Лина Мак
Редкий цветок для Дикого

– Я больше не позволю тебе сбежать! Ты только моя!

– Кто тебе это сказал, Гера? – спрашиваю с вызовом.

Я училась справляться со своим страхом. Училась смотреть ему в глаза, и спустя столько времени не собираюсь больше трястись. Хотя паника накатывается ледяными волнами, но это внутри. Я надеюсь, что снаружи продолжаю держать лицо.

– Ты сказала, – рыкает Дикоев делая шаг ко мне.

– Я такого не помню.

– Зато я прекрасно помню! – Герман хватает меня за руку и дёргает на себя.

Хочу закричать, чтобы отпустил. Позвать на помощь, но горло сковывает спазмом когда на террасу выходит Дима, и он не один …

***

Бог любит троицу, говорил ему дед. Но он не понимал значения этих слов до недавнего времени. Когда-то он совершил первую самую страшную ошибку в своей жизни – поверил в ложь. Потом была вторая – когда решил дать осознать произошедшее между ними той, которую, оказывается, никогда не переставал любить. И вот настало время для третьей.

Может первая ошибка была не такой страшной?

Пролог

– Это что, Цветаева? – Герман, размахивая каким-то конвертом, рычит так, что у меня на столе стаканы подрагивают.

– Понятия не имею! – отвечаю, стараясь держать себя в руках, но злость и страх – страшный коктейль.

– Ты сейчас дуру из себя строишь? – он делает быстрый шаг ко мне, а я замираю.

Этого я так и не смогла преодолеть. Как бы ни работала над собой, но, когда вижу или чувствую опасность, застываю на месте. Гера видит это и сам останавливается в полушаге от меня.

– Боишься? – спрашивает со злостью.

– Ты сделал всё для этого, и уже давно, – шепчу я, заставляя дышать себя ровно.

– И это твоя месть?! – выкрикивает он, а я пугаюсь уже не его, а того, что проснётся Саша.

– Замолчи, – стараюсь говорить уверенно. – Разбудишь Сашу.

– Так вот как зовут мою дочь, – и каждое слово как выстрел.

– Что за бред? – делаю шаг назад и понимаю, что если не найду опоры, то просто упаду.

– Алла, ты сейчас загоняешь себя в ещё большую яму, – Гера всё-таки делает последний разделяющий шаг ко мне и прижимает к стене.

– Отойди, – шепчу, чувствуя, что начинаю задыхаться.

– О нет! Теперь я с тебя не слезу!

Герман обхватывает моё лицо ладонью и разворачивает так, чтобы смотреть мне в глаза. А у меня перед глазами всплывают картины прошлого, как вот точно так же он держал меня, только намного грубее, и наказывал за то, чего я никогда не делала.

– От-тойди, – заикаясь, повторяю я.

Воздуха не хватает. В груди застрял ком, что не даёт сделать полноценный вдох. Не знаю, что Гера видит на моём лице, но его выражение меняется со злого на тревожное. Или мне так только кажется?

– Ал, – хрипит он, поглаживая меня по щеке, а мне не по себе от его ласки. – Господи, да что с тобой?!

– Отойди от меня, – снова прошу его, с трудом выталкивая каждое слово.

– Да мать твою! – Гера бьёт рукой о стену, а я сжимаюсь в комок. – Прости, – тут же произносит он, но я не хочу его извинений.

– Я тебя ещё раз прошу, уходи.

– Да как я уйду?! Как, Алла? Ты скрыла от меня мою дочь!

– Она только моя, – поднимаю на него взгляд. – Только моя!

– А вот этот тест говорит обратное, – Дикоев протягивает мне конверт, на котором написано название областной лаборатории.

– И что? – стараюсь говорить безразлично, но голос дрожит. – Ты женишься, Дикоев. Я не твоего поля ягода. И из-за твоих хотелок я не собираюсь страдать. Тем более подвергать опасности своего ребёнка! – на последних словах я уже стою ровно. Моя девочка всегда придавала мне сил.

– Ты знаешь, что когда говоришь о нашей дочери, то у тебя глаза загораются диким огнём? – вопрос до того неожиданный, что я теряюсь.

А дальше происходит то, что начинает рушить все выстроенные мною стены.

Глава 1

Выхожу из такси и сразу попадаю в тёплые объятия своих девочек.

– И-и-и, – пищит Лара, обнимая меня с одной стороны.

– Мы так рады, – шепчет Люба, обнимая с другой.

– Я тоже рада, – отвечаю подрагивающим голосом своим подругам.

Давно я не была здесь. Но и прятаться больше нет никакого смысла. Тем более всё, что было, – это прошлое. А моё настоящее теперь совершенно другое.

Почти два года работы с психологом пошли на пользу. Я многое переоценила. Научилась справляться со страхом и болью, которая жила во мне все эти годы. Да и больше не просыпаюсь по ночам с криками. Поэтому вернуться домой стало для меня самым верным решением.

– Ал, – голос Димы раздаётся за спиной, отвлекая меня от девочек.

– Прости, – улыбаюсь виновато и быстро подхожу к нему.

Он стоит с детским креслом в руках, в котором спит моя малышка. Такая крошечная, но уже такая самостоятельная и с самым упёртым характером.

– О боже, – Люба подходит сзади и тихо заглядывает через плечо. – Но я тебе скажу, на тебя она совсем не похожа.

– Слишком хорошенькая, – добавляет с другой стороны Лара, а у меня внутри разливается тепло.

Я так скучала по ним. Так скучала по вот таким нашим подколкам, по простым посиделкам и общению.

Пока была у тёти, полностью лишилась этого. Да и с кем там дружить? Все меня считали сначала приживалкой, а после, когда узнали, что я беременна, так вообще думали, что я какая-то наглая девица, приехавшая отжать у бедной старушки дом на юге. Будто мою тётю никто не знает. Попробуй у неё что-то отбери.

– Я так соскучилась, – слышу, что собственный голос снова подводит.

– Так, сырость отставить! – быстро командует Люба. – Нам сегодня и так предстоит много слёз пролить. Дима, правильно? – переспрашивает Люба у брата.

Да, Дима – мой троюродный брат. Младший из братьев и самый адекватный. Остальные пошли в мужа тёти Софы. Да и они уже давно глубоко женаты. А Димка говорит, что ему ещё рано думать о свадьбе. Ему только двадцать восемь. И пока у него отпуск, он вызвался поехать со мной и помочь заново обустроиться.

