Виктория Королёва
Хочу с тобой

Я там, где день сменяет ночь, где закат касается водной глади, где туманная дымка опускается на поле… Я там, где он. Всегда только там, где он…

Глава 1

Артём

Каждый день нас окружают тысячи мелочей – в совокупности, именно эти мелочи и определяют жизнь. Было бы глупо думать, что человек – венец творения… Это далеко не так. В мире есть куда более совершенные вещи, но мой отец считает исключительно себя неоспоримым божеством – великим, мать его, созданием. Сука…

Некоторые люди несовместимы априори. Их отталкивает друг от друга на уровне инстинктов.

За сутки человек может испытать самые разные эмоции – от ярости до щемящей нежности, – но по отношению к нему, у меня, всегда только одна: ярость. Мы отталкиваемся, как две одноимённые частицы, для которых сближение невозможно по закону природы. Плюс на плюс – в нашем случае – исключительно минус. Чёртова клоака, грёбаная бездна и шипящий, адовый котёл с чертями.

– Я должен потратить на это целый день?

Услышав мои слова, отец усмехается, не скрывая иронии в глазах. Иронии, которую я ненавижу с самого детства. До трясучки ненавижу.

– Можно подумать, что тебе реально есть чем заняться. Выгули костюмчик, сынок.

Сжимаю зубы. Единственное, чего сейчас хочется, – послать к самым херам. Смачно так, на высоких нотах.

– Прекрасно, – вскидываю ладони, – развлекайся самостоятельно.

Разворачиваюсь, чтобы свалить, но отец не желает угомониться и кидает в спину:

– Это, в первую очередь, нужно тебе – не забывай.

Не отвечаю, просто выхожу в приёмную и сразу встречаюсь взглядом с секретарём: она свои поспешно отводит, но я прекрасно знаю – слушала затаив дыхание и первую секунду специально смотрела в упор, чтобы оценить степень моего бешенства.

Морщусь, захлопываю дверь кабинета и не обращая внимание на заинтересованные взгляды, иду к лифту. Начало рабочего дня, в офисе народа больше, чем пчёл в улье. Под игнор всех.

У меня нет желания слушать, насколько я сопливый щенок. Идите на хер. Я слышу это каждый грёбаный день! И меня это заебало.

Я не рвусь судить и миловать, но то, как он принципиально не даёт вздохнуть; даже в долбаном кабинете заместителя – ебучий пиздец. По эго лупит ледяная вода из брандспойта каждый раз. Каждый. Грёбаный. Раз! В мою сторону сочувственно не смотрит только что уборщица, но чувствую – настанет и этот день.

Качаю головой. Повезло с папашей – ничего не скажешь.

Да, признаю, было бы странно, если он вдруг разрешил делать что-то бесконтрольно. Я бы очень удивился. Но! Сука… так откровенно отпихивать от дел… это не просто позорно – это выворачивает суставы наизнанку. До острой боли и обратно, по кругу, по нарастающей, всё чаще и болезненнее!

По его мнению, я как был сопливым мажором, так и остался. И решить что-то сложнее, чем выбрать, каким бензом заправить тачку – не способен.

И ладно бы это было только между нами… О-о-о, нет. Он делает это демонстративно, на всех, мать его, совещаниях. За полгода, что я держу этот сраный диплом в руках, мне ни разу не дали возможности вставить слово. Он держит близко, но – без вариантов рыпнуться. Ни один из замов даже не заикается: «А как вы думаете, Артём?»

М-м-м… как я думаю… как же я, блять, думаю?!

Я – в откровенном ахуе! Мой диплом – чёртова шелуха в глазах окружающих. Моё участие в бизнесе – ноль херых, ноль десятых.

Что я должен думать?!

Тупорылого сыночка генерального не обижают, но и не ставят в известность… все важные вопросы решаются в изолированном кабинете главного. А я, наделённый правами как его заместитель – ни черта не могу. Марионетка, ставящая подписи тогда, когда нужно, не в зависимости пылаю согласием или нет. И меня это бесит…

Я не знаю, готовился он к этому или нет, но выносить моё спокойствие за грани – получается отлично. Чего только стоит наша первая же стычка после официально заселения в кресло зама… М-м-м… шикарный вышел разговор – очень запоминающейся.

– Нужно хотя бы чему-то научиться, прежде чем кроить и перекраивать.

