно понимаю, что в первый раз так сильно волнуюсь, сидя за праздничным столом. даже в тот момент, когда ложь только начинала выстраивать свою империю, после «окончания» университета, было не так страшно. сейчас в империи, разрастающейся годами, куча замков, темных улочек, освещаемых тусклыми фонарям, кирпичные дома… это не может разрушиться сейчас. только не сейчас.

коленки начинают подрагивать, а руки, от кончиков пальца до плеч, покрываются инеем.

до этого болтающий с именинником, он разворачивает голову, зацепив взгляд на мне. у музыки наших глаз сегодня точно другая тональность.

и расстроенные инструменты.

мама садится справа от меня:

– Ого, что за красивый мужчина присоединился к нашему празднику сегодня? – смотрит на моего не очень приятного знакомого, – мама этих двух негодяек, – указывает на нас с сестрой.

черт, всё-таки не бывший муж нашей матери. ставка не сыграла.

– Мама? На первый взгляд, точно старшая сестра, – мама хихикает, а, так называемый, «бойфренд», приобнимает её за талию.

началось. бойня животных за территорию. по-другому это назвать не получится.

львица поворачивается к своему ягненку, треплет за щёку:

– Пупсик, не обижайся, ты же знаешь, что у твоей дорогули, ты – самый любимый.

самый любимый. выдыхаю. и вижу, как у её парня чуть ли не виляет хвост от удовольствия.

переключаю внимание на левую часть стола, под тошнотворные звуки причмокиваний.

– здравствуйте, – здороваюсь с бабушкой именинника. задаю себе вопрос, где же его родители? на свадьбе, по смутным воспоминаниям, были. но пока спрашивать не буду, может быть, просто задерживаются. хотя комок нервов в груди почему-то становится туже.

– Здравствуй, здравствуй, – отвечает, – милая, ты похудела? Совсем ничего не ешь, сегодня буду следить за тем, чтобы каждый из вашей семьи был сыт! А то глисты в скафандрах, страшно посмотреть.

неосознанно улыбаюсь. проблемы с восприятием своего тела привиты мне с рождения, мама обожает восхвалять себя, унижая при этом других. «Милочка, тебе нужно сесть на диету, в твоём возрасте, я могла себе позволить, только поесть укропу и запить сверху обильным количеством воды из крана. Вы жрете, как не в себя, с сестрой на пару, скоро четыре стула придется поставить, чтобы ваши жопы помещались». она стравливала нас с сестрой всю жизнь, поражаюсь, почему мы всё ещё можем поддерживать какие никакие дружеские отношения.

приветствую и остальных гостей, среди них 2 друга семьи, с которыми виделись на свадьбе.

добро пожаловать на совсем новое, не похожее на старое, цирковое шоу. впереди вас ждёт двухчасовая, а может и более, программа, не очень весёлые конкурсы, неловкие разговоры, а также акция «Чем меньше скажешь, тем меньше несостыковок со всем рассказанным ранее враньём!». представление начинается!

– Ну что же, давайте выпьем за именинника, первый тост будет за…, – сестра барабанит пальцами по столу. Мама встает со своего места с бокалом.

– Первое и последнее слово обычно всегда за мной, – неловко смеётся, – Дорогой именинник, столько всего хочется тебе сказать…

слова, слова, слова. бессмысленные. сказанные мамой просто чтобы сказать. не люблю тосты на дни рождения. также как и стихи в поздравительных открытках. люди перестают говорить искренне приятные вещи даже близким, заменяя стихотворениями из интернета, стикерами, одинаковыми тостами, которые звучат на каждом празднике. важнее, конечно, дело. но люди недооценивают силу слов.

слов, которые мы успеваем сказать. и которые так и не находят своего слушателя.

мама говорила много разных слов. и каждое отпечаталось на лице длинными мокрыми дорожками.

– …Я – лучше всех знаю, что тебе нужно, дорогой…

мама привела нас в музыкальную школу, когда нам было по 6. увлекались ли мы музыкой когда-нибудь? нет. нравилось ли там учиться? я терпеть не могла сольфеджио. и было ли это нам нужно?

мне нравилось слушать, как играют другие. в принципе, живая музыка – красиво. но не из моих рук.