– Да, прекрасная леди, – Димка склоняется и протягивает руку к Любе, чтобы взять её ладонь, но тут раздаётся громкое покашливание, и из ворот выходит сам товарищ Ветров.

– Друг, я бы держал руки при себе. Если у тебя, конечно, не завалялись запасные в сумке, – как всегда, идеальный, привлекательный и пугающий Семён Ветров, муж нашей Любы.

– Рук не завалялось, – хмыкает Димка. Вот идиот! – А то, что леди прекрасна, думаю, не помешает напомнить. Но, спешу заметить, с моей леди ещё никто не сравнился, – и Димка подходит ко мне, аккуратно забирает переноску и разворачивает к Семёну. – А?! Вот где красота! – и столько гордости в его голосе, что мы тихо прыскаем с девочками, а Семён только брови поднимает.

– Да, с такой красотой точно никто не сравнится, – уже тише добавляет он. А после склоняет голову чуть вбок и, глядя на меня с прищуром, добавляет: – Ал, кажись, дочь не в тебя.

И вроде слова такие же, как и Люба сказала, но почему же от Семёна они звучат по-другому? Будто он знает мой секрет.

– Ну вот и поздоровались, – улыбается Люба, продолжая меня обнимать. – Раз ты вышел, дорогой муж, то будь добр, забери вещи Аллы и Димы из машины. А мы донесём малышку.

– Слушаюсь, моя леди, – Семён делает резкий шаг к ней и быстро целует в губы, а я не успеваю среагировать и пугаюсь.

– Ты же говорила, что научилась справляться? – Лара дёргает меня на себя и уводит во двор.

– Научилась, – пытаюсь улыбнуться я. – Но не всё так просто, как кажется.

– Верю, дорогая. Но я рада, что ты приехала. Без тебя было скучно.

– Что-то я сомневаюсь, что у вас здесь было скучно, – хмыкаю я, замечая, как к нам навстречу идёт хромающий и опирающийся на трость Рысев, ещё один мужчина, который заставил страдать одну из моих подруг, но дорого заплативший за это.

– Все мы не без изъянов, – улыбка Лары становится теплее.

– Я рада, – разворачиваюсь к подруге. – Ты самая сильная среди нас, знаешь это? Ты смогла простить.

– Ты слишком долго общалась с психологами, – хихикает Лара.

– Возможно, – пожимаю я плечами.

– Алла, привет, – Руслан подходит к нам. – Рад, что ты приехала. В гости?

– Надеюсь, насовсем, – улыбаюсь я ему. – У родственников хорошо, но дом есть дом.

– Согласен, – он смотрит на Лару. – Дом – это самое дорогое в мире.

– Ладно, пойду я поищу Диму, а то Саша скоро должна проснуться. Приятно было увидеться.

– Да, сегодня будем видеться постоянно, – улыбается Руслан губами, а вот глаза уже считывают всё вокруг. Его прокурорскую жилку ничем не вытравить. – Праздник-то какой.

– Наконец-то, – вставляет Лара и, развернув своего Рысева в другую сторону, уводит его, что-то нашёптывая на ухо, а я отправляюсь на поиски семьи.

И да, я не соврала, с родственниками хорошо. Но только до того момента, пока они не начинают устраивать твою личную жизнь. А тётя Софа слишком рьяно решила заняться моей.

Обойдя дом, на террасе замечаю Димку с Сашей на руках.

– А вот и наша маман, крошка моя, – Дима тискает Сашу, заставляя её хохотать.

– Кто здесь проснулся? – улыбаюсь я своей девочке и протягиваю к ней руки.

Прижимаю к себе и вдыхаю самый родной в мире запах. Оставляю лёгкий поцелуй на макушке и, приподняв чуть выше, заглядываю в глазки.

Я больше не боюсь взгляда дочки. Больше не дёргаюсь от него. А за её счастье буду бороться со всеми, кто решит сломать её.

– Пойдём готовиться, – трусь о её носик своим. – Дим, ты видел, куда Семён унёс наши вещи?

– Да, – Димка улыбается. – Что бы ты без меня делала, мамаша? Пошли. Покажу вашу комнату. А когда мы поедем к тебе в квартиру?

– Там сначала нужно будет привести всё в порядок, – отвечаю я, пока мы идём наверх. – Давай пройдёт свадьба, а в понедельник поедем смотреть, что там к чему.

Дима кивает и открывает дверь в одну из комнат на втором этаже.

Торжество в самом разгаре. Вокруг много незнакомых лиц, но это только потому, что я слишком взрослая для этих гостей. Хотя все знакомые уже разбрелись по уголкам.

В толпе замечаю Любу и Семена, которые общаются с молодыми, и тихо радуюсь. Их дети нашли своё счастье и сегодня официально стали мужем и женой. Люба с Семёном тоже нашли своё. Да и Ветров не такой уж и говнюк оказался. Всего лишь страшный собственник и эгоист, но он смог осознать свои ошибки и измениться ради любимой женщины.

Вижу Руслана, танцующего с дочкой, и Лару, которая сидит недалеко за столиком и загадочно улыбается.

Хорошо, что молодожёны решили провести торжество на заднем дворе их дома. Люба с Семёном счастливы за своих детей.

Димка сказал, что пойдёт посмотрит на Сашу. Она осталась с другими малышами и кучей бабушек, которые сегодня просто в детском раю.

Разворачиваюсь, чтобы выйти в сад, хочу подышать немного и побыть одна. Мыслей слишком много, и хочется, чтобы они все выстроились в нужном порядке. Но все они разлетаются, так как я резко натыкаюсь на чью-то мощную грудь в белой рубашке.

– О боже! Простите, – начинаю быстро лепетать я, стараясь стряхнуть с белой ткани оранжевое пятно.

– А можно точнее, за что именно ты просишь прощения? – раздаётся сверху голос, от которого темнеет в глазах, а сердце заходится в бешеном ритме, обещая выпрыгнуть из груди и убежать в страхе.

Его не должно здесь быть! Не должно!

Глава 2

– Герман, мне совершенно не нравится твоё поведение! – отец сидит напротив, в моём кабинете и, как обычно, решает сделать мне мозг.

– Что не нравится? – спрашиваю, не поднимая головы от документов. – Компания развивается, наращивая обороты и привлекая новые инвестиции. Тем более новое производство даёт возможность развиться ещё и в сфере конструирования. Так что не так, отец?