– Меня этому учили не один год.

Отец выдерживает паузу, прищуривается и не без издевки припечатывает:

– Чему тебя учили? Как правильно подобрать галстук к костюму и вести корпоративную почту?

Нутро обжигает лавой, а следом ледяная корка разрастается. Стискиваю кулак в кармане брюк, отвечая как можно ровнее:

– Это обязанности секретаря.

– Можешь сесть в приёмной. Валяй, – следом благосклонный жест рукой в сторону двери.

И меня выносит:

– Какого хрена?! Может ещё станцевать? Порадуем правление? На хер мне диплом, если им только жопу подтереть? Не твои слова, «папа»?!

Качает головой, даже не дёргаясь из-за того, с какой интонацией я выделил слово: «папа». Он уже придумал, как вытряхнуть всех демонов наружу. Как подтверждение догадок, услышу следующее:

– Ты не знаешь людей, с которыми взаимодействуешь, подводных камней и прочего дерьма. А оно, всегда есть и будет. С чего ты решил, что они будут заглядывать тебе в рот на постоянной основе? Это происходит только потому, что есть я. В остальном – ты ноль без галочки.

Сука…

Внутри взрывается петарда. Мы всегда на острее, всё время на тонкой грани, но сейчас он целенаправленно подталкивает в самый эпицентр. Смакует момент, когда я выйду из себя окончательно.

– Какого хрена я тут нужен? Ты, если помнишь, таскал меня сюда любой удобный раз! На хрена?

Повисает короткая пауза, во время которой, я слышу бьющийся пульс в висках и целый гвалт разрывных, где-то на периферии.

– М-м-м и что же ты в этот момент делал, сынок? Хером груши околачивал? – очередная бесячая пауза и «глубокомысленное» заключение: – Ты ничего не сделал, ты ждал, когда пройдёт повинность и сваливал развлекаться дальше. Хочешь сказать – я не прав?

Сохраняю молчание, а он, ухмыльнувшись продолжает:

– Мне абсолютно начихать на твои амбиции. Все свои зелёные сопли оставляй дома, когда приходишь на работу. Компания – не место для реализации твоих хотелок. Ты либо слушаешь меня, либо сваливаешь жить на те бабки, что приходят раз в месяц.

– Надеешься спихнуть меня?

Показательно вздыхает, двигает чёрную папку на край стола, закрывает рабочий ноут, растянуто неторопливо поднимается с кресла. Мы оказываемся друг напротив друга, с небольшой разницей – отец выше ростом. И это тоже бесит.

– И пока я тут решаю: ты будешь молчать и слушать. Я всё ещё верю, что до тебя когда-то дойдёт. В бизнесе никто, никому подтирать жопу, как дома мамка делала – не будет. Тебя прожуют и выблюют не поморщившись. Начнёшь что-то из себя представлять – поговорим, а пока этот день не настал, ты – затыкаешься, ясно? – оценив моё молчание, продолжает, не сбавляя: – Я не против: запиши, запомни, зарисуй и приноси мне. Обсудим. Но, всё остальное время, если я не дал тебя слова – ты засовываешь язык в задницу и молчишь. Без закидонов и бабской херни. Понял?

Несколько секунд жжём друг друга взглядами, а после я разворачиваюсь и ухожу в свой, мать его, кабинет, чтобы половину дня потратил на кипящее внутри дерьмо. А его, поверьте – было свыше крышечки. Настолько много, что вырвись оно наружу, что вполне могло загадить идеальный серый пол этажа с грёбаным кабинетом.

Согласиться с ним – признать его правоту… а я не готов соглашаться, не в этой жизни. Моей сатисфакцией тут даже не пахнет и что-то подсказывает, что не будет пахнуть ещё долго.

Внутри обиженный мальчишка скалится, верит в отмщение и сказочную справедливость, но в жизни так не бывает… Я не хочу зарываться в это с головой – меня тормозят лишние вибрации, но блять, из раза в раз, всё равно прогружаю эту программу. Всё чаще и чаще! На долбаном репите каждый раз.

Особую соль добавляет непреложный факт – он прав. Сука… он – прав!