к сожалению, ещё мне нравилось, когда мама хвалила меня, а не её. и я играла. стирая пальцы в кровь. в надежде услышать что-то хорошее. что-то искренне хорошее.

– … Ведь я люблю вас, хоть вы совсем меня не цените…

мама – всегда была единственной нашей опорой. да, она выглядит человеком не совсем хорошим. но что есть хороший человек? тот, кто никогда не обманывает, всех прощает и любит, помогает нуждающимся и всегда платит ровно 35 рублей за маршрутку, даже если не хватает двух рублей? я думаю, «хорошесть» человека – понятие размытое. мама не была плохой. она кормила нас, поила. учила бросать вызов жизни. помимо комплексов, она развила множество других умений, которые, забавно, в жизни пригодились. хотя умений этих в разы меньше, чем вмятин внутри…

но я не могу её винить. не хочу. ребенок во мне продолжает орать: мама всегда нас любила. просто мы всегда прилагали недостаточно усилий. мы всегда были хуже. мы всегда были толще. тупее, не талантливее. почему мы не могли закончить университет? почему мы не могли пойти работать в нормальное место? почему нам приходится врать? мы только и делаем, что бесконечно врём. врём семье, близким. врём себе.

потряхиваю головой, чувствую, как серёжки бьются об скулы. нужно выдохнуть и помнить, где вообще нахожусь. оглядываю пространство вокруг, пряча дрожащие ледяные руки под ляшки.

смотрю вперёд. и мой желудок начинает гудеть, в слепую, ища за что ухватиться.

взгляды снова встречаются, резко отворачиваю голову в сторону именинника. меня начинает потряхивать, а кожа покрывается мурашками, хотя холода не испытываю.

раз… мама продолжает говорить. «…так рада, что вы познакомились…»

два… стены персикового цвета. эти обои мне скидывала сестра. на выбор были ещё зелёные и белые.

три… день рождения. на столе селёдка под шубой и бутылка «Российского». не хватает только мандаринов для завершения картины.

выдыхаю. это всё не со мной.

оглядываясь по сторонам, чувствуя какую-то… мою непричастность к ситуации. да, это всё, действительно, происходит не со мной. кто-то играет из-за кулис, кивая головой на реплики остальных таких же тряпичных кукол.

– Добавишь что-нибудь?, – касание по плечу. поднимаю глаза к потолку, видимо, в желании найти помощь. но отвечает мне лишь угрюмый свет люстры, покрытый слоями пыли.

нахожу глаза именинника и выпаливаю первое, что приходит на ум:

– всего самого светлого и доброго…, – неожиданно для себя, продолжаю, – хотя, конечно, моя сестра у тебя уже есть… тогда проще. будь счастлив, – улыбаюсь, краем глаза замечая взгляд одобрения напротив.

в первые думаю, что быть, действительно, счастливым – это, наверное, самое главное.

быть счастливым и искренним. я опять сказала первое, что пришло в голову. почему я всегда отправляю в диалоге стикеры, хотя могла бы расписать полноценное мнение по поводу ситуации?

а надо ли это кому-то?

– И богат, – смеясь, не в тему, добавляет мама.

именинник смущённо благодарит, а мы чокаемся бокалами.

разговор продолжается, пока я разглядываю пузырьки игристого в своём бокале.

интересно. а я, когда-нибудь, была счастлива?

– Доченька, милая, ты вообще слушаешь? Сегодня вся в мыслях, – двигаю головой в разные стороны, чтобы немного прийти в себя.

– Да она такой всю жизнь была… – голос с левой части стола. бросаю недобрый взгляд в сторону сестры.

– эй, я всё ещё тут! просто задумалась, – снова смотрю на маму.

– Парня то ещё не нашла, говорю? Девочка ты ничего, не понимаю, почему всё ещё в одиночку шатаешься… Неужели на работе совсем нет красавчиков?

щёки начинают гореть. мну затёкшую шею одной рукой. только не вопросы про работу. к горлу подходит очередной ком.

– да нет, меня это пока не интересует, – никто не знает, что у меня были отношения, но… после того самого момента им суждено было закончиться, – ещё успею кого-нибудь найти. может быть, мой парень ещё не родился, – улыбаюсь, бросая взгляд на маминого парня.

