# Найденыши мои

Вера Александровна Колочкова

«Найденыши мои» – это психологический роман о сложных переплетениях судеб. Порой кажется, что все в жизни идет не так, но, возможно, на самом деле ты только встаешь на правильный путь. Эта книга покажет, как несчастье может обернуться настоящим счастьем…

© Колочкова В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Вскормил кукушку воробей —
Бездомного птенца.
А тот возьми да и убей
Приемного отца!

Самуил Яковлевич Маршак

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы – как истории планет.
У каждой все особое, свое,
И нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
И с этой незаметностью дружил,
Он интересен был среди людей
Самой неинтересностью своей.

Евгений Евтушенко

«Людей неинтересных в мире нет…»

## Глава I

Солнце палило так яростно, будто силилось прогнать с пляжа беззаботных отдыхающих: «Эй вы, глупые, жадные до бесплатного ультрафиолета, время-то к полудню идет, нельзя, пора и честь знать! А ну разбегайтесь по пансионатам, санаториям, съемным каморам или где вы еще там устроились… Пора, пора!»

Сашка перевернулся с живота на спину, натянул на глаза козырек бейсболки, оставив маленькую щелочку для обзора. Хотя чего там обозревать – обычный пляж… На излучине Феодосийского залива таких много. Галька серая, мелкая, волна шумит. На пирсе полно пацанов – ныряют, галдят, смеются. Странно, что спасателей поблизости не видно… Надо бы разогнать этих пацанов: сегодня нырять опасно. И куда только родители смотрят?!

Удивительно – с чего вдруг волны? Вчера еще не было… Такое оно, Черное море. Капризное. Непредсказуемое. Живое.

Внезапно подумалось: быстро же он привык! Будто всю жизнь у моря жил, а ведь всего год прошел… А он никакой романтики в этом не чувствует. Да, раньше была романтика, раньше вообще мог торчать на берегу сутками. А сейчас привык. Наверное, глаз уже на эту красоту намылился. И впрямь, что уж такого особенного? Ну, море. Подумаешь! Всего лишь соленая вода. Накатила – откатила. Галька шумит. Солнце с ума сходит. Слышны вопли беспокойных мамаш и гомон отдыхающих. Вон, одна аж зашлась криком, вызывая свое чадо на берег:

– Владик, выходи! Кому я говорю, Владик! Ты уже два часа в воде сидишь! Ну что тебя, силой вытаскивать, что ли? Ты не слышишь меня, что ли, сынок? Выходи! С ума я с тобой сойду, честное слово!

Он приподнял голову, чтобы глянуть на непослушного Владика. Лицо у мальчишки досадливое, упрямое. Сидит в воде у самой кромки, делает вид, что не слышит материнского зова.

– Ну все, Владик, я иду… Придется вытаскивать тебя силой, если не слышишь! И наказывать придется! Больше сегодня на пляж не пойдем, будем в номере сидеть! Я буду вязать, а ты книжку читать! И телефон я твой спрячу, чтобы ты на него не отвлекался!

Видимо, угроза возымела действие: парень глянул на мать, напрягся. Потому как двойное наказание получается: вместо моря книжка в руках и в телефон не заглянешь. Знают нынешние мамаши, чем детей напугать… И этот бедный Владик тоже испугался, отдался набежавшей волне, и она вытолкнула его на берег, аккурат к ногам матери. Поднялся на четвереньки, пробурчал недовольно:

– Орешь на весь пляж, мам… Позоришь меня… Чего так орать-то?

– Да потому что ты не слышишь меня, бессовестный! Довел мать до белого каления, еще и ворчит!

– Ладно, мам… Пошли уже!

– Сначала обсохни, потом пойдем! Садись на солнце!

– Не хочу я сидеть…

– Поговори мне еще! Все нервы уже измотал! Неслух!

– А ты не ори… Надоела уже… То нельзя, это нельзя… Только и знаешь, что «нельзя» да «нельзя»…

Сашка сел на полотенце, вдруг ощутив желание встать и подойти к пацану, треснуть ему по уху: как, мол, с матерью разговариваешь. Разве так можно с матерью, обормот? Счастливый ты обормот… Да если бы ты понимал – это ж мать…

Конечно, не встал, не подошел. Смешно бы со стороны выглядело. Снова улегся на полотенце, прикрыл глаза. О чем он думал? Да о море. Что быстро к морю привык…

В Симферополе моря не было. Хотя летом их, детдомовцев, вывозили к морю, и это был праздник. Правда, подпорченный жесткими правилами: в воду заходили только по свистку воспитателя и обратно – по свистку… Если не выйдешь вместе со всеми, потом больше не зайдешь. Что для малышни, что для больших – одни правила. Это сейчас все смешным кажется, а тогда… Так обидно было…

Ладно, чего это он вдруг про детдом вспомнил. Пора забыть. Столько с тех пор воды утекло. Взрослый уже мужик, двадцать четыре недавно исполнилось. Можно считать, и в жизни все сложилось-определилось. И моря хватает под завязку… Время быстро идет.

