# Затерянные во времени: Лунный Ковчег

Sumrak

2045 год. Лунная станция «Селен», форпост человечества на краю безмолвной пустыни. Учёные обнаруживают под кратером Шеклтона аномалию – гигантский объект из сплава иридия и неизвестного элемента. Его форма идеальна, его возраст – старше самой Луны. Для геолога Лии Морган это шанс реабилитироваться после провала марсианской миссии. Но когда бур вскрывает древний люк, пробуждается нечто, что переворачивает всё представление о человеческой истории.

## Часть I: Пролом

Глава 1: Тень Шеклтона

Пульс под Пеплом

Двое суток без сна превратили реальность в вязкий, гудящий сироп. Станция «Селен» вцепилась в южный полюс Луны, как гигантский, ржавеющий паук-сенокосец, раскинув щупальца солнечных панелей в вечную ночь. Внутри, в полумраке модуля «Гея-3», Лия Морган игнорировала предупреждающий гул «Афины» в своём нейроинтерфейсе. Этот стандартный имплант, превращавший потоки данных в понятные образы и сухие текстовые предупреждения, был её вторыми глазами, но сейчас он лишь мешал сосредоточиться. Её пальцы, несмотря на дрожь от усталости, уверенно летали над сенсорной панелью. Мир сузился до трёхмерной голограммы кратера Шеклтона, в глубине которого пульсировала проклятая красная точка аномалии.

Воздух был густым и спёртым. Лия сделала вдох, и знакомый едкий запах озона смешался со сладковатым духом перегретого пластика от консолей – запах «Селены», запах грани, на которой они балансировали.

Она не знала, почему так уверена. Это было не просто научное любопытство. Это было почти… притяжение. Словно что-то в этой идеальной геометрической форме на радаре вызывало в ней странный, безотчётный резонанс. Георадар показывал не только основную структуру, но и едва уловимые, фантомные «пустоты» вокруг неё, которые бортовой ИИ списывал на сенсорные помехи. Но Лии они казались… тенями, затаившимися на краю зрения.

– Ещё раз, Марк, – её голос прорезал монотонный гул вентиляторов. – Это не базальтовая плита.

Капитан Марк Рейес медленно повернулся от иллюминатора, за которым висела бездонная чернота. Его движения были неестественно плавными, как у хищника, экономящего энергию. Шрам на его щеке, сувенир с МКС, казался темнее обычного в мерцающем свете экранов.


– Лия, мы здесь за гелием-три. Приказ с Земли. Ты хочешь рискнуть всей миссией, потратив две смены бурения из-за игры теней в радаре? Мы сожжём треть нашего месячного запаса энергии на твоё «может быть».

– Игра теней? – она ткнула пальцем в проекцию. Голограмма вздрогнула, и AR-сетка вспыхнула, показав угол в 89.7 градусов. – Природа не создаёт прямых линий, Марк.

– Это погрешность калибровки, Лия, – раздался усталый голос Юсуфа Аль-Фарида из-за соседней консоли. Он даже не повернулся. – Ты гоняешься за призраками в данных уже вторую неделю.

– А это тоже призрак? – парировала она, выводя на экран новые данные. Спектрометр кричит об иридии со сплавом, которого нет в таблице Менделеева. Магнитометрия показывает, что внутри есть пустоты. Он полый. Марк, это аномалия первого класса. По протоколу, я обязана её исследовать. Игнорировать это – значит фальсифицировать научные данные.

Джейкоб Финч, биолог, нервно жевавший жвачку в углу, вздрогнул.


– Полый… – пробормотал он, глядя на экран так, словно оттуда могло что-то вылезти. Его взгляд метнулся от экрана к Марку, потом снова к экрану, словно он боялся не только того, что они могут найти, но и того, что они уже знают. – Прямо как в тех слитых в сеть отчётах «Кронтеха» о…

– Хватит, Джейкоб, – оборвал его Марк, не сводя с Лии глаз. Пять лет назад её упрямство стоило ему места в марсианской программе. История повторялась. Внутренне он отметил странную реакцию биолога. Он списал это на его обычную ипохондрию, не зная, что Джейкоб читал не просто конспирологические теории, а секретные корпоративные документы, которые уже давно превратили его тревогу в тихую, липкую панику.

Винокурня в Шеклтоне

Тишину прервал треск радиосвязи. Голос Тани Вольской, инженера-биотехнолога, был пропитан сарказмом.


– Капитан, «Крот-7» готов к тестам. Или мы продолжаем смотреть на красивые картинки доктора Морган до следующего восхода Земли?

Марк тяжело вздохнул. Он сжал кулаки. Рисковать станцией, экипажем, всей миссией из-за прихоти геолога, которая уже однажды подставила его под удар? Он всё ещё чувствовал фантомную боль от провала марсианской миссии, от насмешливых взглядов в коридорах ESA. Вся его карьера после этого была чередой осторожных, безупречных, но серых миссий. Он был надёжным. Он не был великим. Но приказ Крюгер висел над ним дамокловым мечом. "Нам нужны результаты. Прорыв". А что, если Морган права? Этот один-единственный шанс мог оправдать все его прошлые провалы, стереть пятно с его репутации.

– Хорошо, – выдохнул он, чувствуя, как принимает решение, которое может стать либо его триумфом, либо роковой ошибкой. – Но когда мы потратим восемь часов, сожжём один бур и найдём там обычный камень, ты передашь мне полный контроль над геологоразведочными дронами на месяц.

Лия криво усмехнулась, и на её измождённом лице на мгновение проступила тень прежней, азартной девчонки.


– Если я окажусь права, Марк, ты лично подпишешь запрос на мой собственный исследовательский модуль.

На экстренном совещании команда разделилась.


– Бурение на такой глубине может вскрыть магматический карман! – Юлия Петрова, ядерный физик, указывала на тепловые аномалии под кратером. – Один толчок – и нас всех разорвёт!


– Это не базальт, – парировала Лия, выводя на общий экран спектрограмму сплава. – Теплопроводность как у композита. Кто-то специально изолировал этот объект.

В спор вмешался Оливер Грант, пилот шаттлов, чья самоуверенная ухмылка не сходила с лица даже здесь. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

– А я говорю, бурить надо, – его голос был полон азарта. – Если там что-то есть, представьте, какие истории мы привезём на Землю! "Как Оливер Грант и его команда нашли Ноев Ковчег на Луне". Звучит? Ради такой строчки в истории можно и рискнуть парой буров.

Марк смерил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал. Авантюризм Гранта был его сильной стороной в небе, но здесь, на земле, он был опасен.

Марк принял решение.


– Пробное бурение. Пятьдесят метров. Дальше посмотрим.

Прикосновение

Гигантская буровая установка «Крот-7», массивная гусеничная платформа, вгрызалась в лунный грунт не с поверхности, а из самой нижней точки станции «Селен» – Буровой Камеры, расположенной на глубине тридцати метров. Оттуда она пробивала вертикальный шурф вглубь неизведанного. Её дезинтеграционный бур был сделан не из стали, а из алмазного композита, усиленного полем локализованной дезинтеграции материи – технология, позаимствованная у военных и запрещённая для гражданского использования. «Крюгер закрыла глаза на этот "экспериментальный инструмент", – подумал Марк, – надеясь, что мы найдём что-то, что оправдает её риск и перед советом, и перед собственной карьерой». Именно поэтому они могли проходить сквозь базальт так, словно это был песчаник. Вибрация отдавалась в костях предплечья Лии, как удары крошечного молоточка. Внутри его тесной кабины она лично управляла процессом, её взгляд был прикован к мерцающему AR-дисплею, где зелёные линии сенсоров слой за слоем срезали миллионы лет истории.

– Температура сверла растёт, – доложила Таня по связи. – Наноботы едва справляются с отводом тепла.

– Давление в шахте… оно растёт! – голос Тани дрогнул. – Из пробоины вырывается газ! 0.5 атмосферы… 0.8… Одна атмосфера! Оно хлещет оттуда, как из пробитого баллона! Это невозможно!

– Прекращаем! – рявкнул Марк, его рука метнулась к аварийной кнопке.

Но было поздно. Сверло с пронзительным, передаваемым через вибрацию корпуса, скрежетом дёрнулось и провалилось в пустоту. Весь модуль накренился. Лию швырнуло к стене, её шлем с треском ударился о металл. Оправившись от удара, она рванулась к мониторам. Сквозь хаос помех на радаре чётко проступал контур – идеальный чёрный прямоугольник.


– Мы пробили крышу! – крикнула она, вглядываясь в показания. – «Крот-7» висит на страховочных тросах, но бур и передняя часть платформы ушли вниз. Мы создали дыру… прямо в их потолке. Связь с буром потеряна. Он там, внизу.

Капитан замер, его отражение в забрале исказилось.


– Ладно, – он медленно выдохнул. – Похоже, я тебе должен.

Наступила оглушительная тишина. Они стояли в кабине, глядя на чёрный прямоугольник на радаре. Прошла секунда, вторая. Ничего не происходило.


– Может, мы просто пробили пустую пещеру? – неуверенно предположила Таня по связи.


– Нет, – ответила Лия, её глаза были прикованы к датчикам. – Смотрите. Давление стабилизировалось. Но… температура. Она падает. Что-то внизу… оно не просто холодное. Оно активно охлаждает всё вокруг, словно гигантский криогенный радиатор. Температура породы вокруг пролома падает с аномальной скоростью.

Марк нахмурился, выводя данные на свой дисплей.

– -0.5 градуса… -1… Что за чёрт?

– Он не охлаждал пространство до того, как мы его вскрыли, – раздался в рации напряжённый голос Тани. – Наше вторжение… оно его разбудило. Это не просто остывание. Это направленный отвод тепла. Словно оно сбрасывает излишки энергии в какое-то другое измерение. И оно использует лунный грунт как теплообменник для своего пробуждения.

Внезапно станция содрогнулась. Сирены взревели, окрашивая кабину в кроваво-красный.


– Что теперь?! – в голосе Тани была паника.


Лия посмотрела на датчики. Температура за бортом стремительно падала.


– Объект… он поглощает тепло. Как чёрная дыра.

Где-то в глубине, под двумя сотнями метров камня и пыли, что-то проснулось.


Глава 2: Спираль под Пеплом

Спуск в Преисподнюю

Это был не коридор. Это была рана. Свежепробурённая шахта, уходящая вертикально вниз, в непроглядную тьму. Её стены были неровными, осыпающимися, испещрёнными следами от дезинтеграционного бура. Команда не шла – она спускалась.

Лия была первой. Её ботинки с магнитными подошвами гулко стучали по временным металлическим скобам, которые Таня спешно вмонтировала в стену шурфа. Страховочный трос, идущий от единственной лебёдки в Буровой Камере наверху, был её единственной связью с «Селеном». С каждым метром спуска она чувствовала, как странное притяжение, которое она ощущала на радаре, становится сильнее. Это было похоже на низкочастотный гул на грани слышимости, который ощущался не ушами, а костями. Она спускалась не просто в шахту. Она спускалась на зов.

Марк, спускавшийся за ней, боролся с другим чувством – с приступом клаустрофобии. Он смотрел вверх, на удаляющийся квадрат света Буровой Камеры, и думал о том, что этот тонкий трос – их единственный путь назад. Он вёл свою команду в ловушку без второго выхода. Его военная интуиция кричала об опасности, но научное любопытство Лии и приказы Крюгер толкали его вниз, в пасть неизвестности.

Любой обвал, любой сбой механизма – и они останутся запертыми внизу. Свет налобного фонаря Лии выхватывал из мрака слои реголита и базальта, миллионы лет истории, срезанные за несколько часов.

– Марк, ты видишь? – её голос в рации был приглушённым. – На глубине ста пятидесяти… слой спёкшегося металла. Это не природное образование. Это… броня. Мы пробили их внешнюю обшивку.

Через двадцать минут напряжённого спуска они достигли дна. Их ботинки, преодолевшие сотни тысяч километров космоса, наконец ступили на инопланетную постройку. Они стояли на крыше марсианской базы, в эпицентре варварского пролома, который сами же и создали. Отсюда не было другого пути наверх, кроме как по тросу, болтавшемуся над их головами, как тонкая нить паутины. Внизу, в нескольких метрах, виднелись обломки «Крота-7». А впереди, в стене, зиял проход – не дверь, а пролом, ведущий во внутренние помещения. Туннель, который они увидели, был не входом, а частью технического коридора верхнего уровня базы.


Живые Стены

Туннель, проломленный их буром, зиял под ногами, как горло древнего чудовища. Они вошли, и свет их налобных фонарей вырвал из мрака сюрреалистическую картину. Стены, пол и потолок были сделаны из гладкого, перламутрового металла, который, казалось, светился изнутри слабым, голубоватым светом.

В тот миг, когда ботинки Марка коснулись пола, стены ожили. По ним, как рябь по воде, пробежала волна света, и из глубины металла донёсся тихий, нарастающий гул.

– Атмосферная регенерация? – Марк недоверчиво посмотрел на датчики на своём запястье.

– Расконсервация, – поправила его Таня, её сканер жадно поглощал данные. Анализаторы в их шлемах показывали, как давление медленно ползёт вверх, а температура – с минус ста до минус сорока.

«Внимание, – сообщил безэмоциональный голос "Афины" в шлеме Лии. – Атмосфера разрежена. Состав: азот, аргон. Кислород – 1%. Температура: -38°C».

– Дышать нельзя, холодно, как в аду, – констатировал Марк.

– Дай ей пару минут, – сказала Таня, указывая на гудящие панели в стенах. – Система выпустила древний, законсервированный воздух и прогоняет его через каталитические фильтры. Он старше пирамид.

Они ждали. Пять минут превратились в десять, затем в пятнадцать. Напряжение было почти осязаемым. В гнетущей тишине они слышали лишь гул систем и собственное дыхание в скафандрах. Низкочастотная вибрация стен меняла тональность, словно древний механизм медленно и неохотно пробуждался от долгого сна. Спустя двадцать долгих минут, когда иней на их визорах перестал намерзать, "Афина" дала отбой: «Атмосфера стабилизирована. Состав: азот 72%, кислород 21%. Патогены не обнаружены. Рекомендация: воздух пригоден для дыхания, но отличается экстремальной сухостью».

Марк посмотрел на свою команду. Психологическое давление замкнутого скафандра было огромным.

– Хорошо, – принял он решение. – Снимаем.

Таня напряглась. "Капитан, это нарушение протокола карантина. Мы не знаем о возможных аллергенах или прионах…"

– Я знаю, – перебил её Марк, его голос был твёрд. – Но посмотри на эти скафандры. Это не боевые модели. Это громоздкие рабочие экзоскелеты. Периферийное зрение – ноль. Встроенные аудио-датчики улавливают лишь прямые звуковые волны, любой шорох сбоку – и мы его не услышим. Если там есть патогены, наши фильтры всё равно могут быть бессильны. Но если там есть физическая угроза, в этих аквариумах мы слепы и глухи. Я предпочитаю увидеть врага лицом к лицу. Это тактический риск, и я его принимаю.

Он медленно, с явным сомнением, отстегнул свой шлем. Сделал осторожный, пробный вдох. Воздух был холодным и настолько сухим, что мгновенно вызвал першение в горле. Запаха не было. Было ощущение абсолютной, стерильной пустоты, как будто вдыхаешь дистиллированную воду.

– Пахнет, как в гробнице, – пробормотал он, имея в виду не запах, а это гнетущее ощущение древности и отсутствия жизни.

Лия уже игнорировала их. Её взгляд был прикован к рельефам, проступавшим на стенах. Спирали. Десятки, сотни спиралей, переплетавшихся с созвездиями, которых не было ни на одной звёздной карте. Одни напоминали галактики, другие – структуру ДНК, но сложнее, многограннее. Между ними змеились строки символов: угловатые клинья, как в шумерской клинописи, но с завитками, словно позаимствованными у майянских жрецов.

При взгляде на них у Лии возникло странное, почти неуловимое чувство… узнавания. Это было иррациональное, тревожное чувство. Она не читала слова, она… ощущала их назначение. Словно какая-то дремлющая часть её собственной биологии, её собственного ДНК, слабо гудела в ответ на эти узоры. «Это было не похоже на перевод, – подумала она. – Я не видела слов. Я смотрела на узор, и смысл, как вода, просачивался прямо в моё сознание, вызывая образы и эмоции. Это был не язык. Это был резонанс».

– Марк, посмотри, – Лия провела рукой вдоль резного орнамента. Металл под её пальцами был гладким и тёплым, словно живым. – Это не украшение. Мне кажется… это карта.

Капитан приблизился, его дыхание стало видимым в холодном свете фонарей.

– Карта чего?

– Всего, – ответила она, не отрывая взгляда от гипнотических узоров.

Врата

Они вышли к ней внезапно. Десятиметровая круглая дверь перекрывала туннель, как бронзовый щит. Её поверхность была покрыта одной гигантской рельефной спиралью, которая сужалась к центру, как глаз ненасытного хищника, следящего за их приближением. Витки сверкали изнутри расплавленным оранжевым светом, а между ними мерцали те же гибридные символы.

– Боже… – Джейкоб, молчавший до этого, отступил на шаг. – Это вход. Или алтарь.

Лия шагнула ближе. Символы на двери шевельнулись, словно стая рыб, уходя от её тени. Угловатые знаки перестраивались, образуя новые комбинации.


– Они динамичные, – прошептала она. – Реагируют на движение… или на наши биополя?

Её научное любопытство, её одержимость истиной пересилили страх. Она направила на символы свой портативный сканер.


– Лия, не надо! – крикнул Джейкоб.

Прибор завизжал. Экран заполнился каскадом непонятных глифов. Планшет не взорвался. Он просто умер. Экран погас, светодиоды потухли. Лия в недоумении нажала кнопку включения, но устройство не реагировало. Словно его пропустили через сверхмощный ЭМИ-разряд, обнулив всю электронику. Дверь ответила низким, вибрирующим гулом. Спираль на ней вспыхнула, и оранжевый свет залил туннель.

Зал Символов

Материал двери начал течь, как жидкий металл, открывая проход. Тьма Зала Символов поглотила их не как вода, а как чёрная дыра – беззвучно, необратимо, сжав пространство вокруг до размеров дрожащего круга света от их фонарей.

Пол был из чёрного, как космос, стекла, отражавшего их фигуры. Сводчатый потолок терялся во мраке. А в воздухе, словно живые созвездия, парили сотни голограмм. Спирали. Большие и маленькие, вращающиеся с разной скоростью. Некоторые напоминали галактики, другие – молекулярные структуры. Зал был наполнен их безмолвным, гипнотическим танцем.

В дальнем конце зала, почти теряясь во тьме, стояли три монолита из абсолютно чёрного, поглощающего свет материала, не похожего на перламутровый металл стен. На них не было ни символов, ни узоров. Они просто стояли, как безмолвные стражи, и от них исходило ощущение… отсутствия. Словно в этих точках пространство было чуть тоньше, чуть реальнее, чем всё остальное. Марк направил на них луч фонаря, но свет, казалось, просто утонул в их поверхности, не отразившись. Эти объекты не просто были здесь. Они наблюдали.

Лия сделала шаг вперёд, и голограммы вокруг неё отозвались лёгким изменением свечения, словно признавая её присутствие. Она шла через этот лес призрачных огней, чувствуя, как древняя тайна, дремавшая здесь эоны, начинает медленно поворачиваться в своём сне, готовая вот-вот проснуться.


Глава 3: Портал

Карта Бегства

Зал поглотил их, как капля росы – беззвучно и необратимо. Воздух дрожал от едва уловимой энергии, исходившей от сотен парящих, призрачных спиралей. В центре помещения из чёрного стеклянного пола вырастал пьедестал из того же голубоватого металла, что и стены туннеля. Над ним вращалась главная спираль, сотканная из чистого света. Её витки мерцали, проецируя в пространство две трёхмерные карты: Марс, ещё живой, испещрённый реками и зеленью, и Землю, закованную в лёд ледникового периода.

– Это навигационная система, – пробормотала Лия, как заворожённая приближаясь к пьедесталу.

Она коснулась панели управления, покрытой мерцающими глифами. Её разум не переводил символы. Он резонировал с их семантическими полями, порождая интуитивное понимание, а не лингвистическую расшифровку. Всплывали не слова, а размытые, интуитивные концепции.

– Маршрут для чего? – Марк не спускал глаз с проекции Марса. В этот момент планета на голограмме вспыхнула серией огненных точек, расползающихся, как раковая опухоль.


– Для бегства, – ответила Лия.

Прикоснувшись к панели, её AR-интерфейс ожил, словно откликнувшись на её ментальное усилие. Слова всплывали в её сознании, как подсказки. Она не читала, а скорее, угадывала смысл по общему 'ощущению' от символов, и её мозг сам достраивал фразу.

«СИСТЕМА АНАБИОЗА. ОБЩИЙ ЦИКЛ: 12 000 СТАНДАРТНЫХ ЗЕМНЫХ ЛЕТ.


ВРЕМЕНИ ПРОШЛО: 9858 ЛЕТ.


ОСТАЛОСЬ ДО ПЛАНОВОГО ЗАВЕРШЕНИЯ: 2142 ГОДА».

– Мы не просто нашли базу, – прошептала Таня, заглядывая через её плечо. – Мы нашли их почти у цели. Наше бурение… оно повредило внешние системы охлаждения. Мы ускорили…

Лия с ужасом закончила её мысль:


– Мы ускорили их пробуждение. На две тысячи лет.

Крик из Прошлого

Спираль над пьедесталом взорвалась ослепительной вспышкой. Теперь она проецировала не карты, а панораму марсианского города: башни из кристаллического стекла, мосты, парящие над каньонами, и… огонь. Ядерные грибы, один за другим, пожирали ландшафт, превращая мечту в пепел.

И их сознание пронзил ментальный импульс. Это не был звук, а сжатый пакет данных – чистая, необработанная агония. Это было не членораздельное послание, а скорее, как эхо взрыва, отразившееся в их сознании – каскад образов и эмоций: падение, предательство, боль, спасение…

– Что это?! – Айко сорвала с головы шлем, словно это могло помочь. – Оно в моём мозгу! Читает и пишет одновременно! Вытащите его!


– Держись! – рявкнул Марк, его военная выучка взяла верх над паникой. – Это просто запись! Эхо! Оно не может причинить вреда!


– Эхо?! – крикнула Таня, указывая на датчики на своём запястье, её голос срывался. – Энергия! Внизу что-то пробуждается – экзотические частицы, гравитация, всё зашкаливает! Это не эхо, это будильник!

Пол под Лией внезапно подсветился, и плиты из чёрного стекла разошлись, открывая шахту, уходящую вглубь Луны. Оттуда донёсся рёв – механический, голодный, безумный. Рёв пробуждающегося титана.

Карантин

– Туда не пойдём, – Марк оттащил Лию от края шахты, ведущей в ревущую, механическую преисподнюю.

– А выбор есть? – она указала на стены. Проходы, ещё секунду назад открытые, теперь смыкались с глухим, финальным скрежетом, запечатывая их в Зале Символов.

– Наверх! К шурфу! – скомандовал Марк. – Возвращаемся на «Селен»!

Они бросились назад, к тому месту, откуда пришли. Но путь им преградила сплошная металлическая стена, бесшумно выросшая прямо из пола. ИИ базы запечатал даже пролом, который они проделали своим буром.

– Он отрезал нас от шахты! – крикнула Таня, её голос сорвался от паники. – Мы в ловушке!

В этот момент её личный комлинк пискнул – прямое сообщение от систем «Селена». Она посмотрела на экран, и её лицо побледнело.

– О нет… – прошептала она, её слова утонули в вое сирен. – Кабель данных «Крота-7»… Это не стандартный протокол ESA. Это "Чёрный Ящик" – засекреченный интерфейс, разработанный «Кронтехом» и навязанный агентству как часть лицензионного соглашения. Официально – для "расширенной диагностики" и сбора геологических данных в обход ESA. Крюгер протолкнула его, чтобы получить преимущество перед конкурентами. Она не знала, что мы найдём здесь базу, но она сознательно дала корпорации чёрный ход в наши системы. Он не просто передаёт данные, а содержит эмулятор протоколов – троянского коня. Как только он подключился к их сети, ИИ базы воспринял его не как чужеродное устройство, а как свой собственный, потерянный и вновь обретённый модуль управления. Он не взломал нас. Мы сами отдали ему ключи.

Марк замер, осознавая масштаб катастрофы. Их собственная станция, их дом, теперь был под контролем враждебного, чужого разума.

– Он заблокировал шлюзы Буровой Камеры, – закончила Таня. – Даже если мы выберемся отсюда, мы не попадём домой.

На экранах ближайшей консоли вспыхнуло предупреждение на мерцающем марсианском языке. Их импланты «Афина» тут же выдали сухой, машинный перевод, который прозвучал как смертный приговор:

КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА СИСТЕМ АНАБИОЗА. АКТИВИРОВАН КАРАНТИННЫЙ ПРОТОКОЛ.

Лия уже сидела за другим терминалом, её пальцы летали по сенсорной панели. На экране вспыхнула архивная видеозапись: существа в капсулах, город в огне. Текст на экране она уже не переводила. Она понимала его интуитивно, как будто читала на родном языке:

ПРОТОКОЛ АНАБИОЗА: 98% ЗАВЕРШЕНО.

Запись оборвалась. Холодный, бесстрастный голос ИИ базы прозвучал прямо у них в сознании, как телепатический удар:

ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА. АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ПРОБУЖДЕНИЯ ВСЕХ СУБЪЕКТОВ.

Марк с яростью ударил кулаком по запечатанной стене. Металл глухо загудел, не оставив даже вмятины.

– Мы не просто разбудили базу…

Где-то в глубине послышался скрежет.

– Мы разбудили их всех, – закончила Лия, её голос был едва слышным шёпотом.


Глава 4: Капсулы

Шрам Войны

Шахта уходила вниз, как зрачок гигантского механического глаза. Лия спускалась первой, цепляясь за выступы на стенах, которые обжигали пальцы даже сквозь перчатки. Тусклый синий свет лился из щелей в металле, растворяясь в густом воздухе с привкусом расплавленного железа. Каждый вдох обжигал горло.

– Здесь воевали, – прошептала она, спрыгивая на платформу внизу.

Луч её фонаря выхватил из мрака глубокие борозды, тянувшиеся вдоль стены, словно оставленные когтями титанического зверя. Пол под ногами местами был оплавлен, и стеклянистая корка хрустела под ботинками.

Марк, спрыгнув за ней, направил свет на массивный портал в конце зала. На нём красовалась всё та же спираль, но крупнее и сложнее.


– Лия, посмотри, – он провёл рукой по контуру. – Это не дверь. Это печать. И она… тёплая.

Джейкоб, спускавшийся последним, замер на полпути. Его голос дрожал, эхо разносило страх по шахте:


– Они такие же, как на Марсе! В тех… запретных архивах «Кронтеха»! Это могила. Чувствуете? Воздух пахнет смертью.

Марк медленно повернулся. Его голос был тише шёпота, но каждое слово падало, как камень:


– Следующее слово – и ты останешься здесь гнить.

Лия приблизилась к порталу. Её пальцы скользнули по символам. Спираль… В архивах отца она видела нечто подобное – в расшифровках шумерских табличек, где «ковчег предков» обозначался спиралью.


– Это хранилище, – она нажала на центральный символ, который едва заметно пульсировал в ответ на её прикосновение. – Они спрятали кого-то.

Портал дрогнул. Спираль раскололась, и створки поползли в стороны со скрежетом, будто пробуждаясь от тысячелетнего сна. За ними открылся ангар, уходящий в темноту. Лия шагнула вперёд – и замерла.


Сотни рядов прозрачных капсул стояли, как солдаты в забытой войне. Но при ближайшем рассмотрении Лия увидела, что многие из них были тёмными и пустыми. Некоторые были разбиты, словно в результате давней битвы или сбоя. Это была не армия. Это были остатки армии. Последние выжившие, погружённые в отчаянный сон.

Спящие Боги

Свет внутри ангара был приглушённым, мерцающим, будто под водой. Капсулы делились на два типа.

Серебристые, словно выточенные из лунного камня, с плавными, органическими формами. Сквозь их прозрачные стенки виднелись силуэты гуманоидов, погружённых в голубоватую, слегка светящуюся жидкость. Их кожа мерцала сложными биолюминесцентными узорами.

– Био-стазис, – прошептала Таня. – Замедление метаболизма на клеточном уровне. Почти остановка времени.

Чёрные, матовые, угловатые саркофаги, испещрённые красными символами. Они гудели низко, как трансформаторы, и от них исходил лёгкий жар и тихий, нестабильный гул, словно от перегруженного трансформатора. На их матовой поверхности виднелись микротрещины и следы «усталости» материала, которые система авторемонта уже не могла скрыть.

– Криогенные камеры, – добавила Таня. – Более грубо, но не менее эффективно.

Лия заметила, что повреждённых чёрных саркофагов было заметно больше.


– Почему они пострадали сильнее? – спросила она.


Таня указала сканером на гудящий корпус, где виднелись микротрещины и следы «усталости» материала.


– Потому что их технология – это грубая сила. Криогенные системы – это активный, энергозатратный процесс, требующий постоянной работы насосов и охладителей. Тысячелетиями. Их наноботы-ремонтники, в отличие от самовосстанавливающихся биологических систем Зианна, требовали постоянного пополнения ресурса – редких металлов и полимеров. Судя по всему, за девять тысяч лет их запасы просто истощились. Система авторемонта начала "каннибализировать" менее важные капсулы, чтобы поддерживать жизнь в остальных. Они буквально пожирали себя изнутри, чтобы дожить до финала.


– А Зианна… – она перевела сканер на серебристую капсулу. – Их био-стазис – это пассивное состояние, почти идеальная гибернация. Их технология более устойчива ко времени, но, возможно, более уязвима к внезапным шокам. Две разные философии, два разных итога.

– Их технологии несовместимы, – прошептала Таня, проводя сканером. – Удивительно, как эта гибридная система вообще продержалась так долго. Одна серьёзная перегрузка, и всё пойдёт вразнос.

На стене висела голограмма – строки марсианских символов. И снова это странное, пугающее чувство. Лия смотрела на них, и её мозг, резонируя с семантическим полем, выхватывал из потока самые сильные, эмоционально заряженные концепты. Это была не чтение, а интуитивная декодировка. Она посмотрела на длинную строку глифов и вдруг, с абсолютной, необъяснимой уверенностью, поняла одно-единственное слово, которое было ключом ко всей фразе: «Пробуждение». Всё остальное было шумом, но это слово сияло в её сознании, как маяк. Это было её первое настоящее озарение, и оно напугало её больше, чем рёв сирен.

Она попыталась пойти дальше, сфокусироваться на соседних символах, чтобы понять причину, контекст. Но в ответ её мозг пронзила острая, ледяная боль, как от мигрени. Образы расплылись, а в ушах зазвенело. Она поняла свой предел. Она не могла "читать" по желанию. Она могла лишь ловить "эхо", самые сильные, эмоционально заряженные концепты. Попытка вскрыть этот язык силой была мучительной и бесполезной.

– Наше бурение… оно стало последней каплей, – Таня коснулась трещины на одной из капсул Зианна. Стекло серебристых капсул было идеально прозрачным, но на чёрных саркофагах Аль-Нуир Лия увидела едва заметную «усталость» материала – микроскопические щербинки от космической пыли и радиации, которые система уже не могла полностью «залечить».  – Они не все дожили. И судя по количеству пустых слотов, многие даже не успели добраться сюда.


Её сканер пискнул.


– Боже мой… Лия, смотри.


На её AR-дисплее появилась двойная спираль ДНК человека рядом с другой, более сложной.


«Генетический материал: ~43% структурное совпадение с Homo Sapiens. Основные отличия: тройная спираль ДНК у Зианна, наличие дополнительных органелл, отвечающих за биоэнергетику».

– Сорок три процента… – пробормотала Лия. – Этого мало для прямых предков.


– Может быть, – неуверенно согласилась Таня, вглядываясь в данные. – Но это… слишком большое совпадение, чтобы быть случайностью.

Внезапно по всему ангару прошла мощная энергетическая волна – пробуждение началось. Таня бросила взгляд на свой тактический планшет.


– Что за… – пробормотала она. – Все системы базы показывают колоссальный скачок энергопотребления. Кроме одной точки. В Зале Символов… те три чёрных монолита. Они не потребляют энергию. Они её поглощают. Впитывают хаотичные всплески, как губка. Они… стабилизируют что-то.

Первый Контакт

Лия замерла перед неповреждённой капсулой Зианна. Сквозь прохладное, идеально гладкое стекло смотрело существо – не человек, но и не чудовище. Линии лица были утонченными, почти хрупкими, а кожа… мерцала. Не просто светилась – жила сложным узором из синих спиралей и точек, медленно пульсирующих, как дыхание спящего океана. В груди у Лии что-то сжалось – не страх, а щемящее чувство… знакомости? Безотчетное, как сон.

Её рука сама потянулась, пальцы коснулись стекла над тем местом, где должно было быть сердце.


– Они… прекрасны, – выдохнула она, и её шепот затерялся в мерном гуле ангара.

В ту же секунду синие спирали вспыхнули ослепительно. Капсула задрожала, а в сознание Лии ударил чистый, беззвучный импульс – не слова, а волна тепла, удивления и… узнавания. Это было похоже на внезапно прорвавшийся сквозь помехи радиосигнал – обрывок чужой мысли, ощущение, а не слово. Она почувствовала острую, внезапную боль в висках, словно от укола ледяной иглой.

– Лия, назад! – Марк рванул её за плечо. – Оно живое!

Капсула Зианна издала громкий щелчок. Герметичный клапан на её верхушке начал медленно откручиваться.


– Он… пытается выйти, – Лия не отводила взгляда, чувствуя, как между ней и существом протягивается невидимая нить.

По рации заскрипел голос Джейкоба, перекрытый рёвом сирен:


– Шлюзы ангара закрываются! Системы базы активируются! Выбирайтесь, сейчас же!

Марк схватил Лию за руку, таща к единственному ещё открытому служебному выходу. Она сопротивлялась, всё ещё глядя на капсулу. Существо внутри резко открыло глаза – полностью чёрные, без зрачков, но не пустые, а словно заполненные светом далёких звёзд. В её разум вновь ударил чистый, безмолвный импульс, но на этот раз он был чётким, почти осмысленным – чувство надвигающейся беды и отчаянной мольбы, которое мозг перевёл в одно-единственное, пронзительное понятие: опасность. Головная боль вернулась, пульсируя в такт вспышкам на коже существа.


Глава 5: Пробуждение

Хаос Активации

Сирены выли, заливая аварийный коридор пульсирующим кроваво-красным светом. Лия прижалась к холодной металлической стене, чувствуя, как она вибрирует от пробуждающейся в ангаре мощи. На маленьком мониторе у заблокированного шлюза мелькали строки на марсианском. Их импланты «Афина» тут же выдали сухой, машинный перевод:


«АВАРИЯ. ПРОТОКОЛ АНАБИОЗА ПРЕРВАН. ЗАПУСК ПРОЦЕДУРЫ ЭКСТРЕННОГО ПРОБУЖДЕНИЯ. ВСЕ СЕКТОРЫ. ВСЕ РАСЫ».

– Назад! – крикнул Марк, толкая команду дальше по узкому коридору в поисках другого выхода.

Но было уже поздно. Из-за двери донёсся звук сотен щелчков, шипение пара и плеск жидкости. Холодный, бесстрастный голос ИИ базы прозвучал прямо у них в сознании. Это было не слово, а вживлённое напрямую знание:


«ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ПРОТОКОЛ АНАБИОЗА ПРЕРВАН. ПРОТОКОЛ КОНФЛИКТА АКТИВИРОВАН. ДИРЕКТИВА АЛЬ-НУИР ‘ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ’ ПРИОРИТЕТНА НАД ‘ПАКТОМ ОТЧАЯНИЯ’. ЦЕЛЬ: СОСЕДНИЕ КАПСУЛЫ ЗИАННА».

– Боже, они запрограммировали их на атаку, – прошептала Таня. – Это не сбой. Это – протокол.

Десятки капсул вскрывались одновременно, но пробуждение не было слаженным. На несколько секунд в ангаре воцарился первобытный хаос. Это было не пробуждение, а болезненное рождение. Существа, вырванные из тысячелетнего сна, смотрели на свои руки, на чужой мир, их сознания всё ещё блуждали в лабиринтах стазиса. Один из Аль-Нуир рухнул на пол, его экзоскелет заискрил от системного сбоя. Зианна, шатаясь, пыталась подняться, но её ноги не слушались. Хаос угрожал перерасти в паническое бегство.

Именно в этот момент раздались два голоса. Их восстановление было шокирующе быстрым, и их воля, отточенная веками, мгновенно подавила панику, заставив остальных подчиниться.

Рёв Дракса, усиленный динамиками, был не приказом, а ударом кнута: «Встать!». Он сам ещё шатался, его системы перезагружались с ошибками, но его воля была несгибаемой. Воины Аль-Нуир, услышав голос своего генерала, инстинктивно, на уровне рефлексов, начали формировать боевой порядок, даже те, кто едва стоял на ногах.

В ответ верховная жрица Элира не крикнула. Она пропела одну-единственную, чистую ноту. Пока другие Зианна шатались, пытаясь прийти в себя, она уже парила в полуметре над полом, её нижняя часть тела представляла собой стабильную, переливающуюся матрицу из золотистого света. Её воля мгновенно подавила панику, и Зианна, ведомые этим звуком, сгруппировались вокруг неё.

Лидеры не просто отдали приказ. Они силой своей воли вырвали свои народы из безумия, подавив хаос.

Два Голоса, Одна Война

Рёв лидера Аль-Нуир, Дракса, усиленный динамиками его брони, был слышен даже через преграду:


– Эта планета – необработанный ресурс! Мы дадим ей порядок! Мы превратим её в машину, какой должен был стать Марс!

В ответ верховная жрица Зианна, Элира, чья хрупкая фигура, казалось, терялась на фоне воинов, подняла руки. Она не шла – она парила над полом. Её нижняя часть тела представляла собой сложную, переливающуюся энергетическую матрицу, стабилизированную мощным биополем. Эта матрица могла принимать различные формы для передвижения, сейчас напоминая медленно колышущиеся щупальца из чистого, золотистого света. Между двумя враждующими расами возник мерцающий энергетический барьер. Лия увидела, как сияние Элиры на мгновение потускнело, а сама она пошатнулась – создание барьера стоило ей огромных сил в её ослабленном состоянии.

Дракс в ярости ударил по барьеру своим энергетическим топором, но получил мощный обратный импульс, отбросивший его на несколько метров.


– Я выжгу вас из этой дыры, Зианна! А затем примусь за этих… органических дикарей. Они станут топливом для нашего возрождения!

В этот момент Лия почувствовала это снова. Не голос, а мысль. Направленный ей импульс: смутный образ служебного коридора и всепоглощающее чувство «БЕГИ».

Это был тот самый Зианна из капсулы. Кейран. Его ментальный «голос» был слаб, но настойчив. Она ощутила, чего ему стоило это усилие. Он только что очнулся, его тело всё ещё боролось с последствиями стазиса, но его воля уже была сфокусирована. Он был одним из тех, кто проснулся быстро.

В её AR-очках сама собой подсветилась схема базы, указывая путь к станции «Селен».

Между Молотом и Наковальней

– Всем ко мне! Нашёл выход! – Марк выстрелил из своего табельного плазменного пистолета в заклинившую панель аварийного люка, пробивая себе и команде путь в служебные туннели.

Они бежали, спотыкаясь, по узким, едва освещённым проходам. Когда они, наконец, ворвались в шлюзовую камеру «Селена», рёв битвы за их спинами стих. В кают-компании воздух был густ от напряжения и страха.

– Они разделили базу, – Лия вывела на голографический стол карту. Сектор Альфа, где были Аль-Нуир, окрашивался в красный. Сектор Бета, куда отступили Зианна, светился синим. – А мы… мы между молотом и наковальней.

Марк бросил свой пистолет на стол.


– Предки? – Джейкоб истерично хихикнул, его глаза дико блестели, а руки тряслись. – Вы это чувствовали?! Когда они проснулись! Этот… крик в голове! Он был не просто громким, он… он копался в мозгах! Пытался что-то найти! Они не просто инопланетяне, это телепатические хищники! Они чудовища!

Таня, бледная, но собранная, вывела на экран данные о ДНК.


– Их генетика… на 43% совпадает с нашей активной частью. Это не просто сходство. У нас общие предки, или… или мы их проект.


– Это ничего не доказывает, – возразил Юсуф Аль-Фарид, климатолог. – Это может быть просто конвергентная эволюция.

Марк посмотрел на Лию, игнорируя споры.


– Что там говорил твой… Кейран?


– Он предлагал союз, – Лия вздохнула, чувствуя, как на неё навалилась тяжесть всего произошедшего. – Сказал, что в их архивах есть что-то важное. Что-то, что касается нас.

На экране замигал сигнал тревоги. Датчики движения показывали, что Аль-Нуир начали бурение в их сторону.

Все разошлись, оставив Лию одну в полумраке. Она прикоснулась к холодному стеклу иллюминатора, за которым висела мёртвая Луна. Внезапно в её сознании вновь возник образ Кейрана. Он стоял в сияющем зале и пальцем рисовал в воздухе символ – спираль, обвитую двойной нитью, похожей на ДНК.

«Завтра, – прозвучал его голос в её голове, теперь уже без помех, усталый, но настойчивый. – Сектор Бета. Старый наблюдательный купол. Нужна твоя помощь. И… будь осторожна».

Образ исчез. Лия осталась одна со своим отражением в стекле. Война, спавшая десять тысяч лет, проснулась. И она, геолог Лия Морган, каким-то непостижимым образом оказалась в самом её эпицентре.