она смеётся, кладя руку мне на плечо. крепко сжимает.

слишком крепко.

– Ты всегда была такой шутницей…

– Позвольте поинтересоваться, а Вы кем работаете? – я его ненавижу. почему именно этот вопрос? он прекрасно знает ответ. нога под столом начинает подрагивать. останавливаю её рукой.

маму всегда бесило, когда я так делала. «Это была дурная привычка вашего папаши! Прекращай, не позорь мою фамилию. Весь ресторан пялится только на тебя!»

нужно что-то делать со своими нервами.

и с уже выпрыгивающим сердцем, звонко стучащим по ребрам. открываю рот, чтобы ответить, но…

– Она – старший менеджер отдела продаж в хорошей компании. Лучшее моё творение… Вместе с её сестрой, конечно, – заливисто смеётся.

«Копия – твой убогий отец. Милая, я желаю тебе только лучшего, почему ты не понимаешь? Хочешь вырасти идиоткой без образования и профессии? Хочешь напиваться каждый день в щи, как это делал он?»

нет… я не хотела…

– Ого, я также работаю в сфере продаж. Думаю, нам с Вами будет о чем поговорить.

– это вряд ли, – яд, самостоятельно вылетающий из меня ему в лицо.

– Слушайте, а я тут хотела кое о чем спросить… – продолжает мама.

но я уже не слушаю.

«Мамуля всегда тебя услышит и поймёт…»

«Я тебя не понимаю, почему ты орёшь, как сумасшедшая?»

«Мама рядом. Не бойтесь со мной делиться трудностями…»

«Почему у твоей сестры всё получается, а у тебя нет? Прекрати жаловаться, у меня раскалывается от тебя голова.»

«Красавица, если ты хочешь чего-то добиться – прекращай так много говорить. Язык у тебя без костей.»

«Ты такая же, как он. Всё, что у тебя получается – это без конца ныть.»

«всё, что говорила мама – враньё. слышишь меня? ты можешь мне доверять. мне в радость, выслушать и понять.»

нет, тебе всегда было плевать. как и всем вокруг.

«ты очень милая, когда улыбаешься. спасибо, что ты рядом. самая лучшая девочка в моей жизни!»

какие люди были у тебя до меня, если я – лучшая?

– Эй, дорогуша, хватит меня игнорировать, это уже не смешно.

– простите… что, мам?

– Ты ведь тоже недавно потеряла близкого человека и ничего, справляешься. У нас это семейное, справляться со всеми бедами с улыбкой на лице.

всё внутри падает с громким свистом. разбивается на мелкие кусочки. и впивается в пятки до крови.

мне холодно, но чувствую, как в районе подмышек становится мокро. глубокий вдох.

раз… все лица за столом смотрят на моё лицо…

два… в тарелке пусто, также, как в желудке.

три… не могу. чувствую в груди щелчок, после которого обычно не могу себя контролировать.

встаю из-за стола, громко царапая пол стулом.

выбегаю в коридор, пока не наговорила ничего лишнего.

«Ты всегда говоришь что-то лишнее.»

хватит.

надеваю ботинки и набрасываю шубу на плечи.

слышу на фоне:

– Я же ничего такого не сказала…

– Эй, подожди, – касание по запястью, – Мама про всех успела наговорить, я представляю, что ты чувствуешь. Милая, давай поговорим, – успокаивающий голос сестры, от которого почему-то меня начинает воротить ещё сильнее.

– не думаю, что представляешь.

– Почему? Ты слышала, что она спросила у моего мужа? Где его родители… Ну это просто нелепо, ты же знаешь какая она…

– а… так, а где его родители?

с сочувствия её лицо окрашивается совсем другой эмоцией. осознание. и… похоже, злость.

– Так вот оно что… Ты просто сводишь меня с ума, – она закрывает дверь в гостиную, – ВЫ сводите меня с ума. Его родители умерли после свадьбы. Забыла? Ну, конечно, у тебя же одной люди вокруг дохнут и ведут себя, как мрази. Одна ты, бедная, несчастная, ангел, спустившийся к нам уебанам на землю.