– Ты как со мной разговариваешь? – рявкает он, ударяя о стол ладонью.

Уже седой, но всё такой же строгий и жёсткий во всём, что касается бизнеса и семьи. Его боится весь офис и все замы, если он не в настроении. Вот только я уже совершенно не в том возрасте, чтобы бояться или слушаться его. Давно не в том. Да и его советы не всегда были полезны. А иногда – разрушительны.

– Если ты сейчас не успокоишься, у тебя снова подскочит давление. Как ты тогда оправдаешься перед очередной бабой? – я смотрю на него с прищуром и вижу, как его лицо начинает покрываться красными пятнами.

– Ты что, щенок, забыл, кто тебе всё это дал? – он склоняется ко мне ниже, пытаясь давить.

– Это всё я дал себе сам, если ты не забыл, – отбиваю я его нападки. – И даже аренду офиса оплачиваю в бухгалтерию, – откидываюсь на спинку кресла и смотрю на отца.

Не понимаю, когда всё так изменилось. Чем больше я развиваюсь и росту в своём направлении, тем злее становится отец. А последние полтора года вообще полная жесть.

В голове всплывают слова Руса, когда я приехал к нему в больницу после страшной аварии, в которую он попал не просто так:

– Дикий, ты придержал бы своих коней. Чую, поиски твоей правды загонят многих в могилу, – весь побитый, с серьёзнейшими переломами, пролежавший в коме почти месяц, Рус пытался шутить, но в его глазах читался прямой намёк.

– Этого не может быть, Рус, – ответил я другу.

– Мы часто ошибаемся в самых близких. Я не исключение. Но на тот свет не хочу. Там ничего нет. И ещё, я помню номер машины, которая меня тогда подрезала.

– Ты башкой долбанулся так, что всё могло смешаться, – хмыкнул я, услышав номер.

– Думай, Дикий, – Рус прикрыл глаза и заснул, а я понял, что всю жизнь жил не своей жизнью.

– Так что не так? – снова спрашиваю я.

– Ты должен сейчас готовиться к встрече со своей невестой, а сам торчишь здесь! – гаркает отец. – Она прилетела, а ты, идиот, даже не соизволил встретить её.

– Эта невеста нужна кому? – снова задаю я вопрос. – Мне она не нужна. Я себя прекрасно чувствую и так.

– Герман, я тебя в порошок сотру, если у меня сорвётся контракт с Решетниковым, – шипит отец, полностью краснея, даже руки и шея красные.

– А кто тебя за язык тянул? – поднимаюсь со своего места, копируя позу отца. – Я тебе баба на выданье? Или ты что-то решил кому-то доказать, отец?

– Да я тебя…

Отец замахивается, но я хватаю его за руку и сжимаю достаточно сильно, чтобы он оценил: в данной ситуации сила не на его стороне.

– Ты помнишь, что любил говорить дед? – спрашиваю я, замечая, как дёргается его кадык и округляются глаза. – Сына нужно воспитывать, пока он лежит поперёк лавки. Ты своё время просрал, отец. Меня воспитывал дед.

– Я зарабатывал деньги на твоё воспитание! – выкрикивает он и дёргает руку на себя.

– Молодец, – отвечаю я, поправляя пиджак. – А ещё дед учил, что если мужчина принимает решение жениться, то это должна быть только та женщина, которая заставляет его сердце останавливаться, а после запускает заново. Я такой ещё не встретил, – вру я, и от этой лжи горечь выступает на языке. – А если тебе нужна дочка Решетникова, то можешь жениться на ней сам. А мы с мамой пожелаем тебе удачи.

– Щенок! Ты ещё не знаешь, что я сделаю с тобой, если ты не приедешь сегодня на торжественный ужин в честь приезда Марианны! – орёт отец.

– Приятного вечера, – отвечаю я безразлично и, взяв портфель, иду на выход из кабинета.

Открываю дверь и жду, когда отец выйдет первым.

– Я тебя вытащил из грязи! Дал тебе эту жизнь! Я её и заберу! – отец выбегает из кабинета, расслабляя галстук на ходу.

Как мама с ним жила?

– Только не забывай, что твоя хорошая жизнь напрямую зависит и от моих инвестиций, отец, – бросаю ему в спину и иду в сторону лифтов.

Он ещё что-то орёт, но мне абсолютно насрать. После того как Рус дал мне определённые наводки, я долго не мог поверить, но всё же собрал всё в кучу. И да, я полный и конченый мудак. Жаль только, что дошло до меня слишком поздно.

Но я учусь на своих ошибках. Не зря же я нашёл людей, которым могу доверять достаточно, чтобы ездить с ними в одной машине. Не обошлось без Ветрова и Рысева, моих старых друзей, но всё же.

– Куда, Герман? – спрашивает Виктор, бывший военный, опытный мужик и хороший водитель.

– Пообедать бы сейчас, – отвечаю ему и сажусь назад.

Пока едем в ресторан, пытаюсь снова сосредоточиться на отчётах, что пришли с нового завода. Хорошо всё же, что я решился строиться на малой родине: и дешевле, и есть на кого положиться, чтобы не мотаться постоянно. Но что-то не сходится.

Телефонный звонок отвлекает от напряжённых мыслей, а звонящий заставляет улыбнуться.

– И что заставило тебя отвлечься от предсвадебной подготовки, Ветер? – подкалываю я друга.

Думал, с годами наша дружба останется только на уровне приятельства, но ошибся, чему очень рад.

– В общем, башку мне снесут, но я выдержу. А вот тебе лучше поднять свой зад из тёплого насиженного местечка и явиться завтра к нам, – голос Ветра звучит чуть приглушённо, что немного напрягает.

– Не понял.

– Не будь идиотом, Дикий, – рычит в трубку Ветер. – И если что, я тебе ничего не говорил. Это только твоя инициатива – поздравить молодых. Но если ты не явишься, я больше рисковать своей шеей не собираюсь, хоть ты и друг мне.

– Ветер, – стараюсь говорить грубо, но когда это действовало на таких, как мы? Да и тем более Ветер – самый старший среди нас.

– Гера, включи башку! – выкрикивает, но быстро осекается он. – Всё, бывай.

Ветер кладёт трубку, а я зависаю.

– Проблемы? – голос Виктора выводит из задумчивости.

– Пока не знаю, но мне нужен билет на завтра, и так, чтобы об этом никто не знал. Сделаешь?