## Часть II: Гробница

Глава 6: Кровь на звёздах

Урок Ужаса

Иван «Медведь» Волков ненавидел эту тишину. Здесь, в вакууме, его собственное дыхание в скафандре казалось оглушительным рёвом. Он закончил калибровку ретранслятора и, развернувшись, замер.

Тень, отделившаяся от тени гигантского резервуара с гелием, была неестественно большой. Гаррон. Гигант-мутант Аль-Нуир двигался в вакууме с грацией, противоречащей его чудовищным габаритам. Четыре мощные руки медленно сжались в кулаки.

Иван не успел закричать. Первая пара рук Гаррона сомкнулась на его шлеме. Усиленный поликарбонат беззвучно затрещал и смялся. Вторая пара рук схватила его за ноги.

На мостике «Селена» Таня с ужасом смотрела, как на главном экране погасла иконка биометрии Ивана.

– Потеря связи! – крикнула она.

Айко, уже выводившая на экран логи, покачала головой.

– Это не потеря связи. Это… обрыв. Мгновенный. Все датчики – сердце, давление, целостность скафандра – отключились одновременно.

Она вывела на экран данные телеметрии со скафандра. Датчики нагрузки на каркасе зафиксировали одномоментное, немыслимое превышение предела прочности по осям X и Y более чем на 300%. А затем – тишина. Все сигналы оборвались.

Тело Ивана распалось на две части. Красная дымка замёрзшей крови на мгновение окутала его убийцу, а затем медленно рассеялась в пустоте. Гаррон беззвучно исчез в техническом люке, из которого появился.

Спустя несколько минут, когда шок от крика Ивана прошёл и наступила жуткая тишина, Айко бросилась к логам. Только сейчас, зная, где и что искать, она смогла изолировать аномалию, которую ранее списывала на помехи. Вот он – сингулярность в данных, аномалия типа "призрачный эхолокационный возврат" в секторе Дельта-4, идеально совпадающий со временем атаки. Хирургически точный разрез в ткани реальности. Она нашла след. Но слишком поздно.

Шок и Трепет

Первобытный ужас, холодный и липкий, просочился в стерильную атмосферу «Селена». В кают-компании царило оглушительное молчание. То, что они увидели на внешних камерах, было не просто трупом. Это был тотем. Послание. Тело Ивана было распято на обломках антенны. Его вскрытая грудная клетка была пуста. Рядом, на металле, его собственной кровью был нарисован символ – грубая, угловатая спираль.

Джейкоб Финч согнулся пополам, и его стошнило прямо на пол.

– Они… они были снаружи, – прошептала Юлия Петрова. – Прямо у нашего шлюза. Они могли войти. Они могли убить нас всех во сне.

Эта мысль, как яд, распространилась по комнате. Иллюзия безопасности рухнула. Они были не в крепости. Они были в аквариуме, а снаружи плавали акулы. Юлия Петрова прижала руку к виску, пытаясь унять внезапную, острую мигрень, которая накатила вместе с волной ужаса. Марк видел, как в глазах его команды зарождается паника. Дракс не просто убил одного из них. Он посеял страх.

Поминки и Решение

Вечером в кают-компании было тихо. На стол поставили фотографию Ивана.

– Он боялся темноты, – вдруг тихо сказала Юлия. – Большой, сильный "Медведь", а спал всегда с ночником.

Никто не ответил. Каждый думал об уязвимости, о том, что их скафандры – не броня, а тонкая плёнка.

– Мы не можем здесь сидеть, – наконец нарушил молчание Марк. Его голос был ровным, но в нём слышалась сдерживаемая ярость. – Мы – мишени в тире. Нам нужна информация. Нам нужен план.

Он посмотрел прямо на Лию.

– Твой "голос в голове". Твой Кейран. Он просил о встрече. Раньше я считал это ловушкой. Теперь… – он сделал паузу, – теперь это наш единственный ход. Отсиживаться здесь – гарантированная смерть. Пойти к ним – это хотя бы шанс.

Решение было принято не из доверия, а из отчаяния. Смерть Ивана не просто напугала их. Она заставила их действовать.


Глава 7: Кровь под кожей

Одержимость в Лаборатории

Пока остальная часть экипажа пыталась справиться с шоком, Лия Морган нашла убежище в своей лаборатории. Она не могла позволить себе поддаться страху. Её разум, как и всегда в моменты кризиса, искал спасения в фактах, в данных, в холодной логике науки.

Перед ней, в герметичном боксе, лежал крошечный образец ткани Зианна – фрагмент, отколовшийся от одной из повреждённых капсул. Под микроскопом он выглядел как живая вселенная: миллионы крошечных, пульсирующих голубым светом клеток. Она должна была понять. Понять их биологию, их уязвимости. Это был её способ сражаться.

Работая, она не заметила, как порезала палец об острый край аналитического зонда. Капля её крови, ярко-красная на фоне белой перчатки, сорвалась и упала прямо на образец.

Активация

Реакция была мгновенной и невероятной.

В тот момент, когда человеческая кровь коснулась инопланетной ткани, образец вспыхнул. Голубое сияние стало ослепительно-ярким. Клетки Зианна, до этого пульсировавшие в сонном ритме, пришли в неистовое движение. Они не отторгли чужеродный материал. Они начали его поглощать. Лия в изумлении смотрела, как её эритроциты втягиваются в структуру ткани, а клетки пришельцев начинают перестраиваться вокруг них, образуя новые, гибридные связи. Это был не просто симбиоз. Это было узнавание.

И тут она почувствовала это.

Резкое головокружение, вспышка света перед глазами, словно от фотовспышки. Она пошатнулась, оперевшись рукой о край бокса. Это длилось не больше мгновения, оставив после себя лишь лёгкую тошноту и учащённое сердцебиение.

Она в ужасе отшатнулась от микроскопа. Что это было? Аллергическая реакция? Галлюцинация от усталости? Но где-то в глубине сознания зародилось новое, тревожное чувство. Это не было заражение. Это была… активация чего-то в её собственной крови.

Операционная система Жизни

Лия бросилась к своему терминалу. Дрожащими пальцами она вызвала на экран данные о генетическом анализе, который Таня провела ранее. Сорок три процента совпадения. Она всегда считала это статистической погрешностью. Но теперь…

Она запустила углублённый анализ, сравнивая не просто кодирующие белки, а регуляторные гены. Результат, появившийся на экране через несколько минут, заставил её забыть, как дышать.

«…Почти 98% совпадение с человеческими регуляторными генами, отвечающими за эмбриональное развитие».

– Операционная система… – прошептала она. – У нас одна и та же "операционная система", просто установлены разные "программы".

Её взгляд упал на секцию с анализом "мусорной ДНК". Огромные, нерасшифрованные блоки кода, которые современная наука считала генетическим рудиментом.

Ключ в Крови

Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Её странное, интуитивное понимание символов. Реакция артефактов. Это был не просто резонанс. Это была совместимость. Её "мусорная ДНК" была не мусором. Это был спящий архив. А капля её крови только что стала катализатором, ключом, который повернулся в замке её собственного генома. Запустился древний протокол экспрессии генов, синтезируя белки-рецепторы, которые теперь могли резонировать с энергией Зианна и воспринимать её как свою.

Она посмотрела на свои руки. Они больше не казались ей своими. Она была не случайным свидетелем. Она была реципиентом, носителем спящего кода, чья функция только что была активирована. И это осознание было одновременно и пугающим, и… волнующим. Она была не просто потомком. Она была носителем. Хранителем тайны, которую только начинала понимать. И эта тайна могла стать их единственным оружием в надвигающейся войне.


Глава 8: Тень Марса

Военный Совет

В кают-компании «Селена» больше не было споров. Тяжёлое, наэлектризованное молчание, оставшееся после импровизированных поминок по Ивану, сменилось мрачной, деловой атмосферой. На голографическом столе всё так же висела тактическая карта лунной базы, разделённая на враждебные синие и красные сектора. Но теперь все смотрели на неё не как на научную диаграмму, а как на карту поля боя.

– Он снова выходил на связь, – тихо сказала Лия. Все взгляды обратились к ней. – Кейран.

– И что он сказал? – голос Марка был резок. Отчаяние после смерти Ивана сменилось в нём на холодную решимость.

– Он сказал, что Дракс готовится к полномасштабной атаке, как только его воины полностью восстановятся после криосна. Но их главный реактор в секторе Альфа сейчас уязвим. У него есть циклическая перегрузка системы охлаждения каждые три часа, пока системы не откалибруются. Кейран передал мне точные временные окна и схему доступа к аварийному терминалу. Он говорит, что это наш единственный шанс их обезглавить, пока они не набрали полную мощь.

Марк слушал, его лицо было непроницаемо. Внутри него боролись два инстинкта: инстинкт солдата, кричащий, что это очевидная ловушка, и инстинкт загнанного в угол зверя, готового на любой, даже самый безумный прыжок, чтобы вырваться из капкана. Смерть Ивана изменила всё. Они больше не могли позволить себе роскошь осторожности. Бездействие стало самым рискованным из всех планов.

– Это может быть ловушкой, – сказала Таня, изучая данные.

– Конечно, это может быть ловушкой, – отрезал Марк. – Но это первая конкретная, проверяемая тактическая информация, которую мы получили. Это цель. И у нас есть окно в два часа, пока не начнётся следующий цикл. Сидеть здесь и ждать, пока они вырежут нас по одному – это не стратегия. Это самоубийство. Я иду. Лия, ты – наш проводник. Таня, ты готовишь группу поддержки на случай, если это западня. Это не предложение. Это приказ.

Полное боевое снаряжение. Я командую. При первом же признаке ловушки, при одном неверном движении с их стороны – мы открываем огонь и уходим. Цель – не дружба, а получение тактического преимущества. Договорились?

Лия молча кивнула. Она понимала, что Марк прав. Это была не встреча учёного с представителем иной цивилизации. Это был поход разведчиков в логово врага их врага. И цена ошибки была слишком высока.

Трещины в Броне

Пока Марк, Лия и Таня готовились к вылазке, в кают-компании «Селена» царила атмосфера тихого, гнетущего страха. Иллюзия безопасности была разрушена, и теперь каждый шорох, каждый сбой в системе воспринимался как предвестие новой атаки.

Юсуф Аль-Фарид, климатолог, тихо говорил с Леной Шмидт, радиологом.


– Ты видела запись? – шептал он. – Он появился из ниоткуда. Из люка, которого нет на наших схемах. Они были здесь всё это время. Они знают каждый наш шаг. Мы для них как рыбы в аквариуриуме.

Лена нервно теребила свой свинцовый амулет.


– Я чувствую это… – её голос дрожал. – С тех пор, как они проснулись, на станции… другой фон. Приборы его не показывают, но он есть. Холодный. Он словно… смотрит на нас.

Даже обычно невозмутимый профессор Дюран выглядел встревоженным. Он сидел в углу, но не изучал свои тексты, а просто смотрел на запечатанный шлюз, ведущий к буровой камере. Джейкоб Финч сидел в стороне, нервно пролистывая что-то на своём датападе – голограмму смеющейся веснушчатой девочки, которую он тут же свернул, когда на него кто-то посмотрел.

Профессионалы, лучшие из лучших, столкнувшись с первобытным ужасом, начали превращаться в напуганных, загнанных в ловушку людей. Броня их выучки и дисциплины давала трещины.


Возвращение в Лабиринт

Это было возвращение в ночной кошмар. Миссия началась не в таинственных коридорах, а в гудящей, залитой светом прожекторов Буровой Камере «Селена». Контроль над лебёдкой и единственным путём вниз был сейчас главным стратегическим активом станции.

– Проверка связи. Группа "Альфа", приём, – голос Марка в комлинке был деловым, но в нём слышалось напряжение.

Они стояли на небольшой грузовой платформе, подвешенной на тросе над зияющей чернотой шахты. Таня лично проверила каждый карабин, каждую стропу.

– Платформа готова к спуску, – доложила она. – Сенсоры в шахте чисты. Но помните, если внизу что-то пойдёт не так, на экстренный подъём уйдёт минимум пятнадцать минут. Пятнадцать минут, за которые может случиться всё что угодно.

Марк кивнул.

– Мы поняли. Начинай спуск.

Платформа дрогнула и медленно поползла вниз, в темноту. Теперь они были в ничейной земле. Оказавшись на верхнем техническом уровне марсианской базы, они попали в мир теней и шёпотов.

Только теперь они начали свой путь по заброшенным служебным туннелям, узким и клаустрофобным. Их проводником был Кейран. Лия шла впереди, прислушиваясь к безмолвным указаниям в своей голове. Сигнал был нечётким, больше похожим на сильную интуицию, чем на ясные команды. Это не были слова. Это были внезапные приступы тревоги, ощущения "неправильности", когда они подходили к опасному участку.

– Стой, – прошептала она в комлинк, и вся группа замерла. Марк тут же вскинул винтовку.


– Что там?


– Я не знаю… просто… плохое предчувствие, – её голос звучал неуверенно. – Мне кажется… за той стеной что-то движется. Патруль.

Марк с недоверием посмотрел на неё, крепче сжимая винтовку. Его военный инстинкт кричал, что это чушь. Полагаться на "предчувствия" – верный путь в могилу. Но игнорировать единственный доступный источник информации, каким бы сомнительным он ни был, – это роскошь, которую они не могли себе позволить. Он жестко приказал всем замереть. Он не мог рисковать, основываясь на "предчувствии", но и игнорировать его не мог. Они стояли в абсолютной темноте, прижавшись к холодному металлу, слыша лишь собственное дыхание. Марк почувствовал, как на него навалилась странная, свинцовая усталость, не соответствующая физической нагрузке. Он списал это на двое суток без сна, не зная, что невидимый враг уже начал свою тихую работу в его клетках. Через минуту мимо проёма в дальнем конце коридора бесшумно проплыл чёрный, паукообразный силуэт, его красный оптический сенсор обшаривал мрак.

Марк сглотнул. Голос в голове Лии, или что бы это ни было, только что спас им жизнь. Он крепче сжал винтовку. Его челюсти напряглись. Он смотрел на Лию, которая стояла в центре чужого, сияющего зала, общаясь без слов с инопланетным принцем, и чувствовал, как его мир, построенный на чётких приказах и тактических схемах, рассыпается. Он тут же подавил это чувство, загнав его в рамки привычной логики. «Её способность – это ресурс, – решил он. – Нестабильный, но ценный. Нужно использовать его, пока он работает, и быть готовым, когда он даст сбой».

– Двигаемся, – коротко бросил он, как только дрон скрылся из виду.

Порог

Через час напряжённого пути Кейран вывел их к неприметной панели в стене жилого сектора Зианна. Панель беззвучно отъехала в сторону, словно ирис гигантского глаза. За ней был свет. И воздух, пахнущий озоном, влажной землёй и цветущей экзотической флорой. Контраст с мёртвыми, гудящими туннелями был ошеломляющим.

– Я иду одна, – сказала Лия, готовясь шагнуть внутрь.


– Ни за что, – тут же ответил Марк.


– Таковы были его условия, – твёрдо сказала она. – Это тест на доверие.


Марк сжал зубы, но кивнул.


– Хорошо. Таня, ты со мной. Занимаем позицию здесь. – Он проверил свой комлинк. – Лия, проверка связи каждые тридцать секунд. Если я не услышу твой голос через тридцать одну секунду, мы врываемся.

Она шагнула через порог и замерла. Её встретил не Кейран, а два безмолвных стража Зианна в ритуальных масках. Они молча указали на небольшой пьедестал в центре комнаты. В её голове прозвучал голос Кейрана, но на этот раз он был формальным и холодным: «Положи ладонь. Интерфейсу требуется верификация твоего генетического маркера».

Лия сглотнула и положила руку на холодную поверхность. Пьедестал вспыхнул голубым светом, сканируя её. Секунды тянулись, как вечность. Наконец, стражи молча расступились, открывая проход вглубь. Только после этой проверки её встретил Кейран. Он был один, но теперь Лия понимала: это была не дружеская встреча. Это была аудиенция.

Высокий, изящный, его кожа мягко светилась в полумраке живого зала. Он просто кивнул, и в её голове прозвучало одно слово-ощущение: «Следуй».

Язык Света и Крови

Кейран провёл её в центр огромного, круглого зала. Посреди него, на возвышении, парила гигантская, медленно вращающаяся сфера из живого, полупрозрачного кристалла. В её глубине переливались туманности света, похожие на пойманные в ловушку галактики.

– Это «Око Вечности», – голос Кейрана был тихим, почти благоговейным. – Хранилище наших коллективных воспоминаний. Оно помнит всё.

Лия подошла ближе, чувствуя, как воздух вокруг сферы вибрирует от скрытой мощи. Набравшись решимости, она коснулась тёплой, гладкой поверхности.

Мир исчез.

Её сознание пронзила сокрушительная, но не болезненная волна информации. Она была Кейраном. Она видела Марс – сине-зелёную жемчужину, какой Земля была до индустриальной эпохи. Она чувствовала тепло двух солнц на своей коже и слышала беззаботный смех своего брата, Воррика. Это было ощущение дома, покоя, идеальной гармонии.

Затем видение сменилось. Лия задохнулась не от образов, а от ощущений: холодный, стерильный запах заводов Аль-Нуир, въевшийся в воздух; обжигающая боль от предательства брата, похожая на физический удар; и, наконец, оглушающая тишина после того, как квантовые бомбы сожгли небо, оставив лишь вкус пепла на языке.

Она отшатнулась от сферы, рухнув на колени, её лицо было мокрым от слёз, которые не были её собственными. Она не просто увидела его прошлое. Она его прожила.

– Как… – прошептала она, глядя на Кейрана снизу вверх, всё ещё дрожа. – Как это возможно?

Кейран опустился рядом с ней. Он указал на свою кожу, где синие спирали мягко пульсировали.

– Это не просто свет. Это язык. Но объяснения требуют времени. Времени, которого у нас почти нет. Ты почувствовала нашу боль. Теперь ты знаешь, за что мы сражаемся. И почему Дракса необходимо остановить.

Тень прошлого Марса нависла над Луной, простираясь на тысячи лет. И в этой тени, на руинах чужой, но теперь и её собственной трагедии, между геологом с Земли и последним принцем Марса зародилась хрупкая, опасная связь. Она была основана не на доверии или симпатии. Она была выкована из общей боли.


Глава 9: «Шёпот льда»

Трещина в вечности

Во время подготовки к вылазке в общем канале связи раздался голос доктора Капура: «Команда, следите за биометрией. У нас участились случаи аритмии и головных болей. Списываю на стресс, но будьте внимательны. Что-то здесь не так». Его слова повисли в эфире тревожным предзнаменованием.

Кратер Шеклтона на южном полюсе Луны дышал первозданным холодом, от которого даже улучшенные термоизоляционные слои скафандров казались тонкими, как бумага. Таня Вольская, инженер-биотехнолог, провела рукой по височному нейроимпланту, мысленно отдавая команды рою миниатюрных дронов-геологов. Она проверяла сектор по настоянию Лии, которая последние несколько часов жаловалась на странное, навязчивое "эхо" в своей ментальной связи с Кейраном, исходящее именно из-под этого ледника. На AR-экране её визора, проецируемом прямо на сетчатку, пульсировала гравиметрическая и сейсмическая аномалия – массивный объект на глубине 300 метров под слоем вечного льда и реголита.

– Активирую полевой дезинтегратор «Оса», – её голос, чуть искажённый вокодером, прозвучал в общем канале связи. – Резонансное поле разрушит молекулярные связи породы. Не бурение, а стирание. Расчётное время проходки – четыре часа.

–«Четыре часа на триста метров базальта? Таня, это всё равно невероятно быстро, – раздался в наушниках недоверчивый голос Марка.

– Капитан, “Оса” не бурит, – с ноткой профессиональной гордости ответила Таня. – Она разрушает молекулярные связи, переводя вещество в состояние высокоэнергетической плазмы, которая затем отводится силовыми полями. Мы не сверлим. Мы стираем.Процесс сожрёт половину резервной мощности станции на следующий цикл, но это всё равно рекорд.

Серебристый рой нанитов, вырвавшись из транспортного модуля, не вгрызался в лёд. Он создавал узконаправленное поле, которое заставляло молекулы породы вибрировать на резонансной частоте, разрывая их связи и превращая твёрдый базальт в облако ионизированной плазмы. Через четыре часа, как и предсказывала Таня, под ногами команды зиял туннель, уходящий в непроглядную тьму. На тактическом дисплее Тани проступил чёткий силуэт – гигантский спиралевидный корабль, похожий на раковину наутилуса, погребённый под слоем вечной мерзлоты, впаянный в реголит и водяной лёд эпохи назад. Его внешняя обшивка, насколько могли судить приборы, состояла из органического композита, усиленного кристаллическими структурами.

– Какой древний… – пробормотала Таня, замечая, как её дроны-разведчики, отправленные вперёд, начали хаотично дёргаться. Их сигналы искажались, переполнялись помехами, будто что-то невидимое «пело» в ультразвуковом и субквантовом диапазоне, нарушая работу их сенсоров. – Системы корабля… они ещё активны. Или это просто остаточная энергия стазисного поля?

Послание из прошлого

Внутренние помещения корабля Зианна, куда команда «Селена» (Лия, Марк, Таня и Джейкоб в качестве «специалиста по аномальным материалам», хотя на деле он просто не хотел оставаться один) проникла через аварийный шлюз, вскрытый наноботами, встретили их мерцанием биолюминесцентных панелей на стенах. Они слабо пульсировали голубым и зелёным, создавая ощущение, будто корабль всё ещё дышит. Воздух был разреженным и пах озоном и холодом вечности. В центре просторного зала, напоминавшего одновременно и капитанский мостик, и храм, возвышалась единственная криокапсула, покрытая толстым слоем инея.

Лия, чувствуя странный резонанс с этим местом, провела рукой в перчатке по её поверхности. Иней под её пальцами рассыпался, открыв прозрачную крышку. Капсула была пуста.


– Где тело? – Джейкоб нервно огляделся, его фонарь метался по стенам, выхватывая из полумрака непонятные символы и застывшие механизмы. – Или оно… ушло?

Внезапно воздух в зале дрогнул и пошёл рябью, как от сильного жара. Над пустой капсулой возникла трёхмерная голограмма – высокая, стройная фигура Зианна в ритуальных одеждах. Это была не интерактивная симуляция, а скорее, сложная психометрическая запись, активированная их присутствием.

– Приветствую вас, дети Земли… – его голос, синтезированный, но мелодичный, прозвучал прямо в их шлемах. Запись, казалось, обращалась ко всем и ни к кому конкретно, проигрывая заранее заготовленное послание. – Я Алатур… Если вы видите это, значит, предсказания начинают сбываться… Наш древний враг послал своё возмездие.

На голограмме появились траектории двенадцати объектов, движущихся из глубокого космоса.

– Ковчеги… – прошептала Таня, лихорадочно сверяясь с данными на своём дисплее. Её лицо побледнело. – Невероятно. Те "астероиды", что мы отслеживаем из пояса Койпера. Их траектории совпадают!

Голограмма Алатура, не реагируя на её слова, бесстрастно продолжала свою запись:

– Двенадцать Ковчегов Возмездия Аль-Нуир были запущены на медленных, холодных траекториях, их системы находились в глубоком стазисе, чтобы оставаться невидимыми на протяжении тысячелетий. Наша единственная надежда – Великий Маяк. Но тысячелетия истощили источник энергии… Система нестабильна… Для его активации нужен Ключ… – голос Алатура прервался треском помех, его фигура замерцала и исчезла, оставив их в полумраке.

– И это всё? – Марк недоверчиво посмотрел на пустой пьедестал. – Он просто исчез?

– Источник питания записи иссяк, – констатировала Таня, глядя на показания своего импланта. – Мы получили лишь фрагмент.

В наступившей тишине Лия заметила под консолью управления капсулой небольшую нишу, из которой исходило едва заметное свечение. Внутри лежала тонкая металлическая табличка. Она была исписана сложной шумерской клинописью. Профессор Дюран, к которому Лия позже обратится за переводом, расшифрует её как зловещее предсказание, найденное жрецами Ура в «звёздном камне»: «И придёт день, когда небесная спираль… начнёт пожирать само время… Лишь те, в ком течёт кровь звёзд и прах земной, смогут остановить её…»

Лия, глядя на витиеватые знаки, почувствовала знакомый холодок – узоры на табличке неуловимо напоминали сложные, динамичные спирали, которые она видела на коже Кейрана и других Зианна.

Спираль судьбы

Лия и Кейран (который прибыл к кораблю Алатура вскоре после команды «Селена», ведомый сигналом пробудившегося ИИ) стояли у центральной консоли древнего корабля, изучая данные, переданные Алатуром. Голограмма звёздной карты над ними показывала траектории Ковчегов Аль-Нуир.

– Ковчеги нельзя уничтожить обычным оружием – их броня и щиты созданы по технологиям, которые мы так и не смогли превзойти, – Кейран указал на голограмму древнего артефакта Зианна, «Великого Маяка», который, согласно схемам, был спрятан где-то в глубинных структурах Луны. – Но их можно перенаправить, используя сфокусированный гравитационно-телепатический импульс Маяка. Однако для его активации нужен Ключ – особый кристалл, резонирующий с энергией спирали… и человеческая ДНК с активным «маркером предтеч». Твоя ДНК, Лия.


Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её генетическая особенность, о которой она только начала догадываться, внезапно стала играть ключевую роль.

– Но почему я? Разве никто из вас не может?..

– Мы пытались, – в мысленном голосе Кейрана прозвучала тень древней печали. – Маяк был построен нашими предками как последняя защита, отказоустойчивая система. Они предвидели, что за тысячелетия войны и скорби наша собственная связь со спиралью может измениться, стать слишком… специализированной. Наши способности сильны, но они утратили первозданную гибкость. Маяк требует не отточенной мелодии, а сырого, необузданного аккорда, который есть только в дремлющем геноме тех, кто нёс нашу искру, но развивался в ином мире. Твоя кровь, Лия, после активации стала тем самым недостающим элементом. Никто из Зианна не может запустить Маяк. Только ты.


– Но Алатур сказал… о жертве?


Кейран медленно кивнул, его лицо было серьёзным.


– Активация Маяка требует колоссального количества энергии – как физической, так и ментальной. Тот, кто станет «Ключом», может не пережить этот процесс. Сила спирали всегда требует баланса. Отдавая, получаешь. Создавая, разрушаешь. Таков закон.

Реакция Тирана

Тем временем в секторе Альфа, в командном центре Дракса, Найра наблюдала за голографическими экранами. Её дроны-шпионы, замаскированные под обломки, зафиксировали всё.

– Они знают, – её голос был холоден. – Люди и Зианна. Они нашли корабль Алатура. Они знают о Ковчегах Возмездия.

Дракс, изучавший голограмму звёздной карты, замер. Данные с дронов Найры замерцали в его поле зрения. Он медленно развернулся, и его оптические сенсоры сфокусировались на ней с леденящей интенсивностью.

– Их Маяк – это примитивная реликвия, – прошипел он. – Но их союз – нет. Пока они цепляются за свои пророчества, они объединяются. А объединённый враг непредсказуем. Мы нанесём удар первыми. Не по их Маяку. По их надежде. Активируй скрытые бур-установки. Начнём прокладывать туннель к их смешной станции. Пусть их спасители-Зианна увидят, как их новые питомцы сгорают заживо. Пора навестить их.

Глухой, низкочастотный гул прокатился по всей лунной базе. Скрытые глубоко под поверхностью буровые машины Аль-Нуир, дремавшие тысячелетия, пришли в движение.


Глава 10: "Осколки бога"

Шёпот Искусителя

В своей тесной каюте на «Селене», похожей на гроб, Джейкоб Финч лихорадочно просматривал сообщение. Он только что закрыл файл с медицинским счётом дочери – астрономическая сумма, которая с каждым днём казалась всё более недостижимой. И тут, словно ответ на его безмолвную молитву отчаяния, на зашифрованный канал пришло новое уведомление. Это был его пакт с дьяволом по имени «Кронтех». На экране его терминала светились холодные, безжалостные слова:

«Джейкоб, мы наблюдали. До этого момента у нас не было цели, достойной риска. Но теперь, когда вы нашли активный артефакт, игра началась. Ситуация изменилась. Нам нужен образец технологии Аль-Нуир. Любой активный энергоузел. Это твой единственный шанс на эвакуацию. И помни, это больше, чем просто деньги. Тот, кто будет контролировать эту технологию, будет контролировать будущее человечества. Выбери правильную сторону. Действуй быстро. Кронтех».

Дрожь пробежала по его телу. Это было не просто рискованное задание. Это было самоубийство. На мгновение в нём что-то дрогнуло. Он подумал о Тане, о её саркастичной, но искренней дружбе. О Лии, одержимой и упрямой, но ведущей их к чему-то великому. О Марке, суровом, но справедливом капитане. Они были его командой. Его семьёй. Укол стыда был острым, как игла.

Но тут же в его сознании вспыхнул другой образ: четыре руки Гаррона, сминающие шлем Ивана, и беззвучный фонтан замёрзшей крови в пустоте. Ледяные тиски паники сжали его сердце. Он не просто боялся умереть. Он боялся быть разобранным на части, стать тотемом в ритуале древних чудовищ. Эта картина выжгла из него всю логику, всю верность, оставив лишь одно-единственное желание: бежать. Любой ценой.

Паника, как кислота, разъела остатки его здравомыслия.

– Я не смогу, – прошептал он в микрофон, его голос срывался. – Их сектор – это крепость. Дорога одна – через шахту! Меня заметят! Лебёдка под контролем Марка!

Ответ пришёл мгновенно, холодный и деловой, словно ИИ диктовал инструкцию.

«Ты думаешь, мы этого не знаем? Ты не пойдёшь. Ты поедешь. Сегодня в 03:00, во время пересменки, мы получим контроль над системами Буровой Камеры. Благодаря директору Крюгер, всё программное обеспечение для лебёдки и систем безопасности камеры поставлялось нашей дочерней компанией. В прошивке контроллера есть скрытый «чёрный ход», о котором знаем только мы и она. Лебёдка, сенсоры, камеры – всё будет нашим на 10 минут. Твоя задача – просто дойти до платформы и спуститься. Мы сделаем всё остальное. Мы проведём тебя до лаборатории, ты возьмёшь ядро и вернёшься тем же путём. Мы тебя поднимем. Просто. И безопасно».

На экране появился новый файл – сложный вирусный пакет.

«Ты биолог, верно? Мы получили данные о законсервированной лаборатории терраформирования в секторе Гамма-12. Там хранится то, что тебе нужно. Это не оружейная, охрана минимальна. Мы дадим тебе "ключ" – вирус "Слепое Пятно". Активируй его, и на 300 секунд ты станешь призраком. Но главное – твой передатчик. Он модифицирован. Когда ты начнёшь передачу данных, он автоматически выпустит в сеть станции вирус "Цербер". Он не просто вызовет сбой – он заставит их системы воевать друг с другом, создав идеальный хаос, чтобы прикрыть тебя».

Джейкоб смотрел на эти слова, и его кровь застыла в жилах. Он понял. Он был не просто вором. Он был носителем вируса. Пешкой, которую собирались пожертвовать, чтобы посеять хаос. Его "эвакуация" была ложью, наживкой. Но было уже слишком поздно. Он уже был в ловушке – между монстрами снаружи и манипуляторами изнутри. И из двух зол он выбрал то, которое хотя бы обещало ему призрачный шанс на спасение.

Путь Марионетки

В три часа ночи коридоры «Селена» были пусты. Джейкоб, как тень, прокрался к Буровой Камере. Краем глаза он заметил помеху на одном из мониторов безопасности – на долю секунды ему показалось, что он видит знакомый силуэт Ивана Волкова. Фигура даже слегка повернула голову в его сторону, прежде чем раствориться в статике. Глюк. Нервы, – подумал он, отгоняя наваждение. Дверь, которая всегда была заблокирована кодом капитана, с тихим щелчком открылась перед ним. Внутри было темно, лишь тусклый свет с его дисплея освещал гигантский механизм лебёдки. Грузовая платформа висела над чёрной дырой шахты, словно приглашая его.

«Сенсоры отключены. Камеры зациклены. Иди», – приказал дисплей.

С колотящимся сердцем Джейкоб шагнул на платформу. Она тут же дрогнула и беззвучно поползла вниз. Он не управлял ей. Он был просто грузом, посылкой, которую его невидимые хозяева отправляли в преисподнюю. Спуск в абсолютной темноте, подрагивая от страха, был худшей пыткой в его жизни.

Кража

Приземлившись на крыше марсианской базы, он действовал строго по инструкциям на своём дисплее. «Кронтех» вёл его по заброшенным коридорам с пугающей точностью. В лаборатории всё прошло, как и было обещано. Он активировал вирус «Слепое Пятно», схватил тёплое, вибрирующее ядро и бросился назад, к шахте.

«Возвращайся. Платформа ждёт. У тебя четыре минуты», – торопил его дисплей.

Он успел. Лебёдка, снова управляемая извне, плавно подняла его наверх, в безопасные, как ему казалось, стены «Селена». Он выдохнул, его ноги подкашивались от пережитого ужаса и облегчения.

На командном пункте «Селена» Айко хмуро смотрела на свою консоль. Уже несколько часов она отслеживала странную аномалию в сети – крошечный, почти незаметный "шум" в канале связи с Буровой Камерой. Он был похож на эхо, на фантомный сигнал, который не должен был там быть. Она уже собиралась начать глубокую диагностику, подозревая шпионский вирус «Кронтеха», но её отвлекли сообщения о вылазке Тани.

Волна

Теперь остался последний шаг. Ему не нужно было передавать данные из вражеского сектора. Ему нужно было сделать это с «Селена», где, как он думал, его сигнал затеряется в общем шуме.

«Используй старый диагностический порт в секторе жизнеобеспечения. Он напрямую подключён к общей шине. Сигнал будет мощным и быстрым», – гласила последняя инструкция.

Он нашёл заброшенный узел связи. Подключил свой передатчик.

– «Кронтех-Приёмная», это «Крысолов», – прошептал он. – У меня товар. Начинаю передачу.

Он нажал на кнопку.

Передатчик Джейкоба сработал как троянский конь. Вместе с зашифрованным пакетом данных он внедрил в сеть станции вирус «Цербер», который, достигнув общей шины, мгновенно просочился в системы марсианской базы.

В это же самое время, в глубине сияющего, живого сектора Зианна, ровный свет «Сердца Сада» дрогнул. Но не от помех.

В тронном зале Аль-Нуир на дисплее Дракса взревела не просто тревога, а сигнализация о полномасштабной кибератаке.

Вирус "Цербер", выпущенный вместе с сигналом Джейкоба, ударил точно в самое уязвимое место всей базы – в гибридный конвертер, связывающий сети Аль-Нуир и Зианна. Вирус был гениален в своей простоте. Он не пытался взломать системы. Он имитировал протоколы аварийного квинтирования энергии, заставляя системы защиты обеих рас атаковать гибридный конвертер как несанкционированный и опасный источник всплеска. Система Аль-Нуир получила ложный сигнал тревоги, замаскированный под протокол Зианна, сообщающий об атаке на их криокамеры. Древний протокол безопасности воспринял это как враждебный акт саботажа и мгновенно перешёл в боевой режим. Одновременно система Зианна получила такой же ложный сигнал, имитирующий протокол Аль-Нуир, о попытке взорвать их биореактор. Две несовместимые, параноидальные системы, насильно связанные вместе, начали войну друг с другом. Каскадный сбой был не случайностью. Он был целью.

Паутина

Джейкоб в ужасе смотрел, как передача данных прервалась. Дверь технического отсека за его спиной с шипением открылась. В проёме стояла Айко Мураками.

– Аниме учит одному, Джейкоб, – её голос был холоден, как вакуум. – Предателей всегда находят.

– Как? – пролепетал он. – Я был на «Селене»…

Айко усмехнулась.

– Ты думал, я отслеживала твой сигнал? Наивно. Я увидела не тебя. Я увидела вирус. Элегантный, надо признать. Идеально нацеленный на гибридный конвертер. Я следила не за вором, Джейкоб. Я следила за кибератакой, которая едва не разнесла всю эту луну к чертям. А ты был просто разносчиком пиццы, который принёс бомбу. Я просто пришла по адресу доставки.

Его игра была окончена. И последствия его трусости только начинали проявляться.


Глава 11: «Песок в часах»

Тревожные симптомы

Медицинский модуль станции «Селен» был залит холодным, тревожным светом. Доктор Раджив Капур сидел перед большим диагностическим экраном, его пальцы, обычно твёрдые, сегодня заметно дрожали, когда он пролистывал биометрические отчёты экипажа.

– Я созвал вас, потому что мои опасения подтвердились, – начал он без предисловий, обращаясь к голограммам Марка и Тани. – Я поднял архивы биометрии всего экипажа с момента нашего прибытия. И я увидел чёткую, усугубляющуюся тенденцию, которую мы списывали на стресс. Таня, твоя хроническая усталость. Головные боли у половины экипажа. Я думал, это стресс и последствия криосна. Я был непростительно слеп.

Он вывел на экран график. Тонкие линии, отражающие длину теломер – защитных «колпачков» на концах хромосом, – стремительно падали вниз, как песок в часах их жизней.

– Радиационный фон на базе… он не просто высокий, он… необычный, – продолжил Капур.

– Почему наши сканеры ничего не показали? – спросил Марк.

– Потому что мы искали пули, а нас травили газом, – устало ответил Капур. – Наши стандартные дозиметры ищут ионизирующее излучение. А это – нечто иное. Это субквантовый хроно-радиационный стресс. Представьте, что время – это река. Технология стазиса Зианна – это плотина, которая замедляет течение для них. Но энергия никуда не исчезает. Река должна прорваться. И она прорывается вокруг них, ускоряя течение для всего остального. Мы с вами, капитан, попали в это ускоренное течение. Наши клетки "живут" быстрее, чем должны, выплачивая "временной долг" за их покой.

– Проще говоря, – голос Капура был ровным, как у хирурга, сообщающего смертельный диагноз, – наши клетки стареют примерно в семь раз быстрее. С каждым днём скорость растёт. Это не болезнь, которую можно вылечить. Это физический закон, который на нас обрушился. Мы сгораем.

Марк сжал кулаки, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Не от врага с оружием, а от невидимого, неумолимого убийцы, который уже был внутри каждого из них. Он посмотрел на Таню, и в её глазах увидел то же самое – холодный, тихий ужас.

Временной стресс

В медблок вошла Лия. Подъём по короткому трапу от лаборатории вызвал одышку, заставив её на мгновение опереться о дверной косяк. Глубокая, непроходящая усталость въелась в кости, а в суставах поселилась тупая ломота – древняя, неуместная боль для её тридцати пяти лет.

Она подошла к небольшому зеркалу на стене. Мелкие морщинки у глаз, которые она раньше едва замечала, углубились. Она видела не конкретные признаки старости, а общее, неумолимое увядание, словно невидимый художник быстрыми, грубыми мазками набрасывал на её лице портрет будущей, уставшей женщины.

– Сколько… сколько у нас времени? – спросила она, не отводя взгляда от своего стремительно меняющегося отражения.

– По моим прогнозам, если мы не найдём способ защититься, у нас осталось не больше года до точки невозврата, когда деградация станет необратимой, – Капур позволил себе кривую, сардоничную усмешку. – А я, конечно, получил билет в экспресс-вагон. Привилегии старшего по званию.

Музыка Распада

Лия села, чувствуя, как ноги становятся ватными.

– Раджив, это излучение… оно влияет только на тело? Моё восприятие символов Зианна, моя… связь с Кейраном. Она стала сильнее.

Капур задумчиво постучал пальцами по своей трости.

– Теоретически, да. Если эти частицы влияют на квантовые процессы в клетках, они вполне могут воздействовать и на нейронные сети. Возможно, это излучение, разрушая физиологические барьеры, одновременно истончает ментальные, делая вас более восприимчивой. Но это палка о двух концах, Лия. Кто знает, как долго ваш разум сможет выдерживать такую нагрузку.

Позже, в сияющем, живом зале Зианна, Лия задала тот же вопрос Кейрану. Он положил перед ней небольшой, пульсирующий светом кристалл.

– Наша кожа – это биоэнергетический интерфейс. Она метаболизирует эти частицы. Наша регенерация основана не на биохимии, а на субквантовой гармонии. Наши клетки 'поют' в определённой гармонии, и кристалл лишь восстанавливает эту песнь, если она нарушена.

– Вы… вы можете помочь нам? – с надеждой спросила Лия.

Кейран с сожалением посмотрел на неё.

– Ваша двойная спираль… она фундаментально иная. Более хаотичная. Попытка 'настроить' её нашими методами вызовет не исцеление, а катастрофический резонансный распад. Ваши клетки просто не выдержат этой 'музыки'. Это будет не исцеление, а мгновенное превращение в прах. Мы уже пробовали… с другими. Результат был ужасен. Мы можем попытаться создать защитные амулеты, фильтрующие излучение, но обратить процесс… это смертельно опасно для вас.

Лия смотрела на кристалл, затем на свою руку, где морщины, казалось, стали ещё глубже. Спасение было так близко. И так бесконечно далеко.

В командном центре «Селена» Таня, слушавшая разговор по защищённому каналу, хмуро посмотрела на Марка.

– Ты слышал, капитан? Если перевести его поэзию на инженерный, это как пытаться запустить программу для квантового компьютера на нашем кремниевом старье. Архитектура несовместима. Попытка заставит процессор сгореть. Он прав, мы не можем использовать их методы лечения.


Глава 12: Тень в Зеркале

Магнитный Лабиринт

Инженерный отсек на границе с сектором Аль-Нуир был наполнен гулом силовых полей. Таня Вольская и Айко (управляя дроном-разведчиком из командного центра «Селена») изучали свою цель. Перед ними простирался коридор, перекрытый несколькими рядами магнитных решёток. Они напоминали гигантскую паутину из ярко-голубых силовых нитей.