– не перегибай…

– Я перегибаю? Да тебе всегда было на всех похуй. Ты думаешь, что, если у тебя было хуевое детство, можно вести себя, как сука, и считать, что никто вокруг тебя не понимает? У меня тоже было хуевое детство. Я тоже с ней жила. Но ты всегда думаешь только о себе.

– ты, правда, не понимаешь…

– Повторяешься. Я не удивлюсь, если это ты довела своего умершего до самоубийства. Потому что, знаешь что. Ты такая же, как она. Ты – копия мамы.

разворачиваюсь на ватных ногах. шум в голове.

что она сказала? мне же послышалось? копия мамы? …

нет.

я никогда не хотела.

я не хотела.

не хватает воздуха.

тело покрывается колючками. мне хочется что-то сказать, но всё исчезает.

глухой стук.

почему под головой так твёрдо? я опять упала с кровати?

открываю глаза.

надо мной два обеспокоенных лица. кто они? что я вообще здесь делаю?

– Прости, пожалуйста, я переборщила, мне очень жаль… Тебе больно? Ты с таким громким звуком упала на пол…

моргаю. осознание окатывает меня ледяной волной. оставляя на мягком песочном дне, но без возможности вдохнуть. хочу сказать, но изо рта выходят только пузыри… и рвота.

переворачивают тело на бок.

шевелю пальцами ног, а затем потихоньку подключаю всё тело.

– Милая, сможешь встать? – сестра и парень, проедающий меня взглядом весь вечер, помогают подняться.

– всё нормально… – на глаза наворачиваются слёзы. как же давно я себе не позволяла им вытекать из глаз. закусываю губу, – пойду…

из последних сил, отряхиваю от себя руки и на шатающихся ногах подхожу к входной двери.

– Я не оставлю тебя одну…

– Оставайся с мужем. Ему твоя поддержка нужна, как никогда. Видела его лицо, после слов вашей мамы? Я её провожу.

– не надо меня никуда, – накатывает ещё одна волна рвоты. жмурюсь, сдерживая это всё в себе. какая мерзость…

– Точно? Тебе не будет трудно?

– Я ведь сам предложил. Ты нужнее здесь. Не переживай, всё уляжется.

подхватывает меня под бок, ватными руками пытаюсь оттолкнуть от себя, но ничего не получается. бессильно размякаю рядом с ним.

– Позвони, как доберетесь. Я буду ждать…

– Обязательно, – открывает дверь, вываливаемся в подъезд.

слышу стук моих каблуков, эхом отбивающийся от стен.

это…

то, что она сказала… это ведь не может быть правдой? теперь слёзы градом катятся из моих глаз. не осталось никаких сил их останавливать.

пиликанье двери. свежий воздух. я сажусь на первую попавшуюся скамейку.

закрываю лицо руками.

всё, что могу сейчас делать – плакать.

рыдать.

до такого состояния, что невозможно разомкнуть глаза.

мне всегда казалось, что я становлюсь такой же, как отец. но быть, как мама – страшнее в сотни тысяч раз. мне больно. всегда было больно.

зарываюсь руками в волосы, видя перед собой мутную, из-за слёз, землю.

это невыносимо.

мне жаль, что я такая.

правда, жаль.

я всегда была всеобщей опухолью.

я всегда всё делала не так, как нужно.

чувствую, что с моего лица капают и сопли, и слюни.

я ненавижу тебя. ненавижу. сжимаю волосы. а потом кулаками начинаю бить себе по ногам.

ненавижу, просто ненавижу. ты портишь всё, чего касаешься. праздники, жизни других людей, свою собственную жизнь. должна была сдохнуть ты.

не чувствую боли в ногах, хотя продолжаю по ним бить. еле размыкаю опухшие глаза.

вижу перед собой мужские ладони. поднимаю голову. сидит передо мной на корточках.

– Можешь бить по моим ладоням, если тебе это нужно.

Издаю протяжный стон и закрываю лицо руками. почему бы ему просто не уйти? зачем он это всё делает?

– Возьми, – протягивает носовой платок.

не раздумывая, беру, вытирая все лишние жидкости с лица.

– Пользовался им всего один раз, – испуганно отрываю от себя платок, нахмурившись от накатившей брезгливости.