Живот начало припекать – пора переворачиваться. Или лучше совсем уйти, сколько можно поджариваться, как сардинка на сковородке? Хотя вставать неохота… Разморило…

Сел, огляделся. Пляж почти опустел: все сбежали от палящего солнца. От нечего делать стал наблюдать, как пытается выйти из моря девушка, тоненькая, хрупкая, ладненькая. Купальник на ней – одно название, будто и нет его совсем, одни никчемные полоски внизу и вверху, а сзади вроде как и полосок не видно, маленькая круглая попка вся на виду. И ведет себя девушка довольно странно – то ли правда выйти не может, то ли придуривается, веселится сама над собой. Будто подается всем телом к берегу, и накатившая волна швыряет ее, как щепку, и тут же тащит назад. Некрасиво тащит, по гальке швыряет. Больно ведь ей, наверное? Хотя лицо у девушки вроде не испуганное, а совсем даже наоборот, словно ей ужасно нравится отдаваться на волю волны. Вот опять резко подалась к берегу… И оглядывается, и стоит, замерев, и ноги утопают в гальке, и будто ждет… Опа! Волна с головой накрыла, выбросила, утянула обратно. Вынырнула, смахнула с лица мокрые пряди, опять подалась к берегу…

Он будто прилип глазами к этой картинке, сидел как завороженный. И внутри вдруг заныло что-то, пробежало колкими мурашками. Странное чувство… Тревожное. Будто сейчас произойти должно что-то для него важное. Хорошее и нехорошее… Не поймешь… Даже глаза прикрыл в смятении, прислушиваясь к себе. Что это за непонятное ощущение? И как это может быть связано с купальщицей, на которую загляделся? Да на этом берегу тысячи таких, на всех и ощущений не хватит. Лучше отвести глаза, не смотреть. И впрямь, что он там не видел?

Однако тревожность не покидала, и он устыдил себя: а вдруг девушка и правда выбраться не может? Наверное, надо помочь.

Глянул, а она уже вышла на берег, переступает неуклюже по горячей гальке, прикусив губу. Хочет идти быстро, да не получается: это ведь то еще цирковое представление – ступать на жгучие камушки до полного нетерпения! Можно сказать, пытка!

В какой-то момент ему захотелось подскочить, броситься к ней, схватить на руки. Но сдержал себя: вдруг ей это не понравится. Еще обругает как-нибудь, не поймет его джентльменского порыва. Так и сидел, смотрел, как она смешно подпрыгивает, и балансирует, и сучит ногами. Оглянулся быстро – ага, вон ее полотенчико брошено чуть позади… И сумка на нем, и шлепанцы. Все-таки надо было проявить благородство, подтащить ее шлепанцы к берегу. Не догадался. Теперь уж поздно, почти дошла.

– Чего уставился? Смешно тебе, да? – неожиданно спросила девушка, проходя мимо него.

Не зло спросила. С улыбкой. Игриво даже. Вроде как приглашая к общению.

– Нет… Почему смешно? Я сочувствую… Галька сильно нагрелась… – проговорил тоже с улыбкой.

– Не то слово! Это ж настоящие танцы на углях получаются! Мне кажется, что я ступни до кости сожгла! Больно, зараза!

Девушка наконец добралась до полотенца, села, закопошилась в сумке. Достала темные очки, тут же нацепила их, откинув взмахом головы волосы. Он сидел к ней вполоборота, смотрел как завороженный. Внутри опять все заныло странной тревогой, будто предупреждало: не гляди, отвернись… Ну что она тебе? Не надо…

– Так чего пялился?

– Я не пялился. С чего ты взяла?

– Я же видела, ты не думай! Просто глазами ел!

– Да не ел я! Боялся просто: вдруг из воды не сможешь выйти? Вдруг придется спасать?

– Ой, да ладно, нашел отмазку… Спасатель… Говори честно: понравилась я тебе, да?

– Да. Ты красивая. Очень красивая.

– Я знаю… А у тебя сигаретки нет?

– Я не курю…

– Понятно. Ну тогда, может, организуешь мне сигаретку? Вон там, вдалеке, мужик сидит, видишь? Он вроде курил… Сходи и спроси у него, а? Не буду же я сама ходить по пляжу и к мужикам приставать.

Он кивнул, поднялся с места, направился к мужчине, который сидел у самой кромки воды.

– И прикури сразу, ладно? – крикнула она ему вслед.

Мужчина охотно откликнулся на его просьбу, протянул открытую пачку и зажигалку. Прикурил, поблагодарил его вежливо и вернулся. Девушка жадно схватила из его рук сигарету, втянула в себя дым, тут же закашлялась, проговорила надсадно:

– Вот же зараза, а? Курить хочу страшно, а не получается ни фига… Бронхи совсем ни к черту…

Сунула ему сигарету, повернулась всем корпусом к сумке, достала бутылку с водой, жадно сделала пару глотков. Он стоял рядом, держа сигарету в руках. Она скомандовала досадно:

– Да потуши ты ее, если сам не куришь! Не дразни меня! Лучше садись поближе… Подтяни свое полотенце да садись.

Когда он уселся рядом, она произнесла доверительно, как старому знакомому:

– Я ведь с детства болею… Курить совсем нельзя. Врач запретил.

– А зачем куришь тогда?

– Не знаю. Из вредности. Терпеть не могу, когда мне что-то запрещают. Сразу начинаю все наоборот делать. Характер такой, ничего не попишешь.

