# Учебный пункт

Сергей Петрович Волошин

К журналисту Павлу Маркову обращаются работники шахтёрского учпункта с просьбой опубликовать материал о захвате их учебного учреждения… священником из соседнего района. Начав расследование инцидента, Марков погружается в странный и непонятный для него мир.

1

В приёмной мэра с самого утра – столпотворение. Тут тебе и городские чиновники различного ранга и служб, и руководители предприятий, и предприниматели местного пошиба, и люди статусом пониже, но тоже имеющие важность в территориальной иерархии. Юрий Михайлович и Антон Васильевич – простые мастера из учебного пункта, размещённого в одноэтажном бараке на территории шахты «Николаевской». Чувствуют себя немного неуютно, да и экзотичная проблема, с которой они в этот холодный мартовский день явились на приём к градоначальнику, не входит в его компетенцию. Об этом им сразу сказала кудрявая накрашенная ярко секретарша в обнажающей тонкие коленки чёрной мини-юбке:

– Мужчины, вы только зря потратите время – и своё, и мэра, он не будет заниматься вашим вопросом. Это внутреннее дело вашей шахты, пусть директор и разбирается, или сразу обращайтесь в министерство угольной промышленности.

– Да директор от нас вообще отмахнулся, сказал: «разбирайтесь сами!». А министерство… Эх, вы сказанули! Где мы, а где министр? Считаете, что шансов решить проблему у мэра никаких?

Секретарша элегантно крутнулась на стойке стула, поднялась, открыв одетые в чёрные колготки стройные ноги, чем вызвала умиление в глазах посетителей мужского пола, и попросила Юрия Михайловича и Антона Васильевича выйти за ней. В вестибюле перед приёмной народу было поменьше, но тоже шумно. Расслышать слова секретарши было сложно, так как сказала она очень тихо:

– Мужчины, я при всех не стала говорить, извините. Обратитесь к Маркову, журналисту из газеты «Городской вестник». Я не знаю, какие у него связи, но иногда он такие ребусы распутывает и такие проблемы решает, что даже мэр удивляется. Кстати, мэр его не любит, очень скользкий, неуправляемый мужичок, и критикует постоянно городскую власть. Но очень вам советую к нему, только я вам ничего не говорила. Если возьмётся за дело, то будьте уверены, как бульдог, не отпустит.

– К Маркову? – переспросил Юрий Михайлович, повернувшись к Антону Васильевичу. – Ты знаешь Маркова?

– Ну, приходилось читать его статьи, но лично не знаком, – развёл руками Антон Васильевич.

– А он в каком, извините, возрасте? – спросил Юрий Михайлович у торопящейся вернуться на рабочее место секретарши.

– Не знаю. Я вообще о нём ничего не знаю. Больше тридцати, наверное.

– А он точно возьмётся за наше дело?

– Да откуда же я знаю, мужчина? Обратитесь, я слышала, что он многим помог.

– А кто вообще за ним стоит?

– Вопросики у вас, конечно…

– Некорректные?

– Да такие же, как у мэра, – хитро усмехнулась секретарша. – Тоже на одном совещании как-то озадачивался: кто стоит за Марковым, что он позволяет себе такую свободу действий? И главное – редактор его в этом полностью поддерживает. Наверное, реально кто-то стоит из сильных мира сего. Вы главное обратитесь, там видно будет. Всего вам доброго!

2

Помещение редакции «Городского вестника» размещалось неподалёку, на одной площади с местным «белым домом». В кабинет Маркова на втором этаже – тоже очередь, но явно поменьше, чем к мэру.

– Последняя инстанция, – вздохнула стоящая в очереди женщина. – Если Марков не поможет, больше обращаться не к кому.

– А что у вас за проблема? – сочувственно спросил Юрий Михайлович.

– Сына избили в милиции. Куда только я ни обращалась – везде ответ один – либо сам виноват, либо ничем помочь не могут. В суд подавали – бесполезно.

– А что вы от Маркова хотите? – согнулся в вопросе Юрий Михайлович.

– Да чтобы хоть написал обо всём этом. Чтобы люди узнали, что у нас творится.

– Да-а-а, – печально выпрямился Юрий Михайлович. – И у нас тут беда, надо, чтобы люди узнали, чтобы город забурлил. Ну, и чтобы власть какие-то меры приняла.

Павел Марков – молодой человек чуть больше тридцати лет от роду, высокий, темноволосый, с острым пронизывающим взглядом, тонкими чертами лица – сразу понравился обоим мужчинам. «Вроде, парень боевой», – с удовлетворением подумал Юрий Михайлович. Антон Васильевич по свойственной ему привычке затянул длинную прелюдию об истории учебного пункта, где они с коллегой учат и экзаменуют шахтёров уже лет двадцать. Но Марков быстро пресёк этот монолог и попросил изложить суть обращения двумя-тремя предложениями.