он смеётся:

– Да шучу я, – садится на лавочку рядом со мной.

– забери… – протягиваю платок обратно.

– О, нет. Оставь себе. Постираешь, потом вернёшь. Будет ещё один повод, чтобы встретиться. Ну, либо, можешь просто выбросить.

– зачем… боже, – по какой-то абсолютно иррациональной причине, складываю платок в несколько раз и прячу в карман.

– Всё-таки хочешь увидеться, я знал, что моё обаяние сработает, – заметив мой взгляд, меняется в лице, – Как себя чувствуешь?

– бывало и лучше, – шмыгаю. складываю руки в замок, чтобы хоть как-то унять продолжающуюся дрожь.

немного помолчав, добавляю:

– а ты как?

– Я вообще замечательно. Каждый день сталкиваюсь с подобными ситуациями. Ничего такого.

в районе глазниц снова намокает. делаю громкий вдох, пытаясь разучиться думать.

– я не знаю почему, но ты меня бесишь. прости, – достаю из пачки сигарету, зажигаю и продолжительно затягиваюсь.

– Ну как… Мне кажется, ты прекрасно знаешь почему…

– я и забыла, что ты у нас такой проницательный.

выдыхаю большой столп дыма.

он ухмыляется:

– Да… Ты, судя по всему. скрываешь от семьи каждый аспект своей жизни. А я знаю слишком много. Кстати, по поводу этого…

– я не буду давать никаких комментариев.

быстро отвечает:

– А я и не прошу. Просто хотел сказать…

протяжное молчание.

делаю очередную затяжку.

поворачиваюсь в его сторону. сейчас он, либо растопчет осколки моего сердца, давно прилипшие к земле, либо…

– Я никому ничего не скажу. Считай, что той ночи не было. Сегодня только познакомились, как джентльмен, я взялся помочь. И теперь, мы, как два незнакомца, сидим на лавочке, не зная о чем поговорить.

внутри чиркает спичка о коробок. загорается небольшой огонёк надежды. он обожжёт пальцы или затухнет сразу? пока неясно. но на моём лице невольно появляется улыбка.

– как это не зная о чем? – поднимаю голову на небо. сегодня звёзды необычайно тоскливы. и когда это я начала подмечать их настроение?

почти шёпотом, проговариваю:

– какой у тебя любимый цвет?

также почти шёпотом, отвечает:

– красный.

– а у меня белый, – закрываю глаза, очищая голову от всех мыслей. за один вечер во мне скопилось слишком много негатива и волнений. хочется всё это просто отпустить.

забыть, как кошмар.

который, без сомнений, настигнет меня и этой ночью.

– спасибо… для меня это, правда, важно

– Знать мой любимый цвет? – смешок.

– знать, что ты "ничего не знаешь", – помолчав. добавляю, – и ничего никому не скажешь

делаю последнюю затяжку, вместе с выдохом выпуская из себя грязь, сросшуюся в лёгких в гигантский катышек.

в данный момент, мне можно наконец быть спокойной.

– Единственный совет, если позволишь?

– позволяю.

– Не будь такой категоричной по отношению к сестре. Ваша мама много наговорила ей за этот вечер. И не только ей… И не осуждай так сильно её семью. Всё не так просто, как тебе кажется…

снова накатывает волна.

– не нужно меня учить, я сама знаю…, – останавливаюсь на полуслове.

нет. хватит. разворачиваю волну голыми руками в другую сторону.

я должна прекратить говорить так. после всего, что сказала сестра, просто… нет:

– ладно, забудь. я поняла тебя.

– Вот и замечательно.

снова молчание. и, впервые за вечер, в голове тоже.

свободно. и даже как-то… чисто.

с неба падают снежинки, пролетая мимо моего лица.

– ну что, проведёшь до дома? – наконец выкидываю окурок, давно потухший в моих руках.

– И что, не будешь убегать?

ухмыляюсь:

– видимо, от тебя убегать бессмысленно.

– Видимо.

шли в тишине. а в мыслях была лишь одна фраза: кажется, в этот раз, обошлось…

наконец-то этот вечер закончился.

часть 3.

просыпаюсь от надоедливого звука будильника.