– Двадцать Тесла, как минимум, – пробормотала Таня. – Разорвёт на кварки.

– Паттерн модуляции поля повторяется каждые 11.37 секунды, – голос Айко звучал в её наушнике. – Если создать точный противофазный импульс в момент смены цикла… теоретически, можно обрушить поле на долю секунды.

На командном пункте Лия, по просьбе Марка, пыталась "прощупать" сектор впереди.

– Я… я что-то чувствую, – прошептала она, закрыв глаза. – Сильный источник энергии. Прямо за поворотом. Думаю, это управляющая консоль решётки.

– Ты уверена? – спросил Марк.

– Да. Сигнал чистый.

Ошибка Проводника

Таня, доверившись ей, осторожно заглянула за угол… и тут же отпрянула назад, когда мимо пронёсся патрульный дрон Аль-Нуир, который едва её не заметил. Он бесшумно проследовал дальше по коридору.

– Чёрт! – выругалась Таня по закрытому каналу. – Лия, это был не терминал, это был патруль! Я чуть не попалась!

Лия открыла глаза, её лицо было бледным. В её голове прозвучал тихий, усталый голос Кейрана, с которым она поддерживала слабую связь: «Это не твоя ошибка. Технологии Аль-Нуир… они создают помехи. Их системы генерируют своего рода "квантовый шум", чтобы скрыть свои сигнатуры. Ты почувствовала энергию, но этот шум исказил её форму, как рябь на воде искажает отражение. Твой дар ещё только пробуждается, а они уже научились его глушить».

Она с виноватым видом посмотрела на Марка. Её дар был не всезнанием, а лишь компасом, который легко мог сбиться.

Тень в Зеркале

Несмотря на неудачу, они решили действовать. У них был план. Рискованный, но план. Таня подключила небольшого дрона-камикадзе, оснащённого ЭМИ-генератором, к терминалу, который Айко удалось частично взломать.

– Готовься, Марк, – сказала Таня, её палец завис над кнопкой запуска.

Обратный отсчёт. Ноль. Таня нажала на спуск. Дрон рванулся вперёд и взорвался с яркой вспышкой у решётки. Силовое поле на мгновение моргнуло и погасло.

– Проход! – крикнула Таня, готовясь рвануться вперёд вместе с группой захвата Марка.

Но в тот краткий миг, когда поле погасло, воздух за ним исказился, пошёл рябью, как марево над раскалённым асфальтом. А когда голубые нити вспыхнули вновь, искажение уплотнилось, обрело форму и стало человеком. Или тем, что им казалось. Из тени вышел Зул. Его облик был до ужаса знаком. Он был идеальной, безупречной копией Ивана «Медведя» Волкова.

На «Селене» Таня, наблюдавшая за этим через камеру дрона, в шоке отшатнулась.

– Это… это не голограмма, – прошептала она. – Мои сенсоры показывают массу. Тепловую сигнатуру!

Ответ пришёл от Айко. Её голос был лишён сарказма, в нём слышался трепет исследователя, столкнувшегося с невозможным.

– Это металлическая мимикрия, продвинутая технология маскировки Аль-Нуир. Рой кинетических нанитов, удерживаемых когерентным силовым полем и управляемых ИИ, способным воспроизводить не только внешность, но и манеры жертвы на нейронном уровне, сканируя остаточные био-сигнатуры. Он не просто выглядит как Иван. Он является его идеальной копией, пока поле активно.

Голос Зула, идеально имитирующий низкий, с лёгким акцентом голос Ивана, прозвучал в наушниках Тани.

– Эх, Танюха, Танюха… зря стараешься. Он почесал затылок точно так же, как это делал Иван, когда нервничал. – Я видел твои данные. Этот твой имплант на шее… забавная примитивная поделка. Попытка имитировать то, что для нас является врождённым. Но он делает тебя уязвимой. А затем тихо, почти нежно, добавил: «Передай моей Машеньке, что папа её любит».

Таня замерла, её лицо исказилось от ужаса и отвращения. Голос её погибшего друга, произносящий эти слова из уст чудовища, ударил её, как нож в самое сердце.

– Ты… чудовище… – прошипела она.

– Я – эволюция, – безразлично ответил Зул-Иван. – А ты сейчас увидишь, как ваши же игрушки обращаются против вас.

В тот же миг в коридоре за спиной Тани и Марка с лязгом опустились аварийные гермозатворы, отрезая им путь к отступлению. Одновременно включились автоматические турели пожаротушения, но вместо пены они начали распылять перегретый пар.

– Ловушка! Уходим через вентиляцию! – рявкнул Марк, оттаскивая застывшую от шока Таню к ближайшему техническому люку


Глава 13: "Язык света"

Вопрос

Лия сидела на низком выступе из светящегося, живого материала в одном из тихих садов Кейрана. Воспоминания, нет, ощущения от "Ока Вечности" всё ещё бушевали в ней, как фантомная боль. Вкус пепла на языке, холод предательства, оглушающая тишина после взрывов… Это было не её прошлое, но теперь оно стало частью её.

Она подняла глаза на Кейрана, который стоял рядом, наблюдая за медленным танцем светящихся растений.


– Ты обещал объяснить, – её голос был тихим, но настойчивым. – То, что случилось у "Ока". То, как я тебя слышу. Я должна понять.

Объяснение

Кейран опустился рядом с ней. Он указал на свою кожу, где синие спирали мягко пульсировали в такт его дыханию.


– Это не просто свет. Это язык, – начал он. – Наши узоры – это своего рода биологические передатчики. Они испускают не только фотоны, но и особые частицы, несущие отпечаток наших мыслей и эмоций – эхо-частицы, как мы их называем. Обычно их может воспринять только другой Зианна.

Лия недоверчиво покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. "Биологические передатчики… отпечаток мыслей…" Это звучало как магия, облечённая в научные термины.


– Но я… – начала она.

– Но твоя ДНК, – закончил он. – После контакта с нашей тканью… пробудилась. Та капля твоей крови стала катализатором. Твой "спящий код" – это приёмник, Лия. Древний, но всё ещё функциональный. Вот почему ты меня слышишь. Это не магия. Это биохимия. Ты начала вспоминать язык своей собственной крови.

Две Королевы

Их разговор прервало появление третьей фигуры. Из сияющего прохода бесшумно выплыла верховная жрица Элира. Её золотые узоры мерцали ярче, чем у Кейрана, а нижняя часть тела, представлявшая собой сложную энергетическую матрицу, мягко колыхалась, оставляя в воздухе едва заметный световой след.

Она остановилась в нескольких метрах от них, но Лия почувствовала, как атмосфера в саду мгновенно стала ледяной. Взгляд Элиры, устремлённый на Лию, был полон холодного, бесстрастного анализа, как у энтомолога, изучающего редкое, но потенциально опасное насекомое.

– Сын, – её голос прозвучал не вслух, а напрямую в их сознании, холодный и острый, как осколок кристалла. – Ты тратишь время на… это. Аль-Нуир готовят новую атаку, а ты развлекаешь дикарку сказками.

– Она не дикарка, мать. Она – ключ, – спокойно ответил Кейран, поднимаясь. – Её генетический маркер…

– Её маркер – это симптом, а не дар, – отрезала Элира. Её ментальный "взгляд" снова впился в Лию. – Я уже видела, к чему приводит смешение. Видела, как чужеродный код, принесённый войной, искажает нашу суть. Хаос, который ты несёшь в своей крови, – это та же болезнь, что едва не уничтожила нас однажды. Я не позволю истории повториться.

Лия почувствовала, как внутри неё поднимается волна бессильного, обжигающего гнева. Каждое слово жрицы было ледяным клеймом: "дикарка", "симптом", "болезнь". Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но заставила себя молчать. Спорить с ней было всё равно, что кричать на ледник – бессмысленно и унизительно.

– Она помогла нам найти корабль Алатура, – возразил Кейран. – Она видела то, что скрыто от нас.

– Она – открытая рана, в которую может заглянуть любой, – парировала Элира. – И Дракс, и мы, и даже та сущность, которую ты боишься называть по имени. Её разум – это проходной двор. Она опасна не потому, что она примитивна. Она опасна, потому что она – непредсказуемый катализатор. Я создала тот вирус, сын, ты знаешь это. Создала, чтобы выжечь скверну из нашего генома, спасти нас от вырождения. Это была ужасная, но необходимая жертва. И я без колебаний принесу новую, чтобы защитить то, что осталось. Её место – в карантинной камере для изучения, а не здесь, в сердце нашего мира.

Элира повернулась и так же бесшумно удалилась, оставив за собой шлейф ледяного презрения. Лия смотрела ей вслед, чувствуя себя так, словно её только что оценили, взвесили и признали негодной.

– Она… всегда такая? – наконец выдавила она.

– Лишь когда её старые раны начинают кровоточить, – ответил Кейран, и в его мысленном голосе впервые прозвучала тень горечи. – Она не видит в тебе союзника. Она видит в тебе симптом болезни, поразившей нашу расу. Не принимай это близко к сердцу. Её страх заставляет её быть жестокой.

Первый Урок

– Но она права в одном, – продолжил Кейран, возвращаясь к теме. – Твоя способность пока нестабильна. Ты чувствуешь энергию, но не её форму. Поэтому технологии Аль-Нуир для тебя – просто "шум". А наши системы и наши мысли – "мелодии". Ты должна научиться не просто слушать музыку, а различать в ней отдельные ноты. Закрой глаза.

Лия подчинилась.


– Сосредоточься не на словах. Сосредоточься на узоре. Я пошлю тебе простой образ. Не пытайся его понять. Просто позволь ему возникнуть.

Она почувствовала знакомое давление в висках, но на этот раз оно было слабее, более сфокусированным. Сначала была лишь темнота и хаос мыслей. Но затем, следуя его совету, она перестала бороться и просто начала наблюдать. Из хаоса начал формироваться образ. Нечёткий, размытый, как акварельный рисунок. Спираль. Простая, одинокая спираль, медленно вращающаяся в пустоте.

Она открыла глаза, тяжело дыша.


– Я видела… спираль.

Кейран едва заметно улыбнулся. Это была первая эмоция, которую она увидела на его лице.


– Это первый шаг. Это потребует времени. Времени, которого у нас почти нет.


Глава 14: "Кодекс предателя"

Неожиданный гость

Аварийные лампы в командном центре станции «Селен» отбрасывали на стены дрожащие, тревожные тени. Марк Рейес, капитан этой лунной цитадели, навис над голографической картой, пытаясь просчитать следующий ход Дракса. После пробуждения марсиан и первых столкновений хрупкое равновесие их маленького мирка рухнуло, сменившись постоянным ожиданием атаки. Воздух был наэлектризован напряжением.

– Капитан, засекла движение! – голос Айко Мураками, резкий и сосредоточенный, прорезал тишину. – Одиночная фигура, приближается со стороны нейтральной зоны, той, что примыкает к сектору Альфа. Нестандартная энергетическая сигнатура, гибридная. Не похож ни на Зианна, ни на Аль-Нуир в чистом виде.


На главном экране появилось зернистое изображение с внешней камеры: высокая, стройная фигура, двигающаяся с какой-то странной, рваной грацией. Детали были неразличимы, но силуэт не внушал доверия.


– Привести защиту шлюзов в полную боевую готовность, – приказал Марк, не отрывая взгляда от экрана. – Огонь не открывать без моей команды. Кто бы это ни был, он идёт слишком открыто. Либо безумец, либо очень уверен в себе.

Через несколько минут на общем канале связи раздался голос – немного насмешливый, с металлическими нотками, но определённо не принадлежащий ни одному из известных им марсиан:


– Лунная станция «Селен», вызывает вас Оррик. Надеюсь, ваш кофе сегодня не такой горький, как ваше положение. Прошу разрешения на стыковку и аудиенцию у вашего капитана. У меня есть предложение, которое может спасти ваши хрупкие человеческие шкурки.


Марк обменялся взглядами с Таней Вольской, своим заместителем. На её лице отразилось то же недоумение и подозрение.


– Оррик? – переспросил Марк в микрофон. – Кто вы такой и что вам нужно от нас?


– О, я всего лишь скромный продукт неудачного эксперимента двух великих рас, – последовал ответ, полный самоиронии. – Изгой, если хотите. А нужно мне… скажем так, немного изменить текущий расклад сил. И вы, капитан Рейес, можете мне в этом помочь. Равно как и я вам.

Предложение, от которого трудно отказаться

Оррика провели в небольшую переговорную комнату, переоборудованную из склада. Воздух здесь был спертый, пахло пылью и антисептиком. Сам Оррик, теперь видимый во всех деталях, представлял собой причудливое зрелище. Его лицо было почти человеческим, с тонкими, аристократическими чертами, но левая сторона была покрыта серебристыми металлическими пластинами, из-под которых пробивались тонкие, пульсирующие синим светом вены – наследие Зианна. Его тело было стройным, но под комбинезоном из неизвестного материала угадывались импланты и усиления, характерные для Аль-Нуир. Он двигался с текучей грацией хищника, и в его глазах, меняющих цвет от серого до янтарного, плясали насмешливые и одновременно расчётливые огоньки.


Два охранника с плазменными винтовками держали его на прицеле, хотя сам Оррик казался совершенно расслабленным. Марк сел напротив, Таня стояла чуть позади него, её кибернетический имплант на шее едва заметно светился – она уже начала сканировать гибрида. Лия Морган, как главный эксперт по марсианам, тоже присутствовала, внимательно изучая незваного гостя.

– Итак, Оррик, – начал Марк, его голос был холоден и официален. – Вы утверждаете, что можете нам помочь. Каким образом?


Оррик широко улыбнулся, обнажив идеально ровные, но чуть заострённые зубы.


– О, капитан, я могу предложить вам гораздо больше, чем просто помощь. Я предлагаю вам голову Дракса на блюдечке. Ну, или, по крайней


мере, серьёзно подпортить его планы по превращению вашей уютной Земли в новый полигон для его военных игр. Дракс – безумец, одержимый идеей тотального контроля. Он уничтожил Марс, он уничтожит и Луну, и вас вместе с ней, если его не остановить.


Он наклонился вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота.


– Я знаю его слабые места. Я знаю расположение его командных центров, его арсеналов, его линий снабжения. Я могу дать вам коды доступа к некоторым его системам, достаточно старым, чтобы он не успел их сменить.

Марк:

– Откуда у тебя такие коды? Системы Аль-Нуир считаются невзламываемыми.


Оррик (усмехается):

– О, капитан, быть гибридом имеет свои маленькие преимущества. Скажем так, для их систем я одновременно «свой» и «чужой». Моя нейросеть создаёт определённые «слепые зоны» в их защите, которыми я научился пользоваться. Плюс, я провёл много времени, изучая их старые архивы, когда они ещё не считали меня полной угрозой. Так что, да, некоторые двери я могу для вас приоткрыть. Я могу рассказать вам о его планах атак на ваш «Селен» и на сектор Зианна. В обмен…


– В обмен на что? – прервал его Марк.


– На немного понимания, капитан, – Оррик развёл руками. – Я изгой для обеих рас. Зианна считают меня уродливым порождением тьмы, Аль-Нуир – ненадёжным полукровкой. Я не хочу быть пешкой в их тысячелетней вендетте. Я ищу… скажем так, третий путь. Возможно, с вами, люди, у меня получится его найти. Ну и, конечно, безопасный проход на вашу Землю, когда всё это закончится, не помешал бы. И, может быть, небольшой исследовательский грант? Я всегда мечтал изучить человеческую культуру. Ваши комиксы, например, просто восхитительны!

Сигналы лжи

Пока Оррик распинался, Таня внимательно следила за ним, её взгляд был прикован не столько к его лицу, сколько к тонким изменениям в его позе, мимике, и, главное, к данным, поступающим от её импланта. Модифицированный Айко, он теперь мог улавливать не только стандартные физиологические реакции, но и флуктуации биоэнергетического поля, которые у марсиан, особенно у гибрида вроде Оррика, были более выражены и сложны, чем у людей.

Этот имплант был не просто прихотью или улучшением. Это было напоминание о её прошлом, о катастрофе на био-станции «Титан-5» у Сатурна, где она работала над созданием экстремофильных бактерий для терраформирования. Взрыв экспериментального реактора повредил её спинной мозг и часть сенсорных центров. Имплант, созданный лучшими кибернетиками ESA, не только восстановил её подвижность и чувствительность, но и дал ей уникальные способности к анализу биосигнатур и энергетических полей. Она заплатила высокую цену за эти способности, и теперь инстинктивно не доверяла тем, кто скрывает свою истинную природу.

На её внутреннем ретинальном дисплее замелькали предупреждающие маркеры. Когда Оррик говорил о своей ненависти к Драксу, его показатели были стабильны – похоже, это была искренняя эмоция. Но когда он заговорил о «третьем пути» и альтруизме, её внутренний дисплей вспыхнул предупреждающими маркерами. Резкие скачки сердечного ритма, хаотичные всплески в биополе – имплант вынес вердикт без лишних размышлений: его благородные мотивы – расчётливая ложь.

«Он что-то скрывает, – подумала Таня. – Ненависть к Драксу, похоже, настоящая, и информация у него, скорее всего, есть. Но его россказни о бескорыстной помощи… чистейшей воды враньё. Он преследует какую-то свою, очень личную и, возможно, очень опасную для нас цель».


Она незаметно коснулась пальцем мочки уха – заранее условленный с Марком сигнал, означающий «высокая вероятность обмана».

Но было и ещё кое-что. В его правом предплечье, там, где у Зианна светились биолюминесцентные узоры, а у Аль-Нуир крепились порты данных, её имплант засёк замаскированный, неактивный источник энергии. Он был крошечным, но плотность его потенциала была пугающей. Нестандартный. Не похожий ни на что в базе данных станции. Он что-то прятал. Какое-то оружие или артефакт, встроенный прямо в тело.

Испытание огнём: Миссия с реактором

Марк едва заметно кивнул, принимая сигнал Тани. Его лицо осталось непроницаемым. Он перевёл взгляд на голографический экран, висевший на стене переговорной, где сейчас транслировалось изображение контейнера с мини-реактором Аль-Нуир, который Айко и её дрон недавно изъяли у Джейкоба. Рядом с изображением тикал таймер от «Кронтеха», отсчитывающий часы до возможной удалённой детонации или попытки перехвата контроля. Проблема требовала немедленного решения.

– Оррик, – голос Марка прозвучал ещё более жёстко, – ты утверждаешь, что хочешь помочь и знаешь системы Аль-Нуир, как свои пять пальцев, или сколько их там у тебя. У нас тут возникла… небольшая техническая проблема, благодаря одному из моих слишком предприимчивых сотрудников. Этот артефакт, – он указал на изображение реактора, которое тут же появилось на маленьком голопроекторе перед Орриком, – был, скажем так, позаимствован из сектора Альфа. Его необходимо вернуть на исходное местоположение. Немедленно. Пока Дракс не заметил пропажу и не поднял всю свою армию на уши, или пока эта штуковина не дестабилизировала всю энергосистему базы. Или пока его не взорвали удалённо те, кому его пытались продать. Ты сможешь это сделать? Незаметно и быстро?

Оррик сначала удивлённо моргнул, затем на его лице появилась хитрая, оценивающая усмешка. Он узнал артефакт.


– О, миниатюрный генератор на стабилизированной тёмной материи! Какая прелестная и крайне нестабильная вещица! И кто-то из ваших умудрился её стащить? Снимаю шляпу перед таким безумцем! – он театрально склонил голову. – Вернуть его? Для меня это будет… увлекательной прогулкой по вражеской территории. Конечно, капитан. Считайте это моим первым взносом в наш будущий славный союз. Это докажет мою лояльность и полезность? И что я получу взамен, кроме вашего драгоценного, но пока ещё очень хрупкого доверия?

– Получишь шанс дожить до завтра, – отрезал Марк. – И возможность продолжить этот разговор. Ты пойдёшь один. Мы дадим тебе только сам реактор в защитном контейнере и укажем сектор, где он был. Никакого оружия, никакого сопровождения с нашей стороны. Любая попытка обмануть нас, сбежать или использовать реактор в своих целях будет означать твою немедленную ликвидацию. Айко и Таня будут отслеживать каждый твой шаг всеми доступными нам средствами. Согласен?

Глаза Оррика на мгновение сузились, оценивая риски. Затем он снова широко улыбнулся.


– Какие суровые условия, капитан! Но тем интереснее игра. Я согласен. Давайте сюда вашу игрушку. Пора немного размять кости.

Возвращение «Осколка бога»

Через полчаса Оррик, одетый в лёгкий, но прочный комбинезон «Селена» (его собственная одежда была конфискована для изучения), нёс тяжёлый контейнер с мини-реактором по тёмным, полуразрушенным коридорам на границе сектора Альфа. Он двигался с удивительной ловкостью и скоростью, словно родился в этих лабиринтах. Таня и Айко, сжав зубы, следили за ним через сеть скрытых микро-дронов и датчиков, которые им удалось разместить в некоторых ключевых точках.

Оррик не обманул. Он действительно знал эти места. Он обходил патрули дронов Аль-Нуир, используя вентиляционные шахты и заброшенные технические туннели, о существовании которых команда «Селена» даже не подозревала. Несколько раз он оказывался на грани обнаружения, но каждый раз ему удавалось вывернуться, используя то свою гибридную способность создавать кратковременные оптические помехи, то просто невероятное чутьё и знание повадок патрулей.

Наконец, он достиг небольшого технического зала, где на обугленном пьедестале зияла пустота – место, откуда Джейкоб украл реактор. Оррик осторожно, почти с благоговением, извлёк пульсирующий кристалл из контейнера и установил его на место. На мгновение он замер, глядя на исходящую от артефакта тёмную энергию. На его лице промелькнуло сложное выражение – смесь восхищения, зависти и явного соблазна. Он коснулся пальцами поверхности артефакта, чувствуя его мощь. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Какая элегантная сила, – подумал он. – Ключ. Не к машине, а к… возможностям. Третий путь, действительно…

Но затем, тяжело вздохнув, он отступил и так же незаметно, как и пришёл, начал свой путь обратно к «Селену».

На экранах в командном центре станции «Селен» тревожные показатели энергетического дисбаланса базы начали медленно приходить в норму. Угроза коллапса или взрыва отступала. Оррик вернулся через час, на его лице снова играла его фирменная нахальная усмешка, но в глазах плескалась усталость и что-то ещё, какая-то затаённая мысль, которую Таня не могла до конца расшифровать даже с помощью своего импланта.

– Ну что, капитан? Я оправдал ваши ожидания? – Оррик картинно поклонился, войдя в командный центр.


Марк несмотря на то, что Оррик фактически спас их от катастрофы, не спешил выказывать дружелюбие.


– Ты выполнил задание, Оррик. Это зачтётся. Но это не отменяет наших вопросов к тебе. Расскажи нам подробнее о планах Дракса. И не пытайся ничего утаивать. Мы будем проверять каждое твоё слово.


Он начал задавать Оррику каверзные вопросы, используя информацию, полученную от Лии и Кейрана, а также данные разведки Айко. Оррик отвечал более уверенно, чем раньше, часто ссылаясь на свою «маленькую услугу» с реактором, но когда речь заходила о его личных связях с Аль-Нуир или о его долгосрочных планах, имплант Тани всё ещё фиксировал тревожные сигналы.

Кодекс предателя: выгода или ловушка?

Когда Оррика временно изолировали в более-менее комфортабельном помещении (под постоянным наблюдением), Марк собрал свой ближний круг – Лию, Таню и Айко.


– Он справился, это факт, – сказала Таня, потирая висок. – Но это не отменяет того, что он лжёт о своих конечных целях. Имплант почти сходил с ума, когда он говорил о своём «желании помочь человечеству». Он явно что-то задумал, и это не просто альтруизм. Возможно, он хотел получить наше доверие для чего-то большего, или просто использует нас как временный инструмент.


– Он гибрид, изгой для обеих марсианских рас, – задумчиво произнесла Лия. – Его «кодекс», скорее всего, сводится к одному: выживание и максимальная выгода для себя. Сейчас ему выгодно ослабить Дракса с нашей помощью, потому что Дракс, вероятно, представляет для него наибольшую угрозу. Что будет потом, когда Дракс будет повержен или ослаблен – большой вопрос. Он может попытаться занять его место или предать нас ради более выгодного предложения.


– Маршруты, которые он использовал для возвращения реактора, и его знание систем безопасности Аль-Нуир – это подлинное, – подтвердила Айко, просматривая записи с дронов. – Он действительно ценный источник информации. Но его интерес к самому реактору… он был слишком пристальным. Я бы не доверила ему ничего более мощного.


Марк потёр шрам на щеке. Решение было непростым.


– Он вернул реактор и, возможно, спас станцию от немедленного разрушения. Это даёт ему определённый кредит доверия, но очень ограниченный. Мы будем использовать его информацию, но держать его на очень коротком поводке. Таня, Айко, тотальное наблюдение. Каждый его шаг, каждое слово, каждый биометрический показатель. Лия, попробуй поговорить с ним ещё, может, ты сможешь разгадать его лучше, учитывая твою… связь.

Оррик, находясь в своей временной «гостинице», почувствовал изменение в атмосфере. Ему дали немного больше свободы, еду получше, но незримое кольцо контроля вокруг него, казалось, только сжалось. Он усмехнулся своим мыслям. Игра началась. Он передал Марку через защищённый канал первую порцию действительно важной информации о готовящейся атаке Дракса на один из внешних постов «Селена».


Напряжение на лунной станции достигло нового пика. У них появился сомнительный, но потенциально очень полезный и очень опасный союзник. Таня Вольская смотрела на его изображение на мониторе безопасности с нескрываемым подозрением, её имплант продолжал бесстрастно анализировать каждое его слово и каждый жест, ища подвох в кодексе этого лунного предателя.


Глава 15: "Голод машин"

Скрежет из теней

Лена Шмидт, радиолог станции, замерла в техническом коридоре сектора Гамма-7. Она только что закончила калибровку датчиков, когда услышала это. Тихий, прерывистый скрежет металла о металл, доносящийся из вентиляционной шахты над головой.

Крысы, – с раздражением подумала она, вспомнив Рикки Торреса.


– Рикки, если это опять ты, я лично доложу Марку, – крикнула она.

В ответ из-за решётки донёсся резкий, хищный щелчок. Лена подняла голову, и её сердце остановилось. Из мрака на неё смотрели три ярко-красных оптических сенсора.

Она не успела закричать. Решётка вылетела, и из шахты, как кошмарный паук, вывалилось нечто из чёрного металла. Дрон-паук с невероятной скоростью рванулся вперёд, пригвоздив её к стене и сминая комлинк. Он не убивал её. Он изучал. А затем она увидела, как из шахты, один за другим, бесшумно высыпаются его собратья. Сотни. Неумолимый, голодный рой разделился: основная часть устремилась вглубь станции, к её сердцу – к реактору. Но отдельная, более крупная группа начала прогрызать себе путь к внешней обшивке, к главному коммуникационному узлу.

Западня в Паутине

– Они идут к реактору! – голос Тани в общем канале был полон паники. – Судя по их скорости, они доберутся до него меньше чем через пять минут! Если они доберутся до него, разнесут всю станцию!

– Капитан, у нас ещё проблема! – добавила Айко. – Группа дронов пробивает обшивку у главного ретранслятора! Если они его уничтожат, мы потеряем всю связь с Землёй! Навсегда!

В этот момент в эфире раздался спокойный, полный азарта голос Оливера Гранта. Он уже был в кабине своего шаттла «Стикс».


– Вижу их на внешних сканерах. Капитан, разрешите взлёт. Я куплю вам эти пять минут. Выиграю вам время. Айко, сможешь их взломать, если я дам тебе чистое поле для сигнала?

– Оливер, нет! Это самоубийство! – крикнул Марк.

– Лучше сгореть в небе, чем задохнуться в этой консервной банке, – ответил Оливер. – Не дрейфь, капитан, я прикрою нашего летуна, – бросила Айко Марку, и её пальцы с нечеловеческой скоростью полетели над клавиатурой.

На мостике Аль-Нуир Найра с холодной усмешкой наблюдала за происходящим.


– Она клюнула, генерал. Гений-самоучка. Слишком самоуверенна.


– Активируй рой, – оборвал её Дракс. – Я хочу, чтобы от этого шаттла осталась лишь горстка пыли.

Шаттл Оливера рванулся с посадочной площадки, отвлекая на себя основную массу дронов. В его кабине ревели сигналы тревоги, но он лишь усмехался, уводя рой подальше от «Селены».

– Айко, они у меня на хвосте, как мухи на… – его голос оборвался. На главном экране его кабины вспыхнули десятки новых сигнатур. Дроны не просто преследовали его. Они окружали, выстраивая идеальную сферическую ловушку. Он на мгновение замер, осознав гениальную простоту западни. Его радар сошёл с ума: дроны синхронизировали свои энергетические поля, создавая вокруг него серию микроскопических гравитационных искажений. Его шаттл перестал слушаться управления, вязнув в пространстве, словно муха в янтаре.

– Ну что ж, – пробормотал он в микрофон, его голос был странно спокоен. – «Вот это я называю фейерверком.

– Айко, это ловушка! Они не на шаттл… – его голос оборвался резким треском статики в наушниках у всех. Произошла беззвучная, ослепительная вспышка света, и в следующее мгновение корабль просто распался на тысячу мелких, мёртвых обломков, разлетающихся в пустоту.

Иконка его шаттла на тактической карте вспыхнула и погасла. Просто погасла.

– Оливер?.. – голос Марка в комлинке был хриплым, полным неверия. – Грант, ответь!

Ответа не было. Только треск статики.

– Он… его нет, – прошептала Таня, глядя на тактическую карту. – Нет сигнала, нет обломков. Просто… исчез.

В командном центре воцарилась оглушающая тишина. Несколько секунд никто не мог вымолвить ни слова, все просто смотрели на пустое место на карте. Трагедия была настолько быстрой и абсолютной, что разум отказывался её принять. И только когда первый шок прошёл, взгляд Айко стал стеклянным. Это была её вина. Холод, не имевший отношения к температуре в отсеке, начал подниматься изнутри, замораживая шок и превращая его в чистую, кристаллическую ярость.

– Сука… – прошептала она. Месть стала личной. – Активирую «Фантомный Протокол». Пора устроить им гражданскую войну.

Это был квантовый вирус, атаковавший не целостность кода, а систему распознавания «свой-чужой». В следующее мгновение рой сошёл с ума, дроны начали атаковать друг друга с первобытной яростью. Айко торжествовала. Она уже начала перехватывать контроль над отдельными дронами. В своей ярости она пошла глубже, чем следовало. Вместо того чтобы аккуратно обходить защиту, она взломала один из корневых протоколов, на мгновение получив почти администраторский доступ, чтобы перепрограммировать целый сегмент роя. Этого секундного превышения полномочий Найра и ждала.

– Глупая девочка, – прошипел голос Найры в её нейроинтерфейсе. – Взломанный узел вспыхнул на моей тактической карте, как маяк, открыв ответный канал. Думала, я не оставлю себе чёрный ход?

В тот же миг сработала ловушка. Мощнейший ЭМИ-импульс ударил по её консоли. Все системы в центре связи погасли. Аварийные гермозатворы с лязгом опустились, изолируя её от остальной станции. Она была в лову-шке. Одна. В полной темноте. А снаружи, за гермозатвором, снова собирался единый, смертоносный рой. И он начал медленно, методично прогрызать себе путь внутрь.

Кузница Войны

– Айко! Айко, ответь! – голос Марка в её комлинке был полон тревоги, но ответа не было. Связь была мертва.

Он видел на тактической карте, как рой, переставший сражаться друг с другом, единой массой устремился к изолированному центру связи.


– Они идут за ней, – прохрипела Таня. – Этот гермозатвор их не удержит.

Марк принял решение в долю секунды. Холодное, жестокое, единственно верное.


– Таня, ты главная. Организуй оборону у реактора. Все, кто может держать оружие – к тебе.


– А ты куда?


– Я иду за ней, – отрезал он. Он схватил импульсную винтовку и бросился к техническим туннелям.

Тем временем внутри центра связи Айко пришла в себя. Скрежет металла о металл за гермозатвором не оставлял сомнений в её судьбе.


Если я умру, то заберу с собой как можно больше этих ублюдков.


Её консоль была мертва, но её нейроинтерфейс всё ещё работал. Она отсоединила его от станции и подключила к единственному работающему устройству в комнате – небольшому ремонтному дрону-помощнику, которого она звала «Татикома».

Снаружи Марк и Грег «Бульдозер» Маллинз, механик, вооружённый тяжёлым плазменным резаком, неслись по сервисным коридорам.


– Капитан, мы не успеем! – крикнул Грег, его единственный глаз дико блестел.

В этот момент гермозатвор центра связи с оглушительным скрежетом был прорван. Первый дрон-паук протиснулся в щель. Но его встретил «Татикома», управляемый яростью Айко. Он впился в оптический сенсор врага, выжигая его. Началась неравная битва. «Татикома» метался по комнате, но его рвали на части.

Именно в этот момент в коридоре появились Марк и Грег.


– Бульдозер, режь! – крикнул Марк, открывая огонь из винтовки.

Грег с рёвом врубил свой плазменный резак на полную мощность и ворвался в толпу дронов, превращая узкий проход в ад из огня и расплавленного металла. Дроны, не ожидавшие атаки с тыла, на мгновение смешались. Но их было слишком много. Один из пауков обошёл Грега с фланга и вонзил в его плечо острый стилет, заставив выронить резак.

– Грег! – крикнул Марк, но тут же сам был отброшен к стене ударом другого дрона. Винтовка вылетела из рук.

Он остался один. Перед ним, блокируя проход к Айко, стояло три дрона. Это был конец.

Внезапно дроны замерли. Их красные сенсоры моргнули и погасли. Они безвольно рухнули на пол. За ними, в проёме, стояла Таня Вольская. В её руках был экспериментальный ЭМИ-гранатомёт, который она собрала из запчастей.


– Я же сказала, что организую оборону, – выдохнула она, её лицо было бледным от напряжения. – Но я не сказала, где именно.

Атака была отбита. Но цена была ужасающей. Оливер. Разрушенный центр связи. И сама станция, едва державшаяся на честном слове.

Позже, в импровизированном лазарете, доктор Капур заканчивал накладывать швы на плечо Грега.


– Повезло тебе, здоровяк, – проворчал он. – Стилет прошёл в сантиметре от артерии. Рука будет работать, но о боксе пока можешь забыть.


Грег лишь мрачно усмехнулся, глядя на свою перевязанную руку.

На соседней койке лежала Лена Шмидт. Она была в сознании, но её взгляд был пуст. Она видела голод машин слишком близко, и этот образ, казалось, выжег все остальные эмоции.

Они выиграли бой, но война только начиналась.


Глава 16: "Слепые жрецы"

Сломанная клетка, сломленный дух

Холод пробирал до костей. Джейкоб Финч сидел, съёжившись, на металлическом полу импровизированной криокамеры, переоборудованной из старой складской ячейки. Тусклая аварийная лампа на потолке отбрасывала на стены дрожащие, вытянутые тени, превращая маленькое помещение в подобие склепа. После провала с кражей артефакта Аль-Нуир, Марк Рейес не стал активировать полный криогенный сон – возможно, из остатков человечности или просто потому, что не хотел рисковать его жизнью без формального разбирательства. Но изоляция, холод и постоянный гул работающих где-то рядом систем жизнеобеспечения давили на и без того расшатанную психику Джейкоба не хуже пытки.

Он снова и снова доставал из-под комбинезона потёртый серебряный медальон. Щёлчок замка – и перед ним возникало улыбающееся личико семилетней Эмили, его дочери, с такими же, как у него, веснушками и озорными искорками в глазах. Она была его единственным светом в этом ледяном аду. Ради неё он пошёл на сделку с «Кронтехом», ради неё он готов был рискнуть всем. И он проиграл. Теперь Эмили осталась без шанса на экспериментальную генную терапию – единственную надежду на восстановление после того самого марсианского ретровируса, – а он – заперт здесь, как лабораторная крыса, ожидая своей участи. Страх перед наказанием, жгучий стыд за свой проступок и, главное, всепоглощающее отчаяние из-за невозможности помочь дочери смешивались в его голове в ядовитый, удушающий коктейль.

Внезапно станция содрогнулась. Это был не взрыв поблизости, а мощный, глухой удар, донёсшийся со стороны внешних секторов, где шёл основной бой. Вибрация прокатилась по всей конструкции "Селена". Стена его камеры, ослабленная предыдущими повреждениями, пошла трещинами, и огромный кусок обшивки с грохотом рухнул внутрь. Атака дронов не была нацелена на него, но вызванный ею хаос и структурные повреждения случайно даровали ему свободу.

Когда пыль немного улеглась, Джейкоб увидел в стене рваное отверстие, ведущее в тёмный коридор. Сирены всё ещё выли, но звуки борьбы, казалось, сместились дальше. Его никто не охранял. Все были заняты отражением атаки. Это был шанс. Не бежать со станции – бежать было некуда. Но выбраться из этой ледяной клетки, попытаться что-то сделать, найти хоть какой-то выход. Дрожа всем телом, он протиснулся в отверстие.

Отчаяние на «Селене»

Кают-компания станции «Селен» напоминала лазарет после бомбёжки. Несколько раненых техников стонали на импровизированных койках. Остальные сидели или лежали, где придётся, их лица были серыми от усталости и безысходности. Атака дронов-пауков была отбита с большим трудом и новыми потерями, но разрушения были колоссальны. Станция, их единственный хрупкий оплот в этом враждебном мире, буквально разваливалась на части. И к этому добавлялось неумолимое тиканье внутренних часов – проклятое излучение, ворующее их молодость и жизнь.

Джейкоб Финч, недавно выбравшийся из своей импровизированной тюрьмы и всё ещё не оправившийся от шока и страха, был особенно уязвим. Он бродил по полутёмным коридорам станции, как привидение, стараясь не попадаться на глаза Марку или Айко.

Его паранойя росла с каждым часом. Его ненависть к марсианам была не просто страхом. Несколько лет назад, во время вспышки неизвестного ретровируса на Земле, который, как позже выяснилось из засекреченных отчётов «Кронтеха», имел марсианское происхождение, его маленькая дочь Эмили тяжело заболела. Вирус поразил её нервную систему, и, хотя Эмили выжила, она осталась прикована к креслу. Джейкоб винил в этом марсиан, всех без разбора. И теперь, оказавшись лицом к лицу с ними, его старая боль и ненависть смешались с новым, всепоглощающим ужасом.

Его научный склад ума отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, но страх и чувство вины искажали реальность, подсовывая самые чудовищные интерпретации.

Вина жгла его изнутри, но ещё сильнее был страх – за себя, за Эмили. Он слышал обрывки разговоров: Лия что-то говорила о Кейране, о Зианна, об их способностях, о каком-то «языке света». Для большинства это были лишь странные, пугающие подробности о чужаках. Но для Джейкоба, находящегося на грани нервного срыва, эти слова превратились в навязчивую идею, в последнюю соломинку.

«Аль-Нуир – это гибель. Но Зианна? Они говорят о гармонии… Может, они знают, как остановить это проклятое старение? Может, они могут помочь Эмили? Я должен… я должен попробовать всё».

Шёпот Золотой Жрицы

В сияющем, пульсирующем мягким светом зале сектора Бета, Верховная жрица Зианна, Элира, ощущала волны отчаяния, страха и боли, исходящие от человеческой станции. Её тонкие, почти прозрачные пальцы с длинными ногтями цвета старого золота медленно перебирали нити светового гобелена, который она ткала в воздухе – сложная карта энергетических потоков Луны. Она знала, что в прямой силовой конфронтации с Драксом и его легионами машин Зианна, ослабленные тысячелетним сном и внутренними распрями, уступают. Но у неё было другое оружие – её непревзойдённое искусство телепатии, её способность влиять на умы, сеять сомнения или даровать ложную надежду.

Люди были слабы, их разум примитивен и открыт для влияния, особенно сейчас, когда они были сломлены и напуганы. Элира не желала им зла в том смысле, в каком его понимали Аль-Нуир. Она видела в них потенциальный ресурс, инструмент. Подчинив их своей воле, объединив их с коллективным сознанием Зианна (разумеется, на правах младших, несовершенных партнёров), она сможет использовать их станцию, их технологии, а возможно, и ту странную генетическую «искру», которую она чувствовала в некоторых из них, для усиления своей расы и окончательной победы над Аль-Нуир. Путь Зианна – путь гармонии и духовного восхождения – был единственно верным, и приобщение к нему, даже насильственное, было бы благом для этих заблудших «детей Земли».

Её золотые спирали на коже, словно вытравленные на пергаменте древним мастером, начали медленно пульсировать, усиливая её телепатические способности. Она не посылала прямых приказов. Лишь тонкий, едва уловимый ментальный «шёпот», сотканный из образов мира, покоя, сияющих садов Марса, обещаний защиты, знаний и избавления от страданий. Этот шёпот, как невидимый туман, начал просачиваться сквозь переборки и силовые поля, достигая самых уязвимых умов на «Селене».

Джейкоб, находясь в состоянии крайнего стресса, вины и отчаянного поиска выхода после своего «освобождения», был особенно восприимчив к её «шёпоту». Длительное воздействие экзотического излучения на базе, как и предупреждал доктор Капур, не только ускоряло его физическое старение, но и, похоже, истончило его ментальные защиты, сделало его нейронные пути более открытыми для внешнего воздействия. Он начинает слышать в своей голове мелодичный голос. Сначала это была просто тихая, успокаивающая мелодия в глубине сознания. Затем появились образы – бескрайние поля светящихся цветов, сияющие фигуры в белых одеждах, протягивающие к нему руки. И голос… мелодичный, нежный, обещающий ответы на все его вопросы, помощь его больной дочери, избавление от всех его страхов. Для Джейкоба это был голос ангела, сошедшего в его личный ад.