И как бы я сейчас не изгалялся – это ничего не изменит. Я приходил отбывать наказание, считал часы и радостно покидал офис, как только истекал срок. Он не держал, не спрашивал и не отчитывал. Мне казалось, что я удачно наебал систему, пока не понял… Мне аккуратно намотали нехилый долг, который сейчас спрашивают с процентами. Можно брыкаться, как угодно, но это только выставит меня ещё большим придурком. Грёбаный рот… Руки связаны – как хочешь так и плыви.

Отец не хочет обтекать – используя превентивные меры. Запрещает вступать в открытые дебаты, вносить самостоятельные правки, решать что-то на уровне управления… в моём владении только административная часть и то… под якобы помощью одного из замов. Заебись, не правда ли? Всё что крупнее булавки – подлежит немедленному, всепоглощающему, распятию на ковре.

Хренов генералиссимус.

Я понимаю – у меня мало опыта, я сам ограничился, решив, что вполне хватит теории и практика сама собой придёт позже… но блять. Кто сказал, что это приятно?! Быть мальчиком на побегушках – полное дно. Как бы я не пытался крутить это у себя в голове. Поверьте, я пытался принять его позицию – не получается, хоть убейся!

Испытывая крайнюю степень раздражения – завожу двигатель, но, прежде чем плавно выжать газ – психую: откидываюсь на подголовник и сжав руль до треска, прикрываю глаза.

Я не верю в предзнаменования, шестое чувство и прочую чепуху, но сегодня, что-то внутри скребло прежде, чем переступил порог квартиры. По дороге в офис, меланхолично наблюдая за симпатичной мордашкой в левом ряду – подзабыл, но отче напомнил… подкинул свинью.

Ещё вчера я ничего не знал, более того, на сегодня были планы. Контроль качества самое скучное, что может быть… хотя, нет… скучнее чем на мероприятии лингвистов – ещё не придумано!

Мне это не упёрлось. Ни-ку-да! Но я всё равно еду, минуя улицу за улицей. Педагогический может быть интересен исключительно наличием огромного количества разных девчонок. Впрочем, педагогический на то и педагогический, чтобы их там пачками вылавливать. Гера в своё время развлекался по самые «не могу».

Ещё год – два назад, идея сгонять как представитель от организации – воспринималась бы мною на «ура». Сейчас – нет. Это лишний день вылетающий в задницу. Меценатство – повинность и возможность сэкономить. С одной стороны, для нас это важно, но с другой… ходить на их «масштабные» мероприятия – отдельный котёл.

«День кафедры английского языка»… – как мило, блять. Не представляю, как отсидеть и не сдохнуть, а наоборот: торжественное поулыбаться, толкнуть речь и поотвечать на вопросы ретивых студентов. Мать твою… надеясь, будущим преподам мало интересно слушать о бетоне и металле. Впрочем, там девяносто процентов девочек – может и выживу под самый конец.

Заруливаю на стоянку, сразу под надпись «МеталБет_Транс».

Осматриваюсь. Судя по табличкам – нас трое счастливчиков, и я больше, чем уверен, что остальные – тупо замы… никто своего сыночка не отправит, так бесславно проволынить рабочий день, до этого уверяя в том… насколько нужно внимать. Где логика?!

Я знаю где… точнее, не так: я знаю почему. Отче отыгрывается, как душа ляжет. Использует все доступные методы. Мудак.

Это не такое важное мероприятие как его пиарили, но мой папаша считает иначе.

Быстро пробегаю глазами, по приветственным словам, и выдыхаю, с силой сжимая зубы. Не хочу. Мне нечего там делать, кроме как сказать три предложения. С таким же успехом можно было свалить к Гере и послушать его нытьё на тему: «На хера я женился, братан…».

Хотя… нет. К этому тоже не готов – я далёк от его проблем и сочувствие не испытаю. В конечном итоге он сам это сделал, так что…

Глушу двигатель, внутри – свербит. Бессмысленная жертвенность ради корпоративных причуд и амбиций. Всё это «партнёрство», «меценаты», «социальная ответственность» – смешно. В реальности – просто показуха, бюджетный PR и отмывание бабла. Никто из реальных акул бизнеса на подобные тусовки не ездит, на них отправляют таких идиотов как я. Всё, что нужно – давно решено в кабинетах, без педагогической цыганщины. А она будет… Я знаю, как проходят такие мероприятия.

Даю себе несколько минут остыть и на выдохе покидаю салон. Щелчок сигналки, вдох и плавный шаг вперёд. День покатился с горочки по маслицу, что ж… будем считать – у меня внеплановый выходной.