давно нужно было поменять мелодию, но, есть ощущение, что под другой звук я не проснусь.

голова подозрительно пустая. а тревожность уступила чувству… умиротворения? уже забыла, какого это. быть в обычно нейтральном настроении.

медленно поднимаюсь с кровати, потягиваюсь, а после, слышу второй звонок будильника, рождающий лёгкую волну агрессии. поднимаю телефон с тумбочки и вырубаю звук.

воспоминание приходит внезапно. работа.

неохотно надеваю рабочую форму и сажусь подкрашивать глаза. в груди покалывает, но причину сразу определить не могу. в очередной раз что-то забыла или…?

поднимаюсь, кладу в карман телефон, пачку сигарет и зажигалку. хватаю сумку и выбегаю из дома. перестала удивляться дереализации с подросткового возраста, но почему сейчас она такая явная? всё вокруг слишком нереальное. неживое. или оно было таким абсолютно всегда, а я только сейчас удосужилась открыть глаза? мотаю головой. хватит забивать голову лишними мыслями, это всё глобально неважно. если мир нереален, значит то, что чувствую – бред, придуманный кем-то сверху. Бог это, инопланетяне или ребёнок, играющий в симс – всё равно. главное, выйти на счастливую концовку.

иду по пустой улице, пиная каждый попавшийся под ногу камень. нет даже бездомных собак… становится страшновато.

а может, сегодня просто выходной?

достаю телефон, но смотря в экран, не могу различить ни букв, ни цифр. класс, кажется, я разучилась читать. хотя это не самое странное в данный момент. останавливаюсь около ресторана, достаю сигарету и делаю первую затяжку. покурить перед работой – главный ритуал для привлечения хороших гостей на день. главное, чтобы не застукал директор, и так опаздываю на смену. неловкости за опоздания больше не испытываю, но выслушивать многочасовые лекции о вреде курения, а что еще ужаснее, получить штраф – желания нет.

всё вокруг такое знакомое и чужое одновременно. как будто в этом месте меня не было очень давно, но вчера у меня была смена. вроде… последнее время, дни стали серыми и невыносимо одинаковыми, аж бесит. так выглядит выгорание или, в целом, взрослая жизнь?

кидаю окурок куда-то в сторону мусорки, надеясь на попадание. мимо. что ж, баскетболистом мне не быть. вычеркну из списка быстрых способов стать популярной.

забегаю на работу, не здороваясь с хостес. не хочу, нет сил.

захожу за барную стойку и сталкиваюсь с ней.

– Красавица, опять опаздываешь, – обнимает меня, пока мой мозг пытается сообразить. в ответ кладу руки на её спину. укол тоски. жуткой тоски, проедающей мою грудь клещами. на глаза наворачиваются слёзы. почему я плачу? почему не хочу отпускать её из своих объятий?

она первая разрывает мелодию, которая звучала, наверное, только для меня… как же я нуждаюсь в её… нахождении рядом?

– Слышала? Сегодня расскажут решение по поводу должности старшего бармена. Желаю тебе удачи! Думаю, выберут всё-таки тебя, ведь ты нереальный бармен!

– нереальный? – в голове начинает стучать. мне всё тяжелее концентрироваться на словах. достаю из сумки кефир и засыпаю туда пакетик лекарства. все рассчитано так идеально, что как только я приду домой…

– Ты же знаешь, что это не поможет тебе похудеть? – низкий голос, прозвучавший где-то перед барной стойкой. поднимаю голову. менеджер.

убираю кефир в холодильник.

– Оо, Николай забежал к своей принцессе, какая красота! Это что у тебя цветы?

широко распахиваю глаза:

– как ты его назвала?…

– Ты меня пугаешь сегодня… Николай. Твой парень, если забыла. Сегодня вся в мыслях, – подруга выхватывает букет из рук парня и нюхает, – пионы…

– Да она такой всю жизнь была… – тихо проговаривает… мой парень.

отдаёт букет мне. смотрю на него сверху вниз, а после перевожу взгляд обратно на менеджера. почему мне кажется странным, слышать его имя? я ведь всегда его знала. всегда знала… а у меня есть имя?