– Странный у тебя характер.

– Уж какой есть…

– Ты здесь дикарем или как?

– Не, не дикарем… Меня сюда в санаторий лечиться отправили, говорят, якобы тут воздух какой-то целебный для легочников.

– Ну да… Говорят, полезный… Только я все равно не понял… Зачем куришь, если нельзя? Ведь сама себе хуже делаешь.

– А ты сам-то… делаешь только то, что можно, да? Весь такой правильный?

– Ну, не всегда, допустим…

– А ты откуда приехал? Отдыхаешь здесь?

– Нет. Я местный.

– Иди ты… Что, правда?

Она глянула с таким интересом, будто он сказал сейчас что-то несусветное. Пожал плечами, спросил с улыбкой:

– А почему ты так удивилась? Ну, местный… И что?

– Да я думала, что на пляже только отдыхающие болтаются… Делать-то все равно больше нечего! А местным это море вообще по фигу!

– Ну, не совсем… Хотя к морю быстро привыкаешь, согласен.

– Значит, ты местный… Ну и как здесь жить? Прикольно, наверное?

– Да нормально… Как везде.

– Слушай, а ты ведь и здешние места наверняка хорошо знаешь?

– Да, знаю. Я уже год в Феодосии живу. А до этого в Симферополе жил.

– А мне что-нибудь интересное покажешь? У тебя тачка есть?

– Нет. У меня мотоцикл.

– О… Круто! А какой?

– Да обыкновенный. «Хонда». Старенький уже. А как тебя зовут? Мы даже не познакомились…

– Я Кристина. Но все зовут меня Крис, я привыкла.

– А я Александр. Все зовут меня просто Сашкой.

– А ты симпатичный… На цыгана похож. Такие волосы черные, кудрявые… Тебе их отрастить надо, чтобы до плеч были. Вообще тогда будет прикольно! Только глаза не цыганские: слишком добрые.

– Спасибо. Сочту за комплимент.

– Да пожалуйста… Скажи, а ты где-то здесь, неподалеку живешь?

– Нет. Я живу в Камышах. На работу езжу в город.

– А Камыши – это…

– Это поселок такой. Минут десять ехать от набережной на мотоцикле, если на скорости.

– Понятно… А я вон в том санатории обитаю… – махнула она рукой вправо.

– В «Восходе», что ли?

– Ну да…

– Хороший санаторий. У моей сестры там подруга работает.

– Ой, да чего там хорошего? Скукота и отстой… Нет, я понимаю, процедуры всякие полезные, но я ж не пенсионерка, мне еще и потусоваться хочется! А там вообще на этот счет дохлый номер, никакой движухи нет. Вчера сходила на их дискотеку – ухохоталась, блин… Старые тетки так лихо под музыку задами трясут! Я смотрела на них и думала: когда сама буду теткой, ни за что не стану так задом трясти… Просто полный отстой, правда! И вообще, скучный у вас город, нормальному человеку податься некуда… И кафешки эти на набережной – тоже полный отстой… Куда ни кинь глаз – одна скукота… Как так может быть, а? Чтобы в крымском городе – и посмотреть не на что было!

– Ну почему же? Есть места… И есть на что посмотреть. Природа здесь шикарная, море. Не зря же здесь Айвазовский в свое время поселился. И писатель Грин… И крепость у нас есть…

– Ой, только не рассказывай мне про эту крепость, была я там! И про Айвазовского с Грином не рассказывай! Я что, по-твоему, похожа на тетку, которая будет по музеям шляться? Днем по музеям, а вечером задницей на дискотеке трясти?

– Нет, не похожа… – проговорил он и хмыкнул, улыбнувшись. Так и сидел с улыбкой, глядя на нее весело.

Да, она его веселила ужасно. Такая забавная! И жесты тоже забавные, и выражение лица… Такое искренне капризное, как у ребенка. И губы надувает как маленькая… Смешно!

– А сколько тебе лет, Крис? – спросил вдруг, внимательно разглядывая ее.

– Да не бойся, я совершеннолетняя! Недавно восемнадцать исполнилось!

– Хм… А почему я должен бояться?

– Ну, мало ли… Меня все воспринимают пацанкой. Слишком молодо выгляжу. А я, между прочим, уже взрослая, самостоятельная женщина. По мне многие мужики с ума сходят. Как посмотрят на меня – сразу влюбляются. Даже сама удивляюсь, честное слово. Или ты что, мне не веришь?

– Почему? Верю. Ты красивая. И да, есть в тебе что-то такое… Тревожно-трогательное…

– Ну вот, и ты на меня запал, ведь так? Признавайся! Я ж видела, как ты на меня смотрел, когда я в море купалась! Признавайся, признавайся!

– Ну ладно… Будем считать, что запал. И что дальше?

– Это ты у меня спрашиваешь – что дальше? – ткнула она себя пальцем в грудь. – А сам не знаешь, что будет дальше?

– Нет. Подскажи… – подыграл он ее кокетливому тону.

– Ну, для начала своди меня куда-нибудь в приличное место… Где музыка нормальная, где можно выпить, потанцевать, оторваться. Ты же местный, ты обязан знать такие места! Должен же у вас быть хоть один приличный клуб! Сводишь меня куда-нибудь сегодня вечером?