У самого входа встречает несколько девушек и это немного понижает градус, немного, потому что от «просто улыбаемся», до чего-то более… тут не разгонишься, как минимум в ближайшие несколько часов. С широкой улыбкой меня провожает одна из них, попутно быстро-быстро рассказывая, как они рады присутствию одного из представителей… Благосклонно киваю. Она милая, но… всё-таки, но.

Поверьте, нет ничего крутого в желание пресмыкаться, даже если вам очень и очень нужно. Как пример: моя провожатая… она делает это насильно – а я считываю. Так и доходим до места.

Дальше начинает максимально рутинное… я не горю желанием скакать козликом и вытягивать из себя улыбки перед местным деканом. Мне когда-то своего с головой хватило. Да и статус уже не тот… совершенно, так что ограничиваюсь минимальным набором фраз и по возможности ограничиваю круг общения. Чаще пропуская между ушей, чем акцентируясь на разговорах вокруг.

Я заранее знаю весь сценарий – формальное вступление, пара притянутых за уши подвижных активностей и торжественные рукоплескание кому-то особо отличившемуся (не мне, да и слава богу). В такие моменты учусь выключать себя, мысленно уходить куда подальше. Дел по самые уши, но я вынужден просиживать несколько часов тут. Сказка, блять.

К слову, меланхолично думаю о том, что моим дипломом можно подтереться. Сначала втюхивали: «Артём, образование – это так важно, так надо…» а на практике потыкали носом и поставили в угол со словами: «не вякай пока не разрешили».

Выдыхаю очередную волну раздражения, оглядывая помещение.

Актовый зал явно украшен силами студентов, никак не профессиональной компанией, которая точно шла по смете. Сам её видел, когда уходил очередной транш бабла на поддержку. Я не буду и не хочу ловить никого за руку, у нас каждый живёт как знает, но приятного мало. Надеюсь, бедолагам хотя бы сделают поблажки на зимних сессиях.

В зале не прозвучало ни одной возвышенной речи, но уже сквозит показной важностью. М-м-м… Меценатов набежало до херовой бабушки… Кроме меня от «МеталБет_Транс», здесь представители «ИМПЕЛ-Лингвы». Они – классика: живут за счёт муниципальных заказов на переводческие услуги и их отчёты по грантам – отдельный жанр офисного абсурда. Но, есть такие как: «ХостелСити» – сеть коворкингов и мини-отелей для «прогрессивной креативной молодёжи». Они, по какой-то загадочной причине, каждый год числятся в титрах местных педагогических проектов: дарят сертификаты на бесплатные выходные в городских «капсулах». Но больше известны тем, что проводят на базе ВУЗов мозговые штурмы, приводя на сессии сомнительных мотиваторов, вещающих что-то вроде: «как бросить учёбу и стать digital-номадом». В кулуарах шутят, что декан – давний клиент VIP-комнаты с джакузи. Официально такие связи, конечно, никто не подтверждает – но послушать было весело.

Как только от меня отлепляется их неугомонный представитель – выдыхаю. Кирилл нормальный, если не позволять ему много и нудно пиарить свою компашку.

Но, оставаться в одиночестве долго не получается, замдиректора «ИМПЕЛ-Лингвы», Аркадий Всеволодович, замечает меня и по-стариковски «бодро» подсаживается ближе. Мы с ним встречались на нескольких мероприятиях, так что… желание пообщаться вполне объяснимо.

– Артём, день бодрый, – важно кивает, – что, первый раз на подобном шабаше в роли «молодого и перспективного мецената»? Ты, кстати, поберёгся бы, столько молодых и красивых… соискательниц современных принцев на квадратный метр, мне самому не по себе, знаешь ли.

Усмехаюсь. С чувством юмора у мужика – самое оно.

– Тут всё расписано: сначала сияют местные звёзды, затем нас пригласят для фотосессии, а дальше – торжественное упоминание в списке «благодарственных писем». Я посмотрел программу.

– Ага, – Аркадий Всеволодович наклоняется ближе, – главное, чтобы не забыли упомянуть нашу скромную лепту в развитие культуры. А-то в прошлом году в буклете, – кивает на оный в моей руке, – даже фирменное «Л» в «ИМПЕЛ» где-то потеряли. Представляешь, сколько мне потом звонков поступило… И не знаешь: гордиться или падать.