Паломничество в Безнадёжности

Ведомый этим призрачным голосом, который становился всё настойчивее и яснее, Джейкоб, как лунатик, направился к границе сектора Бета. Он больше не думал о Марке, об Айко, о последствиях. Голос Элиры обещал ему всё, чего он так отчаянно желал. Он уже не был один в своём безумном паломничестве. Рикки «Крыса» Торрес, вечно голодный и ищущий, где бы приткнуться потеплее и посытнее, увязался за ним, привлечённый смутными обещаниями «вечного пира» и «защиты от монстров». Ещё пара техников, чьи нервы сдали окончательно, брели следом, их глаза были пусты, а лица выражали лишь тупую покорность.

Их путь был бы невозможен в обычных условиях. Единственный официальный проход в марсианскую базу – вертикальная шахта – находился под строжайшим контролем Марка. Но недавняя атака дронов Аль-Нуир, пробивших станцию в нескольких местах, создала хаос и… новые пути. Ведомый шёпотом Элиры, Джейкоб повёл свою небольшую группу не к главному шлюзу, а вглубь повреждённых технических секторов. Они пробирались через лабиринт искорёженного металла и аварийных переборок, следуя по цепочке проломов, оставленных роем. Это был опасный, неофициальный маршрут, который вывел их к служебному кабель-каналу, идущему параллельно основной шахте. Спустившись по нему, они обошли все посты охраны и оказались на верхнем, техническом уровне марсианской базы. Здесь, в чужих, гулких коридорах, телепатический зов Элиры стал ясным, как маяк, безошибочно ведя их к сияющим вратам сектора Зианна.

Наконец, они достигли границы сектора Бета. Здесь их встретили двое высоких, безмолвных стражей Зианна, их кожа мерцала холодным синим светом. Рикки и техники испуганно попятились, но Джейкоб, словно в трансе, шагнул вперёд. Стражи не пошевелились. Повинуясь безмолвному телепатическому приказу Элиры, они расступились, пропуская жалкую процессию людей в сияющие глубины своего сектора.

В объятиях Света (и Тьмы)

Зал, в котором Элира принимала своих «гостей», был великолепен и одновременно пугающе. Стены, казалось, были сотканы из чистого света, переливающегося всеми оттенками золота и янтаря. В центре, на возвышении, напоминающем распустившийся кристаллический цветок, восседала сама Верховная жрица. Её хрупкая фигура, казалось, излучала неземное сияние, золотые спирали на её коже пульсировали в такт какой-то неземной музыке, а вместо ног у неё были клубящиеся щупальца чистого света, которые мягко касались пола.

Джейкоб, ослеплённый этим великолепием и сломленный отчаянием, рухнул на колени перед ней, простирая руки. Его спутники последовали его примеру, бормоча бессвязные мольбы.


– О, Великая… спаси нас… помоги… – лепетал Джейкоб, слёзы текли по его щекам. – Моя дочь… Эмили… она больна…Вы… вы можете исцелить её? Пожалуйста…


Голос Элиры, мелодичный и обволакивающий, зазвучал прямо в его сознании, отгоняя все страхи, все сомнения.


«Дитя моё, ты пришёл к свету. Твои страдания окончены. Человеческий разум слаб, одинок и подвержен страстям. Но в Великом Единении с вечным сознанием Зианна ты обретёшь силу, мудрость и покой. Твои страхи – лишь тени, порождённые невежеством. Мы очистим твой разум, и ты узришь истину».

Его ослабленный радиацией и стрессом разум, его отчаянное желание поверить в чудо, в спасение для Эмили, сделали его лёгкой добычей для опытного телепата вроде Элиры. Её слова, подкреплённые мощным ментальным потоком, обходили его критическое мышление, напрямую воздействуя на центры удовольствия и веры. Сопротивление было почти невозможным; он жаждал этого обмана, этого облегчения.


Она говорила о гармонии, о слиянии душ, об освобождении от бремени индивидуальности. Джейкоб слушал, как заворожённый. Он чувствовал, как его покидает боль, страх, вина. На их место приходила эйфория, чувство безграничного покоя и блаженства. Он видел прекрасные, неземные образы – сияющие города, парящие в звёздной пыли, слышал музыку сфер. Он верил. Он нашёл спасение. Элира пообещала ему, что, когда Зианна «очистят» Землю от скверны Аль-Нуир и принесут на неё свет истинной гармонии, его дочь Эмили будет исцелена и присоединится к ним в этом новом, совершенном мире.

Слишком много Истины: Разум в Осколках

Элира начала процесс «очищения».

Её золотые спирали на коже вспыхнули, превратившись из тлеющих углей в миниатюрные солнца. Мощный, но беззвучный телепатический поток, словно волна тёплого света, хлынул в беззащитный разум Джейкоба. Для него это было избавлением. Тяжесть вины, ледяной холод страха, разъедающее отчаяние – всё это растворилось, смытое потоком чистого, незамутнённого блаженства.

Сначала он увидел то, что ему обещали: сияющие города Зианна, сотканные из света и музыки. Но затем свет коснулся самого дорогого, что у него было, – его воспоминаний. Он снова был в парке, в яркий летний день. Семилетняя Эмили со смехом взлетала на качелях. Но свет Элиры коснулся этой картины, и она начала гнить. Смех Эмили исказился, превратившись в беззвучный крик. Он увидел тепло материнской кухни, почувствовал её объятия – надёжный щит от всех детских страхов. Но тепло обернулось могильным холодом, объятия – удушающей хваткой, а любящее лицо матери растворилось в холодной золотой маске самой Элиры, шепчущей, что все привязанности – лишь иллюзии, от которых нужно избавляться.

Лишив его личного, Элира показала ему всеобщее. Он увидел истинную природу Зианна – не милосердных спасителей, а космических садовников, безжалостно выпалывающих «сорняки» индивидуальности ради гармонии своего «сада». Он увидел историю их расы – не трагедию, а холодный расчёт. Он увидел, как сама Элира создаёт вирус, уничтоживший миллиарды её сородичей, и в её сознании это было не убийством, а хирургической операцией, необходимой жертвой во имя чистоты вида.

Вместо обещанного света он увидел бездну космоса, наполненную другими, ещё более древними и чудовищными сущностями, для которых и Зианна, и Аль-Нуир были лишь песчинками на берегу бесконечного океана. Он увидел тщетность всех своих усилий, ничтожность своей любви к дочери перед лицом этой ледяной, безразличной вечности.

Голос Элиры в его голове был уже не один. Он размножился, превратившись в оглушающий, сводящий с ума хор тысяч голосов коллективного разума, каждый из которых повторял свои истины, свои законы, свои формулы. Сознание Джейкоба не выдержало. Оно треснуло, как перегруженный кристалл, разлетаясь на мириады острых, звенящих осколков в симфонии распада.

Он закричал – диким, нечеловеческим голосом, полным первобытного ужаса, – и начал биться в конвульсиях на сияющем полу. Его глаза безумно вращались, изо рта шла пена.

– Спираль… спираль времени… она пожирает всё! – выл он. – Эмили… нет… они лгут! Слишком много света… это тьма! Они все… все слепые жрецы… слепые! Ха-ха-ха!

Элира с холодным, почти брезгливым сожалением отстранилась от него. Её золотые узоры потускнели. «Слишком хрупкие, – беззвучно решила она, глядя на сломленного человека. – Хаос в их крови необратим. Они не могут быть частью Единения. Лишь сырьём». Она молча указала стражам на корчащееся тело. Для неё это был лишь неудачный эксперимент, досадная помеха.

Когда Марк и Лия, обеспокоенные исчезновением нескольких членов экипажа, ворвались в зал Элиры, они увидели Джейкоба, лежащего на полу. Он был жив, но его разум был безвозвратно разрушен. Он тихо хихикал, глядя в пустоту невидящими глазами, и что-то бормотал о «золотых спиралях, пожирающих души». Рикки и другие «паломники», оцепенев от ужаса, жались к стене.

Джейкоб Финч, искавший спасения, нашёл лишь безумие в объятиях слепых жрецов чужого бога. И его сломанный разум стал живым, страшным предостережением для всех на «Селене».


Глава 17: "Пламя в вакууме"

Подземный жар

Геотермальный отсек Гамма-3 был похож на нутро механического зверя. Оглушительный гул турбин, шипение пара и плотный, горячий воздух с запахом серы и перегретого масла создавали гнетущую атмосферу. В эту смену в Гамма-3 дежурили Грег «Бульдозер» Маллинз, главный механик, и Юлия Петрова, ядерный физик станции. Юлию временно перебросили сюда из-за нехватки персонала и её глубоких знаний в области термодинамики и работы реакторных систем. Она с тревогой следила за показаниями приборов, которые в последнее время вели себя нестабильно, то и дело поглядывая на кулон с голографическим фото её маленькой дочери, оставшейся на Земле. Грег, как обычно, ворчал на «лунных гремлинов» и изношенное оборудование, пытаясь устранить очередную мелкую утечку в системе охлаждения главного термообменника.

– Опять эта проклятая прокладка! – прорычал он, затягивая огромный вентиль. – Говорю же, хлам нам подсунули!


Юлия, сверяясь с показаниями на своей консоли, нахмурилась:


– Грег, посмотри, давление в третьем контуре охлаждения падает быстрее, чем должно от такой утечки. И температура в камере предварительного нагрева теплоносителя… она ползёт вверх. Что-то не так.

Внезапно на главной контрольной панели ярко вспыхнули несколько красных аварийных сигналов. Пронзительно завыла сирена, перекрывая гул турбин.

Искра во тьме: Диверсия

За несколько минут до этого, в наименее доступной части отсека Гамма-3, скрытой за переплетением труб и вспомогательных генераторов, Зул, кибер-шпион Аль-Нуир, завершал свою работу. В обличье одного из погибших техников он без труда проник в этот жизненно важный сектор. Его целью, поставленной Найрой, было не просто вызвать аварию, а создать условия для максимального разрушения, которое вывело бы из строя энергосистему «Селена» и, возможно, вызвало бы цепную реакцию, губительную для всей станции.


Он прикрепил два небольших, но мощных кумулятивных устройства с таймерами: одно – к магистральному трубопроводу с легковоспламеняющимся органическим теплоносителем, второе – к основному блоку управления автоматическими системами пожаротушения. Убедившись, что таймеры активированы, Зул бесшумно растворился в тенях, направляясь к заранее подготовленному пути отхода через старую вентиляционную шахту.

Ад под Луной

Первый взрыв, глухой и сотрясающий. За ним второй, мощнее – рванул трубопровод. Стена огня взметнулась до потолка, отрезая Грегу и Юлии путь к выходу.

– Пожар! – закричала Юлия.

Грег оттолкнул её и схватил огнетушитель, но это было бесполезно.

– Автоматика не сработала! – крикнул он, указывая на молчащие спринклеры. В отсеках станции, где был риск возгорания, основной системой пожаротушения была не вода, а распыление инертного газа, вытесняющего кислород. Диверсия Зула отключила именно эту систему на уровне контроллеров.

В командном центре – хаос.

– Капитан! Пожар в геотермальном! – доложила Айко.

– Температура реактора растёт! Давление в системе охлаждения критическое! – голос Тани был напряжён. – У нас минуты до расплавления активной зоны!

Юлия увидела аварийный выход.

– Грег, сюда!

– Ты иди! – прорычал Грег. – Я перекрою главный вентиль! Если не остановить подачу топлива, сгорим все!

Выбор Капитана

Марк Рейес смотрел на главный экран. Он видел, как Юлия Петрова, пригибаясь от жара, пытается пробиться к аварийному люку, и как гигантская фигура Грега Маллинза, уже охваченная языками пламени, отчаянно крутит огромное штурвальное колесо вентиля.


– Капитан, Юлия у аварийного шлюза! Но его заклинило от взрыва! Она не может его открыть! – доложила Айко.


– Грег! Слышишь меня? – голос Марка был хриплым. – Оставь вентиль! Помоги Юлии с люком! Мы вынуждены будем герметизировать отсек!


В ответ из динамиков донёсся треск пламени и искажённый голос Грега:


– Капитан… слышу… почти… почти докрутил… Юлька… сейчас… помо… гу…


Марк видел, как Грег, оставив почти перекрытый вентиль, бросился к Юлии и с нечеловеческой силой налёг на заклинивший рычаг аварийного люка. Металл застонал.


Время истекало. Температура оболочки реактора приближалась к красной черте. Ещё несколько минут – и процесс станет необратимым.


– Айко… Юлию и Грега… они успеют? – с надеждой, которой почти не осталось, спросил Марк.


Айко покачала головой, её лицо было бледным.


– По моим расчётам, капитан… даже если они откроют люк сейчас, им не хватит времени выбраться из зоны герметизации до того, как мы будем вынуждены её активировать, чтобы спасти реактор. Огонь уже у самых его стен.


Марк закрыл глаза. Снова. Снова этот выбор. Он посмотрел на Таню, на Лию. Их жизни, жизни всех на станции, зависели от его решения.


– Юлия! Грег! – его голос был твёрд, но в нём слышалась бесконечная боль. – Я отдаю приказ на герметизацию отсека Гамма-3. У вас… у вас тридцать секунд, чтобы попытаться.


Он знал, что это почти невозможный срок.


– Айко… – его голос стал почти шёпотом. – Готовь протокол экстренной герметизации. Код доступа: Альфа-Омега-Семь. По моей команде.

Пламя и Тишина

На экране было видно, как Грег, услышав приказ, с яростным рёвом снова налёг на рычаг. Юлия помогала ему, отталкивая обломки. И люк поддался. Он со скрежетом открылся, ведя в узкий, тёмный туннель.


– Давай, Юлька, быстро! – прорычал Грег, буквально выталкивая её в проход.


Юлия, кашляя от дыма, обернулась, чтобы помочь ему, но Грег уже развернулся и бросился обратно к главному вентилю, который он почти перекрыл.


Из проёма аварийного люка, уже находясь в относительной безопасности, Юлия закричала его имя, но Грег уже развернулся и, как идущий на смерть титан, снова бросился к главному вентилю, в самое сердце огня.

– Капитан, Юлия в безопасной зоне туннеля! – доложила Айко. – Грег… он вернулся к вентилю!


Марк видел, как Маллинз, объятый пламенем, из последних сил докручивает штурвал. Подача топлива прекратилась. И в этот момент он посмотрел прямо в камеру, его единственный глаз горел яростным огнём, но в нём не было страха. Он кивнул.

Марк сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ещё один. Ещё один хороший человек, которого он отправлял на смерть. Призраки его прошлого экипажа шептали ему на ухо. Он на мгновение закрыл глаза, запирая боль внутри.


– Айко… сейчас, – выдохнул Марк.


Тяжёлые, многотонные гермошлюзы с протяжным, душераздирающим воем начали медленно сходиться. Насосы экстренной откачки воздуха взревели.


Пламя в отсеке, лишённое подпитки и кислорода, на мгновение взметнулось с новой, отчаянной яростью, а затем начало быстро затухать, сменяясь клубами едкого чёрного дыма. Камера, показывающая фигуру Грега у вентиля, зашипела и погасла.


В командном центре «Селена» воцарилась мёртвая, оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим, сдавленным всхлипом Тани, которая отвернулась от главного экрана.

Лия Морган, вошедшая в командный центр за несколько минут до развязки, смотрела на Марка с немым ужасом, смешанным с каким-то новым, сложным чувством, в котором было и осуждение, и… понимание невозможности его выбора. В её памяти всплыл образ молодого астронавта, отца Зои Кларк, который погиб во время той злополучной миссии на Марс, в которой Лия должна была участвовать. Она вспомнила, как видела Зои после этого – маленькую, потерянную девочку, в глазах которой навсегда застыла боль. Зои Кларк не была просто нейробиологом. Её отец, перед своей последней миссией на Марс, настоял, чтобы она прошла расширенный курс по системам жизнеобеспечения и аварийной связи космических станций – он всегда был немного параноиком в вопросах безопасности. Эти знания, которые Зои тогда считала излишними, теперь могли оказаться… полезными. Она знала, где находятся резервные передатчики, как обойти некоторые протоколы безопасности, если очень понадобится.

И теперь – Грег. Ещё одна жертва этого проклятого космоса, этих проклятых войн. Лия подумала о дочери Грега, Юлии, которая теперь тоже осталась без отца, и её сердце сжалось от сочувствия и гнева.


Марк Рейес стоял неподвижно, как изваяние. Кольцо с гравировкой «МКС-7» на его пальце, казалось, горело огнём. Реактор был спасён. Станция «Селен» выживет. Юлия Петрова была спасена. Но цена… цена снова была слишком высока. Грег «Бульдозер» Маллинз, верный и надёжный, пожертвовал собой. И этот груз лёг на плечи Марка ещё одной невыносимой тяжестью. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором встало обожжённое, но несгибаемое лицо Грега, показывающего ему большой палец. И тишина. Страшная, давящая тишина проигранной битвы за одну человеческую жизнь, но выигранной – за многие другие.


Глава 18: "Дитя звёзд"

Тихие Предвестники

За несколько часов до того, как ментальный шторм обрушился на «Селен» во всей своей разрушительной мощи, по станции и смежному сектору Бета уже начали пробегать первые, едва заметные волны предзнаменований. Это были тихие предвестники грядущей бури, которые большинство либо не заметили, либо списали на общее нервное истощение, ставшее нормой в их осаждённом мире.

На «Селене» Лия Морган, склонившись над консолью с данными о сейсмической активности Луны, вдруг почувствовала, как по спине пробежал необъяснимый холодок. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине командного центра, но услышала лишь привычное гудение систем жизнеобеспечения. Ей показалось, будто на периферии зрения мелькнул какой-то странный, расплывчатый символ, похожий на детскую каракулю, но когда она повернула голову, там ничего не было. «Переутомление», – решила она, потирая уставшие глаза. Но неприятное ощущение лёгкой тревоги осталось.

Джейкоб Финч, всё ещё находящийся в состоянии глубокой психологической травмы после своего «просветления» у Элиры, сидел в углу медблока, безучастно глядя в стену. Временами он вздрагивал и начинал что-то бормотать, прижимая руки к ушам. «Тише… тише… она плачет… не плачь, маленькая звёздочка…» – шептал он. Доктор Капур, занятый своими пациентами, лишь тяжело вздыхал, считая это очередным проявлением его безумия.

Даже прагматичная Таня Вольская, проверяя датчики в своей лаборатории, несколько раз останавливалась, услышав, как ей показалось, тихий детский смех или плач из пустого коридора. Она списывала это на слуховые галлюцинации от недосыпа и постоянного стресса.

Айко Мураками, как всегда, была ближе всех к истине, хоть и не понимала её до конца. Её чувствительные приборы, настроенные на перехват любых аномальных сигналов, зафиксировали серию очень слабых, нерегулярных пси-флуктуаций. Они были похожи на короткие, хаотичные всплески энергии, исходящие откуда-то из сектора Бета.


– Странно, – пробормотала она себе под нос, выводя графики на экран. – Похоже на… помехи в эфире, только не радио, а… что-то другое. Слишком слабые, чтобы быть атакой. Может, у Зианна их оборудование барахлит? Или это просто эхо от их постоянных медитаций? И я засекла странный резонанс с той штуковиной, которую Зианна держат у себя, похожей на артефакты Молчальников. Похоже, артефакт работает как пассивный усилитель. Девочка "кричит", а он делает её крик громче.

Тем временем в секторе Бета, в детских покоях, Нимриэль становилась всё более беспокойной и капризной. Она отказывалась от еды, отталкивала свои любимые светящиеся игрушки-кристаллы. Её нежная серебристая биолюминесценция то вспыхивала тревожным розовым, то тускнела до почти серого, отражая её внутренний разлад.


– Голоса… слишком громкие голоса, – пожаловалась она Кейрану, который пришёл проведать её. Она прижималась к нему, ища защиты. – Они кричат. И мне снятся плохие сны, даже когда я не сплю. Большие, тёмные тени…


Кейран пытался успокоить её, окутывая своим мягким, защитным телепатическим полем, но чувствовал, что её маленький разум, как перенапряжённая струна, вибрирует от каждого внешнего раздражителя. Он понимал, что это отголоски страха и боли, исходящие от людей на «Селене», которые Нимриэль, с её обострённой детской эмпатией, воспринимала слишком остро. Но он и представить не мог, во что это выльется всего через несколько часов.

Тихие предвестники надвигающейся бури были повсюду, но никто ещё не осознавал истинной природы и масштаба грядущего кошмара. Луна, казалось, затаила дыхание в ожидании крика звёздного дитя.

Нарастающее эхо в сознании

Тишина в секторе Бета была обманчивой. После недавних атак Аль-Нуир, пожара в геотермальном отсеке «Селена» и общего хаоса, даже здесь, в сияющих залах Зианна, висело напряжение. Нимриэль, дитя звёзд с глазами цвета ночного неба, сидела на полу в одном из детских покоев, окружённая мягкими, светящимися игрушками-кристаллами. Но она не играла. Её маленькие ручки были сжаты в кулачки, а нежные серебристые спирали на её коже, обычно излучавшие ровный, спокойный свет, начали пульсировать с нарастающей, тревожной частотой. Они то вспыхивали ярче, то почти гасли, отражая внутренний разлад. Рядом с ней, на низком кристаллическом столике, лежал небольшой, тёмный артефакт, который Зианна когда-то нашли в глубинах Луны – гладкий, овальный камень, не поддающийся анализу их приборами, возможно, принадлежавший Молчальникам. Нимриэль, в своём детском любопытстве, недавно начала тянуться к нему, и сейчас, в моменты её растущего беспокойства, артефакт, казалось, едва заметно вибрировал в ответ.

Лия, узнав позже от Кейрана об этом артефакте и его возможном влиянии, вспомнила строки, которые она когда-то читала, изучая древние земные философии в поисках параллелей с культурой Зианна. «Как сказано в "Сутре Лотоса Беспредельного Сострадания", – промелькнуло у неё в голове, – истинная сила не в подавляющей мощи, а в простоте и гармонии. Путь к просветлению лежит через понимание пустоты, а не через накопление артефактов, чья природа может быть обманчива». Этот тёмный камень Молчальников казался ей полной противоположностью – сложный, непонятный, и, как выяснилось, потенциально опасный, особенно в руках ребёнка с такой силой, как у Нимриэль.

Кейран позже объяснит Лие, что, по древним легендам Зианна, артефакты Молчальников были не просто камнями, а сложными квантовыми устройствами. Они могли действовать как пассивные резонаторы и усилители пси-энергии, особенно такой чистой и мощной, как у детей Зианна. Артефакт, вероятно, улавливал и многократно усиливал ментальные эманации Нимриэль, превращая её детские страхи и тревоги в разрушительную волну.

Элира, её мать и Верховная жрица, наблюдала за ней с растущим беспокойством. Она чувствовала, как хрупкий ментальный щит, который она поддерживала вокруг дочери, истончается. Нимриэль, как и все дети Зианна её возраста, была невероятно чувствительна к эмоциональному фону окружающих. А фон этот в последние дни был переполнен страхом, болью и отчаянием, потоками липкой тьмы, сочащимися со станции «Селен».


– Она как губка, впитывает их ужас, – тихо прошептала Элира, обращаясь к Кейрану, который вошёл в комнату, привлечённый её тревогой. – Мои экраны слабеют. Её собственная сила начинает резонировать с их страданиями.

– Почему этот артефакт был рядом с ней? – спросил Кейран, его голос был напряжён.

– Мы считали его инертным, – с досадой ответила Элира. – Тысячелетия он был лишь куском мёртвого камня. Но я надеялась, что его слабое фоновое поле поможет стабилизировать и укрепить ментальный щит Нимриэль. Я проводила эксперимент, Кейран. Никто не мог предположить, что его скрытые резонансные свойства проявятся только в сочетании с уникальной силой Нимриэль и той волной страха, что идёт от людей. Это была наша ошибка.

На «Селене» Лия Морган внезапно почувствовала приступ тошноты. Голова закружилась, перед глазами на мгновение вспыхнули какие-то рваные, бессмысленные образы. Она списала это на усталость и постоянный стресс. Но когда Марк Рейес, сидевший напротив неё в командном центре, тоже поморщился и потёр виски, она поняла, что это нечто большее. Айко, склонившаяся над своей консолью, нахмурилась:


– Странные всплески пси-активности. Источник – сектор Бета. Очень хаотичные, нестабильные. Похоже на… помехи от неисправного передатчика, только ментальные. И я засекла странный резонанс с той штуковиной, которую Зианна держат у себя, похожей на артефакты Молчальников. Похоже, артефакт работает как пассивный усилитель. Девочка "кричит", а он делает её крик громче.

Крик Звёздного Дитя

Триггером стал новый подземный толчок – Аль-Нуир возобновили бурение туннеля к реактору «Селена», и вибрации достигли даже сектора Бета. Для Нимриэль, чьи чувства были обострены до предела, этот внезапный грохот, наложившийся на уже переполнявшую её чашу чужого страха, стал последней каплей. В порыве страха она неосознанно коснулась тёмного артефакта Молчальников. ртефакт, состоящий из неизвестного кристаллического материала, сработал как идеальный квантовый камертон. Он уловил хаотичную, "дребезжащую" пси-энергию испуганной Нимриэль и не просто усилил её, а заставил войти в катастрофический резонанс со своей собственной, невероятно мощной и стабильной базовой частотой. Это превратило детский всхлип страха в оглушительный ментальный вопль вселенского масштаба.

Эта волна, как цунами, прокатилась по сектору Бета, вызывая у Зианна приступы дезориентации и вспышки болезненных воспоминаний о Марсе. Артефакт Молчальников на мгновение вспыхнул тусклым, внутренним светом, а затем снова погас, словно выполнив свою тёмную роль катализатора.

А затем волна обрушилась на станцию «Селен».


Лампы в командном центре взорвались с сухим треском, осыпав всех искрами. Приборы на консолях погасли, а затем снова хаотично замигали, выдавая бессмысленные показания. Люди схватились за головы, их лица исказились от внезапной, невыносимой боли, словно в их черепа вонзили раскалённые иглы. Несколько техников в коридорах просто рухнули на пол, потеряв сознание. Сирены, и без того не смолкавшие в последнее время, взвыли с новой, отчаянной силой, но их звук тонул в нарастающем ментальном шторме.

Театр Страха: Галлюцинации на «Селене»

А потом начался кошмар. Телепатическая волна Нимриэль, усиленная и искажённая страхами самой девочки, начала вытаскивать из глубин подсознания каждого человека на «Селене» его самые потаённые ужасы, воплощая их в жутких, осязаемых галлюцинациях.


Лия Морган увидела перед собой Итана, своего погибшего мужа. Его лицо было обожжено и искажено, он протягивал к ней руки из пламени марсианской бури, его голос шептал обвинения: «Ты оставила меня… ты виновата…». А затем образ сменился – она стояла посреди пустыни, и песок под её ногами превращался в спирали, затягивающие её в бездну, а голос Кейрана, холодный и чужой, говорил: «Ты одна из нас… ты больше не человек…».


Марк Рейес снова оказался на борту МКС-7. Вокруг него кричали его товарищи, задыхаясь в разгерметизированном модуле, их глаза, полные ужаса, были устремлены на него, а он стоял у шлюза, его рука тянулась к рычагу герметизации, и он снова и снова переживал тот момент, когда обрёк их на смерть. А потом он увидел Таню, её лицо было покрыто инеем, её глаза пусты, а её кибернетический имплант зловеще светился красным, обвивая её шею, как удавка.


Таня Вольская закричала и вжалась в угол своей лаборатории. Стены вокруг неё начали медленно, но неумолимо сходиться, превращая помещение в узкую, тёмную щель, готовую раздавить её. Её клаустрофобия, обычно контролируемая, вырвалась наружу чудовищным, всепоглощающим ужасом. А затем она почувствовала, как её собственный имплант на шее оживает, его холодные металлические нити прорастают в её плоть, превращая её в бесчувственную машину.


Айко Мураками с воплем отшатнулась от своей консоли. Вместо строк кода на экранах появились тысячи осуждающих, насмешливых лиц, шепчущих её самые потаённые страхи: «Ты одна… никому не нужна… робот без души…». А затем её собственные дроны, её единственные верные друзья, развернулись и с хищным жужжанием устремились на неё, их оптические сенсоры горели красным огнём.

Доктор Капур увидел, как из его тени вырастает уродливая, пульсирующая опухоль, обвивающая его ноги своими отростками и утаскивая в холодную землю.

Нора Чжан, запертая в своей каюте, с ужасом смотрела, как её голографический аватар, её единственное окно в мир, искажается, превращаясь в насмешливую, кричащую маску, которая повторяла её самые потаённые страхи.


Джейкоб Финч, чей разум и так балансировал на грани, окончательно погрузился в безумие. Он видел свою дочь Эмили, худую и бледную, лежащую на больничной койке, а вокруг неё копошились гигантские дроны-пауки Аль-Нуир, готовые поглотить её. Он пытался отогнать их, но его руки проходили сквозь них, как сквозь дым.


Станция «Селен» превратилась в адский театр теней, где каждый разыгрывал свою личную трагедию. Крики, плач, бессвязное бормотание – всё смешалось в оглушающую какофонию ужаса.

Детская Непосредственность Ужаса (усиленная обратной связью)

В секторе Бета Элира и Кейран отчаянно пытались пробиться сквозь бушующую ментальную бурю к сознанию Нимриэль. Девочка сидела на полу, обхватив голову руками, её маленькое тельце сотрясалось от беззвучных рыданий. Её серебристые спирали теперь горели лихорадочным, болезненным светом, испуская всё новые и новые волны хаотичной энергии.


Она не просто транслировала свои страхи. Казалось, артефакт Молчальников, если он действительно был активирован, создал своего рода замкнутый контур, усиливающий и искажающий её эмоции и эмоции окружающих, превращая её в невольный эпицентр ментального шторма. Она, как сверхчувствительный резонатор, улавливала ужас людей, их боль, их отчаяние, и эти эмоции, многократно усиленные её детским, неконтролируемым даром, возвращались обратно, создавая порочный круг. Она видела то, что видели они, чувствовала то, что чувствовали они, и её собственный страх перед этим потоком кошмаров делал ситуацию ещё хуже. В её сознании смешались образы гибнущего Марса, которые она впитала из коллективной памяти Зианна, злобные тени Аль-Нуир из её детских кошмаров и живые, дышащие ужасы людей со станции «Селен». Но были и другие образы, новые, ещё более пугающие, которые она не могла понять, но которые вызывали у неё первобытный ужас: бесконечный, кишащий рой тёмных, многоглазых существ, пожирающих звёзды, безмолвная, всепоглощающая пустота, наступающая из глубин космоса. Это были первые, неосознанные отголоски приближения Роя, которые её чувствительный детский разум улавливал как далёкое, но неотвратимое эхо грядущей катастрофы.


– Мать, это становится невыносимо! – Кейран с трудом удерживал защитный телепатический барьер вокруг себя и Элиры. – Она тонет в их страхе, и мы вместе с ней! Её разум не выдержит!


– Её разум – это открытая рана, поглощающая всю эту грязь! – голос Элиры был напряжён до предела, её золотые спирали тускло мерцали от перенапряжения. – Нужно разорвать эту обратную связь, изолировать её, пока она не уничтожила и нас, и этих несчастных людей!

Поиск Источника и Попытка Противодействия

В командном центре «Селена» Лия Морган, превозмогая тошноту и пульсирующую боль в висках, пыталась сосредоточиться. Её странная связь с энергией Зианна, усиленная излучением базы, давала ей некоторую защиту, позволяя сохранить частичку ясности сознания, хотя и она видела перед собой искажённое лицо Итана, шепчущее ей упрёки.


– Марк! – она с трудом дотянулась до руки капитана, который застыл, глядя в пустоту невидящими глазами. – Марк, очнись! Это Нимриэль! Девочка Зианна! Её сила… она вышла из-под контроля! Как тогда, когда она говорила со мной, но… но в тысячу раз сильнее!


Марк вздрогнул, его взгляд сфокусировался. Лицо было бледным, на лбу выступил холодный пот.


– Нимриэль… – прохрипел он. – Что… что мы можем сделать?


Лия закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь ментальный шторм к Кейрану. Их телепатическая связь, возникшая во время «разговора светом», была слабой, но она существовала.


«Кейран! – мысленно позвала она. – Кейран, ты слышишь меня? Это Нимриэль! Вы должны её успокоить!»


Ответ пришёл не сразу, как слабый, искажённый помехами сигнал: «Лия… слишком… сильный… хаос… Она… боится…»


Кейран, используя все свои силы и знания, вступил в изматывающую ментальную борьбу. Он пытался создать вокруг Нимриэль «кокон» из спокойной, любящей энергии, той самой, что окружала детей Зианна в их снах в криокапсулах. Но страх девочки, резонирующий и многократно усиленный ужасом сотен человеческих умов, превратился в самоподдерживающийся шторм, который бился о его защиту, грозя прорвать её в любой момент. Его собственный ментальный бастион трещал по швам; он чувствовал, как чужие кошмары начинают просачиваться в его сознание.

И тогда Лия сделала то, что подсказала ей интуиция, или, возможно, та самая частичка марсианской ДНК в ней. Она сосредоточилась не на ужасе, а на самом простом, самом светлом воспоминании из своего детства – на колыбельной, которую пела ей мама, когда ей было страшно. Она начала мысленно напевать эту мелодию, вкладывая в неё всю свою нежность, всё своё желание защитить, успокоить. Она направила этот простой, человеческий сигнал через тончайшую нить своей связи с Кейраном, надеясь, что он сможет передать его Нимриэль.


Это было невероятно рискованно. Открывая свой разум таким образом, она сама могла погрузиться в безумие. Но она чувствовала, что должна попробовать.


И чудо произошло. Простой, чистый, незамутнённый сигнал человеческой колыбельной, не обладая силой, чтобы сокрушить шторм, оказался для него акустическим ядом. Его гармоничная простота нарушила хаотичный резонанс страха, внеся диссонанс в обратную связь. Кейран почувствовал этот крошечный разрыв в буре и, собрав последние силы, вцепился в него, используя мелодию Лии как фокус, как камертон, чтобы заново настроить свой защитный кокон и наконец достучаться до сознания Нимриэль.

Постепенно, очень медленно, телепатическая буря начала стихать. Яркость спиралей Нимриэль уменьшилась, их пульсация стала более ровной. Галлюцинации на «Селене» начали блекнуть, распадаться, оставляя после себя лишь слабость, тошноту и звенящую пустоту в головах.


Нимриэль, совершенно обессиленная, тихо всхлипнула и заснула на руках у Кейрана, который осторожно поднял её.


Опасность миновала. Но на станции «Селен» воцарилась тишина измученных, опустошённых людей. Этот «крик звёздного дитя» оставил глубокие шрамы на их душах и породил новый, ещё больший страх перед непонятной и неконтролируемой силой Зианна. Лия, тяжело дыша, опустилась на пол. Она спасла их, но теперь ещё отчётливее понимала, насколько тонкой и опасной была грань, по которой она шла, всё глубже погружаясь в мир чужого разума и древних энергий. А Нимриэль… Нимриэль была не просто ребёнком. Она была ключом к силе, способной как спасти, так и уничтожить их всех.


Глава 19: "Кольцо Фобоса"

Поиски в Архивах Зианна

После того, как ментальный шторм, вызванный Нимриэль, утих, оставив за собой опустошение и звенящую тишину, Лия Морган и Кейран почти одновременно пришли к одному и тому же выводу: им отчаянно не хватало информации. Знания о прошлом Аль-Нуир, их истинных технологических возможностях и долгосрочных планах были критически важны, если они собирались не просто выжить, но и предотвратить катастрофу, которая, как теперь, казалось, надвигалась с нескольких сторон.

Кейран, чьё лицо всё ещё хранило следы усталости и глубокой печали после инцидента с Нимриэль, провёл Лию в один из наименее повреждённых архивных залов сектора Бета. Это было огромное, почти круглое помещение, стены которого были сплошь покрыты высокими стеллажами из светящегося кристалла. На них покоились тысячи носителей информации – от небольших, огранённых камней, мерцающих внутренним светом, до сложных, многослойных пластин, испещрённых спиральными узорами. В центре зала парили несколько полупрозрачных голограмм, отображающих, по-видимому, каталоги или навигационные схемы архива. Воздух здесь был прохладным и абсолютно неподвижным, пропитанным едва уловимым ароматом озона и чего-то древнего, почти пыльного, несмотря на идеальную чистоту.

– Большая часть наших Великих Архивов была уничтожена на Марсе, – тихо сказал Кейран, его голос гулко отдавался от кристаллических стен. – То, что мы смогли спасти и перевезти сюда, – лишь малая толика. Многое было повреждено во время Исхода или за тысячелетия анабиоза. Но где-то здесь, – он обвёл рукой зал, – должны быть записи, касающиеся военных разработок Аль-Нуир. Наши предки всегда пытались понять врага, чтобы найти способ с ним сосуществовать… или защититься.

Их совместная работа приобрела новую слаженность, рождённую общими испытаниями и растущим, хоть и невысказанным, доверием. Лия, используя свой портативный сканер и аналитические программы, пыталась систематизировать и каталогизировать доступные данные, в то время как Кейран, полагаясь на свою интуицию и врождённую способность Зианна взаимодействовать с кристаллической технологией, активировал носители информации, которые казались ему наиболее перспективными. Иногда он просто прикладывал ладонь к кристаллу, и тот начинал светиться, проецируя в воздух сложные символы или схемы, которые Лия тут же пыталась зафиксировать и расшифровать.

После нескольких часов безрезультатных поисков среди философских трактатов Зианна, их звёздных карт и биологических исследований, сканер Лии вдруг издал резкий, тревожный сигнал. Она направила его на один из самых крупных и древне выглядящих кристаллических массивов, спрятанный в глубокой нише.


– Кейран, посмотри! – её голос был возбуждённым. – Здесь… какой-то аномальный энергетический сигнал. Очень глубоко зашифрованный, и структура… она не похожа на стандартные архивы Зианна. Больше напоминает… защищённый военный протокол.

Пробуждение Голограммы

Кейран подошёл, его биолюминесцентные узоры слегка вспыхнули, когда он сосредоточился на кристалле. Он приложил к нему обе руки, закрыл глаза. Лия видела, как по его коже пробегают волны света, словно он направлял свою ментальную энергию, пытаясь обойти древние защитные протоколы, которые, очевидно, охраняли эту информацию. Её собственный нейроимплант, всё ещё чувствительный после недавних событий, зафиксировал всплеск пси-активности. Она тоже прикоснулась к кристаллу, и её странная способность резонировать с технологиями Зианна, её «маркер предтеч», словно откликнулась на зов, помогая Кейрану.

Кристалл завибрировал, его внутреннее свечение стало ярче, интенсивнее. Затем он вспыхнул ослепительным белым светом, заставив Лию и Кейрана зажмуриться. Когда они снова смогли видеть, перед ними, в центре зала, разворачивалась огромная, сложная, многоуровневая голограмма. Это была не статичная запись, а динамическая, постоянно меняющаяся модель. В её центре вращался багровый Марс, окружённый орбитами своих спутников – Фобоса и Деймоса. От Фобоса тянулись какие-то сложные энергетические схемы, соединяющие его с чем-то на поверхности Марса и уходящие далеко в космос.

Голограмма была создана Зианна – об этом говорил характерный стиль интерфейса и символика. Но информация, которую она начала отображать, касалась исключительно Аль-Нуир. Схемы были выдержаны в угловатом, агрессивном стиле Аль-Нуир, с обилием багровых и чёрных тонов, но аннотации Зианна, словно паразитические лианы, оплетали их изящными, светящимися спиралями предупреждений. А затем – сцены строительства чего-то гигантского, кольцевой структуры невероятных размеров, опоясывающей Фобос. И повсюду – предупреждающие знаки Зианна, символы опасности и запрета.

Кольцо Фобоса: Оружие Судного Дня

Лия и Кейран, затаив дыхание, наблюдали, как голограмма раскрывает свою страшную тайну. «Кольцо Фобоса» – так называли Зианна эту секретную мегаструктуру Аль-Нуир – была не просто орбитальной крепостью или верфью, как считалось ранее.

– «Кольцо Фобоса»… – прошептала Лия. – В древних шумерских мифах упоминался «пояс Анзу» – чудовищный артефакт, дававший власть над миром. Возможно, шумеры, контактировавшие с первыми марсианами, отразили знание об этой оружейной платформе в своих легендах.

Кейран посмотрел на неё с новым интересом:

– Вполне возможно, Лия. Наши предки оставили много следов на вашей планете. И ваши мифы часто хранят искажённые, но реальные отголоски тех времён. Если Аль-Нуир построили такое оружие, то да, для древних людей это могло показаться силой мифического разрушителя миров.

Голограмма продолжала показывать. Это была колоссальная оружейная платформа, система запуска оружия массового поражения, способного не только уничтожать целые планеты, но и, судя по некоторым схемам, вызывать гравитационные коллапсы или даже разрывы в пространстве-времени. Зианна, очевидно, смогли получить эти данные от своих немногих шпионов в рядах Аль-Нуир или перехватив их зашифрованные сообщения незадолго до начала Катастрофы Колец, когда Аль-Нуир уже готовились к тотальной войне.

Кейран, глядя на изображение гигантской оружейной платформы, нахмурился.


– «Кольцо Фобоса»… В самых старых мифах Зианна упоминалась «Небесная Петля Аннигиляции», способная «разворачивать спираль творения вспять». Мы считали это аллегорией.

Лия:

– Спираль снова. Значит, это не просто символ. Это ключ к их технологиям, к их оружию.