– Без проблем, – Виктор кивает.

Пока стоим на светофоре, я получаю информацию, что билеты есть только на сегодня, в ночь.

Игнорирую звонки отца и сообщения во всех мессенджерах. Я лечу на свадьбу к детям друзей. Даже странно это всё. Вроде сами ещё молодые. У Ветра и Любы пацан родился полтора года назад, а старшие – женятся.

По пути заезжаю на завод и понимаю, что придётся здесь задержаться. Зря не приезжал сюда больше года. А потом еду домой. Как же невероятно звучат эти слова, да ещё если вспомнить, как я отсюда уезжал. Но дедовский дом привёл в порядок два года назад, когда ждал, что та, что снова смогла вскружить мне голову, вернётся.

Пока принимаю душ и привожу себя в порядок после дороги и работы, понимаю, что, опаздываю на свадьбу Глеба и Любаши, а когда уже в сумерках вхожу на территорию двора Ветровых, внутри всё скручивает в узел.

Даже не видя ее лица, я знаю, кто стоит у самого выхода из-под крытой беседки. Всё такая же нежная, невесомая, с невероятно нежным запахом, заставляющая моё сердце останавливаться.

Подхожу к ней как раз в тот момент, когда Алла разворачивается. Её голос такой же, но одновременно и более уверенный.

Извиняется, пытается стряхнуть пятно от сока, что пролила из своего стакана, а я дурею.

– А можно точнее, за что именно ты просишь прощения? – спрашиваю я и замечаю, как она замирает.

Такое ощущение, что даже дышать перестаёт, а я готов себя разорвать, да толку. Цветаева медленно поднимает голову, и я тону в её нереально глубоких тёмных глазах. Вижу в них панику, неверие, а ещё вижу дерзость и какой-то огонь. Совершенно дикий и неподходящий этому нежному цветочку.

– Ш-ш-ш, – успеваю схватить её за руку до того, как она сбежит от меня. – Не так быстро, Цветаева. Теперь ты просто так не сбежишь.

Глава 3

– Пусти меня, – стараюсь говорить спокойно, чтобы не привлекать внимание, но Дикоев смотрит так, будто не слышит.

Я помню этот его взгляд и могу догадаться, о чём он сейчас думает или что хочет мне показать, но я больше не поверю. Не совершу подобной ошибки.

– Алла, – севшим голосом произносит Герман, но я его перебиваю.

– Не смей, – шиплю я, вздёргивая подбородок. – Ни слышать, ни видеть тебя не хочу.

– Гера! Вот так сюрприз! – голос Семёна, мужа Любы, звучит слишком громко, но он отвлекает Германа, что помогает мне выкрутиться из захвата и быстро выскочить в сумерки сада.

Меня потряхивает, перед глазами мелькают разноцветные мушки, а сердце так стучит в груди, что я ничего не слышу. Обхожу дом по кругу и замечаю в гостиной, за большими окнами, как моя маленькая принцесса играет с сыном Любы и Семёна. Они почти ровесники.

В памяти начинают всплывать ещё одни события, которые произошли чуть более двух лет назад.

– Я боюсь, – рыдала я, сидя в кафе у Любы перед Днём всех влюблённых. – Боюсь его до дрожи. Но когда он приходит и стоит у окон моего магазина, весь такой повзрослевший, уверенный в себе, в модном костюме, я вижу перед собой другого Геру.

– У тебя просто не было другого мужика, чтобы сравнить, – пьяненько заметила Лара.

Я тогда смотрела на подругу как на врага народа. Она ведь прекрасно знала, почему я не могла даже на свидание сходить ни с кем. Всё из-за того, кто сначала спас, а после уничтожил меня.

Мы пришли в кафе Любы и заперлись в её каморке, потому что уже просто не было сил справляться со всеми эмоциями, что свалились на нас, в одиночку.

Лара тогда хотела казаться самой уверенной, спокойной, но у неё тоже был тяжёлый период. Люба же вообще пыталась преодолеть собственное «я», в котором стояла перед выбором: дать путь своему старшему сыну Глебу и старшей дочери Семёна, Любе, или себе дать шанс на счастье.

А я… я хотела снова спрятаться в свои цветочки, парники, клумбочки и в магазин, который многие считали лучшим в нашем городке. Моя любовь к цветам и земле спасла меня когда-то. Тогда я думала, что лучше умру, чем останусь одна. Без своего любимого, который видел во мне предательницу, изменщицу, я не видела смысла в жизни…

Звонкий смех Саши вырывает меня из воспоминаний. Вижу, как она тянет ручки и идёт навстречу Димке, который вошёл в комнату немного потрёпанный.

Вот же шалопай! И здесь приключения нашёл. Даже через окно видно его довольную рожу. Ну, братец, подожди только. Доберусь я и до тебя.

– Ты думала спрятаться от меня, Цветаева? – приглушённый голос Германа звучит совсем рядом, а я только и успеваю, что прикрыть рот рукой, чтобы не завизжать.

– Что тебе нужно, Дикоев? – я разворачиваюсь к нему и делаю шаг назад.

Он слишком близко. Слишком мощный. Всё в нём слишком. И в свете, что падает из окон гостиной, его вид кажется ещё более устрашающим. Он замечает моё движение и, приподняв руку, машет пальцем.

– Я больше не позволю тебе сбежать. Ты только моя!

– Кто тебе это сказал, Гера? – спрашиваю я с вызовом.

Я училась справляться со своим страхом. Училась смотреть ему в глаза, и спустя столько времени не собираюсь больше трястись. Хотя паника накатывает ледяными волнами, но это внутри. Я надеюсь, что снаружи продолжаю держать лицо.

– Ты сказала, – рыкает Дикоев, делая шаг ко мне.

– Я такого не помню, – хочу отойти от него, но не успеваю.

– Зато я прекрасно помню! – Герман хватает меня за руку и дёргает на себя.

Упираюсь в его горячую широкую грудь, а память, как будто кадры из кинофильма, подкидывает мне моменты из прошлого. И если на самых первых я, счастливая восемнадцатилетняя девочка, не представляю своей жизни без любимого, то на вторых – я женщина, в панике собирающая в сумку самое необходимое и тихо выбегающая из собственной квартиры, чтобы не видеть и не знать того, что произошло.

– Ты так и не научилась бороться со своими провалами в памяти, да, Цветаева? – вопрос Геры звучит так, будто он хочет мне что-то рассказать.