Пожимаю плечами сдерживая улыбку. Я понятия не имею, что было в прошлом году… меня другое интересовало, но напрямую, так не скажешь, поэтому:

– В этот раз они стали умнее.

Аркадий Всеволодович ухмыляется:

– Главное – попасть в итоговый репортаж, а там хоть трава не расти. – машет рукой и кряхтит как самый трухлявый пень, когда поднимается на ноги.

Ещё раз обвожу взглядом зал. У нас были разные мероприятия, когда крупные, когда на уровне факультетов, но всё в целом смотрелось как-то более гармонично. Тут же… я слышу, как шуршит перетягиваемое одеяло. Особенно между студентками. Кирилл, первоначально настроенный вполне позитивно, сейчас не знает, как отвадить. Это смешно и печально одновременно.

Кидаю взгляд на часы, на табло которых смотрю чаще, чем на проходящие мимо лица. Давайте уже начнём, в конце концов…

Меня ждёт круглый стол с такими же меценатами и партнёрами ВУЗа… где каждый из попавших сюда студентов, позаглядывает в рот в поисках лучшего трудоустройства, после выдачи диплома.

Наивные… Никто их не ждёт. Не так сложно подобрать хорошего переводчика на предприятие или воспользоваться разовыми услугами фирмы. Но, они верят: глаза горят, пальцы трясутся. В общем, надеются. Мне не хочется разбивать розовую мечту, но и потакать тоже. Вот, если бы мы были в техническом, вот там – да, для нас актуально, а тут кого искать? Красивую секретаршу со знанием английского? Кому это настолько надо? Отче, что удивительно, вовсе не расстаётся со своей, которая уже лет двести как не студентка ВАЗа… так что… даже ему не надо.

За пять минут до начала, когда народ начинает нервно переминаться с ноги на ногу, развлекаю себя медленным скольжением взгляда по окрестностям. Пытаюсь расслабить тело и поймать релакс, хоть как-то. И именно в тот самый момент, когда дзен кажется чем-то близким, наталкиваюсь на неё…

Хрупкие плечи, прямая спина, волосы той же длины, что в нашу последнюю встречу. Я узнаю её моментально. Не видя лица – узнаю.

Воспоминания отзываются головной болью в висках и поднимают что-то кипящее -шипящее по кровотоку вверх; махом сметая всю напускную расслабленность.

Она в группе из четырёх девушек, активно жестикулирует и смеётся. Тонкие запястья, точеный подбородок… и пахнет она, скорее всего, ровно так же, как и пахла больше года назад. Что-то внутри цепляется за это воспоминание и не отпускает, пока разглядываю не стесняясь.

Кира не обращает внимание ни на что вокруг, кроме своих собеседниц. А я – смотрю в упор, не желая переводить взгляд куда-то ещё. Смотрю и думаю: как в такой маленькой девочке уживается: истинно женское коварство и вот эти её – искренне распахнутые глаза, вызывающее желание сделать всё, что попросит, абсолютно всё… Я не знаю, как такое возможно.

Психанула, бросила трубку, заблокировала – обрубая всевозможные точки соприкосновения. Будет глупым отрицать… но на все её выверты я смотрел спустя рукава. Очень быстро переключился. У нас такая жопа на производстве случилась… что не до этого было.

Я как дома очухался после приступа, так и погряз. А когда вынырнул – связаться не смог… она уже всё решила за нас двоих. Просто взяла и заблокировала номер.

Не то чтобы я планировал что-то серьёзное, но нам было нормально, и я думал, что пусть она и «слишком» из другого окружения, но очень умненькая и приятная… а она, коза, даже адрес назвала не свой.

Спустя сутки, когда ЧП разрулили, попытался позвонить, понял – в блоке. Подумал – отойдёт. С девками такое бывает, так что, набрал позже и тогда стало окончательно ясно… в блок меня закинули основательно, без права голоса. Разгорающуюся злость глушить не стал, собрался и поехал по знакомому адресу. Привычно припарковался, постоял у подъезда, вспоминая квартиру, которую она набирала и… не вспомнил. А потом, как по волшебству, вышла женщина преклонных лет, ведя на поводке мелкую собачонку.