– Хорошо. Договорились. Где и когда встретимся?

– Давай в восемь у ворот санатория? Ладно? А сейчас мне пора бежать: на процедуры опаздываю…

– Проводить тебя?

– Да зачем? Вон же санаторий, тут два шага… Давай, до встречи!

Она быстренько накинула рубашонку, подхватила сумку, помчалась неловко по гальке, перебирая стройными ножками.

Он смотрел ей вслед… Не мог оторвать взгляда. Вдруг поймал себя на мысли: неужели правда запал? Хотя на что там западать, господи! Глупая самонадеянная девчонка, только и всего. Таких в курортном городе в летний сезон – пруд пруди. Довольно обыкновенная. Хотя… Есть в ней что-то такое… Необъяснимо манкое. В хрупкой, но подвижной фигурке, в движениях, в искренней интонации голоса, в подаче себя. Заворожила она его, что ли?

Вдруг стало страшно: а если не придет вечером? Если обманула? Что тогда? Где ее искать? Может, соврала про санаторий? С нее станется…

И тут же отмахнулся от этих переживаний: да ну, ерунда какая! Ну и пусть обманула… Бывает. Значит, не судьба…

Но отмахнуться не получалось. Будто застопорилось что-то внутри, нарастало тревогой. Ну что, что с ним такое? Словно сердце болит… Неужели это любовь такая – с первого взгляда?

Да ну… Какая любовь! Еще чего не хватало! Просто на солнце перегрелся, наверное. Пора удочки сматывать, а то еще чего-нибудь придумается. Вон и на пляже уже никого нет… Надо последний раз искупнуться – и уходить.

Вода в море была теплой, волна утихла. Заплыл далеко, нырнул поглубже, до звона в ушах. Вынырнул, жадно глотнул воздуха, потряс головой. Медленно поплыл к берегу. Когда сел на полотенце, услышал, как надрывается в кармане джинсов телефон. Наверное, это Лена звонит… Больше некому. Глянул на дисплей – точно Лена…

– Саш… Ты почему не отвечаешь? Я звоню, звоню… У тебя ничего не случилось, все хорошо?

– Да что со мной может случиться? Я в море плавал, только на берег вышел…

– Ты в такую жару на пляже? Ты что? С ума сошел? Это же нельзя! Это вредно!

– Да все нормально, Лен…

– Но я же волнуюсь! Я о тебе забочусь, Саш! Тем более ты долго на звонок не отвечал… Я же переживаю!

Он поморщился, как от зубной боли. Слишком уж выпукло это прозвучало у Лены – забочусь да волнуюсь… Мол, никто о тебе никогда не заботился и не волновался, а я забочусь и волнуюсь! Ты должен это ценить, должен быть благодарен!

Или он придирается к ней? И вовсе она не хотела ничего такого сказать, он сам все придумал?

– Я тебя к обеду ждала, Саш… Я же в курсе, у тебя сегодня выходной. Ты же отгул взял, правда?

– Откуда ты знаешь?

– А я утром еще звонила тебе на работу – мне и сказали. И жду тебя целый день. Думала, к двенадцати придешь, а сейчас уже полдень… У меня ведь тоже сегодня выходной, хотела накормить тебя вкусно… Борщ сварила, пирог испекла…

Ну вот опять! Опять ему что-то такое в ее голосе послышалось! Нарочито выпуклое!

– Чего ты молчишь, Саш? Ты придешь сегодня вообще или нет?

– Нет, Лен. Не приду.

– Но почему?

– Я занят…

– Чем ты занят? Ты что, меня избегаешь, да? И вообще, Саш, нам надо очень серьезно поговорить… Давно надо…

Он услышал слезы в голосе, испугался. Не хватало, чтобы Лена из-за него плакала.

– Лен, да все хорошо, что ты… Перестань… Конечно, мы поговорим, Лен! Просто сегодня я не могу, у меня и правда дела… Извини, не могу больше говорить, тороплюсь…

Нажал на кнопку отбоя, презирая себя за трусость. Неужели и впрямь избегает? Боится серьезного разговора? Но почему? Лена – она же такая хорошая, такая правильная… Почему все так, почему? Вот встретил сегодня эту странную смешную девчонку, и сердце полетело вскачь, и будто с ума сошел. И вопросы сам себе задает про любовь с первого взгляда! А с Леной… С Леной такого нет. Хотя они уже год встречаются. Можно сказать, живут вместе. И сестра Зойка ему намекает: давай уже, делай решительные шаги, сколько можно девушку мучить? И ни туда и ни сюда…

Думать об этом было неприятно и стыдно. И вообще, лучше не думать… Лучше ехать домой: обедать пора. От голода живот подвело. Да, пора домой… И Зойка наверняка уже его потеряла.

* * *

– …Фу, напугал… Что ты подкрадываешься, как вор?

Зойка сердито встряхнула простыню, принялась развешивать ее на веревке. Лицо было недовольным и усталым.

– Где ты шляешься, Сашка? Лучше бы помог… Вон, отдыхающих полная хата – не настираешься! Я уже с ног валюсь…

– Прости, Зой. Я с утра в город уехал, у меня там дела были. Потом искупнуться решил… И задержался… Так получилось, прости.