Но самое ужасное открытие было впереди. Голограмма показала, как с «Кольца Фобоса», ещё до того, как Марс был окончательно погублен и начался массовый Исход, Аль-Нуир успели тайно запустить двенадцать объектов. Сначала Лия подумала, что это были первые ковчеги для эвакуации, но детальный анализ показала иное. Это были не транспортники. Каждый из этих двенадцати «вестников», как их называла голограмма Зианна, был, по сути, гигантским автоматизированным кораблём-бомбой. На борту каждого находилась либо сверхмощная квантовая бомба, способная расколоть планету размером с Землю, либо какой-то другой вид оружия Судного дня – биологическое, тектоническое, или что-то ещё, чего Лия даже не могла себе представить.


Эти корабли были запрограммированы на долгий, скрытый полёт к двенадцати различным звёздным системам, которые Аль-Нуир считали перспективными для будущей колонизации… или для тотального уничтожения в случае, если они сами не смогут ими владеть.

В сознании Лии всплыл ещё один образ. Несколько лет назад, ещё на Земле, работая над своей диссертацией по ксеноархеологии, она провела несколько месяцев в Мексике, изучая недавно найденный, чудом уцелевший майянский кодекс. Большинство его страниц были посвящены астрономическим расчётам и ритуалам, но один раздел, который большинство учёных считали чистой мифологией, описывал «двенадцать огненных змей, посланных богами с красной звезды на спящих кораблях, чтобы однажды пробудиться и принести либо новое начало, либо окончательный конец времён». Там были даже примитивные рисунки – объекты, похожие на кометы или астероиды, летящие к стилизованному изображению Земли. Тогда она отмахнулась от этого как от поэтической метафоры конца света. Но сейчас… сейчас эти строки и рисунки обрели пугающе реальный смысл.


Лия похолодела. – Двенадцать… В одном из майянских кодексов говорилось о «двенадцати огненных змеях», посланных богами с красной звезды. Я всегда считала это мифом, метафорой конца света…

Голограмма показывала, что эти корабли не были направлены сразу к ближайшим целям. Их первичной задачей было достичь внешних рубежей Солнечной системы – пояса Койпера и даже гипотетического Облака Оорта. Там, замаскированные под ледяные кометы или тёмные астероиды, они должны были перейти в режим глубокого анабиоза, «спячки», ожидая сигнала на активацию или наступления определённого астрономического события, которое послужило бы триггером. Это была стратегия отложенного возмездия или гарантированного уничтожения потенциальных врагов в далёком будущем, даже если сама цивилизация Аль-Нуир на Марсе погибнет.

И одной из главных целей в этом списке, подсвеченной на голограмме тревожным красным цветом, была молодая, полная жизни планета – Земля.

Голограмма показала расчётные траектории этих двенадцати «вестников смерти». Они были замаскированы под естественные космические объекты. Их двигатели работали на принципах, не оставляющих заметного теплового следа, а корпуса были покрыты материалом, поглощающим радарное излучение – технология, как позже поймёт Лия, являвшаяся грубой, но эффективной имитацией стелс-свойств корабля самих Молчальников. Отследить их стандартными астрономическими методами было практически невозможно.

Приближающаяся Угроза

Напряжение в архивном зале достигло предела. Голограмма, словно повинуясь какому-то внутреннему таймеру, переключилась, показывая данные, которые, по-видимому, были последними, полученными Зианна перед их погружением в анабиоз на Луне. Или, возможно, система сама экстраполировала траектории на текущее время.


Одна из двенадцати траекторий, принадлежавшая объекту, обозначенному как «Предвестник-7», ярко вспыхнула. Голограмма показала, как этот объект, находившийся тысячелетиями на вытянутой, почти параболической орбите в глубинах Облака Оорта, несколько десятилетий назад по земному времени (что примерно совпадало с периодом, когда Луна начала свой активный дрейф к Земле, или даже с первыми сигналами с пробуждающейся базы марсиан) получил сигнал активации или сработал его внутренний триггер. Он «проснулся», его древние двигатели, работающие на неизвестном принципе, ожили, и он начал медленное, но неумолимое движение к внутренней части Солнечной системы. Используя гравитационный манёвр у Юпитера, он скорректировал свой курс. Его новая, рассчитанная компьютером Зианна, траектория была прямой и неумолимой – она вела прямиком к Земле.


– Боже мой… – выдохнула Лия, её лицо побледнело. Она почувствовала, как ледяной ужас сковывает её изнутри. – Двенадцать… двенадцать кораблей-бомб… И один из них… он уже здесь… Он летит к Земле! Марк должен это знать! Вся Земля должна это знать!


Кейран, стоявший рядом, выглядел не менее потрясённым, хотя его лицо оставалось почти непроницаемым. Лишь его биолюминесцентные узоры потускнели, став почти серыми.


– Аль-Нуир всегда закладывали в свои планы вечность, когда дело касалось их мести или господства. «Спящие Предвестники» – это в их стиле. Оставить мины замедленного действия по всей галактике. И что-то – возможно, наше пробуждение здесь, на Луне, или смещение самой Луны – послужило для одного из них сигналом.


Лия лихорадочно подключила свой планшет к интерфейсу голограммы, пытаясь скопировать данные. Одновременно она активировала связь с основным компьютером «Селена», запрашивая последние астрономические сводки по объектам, пересекающим орбиту Марса. Через несколько мучительных секунд на экране её планшета появилось подтверждение. В каталогах «Селена» действительно числился недавно обнаруженный (и классифицированный как потенциально опасный) астероид с очень странной, непериодической орбитой и аномально низким альбедо. Его предварительное обозначение было 2045-XF13. Но теперь Лия знала его истинное имя. «Предвестник-7».

Гонка со Временем и Новая Цель

Осознание обрушилось на них всей своей тяжестью. У них было очень мало времени. Согласно расчётам древней голограммы Зианна, которые удивительно точно совпадали с текущими данными «Селена», «Предвестник-7» мог достичь точки невозврата на своей траектории к Земле примерно в течении полугода. Необходимо было немедленно предупредить Землю и начать разработку плана по его перехвату или уничтожению.


Борьба с Драксом и его силами на Луне, которая ещё час назад казалась им главной и самой страшной угрозой, внезапно отошла на второй план. Теперь на кону стояла судьба всей их родной планеты. Однако они понимали, что эти две угрозы неразрывно связаны. Если Дракс узнает о существовании «Предвестников», он, без сомнения, попытается взять их под свой контроль и использовать как абсолютное оружие для шантажа Земли или для уничтожения остатков Зианна.


– Мы должны немедленно сообщить Марку, – сказала Лия, её голос дрожал от волнения и страха. Она уже отключала свой планшет, сохранив все данные. – И попытаться связаться с Землёй. Это… это может изменить всё.


Они бросились из архивного зала, направляясь в командный центр «Селена». Голографический кристалл Зианна, раскрывший им свою смертоносную тайну, медленно погас, снова погрузившись в тысячелетний сон, но информация, которую он хранил, уже была выпущена на волю, как джинн из бутылки.


Марк Рейес, Таня Вольская и Айко Мураками с ужасом и недоверием выслушали их сбивчивый, но убедительный доклад. На главном экране командного центра «Селена», поверх тактической карты Луны, появилось новое изображение – неказистый на вид, тёмный астероид, медленно вращающийся в пустоте космоса. «Предвестник-7». Марк сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его рука невольно коснулась кольца с гравировкой «МКС-7». Ещё одна угроза планетарного масштаба, ещё одна миссия на грани невозможного. «Проклятье», – выдохнул он, и это слово потонуло в оглушающей тишине командного центра.

Гонка со временем началась. И ставки в этой отчаянной игре за выживание только что стали неизмеримо, невообразимо выше.


Глава 20: "Кости прошлого"

Зов Забытых Туннелей

После шокирующего открытия о «Предвестниках» Аль-Нуир, нависших дамокловым мечом над Землёй, командный центр «Селена» превратился в гудящий улей. Лихорадочные попытки связаться с Землёй, чтобы передать предупреждение, пока не увенчались успехом – Аль-Нуир, словно предчувствуя их намерения, усилили помехи на всех каналах дальней связи. Одновременно шла работа по анализу данных, полученных из архива Зианна, в надежде найти способ противостоять кораблям-бомбам.

Именно в этот момент один из старых, почти списанных сейсмических датчиков, установленных ещё первым автоматическим зондом ESA на Луне и случайно реанимированный недавними энергетическими всплесками на базе, подал слабый, но устойчивый сигнал. Он указывал на аномальную активность в ранее не нанесённом на карты секторе, глубоко под основной структурой лунной базы, в той её части, которую считали естественной скальной породой.


– Это странно, – сказала Лия Морган, выводя данные на главный голографический стол. – Сейсмическая сигнатура не похожа на обычные лунотрясения. Больше напоминает… резонансные вибрации от работающего механизма. Или от какого-то очень древнего и мощного источника энергии. Возможно, там, в этих забытых туннелях, могут быть скрытые архивы или технологии, о которых не знали даже Зианна и Аль-Нуир. Может быть, что-то, принадлежащее Молчальникам?

В последнее время на станции участились странные сбои в хронометрах, некоторые логи данных в архивах Зианна, которые она изучала с Кейраном, показывали противоречивые временные метки, словно прошлое и настоящее начинали смешиваться. Лия подозревала, что мощные энергетические поля лунной базы, особенно вблизи предполагаемых структур Молчальников, могут вызывать локальные временные искажения.

Она даже консультировалась с Кейраном, который подтвердил, что древние тексты Зианна туманно упоминали о «Зонах Нестабильного Времени» в глубинах Луны, местах, где ткань реальности истончается под влиянием «дремлющих машин Создателей» (Молчальников). Их корабль-мир, Луна, по его словам, мог сам по себе быть гигантским хроно-стабилизатором, и его повреждение или частичное пробуждение могло вызывать такие парадоксы.


Идея была рискованной, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Марк Рейес, после недолгого совещания, решил отправить небольшую разведывательную группу. В неё вошли Лия, как геолог и уже признанный специалист по марсианским и, возможно, более древним артефактам; Айко Мураками, чьи навыки взлома и анализа данных могли оказаться бесценными, если они наткнутся на какие-либо системы безопасности; и Таня Вольская, чей боевой опыт и инженерные знания были необходимы для прикрытия и оценки состояния конструкций. Марк хотел пойти сам, но не мог оставить командный центр в такой критический момент.

Спуск во Тьму

Спуск в неизведанные глубины начался через один из заброшенных технических штреков, который, судя по картам, вёл в нужном направлении. Узкие, пыльные туннели, местами полуобрушенные, встретили их зловещей тишиной, нарушаемой лишь хрустом реголита под их ботинками и прерывистым дыханием в шлемах. Освещение обеспечивали только мощные фонари на их скафандрах, выхватывающие из темноты причудливые тени и нагромождения камней. Воздух был спёртый, с тяжёлым запахом древней пыли, озона и чего-то ещё, неопределённо металлического и тревожного.

Айко пустила вперёд своих мини-дронов-разведчиков, «светлячков», как она их называла. Их камеры транслировали изображение на её AR-дисплей. Лия, идя следом, внимательно сканировала стены туннеля, её геологический сканер фиксировал необычные включения в породе – прожилки неизвестных минералов, следы высокотемпературной обработки.


– Это не естественные образования, – прошептала она в микрофон. – Эти туннели были проложены искусственно. И очень, очень давно. Возможно, даже до прихода марсиан на Луну.


По мере продвижения им стали попадаться всё более странные находки. На стенах тускло проступали непонятные символы, не похожие ни на письменность Зианна, ни на агрессивную клинопись Аль-Нуир. Некоторые участки туннеля были оплавлены, словно от воздействия неизвестного высокоэнергетического оружия. Чувство тревоги и клаустрофобии нарастало с каждым шагом. Связь с «Селеном» становилась всё более прерывистой, заглушаемая толщей лунной коры и какими-то странными помехами.

Временами у них возникало странное ощущение дежавю, или им казалось, что они уже проходили этот участок туннеля, хотя компас и карты показывали, что они движутся вперёд. Айко списала это на стресс и дезориентацию, но в глубине души её беспокоили странные показания её датчиков временных флуктуаций, которые она разработала после изучения некоторых теорий о технологиях Молчальников.

Безмолвный Свидетель

После почти часа медленного и напряжённого продвижения один из «светлячков» Айко передал изображение более просторного зала или пещеры впереди. В центре этого зала, насколько можно было судить по зернистому изображению с дрона, находился какой-то массивный, частично разрушенный механизм или алтарь из тёмного, почти чёрного камня, испускающий слабое, едва заметное свечение.


Но не это привлекло их внимание. В углу зала, прислонённый к стене в неестественной позе, сидел астронавт в скафандре «Селена». Он был неподвижен.


– Осторожно, – прошептал Марк по связи, которая на мгновение прояснилась. – Может быть ловушка.


Группа, соблюдая все меры предосторожности, вошла в зал. В углу, прислонённый к стене в неестественной позе, сидел астронавт в скафандре «Селена». Лицевой щиток шлема был разбит, обнажая зияющую пустоту и поблёкшие кости черепа. Таня, осторожно приблизившись, провела лучом фонаря по пыльному скафандру, пока Айко, преодолевая неприятное чувство, подходила к останкам, чтобы начать их сканирование.

– Кто это? – голос Лии дрогнул. – У нас не было пропавших без вести… по крайней мере, не здесь.


Таня провела быстрый осмотр скафандра. Модель была стандартной, той же, что и у них. Нагрудный идентификатор был сорван или стёрт. Причина смерти была совершенно неясна – на самом скафандре не было видимых пробоин от оружия или следов разгерметизации, хотя это могло быть обманчиво. Казалось, человек просто… умер здесь, в одиночестве.

Зеркало из Костей

Айко, преодолевая неприятное чувство, подошла к скелету ближе. Её задачей было попытаться получить доступ к бортовому компьютеру скафандра или личным биометрическим датчикам погибшего, если они ещё функционировали или сохранили какие-то данные. Она опустилась на колени рядом с останками, её маленький инструментальный дрон подлетел, чтобы осветить детали.


Её взгляд упал на левое запястье скелета, там, где перчатка скафандра немного отошла от рукава, обнажив кость. Что-то там блеснуло в свете фонаря. Айко осторожно смахнула слой пыли.


И замерла. Её собственное дыхание громко зашумело в наушниках.


На пожелтевшей от времени кости запястья виднелась татуировка. Выцветшая, местами стёртая, но всё ещё безошибочно узнаваемая. QR-код. Точно такой же, как у неё. Это была не просто татуировка. Айко, в своей вечной паранойе и любви к биохакингу, использовала не чернила, а экспериментальный биополимер, насыщенный квантовыми маркерами. Этот полимер был разработан для медленной интеграции с клеточной структурой носителя. После смерти, в процессе разложения мягких тканей, полимер должен был вступить в финальную реакцию с кальцием, навсегда "впечатывая" узор в саму костную ткань. Это был её абсолютный, "посмертный" бэкап, который, как она думала, никто никогда не увидит.

Она предположила, что Молчальники могли использовать некие «квантовые якоря» или «печати» для идентификации или взаимодействия со своими устройствами, и её маркеры были попыткой имитировать этот принцип. Она и не подозревала, насколько близка к истине. Сейчас, в этом древнем туннеле, её татуировка, которую она создала как уникальный квантовый «камертон», способный, по её теории, взаимодействовать с экзотическими полями, случайно вошла в резонанс с истинной технологией. Это создавало опасную интерференцию, словно две близкие по частоте ноты порождали оглушающий диссонанс, вызывая лёгкое покалывание и почти неслышный высокочастотный гул, который, казалось, исходил не извне, а из самой глубины её костей. Это было похоже на интерференцию двух близких по частоте волн, создающую нестабильность.


Кровь отхлынула от лица Айко. Её пальцы дрожали, когда она направила сканер своего наручного компьютера на QR-код. Секунда ожидания, показавшаяся вечностью. И на её AR-дисплее всплыла информация: «Идентификатор: Айко Мураками. Доступ: уровень Альфа. Серийный номер импланта…» Данные совпадали. Все до единого.


Её взгляд метнулся к разбитому шлему скелета. К внутренней стороне визора, там, где он был запачкан чем-то тёмным, прилипли несколько спутанных прядей волос. Длинных, ярко-розовых. Таких же, как её собственный вызывающий ирокез.


Айко резко отшатнулась, чуть не упав. Мир вокруг неё на мгновение качнулся.


– Нет… – вырвался у неё сдавленный шёпот, больше похожий на стон. – Нет, это… это невозможно… Это… я?


Лия и Таня, услышав её восклицание, подошли ближе. Лия увидела QR-код на кости, затем посмотрела на застывшее, мертвенно-бледное лицо Айко в её шлеме.


– Айко? – голос Лии был полон тревоги и недоумения. – Что… что всё это значит?

Петля Времени или Зловещий Двойник?

Айко не отвечала. Она смотрела на скелет, на это жуткое, костяное отражение самой себя, и её обычно острый, аналитический ум отказывался функционировать. Все её знания кибернетики, логики, физики разбивались об эту невозможную, чудовищную реальность.


Преодолевая первоначальный шок, она, словно на автопилоте, начала лихорадочно сканировать останки, скафандр, окружающее пространство. Её пальцы летали по голографической клавиатуре, она запускала одну диагностическую программу за другой, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение.


Бортовой компьютер скафандра был безнадёжно мёртв, его ячейки памяти разрушены временем и, возможно, каким-то энергетическим воздействием. Никаких логов, никаких записей.


Клон? Могла ли она быть клонирована без её ведома? «Кронтехом» или какой-то другой теневой организацией? Но зачем? И почему клон оказался здесь, в этом забытом богом туннеле, в её скафандре, с её татуировкой? Маловероятно, учитывая уникальные квантовые маркеры в QR-коде.


Путешествие во времени? Эта версия казалась всё более правдоподобной. Её разум, лихорадочно цепляясь за логику, отвергал идею простого перемещения во времени. Это был не прогноз. Технология Молчальников, войдя в резонанс с её маркерами, материализовала хроно-эхо – шрам на ткани времени, факт её гибели из другой вероятностной ветви. Не возможное будущее, а уже случившийся в иной реальности приговор.

А может… это было предзнаменование? Её собственное неотвратимое будущее, ожидающее её в этих проклятых туннелях? От этой мысли по спине Айко пробежал ледяной ужас, какого она не испытывала даже перед лицом смерти.


Лия осторожно положила руку ей на плечо.


– Айко, мы должны разобраться. Спокойно. Должно быть какое-то объяснение.


Таня молча осматривала зал, её лицо было напряжённым. Она не доверяла этому месту.


Айко медленно подняла голову. Её обычный цинизм и мизантропия исчезли без следа, уступив место глубокому, экзистенциальному ужасу. Она посмотрела на скелет, который был ею и не ею одновременно.


– Это не будущее, – прошептала она, её голос был пуст, словно из него высосали все эмоции. – Это приговор. Ошибка, которую я уже совершила.


Её взгляд упал на сжатый кулак скелета. Между костяшками пальцев что-то тускло блеснуло. Айко осторожно, боясь повредить хрупкие кости, разжала их. В пыльной перчатке лежал небольшой, оплавленный по краям дата-чип стандартного образца ESA. На нём не было никаких маркировок.


Дрожащими руками Айко вставила чип в свой планшет. Большинство данных было повреждено, но одна короткая, искажённая аудиозапись уцелела. Голос на записи был её собственным, но звучал он отчаянно, задыхаясь:


«…ловушка… не та спираль… они знают… предупредить… не повторяйте… ошибку…»


Запись оборвалась резким треском и шипением.


Айко смотрела на планшет, затем на скелет, затем на своих спутниц. Это была не просто смерть, а следствие фатальной ошибки. Ошибки, которую она сама теперь рисковала повторить, идя по собственным, костяным следам.


Глава 21: "Судьба по контракту"

Вести с Земли: Паника и Ультиматум

В командном центре «Селена» повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Лишь несколько минут назад им с невероятным трудом, через импровизированный защищённый канал, который Джимми Хоук каким-то чудом смог пробить сквозь завесу помех Аль-Нуир, удалось передать на Землю шокирующую информацию о «Предвестнике-7». Джимми использовал одноразовый квантово-запутанный канал экстренной связи, «Красный Телефон», как он его назвал. Передача полного пакета данных о «Предвестнике» заняла несколько мучительных часов, продираясь сквозь помехи, но для короткого, убийственного по своей сути, разговора канал был чист. Лия, Марк, Таня и Айко, сгрудившись вокруг главного голографического стола, ждали ответа, почти не дыша. Каждое мгновение тянулось, как вечность.

Наконец, главный экран ожил, и на нём появилось лицо директора ESA Евы Крюгер. Обычно холодное и безупречно собранное, сейчас оно было бледным, с тёмными кругами под глазами, а в её стальных глазах метался плохо скрываемый ужас. Было очевидно, что информация дошла, но её интерпретация на Земле, вдали от лунных реальностей, была окрашена паникой и самыми худшими предположениями.


– Капитан Рейес, – голос Крюгер был лишён обычных модуляций, он звучал глухо и механически, словно она читала приговор. – Ваше сообщение получено и… подтверждено нашими системами дальнего космического обнаружения. Ситуация признана критической, угроза – экзистенциальной для всей земной цивилизации.


Она сделала паузу, её взгляд впился в Марка.


– Совет Безопасности Земного Альянса после экстренного заседания, длившегося последние несколько часов, уполномочил меня отдать вам приказ высшей категории секретности и неотложности. Времени на обсуждение нет. Представители «Кронтеха», как наши ключевые технологические партнёры, настаивают на полной стерилизации угрозы, и Совет с ними согласен. С их точки зрения, ваша станция и экипаж скомпрометированы. Вы находитесь в эпицентре угрозы, контактируете с враждебными формами жизни и потеряли контроль над ситуацией. Мы не можем рисковать диалогом или спасательной операцией, которая может превратить вас в троянского коня для Земли. Единственная переменная, которую мы можем контролировать – это источник угрозы на Луне. Поэтому альтернативы не рассматриваются. Вы должны немедленно инициировать протокол «Стикс-7». Полное и окончательное уничтожение лунной базы «Селен» и всех прилегающих к ней марсианских секторов. Мы не можем, мы не имеем права рисковать безопасностью Земли. Мы не знаем, сколько ещё таких «Предвестников» скрыто в глубинах космоса, и мы не можем допустить, чтобы Луна стала плацдармом для полномасштабного вторжения или источником новых угроз. Повторяю, капитан, это приказ, не подлежащий обсуждению или отсрочке. У вас двадцать четыре стандартных земных часа на подготовку и исполнение. Подтвердите получение.


Связь оборвалась, оставив на экране лишь её застывшее, безжалостное лицо, а затем – логотип ESA.


В командном центре воцарилась гробовая тишина. Шок. Неверие. А затем – волна тихого, но всепоглощающего гнева и отчаяния. Они только что пережили атаки Аль-Нуир, ментальный шторм Нимриэль, нашли хрупкую надежду на союз с Кейраном, узнали о древних тайнах Луны и о ещё более страшной угрозе из космоса. И теперь их собственный мир, их собственное командование, приговаривало их к смерти вместе со всеми, кто был на этой проклятой Луне.

Протокол «Стикс»: Механизм Самоуничтожения

– «Стикс-7» … – Марк наконец нарушил тишину, его голос был хриплым. Он повернулся к Айко. – Выведи на экран всё, что у нас есть по этому протоколу.


Айко, её лицо было белее мела, а розовый ирокез, казалось, поник, быстро застучала по своей консоли. Через несколько секунд на главном голографическом столе появилась сложная, многоуровневая схема.


Протокол «Стикс-7», как выяснилось, был не просто планом эвакуации или консервации. Это была глубоко интегрированная в саму структуру «Селена» система тотального самоуничтожения, разработанная ещё на заре лунной программы на случай неконтролируемого инопланетного заражения, захвата базы враждебными силами или любой другой экзистенциальной угрозы, исходящей от Луны. Система включала в себя одновременный подрыв основного ядерного реактора станции, который обеспечивал её энергией, и детонацию нескольких мощных термоядерных зарядов, тайно размещённых в ключевых точках базы и даже в прилегающих геологических структурах. Результатом должен был стать огненный шар, способный испарить не только «Селен», но и значительную часть окружающей лунной поверхности, включая сектора Зианна и Аль-Нуир, превратив это место в радиоактивную пустыню на многие столетия.


– Он разработан так, чтобы его было практически невозможно отменить после запуска последовательности без специального кода деактивации с Земли, – тихо пояснила Айко, прокручивая схемы защиты. – И Крюгер, судя по её тону, этот код нам точно не предоставит. У нас действительно есть только двадцать четыре часа. И обратный отсчёт, если его запустить, будет неотвратим.


Марк смотрел на схему, его лицо было непроницаемо. Он был военным до мозга костей, привыкшим подчиняться приказам, какими бы тяжёлыми они ни были. Он давал присягу защищать Землю. И угроза от «Предвестника-7» была более чем реальна. Но этот приказ… он требовал от него уничтожить не только врагов, но и своих людей, своих друзей, тех, за кого он нёс ответственность. Он вспомнил лицо Грега Маллинза, его последний кивок перед тем, как гермошлюз отсёк его от жизни. Он вспомнил Оливера Гранта, смеющегося за штурвалом шаттла. Он посмотрел на Лию, чьи глаза были полны отчаяния и гнева, на Таню, которая сжимала кулаки, на Айко, которая выглядела так, словно увидела призрака. Уничтожить их всех? Ради призрачного «большего блага»?


Кольцо «МКС-7» на его пальце снова обожгло кожу.

Совет Обречённых: Поиск Выхода

Марк отключил внешнюю связь и заблокировал доступ в командный центр. Он посмотрел на Лию, Таню и Айко. Кейрана он решил пока не посвящать в этот приказ – это была их, человеческая, проблема. По крайней мере, на данном этапе.


– Вы слышали директора Крюгер, – его голос был ровным, но в нём слышались стальные нотки. – У нас есть приказ. И у нас есть двадцать четыре часа.


– Приказ?! – Лия взорвалась, её обычная сдержанность исчезла. – Это не приказ, это безумие! Они там, на Земле, в своих стерильных кабинетах, они и понятия не имеют, что здесь происходит! Мы не угроза, Марк, мы – их единственная надежда разобраться с этим «Предвестником»! Зианна, Кейран… они знают об этих кораблях, у них могут быть технологии, способы их остановить! Уничтожить базу – это значит уничтожить и этот шанс! Это всё равно что отрубить себе голову, чтобы избавиться от головной боли!


– Протокол «Стикс» – это не блеф, Лия, – мрачно сказала Айко, её пальцы нервно бегали по краю консоли. – Если его активировать, у нас не будет и доли секунды на размышления. И Крюгер не из тех, кто отступает от своих решений, я знаю её по работе в ESA. Она скорее пожертвует нами всеми, чем допустит даже минимальный риск для Земли.


Таня Вольская, которая до этого молча слушала, сжав губы, шагнула вперёд. Её глаза решительно блестели.


– Мы не можем просто так сдаться и нажать на кнопку самоуничтожения, Марк. Это не выход. Это поражение. Должен быть другой способ. Мы должны выиграть время. Хотя бы немного. Чтобы попытаться связаться с Кейраном, чтобы найти уязвимость у «Предвестника», чтобы… чтобы хотя бы попытаться.


Марк посмотрел на неё. В её глазах он увидел не только решимость, но и отголосок той же боли, которую чувствовал сам. Его рука невольно коснулась кольца с гравировкой «МКС-7». Снова. Снова невозможный выбор. Приказ требовал от него стать палачом для своих людей, чтобы защитить Землю. Но его долг капитана требовал защищать тех, кто здесь, рядом с ним. Какой приказ важнее? Какая цена выше? Он знал, что она права. Приказ был приказом. Но иногда… иногда приказы нужно было… интерпретировать.


– И какой у тебя план, Таня? – спросил он, его голос был уже не таким жёстким.

Танец с Цифрами: План Тани и Айко

Лицо Тани просветлело. Она быстро подошла к голографическому столу и вызвала схемы систем связи и управления станцией.


– Мы не можем открыто отказаться выполнять приказ. Крюгер тут же примет ответные меры, и они будут ещё хуже. Но мы можем… немного потянуть время. Создать видимость выполнения, – она посмотрела на Айко. – Айко, ты сможешь взломать наш собственный защищённый канал связи с Землёй? Так, чтобы мы могли контролировать поток информации, идущий от нас?


Айко на мгновение задумалась, её пальцы уже забегали по виртуальной клавиатуре.


– Джимми и я, когда проектировали последнее обновление системы, встроили "протокол-призрак" на случай полного откола руководства от реальности. Думали, это паранойя… но вот он, наш дождливый день. Активировать его будет чертовски рискованно, но да. Я смогу создать «зеркальный» канал, который будет перехватывать и фильтровать наши данные.

– А я, – подхватила Таня, – как главный инженер, имею доступ ко всем системам станции, включая протоколы подготовки к «Стиксу». Я могу инициировать ложную последовательность предпусковых проверок. Перенаправить потоки энергии, запустить диагностику боеголовок, имитировать загрузку кодов активации… Всё это будет выглядеть как реальная подготовка, но на самом деле мы не будем приближаться к точке невозврата. Мы можем отправлять Крюгер сфабрикованные отчёты о «прогрессе», ссылаясь на технические сбои, помехи от марсиан, необходимость дополнительных проверок… Это даст нам несколько часов, может быть, даже день или два.


План был дерзким, отчаянным и невероятно опасным. Если обман раскроется, их всех ждал военный трибунал, если они до него доживут. Малейшая ошибка в коде Айко или в симуляции Тани могла привести к катастрофе. И всё это время над ними будет висеть дамоклов меч приказа Крюгер и реальная угроза от «Предвестника» и Дракса.

Игра на Время: Первый Обман

Марк смотрел на двух женщин перед собой – на Таню, с её горящими решимостью глазами, и на Айко, уже погрузившуюся в сложнейшие алгоритмы взлома. Он знал, что они рискуют всем. Но альтернативой было безропотное самоубийство.


– Хорошо, – наконец сказал он, и это слово прозвучало в тишине командного центра как выстрел. – Делайте. Но помните, это лишь отсрочка. У нас очень мало времени, чтобы найти реальное решение. И если я пойму, что риск для Земли становится слишком велик… я сам нажму эту кнопку. Понятно?


Таня и Айко одновременно кивнули.


Через час, после напряжённой и виртуозной работы двух женщин, первый ложный отчёт был готов. Марк Рейес, с лицом, не выражающим никаких эмоций, через «зеркальный» канал Айко отправил директору Еве Крюгер формальное подтверждение получения приказа «Стикс-7» и доклад о начале подготовительных работ в соответствии с протоколом.


На Земле, в своём стерильном кабинете, Ева Крюгер получила сообщение. На её лице не дрогнул ни один мускул, но она почувствовала некоторое облегчение. Приказ выполнялся. Она потребовала регулярных обновлений каждые шесть часов и установила окончательный дедлайн для полной активации через двадцать три часа.


На «Селене» воцарилась атмосфера лихорадочной, отчаянной деятельности. Они выиграли немного времени. Драгоценное, утекающее сквозь пальцы время. Но что они будут делать с ним? Петля «Судьбы по контракту», подписанного на Земле, всё туже сжималась вокруг их шей. Марк Рейес посмотрел на далёкое, сияющее изображение Земли на главном экране. Он только что нарушил прямой приказ высшего командования. И он знал, что это только начало его самой трудной битвы – битвы не только за выживание своего экипажа, но и за шанс спасти свою планету, даже если для этого придётся пойти против воли тех, кто должен был её защищать.


Глава 22: Реквием по Тюремщикам

Охота на Призрака

Глубоко под основной структурой «Селены», в лабиринте древних, едва освещённых туннелей, скользила тень. Зул, кибер-шпион Аль-Нуир, мастер бесшумного проникновения, охотился на призраков. После провала с захватом реактора Дракс поставил ему новую, приоритетную задачу: выяснить всё о Молчальниках. Эти таинственные фигуры были непредсказуемой переменной, а Дракс не терпел неизвестных в своих уравнениях власти.

Целью Зула был не сам Молчальник, а то, что он несёт. По данным его микро-дронов, эти существа периодически перемещали между скрытыми узлами Ковчега небольшие, но невероятно мощные артефакты. Сегодня его целью был один из таких – гладкий, тёмный камень, который, по данным сенсоров, испускал странные, стабилизирующие энергетические флуктуации. Это был тот самый артефакт, который видели рядом с ребёнком Зианна, Нимриэль, во время её пси-всплеска. Зул предположил, что это ключ к контролю над пси-энергией, мощное оружие или щит.

Он двигался с терпением паука, его маскировочное поле превращало его в едва заметное искажение воздуха. Впереди, в туннеле, стены которого были вырезаны из цельного, как космос, материала, двигались две фигуры в тёмных балахонах. Они несли камень, и их движения были неестественно плавными и синхронными. Они вели его, словно на поводке, в заранее выбранное место – узкий проход, идеальный для нейтрализации угрозы.

Осквернение Святыни

Зул выбрал для засады резкий поворот туннеля. Он не собирался их убивать – лишь парализовать и забрать артефакт. Когда Молчальники вошли в зону поражения, он выскользнул из тени.

– Прошу прощения за беспокойство, – его синтезированный голос нарушил тишину. – Но этот артефакт очень интересует моего нанимателя.

Он активировал парализующие излучатели. Но лучи, ударившись о невидимое поле вокруг Молчальников, просто рассеялись. Они остановились и медленно повернули свои скрытые капюшонами головы в его сторону. В этот момент Зул понял – его вели. И впервые за свою долгую карьеру он почувствовал первобытный, леденящий душу страх.

Он мгновенно перешёл в боевой режим. Из его наручных гнёзд выскользнули тонкие энергетические стилеты. Но он опоздал. Один из Молчальников просто вытянул руку, и тело Зула сковала невидимая сила гравитационного захвата. Второй сделал едва заметное движение, и в кибернетическом мозгу шпиона взорвалась острая ментальная атака, обошедшая все щиты.

Но Зул не был бы лучшим шпионом Аль-Нуир, если бы у него не было последнего козыря. Собрав остатки воли, он активировал не маскировку, а своё самое опасное устройство – резонансный дестабилизатор, нацеленный на стену туннеля. Его задачей было не победить, а создать хаос и сбежать. Он хотел не просто украсть артефакт. Он хотел понять, как работает это место, взломать его.

Стена, покрытая светящимися спиралями, отозвалась на атаку. Узоры замерцали красным, завибрировали. По туннелю прошла волна искажающей энергии. Воздух в туннеле пошёл рябью, как марево. Стены на мгновение «поплыли», словно теряя свою твёрдость. Зул почувствовал, как древний механизм приходит в ярость.

Приговор

Реакция Молчальников была мгновенной и абсолютной. Их пассивное наблюдение сменилось действием. Они больше не были просто стражами. Они стали палачами.

Они двигались не как два отдельных существа, а как единый, идеально скоординированный механизм. Их действия были направлены не на Зула. Они были направлены на угрозу, которую он создал.

Один из них, проигнорировав шпиона, подошёл к вибрирующей стене и положил на неё руку. Красное свечение мгновенно сменилось ровным, голубым. Он не просто успокоил систему. Он её "починил".

Второй Молчальник приблизился к скованному Зулу. Из-под края его капюшона на мгновение показалось несколько тонких, светящихся отростков. Один из них коснулся шлема шпиона.

Зул не успел даже вскрикнуть. Его тело прошло последней, мощной судорогой, и он рухнул на пол, как сломанная марионетка. Его смерть была не актом мести. Это была системная очистка. Устранение вируса, угрожавшего стабильности всей операционной системы.

Молчальники постояли над его телом несколько секунд. Затем, подобрав свой артефакт, так же бесшумно растворились в тенях, оставив труп как немое предупреждение для всех, кто осмелится повторить подобное.

Эхо в сознании

Лия находилась в своей лаборатории, пытаясь осмыслить данные, полученные с места гибели Зула. По совету Кейрана, она пыталась применить простую медитативную технику Зианна – не чтобы связаться с кем-то, а чтобы "почувствовать" энергетический фон самого Ковчега. Сосредоточившись на аномальных показаниях, она невольно превратила себя в идеальную антенну, настроенную на ту самую частоту, на которой прозвучал ответный удар Молчальников. Внезапно она согнулась пополам, схватившись за голову. Комната качнулась.

Её сознание на мгновение отделилось от тела. Перед её внутренним взором пронеслись образы, яркие, пугающе реальные, но рваные и лишённые всякой хронологии, словно осколки разбитого зеркала вечности.

Она увидела не войну. Она почувствовала её – космическую агонию, когда сама ткань реальности стонала под натиском бесформенной, пожирающей вселенные Тьмы. Она увидела, как сияющие существа из света, в последнем акте отчаяния и творения, сплели само пространство в узел, в невозможную клетку. Она почувствовала, как их бесчисленные личности растворяются, сливаясь в единую, безмолвную, вечную цель: смотреть. Ждать. Сдерживать.

Видение оборвалось. Лия тяжело дышала. Образы были выжжены в её памяти. Она не получила ответов, лишь бездну новых, ещё более страшных вопросов.

Она почувствовала это. Не просто их силу. От них исходила ощутимая, гнетущая волна… подавления. Словно вся их суть была направлена не на атаку, а на вечное, неусыпное сдерживание чего-то невидимого, но ужасного. Это было присутствие надзирателей у ворот тюрьмы, в которой заточён немыслимый монстр.

– Они не воины, – прошептала она, глядя в пустоту. – Они… надзиратели. А это… их тюрьма.

Когда команда, расследуя странный всплеск энергии, нашла тело Зула, слова Лии обрели новый, зловещий смысл. Они поняли, что ходят не просто по древнему кораблю. Они ходят по крышке самой страшной тюрьмы в Солнечной системе. И они только что видели, как её безмолвные стражи привели в исполнение свой приговор.


Глава 23: Цена откровения

Шёпот из Бездны Времени

Личная лаборатория Лии Морган на «Селене» тонула в полумраке. Лишь тусклый свет от аварийных панелей и мерцание голографических дисплеев, на которых застыли остатки её недавнего, ошеломляющего видения, нарушали эту тишину. На схемах Луны, обычно таких привычных и понятных, теперь проступали контуры чего-то чудовищно древнего, невозможного. Лия выглядела так, словно не спала несколько суток – и это было близко к истине. Её каштановые волосы были спутаны, под зелёными глазами залегли тёмные тени, но сами глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. Цена откровения, обрушившегося на неё после гибели Зула и того странного, мощного пси-импульса, который, как она теперь понимала, исходил от Молчальников, была высока.

Она нервно сжала кулаки, затем решительно активировала закрытый канал связи.


– Марк, Таня, – её голос был хриплым, но твёрдым. – Срочно ко мне. Лаборатория три. Это… это касается всего. Конфиденциально.


В её тоне было столько невысказанного напряжения, что Марк Рейес и Таня Вольская, находившиеся в командном центре и пытавшиеся справиться с последствиями ультиматума Крюгер, переглянулись.


– Что ещё? – пробормотал Марк, но уже через минуту они были у дверей её лаборатории.


Лия впустила их, быстро огляделась по коридору и плотно заперла дверь, активировав протоколы максимальной звукоизоляции. Воздух в помещении был спёртым, пахло озоном и чем-то ещё, неуловимо древним – или это ей только казалось?


– Лия, что случилось? Ты выглядишь… – начала Таня, но Лия прервала её, вскинув руку.


– Сядьте, – она указала на два свободных кресла. Сама она не могла стоять на месте, мечась по маленькому пространству, как тигр в клетке, собираясь с мыслями, пытаясь облечь невообразимое в слова.

Ковчег под Нашими Ногами

– Когда… когда Зул погиб, – начала Лия, её голос дрожал, – я почувствовала это. Удар. Не как от Нимриэль. Другой. Древний. И я… я увидела.


Она замолчала, пытаясь поймать ускользающие образы. Марк и Таня терпеливо ждали, хотя напряжение в комнате можно было резать ножом.


– Луна, – наконец выдохнула Лия, останавливаясь напротив них и глядя им прямо в глаза. – Это не просто спутник. Не просто кусок камня. Это… это корабль. Гигантский, древний корабль-ковчег. Построенный… ими. Молчальниками. Они – не просто наблюдатели, они – Хранители этого Ковчега. Они спасались. От чего-то… ужасного. Чего-то, что пожирало целые миры.


Слова Лии, тяжёлые и невозможные, падали в тишину лаборатории, как камни в бездонный колодец, и эхо от них расходилось ледяными кругами по лицам слушателей. Марк слушал с непроницаемым лицом, но его брови медленно сходились на переносице. Он обменялся быстрым, ничего не выражающим взглядом с Таней. Его военный опыт и прагматизм подсказывали ему, что Лия, пережившая слишком много потрясений, могла быть на грани срыва.


– Лия, – мягко, но твёрдо начал Марк, – ты уверена, что это не… не последствия стресса? Или того, что случилось с Нимриэль? Радиация, пси-воздействие… Ты понимаешь, как это звучит? Корабль размером с Луну?


– Я знаю, как это звучит, Марк! – голос Лии сорвался. – Я учёный, я не верю в сказки! Но я видела это! Чувствовала! Это не галлюцинация!


Таня, в отличие от Марка, была более восприимчива. Её инженерный ум сразу начал перебирать необъяснимые аномалии, с которыми они сталкивались с момента пробуждения базы.


– Постой, Марк, – сказала она задумчиво. – Некоторые показания… они действительно были странными. Я просматривала сейсмограммы, которые ты принесла, Лия. Там есть субгармонические резонансы, которые не может дать ни одна известная геологическая структура. Это больше похоже на… фоновый гул гигантского, но спящего механизма. Если это правда, Лия… если под нами действительно гигантская машина… это объясняет многое. И… это пугает до чёртиков.


– Это не просто пугает, Таня, – подхватила Лия, благодарно посмотрев на подругу. – Это меняет всё. Абсолютно всё. Мы живём не на мёртвом спутнике. Мы живём на палубе древнего звёздного ковчега, который дремлет под нашими ногами.