– Не высокого роста, брюнетка, коротенькие волосы до плеч? Может Машенька наша из шестидесятой?

– Кира.

Женщина хмурится, смотря на меня тяжёлым взглядом, когда-то насыщенно-карих глаз.

– Не знаю… спроси в сорок третьей, там Людмила Пална живёт, она может подскажет кто… Но я не знаю таких… Может приехали к кому-то в гости или сброд опять на пятом, замучили уже, сволочи! Милиции на них нет!

Поблагодарил и через десять минут понял очевидное: никто девушку с именем «Кира» – не знает. А Машенька, на которую все ссылались – оказалась замужней барышей с тремя детьми… так что… была Кира и растворилась… ведение, твою мать.

Но, спустя несколько месяцев, уже в Москве, тогда, когда не ждал… информация сама на меня свалилась. У нас отменилась пара, и чтобы не терять времени спустился на первый этаж в деканат и там был пойман маленькой, рыжеволосой девчонкой с веснушками. Она без стеснения подошла и в лоб заявила, что знает, как я встречался с её подругой. И я бы прошёл мимо, но незнакомка назвала волшебное имя: «Кира»…

Будем честными – не ожидал. Погрузился в учёбу, в очередные финты от Ули и… перестал искать её в лицах. Да… чёрт… – признаю, с самого начала высматривал среди студенток, помня, как она мечтала поступить именно сюда. Смотрел и не находил, а со временем, стал забывать это делать, поэтому прилетевшая инфа была ознаменована снегопадом в летний день и звучала она тонким женским голоском… издевательски тонким, с учётом как сильно во мне натянулись жилы, от одного только звучания её имени в ушах.

– Ну-у-у… она в другом городе учится. Мы не общаемся уже… сколько-то… не знаю сколько, она немного… – проводит ладонью волнистую линию в воздухе – хрен пойми, что символизирующую и чуть помедлив, продолжает: – В общем, странная немного стала… А тебя я помню. Кира рассказывала, решила подойти – поздороваться.

– Неожиданно…

Рыжеволосая кнопка, едва ли достающая макушкой до моего плеча, улыбается и заглядывает в глаза. А я… да я даже не помню, чтобы Кира говорила про неё…

– Это я не ожидала, что встречу тебя тут. Так неожиданно… ух…

Блять…

Желание закатить глаза – максимум, но я, всё ещё помня про воспитание, позволяю лишь немного приподнять брови, что по-хорошему должно остудить, но по факту – добавляет больше букв в предложениях и кокетства в движениях.

Дивная какая…

Приходится приложить усилия, чтобы отвязаться от кучерявой девчонки и наконец-то пойти по делам… Но, отойти я отошёл, а мысли всё равно по кругу рванули.

Киры тут нет…

За грудиной стянуло жгутами. Не понятно, для чего нужно было врать насчёт адреса, блокировать… ещё звонок этот «прощальный», её злое: «Ненавижу тебя». Детский сад…

Хотя… мы повстречались всего-то месяц, кто знает, может она влюбилась и не найдя достойный повод, просто скинула меня. Всё может быть – я ничего не отрицаю. Никто, никому особо ничего не обещал, так что, вполне логично.

Но…

Так я думал, когда она не дышала одним воздухом со мной, когда не находилась близко, когда я не видел её собственными глазами! Усмехаюсь, смотря в спину. О-о-о… сейчас… сейчас все мои демоны рванули наружу, вытаскивая за собой отошедшие на второй план эмоции. Мне хочется заглянуть в насквозь фальшивые глаза и спросить: «Какого хера, Кир?».

Глушу в себе желание подняться. Стискиваю подлокотник, разглядывая хрупкие плечи, обтянутые тёмно-синей водолазкой. А она, всё так же продолжает стоять в кругу подружек, перемешивая в хаотичном порядке мои мысли, как колоду карт.

Кира нервничает, совсем немного, но легко считываю её. М-м-м… я знаю все стадии. Я видел, как она нервничает настолько сильно, что сердце заходится, а большие от природы глаза, становятся ещё больше и венка пульсирует на шее… зелень затапливает радужку и приоткрытые губы. Блять… Напуганные глаза с поволокой слёз, дрожащие ресницы… мне содрало стоп-кран… так подействовало. Наплевал на публику, последствия, просто к херам забил на всё, а она, в ответ, заблокировала. Не по-мужски на это обижаться и я вроде бы не в обиде, но что-то всё равно подкашивает.