– Да ладно, не извиняйся. Это я просто так ворчу… Обедать будешь?

– Нет, правда, прости… Я как-то не подумал… А где Димон? Его тоже дома нет, что ли?

– Не-а. Он в Симферополь уехал – отдыхающих встречать.

– Откуда летят?

– Из Новосибирска. Так обедать будешь или нет? Сегодня рассольник и гречка с котлетами.

– Позже, Зой… Давай я тебе лучше с посудой помогу. Уже все отдыхающие отобедали?

– Нет… Еще две семьи осталось. Одни в Коктебель уехали на экскурсию, другие в город подались – галерею Айвазовского осматривать. Просили им обед оставить. Как же я устала, Сашка, как же устала… Если б знала, что так трудно будет, ни за что бы под это дело не подписалась. Гостевой дом держать так хлопотно… А главное, никуда теперь и не денешься, обратного хода нет. Ипотеку все равно выплачивать надо, хотя там и немного осталось.

– А я тебе говорил, что поменьше дом покупать надо! И денег бы наших тогда хватило!

– Так поменьше и смысла нет… Чем больше отдыхающих можем разместить, тем выручка больше…

– Ну, тогда не ной! Если хочешь денег, придется терпеть!

– Да ладно, не учи меня жить. Помалкивай лучше! Я ведь и на тебя тоже надеялась, между прочим! Думала, ты с нами, со мной и с Димкой, в одной упряжке все это хозяйство будешь везти! А ты соскочил… Ну вот скажи, зачем тебе твой приборостроительный завод, что там хорошего? Нравится на дядю работать, что ли? Мы ж хотели вместе, одной бригадой… Дом вместе купить…

– Ну вот купили. Как и договаривались, по долям. А бегать за отдыхающими я не собирался. Какие ко мне претензии, Зой?

– Вредный ты, Сашка… Пользуешься тем, что люблю я тебя, дурака… И потому из меня веревки вьешь.

– Так и я тебя люблю, Зой… Как можно не любить сеструху, хоть и ворчливую?

Зоя махнула рукой, и тут же недовольное выражение сползло с ее лица, и оно вмиг стало приветливо-доброжелательным. Он проследил за ее взглядом и увидел, как во двор входят отдыхающие – семья из Питера, те, которые ездили осматривать галерею Айвазовского.

– Ну как вам, понравилось? – спросила Зоя издалека.

– Да, очень… Просто масса впечатлений! – откликнулась интеллигентного вида женщина. – Только мы очень проголодались, Зоенька… Сейчас душ примем и обедать пойдем… Надеюсь, вы нас накормите?

– Конечно, конечно! Жду вас в столовой! – поторопилась заверить она отдыхающую.

– Белье развесишь, ладно? Пойду их обедом кормить, – уже на ходу бросила ему Зоя. – Только аккуратнее развешивай, а то знаю я тебя…

Он кивнул, глядя сестре вслед. Отчего-то ужасно жалко ее стало, аж сердце зашлось. Подумал: может, день сегодня такой, особенный? Звезды сошлись? То на незнакомую девчонку странной болью среагирует, теперь вот на Зойку, сеструху…

Сестрой она ему была названой. Хотя кто знает… Может, и родной. Теперь уж точно не узнать – столько лет с тех пор прошло. С тех самых пор, как их с Зойкой подкинули к дому малютки в Симферополе. Сначала его, потом Зойку. С разницей в неделю. Это им позже директор детдома рассказала – Таисия Сергеевна. Хорошая была тетка, да… Говорила, что полиция пыталась и мать их найти, да разве найдешь? А еще говорила, что одеяльца у них были одинаковые. И нашли их в одном и том же месте. То есть на деревянном ящике из-под овощей, брошенном у забора. Отсюда и вывод: наверняка они брат с сестрой. Двойняшки. Мол, сначала мать решила одного ребенка себе оставить, а потом передумала и тоже подкинула. Осторожненько так, ночью… И подальше от крыльца положила, чтобы камера наблюдения не засекла. Рядом ларек овощной был, так она тот самый деревянный ящик от ларька стащила и на него ребеночка положила. Сначала одного, а через неделю другого. Чтоб на земле не замерзли, значит. Заботливая…

Им в доме малютки даже фамилии одинаковые дали – Ивановы. И имена придумали – Зоя и Саша. Так они и пошли по сиротской жизни вместе, как брат с сестрой. Для других – условно, конечно, а для себя – по-настоящему. Когда рассуждали меж собой на эту тему, всегда спорили. Зойка, помнится, говорила, когда на него за что-нибудь обижалась:

– Это тебя мамка сначала отнесла, а меня хотела себе оставить, вот! Не знаю, почему она передумала! Если бы не передумала, была бы я сейчас с мамкой…

– Так ведь отнесла же! Какая разница, кого сначала – тебя или меня! Тем более и не спросишь теперь почему…

Тот факт, что они, может, и не брат с сестрой, ими даже не рассматривался. И что вопрос может решиться просто – пойти да сделать генетическую экспертизу на родство, – тоже было своего рода табу. И черт его знает почему… Может, они просто боялись. Боялись оказаться чужими… Да и в детдоме никому в голову не приходило заказать экспертизу. Во-первых, дорого, во-вторых, зачем… Все равно по документам они числились как два разных подкидыша. А фамилии всем подкидышам давали одинаковые – Ивановы. Вот вам и все родство, и хватит с вас!