– у меня аллергия на пионы…

– Так это же лилии… Милая, ты, наверное, ещё не проснулась, – опираясь руками о барную стойку, целует меня.

в ужасе смотрю на цветы. белые лилии…да что со мной происходит. потираю руками глаза, пытаясь привести себя в сознание. пытаясь до конца проснуться.

– Ну что, девчонки, готовы узнать, кто из вас станет старшим барменом? Директор уже всё решил, сегодня должен приехать и сказать, – как-то заговорщически подмигивает и уходит.

не хочу даже думать об этом. сам факт этого тихого соперничества с ней заставляет сходить с ума.

звук вышедшего чека. кто-то заказал напиток. внимательно смотрю на напарницу. красиво собранные кудрявые волосы, постиранная и отглаженная форма и солнечная улыбка. кто должен стать старшим барменом – она. именно она научила меня всему. весь стафф её любит. рядом с ней всегда тепло и уютно. как дома… которого у меня никогда не было.

– Красавица, о чём думаешь? – земельного цвета глаза, закапывающие меня с головой. так, что камни начинают заполнять глотку.

– я… – не могу сказать ни слова. хватаюсь за горло, пытаясь выкашлять то, что мешает мне говорить.

– Ты всегда можешь поделиться со мной. Не думай, что всем на тебя насрать… – улыбается, как будто не замечая, что её подруга сейчас задохнётся. выкашливаю бумажку. с двух сторон пустая… когда она успела залететь ко мне в горло? нужно погуглить, возможны ли галлюцинации от смешения алкоголя и некоторых видов лекарств…

– Давай ты сделаешь следующий заказ, мне нужно немного передохнуть… – выходит на кухню.

не беря в руки чек, хватаю шейкер и пытаюсь налить туда сок. всё льётся мимо, а после, бутылка и железный стаканчик летят на пол.

не чувствую рук. не чувствую ног. кажется, я даже не дышу…

– Эй, милая, ты с сегодняшнего дня старший бармен, прекращай кидаться шейкерами, – менеджер, снова появившийся за стойкой. не понимаю почему, но видя его лицо, у меня возникает только желание стукнуть по нему посильнее. но мы же встречаемся… а откуда об этом знает Аня? Аня… её зовут Аня. да какого чёрта я так этому удивляюсь?

– Хочешь узнать откуда я знаю, что вы встречаетесь? Об этом знает весь ресторан. Ты думала в кабинете директора нет камер? – голова, что выглядывает из-за двери больше не выглядит дружелюбно. я не уверена, что это всё ещё моя Аня…

– Милая, ты настолько глупая? Я думал, ты в курсе, что нас всё это время снимала камера. И весь персонал это видел.

из-за двери выглядывает ещё несколько голов поваров, что начинают неприятно смеяться в один тон.

это так… унизительно.

унижение. любимое оружие моего «парня». и самое ненавистное мной. ведь, как бы не умела стоять за себя – произнесённые им слова уже намертво прилипли к внутренней стенке черепной коробки. как жвачка, которую невозможно содрать с парты. которую обычно лепила я. которую обычно сдирал кто-то другой.

может быть, так и работает карма.

нет ничего хуже момента, когда все взгляды в комнате прикованы к тебе, но в них читается не восхищение и обожание, а насмешка и… жалость. когда он шутит на твои больные темы, а потом говорит, что не нужно так серьёзно относиться к словам и душнить. а потом непонимание, зачем тебе нужен такой человек? нужен ли он вообще? как ты, отличница и заучка класса, стала самой обыкновенной жертвой манипулятивного поведения? неужели, пытаясь стать сильной и независимой, ты становилась всё менее сильной и более зависимой? от чужого мнения. от мнения знакомых. от мнения близких. от мнения мамы… всё началось с этого?

с того самого момента, когда мама окунала головой в унитаз, а ты не могла сопротивляться. потому что была совсем маленькая. потому что не понимала, что опять сделала не так.

ведь ты всегда выкладывалась по максимуму. 

или так только казалось?

– Эй, дорогуша, хватит меня игнорировать, это уже не смешно, – поднимаю голову с унитаза, вытирая лицо от воды. я всё ещё за барной стойкой, а на меня смотрят два обеспокоенных лица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.