Но я не нуждаюсь в его рассказах. Я знаю последствия этих провалов в памяти. А ещё знаю, что последний раз, когда это произошло, рядом был именно Дикоев.

Отвратительная особенность моего организма заключается в том, что я ничего не помню, если выпиваю что-то крепче вина и больше, чем сто грамм. Мой мозг не воспринимает алкоголь. Я это проверила три раза, и каждый из них был роковым.

– Ал, – Герман проводит ладонью по моей щеке, запуская внутри меня панический страх.

Я боюсь его. Хочу закричать, чтобы отпустил, позвать на помощь, но горло сковывает спазмом. И самое страшное для меня, что именно в этот момент на террасу выходит Дима с Сашей на руках.

– Алла, что происходит? – голос брата звучит так, будто он ревнивый муж и застукал меня с любовником.

И не только я это замечаю. Дикоев переводит взгляд на Димку, и я вижу, как его глаза начинают сужаться.

– Мама, – взвизгивает Саша, когда я выдёргиваю руку из захвата Германа и отхожу от него.

– Да, малышка, – стараюсь выдавить из себя улыбку, быстро подхожу к Димке и Саше. – Мама здесь.

Беру дочь на руки и прижимаю к себе так, чтобы спрятать от Германа её личико. Может, это и глупо, но я не хочу, чтобы он видел её.

– Так вот чем ты занималась у тётки? – голос Германа звучит так, будто на улице похолодало градусов на тридцать.

Руки спрятаны в карманы брюк, голова немного опущена, отчего его взгляд кажется ещё более пугающим. По телу пробегает озноб. Противный такой, липкий как щупальца.

– Ал? – вопросительно тянет Димка, разворачиваясь ко мне, а я, совершенно ничего не соображая от страха, делаю шаг к нему и громко говорю:

– Любимый, познакомься, это друг Семёна и Любы Герман, – я вижу, как глаза Димки превращаются в блюдца, но, слава Богу, вижу это только я. – А это мой муж Дмитрий.

В голове воет голос моего психолога Ульяны: «Ты полная дура, Алла! Что ты творишь?»

Я разберусь с этим позже, а сейчас главное – оказаться подальше от Дикоева, пока он не отошёл от шока, да и Димка не начал нести чушь. А ещё уточнить у Любы, как так получилось, что Герман всё-таки приехал на свадьбу.

Глава 4

***

Разворачиваюсь и быстро иду на выход. Слышу голоса из шатра. Кто-то меня зовёт, но, если останусь здесь, разнесу на хер всё. А здесь дети, малыши совсем. Зачем им видеть злого идиота, думавшего, что женщина, которую он когда-то взял силой и чуть не сломал, смогла простить после одной ночи спустя пятнадцать лет.

– Сука! – выкрикиваю и подхожу к машине, где ждёт Виктор.

– Куда? – спрашивает он спокойным голосом, а мне хочется рвать и метать.

– Домой.

Я ненавижу себя, а ведь сначала ненавидел её и всех женщин. Пользовал их, как средство для удовлетворения, выжигая образ в памяти. И надеялся, что у меня вышло.

Смотрю в окно, но не вижу ничего. Перед глазами только перепуганная Алла с маленькой девочкой на руках. Малышка как будто воздушная зефирка в светлом платьице.

Цветаева стала мамой и женой, а я так и остался за бортом её жизни. А чего ты ждал, Дикий? Что она простит тебя? Да и тем более я сам прекрасно знаю, как на неё действует алкоголь.

А та ночь, что случилась два года назад, была самой крышесносной, и если опустить эпизод, когда меня две бабы отхлестали по морде, а друг пытался не дать сбежать пьяной Алле, то всё было на высшем уровне.

В какой-то момент я даже поверил, что Алла всё вспомнит, когда мы проснёмся. Всю ночь после секса держал её в объятиях и тихо просил прощения. Целовал её волосы. Винил себя во всём. Рассказывал, что брошу столицу, всё брошу, только чтобы она простила меня.

Но утро всё расставило по местам. Я заснул, да так, что даже не услышал, как эта нежная, ласковая и дорогая женщина исчезла с моего горизонта. А вернулась с мужем и ребёнком.

– Приехали, – спокойный голос Виктора вырывает меня из тяжёлых размышлений.

– Спасибо.

– Может, ещё что-то нужно? – спрашивает он, когда я уже иду в сторону дома.

– Нет. Здесь есть всё, что поможет мне подумать, – отвечаю я безразлично.

– Я буду в домике, – Виктор указывает головой на небольшой флигель в конце участка, а я только киваю.

Да, мне пришлось потратить прилично, чтобы всё здесь восстановить. Дом, ограда, сад за домом – всё было в ужасном состоянии. Рушилось и рассыпалось. А деревья вообще нельзя было найти в зарослях диких самосевов.

Дед бы прибил за такой участок. Улыбка сама появляется, когда вспоминаю о нём. Дед и правда стал для меня отцом. Когда мама родила, её родители умерли вскоре после этого. Мама говорила, что её отец слишком любил свою супругу и не смог пережить её смерти. Маме было тяжело, а отцу понадобилось срочно начать развивать какой-то бизнес и уехать. Тогда-то дед и забрал маму со мной к себе.

Открыв дверь в дом, остановился, а в памяти всплыл момент, когда я здесь громил коридор, потому что просто не знал, как жить дальше. Отец сидел как ни в чём не бывало в гостиной, мама пыталась меня успокоить, а дед зашёл тогда в дом и такую затрещину мне выписал, что если бы я не выставил вовремя руки, то проломил бы межкомнатную стену.

Шмелёв Володька только что сбежал от меня со сломанным носом. Он пришёл рассказать, что спит с моей девочкой. Моей Аллочкой. Я же берёг её для себя. И она каждый раз краснела, когда я позволял зайти себе чуть дальше.

Но тут этот утырок рассказывает мне, что спит с ней, и в доказательство говорит, какое у неё родимое пятнышко есть снизу на груди.

Слова отца тогда ранили ещё сильнее: все бабы продажные, и Цветаева не исключение. Из неблагополучной семьи не может выйти нормальная баба.

Только дед сдерживал меня. Молил не наделать глупостей.

– Смотрю, тебе здесь удобно сидится, – Ветров медленно поднимается на широкое крыльцо и смотрит на меня со своим характерным прищуром.