Так и росли вместе, цеплялись друг за друга, как за соломинку. И все ребята знали, что Зойка – его сестра. Что он ее всегда защитит, как пацан. А она ему штаны заштопает, если порвались, и рану зеленкой смажет, и подует на нее сострадательно.

Потом к ним подтянулся Димон. Он был из другой жизни, конечно. По воле судьбы оказался в детдоме: потерял в одночасье обоих родителей в автокатастрофе. Они погибли, а он чудом остался жив. Трудно ему было… Он же вроде как пришлый, не свой! До десяти лет умудрился с мамой-папой прожить! А новеньких в детдоме не любят, не сразу принимают за своих. Завидуют. Тем более к нему бабушка каждый выходной приезжала с гостинцами. Старенькая уже, плакала все время. И Димон тоже плакал. Зойка его пожалела… Сказала однажды: «Саш, давай его к себе возьмем? Вместе защищать его будем!» Он согласился – почему ж нет? Втроем-то уже веселей! Втроем – они уже сила!

Он и не догадался тогда, что Зойка в Димона влюбилась. А потом и он в нее. Да разве был у него выбор? Если жизнь так повернулась – выбора нет… Люби того, кто тебя любит. И радуйся. Иначе не выживешь.

Впрочем, Димка и радовался. И Зою ценил. Он вообще такой – покладистый и спокойный. В их паре Зойка была ведущей, а Димка с удовольствием был ведомым. Можно сказать, повезло обоим, каждый нашел себя.

Так, втроем, они и пошли в жизнь. Зойка с Димоном сразу поженились, комнату им дали в общаге. А его в армию проводили. Димону в армию было нельзя: в той автокатастрофе, в которой погибли родители, он тоже травму получил, прихрамывал слегка.

Он отслужил, вернулся к ним, как в семью. Зойка все это время, пока он в армии был, без дела не сидела, бегала по инстанциям, пороги обивала, чуть не до самых верхов добралась! А что? Им же, как детдомовским сиротам, жилплощадь от государства положена! А если положена – то отдай! Хотя это и невозможно практически – через чиновничье сопротивление пробиться!

Но Зойка пробилась. Директор детдома, Таисия Сергеевна, ей помогала бумаги писать, ходила с ней по инстанциям. Еще и поддерживала Зойку морально: «Давай, вперед! Только вперед! Будь деловой и хваткой, иначе нельзя!»

Да, Зойка такая. С ней в этом смысле не забалуешь. Молодец!

В результате получили они свою законную жилплощадь. Зойке с Димоном дали однушку в новостройке, а ему – комнату в коммуналке. Документы забрали, праздник устроили, Таисию Сергеевну на новоселье пригласили. Вот там, на новоселье, Зойка их и огорошила дальнейшими планами. У них с Димоном глаза на лоб полезли, а Таисия Сергеевна смотрела на Зойку восторженно, когда та излагала план-проект их будущей жизни:

– Значит, так… Нашу квартиру и Сашкину комнату продадим. На эти деньги купим дом в хорошем курортном месте, оформим его как гостевой. Отдыхающие сейчас едут в Крым с удовольствием, прямо потоком хлынули! Надеюсь, так и дальше будет… Согласны со мной?

Они с Димоном молча переглянулись. Потом Димон проговорил осторожно:

– Зой… Так на хороший дом у моря этих денег не хватит…

– А мы недостающую часть в ипотеку возьмем! Начнем принимать отдыхающих – быстро рассчитаемся!

– Все равно я не понял… А как мы дом оформим? А Сашка как же?

– По долям и оформим – у Сашки будет треть дома. Все честь по чести. Неужели обидим, ты что?

Зоя повернулась к нему, спросила так, будто и не спрашивала, а заранее утверждала:

– Ведь ты согласен, Саш?

– Да, я согласен, – ответил он сразу, ни секунды не поколебавшись. Привык доверять Зойке.

– Ну и молодец! Я в тебе и не сомневалась. Дом вместе выбирать будем… Да что там говорить, я уже присмотрела один! В окрестностях Феодосии. Там хорошо, и море рядом… В поселке Камыши, слышали про такой? Приличный вполне дом…

– Так ты и посмотрела его уже? Когда успела-то? И даже мне ничего не сказала… – обиженно проговорил Димон.

– Да не хотела тебя заранее грузить, чтоб не думал. Я ж знаю, какой ты нерешительный! А так… Получилось, что перед фактом поставила, и решение принять легче! Ну не обижайся, Дим… Вон, лучше посмотри на Сашку, как он быстро отреагировал! Я ж как лучше хотела…

– Да ладно! – махнул рукой Дима, улыбнувшись. – Где наша не пропадала! Пусть будет гостевой дом!

– И правильно, и молодец! Вот за что я люблю тебя, Дим, так это за то, что ты обижаться долго не умеешь. Да все будет хорошо, вот увидишь! Заживем наконец как люди! Денег заработаем… Потом машину хорошую купим… А пока можно на нашей старой колымаге ездить, ты ж ее недавно отремонтировал. Да и куда особо ездить? Только отдыхающих из аэропорта забирать.