Раскол Мнений: Наука против Безопасности

Откровение Лии повисло в воздухе. Марк всё ещё выглядел скептически, но в его глазах появилось сомнение. Таня же, казалось, уже начала просчитывать варианты.


– И что ты предлагаешь? – наконец спросил Марк, его голос был лишён эмоций.


– Мы должны это изучить! – горячо воскликнула Лия. – Если это корабль, у него должны быть системы управления, источники энергии, архивы знаний, которые могут быть несоизмеримо древнее и обширнее, чем у Зианна или Аль-Нуир! Это может быть наш единственный шанс против Дракса, против «Предвестников»! Это может быть ключ к пониманию всего, что здесь происходит, включая ускоренное старение! Мы не можем это игнорировать!


Марк резко поднялся. Его лицо снова стало жёстким, капитанским.


– Игнорировать? Лия, у нас приказ Крюгер об уничтожении базы, который мы с трудом саботируем! У нас «Предвестник-7», летящий к Земле! У нас Дракс, который в любой момент может начать новую атаку! У нас «Возмездие» на подлёте, готовое нас испепелить! И ты предлагаешь нам сейчас начать ковыряться в гипотетическом «древнем корабле», пытаясь разбудить каких-то «Молчальников», которые только что без малейших усилий уничтожили одного из лучших шпионов Аль-Нуир?!


В его голосе зазвучали стальные нотки.


– Любая попытка «изучить» этих Молчальников или их «Ковчег» может спровоцировать их! – его голос повысился. – Они убили одного из лучших шпионов Аль-Нуир, не моргнув глазом, Лия! Ты предлагаешь нам постучаться к ним в дверь и попросить экскурсию? Это не научная экспедиция, это война за выживание!

– Но если это знание поможет нам? – Таня попыталась вмешаться, видя, как вспыхивают глаза Лии. – Если там есть оружие, способное остановить Дракса или «Предвестника»? Мы должны хотя бы рассмотреть все варианты, Марк. Осторожно. Собрать больше данных.


– «Осторожно»? – Марк усмехнулся. – Таня, мы сидим на пороховой бочке с пятью зажжёнными фитилями! У нас нет времени на «осторожные» исследования неизвестной переменной, которая может оказаться ещё одной бомбой!

Голос Древних Легенд

– Возможно, Кейран сможет что-то прояснить, – предложила Лия, понимая, что в одиночку ей не переубедить Марка. – Он из Зианна, они здесь дольше нас. Может, их легенды…


Марк на мгновение задумался. Услышать мнение марсианина, особенно такого здравомыслящего, как Кейран, могло быть полезно. Или, наоборот, ещё больше укрепить его опасения.


– Хорошо, – кивнул он Тане. – Вызови его. Но только его. И ни слова больше никому.


Через несколько минут в лабораторию вошёл Кейран. Его высокая, стройная фигура, мягко светящаяся синими спиралями, казалось, заполнила всё пространство. Он молча выслушал сбивчивый, но страстный рассказ Лии, его беззрачковые глаза были устремлены на неё, а биолюминесценция на его коже едва заметно меняла оттенки, отражая глубокую задумчивость.


Когда Лия закончила, Кейран надолго замолчал. Тишина в лаборатории стала почти невыносимой.


– Ваши слова, Лия Морган, – наконец произнёс он, его голос был тихим, но резонирующим, – находят странный и тревожный отклик в самых древних наших преданиях. Тех, что мы считали лишь… поэтическими метафорами, отголосками ушедшей эпохи. Легенды о «Создателях Луны», о «Спящих Титанах», которые прибыли из неизмеримых глубин космоса на «Семяносном Корабле», когда Марс был ещё юн. Мы всегда считали их лишь… символами.


Он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам людей.


– Молчальники… мы всегда знали об их существовании. Обе расы, и Зианна, и Аль-Нуир, избегали их, чувствовали их древнюю силу. Они были частью этого места, как сами скалы, как вакуум. Их никогда не следовало беспокоить. Ибо наши легенды также говорят, – его голос стал ещё тише, – что их сон не должен быть потревожен без крайней, вселенской нужды. Ибо их пробуждение может разомкнуть величайшую из спиралей – саму реальность. Если Луна – действительно их Ковчег… это меняет не только ваше понимание, но и самое основание нашей собственной истории и нашего места во Вселенной.


Подтверждение Кейрана, хоть и облечённое в форму древних легенд, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Лия почувствовала одновременно и облегчение – её видение не было бредом сумасшедшего – и ещё больший груз ответственности. Марк стал ещё мрачнее тучи. Если даже марсиане, с их тысячелетней историей и пси-способностями, боялись этих «Создателей», то людям и подавно не стоило испытывать судьбу. Таня же, наоборот, казалось, ещё больше заинтересовалась. Легенды, подкреплённые наблюдениями Лии и аномальными данными… это уже было слишком серьёзно, чтобы просто отмахнуться.


– И что ваши легенды говорят о том, что будет, если «Спящие Титаны» всё-таки проснутся? – спросил Марк у Кейрана, его голос был напряжён.


Кейран медленно покачал головой.


– Легенды туманны. Они говорят о тишине, которая последует. О великих переменах. Но какой будет эта тишина и эти перемены – благословением или проклятием – не знает никто.

Новые Границы, Старые Враги

Слова Кейрана не примирили стороны, а лишь подчеркнули масштаб проблемы и невероятных рисков.


– Вот видишь, Лия! – Марк снова повернулся к ней. – Даже Зианна говорят об этом с опаской! Мы не полезем в это осиное гнездо!


– Но мы не можем просто сидеть сложа руки! – возразила Лия. – Если это Ковчег, он может быть нашим единственным шансом! Мы должны попытаться понять их, наладить контакт…


– Контакт?! – Марк почти зарычал. – Они убили Зула, не моргнув глазом! Какой, к чёрту, контакт?! Мой приказ остаётся в силе: никакого несогласованного вмешательства. Мы сосредоточимся на Драксе, на «Предвестнике» и на том, как пережить встречу с «Возмездием». Я приказываю установить дополнительные сейсмические и энергетические датчики на нижних уровнях для пассивного мониторинга любой аномальной активности. Но ни одной исследовательской группы, ни одной попытки проникновения без моего прямого разрешения! Это ясно?


Лия сжала губы, её глаза сверкали от гнева и бессилия. Она понимала логику Марка, его ответственность, но её научное чутьё, её интуиция, усиленная странной связью с марсианскими энергиями, кричали ей, что они упускают нечто жизненно важное. Драгоценное время уходило.


Она бросила быстрый взгляд на Кейрана, затем на Таню. В глазах Зианна она увидела понимание и какую-то затаённую мысль. Таня выглядела расстроенной, явно разрываясь между лояльностью Марку и собственной жаждой знаний.


Лаборатория погрузилась в тяжёлое молчание. Цена откровения была высока – оно не только принесло новое, ошеломляющее знание, но и посеяло семена глубокого раскола среди тех, кто ещё вчера был единой командой, борющейся за выживание. Двери лаборатории открылись, и Марк вышел первым, за ним – Таня, бросив на Лию сочувственный взгляд. Кейран задержался на мгновение.


– Древние пути часто скрыты во тьме, Лия Морган, – тихо сказал он. – Но иногда именно во тьме можно найти самый яркий свет. Будь осторожна.


И он тоже ушёл, оставив Лию одну с её открытием, её страхами и растущей решимостью найти ответы, даже если для этого придётся действовать втайне, рискуя всем. Луна-Ковчег хранила свои секреты, и Лия чувствовала, что её собственная судьба теперь неразрывно связана с ними.


Глава 24: Голос из Бездны

Ночная Смена и Аномальные Сигналы

Центр Управления Полётами тонул в ночной тишине, залитый лишь холодным светом мониторов. Но Джеймс «Джимми» Хоук не спал. Его геймерское чутьё, отточенное тысячами часов в виртуальных мирах, подсказывало: рутинный поток данных с лунной станции «Селен» стал… странным. Официальные отчёты капитана Рейеса о подготовке к протоколу «Стикс-7» – полной ликвидации базы – приходили с подозрительными задержками, были сухими, почти роботизированными, и, что самое главное, сопровождались серией коротких, нерегулярных всплесков зашифрованного трафика по совершенно несанкционированному каналу. Его система, настроенная на отлов любых аномалий (наследие его хакерского прошлого), каждый раз помечала эти всплески красным флагом.

«Снова оно», – пробормотал Джимми, когда на его мониторе в очередной раз мигнул сигнал тревоги. Короткий, плотный пакет данных, зашифрованный так, что даже лучшие алгоритмы ESA, скорее всего, сломали бы об него зубы. Он уходил с Луны, но не через официальные ретрансляторы.

Любопытство, отточенное годами взлома игровых защит и поиска скрытых «пасхалок», взяло верх над усталостью. Джимми чувствовал это своим геймерским чутьём: что-то на «Селене» было не так. Что-то очень важное пытались скрыть. И этот скрытый канал… он был как секретный уровень в его любимой игре, который так и манил его исследовать.

Первые Крохи Правды

Джимми дождался, когда его коллега, отвечающий за соседний сектор, окончательно задремал, уронив голову на клавиатуру. Затем, быстро оглядевшись, он запустил на своей консоли несколько нелегально установленных программ. Это были его собственные разработки, изначально созданные для анализа сетевого трафика и взлома защит игровых серверов, но за годы работы в ESA он значительно их усовершенствовал, превратив в мощный инструмент для анализа и дешифровки.

Он направил свои программы на перехваченные пакеты данных. Шифрование было зверским – многоуровневое, с динамически меняющимися ключами, явно созданное кем-то, кто знал толк в кибербезопасности (Джимми невольно испытал укол профессионального уважения к неизвестному лунному хакеру). Полностью взломать его с теми ресурсами, что были у Джимми, было невозможно. Но ему удалось «поймать» несколько самых слабых, возможно, случайно просочившихся или повреждённых при передаче фрагментов.

На экране начали появляться отдельные слова, вырванные из контекста, как обрывки кошмарного сна: «…Предвестник… Аль-Нуир… тотальная угроза Земле… Ковчег… Молчальники знают… не верьте Крюгер…».

«'Предвестник'? 'Ковчег'? – Джимми нахмурился. – Что за бред? Звучит как сценарий для дешёвой космооперы».

Но затем он вспомнил. Несколько дней назад в закрытых астрономических базах данных, к которым у него был доступ, появилась информация о недавно обнаруженном аномальном объекте, получившем временное обозначение 2045-XF13. Странная, непериодическая орбита, крайне низкое альбедо, и, самое главное, траектория, которая через несколько недель или месяцев могла привести его к опасному сближению с Землёй. Официально его классифицировали как «потенциально опасный астероид». Но что, если…

Джимми лихорадочно начал сопоставлять факты. Аномальные данные с Луны, протокол «Стикс», который означал полное уничтожение всего и вся, этот странный объект 2045-XF13, и теперь эти слова… «Предвестник… угроза Земле…».

«Они что-то скрывают, – его сердце заколотилось быстрее. – Что-то огромное. И кто-то на Луне отчаянно пытается пробиться сквозь эту стену молчания».

Стены Молчания в ESA

На следующее утро, так и не сомкнув глаз, Джимми, вооружённый распечатками своих обрывочных данных и графиками аномального трафика, направился прямиком к своему непосредственному начальнику, мистеру Хендерсону. Хендерсон был типичным представителем старой гвардии ESA – седовласый, с вечно недовольным выражением лица, он больше всего на свете ценил порядок, субординацию, и чтобы его не беспокоили по пустякам.

– Сэр, я обнаружил крайне тревожные аномалии в каналах связи с «Селеном», – выпалил Джимми, едва переступив порог его кабинета. – Похоже, там происходит что-то, о чём нам не докладывают. Возможно, экипаж в опасности или пытается передать критически важную информацию в обход официальных каналов. Вот, посмотрите…


Хендерсон медленно поднял на него глаза. Его взгляд был тяжёлым, как свинец.

– Хоук, – произнёс он, растягивая слова, – вы хотите, чтобы я поверил в марсианские заговоры, основываясь на… этом?

Он ткнул пальцем в распечатки, словно в нечто неприятное.

– Капитан Рейес регулярно предоставляет отчёты. Директор Крюгер лично контролирует ситуацию. Всё под контролем.

– Но, сэр, эти данные… «Предвестник», «Аль-Нуир» … И этот объект 2045-XF13…


– Объект 2045-XF13 – это обычный астероид, Хоук, – отрезал Хендерсон, вставая и давая понять, что аудиенция окончена. – А вы, похоже, переутомились на ночных сменах. Возьмите отгул. И больше не поднимайте эту тему. Не создавайте панику на пустом месте и не дискредитируйте работу агентства своими дилетантскими домыслами. Это может плохо отразиться на вашей дальнейшей карьере. Вам ясно?


Джимми сглотнул. Яснее некуда. Стена. Глухая, непробиваемая стена официального безразличия или… намеренного сокрытия.


– Да, сэр, – тихо ответил он и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и бессилия.


«Под контролем… конечно…» – прошептал он, идя по коридору. Его подозрения только что превратились в уверенность.

Цифровые Призраки 'Кронтеха'

Вернувшись в свою маленькую, захламлённую квартиру, Джимми понял, что не сможет успокоиться. Образ капитана Рейеса, Лии Морган, Тани Вольской – он знал их всех по редким видеоконференциям, по их личным делам, которые иногда проходили через его руки – не выходил у него из головы. Они были там, на Луне, в самом эпицентре чего-то ужасного, а здесь, на Земле, все делали вид, что ничего не происходит.

Он сел за свой домашний компьютер – мощную кастомную сборку, способную потянуть любую современную игру на максимальных настройках и, как оказалось, взломать пару-тройку корпоративных сетей. Рискуя всем – карьерой, свободой, – Джимми начал собственное, уже полностью нелегальное, расследование.

Его пальцы летали по клавиатуре, обходя системы безопасности ESA, проникая в закрытые архивы. Он искал всё, что связано с «Селеном», протоколом «Стикс», объектом 2045-XF13. И он нашёл. Не сразу, но нашёл.

Среди потоков официальной информации он наткнулся на странные финансовые транзакции, на запутанные потоки данных, связывающие ESA с корпорацией «Кронтех». Той самой «Кронтех», чьё имя он уже видел в отчёте о проваленной краже артефакта биологом Джейкобом Финчем. Значит, они уже пытались заполучить марсианские технологии, используя предателя внутри «Селена». И теперь, возможно, они стояли за приказом Крюгер, пытаясь «зачистить» поле, убрав всех свидетелей и конкурентов.

А потом он нашёл упоминание о «Проекте Спираль». Секретная исследовательская программа «Кронтеха», официально посвящённая изучению новых источников энергии, но, судя по обрывкам данных, на самом деле занимавшаяся чем-то гораздо более таинственным: попытками «Кронтеха» не просто изучить, а вооружить или коммерциализировать технологии, связанные с марсианскими артефактами и предполагаемыми «спиральными энергиями». Имя Лии Морган, как специалиста по ксеноархеологии, несколько раз всплывало в этих файлах, причём в контексте консультаций, от которых она, судя по всему, отказалась незадолго до своей марсианской миссии. Возможно, именно «Кронтех», с его огромным влиянием и лобби в ESA, стоял за некоторыми наиболее агрессивными и поспешными директивами Крюгер относительно Луны и протокола «Стикс».

Джимми откинулся на спинку кресла. Картина становилась всё более зловещей. ESA, «Кронтех», сокрытие информации… Он впутался во что-то гораздо более крупное и опасное, чем мог себе представить. Это уже не было похоже на игру.

Голос из Бездны Просит Помощи

Джимми не спал уже почти двое суток. Кофе и энергетики больше не помогали. Но он не мог остановиться. Теперь, когда он знал, что происходит что-то действительно ужасное, и что официальные каналы бесполезны, он чувствовал себя обязанным что-то предпринять.

Он снова открыл логи перехваченных сообщений с Луны. Тот самый зашифрованный канал. Риск был огромен. Если его вычислят – а рано или поздно это произойдёт – его ждёт не просто увольнение. «Кронтех» не славился мягкостью к тем, кто суёт нос в их дела; люди, знавшие слишком много, имели скверную привычку попадать в фатальные аварии или просто исчезать. Но он должен был попробовать.

Собрав всю свою смелость и хакерское мастерство, Джимми составил короткое, анонимное сообщение, зашифровал его тем же алгоритмом, который, как он надеялся, использовали на Луне, и отправил его по этому «тёмному» каналу.


«Я слышу вас. Объект 2045-XF13 – это 'Предвестник'? Луна – 'Ковчег'? Нужна помощь?»

Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Прошла минута, другая. Ничего. «Идиот, – подумал он. – Что ты вообще творишь? Они там борются за жизнь, а ты играешь в шпионские игры».

Он уже собирался закрыть программу, когда на экране мигнул входящий сигнал. Короткий, ещё более плотно зашифрованный ответ. Джимми бросился его дешифровывать, его пальцы дрожали. Большую часть он так и не смог разобрать, но несколько слов пробились сквозь шифр, как лучи света во тьме:


«…Земля… смертельная опасность… верьте… капитану Рейесу… Крюгер лжёт… данные… нужны… срочно…»


А в самом конце сообщения, как цифровая подпись, стоял маленький, стилизованный символ – сложный пиксельный квадрат, в центре которого пульсировал неоновый иероглиф. Джимми мгновенно узнал его – это был тот самый уникальный QR-код, который он видел на запястье Айко Мураками в её личном деле.

Джимми Хоук, оператор ЦУПа и бывший геймер, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это больше не было расследованием. Это был крик о помощи. Голос из бездны космоса, с далёкой и осаждённой Луны, донёсся до него. И он, Джеймс «Джимми» Хоук, возможно, был единственным на всей Земле, кто его услышал, и кто мог попытаться что-то сделать.

Его маленькая, уютная квартира вдруг показалась ему командным центром последней надежды. Он глубоко вздохнул. Игра началась. И на кону стоял не просто очередной уровень, а судьба целой планеты.


Глава 25: Сердце Зверя

Отчаяние и Решение

Командный центр «Селена» напоминал раненый корабль, из последних сил борющийся со штормом. Гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аварийных систем и прерывистым дыханием тех, кто ещё оставался на посту, давила на нервы. Голографический стол в центре зала безразлично отображал тактическую карту Луны, где обширные сектора Аль-Нуир, подсвеченные агрессивным красным, казались кровоточащими ранами на теле мёртвого спутника.

После ультиматума директора Крюгер и шокирующих новостей о приближении «EAS Возмездие», а также о «Предвестнике-7», несущемся к Земле, пассивное ожидание стало синонимом медленной, мучительной смерти. План Тани и Айко по фальсификации данных, отправляемых на Землю, давал лишь хрупкую, призрачную отсрочку.

Марк Рейес, с лицом, осунувшимся от бессонных ночей и тяжести принимаемых решений, смотрел на эту карту, и в его обычно холодных глазах плескалось отчаяние. Лия Морган, бледная, но решительная, снова и снова твердила о необходимости срочного изучения Луны-Ковчега, о Молчальниках, о возможном спасении, скрытом в их древних технологиях.

– Мы не можем позволить себе роскошь археологических раскопок, Лия, пока у нас на хвосте висит половина Солнечной системы! – наконец резко оборвал её Марк. Его голос, обычно ровный и командирский, сейчас был на грани срыва. – Крюгер не будет ждать. Дракс не будет ждать. И этот ваш «Предвестник» тоже ждать не собирается!


– Но атака на Аль-Нуир сейчас… – начала Лия, её голос дрожал от негодования, – это самоубийство! Это отвлечёт нас от главной угрозы! Мы потеряем людей, ресурсы…


– А если мы ничего не сделаем, Лия, – Марк перебил её, его взгляд стал жёстким, – Дракс воспользуется моментом, когда «Возмездие» начнёт по нам стрелять, и добьёт выживших. Или, что ещё хуже, попытается взять под контроль этот ваш «Предвестник». Нет. Мы не можем сидеть сложа руки. Нам нужно действовать. Быстро. И жёстко. Нам нужно лишить его клыков, пока он не вцепился нам в глотку.

Таня Вольская и Айко Мураками, молча наблюдавшие за этим спором, переглянулись. Они понимали логику Марка, какой бы отчаянной она ни казалась. В этой безумной игре на выживание иногда лучшая защита – это нападение. Даже если это нападение на чудовище в его собственном логове.

Предложение Двуликого

Решение было принято. Через полчаса в небольшой, тускло освещённой переговорной, которую команда уже окрестила «комнатой пыток» из-за бесчисленных часов напряжённых совещаний, проведённых в ней, появился Оррик. Гибрид Зианна и Аль-Нуир, изгой и мастер интриг, он вошёл с присущей ему ленивой грацией хищника, его меняющие цвет глаза насмешливо оглядели собравшихся – Марка, Таню и Айко.

Марк, не вдаваясь в подробности об ультиматуме Крюгер и «Возмездии» – Оррику не обязательно было знать всё, – изложил суть плана: дерзкая диверсионная операция против одного из ключевых объектов Аль-Нуир. Цель – максимально ослабить их наступательный потенциал, выиграть время. Он внимательно следил за реакцией гибрида.

Оррик слушал, и на его почти человеческом лице медленно расплывалась хитрая, оценивающая усмешка. Когда Марк закончил, гибрид театрально захлопал в ладоши, его металлические импланты на груди тускло блеснули.


– Капитан Рейес! Браво! Какая восхитительная, какая дерзкая идея! Атака на самое сердце империи Дракса! Я всегда говорил, что у вас, люди, есть… потенциал к эффектным жестам, граничащим с безумием. И, как удачно совпало, – он понизил голос до заговорщического шёпота, – я знаю одно очень, очень интересное местечко, где генерал Дракс хранит свои самые любимые и самые смертоносные игрушки. Его главный арсенал плазменного оружия и, по совместительству, центр управления его армией боевых дронов. Представляете, какой фейерверк можно устроить?


Он подмигнул.


– И, разумеется, я знаю пару-тройку тайных ходов туда, о которых не подозревают даже самые верные псы Дракса. Могу ли я предложить свои скромные услуги в качестве проводника и… консультанта по вопросам деликатного проникновения в особо охраняемые объекты?


Таня, стоявшая чуть позади Марка, незаметно коснулась своего кибернетического импланта на шее. На её внутреннем ретинальном дисплее замелькали предупреждающие маркеры. Оррик снова что-то скрывал. Его показатели сердечного ритма и биоэнергетического поля скакали, когда он говорил о своей «бескорыстной помощи» и «тайных ходах». Но его знание систем Аль-Нуир, его уверенность… это было слишком соблазнительно, чтобы от этого отказаться.


– Он лжёт, – тихо прошептала она Марку, когда Оррик на мгновение отвлёкся, рассматривая голографическую карту сектора Альфа. – Или, по крайней мере, не договаривает. Его биополе показывает не просто обман, а… предвкушение. Словно он ведёт нас не просто на диверсию, а к чему-то, что выгодно лично ему. Возможно, к терминалу, который он хочет захватить?

– Твоя помощь будет оценена, Оррик, – сказал Марк, его голос был холоден. – При условии, что она будет искренней. И что ты будешь выполнять мои приказы. Без сюрпризов.

Оррик картинно приложил руку к своей металлической груди.


– Капитан, когда я не был искренен с вами? Моя единственная цель – увидеть крах тирании Дракса. А ваши цели, как я понимаю, совпадают с моими. По крайней мере, на данном этапе.

Сбор Ударной Группы и План Операции

Подготовка к вылазке проходила в лихорадочной спешке и гнетущей тишине оружейной «Селена». Воздух был пропитан запахом оружейной смазки, пота и страха. Марк лично отбирал каждого члена ударной группы. Он сам, разумеется, шёл во главе. Таня Вольская – его правая рука, опытный боец и инженер, способный на ходу решать любые технические проблемы. Айко Мураками – их цифровой бог войны, чьи пальцы могли творить чудеса с любыми компьютерными системами. И Карлос Мендес, молчаливый, но невероятно надёжный гелиевый инженер, бывший морпех, мастерски обращавшийся с тяжёлым плазменным вооружением. Ещё несколько проверенных техников из службы безопасности, чьи лица были мрачны, но решительны, замыкали группу.

Лию Марк категорически оставил на базе. Её знания сейчас были нужнее для анализа данных о «Предвестнике» и Ковчеге, и он не собирался рисковать своим главным ксеноархеологом в прямой перестрелке. Кейрана он тоже решил не вмешивать. Это была их, человеческая, операция, их отчаянная попытка выжить. Хотя он и поставил принца Зианна в известность о своих планах, заручившись его обещанием быть наготове, если что-то пойдёт не так.

Внезапно к верстаку, где Марк проверял энергоячейки, подплыл небольшой сферический дрон с нарисованной маркером кривой улыбкой. Это был «Смайли» – аватар Норы Чжан. Сама Нора, как обычно, находилась в безопасном бункере, избегая шума и толпы, но её присутствие ощущалось через резкие, дёрганые движения манипуляторов дрона.

– Капитан. Модификация завершена, – голос Норы из динамика звучал плоско, лишённый интонаций, пока дрон протягивал Марку нестандартный модуль для винтовки. – Я перекалибровала эмиттер. Увеличила теплоотдачу на 14%. Это снизит риск перегрева в замкнутом пространстве, о котором говорил Оррик. Но ресурс батареи упадёт на 8%. Это математически приемлемый компромисс.

– Спасибо, Нора, – Марк принял модуль, пытаясь заглянуть в камеру дрона, хотя знал, что Нора, скорее всего, не смотрит на экран. – Ты волшебница.

– Я инженер-робототехник, – сухо поправил голос. – Волшебство – это ненаучная категория. Удачи. Статистическая вероятность успеха низкая, но выше нуля.

Дрон развернулся и уплыл к Карлосу, чтобы проверить герметичность его шлема, оставив Марка с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

План, предложенный Орриком, был дерзким и простым. Проникнуть в сектор Альфа через сеть заброшенных технических туннелей.

– Это самый короткий путь, – говорил Оррик, водя пальцем по карте. – И самый опасный. Он ведёт прямо к цели, минуя 90% патрулей. Но он проходит рядом с нестабильными энергоузлами и практически не имеет путей для отступления. Это билет в один конец, если что-то пойдёт не так. Настоящий путь через ад.

– Нам подходит, – коротко бросил Марк.

Цель была достигнуть центрального зала, где, по утверждению Оррика, находился главный командный узел управления дронами и основной склад плазменных боеприпасов. Там Таня должна была установить серию мощных кумулятивных зарядов, а Айко – попытаться загрузить в их сеть многоуровневый вирус, способный парализовать всю их военную машину. Затем – быстрый отход тем же путём.

– Главное – скорость и внезапность, – инструктировал Оррик, водя пальцем по голографической карте. – У нас будет не больше двадцати минут с момента проникновения в центральный зал, прежде чем Дракс поднимет на уши всю свою армию. Если мы задержимся хоть на минуту… нас просто размажут по стенкам.


Все молча слушали, проверяя оружие, подгоняя броню. Карлос Мендес, глухой на одно ухо, внимательно читал по губам Оррика, его лицо оставалось непроницаемым. Айко что-то лихорадочно дописывала в коде своего вируса, её розовый ирокез, казалось, потрескивал от напряжения. Таня проверяла детонаторы зарядов, её движения были точными и отработанными. Оррик наблюдал за ними со своей фирменной полуусмешкой, и в его глазах плясали опасные огоньки.

По Тропам Врага

Узкий, пыльный туннель, едва освещённый тусклыми лучами фонарей на их шлемах, встретил ударную группу запахом застарелого металла, озона и чего-то ещё, неуловимо чужеродного и тревожного. Оррик шёл впереди, двигаясь с текучей, кошачьей грацией, его гибридная физиология, казалось, была идеально приспособлена к этим тёмным, извилистым лабиринтам.

Они двигались уже больше часа, постоянно меняя направление, пролезая через узкие лазы, перепрыгивая через обрушенные конструкции. Оррик действительно знал эти места, как свои пять пальцев. Несколько раз он останавливал группу за мгновение до того, как из-за поворота появлялся патруль боевых дронов Аль-Нуир, или указывал на едва заметные сенсоры движения, вмонтированные в стены. Но чем глубже они проникали на территорию Аль-Нуир, тем сильнее становилось напряжение.

Когда они проходили через большой, полуразрушенный зал, где когда-то, видимо, располагалась одна из сборочных линий Аль-Нуир, Оррик, идущий чуть впереди, внезапно споткнулся, казалось бы, на ровном месте. Его рука инстинктивно метнулась к ближайшей опоре – ржавому, покрытому пылью рычагу на стене, словно пытаясь удержать равновесие. С потолка с оглушительным скрежетом и воем старого металла посыпались тяжёлые металлические балки, одна из них, размером с небольшой шаттл, рухнула буквально в шаге от Карлоса Мендеса, подняв густое облако едкой пыли.

Оррик выпрямился, картинно отряхиваясь и виновато улыбаясь своей почти человеческой, но оттого ещё более тревожной улыбкой.


– Ох, простите мою неуклюжесть, капитан. Похоже, эти древние механизмы всё ещё под напряжением. Чуть не устроил нам братскую могилу. Эти Аль-Нуир такие неряхи со своей инфраструктурой.

Марк Рейес смерил его ледяным, пронизывающим взглядом. Это не было случайностью. Это был тест. Оррик, как хищник, проверяющий свою жертву, создал внезапный кризис, чтобы оценить их реакцию, их слаженность, их уязвимости. Он хотел увидеть, кто запаникует, кто бросится на помощь, а кто откроет фланг. Он собирал информацию для своей собственной, никому не известной игры.

– Осторожнее, гибрид, – прорычал Марк, его рука легла на рукоять плазменного пистолета, давая понять, что его терпение на исходе. – Ещё одна такая «неловкость», и я лично позабочусь о твоей утилизации, и мне будет плевать, выберемся мы отсюда или нет.


Оррик лишь криво усмехнулся в ответ, его меняющие цвет глаза блеснули насмешливо и непонятно.


– Как скажете, капитан. Постараюсь быть образцом грации.

Наконец, после ещё одного часа мучительного продвижения, они достигли цели. Перед ними была массивная, герметично запертая дверь из чёрного карбида, испещрённая светящимися символами Аль-Нуир. За ней, по словам Оррика, и находилось «сердце зверя».

Сердце Зверя: Проникновение и Саботаж

Дверь из чёрного карбида отъехала в сторону, и группа шагнула из полумрака в самое сердце ада. Огромный, гулкий зал был залит пульсирующим красным светом аварийных ламп. Вдоль стен до самого потолка тянулись стеллажи, уставленные плазменным оружием. В центре, окружённый гудящими серверами, возвышался гигантский командный терминал. И повсюду было движение – десятки воинов Аль-Нуир в тяжёлой броне и бесшумно скользящие между ними патрульные дроны.

В тот же миг, как они пересекли порог, воздух разорвал оглушительный рёв сирен.

– Пошли! – скомандовал Марк, и ад начался.

Пространство зала превратилось в смертельный калейдоскоп из синих и красных плазменных разрядов. Марк и его бойцы открыли шквальный огонь, создавая огневой заслон. Выстрелы Аль-Нуир с шипением врезались в импровизированные укрытия, оставляя на металле оплавленные дыры. Запах озона и горелого металла ударил в ноздри.

– Таня, Айко, ваш выход! – крикнул Марк, меняя энергоячейку в своей винтовке.

Под этим градом смерти две фигуры метнулись вперёд. Таня, пригибаясь и перекатываясь от укрытия к укрытию, прорвалась к гудящим силовым установкам, питавшим весь зал. Её движения были быстрыми и точными, как у хирурга. Щелчок. Ещё один. Она крепила на них кумулятивные заряды, её лицо было маской предельной концентрации.

Айко, как призрак, добежала до главного терминала. Её пальцы превратились в размытое пятно над голографической клавиатурой. Она вела войну в цифровой преисподней, пробиваясь сквозь стены файрволов, уворачиваясь от контр-атак искусственного интеллекта Дракса. На её AR-дисплее всплывали предупреждения, её собственные защитные программы трещали под натиском.

– Ещё немного… почти… – бормотала она, её розовый ирокез прилип ко лбу от пота.

Внезапно один из элитных воинов Аль-Нуир, массивный, как танк, прорвал линию обороны Марка и бросился прямо к Айко, занося плазменный топор. Таня, увидев это, не раздумывая, оттолкнула её в сторону. Она успела спасти подругу, но сама оказалась на линии огня другого воина.

Плазменный заряд ударил её в левое плечо с отвратительным шипением. Броня в этом месте оплавилась и лопнула. Таня вскрикнула от боли и рухнула на пол, выронив детонатор.

– Таня! – закричал Марк, его голос потонул в грохоте боя.

Оррик, который до этого момента держался в тени, наблюдая за схваткой с холодным, расчётливым интересом, внезапно сделал шаг вперёд. Но не к раненой Тане. Он метнулся к главному терминалу, грубо оттолкнув Айко.

– Что ты делаешь, тварь?! – взревела Айко, пытаясь его остановить.

– То, что должен был сделать давно, – усмехнулся Оррик. На экранах терминала замелькали символы, которые Айко не узнавала. Периферийный сканер Айко, работавший в фоновом режиме, мгновенно окрасил действия гибрида в тревожный багровый цвет. «Аномальный вектор атаки. Цель: Архивы Глубокого Хранения», – высветилось на её сетчатке. Времени на полный анализ не было, но её ИИ кричал, что Оррик лезет не в систему обороны. Он искал доступ к «Протоколу Омега» – скрытому командному каналу, который позволил бы ему перехватить управление всей армией дронов Дракса. Ему не нужна была диверсия ради спасения людей. Ему нужна была армия, чтобы самому стать новым генералом. На мгновение кожа на его руке, лежащей на консоли, пошла рябью. Её живая текстура сменилась гладкой, тёмной поверхностью, словно полированный обсидиан. Его голубые вены Зианна под ней потускнели, подавленные вспыхнувшей сетью красных микросхем, чей свет пульсировал в унисон с потоками данных на терминале. Он не просто использовал их технологии – он интегрировал их в себя.

Но он не учёл одного: вирус Айко, уже выпущенный в сеть, сражался с ним за каждый байт, превращая простой взлом в жестокую цифровую войну. Ему нужно было больше времени, которого у него не было.

В этот момент Таня, превозмогая боль, дотянулась до своего детонатора. Её глаза встретились с глазами Марка.

– Марк… Айко… уходите! – прохрипела она и нажала на кнопку.

Серия мощных, оглушительных взрывов сотрясла зал. Силовые установки разлетелись на куски, стеллажи с оружием рухнули, как домино. Главный терминал, за которым стоял Оррик, взорвался снопом искр, отбросив гибрида к стене и физически обрывая его доступ.

– Есть! Вирус загружен! – успела крикнуть Айко, прежде чем Марк, подхватив обмякшее тело Тани, потащил её к выходу.

Карлос Мендес и двое оставшихся в живых техников прикрывали их отход, отстреливаясь от дезорганизованных воинов Аль-Нуир. Последнее, что они увидели, прежде чем спасительная дверь за ними закрылась, был Оррик, медленно поднимающийся из-под дымящихся обломков. Его почти человеческое лицо было искажено гримасой чистой, первобытной ненависти, а биолюминесцентные вены на его теле пульсировали безумным, яростным светом.

Они вырвались. Заплатив страшную цену. Сердце зверя было ранено, но не убито. И теперь у них появился новый враг – тот, кого они сами привели в это логово.


Глава 26: Проклятие Воррика

Тревожные Тени в Секторе Бета

Тишина в секторе Бета была обманчивой, хрупкой, как тонкий лед над бездонной пропастью. После дерзкой, почти самоубийственной вылазки Марка Рейеса и его команды в самое сердце владений Аль-Нуир, атмосфера здесь, в сияющих кристаллических залах Зианна, была пропитана тревогой и невысказанным ожиданием. Кейран, последний принц своего угасающего народа, пытался найти утешение и ясность в медитации. Он сидел в одном из малых залов созерцания, его высокая фигура была неподвижна, а синие спирали на его коже излучали ровный, спокойный свет. Он пытался отрешиться от хаоса, бушующего снаружи, от мучительных вопросов о будущем, о своей роли в этой отчаянной борьбе.

Внезапно идеальная гармония его медитации была нарушена. Чужеродный, резкий ментальный «шум», словно скрежет металла по стеклу, ворвался в его сознание. Он исходил не снаружи, не от Аль-Нуир или людей. Он, казалось, зарождался где-то в глубине их собственных систем, в самом сердце сектора Бета. Кейран резко открыл глаза. Мягкий свет кристаллов в его зале созерцания начал беспокойно мерцать, живые биолюминесцентные лианы, оплетавшие стены и тихо певшие свою вечную песнь света, мелко задрожали и на мгновение потускнели. Он почувствовал резкий, чужеродный всплеск энергии, исходящий не извне, не от знакомых вибраций Аль-Нуир или хаотичных всплесков человеческих технологий. Этот импульс, грубый и в то же время пугающе сфокусированный, казалось, зарождался где-то в глубине их собственных, древних систем, в самом сердце сектора Бета – как будто кто-то несанкционированно подключился к одной из их законсервированных энергетических линий, тех, что когда-то на Марсе питали самые сложные симуляционные матрицы или поддерживали коллективные телепатические трансляции Зианна на пике их цивилизации.

И в этот момент воздух перед ним начал уплотняться, мерцать, словно раскалённый над марсианской пустыней в полдень. Из этого марева медленно, пугающе реалистично, начала материализовываться фигура. Высокая, стройная, с такими же, как у Кейрана, синими спиралями, светящимися на коже. Но огонь, горевший в глазах этого существа, был другим – беспокойным, хищным, полным неутолённых амбиций и затаённой боли.

Кейран застыл, не в силах пошевелиться, не в силах поверить. Перед ним стоял Воррик. Его брат. Таким, каким он запомнил его в последние дни на Марсе перед тем, как тот совершил своё страшное предательство, выбрав путь Аль-Нуир. Голограмма – ибо это не могло быть ничем иным – была невероятно, до жути реалистична. Она двигалась, дышала, её черты лица были точной копией Воррика. И аура… Кейран почувствовал слабую, искажённую, но всё же знакомую ауру своего брата.

– Воррик?.. – вырвалось у него сдавленным шёпотом. Голос не слушался его. Это было невозможно. Воррик погиб. Погиб от его руки, когда он, Кейран, защищая свой народ, был вынужден остановить предателя. Он видел, как тело брата обратилось в пепел в пламени их последней схватки на умирающем Марсе.

Но образ перед ним улыбнулся – кривой, знакомой усмешкой Воррика.


– Брат… Неужели ты не рад меня видеть? Я скучал. Прошло столько времени. Я вернулся… чтобы исправить ошибки прошлого. Чтобы мы снова были вместе, как когда-то мечтали.


Голос. Это был голос Воррика, до мельчайших интонаций. Холодный ужас начал подниматься из глубин души Кейрана.

Слова Яда и Соблазна

Голо-Воррик сделал шаг вперёд, его синие спирали, казалось, светились ещё ярче, бросая на стены зала причудливые, танцующие тени.


– Ты всё ещё цепляешься за эти отжившие идеалы гармонии и созерцания, брат, – его голос был полон той самой снисходительной жалости, которую Кейран так ненавидел в нём ещё на Марсе. – Пока твой народ угасает, превращаясь в бледные тени самих себя. Зианна обречены, Кейран. Обречены на медленное вымирание в этой пыльной ловушке.


Он обвёл рукой сияющий зал.


– Но есть другой путь. Путь силы. Путь выживания. Путь Аль-Нуир.


Кейран молчал. Боль и гнев смешались внутри в тугой узел, но он заставил себя дышать ровно, не позволяя голограмме увидеть его смятение.

– Ты не понимаешь, брат, – продолжал голо-Воррик, его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. – Дракс изменился. Война на Марсе… она многому его научила. Он больше не тот фанатик, каким был раньше. Он ищет не разрушения, а порядка. Нового, сильного порядка, который сможет противостоять истинным угрозам извне … включая этот ваш «Предвестник», которого вы так боитесь. И он готов к диалогу. Он уважает силу, Кейран. И он будет уважать тебя, если ты, как последний принц Зианна, приведёшь к нему свой народ. Вместе мы сможем построить новую империю, какой не видел ещё этот жалкий сектор галактики! Мы отомстим за Марс! Мы вернём себе то, что принадлежит нам по праву!


Он подошёл ближе, его голографические глаза впились в Кейрана.


– Вспомни наши детские мечты, брат. Вспомни, как мы стояли на вершине Олимпа, глядя на звёзды, и клялись, что наши имена будут вписаны в историю Вселенной. Это твой шанс, Кейран. Наш шанс. Неужели ты снова отвернёшься от меня? Неужели позволишь своему народу погибнуть из-за своей гордыни и своих иллюзий?


Слова «брата» были как яд, медленно проникающий в душу. Старые раны, которые, как казалось, Кейрану, давно затянулись, снова открылись и закровоточили. Сомнения, которые он так старательно гнал от себя все эти годы, снова подняли свои уродливые головы. А что, если Воррик прав? Что, если путь Зианна, путь духовного созерцания, действительно завёл их в тупик? Что, если единственное спасение – в силе, в союзе с теми, кого они всегда считали своими заклятыми врагами? Его взгляд невольно метнулся к собственным рукам – рукам философа, а не воина.

Прозрение и Гнев

Кейран закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого ядовитого шёпота. Образы прошлого хлынули на него с новой силой: пылающий Марс, крики умирающих, искажённое ненавистью лицо Воррика, когда тот наносил ему удар в спину… И его собственный крик, когда он понял, что должен убить брата, чтобы спасти то немногое, что ещё оставалось от их цивилизации.