Маленькая лгунья…

Маленькая, манкая, пиздец какая заводящая, но сплошь сотканная из вранья. Милая девочка…

Она мне очень понравилась, после всего того, что перебывало «до» смотрелась как самая настоящая экзотика… Но светить нашу связь, показалось чем-то странным и совсем не в кассу. Потому что трахать её – я хотел, а говорить о том, что у той, с кем сплю: старые, заношенные джинсы – нет… Такая история.

Самое смешное, что любую попытку дать денег она пресекала. Странная, со своими тараканами, какая-то не от мира сего, но пиздец какая горячая. С ней нельзя было пойти в ресторан, но очень хотелось перепробовать все поверхности в квартире Германа, куда мы частенько таскали лёгкие интрижки. Её тоже туда привёл. Просто привык и забил маршрут не задумываясь. Мог к себе, но… вроде бы всех всё устраивало, так что, не стал заморачиваться.

Всё было нормально, как и должно было быть, пока она вдруг не обиделась и порвала все ниточки… А я до сих пор не могу понять, для чего нужно было обманывать? Что бы что?

Отвлекаюсь на звонящий телефон, следом на знакомого и за минуту – теряю её из виду. Снова… Тёмно-синяя водолазка бесследно исчезает! И сколько бы не высматривал в толпе студентов, говоря со сцены или слушая вполуха очередную пламенную речь – так и не нашёл.

Пришлось зайти в деканат, узнать у смущающейся девочки адрес и всю подноготную интересующей меня студентки. Наврать херни по какому конкретному поводу нужна именно эта студентка и снова вернуться на мероприятие. Внутри чёткое понимание: если увидела, то сбежала – гарантирую.

Освобождаюсь окончательно через три часа, вчитываюсь в адрес и понимаю, что место, в котором она живёт – находится в непосредственной близости с одним из наших заводов, инспекцию которого, я должен был провести ещё неделю назад. Решаю, сделать это сегодня. Заодно, так сказать. Но… если быть с собой до конца честным, то я перестраховываюсь: чёрт её знает, где она может быть! Поэтому, сначала заглядываю на производство, а уже позже, под конец рабочего дня, еду по адресу. Чувствуя предвкушение и раздражающую нутро кислоту. Раньше, когда очередная подружка уходила в закат, я пальцем не шевелил… а тут, спустя хренову тучу времени, рвусь выяснять что-то. Придурок…

Перед тем как свернуть, притормаживаю и ещё раз взвешиваю – насколько оно мне нужно. Тяжело выдыхаю и всё-таки врубаю поворотник, чтобы через минуту остановиться напротив нужного дома.

Это общежитие. Обычное такое… ещё советских времён. Унылая пятиэтажка, двор помнящий весь пиздец, что происходил во времена динозавров, ржавые детские качели, собаки… и в общем-то ничего хорошего. Теперь понятно, почему не хотела говорить свой настоящий адрес. Я бы тоже не сказал.

И… можно уже сейчас остановиться, но что-то всё равно подталкивает идти дальше.

Меня тогда очень вынесло, сразу после слов про бабки и выбесило. И теперь, я из чистого упрямства дойду до конца, где бы он ни был. К слову, присутствует ощутимый диссонанс: если её так сильно интересовало это, почему, когда сам предлагал – отказывалась? Воистину: тараканы в её голове живут своей жизнью устраивая то революцию, то читательский уикенд.

Поднимаюсь по неровным ступеням, стараясь ничего не трогать. Запах плесени, разогретый тёплым воздухом, вызывает приступ тошноты. Тут все этим пропиталось… блять. Приходится стиснуть зубы и вспомнить, что я мужик в конце концов, а не принцесса.

Выхожу в общий коридор и притормаживаю, не понимая куда идти дальше. Двери квартир разнокалиберны: где-то обиты старым дерматином, где-то обклеены рекламными буклетами… и все они без номеров.

Здрасте, твою мать… как теперь найти ту самую?

Озираюсь по сторонам и наталкиваюсь взглядом на женщину в халате: она застывает у стены, внимательно разглядывает в ответ, не скрывая удивления. Я не горю желанием взаимодействовать, поэтому иду мимо, старательно огибая валяющиеся игрушки, какие-то пакеты, приваленные к одной из дверей и прочую хрень.