– Ну, ты разогналась, однако… Еще ведь квартиру и комнату надо продать…

– Да я уже ходила к риелтору, он покупателей нашел… Завтра придут смотреть. Вариант же идеальный для тех, кто разводится! Там как раз такие нашлись… Свою двухкомнатную продают, однокомнатную и комнату покупают… Как раз для нас все так хорошо устроилось!

– Ну ты даешь, Зойка… – только и выдохнул Димон. – Такая, блин, предприимчивая… Мы с Сашкой еще ни сном ни духом, а она уже все решила и постановила!

– Да, Зоенька всегда такой была, да… – с улыбкой подтвердила Таисия Сергеевна. – В ней энергия ключом бьет… Я уверена, что у вас все получится, ребята! Вы молодцы!

– А если Сашка жениться надумает? А его жена не захочет с нами в одном доме жить? – выразил сомнение Димон, мельком глянув на Зойку.

– Да пусть… Мы его долю деньгами отдадим. Пусть распоряжается как захочет. Да и когда он еще женится… По всему видно – не сильно торопится. Правда, Сашка?

– Правда. Мне и с вами хорошо живется. Пока желания заводить семью нет. Вы с Димкой моя семья.

Таисия Сергеевна только вздохнула, проговорила тихо:

– Пусть, пусть у вас все получится, ребятки… Пусть все получится… Это хорошо, что вы держитесь друг за друга. Это правильно. Я рада за вас.

Оно и получилось как задумали. Вернее, как Зойка задумала. Только одного у нее не получилось: его в свой план приспособить, чтобы крутился вместе с ними, ублажая отдыхающих. Выскочил он из ее плана, устроился слесарем на приборостроительный завод в Феодосии. И к месту пришелся – им довольны были. Потихоньку освоил и другие специальности: токаря, сварщика, сборщика… Как говорил начальник смены Леонид Петрович, у него руки талантливые, из того места растут, откуда надо. И зарплата была хорошая, на жизнь хватало. Часто еще и Зойке с Димоном подкидывал, если у них концы с концами не сходились. В общем, все срослось как-то, устаканилось…

– Сашка, ты где там? Белье развесил? Чего возишься, иди помоги мне! – услышал он Зойкин голос и поспешил с ответом:

– Да, Зой, иду… Чем тебе помочь, говори!

– Надо кастрюлю с рассольником переставить… И противень с котлетами принести… Сейчас другие отдыхающие обедать придут. Еще из Коктебеля семья приехать должна… А вот и они идут, вижу…

Когда все уселись обедать, Зоя вышла в столовую, спросила с заботой в голосе:

– Ну как вам рассольник? Мне показалось, я немного пересолила…

– Ну что вы, Зоенька! – откликнулась немолодая дама, которая отдыхала с внуками. – Очень вкусно вы готовите, даже придраться не к чему! Посмотрите, как мои внуки хорошо едят! А дома их не заставишь…

– Да, Зоенька, вы просто волшебница… – подхватил мужик с мощным туловом, с удовольствием отправляя очередную ложку рассольника в рот. – А добавочки можно? Очень уж вкусно! И что вы туда кладете, а? Может, какие приправы местные?

– Да, да… Я потом непременно у вас возьму рецепт, Зоенька! – кивнула его жена. – Мы очень, очень довольны! И причем обеды у вас выходят за очень умеренную плату… За такие деньги нигде не пообедаешь, ни в одном кафе… Мы люди скромные, мы деньги считаем, уж извините. А в вашем гостевом доме нам все по карману. Теперь только у вас будем отдыхать и среди знакомых рекламу сделаем!

– Спасибо… – скромно потупила глаза Зойка. – Мне очень приятно, правда… А как вам Коктебель? Понравился?

– Да, конечно… Мы в музей Волошина там сходили… По набережной прогулялись… Но цены там, однако! Нет, нет, нам у вас в этом смысле гораздо больше нравится!

Зойка слушала, кивала. И улыбка была до ушей, и щеки румянились, и глаза горели. Ни за что не подумаешь, что недавно на усталость жаловалась!

– А на второе у нас сегодня гречка с котлетами! А на третье – холодный компот из абрикосов!

– Ах, прелесть какая! Из абрикосов… – выдохнула немолодая дама. – Не обед, а просто праздник какой-то!

Наевшись рассольника и усладившись компотом, отдыхающие угомонились и разбрелись по комнатам. Зоя вздохнула, расслабила лицо, на время отпустив с него выражение искренней доброжелательности, произнесла жалобно:

– Как же я устала, Сашка, если б ты знал… Как устала…

– Ну, Зой… Ты ж сама этого хотела, чего ты… – произнес он сочувственно. – Скоро сезон закончится, отдохнешь…

– Ты знаешь, я думала о себе по-другому как-то… Думала, я крепкая, семижильная. Да и выгляжу крепкой, правда?