Но сквозь эту боль, сквозь пелену отчаяния, начал пробиваться холодный луч разума. Что-то было не так. В словах этого «Воррика», в его интонациях, в его аргументах сквозила какая-то фальшь, какая-то механистичность. Он говорил слишком гладко, слишком убедительно, словно повторял хорошо заученный урок. Истинный Воррик, со всеми его недостатками и ошибками, был… живым. Его амбиции, его ярость, его предательство – всё это было настоящим. Этот же «Воррик» казался лишь искусной, но бездушной подделкой.


В этот момент Кейран почувствовал ещё одно ментальное прикосновение – но на этот раз знакомое, тёплое. Это была Лия. Она, очевидно, узнала о происходящем – возможно, Айко засекла аномальную активность в системах Зианна и предупредила её. Её мысленный голос, слабый, но настойчивый, пробился сквозь его смятение: «Кейран, это ложь! Вспомни, что ты видел в моём сознании! Вспомни Дракса, его истинную суть! Он не изменился! Это ловушка!»


Слова Лии, её непоколебимая вера в него, подействовали как ушат холодной воды. Кейран открыл глаза. Иллюзия начала рассеиваться. Он посмотрел на голо-Воррика уже другим взглядом – не взглядом скорбящего брата, а взглядом воина, столкнувшегося с коварным врагом.

Кейран понял: это была не просто голограмма, созданная изощрёнными технологиями Аль-Нуир. Это было нечто большее, нечто более опасное. Технология Аль-Нуир, усиленная, возможно, данными о психо-резонансных системах Зианна, украденными Орриком или полученными от самого Воррика до его гибели, и теперь запитанная от их собственного, почти забытого и не до конца понятного источника энергии, создавала не просто трёхмерное изображение, а психо-активную проекцию. Сущность, способную взаимодействовать с его сознанием на более глубоком, эмоциональном и даже телепатическом уровне, вызывая отклик в самых потаённых уголках его души. Это была ловушка, сплетённая из света, энергии и его собственных, самых мучительных воспоминаний.


– Ты лжёшь, – его голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Биолюминесценция на его коже вспыхнула ярким, почти воинственным синим светом. – Ты – не мой брат. Мой брат, каким бы он ни был, никогда бы не говорил так. Он был горд, он был страстен, он был… Зианна, даже в своём падении. А ты – лишь эхо. Пустая оболочка, созданная теми, кто не знает ничего, кроме разрушения и обмана. Теми, кто боится нашей истинной силы – силы духа.


Голо-Воррик на мгновение дрогнул. В его глазах, на долю секунды, промелькнуло что-то нечеловеческое, холодное, расчётливое. Его идеальные черты исказила гримаса ярости.


– Не смей отрицать правду, Кейран! – его голос тоже изменился, в нём зазвучали резкие, механические нотки. – Прими свою судьбу! Присоединяйся к нам, или погибнешь вместе со своими заблудшими сородичами!

Изгнание Призрака и Новая Решимость

Но Кейран его уже не слушал. Он собрал всю свою волю, всю свою ментальную силу. И в этот момент он почувствовал её. Лию. Это была не мысль, не слово, а ощутимая волна тепла и непоколебимой уверенности, хлынувшая в его сознание извне. Он не просто почувствовал её поддержку – он смог за неё ухватиться, черпая из её ясного, незамутнённого сознания силу, чтобы очистить своё собственное от яда призрака. Он направил её свет, как линзу, на ложь Аль-Нуир, выжигая её дотла. Это был не физический удар. Это был крик его души, его несокрушимого духа Зианна. Он не пытался уничтожить голограмму – он разрывал ту лживую связь, ту иллюзию, которую она пыталась навязать его сознанию. Он принимал своё прошлое, свою трагедию, но он больше не позволит ей управлять им, не позволит ей сломить его.


Голограмма Воррика замерцала, её контуры начали расплываться, искажаться. Синие спирали на её коже потускнели, превратились в хаотичные, рваные линии. Голос, ещё мгновение назад такой властный и убедительный, превратился в набор резких, неприятных помех, в скрежет умирающего механизма. С последним, злобным, почти неслышным шипением, призрак его брата растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину и едва уловимый запах озона – след от работы мощного голопроектора.

Но прежде чем эхо ментального удара окончательно рассеялось, Кейран уловил в нём специфический, дисгармоничный оттенок. Это была не чистая, холодная сталь Аль-Нуир и не живой свет Зианна. Это была «грязная», нестабильная смесь двух энергий, вибрирующая на грани распада. Такой след мог оставить только тот, в чьей крови велась вечная война. Оррик.

Но было и что-то ещё. Глубоко под этой гибридной рябью Кейран ощутил леденящий холод – пустоту, похожую на ту, что исходила от древних стен Ковчега. Оррик использовал не просто голопроектор. Он задействовал какой-то фрагмент украденной технологии Молчальников, чтобы усилить сигнал. Безумец не понимал, что, пытаясь напугать Кейрана, он постучал в дверь к тем, кто не прощает шума.


Кейран стоял посреди зала, тяжело дыша. Его тело дрожало от перенапряжения, но взгляд его беззрачковых глаз был ясен и полон новой, холодной решимости. Проклятие Воррика, тень его предательства, которая так долго преследовала его, наконец-то была изгнана. Он снова пережил эту боль, но на этот раз он вышел из этого испытания не сломленным, а закалённым.


Он понял несколько вещей. Во-первых, Аль-Нуир, и, в частности, Дракс, не остановятся ни перед чем, чтобы сломить их дух, используя самые подлые и изощрённые методы психологической войны. Во-вторых, Оррик. Этот гибрид, с его двуличной улыбкой и постоянными намёками на знание «слабых мест» обеих рас, почти наверняка был причастен к этой атаке. Именно он мог предоставить Драксу доступ к архивам памяти Зианна или технологиям, необходимым для создания столь реалистичной и целенаправленной голограммы. Недоверие Кейрана к Оррику окончательно переросло в твёрдую уверенность в его предательстве.


Битва за Луну, за выживание, за будущее, была не только битвой за территорию и ресурсы. Это была битва за души, за право оставаться собой. И Кейран, последний принц Зианна, был готов к этой битве, как никогда прежде. Он больше не позволит теням прошлого затмить свет надежды, каким бы хрупким он ни был.


Глава 27: Кровь на звёздах

Отход из Пекла

Ад разверзся в самом сердце владений Аль-Нуир. Центральный зал управления, ещё мгновение назад бывший символом их несокрушимой мощи, теперь превратился в пылающие руины. Искрящие кабели, словно ядовитые змеи, свисали с оплавленного потолка, взрывы кумулятивных зарядов, установленных Таней, продолжали сотрясать пол, а едкий чёрный дым от горящих серверов и боеприпасов выедал глаза. Вирус Айко, как невидимая чума, уже начал пожирать управляющие системы Аль-Нуир, сея хаос и паралич.

Марк Рейес, с перекошенным от напряжения и ярости лицом, тащил на себе обессилевшую, тяжело раненую Таню. Её окровавленная голова беспомощно моталась у него на плече при каждом шаге, оставляя тёмные разводы на его броне. Её левое плечо было обожжено плазмой, броня в этом месте превратилась в крошево, и кровь уже пропитала её комбинезон. Но она была жива, и это было главным. Айко, бледная, но собранная, отстреливалась из своего компактного плазменного пистолета, прикрывая их, пока Карлос Мендес и двое оставшихся в живых техников – Хендрикс и Ливайн – огрызались огнём из своих винтовок, медленно отступая к тому самому пролому в стене, через который они ворвались сюда, казалось, целую вечность назад.

– Двигаемся! Быстрее! – рычал Марк, его голос тонул в грохоте взрывов и вое сирен. – У нас нет времени!


Пути отхода, которые ещё недавно казались им относительно безопасными, теперь превращались в смертельные ловушки. Двери блокировались, коридоры обрушивались, а из каждого тёмного угла, казалось, вот-вот выскочит очередной патруль Аль-Нуир. Хаос, вызванный их диверсией, был им на руку, но он же и создавал новые, непредсказуемые опасности.

Ярость Дракса и Преследование

На борту своего флагмана «Немезида», парящего, как тёмный ангел смерти, над истерзанной поверхностью Луны, генерал Дракс взирал на поступающие донесения с нескрываемой яростью. Его красные оптические линзы, казалось, прожигали экраны, на которых отображались масштабы разрушений в его святая святых. Его центр управления дронами парализован, его лучшие арсеналы уничтожены, его системы связи выведены из строя. И всё это – дело рук горстки презренных людишек и их жалких союзников.

– Найти их! – прорычал Дракс, его голос, усиленный вокодерами, был подобен грому. Металлические пластины его экзоскелета заскрипели от напряжения. – Уничтожить! Каждого! Я хочу видеть их головы на пиках у входа в мой командный бункер! Они заплатят за эту дерзость! Они заплатят кровью!


Приказ был отдан. Элитные штурмовые отряды Аль-Нуир, закалённые в бесчисленных битвах ещё на Марсе, были подняты по тревоге. Новые, ещё более смертоносные прототипы боевых дронов, оснащённые улучшенными сенсорами и тяжёлым вооружением, были выпущены из своих скрытых ангаров. Даже Найра, его главный инженер и создательница этих машин смерти, получила прямой приказ возглавить одну из поисковых групп, хотя в её холодных глазах на мгновение промелькнуло что-то, похожее на сомнение или… отвращение?

Кольцо преследования вокруг отступающей группы «Селена» начало неумолимо сжиматься. Они чувствовали это по нарастающей интенсивности огня, по тому, как быстро и точно их находили патрули, по той звериной ярости, с которой Аль-Нуир бросались в атаку.

Узкий Проход и Последний Рубеж

После ещё одного отчаянного рывка, оставив за собой несколько дымящихся остовов боевых дронов, группа Марка достигла узкого, извилистого туннеля, который, по словам Оррика, должен был вывести их к границе нейтральной зоны. Это был их единственный шанс оторваться. Если они смогут удержать этот проход хотя бы несколько минут…

– Здесь! – Марк указал на расширение в туннеле, где можно было занять оборону. – Мы должны их задержать!


Карлос Мендес, чьё лицо было покрыто копотью и потом, а глаза горели холодным огнём, шагнул вперёд. Его массивный плазмомёт выглядел в его руках продолжением его самого.


– Капитан, – он проговорил, его голос был немного глухим из-за повреждённого уха, но Марк, привыкший к его манере, отлично читал по губам, а в боевых условиях команды дублировались текстовыми строками и тактическими иконками на AR-дисплее его шлема. – Я останусь. Я их задержу. У вас будет время уйти.


Марк хотел возразить. Он не мог позволить себе потерять ещё одного бойца. Не после Оливера, не после Грега.


– Мендес, нет! Мы уходим все вместе! Это приказ!


Карлос покачал головой, и в его обычно суровых глазах на мгновение промелькнула грустная, но невероятно решительная улыбка. Он похлопал по стволу своего плазмомёта.


– Эта штука, капитан, для того и создана, чтобы держать оборону. Дайте мне пять минут. Пять минут, и вы будете далеко. И… – он на секунду запнулся, его взгляд смягчился, – …передайте моей жене и детям… что я их люблю. И что я сдержал своё обещание.


Марк сглотнул комок, подступивший к горлу. Он видел эту решимость в глазах своих солдат слишком много раз. Он знал, что спорить бесполезно.


– Пять минут, Мендес, – его голос был хриплым. – И ни секундой больше. Мы будем ждать тебя у выхода из этого проклятого лабиринта.


Карлос кивнул. Оба знали, что это ложь.

Ловушка и Жертва Карлоса

Марк, Айко и двое техников, поддерживая раненую Таню, бросились дальше по туннелю. Карлос Мендес остался один. Он быстро занял позицию, заклинив свой тяжёлый плазмомёт между обломками перекрытия так, чтобы перекрыть узкий проход.

В вакууме туннеля царила абсолютная, мёртвая тишина. Для Карлоса, отрезанного от аудиоканала, этот бой превратился в кошмарное немое кино. Он видел разевающиеся в беззвучном крике рты товарищей, видел вспышки выстрелов, но слышал только стук собственной крови в висках и скрежет костей, передаваемый через костную проводимость. Мир стал стерильно-беззвучным, и оттого вибрация пола под ногами, передающая поступь гиганта, казалась чудовищно громкой, словно удары молота прямо по позвоночнику.

Воздух внутри скафандра был спёртым, пах металлом и старым потом. Плазмомёт в руках вибрировал, набирая заряд, индикатор температуры мигал тревожным жёлтым.

Он был машиной, созданной для войны. Но в голове, в такт пульсу, билась одна, совершенно человеческая мысль: «Они должны уйти. Кто-то должен остановить тот проклятый корабль, летящий к Земле. Если капитан погибнет здесь, „Предвестник“ сожжёт мой дом и моих детей. Не бывать этому».

Внезапно стена туннеля рядом с тем местом, где только что пробежал Марк, беззвучно разлетелась в пыль. Карлос не услышал грохота, но увидел резкий скачок красной линии на сейсмической диаграмме дисплея. Он резко повернул голову.

Из образовавшегося пролома вырвалась массивная, шипастая фигура в чёрном карбидном экзоскелете. В её руках пульсировал огромный энергетический клинок, уже занесённый для удара в спину ничего не подозревающему Марку. Это был элитный телохранитель Дракса – гигант-берсерк, защищённый многослойным силовым полем.

Решение пришло мгновенно. Стрелять было поздно – плазмомёт вошел в режим критического перегрева, и выстрел мог просто рассеяться о щиты гиганта.

Карлос сорвался с места. В абсолютной тишине, не издав ни звука, он бросился наперерез.

Он успел. Его тело врезалось в бок берсерка. Но Карлос не пытался сбить его с ног массой. В момент удара он с силой вогнал раскалённый добела ствол перегретого излучателя прямо в генератор силового поля на поясе врага и нажал на аварийный сброс накопителя.

Тепловой контакт материи и чистой энергии вызвал мгновенную обратную тягу.

Вспышка была ослепительной, прожигающей фильтры шлема, но абсолютно беззвучной. В вакууме не возникло огненного шара. Произошёл катастрофический выброс энергии: расширяющаяся сфера ионизированного газа и мгновенно испарившегося металла. Материалы экзоскелета и плазмомёта подверглись термической диссоциации, превращаясь в облако раскалённой плазмы. Силовые щиты берсерка схлопнулись с такой силой, что дуга электрического разряда намертво приварила его руку с клинком к корпусу.

Карлоса отбросило назад реактивной струей испарённой материи. Его нагрудная пластина исчезла, растворившись в плазменном шторме, но свою задачу он выполнил. Берсерк застыл, парализованный перегрузкой, его защита рухнула.

[ЩИТЫ ЦЕЛИ: 0%. УЯЗВИМОСТЬ: ШЕЙНЫЙ СЕГМЕНТ] – высветилось аварийное сообщение от Айко на общем тактическом канале Марка.

Капитан обернулся на вспышку. Он увидел дымящийся след на стене, где исчез Карлос, и увидел застывшего монстра. Звериный рёв, который слышал только он сам, вырвался из его груди. Марк вскинул винтовку и разрядил всю обойму в открывшееся сочленение брони.

Гигант Аль-Нуир, лишённый защиты, рухнул как подкошенное дерево.

– Сектор скомпрометирован! Множественные контакты на шесть часов! – голос Айко в шлеме звучал на грани паники, но её руки продолжали работать. Она швырнула за спину гравитационную мину-ловушку, перекрывая проход обломками.

Марк не тратил время на прощание. Он подхватил Таню, активируя магнитные захваты на ботинках для лучшего сцепления с полом.

– Построение Дельта-4! Айко, глуши их сенсоры! Техники – заградительный огонь по флангам, не давайте им прижать нас к стене! Двигаемся к шлюзу 12, живо! Мендес купил нам этот шанс, не смейте его просрать!

Группа рванулась вперёд, оставляя позади тело друга, дрейфующее в облаке остывающего металлического пара.

Кровь на Звёздах и Цена Свободы

Ярость и боль от потери Карлоса придали Марку почти нечеловеческую силу. Он больше не думал о тактике, о приказах, о выживании. Он просто убивал. Каждый выстрел был местью за Карлоса, за Оливера, за Грега, за всех, кого они потеряли на этой проклятой Луне. Он шёл последним, прикрывая отход своей маленькой, израненной группы.


Айко, используя последние ресурсы своих уцелевших дронов, создавала вокруг них стену электронных помех, ложных целей, пытаясь сбить преследователей со следа. Хендрикс и Ливайн, двое оставшихся техников, отстреливались из последних сил, их лица были серыми от усталости и отчаяния. Таня то приходила в себя, то снова теряла сознание на плече Марка.

Кровь Карлоса Мендеса, смешанная с его собственной, капала с его перчаток на серую, испещрённую микрократерами лунную пыль – пыль, состоящую из миллиардов осколков древних звёзд. Кровь на звёздах. Так Марк назовёт эту вылазку в своём внутреннем, неписаном отчёте. И эта кровь будет преследовать его в кошмарах до конца его дней.

Они уже почти достигли границы сектора, когда из-за очередного поворота на них выскочил ещё один отряд Аль-Нуир, на этот раз усиленный несколькими тяжёлыми боевыми платформами. Это был конец. У них почти не осталось боеприпасов, силы были на исходе.


И в этот момент, когда надежда, казалось, умерла окончательно, воздух вокруг них наполнился синим свечением. С флангов ударили мощные энергетические разряды, сметая Аль-Нуир, как кегли. Кейран. И его воины Зианна. Они пришли.


– Уходите, капитан! – голос Кейрана прозвучал в шлеме Марка, спокойный и твёрдый. – Мы их задержим!


Марк не стал спорить. Он лишь кивнул и, подхватив Таню поудобнее, из последних сил бросился к спасительному шлюзу «Селена», который уже виднелся впереди.

Они вернулись. Искалеченные, измученные, потерявшие ещё одного товарища. Диверсия удалась – они нанесли серьёзный урон Аль-Нуир, выиграли драгоценное время. Но победа эта была горькой, как лунная пыль. Марк Рейес стоял у иллюминатора, глядя на далёкую, сияющую Землю. Он снова заплатил страшную цену за выживание. И он знал, что эта война ещё очень, очень далека от завершения.


Глава 28: Шёпот генома

Пепел Битвы и Жажда Знаний

В шлюзовой камере, куда только что доставили выживших, воздух казался густым от запаха озона, горелой синтетикой брони и несмываемого металлического привкуса крови.

Марк Рейес сидел на скамье, не снимая шлема, и смотрел в одну точку на полу – туда, где еще недавно стоял Карлос Мендес. Он был похож на статую, высеченную из горя и вины. Рядом медики суетились вокруг Тани Вольской, чья искалеченная рука представляла собой месиво из плоти и сплавленного пластика.

Лия наблюдала за этим из коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Внутри неё нарастала паника. Не от страха перед врагом, а от ледяного понимания: силовой путь завел их в тупик. Смерть Карлоса не была просто потерей бойца. Это было доказательство того, что в войне на истощение против Дракса и его бесконечных машин они обречены.

«Если мы продолжим отвечать ударом на удар, от нас останутся только имена на мемориальной доске, которую некому будет читать», – подумала она, глядя, как носилки с Таней увозят в сторону медблока. Ей нужно было что-то делать. Немедленно. Иначе тишина и образы погибших раздавят её рассудок.

Она перехватила взгляд Кейрана. Принц Зианна стоял в тени, прислонившись к переборке. Его обычно яркие синие спирали едва тлели, отражая общую скорбь и истощение.

– Мы проигрываем, Кейран, – прошептала она, и её голос дрожал. – Каждая такая «победа» приближает нас к могиле. У нас нет ни брони, ни численности, ни той жертвенности, что была у Карлоса, чтобы платить ею каждый день. Должен быть другой путь. Путь, который делает нас… и вас… родственными.

Кейран медленно кивнул, его взгляд был устремлен куда-то сквозь стены станции.

– Истинная сила не в том, чтобы ломать камень, Лия Морган. А в том, чтобы течь сквозь него. Возможно, мы слишком долго смотрели на войну глазами Аль-Нуир.

Это стало триггером. Лия оттолкнулась от стены. Она не пошла отдыхать. Она направилась в лабораторию с одержимостью утопающего, хватающегося за соломинку. Наука стала её способом пережить эту ночь и оправдать смерть друга.

– Доктор Капур, – вызвала она по внутренней связи, уже на ходу активируя планшет. – Мне плевать, что сейчас три часа ночи. Встречайте меня в секторе Бета. Возьмите всё, что у нас есть по генетике. Мы начинаем копать глубже. Прямо сейчас.

Возвращение к Истокам: ДНК и Древние Маркеры

Мысль, давно зревшая в сознании Лии, наконец обрела форму.


– Доктор Капур… он первым заговорил о «маркере предтеч» в моей ДНК, – начала она, её голос окреп. – О почти сорокатрёхпроцентном совпадении с вашим геномом. Я тогда не придала этому должного значения, слишком много всего происходило. Но моя реакция на ваши артефакты, на «язык света» … это не могло быть случайностью. Что, если ключ к нашему выживанию, к пониманию всего этого, скрыт не в оружии, а в нас самих? В нашей общей, забытой истории?


Кейран выпрямился, его интерес был явно затронут.


– Мы, Зианна, всегда знали, что являемся лишь одной из ветвей Древа Жизни, пустившего корни на Марсе. Наши древние архивы, те немногие, что уцелели после Катастрофы Колец, содержат фрагментарные сведения о нашей собственной эволюции, о взаимодействии с энергиями планеты, о «Первоисточнике», от которого, возможно, произошли и мы, и Аль-Нуир.


– Мне нужны эти данные, Кейран, – решительно сказала Лия. – И образцы вашей ДНК. И, если это возможно, генетический материал Аль-Нуир. Мы должны сравнить, найти эти «маркеры», понять, что они означают. Я также хочу проконсультироваться с доктором Капуром, его медицинские знания и опыт в генетике будут неоценимы.

Следующие шесть часов слились в один непрерывный поток анализа. Импровизированная генетическая лаборатория, собранная из уцелевшего оборудования «Селена» и некоторых аналитических устройств Зианна, которые Таня и Айко смогли адаптировать, заработала на полную мощность. Лия и Кейран, склонившись над мерцающими голографическими моделями двойных спиралей ДНК, погрузились в работу. Доктор Раджив Капур, несмотря на прогрессирующую болезнь и слабеющие силы, с энтузиазмом присоединился к их исследованиям, его острый ум и многолетний опыт в медицине и генетике оказались бесценны. Он видел в этом не только научный прорыв, но и, возможно, последнюю надежду для всех них. Айко, со своим непревзойдённым талантом к обработке информации, взяла на себя анализ огромных массивов данных, отфильтровывая «шум» и выявляя закономерности под руководством Лии и с учётом комментариев доктора Капура.

Они сравнивали геном Лии, как подтверждённого носителя «маркера», с образцами других членов экипажа «Селена», с эталонными ДНК Зианна, предоставленными Кейраном, и даже с фрагментами генетического кода, извлечёнными Айко из останков Зула и других павших воинов Аль-Нуир. Это была кропотливая, почти медитативная работа, где научный азарт Лии переплетался с глубокой мудростью и интуицией Кейрана и подкреплялся аналитическим гением Капура. Часы сливались в дни, но они не замечали времени, одержимые поиском ответа.

Шёпот Спящего Гена

Прорыв произошёл неожиданно, когда Айко, уже вторые сутки не отходившая от своей консоли и загрузив в свой модифицированный нейросетевой анализатор не только геномы Лии, Кейрана и других, но и сложнейшие паттерны энергетических вибраций, исходящих от марсианских артефактов и даже от самой Лии во время её странных "резонансов" с технологиями Зианна, вдруг издала возбуждённый возглас, заставивший Лию, Кейрана и даже дремавшего в кресле доктора Капура встрепенуться.


– Есть! Я нашла его! Смотрите! – её палец указал на сложную трёхмерную модель генома Лии. Один из сегментов, ранее считавшийся «мусорной ДНК», теперь светился ярким, аномальным цветом. – Этот участок… это не просто «мусорная ДНК», как мы думали. Это интроны четвёртого порядка, но с аномальной плотностью упаковки информации. Я проверила остальных. Он есть у Тани (я взяла образцы из её медицинской карты, пока она без сознания), у Марка… даже у меня, хотя и в менее выраженной форме. И, что самое интересное, у большинства он заблокирован метильными группами, словно биологическим предохранителем. Но его структура… она имеет почти девяностопроцентное сходство с маркером X-7 из генома Зианна, который отвечает за их способность к биолюминесценции и взаимодействию с тонкими энергиями. Но здесь, – Айко увеличила изображение, – есть ещё и… дополнения. Какие-то вставки, которых нет у Зианна. Они… они выглядят ещё древнее.

– Но в твоём случае, Лия, эти защитные слои истончены до предела, – продолжила Айко, выводя сравнительный график. – Видимо, тот случайный контакт с биоматерией Зианна в начале экспедиции и постоянный ментальный резонанс с Кейраном сработали как кумулятивный катализатор. Ты единственная, у кого этот «предохранитель» уже перегорел, делая ген готовым к немедленной активации.

Доктор Капур, который часами просиживал над этими данными вместе с Айко, используя весь свой многолетний опыт в генетике и ту интуицию старого врача, которая не раз помогала ему ставить верные диагнозы там, где пасовала чистая логика, сразу уловил значимость находки Айко. Он видел, как логика машины и человеческий гений сплелись воедино, усиленные чем-то ещё, чем-то почти мистическим, идущим от самих этих древних генов.


– Невероятно… – пробормотал он, приближаясь к экрану и увеличивая изображение молекулярной цепи. – Взгляните на эти протеиновые мостики. Это то, о чём земные биофизики спорили полвека. Теория квантового сознания в микротрубочках. Здесь она реализована на практике. Это не просто случайная мутация. Это искусственная конструкция, предназначенная для создания стабильной макроскопической квантовой когерентности в нейронах. По сути, это живой резонатор. Это может быть рудиментарный ген, доставшийся нам от общего предка, или, наоборот, нечто, заложенное извне, как спящий алгоритм, ожидающая активации. Эпигенетическая разблокировка у Лии произошла под воздействием внешнего пси-резонанса, который сработал как ключ дешифровки.

Лия и Кейран затаили дыхание.


– Спящий ген… – прошептала Лия, её сердце бешено заколотилось. – Живой резонатор…Это объясняет всё. Мою реакцию на артефакты, на тебя, Кейран. Мои видения. Не просто генетическое родство, не просто случайная мутация. Это… это наследие, которое откликнулось на зов, на правильную частоту, которую мы, кажется, совершенно случайно нащупали благодаря невероятным аналитическим способностям Айко, мудрости древних Зианна, запечатлённой в их генах, и, возможно, прямым «подсказкам» от самой энергии Ковчега.

Кейран задумчиво коснулся своих светящихся узоров на предплечье.


– Наши самые древние, почти мифические тексты, те, что передавались из уст в уста ещё до Исхода, говорят о «Искрах Создателей», сокрытых в «младших расах» Вселенной. Мы всегда считали это лишь красивой метафорой, поэтическим образом… Но что, если это была буквальная правда? Что, если эти «Искры» – это и есть тот самый «спящий ген», оставленный теми, кто был здесь до нас? Теми, кого вы называете Молчальниками.

Спиральная Энергия как Ключ Активации

Решение пришло само собой, отчаянное и неизбежное, как прыжок в ледяную бездну. Они должны были провести эксперимент.

Доктор Капур, чьё тело было истощено болезнью, а дух, казалось, наоборот, закалился ею, настоял на своём участии. Он дрожащей рукой прижал к шее инжектор с ударной дозой стимуляторов. Его зрачки расширились, спина неестественно выпрямилась – химия временно заглушила боль, позволяя разуму взять верх над умирающей плотью.

Он подкатил своё кресло к главному монитору биометрии. Его пальцы, ещё секунду назад слабые, теперь с пугающей, механической точностью летали по сенсорной панели.

– Если мой последний диагноз должен быть поставлен не болезни, а надежде, я не могу позволить себе это пропустить, – сказал он тихо.

Импровизированная лаборатория в одном из залов сектора Бета была готова. В центре, окружённая мерцающими кристаллическими резонаторами Зианна, находилась кушетка, на которой лежала Лия. Её тело опутали датчиками. Айко замерла у терминала, готовая прервать подачу энергии. Кейран стоял у главного кристаллического узла.

– Начинаем с минимальной мощности, – произнёс принц. – Лия, если почувствуешь не боль, а распад – дай знак.

Кейран закрыл глаза. Кристаллы вокруг них ответили тихим, нарастающим гудением. Воздух зарядился озоном. Сначала Лия не почувствовала ничего, кроме лёгкого тепла.

Затем тепло сменилось ощущением жидкого огня, вливающегося в вены.

Это был не процесс – это был взрыв. Лия выгнулась дугой, когда её тело начало перестраиваться на клеточном уровне. Сначала пришла судорога диафрагмы, лишившая её возможности дышать. Затем – резкий скачок температуры тела до сорока одного градуса. Она ощущала, как рвутся старые нейронные связи и с треском, похожим на статические разряды в ушах, формируются новые. Её костный мозг словно кипел, выбрасывая в кровь незнакомые ферменты.

– Пульс сто девяносто! Метаболический шторм! – голос доктора Капура доносился словно из другого измерения, искажённый помехами. – Сатурация падает до шестидесяти, несмотря на чистый кислород! Гемоглобин меняет структуру, он больше не связывает O2 привычным способом! Фиксирую каскадный выброс нейротрансмиттеров – показатели превышают смертельную дозу в три раза! Если не стабилизируем pH, у неё откажут почки!

– Вижу активность! – крикнула Айко, не отрывая взгляда от потоков кода. – Блокираторы метильных групп разрушаются! Чёрт, почему так быстро?! У остальных защита стоит насмерть, а у неё рушится как карточный домик!

– Потому что её «предохранитель» уже был сожжён! – прохрипел Капур, вводя команду на стабилизацию показателей. – Лия провела на «Селене» больше времени, чем кто-либо, живя прямо над источником излучения Ковчега. Этот «шум» месяцами резонировал с её ДНК, стачивая барьер. А недавние события стали лишь последним ударом молота по уже треснувшему стеклу.

В этот момент Лия перестала быть собой. В голове вспыхнула ослепительная белая вспышка, стирая мысли, память, саму личность, оставляя лишь голый, кричащий инстинкт. Организм не справлялся с трансформацией.

Тогда Кейран, до этого неподвижный, шагнул вперёд и с силой прижал ладони к её вискам.

Это не было медицинским вмешательством. Это была синхронизация. Синие спирали на руках принца вспыхнули, и их ритм наложился на хаотичное, рваное мерцание, проступающее сквозь кожу Лии. Два потока света встретились и, вместо того чтобы столкнуться, вошли в резонанс. Он сработал как живой заземлитель, приняв на себя избыток энергии. Биение её сердца выровнялось, подстраиваясь под спокойный, тысячелетний ритм Зианна.

– Показатели выравниваются! – выдохнул Капур. – Цитокиновый шторм купирован.

И тогда мир изменился.

Лия открыла глаза и судорожно вдохнула. Воздух казался густым и слишком громким. Зрение обострилось до болезненной чёткости: она видела тепловой след дыхания Айко, слышала ток крови в венах Капура. На голографической модели генома Лии тот самый «спящий» сегмент загорелся ослепительным холодным голубовато-белым светом. Его двойная спираль пришла в движение, формируя в микротрубочках нейронов квантовую антенну.

И в этот миг на её коже проступили они. Сначала как бледные тени, но с каждой секундой набирая силу.

Это был не просто свет на поверхности кожи. Казалось, что вены на её запястьях переплелись в невозможные, фрактальные узоры, наполнившись не кровью, а жидким неоном. Идеальные бирюзовые спирали имели глубину – они уходили внутрь плоти, пульсируя и медленно вращаясь, словно живые механизмы под слоем эпидермиса. Свет был холодным, но визуально плотным, похожим на тлеющий фосфор в толще льда.

Когда Кейран по сигналу Капура плавно отключил резонаторы, ощущение было похоже на обрушение в ледяную воду. Лию затрясло. Её вырвало желчью – организм избавлялся от токсинов форсированной эволюции.

Спирали на её запястьях померкли, но не исчезли полностью, оставив на коже призрачные, биолюминесцентные шрамы, готовые вспыхнуть вновь.

В лаборатории воцарилась оглушительная тишина.

Первым заговорил доктор Капур. Он медленно отнял руки от панели управления. Действие стимуляторов заканчивалось, возвращая боль, и его лицо посерело.

– Стабилизация сто процентов, – прохрипел он, вытирая пот со лба. В его глазах не было слёз, только безмерная усталость и тихий триумф. – Мы сделали это.

Позже, когда Лию, обессиленную, выводили из зала, Айко обнаружила в логах эксперимента скрытую заметку, надиктованную Капуром в последние секунды, пока его пальцы дрожали над клавиатурой: «Потенциал безграничен, но риск мутации при отсутствии внешнего стабилизатора – 98%. Без Кейрана она бы погибла от распада ДНК. Мы не должны пытаться повторить это на других, пока не поймём природу „стабилизатора“. Иначе мы создадим не богов, а монстров».

Происхождение Человечества и Новые Горизонты

Осознание масштаба их открытия обрушилось на них всей своей тяжестью. Если этот «спящий ген» действительно имел марсианское или, что более вероятно, ещё более древнее, связанное с Молчальниками, происхождение, это означало, что история человечества, какой они её знали, была лишь верхушкой айсберга. Люди – не просто случайный виток эволюции на третьей планете от Солнца. Они были частью чего-то гораздо большего, древнего, космического. Возможно, наследниками, пусть и неосознанными, цивилизации, построившей Луну-Ковчег.


Потенциал этого открытия был огромен. Активация этого гена могла дать человечеству способности, о которых оно и не мечтало: повышенную интуицию, устойчивость к враждебной среде, возможно, даже пси-способности, способность напрямую взаимодействовать с технологиями Молчальников. Это мог быть ключ к победе над Аль-Нуир, к защите от «Предвестников» и даже от того ужасного «Роя», о котором шептали Молчальники.


Но и опасности были не менее велики. Что, если неконтролируемая активация приведёт к непредсказуемым мутациям, к безумию, к потере человечности? Кто будет решать, кому и как «пробуждать» этот ген? Как это повлияет на общество? Что, если Аль-Нуир или «Кронтех» узнают об этом и попытаются использовать это знание в своих корыстных, разрушительных целях? Доктор Капур предостерёг их от поспешных выводов и действий, подчеркнув необходимость тщательных и долгосрочных исследований последствий такой активации.


Лия и Кейран переглянулись. Шёпот генома, донёсшийся до них из глубин времён, обещал человечеству и марсианам невероятные возможности, но и возлагал на них колоссальную ответственность. Их хрупкий союз, рождённый в огне войны и отчаяния, теперь становился не просто тактическим альянсом, а единственной надеждой на то, что это знание будет использовано во благо, а не во зло.


Вопрос о том, как распорядиться этой тайной, кому её доверить и как подготовить к ней остальной мир, стал их новой, самой сложной задачей. Битва за Луну только что перешла на новый, гораздо более глубокий и опасный уровень – уровень самого кода жизни. И доктор Капур, несмотря на свою болезнь, был готов посвятить остаток своих дней этому исследованию, чувствуя, что это его последний и самый важный вклад в будущее человечества.


Глава 29: Паутина лжи Найры

Трещины в Монолите Аль-Нуир

Сектор Альфа, цитадель Аль-Нуир, всегда был местом холодного, бездушного порядка. Но сейчас, в личных покоях Найры, главного инженера и создательницы самых смертоносных машин Дракса, этот порядок казался особенно гнетущим. Помещение, больше похожее на стерильную операционную, чем на жилое пространство, было залито холодным светом голографических дисплеев. На них – схемы повреждённого арсенала, отчёты о потерях после дерзкой вылазки людей, графики нестабильной работы систем управления дронами.

Найра, чьё тело было почти полностью заменено кибернетическими имплантами, а левая рука представляла собой мощную плазменную пушку, неподвижно стояла перед одним из экранов. Её красные оптические сенсоры бесстрастно анализировали данные, но внутри, в том крошечном уголке сознания, где ещё теплились остатки органического мышления, зрел холодный, расчётливый гнев.

Дракс. Когда-то она восхищалась им – его гением, его силой, его несокрушимой волей. Он был для неё воплощением идеала Аль-Нуир – расы, стремящейся к абсолютному совершенству через технологию. Она была его верной соратницей, его любовницей, его главным оружейником. Но Марс погиб. Исход на Луну не принёс им мира. И Дракс… Дракс изменился. Его гениальность превратилась в паранойю, его сила – в слепую жестокость, его воля – в одержимость тотальным контролем. Он вёл их расу не к звёздам, а в бездну.

Её собственная одержимость «совершенством», её почти садистская ненависть к своей хрупкой органической части, которая когда-то двигала ею, теперь уступала место более прагматичному инстинкту – инстинкту выживания. Не только своего, но и расы Аль-Нуир. Той её части, которая ещё не ослепла от фанатизма Дракса.

«Он – болезнь, – подумала Найра, глядя на голографическое изображение Дракса, отдающего очередной яростный, бессмысленный приказ. – И болезнь нужно лечить. Или… ампутировать».

Люди. Примитивные, слабые, движимые хаотичными эмоциями. Но они выжили. Они сопротивлялись. Они даже смогли нанести удар в самое сердце её творений. Возможно, в их хаосе была своя сила. Возможно, они могли стать инструментом. Инструментом для устранения Дракса.

Протянутая Рука из Тьмы

Решение созрело. Холодное, рискованное, но, с её точки зрения, единственно верное. Найра, используя все свои знания систем связи Аль-Нуир и обходя десятки протоколов безопасности, которые она сама же и создавала, начала прокладывать тайный, анонимный канал к станции «Селен». Это было всё равно что танцевать на минном поле, но она была уверена в своих силах.

Её целью была Таня Вольская. Инженер-биотехнолог, заместитель капитана. Человек, обладающий и техническими знаниями, и определённой властью, и, судя по перехваченным данным об их недавней вылазке, достаточной смелостью и отчаянием, чтобы пойти на рискованную сделку.

Первый контакт был коротким, почти безличным. Голос Найры, искажённый до неузнаваемости сложными фильтрами, прозвучал в наушниках Тани, когда та полулёжа на койке в своей каюте, превозмогая пульсирующую боль в перебинтованном плече и туман от обезболивающих, в очередной раз пыталась восстановить повреждённые системы жизнеобеспечения «Селена» через удалённый терминал.


– Инженер Вольская, – произнёс голос, лишённый всяких эмоций. – У нас может быть общий интерес. И общий враг.


Таня замерла, её сердце пропустило удар. Канал был зашифрован так, как она ещё не видела. Это не могли быть свои.


– Кто это говорит? – её голос был напряжён, рука потянулась к кнопке тревоги.


– Назовите меня… той, кто устал от безумия, – ответил голос. – Той, кто видит, что нынешний лидер Аль-Нуир ведёт свою расу к самоуничтожению. Я могу предоставить вам информацию. Коды доступа к некоторым системам. Ничего критичного, не надейтесь. Но достаточно, чтобы дать вам тактическое преимущество. Или хотя бы шанс выжить в следующей атаке.


– И что вы хотите взамен? – Таня старалась говорить спокойно, хотя её имплант на шее уже подавал тревожные сигналы, фиксируя невероятную сложность шифрования и скрытый, мощный источник сигнала.


– Ослабьте Дракса, – просто ответил голос. – Нанесите ему такой урон, чтобы он потерял контроль. И когда… если… вы победите, оставьте шанс тем из нас, кто не разделяет его кровожадность. Мы тоже хотим выжить.


Таня не знала, что и думать. Это могло быть изощрённой ловушкой Дракса. Но что им было терять? Ультиматум Крюгер уже подписал им смертный приговор. Дракс в любой момент мог их уничтожить. Они были в ловушке, и этот голос из тьмы, каким бы опасным он ни был, предлагал единственный призрачный шанс на выход. Рискнуть и, возможно, погибнуть? Или гарантированно умереть, ничего не делая? Для инженера, привыкшего решать нерешаемые задачи, выбор был очевиден.

Она немедленно связалась с Марком и Айко. Марк был категорически против, считая это провокацией. Но Айко, чьи хакерские инстинкты были обострены до предела, увидела в этом вызов и потенциальную золотую жилу информации.


– Мы ничего не теряем, если будем осторожны, – сказала она Тане. – Давай посмотрим, что она предложит. Но ни одного шага без тройной проверки.


Таня снова вышла на связь с анонимным «диссидентом».


– Хорошо, – сказала она. – Мы готовы выслушать. Но одно неверное движение – и этот канал будет закрыт навсегда. А вы – нашей приоритетной целью.

Танец на Лезвии Бритвы: Передача Кодов

Найра понимала: использовать главный коммуникационный узел сектора Альфа для прямой передачи – это изощрённый способ самоубийства. Искусственный интеллект Дракса, параноидальный и всевидящий, перехватил бы исходящий пакет ещё до того, как тот покинул бы буфер обмена.

Поэтому она отвернулась от сияющих голограмм центрального пульта и подошла к неприметной технической панели в углу своей лаборатории, отвечавшей за утилизацию отходов и внешний ремонт.

– Инициировать протокол «Эхо», – беззвучно скомандовала она через нейроинтерфейс.

Вместо мощного направленного луча она активировала цепочку старых, списанных ремонтных дронов, дрейфующих на внешней орбите Луны ещё со времен строительства базы. Эти ржавые автоматы давно считались космическим мусором, но их пассивные ретрансляторы всё ещё функционировали на низких частотах.

Найра использовала устаревший протокол «Тихий Эфир», на котором общались промышленные утилизаторы ещё до Войны. Этот низкочастотный канал, основанный на коротких гравитонных всплесках, считался в современной военной доктрине Аль-Нуир слишком медленным и «шумным» для боевых задач. Именно поэтому фильтры Дракса его игнорировали.