А до меня доходит, что я сижу на полу в коридоре и, уперев голову в стену, смотрю в потолок.

– Чего тебе надо? – сил нет даже огрызаться.

– Пришёл с терапией, – он приподнимает бутылку водки.

Весь потрёпанный. Рубашка почти расстёгнута. Вид уставший, но даже в темноте ночи видно, что довольный.

– А Люба тебя за это не накажет? – поддеваю я друга, но он, вместо того чтобы разозлиться, начинает тихо смеяться и, переступив через мои ноги, идёт в сторону кухни.

А ещё, как самый настоящий козёл, врубает свет, отчего я слепну на несколько секунд и матерюсь.

– Да не ной ты как баба, Дикий, – продолжая хохотать, Ветров возвращается ко мне со стаканами и бутылкой.

– Как-то не по-приличному ты предлагаешь провести терапию, – хмыкаю, протирая ещё слезящиеся глаза.

– Ну, вообще-то, я должен тебе в бубен дать за то, что ты снова напугал наш нежный Цветочек, – Ветров наполняет два стакана до половины и протягивает один мне. – Хотя хочу тебе сказать, не такая она и нежная стала. Смотрю, Аллочка работала над собой. Ну или малышка на неё так повлияла. Женщины – странные существа.

– Ага, малышка, – хмыкаю я и, не чокаясь, выпиваю залпом содержимое стакана.

Вкуса даже не чувствую, только горечь боли и потери.

– О! – Ветер поднимает палец вверх и снова начинает посмеиваться. Ну хоть у кого-то хорошее настроение сегодня. – А помнишь, как дед твой нам говорил? Если ты решил, что понял женщину, считай, что тебе кранты.

От этих слов становится легче. Да, я помню. Мой дед многому учил нас. И вроде это были какие-то простые истории, примеры или напутствия, но он каждый раз знал, когда именно их нужно сказать.

– Наливай, раз пришёл, – я подталкиваю Ветру стакан и снова откидываю голову назад, бьюсь о стену, надеясь выбить из неё образ Аллы.

Хотя если за столько лет не помогло, то сейчас бесполезно будет.

– А ты так и не смог нормально поговорить с Аллой, да? – спрашивает Ветер после того, как мы выпиваем ещё по одному.

– А толку разговаривать, если она замужем. Да ещё и с ребёнком, – я выхватываю из рук Ветра бутылку и делаю прямо из горла ещё несколько глотков.

– В каком смысле замужем? И кто этот счастливчик?

Смотрю на Ветра и хочу ему врезать.

Но, бля, он же ответит, а мне завтра на завод, строить замов.

– Что ты тупишь! Да хрен этот, что с малышкой её был в доме! Не заставляй меня орать и бить тебе морду, Ветер! – вот пока не произносил это вслух, была надежда на то, что мне всё показалось.

– Димон, что ли?! – вот нарывается!

– Нового друга нашёл, да, Ветер? – либо градус начинает действовать, либо злость уже не получается сдерживать.

– Вот ты долбодятел, – Ветер ржёт как конь, сука. – Да это её брат по тётке!

– Какой брат? – голос садится, а мозг виснет от новых данных.

– Обычный, – не переставая ржать, Ветер поднимается с пола и протягивает мне руку, помогая встать.

– Это что значит? – я смотрю на него, а в мыслях уже скручиваю это лгунью и утаскиваю куда-нибудь. – Стоп, а девочка?

– Это девочка её, – улыбка Ветрова становится теплее.

У него самого дочь, которую он воспитывал один после смерти первой жены. У его Любы тоже была непростая жизненная история до того, как они схлестнулись с Ветром.

– Ах ты…

В глазах темнеет, а резкая боль, что пронзает нос, вырывает из меня стон.

– Да чтоб тебя! Ты охренел?! – ору я на Ветрова, который встряхивает рукой.

– Ты у нас немного идиот, когда тебя кроет, Дикий. Так что проспись, а завтра уже будешь всё выяснять, – он постукивает меня по плечу, а после помогает дойти до ванной.

– Вот же семейка у вас! Одна глаз чуть не лишила, второй – нос ломает.

В зеркало вижу отражение улыбающегося Ветрова.

– Ну кто-то же должен тебе мозг вставлять. Да и теперь я могу идти спокойно домой. Наставление своей любимой девочки я выполнил.

– Каблук, – злюсь на друга, а тот только снова ржать начинает.

– Конечно! Смотри и учись, Дикий.

Ветров уходит, а я смотрю на своё отражение и лыблюсь как дебил. Кажется, кто-то решил играть нечестно. Хотя вот всё же непонятно, откуда малышка у Цветаевой.

Глава 5

Прижимаю к себе доченьку, а у самой в груди сердце не перестаёт оглушающе грохотать. Димка сидит напротив и сверлит меня злым взглядом, но молчит.

Как он меня затащил в комнату, не помню. Точнее, шла как робот, продолжая прижимать к себе Сашу. Но стоило нам войти и закрыть за собой дверь, как дочка начала капризничать.

Сашенька всегда чувствует моё настроение. И сегодня не было исключением. Я попыталась успокоиться, выровнять дыхание. Старалась улыбаться ей, но всё без толку. Пока Димка не забрал её и не унёс в ванную.

Мне хватило этого времени, чтобы хоть немного успокоиться и принять тот факт, что я не смогла полностью избавиться от Германа.

И вот сейчас, сидя на кровати, я пытаюсь вспоминать слова психолога. Ульяна мне очень хорошо помогла, жаль ненадолго. Но все наши разговоры и её наставления я заучила.

Первый сексуальный опыт у женщины очень важен. Он даёт толчок на всю остальную половую жизнь. И то, что у меня он был слишком болезненным, да ещё и приравнивался к изнасилованию, сделало меня той, кем я стала.

Папа часто называл меня в детстве нежным цветочком. Жаль только, что прожил он совсем немного. А мама просто забила на меня, когда папы не стало. Если бы не дружба с Любой и Ларой, хоть мы и разного возраста были, я бы не справилась.

– Всё! Я звоню Марату и Гоше! – решительный голос Димки вытаскивает из раздумий, запуская во мне новую волну паники.

Марат и Гоша – старшие братья Димки и мои. И пускай они больше похожи на своего отца внешне, а сейчас, когда отрастили чёрные бороды, то и вообще вылитые бандюки, но за свою семью они головы открутят любому.

Не дай бог, чтобы ещё и они сюда явились!