Он кивнул, глянув на нее оценивающе. Да, Зойка всегда была такой… Крепенькой, как грибок боровичок. Не толстой, а именно крепенькой. Не то что он – высокий да худой. Как Зойка про него говорила – мосластый. Совсем, совсем они разные… Но ведь так и в семье бывает, что от одних и тех же родителей рождаются совершенно непохожие дети! Все равно они с Зойкой – брат и сестра, и нет в этом сомнений. Тут ведь главное – духом быть вместе, правда? А похожесть друг на друга необязательна.

– Поможешь мне с посудой, Сашк? – устало проговорила Зоя.

– Конечно, помогу… И вообще, давно пора посудомоечную машину купить…

– Купим, конечно. Потом. Вот сезон закончится… А пока некогда этим заниматься. Потом – обязательно… А сейчас я к мойке встану, а ты посуду собирай и мне приноси. Вместе быстро справимся!

– А Димка звонил? Пора бы ему приехать…

– Звонил. Сказал, что рейс задержали, потом еще пробки на выезде были… Давай неси мне тарелки.

Он быстро собрал всю посуду со столов, отстранил Зою от мойки:

– Посиди, отдохни… Я сам…

– Спасибо, Саш. Что-то я и впрямь с ног валюсь. А еще надо белье погладить и ужином пора заниматься. Только не говори мне, что белье можно в прачечную сдавать! Не можем мы сейчас себе позволить ни прачечную, ни посудомоечную машину! Все пока сами должны… Ничего, справимся как-нибудь…

– Конечно, справимся, Зой.

– А с ужином мне поможешь? У тебя же сегодня выходной?

– Да, но… Мне в семь часов надо уйти… Меня ждут…

– Кто? Лена?

– Нет.

– А кто?

Он ничего не ответил, промолчал. Что должно было означать только одно: не лезь в мою личную жизнь, мол. Хоть и сестра, а не лезь.

Но разве Зойку чем-то остановишь? Как же… Сразу проговорила сердито:

– И долго ты Лене собираешься голову морочить, скажи?

– Я сам разберусь, Зой… Сам…

– Да как же, разберешься ты! Ну вот чем тебе Лена не угодила, чем? Такая девка хорошая! Красивая, деловая, умная и любит тебя, дурака! И дом у нее свой, хороший… Она ж совсем одна в этом доме! Родителей похоронила, одного за другим… Каково ей одной, представь? Женись на ней, Сашка, а? Ты ведь понимаешь, что она от тебя давно предложения ждет? Ну что ты кочевряжишься, объясни?

– Мне нечего объяснять, Зой. Нет у меня никаких объяснений.

– Да как это – нет? Что тебя не устраивает? Почему?

– Просто не хочу, и все. Не знаю почему…

– А одному лучше, что ли?

– Я не один. У меня вы с Димкой есть.

– Но все равно ведь надо свою семью создавать рано или поздно! Ты в паспорт свой загляни – уже двадцать четыре года исполнилось! А еще пара лет пройдет, и вовсе жениться не захочешь! Ну, чего ты молчишь? Опять я что-то не то сказала, да? Ну чем тебе Лена не угодила, скажи? Или ты на меня злишься, что я в твою жизнь лезу без спросу? Так ведь я как лучше хочу, Саш… Все мужики сначала боятся жениться, и надо, чтобы их кто-то подтолкнул к этому шагу… Не ты первый, не ты последний… Давай, выскажи свои сомнения, не молчи! Боишься, да?

Он ничего не ответил, только поморщился недовольно. Но Зою уже было не остановить…

– Если боишься, то зря! Ты ведь не бедным примаком к ней в дом придешь, Сашка! Мы с Димкой твою долю в доме деньгами тебе отдадим. Не сразу, конечно, но отдадим!

– Да брось, Зой! Не возьму я никакой доли! И чтобы я больше не слышал об этом, поняла? Вам и без того еще ипотеку платить… И налоги… И вообще, что ты ко мне пристала – женись да женись! Не думаю я об этом пока…

– Что, до пенсии с нами жить будешь?

– Да. Пусть так. Или я вам надоел, мешаю?

– Во дурак… Я о тебе же беспокоюсь! Вот упустишь Лену – пожалеешь потом… Ну чем она тебе не угодила, я не пойму! Ты ж так и не объяснил!

Он помолчал, потом проговорил тихо, осторожно, сам от себя не ожидая:

– Кажется, я влюбился, Зой…

– Ой, я сейчас упаду, держите меня семеро! Когда ж ты успел? И в кого?

– Ты ее не знаешь… Она не из местных.

– Отдыхающая, что ли? Час от часу не легче… И где она отдыхает?

– В «Восходе».

– Это где Татьяна работает?

– Ну да…

– И когда ты успел влюбиться? Вроде еще вчера напасти такой не было…

– Да я и сам ничего еще не понимаю, Зой. И все, не будем больше об этом. Пожалуйста…

– И как фамилия у твоей отдыхающей? Я у Татьяны про нее спрошу…

– Да я ж тебе говорю, и сам еще ничего не знаю! Может, и не влюбился вовсе. Так, показалось…

– И ты из-за этого «показалось» решил отказаться от Лены? Во дурак… Ты хоть думаешь, что творишь? Твоя отдыхающая потусуется тут с тобой и уедет, и что дальше? Хочешь Лену обидеть, да? А если она узнает? Это же глупо, Саш! Надо же голову включать, а не жить этим дурацким «показалось»!