– Вы меня извините, газета – девушка прожорливая, её всё время кормить надо, то есть писать. Поэтому не всегда есть лишние рабочие минуты, чтобы выслушать все прелюдии до конца. Я вам лучше потом наводящие вопросы задам, а ваш учебный пункт знаю, видел, помню, что там магазин смешанных товаров был, мы с другом в школьные годы там пластмассовых солдатиков покупали, – не запинаясь, словно читал по бумажке, скороговоркой сказал Марков. .

– Да-да, был магазин, его потом закрыли, – радостно закивал Антон Васильевич. – Ну, если в двух предложениях, то сегодня утром мы пришли на работу, а здание учебного пункта захвачено посторонними людьми. Всё здание. Замки на дверях поменяны, и уже какие-то строители ломают внутренние перегородки между кабинетами. А нас просто прогоняют.

– Та-ак, – сосредоточенно откинулся на стуле Марков. – И кто это у вас там захватчик?

– А вот тут интересно будет, – перехватил инициативу Юрий Михайлович, пододвинув стул поближе к столу журналиста. – Захватчик – батюшка из соседнего района со своей свитой.

– Священник? Из церкви? – удивился Марков, мелкими буквами сделав запись в блокноте. – То есть под покровом ночи церковники забрались в здание и заняли там круговую оборону?

– Можно и так сказать, – утвердительно кивнул Юрий Михайлович. – Документов никаких не показывают, говорят, что им шахтное начальство разрешило…

– А шахтное начальство что говорит?

– А ничего. Мы – к директору, он – от нас. Машет руками, мол, ничего не знаю и знать не хочу, это его главная бухгалтерша чудит.

– Стоп! Не понял. При чём здесь главный бухгалтер?

– Ну, вроде, она с этим батюшкой в хороших отношениях. Как оно там – мы не в курсе.

– При чём здесь хорошие отношения и государственные фонды недвижимого имущества? И директор не предпринимает никаких мер?

– В том-то и дело…

– Я вас понял. Займусь вашей проблемой. Интересно получается, просто замечательно… – таинственно улыбнулся Марков и провёл авторучкой жирную черту под своими блокнотными записями.

3

Павел Марков жил на дальней глухой окраине города, куда общественный транспорт даже по базарным дням не ходил. Поэтому на работу и с работы приходилось добираться на стареньком, ещё советского производства, велосипеде «Турист». Благо, физическая подготовка у Маркова была отменная – за плечами служба в морской пехоте, игра за сборную города по волейболу, поэтому путь от редакции домой на велосипеде занимал минут двадцать. Звонок домой заботливой жене Валентине, несколько километров интенсивного подъема по городской автотрассе, и – ты уже за столом, на котором клубится паром аппетитно пахнущий разогретый борщ и куриные котлеты.

– Валь, слушай, мы с тобой как-то на эту тему никогда всерьёз не общались, – пережёвывая неподатливую котлету, обратился Павел к занимающейся четырехлетней дочкой супруге. – Ты вообще в Бога веришь?

– Не знаю, Паш, – хмыкнула Валентина. – Чего это тебя пробило на религиозные темы?

– Ну, как не знаешь? Тут вариантов как бы не так и много: или ты веришь или нет, – недовольно пробубнил Павел.

– Ну, а я не знаю. Не придавала этому никогда значения…

– Поговорили, называется…

–Да мне только о Боге и думать! – вскрикнула Валентина. – Тебе есть приготовь, в магазин сбегай, скупись, малую обстирай, да накорми, спать уложи, ещё и на огород надо поспевать. Есть мне время о Боге вспоминать?

– Ладно, не шуми. Нет, так нет, вопрос закрыт, – расстроившись, как намокшая гармонь, просипел Павел.

– А ты веришь? – спросила Валентина.

– Я? – удивился и в то же время немного обрадовался вопросу жены Павел. – Я, можно сказать, агностик. Бог есть, это однозначно. Но человек его не видел и научно доказать его существование не имеет никакой возможности. Разве только метафизически, но это чистая философия, водица, а её никуда не прилепишь, клейкой основы нет.

– Но если Бог есть, то как ты себе его представляешь? – продолжила допрос явно заинтриговавшаяся беседой Валентина.

– Ну, как? Не так, как на картинках рисуют. Бог – это не личность в человеческом образе. Это нечто более масштабное, глобальное, фантастическое, невидимое, неосязаемое, непознаваемое, – мечтательно закатил глаза кверху Павел.