– Что? – пищу я, но быстро останавливаюсь, так как Сашенька спит у меня на руках.

– А то! Это же он заделал тебе ребёнка, так? Этот пижон в костюмчике, что был в саду, – вот сейчас даже не скажешь, что Димке меньше тридцати, совершенно не уступает своим братьям.

– Дима, успокойся, – прохрипела я. – Никому не надо звонить. И вообще, с чего ты взял?

– Алла! – Димка повышает голос, но быстро осекается. – Я хоть и младший, но не идиот, – и глазами показывает на спящую доченьку. – Или ты думаешь, их сходство только я заметил? Почему-то мне кажется, что те, кто вас знают, заметили его сразу.

– Дима, я тебя прошу успокоиться, – я поднимаюсь и, уложив Сашу на кровать, обкладываю её подушками.

Димка покорно ждёт, пока я закончу с дочкой. Она его любит, но то, как с ней носились всё мужчины в доме тёти Софы, показало, что мою девочку любят не меньше.

Закончив с дочкой, разворачиваюсь к брату и киваю на дверь, зовя его за собой.

– Алка, тебе не получится сбежать от разговора, – слова из Димки вырываются с рыком.

– Я хочу побыть одна. Без разговоров! – шиплю я в ответ разъярённой кошкой и сама же себе начинаю давать мысленные оплеухи.

Чего же ты, Аллочка, не шипела так на Дикоева, а? Тряслась рядом с ним как загнанная зверушка, а сейчас на брата срываешься.

Захлопываю дверь и снова пугаюсь, что слишком громко. Хотя если вспомнить, в каком шуме мы жили последние два года, то это слишком тихо для Сашеньки.

Стук в дверь с обратной стороны пугает до икоты, но и злости добавляет.

– Я же тебе сказала, что хочу… ой, – осекаюсь, так как на меня смотрит Люба, уперев руки в бока. И такой взгляд у неё, что здесь без разговора не выйдет. – Саша заснула, я не могу её оставить.

– Можешь, – Люба выбрасывает руку вбок и притягивает к себе Димку.

В его глазах шок, но улыбка на губах прямо кричит: «А я говорил».

– Люб, – вздыхаю я тяжело.

– Пошли, подруга, а то у меня с вами нервный тик случится.

– Это у тебя от Сквознячка твоего, остатки, – хмыкаю я, но, вместо разговора, Люба хватает меня за руку и тащит по коридору вниз.

На кухне пусто и даже на удивление чисто. Да и на улице уже смолкли голоса.

– А что, все уже разошлись? – странно, только час ночи, а свадьба закончилась.

– А что им ещё нужно? – Люба пожимает плечами. – Любаша сразу говорила, что не хочет этого всего, но кто её слушать-то будет. Семён и Глеб спелись в этом плане. Им только свадебное платье подавай, – при упоминании мужа и старшего сына Люба улыбается и становится ещё моложе. – Но мы с Любашей смогли уговорить их на то, чтобы они сразу улетели на моря.

– А как же традиционный второй день? Катание тёщи, ну и так далее, – смешок сам срывается с губ, а вот приподнятая бровь Любы говорит, что я обнаглела.

Люба разворачивается к кофемашине, даже здесь сделала мини-кафе, и готовит что-то своё, коронное и вкусно пахнущее.

Да, история их семья непростая, но это судьба, что они столько лет ходили мимо друг друга и не видели. Однако в один момент всё изменилось.

А Семёну и Глебу повезло: у них две Любови под одной крышей.

– А теперь давай рассказывай, – передо мной появляется чашка ароматного кофе с огромной белой пенкой.

– Что рассказывать? Ах, да! А ну-ка, скажи мне, подруга, как так вышло, что Дикоев тут оказался? Ты же мне говорила, что последние полтора года он не появляется здесь, – я решила пойти другим путём, но когда это с Любой работало?

– Ну он же Дикий, кто его знает, – пожимает она плечами. – Но ты не увиливай. Почему я не вижу слёз? Обморочного состояния? Или работа с психологом действительно помогла?

– Какие вы зануды с Ларкой, – огрызаюсь на слова подруги и беру чашку в руки, чтобы скрыть дрожь.

– Мы сейчас не о нас, а о тебе, – Люба наклоняет голову ещё ниже, чтобы заглянуть мне в глаза.

Но тут за спиной слышатся тяжёлые шаги, и на кухню входит улыбающийся Ветров. Рубашка вытащена из брюк и наполовину расстёгнута, глаза блестят, а на губах улыбка. Он подходит к Любе и, поцеловав её, спокойно говорит:

– Разговор проведён, нос сломал, любимая. Ещё пожелания будут? – Он берёт Любину чашку и двумя глотками выпивает содержимое, а я начинаю паниковать.

– Ну зачем же было ломать? – вроде и спрашивает Люба у Семёна, но её довольная улыбка говорит о многом.

– Ты сказала, беседа должна быть действенной и запоминающейся. Я – провёл, Дикий – усвоил.

– О боже, – вздыхаю я, пряча лицо в ладонях. Хорошо, что чашку поставила, когда Семён вошёл, а то нос бы мой в молочной пене оказался. – Ну что вы за люди? Кто вас просил? – бормочу я.

– Кстати, а зачем ты ему сказала, что Димон – твой муж? – Семён переводит на меня вопросительный взгляд, а у меня холодный пот выступает на спине.

Всё. Это конец. Можно собирать вещи и уезжать назад к тётке. Я согласна на её ухажёров. Быстро не найдём, так что лет пять у меня в запасе есть. А моя цветочная лавка переживёт. В ней хорошая девочка работает.

Глава 6

Вхожу в свою квартиру и удивляюсь, как всё быстро преображается. Ещё три дня назад здесь везде лежали слои пыли и воняло затхлостью. Сейчас же всё почти так, как я оставляла.

– Нормально так, – Димка выглядывает из гостиной и возмущённо смотрит на меня. – Чего не сказала, что будешь тащить кучу пакетов, я бы помог.

– А с Сашей кто остался бы? – спрашиваю я, пытаясь включить голову брату и напомнить, что мы с ним здесь только вдвоём. – Нет сейчас рядом никого, кто сможет приглядеть за нашей непоседой.

– Ну да, – Димка чешет затылок, – забыл.

– Спала уже? – спрашиваю я и иду на кухню.

Знаю, что Димка всё донесёт сам, а я пока проверю все шкафчики ещё раз, чтобы точно нигде не осталось старых продуктов.