Пиздец…

Под ногами скрипит пол отдаваясь эхом в голове. Мне неприятно это место и что скрывать, я совсем не могу представить как она тут живёт… я даже подумать не мог, что такое упадническое жильё ещё существует. Тут не просто плохо, тут полный пиздец, если не сказать больше. Хочется брезгливо стряхнуть подошву и развернуться на выход. Сжимаю зубы, на голой злости двигаюсь, теряя крохи эмпатии. Это место нужно сжечь и продезинфицировать квартал, к херам собачим.

Внимательно вглядываюсь в двери и почти ликую, видя нужный номер, выведенный каллиграфическим почерком. Останавливаюсь, всматриваюсь в красивые цифры, написанные обычным мелом. Мелом, блять! Очень медленно втягиваю воздух, чтобы перейти на ровные эмоции, но по факту: ощущаю смесь старости, влажности и закруток под табак…

Матерь котья… Как они тут живут?

Я точно знаю, что их расселяют. Такие убогие в первую очередь идут! Но смотря по сторонам, не понимаю, какого хера в нашем мегаполисе, где на очередной день города заказан салют за херлиллионы, существует такой беспредел?

Передёргивает. Я не могу винить людей – я их не знаю, но блять, куда смотрит та же самая управляющая компания? Дом сыпется! Это видно с улицы… внутри так и вовсе опасно.

Вдыхаю и коротко стучу костяшками пальцев по поверхности двери, почему-то точно зная, что она дома. Отступаю на шаг назад, просовываю руки в карманы брюк, смотря исключительно вперёд. Тончайшая преграда из бюджетного металла ничего не скрывает. Кожей чувствую, как она замирает, настороженно всматриваясь и прислушиваясь, ещё не осознавая, что за дверью – я.

Ну, давай, иди сюда… маленькая врушка.

Глава 2

Кира

Маленькие камешки хрустят под подошвой осенних ботинок. Они ещё утром натёрли ноги до крови, и я почти возненавидела это «модное чудо» через час, а сейчас ненавижу за создаваемый шум в трёхкратном эквиваленте. Неприятный скрежет сдирает тонкую корочку спокойствия… очень и очень тоненькую корочку. Воздух сгущается в лёгких, давит на рёбра, скручивает живот в тугой узел. У меня внутри шквал – самый настоящий девятый вал!

Холодный ветер пробирается под полы наспех накинутого плаща, пронизывая до костей. Только тело сотрясает совсем не это…

Я думала, что здорова, но на самом деле, всё ещё больна. Чувство справедливости скребёт душу наравне с чувством беспомощности.

Непримиримо складываю руки под грудью. Я не собираюсь показывать свою слабость и вспоминать какой жалкой была, когда он без стеснения втаптывал в грязь. Нет… не быть такому. Пусть внутри всё ещё дёргает, но больше не дам по кирпичикам разобрать. Хватит уже.

Серые тучи плотно застилают горизонт, приглушая пытающийся пробиться сквозь дымчатую завесу солнечный свет. Отрываю глаза от дороги, смотрю вверх, туда, где небо затянуто слоем густого марева. Ледяные капли мороси падают на лицо, заставляя вспомнить про невероятный холод и тут же поёжиться. Тоненькая пижамка с плюшевыми зверушками, ботинки натянутые на голые ступни и плащ – это всё совсем не для прогулок. Сотрясает от малейшего порыва, как иглы вонзаются под кожу. Стараюсь обхватить себя руками крепче и не дать раздуваться полам, но даже это не получается. Вопреки стараниям, становится холоднее.

Шум улицы, играющие на площадке дети и чужие голоса – не дают отвлечься. Артём идёт позади: максимально вальяжно и расслабленно. Чувствую это не оборачиваясь. Его взгляд как эта морось: колкий, пронизывающий, ледяной.

Господи, я же не знала, что за дверью не очередной сосед… распахнула резко и волной снесло. От неожиданности испугалась так сильно, что вздрогнула, а он заметил и усмехнулся, совсем не по-доброму.

Крошка всё ещё шуршит под ногами, я сжимаю зубы и запрещаю себе оборачиваться. Обернусь и выдам себя с головой. Этого точно делать нельзя! С ним всё нельзя оказалось. По законам природы нельзя!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.