– А я как-то читала притчу о том, что Бог – он растворился и скрылся в каждой душе человеческой, и не только… В каждой живой сущности растворился. Ищет Бога человек то на земле, то на небе, а в своей душе ковырнуться кумеки не хватает. Вот и получается, что если нашёл Бога в себе, то и человеком назваться можно, а не нашёл, то так и будешь слепо блуждать в потёмках, – гордо рассказала Валентина.

– Где это ты такое прочла? – спросил Павел.

– Не помню. То ли в газете какой-то, то ли в журнале, ты их пачками домой приносишь, а сам даже не читаешь…

– Некогда, Валь, всё перечитывать. Завтра, вот, на приём к божьим людям иду. Попытаюсь понять, насколько они божьи.

– Это куда тебя ещё понесёт?

– Да церковники из соседнего района ночью учебный пункт у шахты «Николаевской» захватили. Выгнали сотрудников, чего-то там перестраивают. Надо разобраться, что, к чему…

Павел мысленно уже составил план своего журналистского расследования, и редактор газеты Роман Николаевич его одобрил. Сначала побывать на месте чрезвычайного происшествия, всё сфотографировать, опросить «захватчиков», поговорить с местными жителями – чего слышали, что думают о происшествии. Потом – к директору, после него, возможно, к возмутительнице спокойствия – главному бухгалтеру. Далее – к городскому прокурору, получив его комментарий – сделать звонок в управление религий – и статья практически готова. Разумеется, после публикации, которую необходимо сделать максимально острой, возникнет определённый резонанс, на который предстоит готовить продолжение. Всё стандартно, и в то же время азартно и интересно.

4

Занятый посторонними людьми учебный пункт располагался в одноэтажном длинном бараке, в далёкие довоенные времена служившем в качестве восьмилетней школы. В шестидесятые годы здание школы построили новое – трёхэтажное, просторное, из белого силикатного кирпича. А барак передали промтоварному торговому тресту. Много лет просуществовавший здесь магазин постоянно показывал отрицательную динамику продаж – место неудобное, поток людей малый, а город расширялся, рос, возводились новые универмаги и современные торговые центры. Поэтому магазин в древнем каменном бараке решили закрыть, а здание отдать под учебные классы для молодых шахтёров.

Марков ещё издали увидел, что в бараке идут строительные работы – одетые в спецовки молодые мужчины спешно и шумно выбивали внутри помещения межкомнатные двери и закладывали проходы кирпичом. Часть перегородок между кабинетами была уже демонтирована, образовав просторный зал, посредине которого за установленным на куче битой штукатурки коричневым лакированным столом восседала немолодая особа в повязанном на голове синем ситцевом платке.

– Здравствуйте! – поприветствовал женщину Марков. – Подскажите, с кем можно переговорить насчёт затеянной здесь реконструкции учебного пункта?

– А вы кто? – ворочая массивными губами, грубым голосом спросила особа.

– Журналист Павел Марков, вот моё удостоверение.

– Журналист? А мы журналистов не ждали. Нам плотник нужен.

– А вы кто, позвольте спросить?

– Я Мария Акимовна, казначей.

– Казначей чего, извините?

– Общины нашей церкви всех святых.

– То есть вот это всё сейчас реконструируется в церковь?

– Ну, да. А во что же ещё?

– А шахтёрский учебный пункт где будет?

– А это, молодой человек, не ко мне вопрос. Обращайтесь к отцу Василию, он всё пояснит, расскажет. Но его сейчас нет. Он уехал по делам.

– А вы можете прокомментировать, на основании чьего решения, согласно какому документу сегодня ночью учебный пункт был занят неизвестными людьми, и кто дал разрешение на проведение реконструкционных работ?

– Я ничего комментировать не могу. Нет таких полномочий.

– А полномочия находиться здесь, в государственном здании, у вас есть?

– Этого я вам тоже сказать не могу.

– То есть документов у вас никаких нет?

– Есть. Но они у отца Василия. А его сейчас нет.

– Тогда давайте с вами договоримся так: сегодня в редакции я жду либо лично самого отца Василия, либо его полномочного представителя, вот мой телефон, пусть предварительно позвонит мне, – Марков деловито протянул женщине свою визитную карточку, уже поняв, что больше никакой полезной информации здесь получить ему не удастся.

Когда Павел вышел на улицу сделать фотографию общего вида превращаемого в дом молитвы учебного пункта, из помещения выскочила казначейша в сопровождении двух крепких бородатых мужчин.