– Да, – улыбается брат и достаёт пакет с соком из одного из пакетов. – Теперь наше королевское величество требует улицу.

– Сами виноваты, – улыбаюсь на слова Димки. – Вы её всё время балуете с братьями, – память сразу подкидывает картинки, как с ней носились здоровые бородатые мужики.

– Ну а кто же виноват, что у нас в роду только пацаны рождаются! Ты – исключение, – сразу добавляет Димка. – А теперь и наша принцесса.

– Потом не удивляйтесь, что она вам на шеи сядет, – уже смеюсь я в открытую.

– Как же, – возмущается брат, – ты же увезла девочку сюда. Как мы теперь будем баловать её?

– Здесь её дом, Дим, – смотрю на брата тепло.

Вероятно, он забывается и делает шаг ко мне, чтобы обнять, но я напрягаюсь, что не остаётся без внимания. Тяжёлый вздох и напряжённый взгляд. Димка, может, и балагур, но он не так прост, как хочет казаться. Он касается моей руки и заглядывает в глаза.

– Оторвал бы ему всё, что его носит на этом свете. Но, думаю, тебя это не обрадует.

– Дим, – отворачиваюсь от брата, не хочу, чтобы он видел все эмоции, что я сейчас пытаюсь переварить, – может, вы погуляете, пока я всё разложу и приготовлю ужин?

– Да-а-а, Алусь, тяжело придётся, – задумчиво тянет Димка.

– Кому?

– Да так, мысли вслух, – Димка быстро выходит из кухни и кричит: – А где моя принцесса? Кто пойдёт со мной гулять?

Довольный визг Сашеньки наполняет квартиру и заставляет меня улыбнуться. Да, моя девочка стала для меня спасением. Хотя я до сих пор чувствую тот панический ужас (страхом это не назовёшь), который я испытала, когда увидела две полоски на тесте. А ведь до последнего надеялась, что у меня с Герой ничего не было.

Причём когда я напивалась с Любой, то всегда была уверена, что останусь под её крылом, и все наши тайны умрут в моей потерянной памяти. Но в тот злополучный день, когда нас троих накрыла безнадёжность, всё вышло из-под контроля. Хотя тот год вообще не поддаётся никакой логике. Всё у нас вышло из-под контроля. Ну или кризис среднего возраста налицо.

– Мы ушли, – крикнул Димка из прихожей, и я услышала, как закрылась входная дверь.

Что я буду делать, когда он уедет, не представляю. Хорошо, что в моём магазинчике есть хорошая девочка-флорист. Она даже умудрилась настроить онлайн-заказы. Я столько пропустила со своими прятками. Радует то, что моё дело не загнулось.

Пока чищу овощи, пытаюсь выстроить план действий на случай, если снова встречусь с Дикоевым. Нужно вспомнить, что мне говорила Ульяна. Я должна показать, что не боюсь его, должна высказать ему всё.

Из размышлений меня вырывает звонок в дверь. Неужели Димка с Сашей уже вернулись?

Но стоит мне открыть её, как все мои мысли о том, что я что-то «должна», разбегаются в панике.

– Ну что, Цветаева, поговорим? – Дикоев опирается одной рукой о косяк двери, а нога уже стоит в квартире.

Высокий, подтянутый, с ухоженной бородой, которая добавляет ему возраста, но идёт. Боже, Алла, что ты делаешь? Ты оцениваешь того, кто жизнь тебе сломал? Хотя он же и подарил то, ради чего я живу теперь.

– Я не хочу разговаривать, Герман, – стараюсь говорить так, чтобы голос не дрожал.

– Вот ведь незадача, – он опирается второй рукой о входную дверь и надавливает на неё, открывая шире. – А я как раз таки хочу. Пока твой брат ушёл гулять с малышкой.

От того, как он выделяет слово «брат», по телу пробегает озноб, а сердце пропускает удар. Не только мысли в панике разбегаются.

– Уходи. Тебе здесь не рады, – говорю я дрожащим голосом, но отступаю вглубь квартиры.

– А я помню, как чуть больше двух лет назад мне здесь были очень даже рады, – нахальная улыбка касается губ Германа, а меня начинает потряхивать.

Нет, он не производит сейчас впечатление дышащего злостью и ненавистью, но вот такое его поведение ещё страшнее. Когда он так наступал на меня когда-то давно, всё закончилось очень страшно. По крайней мере, для меня.

– Не бойся, – голос Германа меняется. Становится нежнее, что ли. – Боже, ну что мне сделать, чтобы ты простила меня? Как исправить то, что натворил? – он держит руки перед собой, будто сдаётся, а я совершенно не понимаю его.

– Меня пугают твои перемены настроения, – шепчу я, с трудом выталкивая из себя слова.

– Аллочка, родная, поверь, я просто хочу поговорить.

От его обращения меня передёргивает так, что я не могу скрыть этого. Герман видит мою реакцию и кривится, будто ему соли на рану насыпали.

– Я не готова с тобой разговаривать, Герман.

– Хорошо. Но я хочу задать тебе один вопрос, – он наклоняет голову набок и смотрит на меня испытующе, а я боюсь услышать его вопрос, хотя могу догадаться, о чём речь пойдёт. – Если ты до сих пор так боишься мужчин, как же ты смогла родить? И кто же папа твоей замечательной девочки? Только не нужно снова брата записывать себе в мужья, – быстро вставляет он, а я у меня в голове звенящая пустота вокруг мигающей надписи «опасность».

Глава 7

– Что ты ему сказала? – Люба смотрит на меня, а в глазах её пляшут смешинки.

– Что сделала ЭКО, – уже злюсь не на шутку я.

– Да-а-а, – Лариса утыкается в свой стакан с латте и уже минут двадцать то и дело повторяет удивлённое «да».

– И он поверил? – снова тот же вопрос от Любы.

– Девочки, вам не кажется, что вы достали уже? – Я отворачиваюсь от них и смотрю на наших деток.

Сашенька и младшенький сынок Любы и Семёна играют в песочнице в тени их сада. Дети счастливы, а мне нужно было срочно поговорить с теми, кто знает мой секрет. Но не только для этого я приехала в гости к Любе.

– Кстати, а скажи-ка мне, Любаш, ты Семёну рассказывала о Саше? – я смотрю на подругу внимательно, стараясь подметить любые изменения, но кроме обиды не вижу ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.