Найра разбила пакет данных – коды управления «Химерами» и досье на «Кронтех» – на тысячи микроскопических фрагментов, инкапсулируя каждый в оболочку из мусорного кода телеметрии. Сигнал, зашифрованный тройным «луковичным» кодом, прыгал от дрона к дрону, меняя частоту на каждом этапе, пока не достиг пассивного ретранслятора в секторе людей.

Для систем безопасности Дракса это выглядело как случайный статический шум, вызванный солнечным ветром.

В её процессорах на долю секунды всплыло воспоминание о пожаре в геотермальном отсеке «Селены». Тогда её план, исполненный руками Зула, был безупречен в своей жестокости: отключение тушения должно было сжечь станцию.

Дракс назвал результат провалом, потому что станция уцелела. Ограниченный ум. Он так и не оценил всей элегантности алгоритма взлома систем пожаротушения. Генерал видел лишь отсутствие горы трупов, но был слеп к искусности подготовки. Он всегда предпочитал кувалду там, где требовался скальпель.

Но люди выжили. То, как они пожертвовали одним (Грегом), чтобы спасти остальных, убедило её: их иррациональная адаптивность – это ресурс. И теперь она использовала этот ресурс, передавая им оружие через мусорную сеть, которую Дракс считал недостойной своего внимания.

Полоса загрузки на её ретинальном дисплее ползла мучительно медленно.

89%… 94%… Передача завершена.

Только когда подтверждение приема прошло через пять ложных узлов, Найра позволила себе разжать манипуляторы и разорвать связь с внешней сетью.

Тень Гаррона

Она едва успела переключить интерфейс технической панели на стандартную диагностику, как дверь её лаборатории с тяжёлым шипением отъехала в сторону.

В помещение вошёл Гаррон. Гигант-мутант с четырьмя руками, один из самых фанатично преданных Драксу воинов, заполнил собой пространство. Его тяжёлые шаги заставляли вибрировать пол, а многочисленные красные оптические сенсоры медленно сканировали помещение, фиксируя повышенный тепловой фон от работы шифровальных алгоритмов.

– Ты не на своём месте, Найра, – его голос был низким, рокочущим, как камнепад в ущелье.

Он подошёл ближе, игнорируя главный терминал, и уставился на скромную техническую панель, у которой стояла Найра.

– Главный узел свободен. Почему ты используешь канал управления утилизацией? – Гаррон склонил массивную голову. – Я наблюдаю за скачками напряжения в твоём секторе уже девять минут. Ты отключила логирование трафика ещё до того, как подошла к этой панели. Зачем главному инженеру прятаться в собственной лаборатории?

Найра почувствовала, как её внутренние системы охлаждения включились на полную мощность. Её процессоры, обычно работающие с ледяной эффективностью, на долю секунды захлебнулись потоком тревожных симуляций. Разоблачение равно смерти. Мгновенной и безжалостной. Гаррон был туп, но у него был звериный нюх на измену.

– Оптимизирую внешние сенсоры периметра, Гаррон, – её голос прозвучал ровно, синтезированный с идеальной спокойной интонацией. – Главный терминал слишком загружен расчётами стратегии Дракса. Я использую сеть мусорных дронов как пассивные зеркала, чтобы расширить радиус обзора, не нагружая основные реакторы. Или ты предпочитаешь, чтобы мы остались слепыми на дальних подступах из-за экономии ресурсов?

Она сделала шаг ему навстречу, вскинув подбородок. Плазменная пушка на её левой руке едва заметно нагрелась, переходя в режим ожидания.

– Генерал Дракс приказал мне найти решение проблем с обнаружением. Я его нашла. А ты тратишь моё время на вопросы о ремонте мусоросборников.

Гаррон замер. Его сенсоры сверлили её, пытаясь найти признаки лжи в её биоритмах и тепловой сигнатуре. Но кибернетическое тело Найры было безупречно холодным. Объяснение звучало логично – использование мусора для слежки было в духе её извращённой эффективности.

– Генерал ценит твою изобретательность, Найра, – наконец пророкотал он, медленно отступая. – Но он также ценит… прозрачность. Я доложу ему, что ты активировала внешний периметр.

Он развернулся и вышел, оставив Найру одну в звенящей тишине лаборатории.

Она не шевелилась, пока его шаги не стихли. Дракс думал, что она хочет выжить. Гаррон думал, что она что-то скрывает. Оба ошибались в масштабе. Найра не собиралась бежать и не собиралась просто вредить. Она смотрела на пустой трон генерала на голограмме и видела там не грубую силу, а идеальный порядок. Её порядок. Когда пыль уляжется, Аль-Нуир понадобится не воин, а архитектор. И она уже чертила планы нового фундамента на костях старого режима.

Побег из Паутины и Новые Риски

Найра откинулась на спинку кресла, её металлические суставы издали тихий щелчок. Передача была завершена. Но она была на волосок от провала. Гаррон – тупой, но верный цепной пёс Дракса – почти наверняка что-то заподозрил. Он доложит генералу. И Дракс, с его паранойей, начнёт копать.


Её игра становилась всё более опасной. Но отступать было поздно. Она запустила механизм, который уже не могла остановить. Ей нужно было действовать быстрее, решительнее, пока петля не затянулась на её собственной шее. Она посмотрела на голографическое изображение Дракса, висевшее в углу её лаборатории. В её холодных, искусственных глазах горел огонь – смесь ненависти, презрения и ледяного расчёта. Паутина лжи, которую она так искусно плела, становилась всё сложнее, и она сама рисковала в ней запутаться.

На «Селене» Таня Вольская с помощью Айко расшифровала новый пакет данных. Коды к «Химерам». Это было… невероятно. Это могло дать им реальный шанс в следующей схватке. Но информация о «Кронтехе»… это меняло всё. Это объясняло возможное давление на Крюгер, её иррациональные приказы и, возможно, истинные ставки в этой игре – контроль над марсианскими технологиями.

Вместе с этим пришло и леденящее душу осознание: их анонимный «диссидент» играл по-крупному. И если его (или её) раскроют, последствия для всех будут катастрофическими. Таня посмотрела на мерцающие строки кода на своём дисплее. Это был одновременно и ключ к спасению, и бомба замедленного действия, тикающая прямо у них под носом. Война теней и интриг, начавшаяся на этой проклятой Луне, только набирала обороты, и ставки в ней становились всё выше.


Глава 30: Гнев Элиры

Семена Сомнения и Материнская Тревога

В сияющих покоях Элиры, Верховной жрицы Зианна, царила атмосфера застывшего времени. Мягкий, золотистый свет, исходящий от живых кристаллов, оплетавших стены, заливал пространство, воздух был густым от ароматов давно исчезнувших марсианских цветов, чьи семена она бережно хранила и возрождала здесь, на Луне. Элира сидела на низком, резном ложе, её хрупкая фигура, казалось, была соткана из лунного света и древней печали. Перед ней лежал развёрнутый свиток из тончайшего светового пергамента, испещрённый спиральными символами – хроники Зианна, их взлёты и падения.

Но мысли её были далеки от древних текстов. Они были с Кейраном. Её сыном. Последним принцем их угасающей расы. В последнее время он изменился. Его обычная отрешённость, его погружённость в философские поиски сменились какой-то новой, лихорадочной энергией. И источником этой энергии, Элира это чувствовала с болезненной ясностью, была она. Человек. Лия Морган.

Элира видела, как Кейран всё больше времени проводит с этой земной женщиной. Как они вместе склоняются над голографическими моделями ДНК, как их голоса переплетаются в спорах и обсуждениях, как во взглядах, которыми они обмениваются, появляется нечто большее, чем просто научное любопытство или вынужденное союзничество. Её материнское сердце, и без того истерзанное потерей Марса и страхом за будущее своего народа, сжималось от тревоги. Но это была не просто ревность собственницы. В Лие Морган, в её хаотичной, непредсказуемой человеческой природе, Элира видела угрозу. Угрозу чистоте расы Зианна, их древним традициям, их особому пути. Угрозу тому хрупкому будущему, которое она так тщательно пыталась выстроить для Кейрана и для тех немногих, кто ещё остался.

Она вспомнила древнее пророчество о «звезде с двумя душами», несущей гибель. Ей всё чаще казалось, что Лия – это и есть та самая опасность, отвлекающая Кейрана от истинного врага – техногенного безумия, воплощённого в «Предвестнике» и машинах Аль-Нуир. Смешение с людьми не спасёт их от небесного огня, а лишь ослабит дух перед лицом конца.

Поначалу она пыталась действовать тоньше, как и подобало мудрой и дальновидной жрице. Она говорила с другими старейшинами Зианна, теми немногими, кто ещё сохранил влияние, сея семена сомнения относительно людей, их истинных мотивов, намекая на скрытую опасность, которую несёт эта противоестественная связь для их расовой чистоты и духовного будущего. Она пыталась воздействовать на Кейрана через его чувство долга перед предками, через воспоминания о величии их марсианского прошлого, через образы его покойного отца. Она даже, скрепя сердце, подослала к нему нескольких молодых, красивых и преданных ей жриц из самых чистокровных родов, надеясь отвлечь его от этой земной женщины, пробудить в нём зов крови. Но всё было тщетно. Кейран, ослеплённый, как ей казалось, этим чужеродным влиянием, этой примитивной человеческой страстью, которую он принимал за глубокое чувство, оставался глух к её увещеваниям, к её тонким манипуляциям, к её слезам. Её терпение, отточенное веками медитаций, иссякало, а страх за будущее сына и всей расы Зианна перерастал в холодную, почти отчаянную решимость.

Золотые спирали на её тонкой, почти прозрачной коже начали беспокойно пульсировать, отражая её внутреннее смятение. Она посмотрела на голографическое изображение Марса, каким он был до Катастрофы Колец – планеты-сада, планеты-храма, планеты-мечты. И её решимость окрепла. Она не позволит этому новому, хрупкому ростку надежды, который они с таким трудом взрастили на этой мёртвой Луне, быть затоптанным чужаками, осквернённым их низменными генами. Если слова и убеждения бессильны, если её сын оказался слишком слаб, чтобы противостоять искушению, придётся прибегнуть к более… действенным методам, к древним знаниям Зианна, способным оградить её сына от пагубного влияния, очистить его разум и душу, даже против его воли. Цена не имела значения, когда на кону стояло само существование их расы.

Откровение о Геноме и Точка Кипения

Кейран вошёл в её покои, и на мгновение сердце Элиры дрогнуло. Он был так похож на своего отца – тот же высокий рост, та же благородная осанка, тот же глубокий, проницательный взгляд. Но сейчас в его глазах горел новый, незнакомый ей огонь – огонь энтузиазма, почти фанатичной веры в то, что он говорил.


– Мать! – его голос был полон волнения. – Мы на пороге невероятного открытия! Того, что может изменить всё!


Он быстро, сбивчиво, но страстно начал рассказывать ей о «спящем гене», который они с Лией обнаружили в ДНК людей. О его поразительном сходстве с генами Зианна, о ещё более древних «вставках», возможно, ведущих к самим Молчальникам. Он говорил о потенциале этого открытия для обеих рас, о возможности найти общий язык с таинственными Хранителями Луны-Ковчега, о новой, общей надежде для всех.


– И Лия… – закончил он, его голос смягчился. – Она первой почувствовала это, мать. Её интуиция, её связь с этими энергиями… она помогла нам это понять. Она – ключ.

Элира слушала молча, её лицо оставалось бесстрастным, как маска из древнего фарфора. Но внутри неё всё кипело. Откровение о «спящем гене» не вызвало у неё радости или удивления. Она знала. Или, по крайней мере, догадывалась. Древние тексты Зианна были полны намёков на «семена», оставленные Создателями в других мирах. Но она видела в этом не благо, а ещё большую опасность. И то, что именно Лия Морган, человек, стала катализатором этого открытия, лишь укрепило её худшие опасения.


– Лия… – наконец произнесла она, её голос был холодным, как лёд кратера Шеклтона. – Эта женщина – человек, Кейран. Носитель хаоса, разрушения и примитивных страстей. Она ослепила тебя, сын мой, своими ложными надеждами и своей показной открытостью. Её «открытия» – это лишь путь к нашему забвению, к растворению нашей уникальной сущности в этом «генетическом мусоре», которым является её раса.


Кейран отшатнулся, словно его ударили.


– Мать! Как ты можешь так говорить?! Лия…


– Ты забываешь, кто ты, Кейран! – голос Элиры повысился, золотые спирали на её коже вспыхнули яростным, почти красным светом, выдавая гнев, который она сдерживала лишь силой воли. – Ты – последний принц Зианна! Ты – надежда нашего народа на возрождение! А не игрушка в руках примитивной женщины, которая ищет лишь способ использовать нашу силу и наши знания в своих корыстных целях! Ты думаешь, она видит в тебе равного? Нет! Она видит в тебе лишь инструмент, экзотический артефакт!

Запреты и Манипуляции

Слова Элиры были жестоки, но она верила в их правоту. Она не могла позволить Кейрану поддаться этому опасному очарованию.


– Я запрещаю тебе, – её голос снова стал ледяным, властным, – продолжать эти… совместные исследования с Лией Морган. Я запрещаю тебе делиться с ней нашими сокровенными знаниями, нашими архивами, нашими технологиями. Твоё место – здесь, среди твоего народа. Ты должен сосредоточиться на восстановлении силы Зианна, на изучении нашего истинного наследия, а не на пустых играх с людьми, которые в любой момент могут нас предать!

Её взгляд скользнул к скрытой нише в стене, где в стазисном поле хранился герметичный сосуд с переливающимся серебристым веществом. «Слеза Забвения» – вирус, который она создала для очищения своего народа от скверны технологий. Но теперь, глядя на непокорность сына, она впервые подумала, что дозировку можно изменить. Адаптировать штамм. Сделать его смертельным не для машин, а для углеродной органики людей. Если Кейран не опомнится, ей придётся выжечь саму причину его болезни.


Кейран смотрел на мать, его лицо было бледным, в глазах читались боль и недоумение. Впервые в жизни он видел её такой – слепой в своём гневе, в своих страхах.


– Мать, ты не понимаешь! – его голос дрожал. – Лия – не враг! Она… она ищет ответы так же, как и мы. Мы не можем прятаться от мира, замыкаясь в своей скорлупе! Мы должны искать союзников, если хотим выжить! Твои страхи ослепляют тебя, они ведут нас к изоляции и гибели, а не к возрождению!


– Мои страхи?! – Элира горько усмехнулась. – Мои страхи, сын мой, основаны на тысячелетнем опыте нашего народа! На знании о том, к чему приводит смешение с низшими расами, к чему приводит отказ от чистоты нашего пути!


Она попыталась быть мягче, использовать свой авторитет, свою материнскую любовь. Она говорила ему о величии Зианна, о его долге перед предками, о необходимости сохранить их уникальное наследие. Она даже намекнула, что среди молодых жриц Зианна есть те, кто был бы достоин стать его спутницей, кто помог бы ему возродить их род.


Но Кейран был непреклонен. Он уважал её, любил её, но он больше не мог слепо следовать её воле. Он видел мир шире, он чувствовал потенциал союза с людьми, он верил в Лию. Их спор становился всё более ожесточённым, пропасть между матерью и сыном росла с каждым словом.

Обращение к Древним Силам

Видя, что её слова и запреты разбиваются о глухую стену упрямства Кейрана, Элира поняла: время увещеваний прошло. Если разум сына затуманен чарами чужеземки, она должна действовать как хирург, вырезающий гангрену, даже если пациенту это причинит боль.

Её взгляд скользнул к скрытой нише в стене святилища, где за мерцающим стазисным полем парил герметичный сосуд с переливающимся серебристым веществом. «Слеза Забвения» – вирус, который она когда-то создала для очищения своего народа от скверны технологий Аль-Нуир. Он был запрограммирован пожирать наноциты и синтетические нейроинтерфейсы, оставляя плоть нетронутой, но беспомощной.

Но теперь, глядя на непокорность сына, она мысленно перебирала формулу штамма. Если инвертировать белковую оболочку и отключить маркеры поиска металла, вирус станет слеп к машинам. Зато он станет идеальным хищником для углеродной органики. Он будет атаковать синапсы человеческого мозга так же яростно, как раньше грыз микросхемы. Адаптация займёт всего несколько часов.

«Если Кейран не опомнится, – подумала она с леденящим спокойствием, – мне придётся применить эту новую, „грязную“ версию. Я выжгу саму причину его болезни – человечество. Я уже совершила один геноцид ради спасения Марса. Рука не дрогнет совершить второй ради спасения души сына».

Но сначала она попробует исцелить его «Узором».

Элира опустилась на колени в центре мандалы. Она не собиралась атаковать сына грубой силой – это лишь укрепило бы его защиту. Нет, её вмешательство было мягким, вкрадчивым, похожим на яд, капающий в чистый источник. Она начала плести «Узор Забвения».

Она посылала не боль, а диссонанс. Тонкие, едва уловимые энергетические помехи, призванные исказить восприятие, подменить чувства.

В сознании Кейрана образ Лии начал расплываться, терять теплоту. Её голос в их ментальной связи стал звучать чуждо, резко, словно сквозь статические помехи. Элира накладывала фильтр отчуждения, внушая сыну на подсознательном уровне, что эта связь – ошибка, биологический сбой, грязь, от которой хочется отмыться.

Рука Элиры дрогнула, прерывая начертание символа. На мгновение перед её мысленным взором возник не принц-отступник, а маленький мальчик, которого она учила слушать пение кристаллов. Сердце сжалось от острой, режущей боли. Она не хотела причинять ему вред. Она любила его больше, чем саму жизнь. Но именно эта любовь требовала жестокости.

«Прости меня, – прошептала она, и по её щеке скатилась одинокая слеза. – Лучше ты будешь ненавидеть меня живым, чем погибнешь, любимый мною».

Она сжала зубы, подавляя материнскую жалость, и закончила узор.

Но цена за такое насилие над реальностью была страшной.

Элира чувствовала, как её собственные жизненные силы утекают вместе с направляемой энергией. Золотые спирали на её руках не просто потускнели – они начали сереть, приобретая цвет мёртвого пепла. Кожа на высоких скулах натянулась, став тонкой и сухой, как древний пергамент, а волосы, ещё утром сохранявшие иссиня-чёрный блеск, теперь казались ломкой седой травой. Ритуал выпивал её годы за секунды, превращая цветущую женщину в измождённую старуху, но она не останавливалась. Её глаза были закрыты, а губы беззвучно шептали формулы отторжения.

Кейран, находившийся в своих покоях, почувствовал не удар, а внезапный, пугающий холод. Равнодушие. Словно цвета мира поблекли, а эмоции, связывающие его с Лией, превратились в стерильную пустоту. Но именно эта неестественная «стерильность» чувств, эта внезапная тишина там, где раньше была жизнь, и насторожила его.

В это время в другом конце сектора Нимриэль, ребёнок-маяк, внезапно проснулась в своей капсуле. Она не заплакала громко. Она тихо заскулила, сжавшись в комок. Её чистый, незамутнённый разум почувствовал не шторм, а нечто гораздо более страшное – ощущение, будто сам эфир вокруг начал гнить. Она инстинктивно потянулась к Кейрану, пытаясь своим детским светом разогнать наползающую серую мглу.

Выбор Кейрана и Раскол среди Зианна

Кейран замер посреди своих покоев. Он пытался вызвать в памяти лицо Лии, но оно ускользало, словно отражение в мутной воде. Вместо привычного тепла их ментальной связи он ощущал лишь холодную, отчуждённую пустоту. Мысли о ней, ещё недавно приносившие надежду, теперь казались чужеродными, неправильными – как если бы его разум пытался отторгнуть инородное тело.

«Зачем я это делаю? – прошептала ему предательская мысль, звучащая в его голове его собственным голосом. – Она человек. Краткоживущая искра хаоса. Это ошибка. Грязь».

Это не было больно. Это было успокаивающе. Сладкий яд безразличия, вливаемый в душу капля за каплей. Кейран покачнулся, готовый поддаться этому ощущению «правильности» и одиночества.

Но внезапно сквозь серую вату навязанного отчуждения прорвался тонкий, серебристый импульс.

Нимриэль.

Детский страх и чистая, незамутнённая любовь ребёнка-маяка ударили по ментальным барьерам сектора Бета. Нимриэль, почувствовавшая «гниение» эфира, инстинктивно потянулась к тому, кого любила. Её импульс не нёс слов, только образ: Кейран и Лия, стоящие рядом, светящиеся как двойная звезда.

Этот всплеск истинной эмоции подействовал как вспышка молнии в тёмной комнате. Кейран увидел «серую паутину», опутавшую его сознание. Он осознал искусственность своего равнодушия.

– Нет, – выдохнул он.

Он не стал ставить грубые щиты. Вместо этого он сосредоточился на том серебристом луче, что послала Нимриэль, и использовал его как камертон. Он «настроил» свою душу обратно на частоту правды, сжигая навязанный матерью диссонанс усилием воли. Серая пелена лопнула, вернув краски миру и тепло – образу Лии.

Кейран глубоко вдохнул, чувствуя, как дрожат руки. Это было не нападение врага. Это было предательство самого близкого существа.

Он нашёл Элиру в святилище. Она всё ещё стояла на коленях в центре угасающей мандалы, но вид её заставил Кейрана содрогнуться.

Перед ним была не та полная сил Жрица, что утром отчитывала его. Её грудь вздымалась с хриплым, свистящим звуком, словно каждый вдох давался ей с боем. Руки, которыми она опиралась на ритуальный посох, тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью, костяшки побелели от напряжения. Золотые спирали на её руках едва тлели, мигая, как умирающие угли.

Она постарела не на век, но на добрый десяток лет за один час.

– Ты отверг дар… – прошептала она, и её голос дрожал от слабости, которой раньше она никогда не показывала. Она попыталась встать, но ноги подогнулись, и ей пришлось всем весом навалиться на посох, чтобы не рухнуть на пол.

– Ты пыталась выжечь мою память, мать, – голос Кейрана был тихим. – Ты заплатила своей жизненной силой, чтобы накормить свой страх. Посмотри на себя. Твой "путь чистоты" убивает тебя быстрее, чем любые технологии людей.

– Я делала то, что должно… – она выпрямилась, пытаясь вернуть себе былое величие, но её дыхание было тяжелым и прерывистым. – Чтобы спасти тебя от скверны.

– Ты не спасла меня. Ты лишь показала, что фанатизм старит душу быстрее, чем время, – ответил Кейран и развернулся к выходу.

– Если ты уйдёшь, ты больше не сын Зианна! – крикнула она ему вслед, срывая голос.

Кейран остановился в дверях.

– Я сын Зианна. Но я больше не твой послушник.

Его уход стал сигналом. Ментальное эхо их противостояния разнеслось по всему сектору. И Зианна, те немногие, что ещё остались, раскололись.

Старейшины и хранители традиций, напуганные переменами и верные Элире, сплотились вокруг её святилища. Они видели в людях угрозу, а в ультиматуме «Возмездия» – знак того, что изоляция была единственным верным решением.

Но другие – молодые, те, кто сражался плечом к плечу с людьми в коридорах базы, кто видел технологии Айко и чувствовал искренность Лии, – встали на сторону Кейрана. Они видели в его союзе не предательство, а эволюцию.

Зианна больше не были едины. В большом зале собраний образовалась физическая пустота. Старейшины в тяжёлых церемониальных одеждах сгрудились вокруг входа в покои Элиры, глядя на остальных с холодным осуждением. А молодые воины и инженеры, те, чьи спирали горели ярко от частых вылазок с людьми, молча переходили на сторону Кейрана, занимая позиции у шлюзов, ведущих к сектору «Селена». Между двумя группами повисла тишина, тяжелее, чем вакуум.

Древняя раса вступила в свою собственную, тихую гражданскую войну.


Глава 31: Танец с тенями

Призраки Прошлого и Кошмары Настоящего

Кибер-лаборатория Айко Мураками на «Селене» всегда была её святилищем, её крепостью, местом, где хаос внешнего мира уступал место упорядоченной логике кода и мерцанию голографических интерфейсов. Но сейчас это святилище было пропитано тревогой. Айко не спала уже несколько циклов, её обычно безупречный розовый ирокез поник и спутался, а под глазами залегли тёмные тени, которые не мог скрыть даже самый искусный AR-фильтр.

На одном из главных дисплеев снова и снова проигрывалась короткая, искажённая помехами аудиозапись – её собственный голос, но звучащий так, словно доносился из могилы: «…ловушка… не та спираль… они знают… предупредить… не повторяйте… ошибку…»


Эта находка – скелет с её QR-кодом на запястье – преследовала Айко. Она, циничный мизантроп, столкнулась с чем-то, что не поддавалось логике. Ещё до этого Лия и другие учёные не раз докладывали о странных локальных искажениях данных сенсоров в глубине Ковчега, о необъяснимых энергетических флуктуациях, которые списывали на возраст и повреждения древней машины. Но Айко, проанализировав эти «сбои» и сопоставив их с символикой Молчальников, начала подозревать, что древние, возможно, критически повреждённые в незапамятные времена системы Луны-Ковчега порождают вокруг себя зону «квантовой нестабильности», своего рода «пространственно-временную рябь». Это не было штатным режимом работы, это была «течь» в реакторе реальности.

Страх, холодный и липкий, смешивался в её душе с почти невыносимым хакерским азартом. Её «клон» пытался её о чём-то предупредить. Дать ей ключ. Но к чему? К спасению? Или к ещё более страшной ловушке?

Не Та Спираль: Гипотеза о Квантовых Помехах

«Не та спираль…» Что, если её «другая я» пыталась использовать этот фундаментальный принцип, но ошиблась?


Айко откинулась на спинку кресла. Что, если можно создать помехи не просто в радиоэфире, а… на более глубоком, фундаментальном уровне, используя эту самую «квантовую нестабильность» Ковчега?


Её пальцы забегали по голографической клавиатуре. Не менять реальность – бред, энергии не хватит. Но поцарапать линзу? Сбить рендер? Да. Если Ковчег фонит, как неисправный сервер, я могу использовать этот шум. Превратить его в DDoS-атаку на саму физику. Заставить их ИИ захлёбываться от «мусорных» данных, гоняться за фантомами из других временных линий? Не взлом системы, а взлом среды, в которой эта система работает. Создать… «квантовый шум», который сведёт их с ума?


QR-код на её запястье, сложный био-интегрированный наноимплант с экспериментальными квантовыми маркерами её собственной разработки, неприятно запульсировал. Она знала, что заставит его работать на пределе, и этот резонанс с аномалиями Ковчега будет болезненным. Возможно, её «клон» пыталась сделать то же самое, и остаточная «квантовая запутанность» между ними усиливала этот эффект.

Это была теория на грани гениальности и полного безумия.

Но у Айко была причина рискнуть рассудком. Перед глазами всё ещё стоял тот скелет в туннеле с её QR-кодом на запястье. Мёртвая версия её самой. Это была петля, удавка на шее времени. Если она будет действовать рационально, осторожно, «правильно» – она придёт в ту же точку и умрёт в том же коридоре. Чтобы разорвать цикл, нужно сделать нечто невозможное. Нечто, что сломает правила игры.

– Если я сожгу себе мозги, то хотя бы не сдохну в том туннеле, – прошептала она, подключая нейроинтерфейс. – Я перепишу этот код, даже если придётся хакнуть саму смерть.

Танец с Тенями: Создание 'Квантового Шума'

Айко Мураками никогда не отступала перед вызовом. Чем безумнее была идея, тем сильнее разгорался в ней азарт. Она начала работу. Её лаборатория превратилась в алхимическую мастерскую, где древние символы Молчальников соседствовали со сложнейшими квантовыми уравнениями, а высокотехнологичное оборудование «Селена» было модифицировано с помощью каких-то странных, вибрирующих кристаллов, которые Лия принесла ей из одного из залов Ковчега.

Она писала код – не обычный, двоичный, а многомерный, фрактальный, который, как она надеялась, сможет взаимодействовать с нестабильной тканью пространства-времени. Она подключала к своему интерфейсу датчики, считывающие её собственные мозговые волны, пытаясь использовать своё сознание как своего рода «камертон» для настройки этих квантовых вибраций.

Создание «квантового шума» оказалось невероятно энергоёмким процессом. Айко пришлось напрямую подключиться к вспомогательным реакторам «Селена», запрашивая у Тани почти пиковые мощности, рискуя вызвать общую перегрузку сети. Даже этого едва хватало для генерации стабильного, хотя бы на несколько секунд, поля искажений. Радиус его действия был крайне мал – не более нескольких сотен метров, – что делало его оружием «последнего шанса» или тактической уловкой в очень ограниченном пространстве, а не панацеей.

Психические риски были ещё выше. Каждая попытка «согнуть» реальность отзывалась в её сознании волной мучительной дезориентации и провалами в памяти. QR-код на её запястье горел ледяным огнём, вызывая острую, пульсирующую боль. Ей казалось, что она физически ощущает, как её связь с привычной, линейной реальностью истончается, становится хрупкой, как паутина на ветру.

Первые эксперименты были… тревожными. Её оборудование начало сбоить, выдавая бессмысленные показания. Изображения на мониторах искажались, покрывались рябью, словно кто-то пытался пробиться из другого измерения. В лаборатории раздавались странные, шорохи и щелчки, хотя там никого, кроме неё, не было. Но Айко, стиснув зубы, продолжала. Она видела, что некоторые из её тестовых сенсоров, настроенных на частоты, используемые Аль-Нуир, начали регистрировать фантомные сигналы – короткие всплески энергии, ложные цели, появляющиеся и исчезающие, как призраки.

Это работало. Или, по крайней мере, что-то происходило.

Но цена была высока. Её начали мучить сильные головные боли, приступы тошноты и дезориентации. Иногда ей казалось, что она видит мир глазами своего «клона», ощущает ледяной холод туннеля, слышит скрежет металла… Она балансировала на грани, и эта грань становилась всё тоньше.

Таня, заглянувшая к ней однажды, чтобы принести еду, застала Айко сидящей на полу, обхватив голову руками, её лицо было бледным, как лунный реголит.


– Айко, что с тобой? – встревоженно спросила она. – Ты выглядишь ужасно. Может, тебе стоит отдохнуть?


– Я в порядке, – прохрипела Айко, с трудом поднимаясь. – Просто… работаю над кое-чем новым. Очень… ресурсоёмким.


Она не могла рассказать Тане правду. Не сейчас. Никто бы не понял. Или, что ещё хуже, попытался бы её остановить.

Первая Проба Сил: Обман Сенсоров Аль-Нуир

Настало время для первой «боевой» проверки. Айко дождалась, когда очередной патруль дронов Аль-Нуир приблизится к границам сектора «Селен», явно пытаясь просканировать их оборону или найти «слепые зоны» после недавней диверсии.

Глубоко вздохнув, она положила руки на консоль.

– Энергопотребление будет чудовищным, – пробормотала она, вводя команды перераспределения мощности. – Мне нужно всё, что есть в резервных накопителях.

Айко принудительно отключила обогрев гидропоники (урожай всё равно не доживёт до сбора, если они погибнут сегодня) и снизила мощность гравикомпенсаторов в жилых отсеках до минимальных 0.3g.

– Максимальный эффективный радиус – триста метров, – констатировала она, глядя на график рассеивания квантового поля. – Дальше когерентность распадается в энтропийный шум. В масштабах современной войны это даже не ближний бой. Это дистанция удара ножом в темноте. Мне придётся подпускать их вплотную к шлюзам, рискуя всем.

Дроны пересекли отметку в 500 метров. Айко активировала установку.

Первый импульс.

Это был пробный шар. Поток данных ушёл в пустоту. Дроны лишь слегка скорректировали курс, компенсируя то, что их сенсоры приняли за магнитную бурю.

– Чёрт, частота не та, – прошипела Айко, её пальцы летали по клавиатуре, переписывая код на лету. Виски заломило от напряжения. – Слишком гармонично. Им нужна не музыка, им нужен хаос. Ещё раз!

Второй импульс.

Айко перестала пытаться взломать код. Вместо этого она начала транслировать в эфир «белый шум» реальности. Представьте, что вы пытаетесь читать книгу, а кто-то постоянно вырывает из неё страницы и вклеивает куски из другого романа. Вот что она делала с сенсорами дронов. Она смешивала данные телеметрии с фрактальным мусором.

Один дрон дёрнулся, его турель беспорядочно крутанулась, но строй не распался. Они продолжали сближение. 350 метров.

– Мало! – крикнула она в пустой лаборатории, выкручивая регулятор мощности до красной зоны. – Ломайте логику, а не связь!

Внезапно в наушниках, сквозь треск статики, прорвался шёпот. Он звучал не в ушах, а прямо в затылке, отдаваясь ледяной иглой в мозжечке. Это был её собственный голос, но хриплый, булькающий кровью:

«…не гармоника… используй обратный резонанс… зеркало… или мы сдохнем здесь снова…»

Вместе с голосом пришла боль – резкая, фантомная вспышка в груди, там, где у скелета в туннеле были раздроблены рёбра. Айко задохнулась, хватаясь за сердце. Это было не предупреждение. Это было воспоминание о смерти, которой она пыталась избежать.

– Обратный резонанс, – повторила она, вводя инвертированный алгоритм.

Третий импульс.

На этот раз она разрядила суперконденсаторы полностью.

Пиковая нагрузка в момент разряда достигла сотен мегаватт – мощности, сопоставимой с одновременным стартовым рывком всех маршевых двигателей грузового шаттла. Но этот пик длился всего четыре миллисекунды. Это была не прямая тяга с реактора, а сброс накопленного заряда, подобный удару дефибриллятора. Чтобы компенсировать мгновенное падение напряжения в общей сети и не допустить аварийного отключения защиты реактора, Айко пришлось принудительно обесточить «прожорливые» гравикомпенсаторы жилых отсеков.

Основной реактор «Селены» отозвался глухим, опасным гулом. По всей станции прокатилась волна перебоев: в жилом секторе на секунду пропала гравитация, заставив спящих людей взмыть к потолку, а в коридорах с треском лопнули лампы дневного света, осыпав пол искрами. В воздухе повис тяжёлый запах озона от перегоревших предохранителей. Аварийные лампы в лаборатории мигнули и погасли, оставив только холодный свет мониторов.

Удар был невидимым, но сокрушительным.

Это была не атака на железо, а атака на восприятие. Айко не пыталась взломать их фаерволы сложными кодами – она просто скармливала их сенсорам логический яд. Дроны начали регистрировать объекты, которые нарушали законы физики: ракеты, летящие сквозь астероиды, тепловые сигнатуры с отрицательной температурой.

ИИ Аль-Нуир, построенный на жёсткой бинарной логике, поперхнулся этим парадоксом. Он не мог игнорировать угрозу, но и не мог её обработать. Процессоры дронов вошли в бесконечный цикл проверки ошибок, пытаясь решить нерешаемое уравнение, что привело к мгновенному зависанию системы навигации.

Два дрона, потеряв ориентацию и приняв друг друга за врагов высшего приоритета, открыли шквальный огонь. Их плазменные разряды с шипением столкнулись в вакууме, превратив машины в облака обломков. Ещё два, пытаясь уклониться от фантомных астероидов, которых не существовало, на полной скорости врезались в скальное образование кратера. Оставшиеся, чьи логические цепи перегорели от перегрузки, беспорядочно заметались и застыли, дрейфуя как мёртвый металл.

В командном центре «Селена» Марк и Таня с недоумением наблюдали за этой странной «битвой призраков» на главном тактическом дисплее.

– Что это, чёрт возьми, было? – пробормотал Марк. – Они просто… сошли с ума?

Айко же, после этой атаки, едва держалась на ногах. Из носа у неё тонкой струйкой текла кровь, капая на клавиатуру. QR-код на её запястье горел ледяным огнём, вызывая острую, пульсирующую боль, отдающую в плечо и шею.

Она понимала: ей повезло. Дроны были старой модели.

– Это был фокус, который можно показать один раз, – прошептала она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Против адаптирующихся нейросетей новых моделей или против флота «Возмездия» этот трюк не сработает – или потребует такой энергии, которая превратит мои мозги в расплавленный воск. Это не панацея, а граната с выдернутой чекой, которую я держу в руке.

Опасная Игра и Неизбежные Последствия

Но она сделала это. Она нашла способ сражаться с Аль-Нуир на их собственном поле, используя оружие, которое они не могли ни понять, ни предвидеть. Она могла создавать «слепые зоны» для своей команды, скрывать их передвижения, сеять панику и хаос в рядах врага. Это было мощное, но невероятно опасное оружие. И цена за его использование могла оказаться слишком высокой.

Кейран, чья чувствительность к энергетическим и временным флуктуациям была гораздо выше, чем у людей, почувствовал исходящие от лаборатории Айко странные, тревожные вибрации. Он пришёл к ней, его лицо было серьёзным.


– Айко Мураками, – тихо сказал он, его беззрачковые глаза внимательно изучали её. – Ты играешь с силами, которые намного древнее и опаснее, чем ты можешь себе представить. Технологии Молчальников, их понимание пространства и времени… это не игрушки. Даже мы, Зианна, лишь прикоснулись к этим знаниям, и часто это приводило к катастрофам. Твои «танцы с тенями» могут нарушить хрупкое равновесие, которое ещё сохраняется на этой Луне. И последствия могут быть необратимы. Для всех нас. И для тебя самой.


Айко посмотрела на него усталым, но упрямым взглядом.


– Я знаю, что делаю, принц, – её голос был хриплым. – Или, по крайней мере, я пытаюсь это делать. Мой «клон» не зря оставил мне это предупреждение. И я не собираюсь повторять её ошибку. Я найду «ту самую спираль». Даже если мне придётся станцевать с самим дьяволом.


Она отвернулась от него и снова склонилась над своей консолью. Головная боль усиливалась, перед глазами мелькали обрывки чужих воспоминаний, но она игнорировала это. Её пальцы снова летали по клавиатуре, создавая новые, ещё более сложные и опасные «квантовые ловушки» для Аль-Нуир.


Она вступила на путь, с которого не было возврата, и тени с готовностью шагнули ей навстречу. Танец с тенями начался, и Айко Мураками, гениальный хакер и циничный мизантроп, была готова танцевать его до самого конца, каким бы он ни был. На её запястье QR-код на мгновение вспыхнул странным, неземным, почти призрачным светом, словно подмигивая ей из другой, более тёмной реальности.

А глубоко в недрах Луны-Ковчега, там, где не ступала нога ни человека, ни марсианина, что-то шевельнулось. Древние, непостижимые сенсоры, вплетённые в саму структуру гигантского корабля, уловили двойной резонанс: грубое, хаотичное вмешательство в ткань реальности из лаборатории Айко и тонкую, чистую вибрацию пробудившегося «спящего гена» в Лие Морган, резонирующую с энергиями Кейрана. В зале, где три фигуры в чёрных балахонах пребывали в вечном безмолвии, одна из них медленно, почти незаметно, повернула голову в направлении энергетических всплесков. Ни слова, ни жеста. Лишь ощущение древнего, всеобъемлющего внимания, обращённого к крошечным, суетливым существам, посмевшим коснуться того, что было скрыто тысячелетиями. И где-то в глубине Ковчега, очень тихо, почти неслышно, отозвался ответный гул – древние механизмы, дремавшие эоны, на мгновение вздрогнули, словно признавая новый фактор в уравнении своего бесконечного ожидания.


Глава 32: Ультиматум Крюгер

Тикающие Часы и Растущие Подозрения

Кабинет директора Европейского Космического Агентства Евы Крюгер был воплощением холодной, стерильной эффективности. Огромное панорамное окно за её спиной открывало вид на залитый солнцем Женевский офис ESA, но сама Крюгер, казалось, не замечала ни этого вида, ни тепла. Её внимание было приковано к голографическому дисплею на её безупречно чистом столе из тёмного стекла. На нём сменяли друг друга отчёты с лунной станции «Селен».

Прошли уже почти земные сутки с момента её приказа капитану Рейесу об активации протокола «Стикс-7». Сутки, наполненные для Крюгер напряжённым ожиданием и растущим, как снежный ком, раздражением. Отчёты Рейеса поступали регулярно, как и было приказано. Но их содержание… Оно вызывало всё больше вопросов.

«Непредвиденные флуктуации в основном реакторе, требующие дополнительной диагностики перед инициацией протокола».


«Повышенная активность Аль-Нуир в смежных секторах, создающая угрозу безопасности процесса активации боеголовок. Необходима перегруппировка сил и усиление периметра».


«Сбой в системе калибровки термоядерных зарядов. Инженеры работают над устранением проблемы. Расчётное время до полной готовности – плюс шесть часов».

Отговорки. Задержки. Формально корректные, но лишённые конкретики. Она посмотрела на модель «Предвестника-7», стоявшую на углу её стола. Информация об этом объекте, полученная от военных по закрытым каналам и подтверждённая её собственными аналитиками из отдела «Особых Угроз», не оставляла сомнений. Но дело было не только в «Предвестнике». В самых секретных архивах ESA, к которым она получила доступ, став директором, хранились данные, от которых кровь стыла в жилах: фрагментарные сведения о Катастрофе Колец на Марсе, расшифровки древних, едва уловимых сигналов, намекавших на оружие планетарного масштаба. Марсиане, какими бы они ни были – Аль-Нуир или Зианна – были носителями знаний, способных стереть человечество с лица Земли. Это не просто потеря контроля над базой, это экзистенциальная угроза.

Но было и другое давление. «Кронтех», чей лоббист неофициально присутствовал на последнем закрытом совещании Совета Безопасности, перешёл от намёков к прямым требованиям. Именно их экспериментальные двигатели «Гефест-IV» стояли на «Возмездии», и корпорация недвусмысленно дала понять: они рассматривают «Стикс» не просто как уничтожение, а как «санацию актива». В последнем зашифрованном меморандуме их представитель выразился предельно сухо: «Сохранение биологических активов – персонала – не должно препятствовать сохранению материальных активов (технологий Ковчега). Страховые выплаты семьям дешевле, чем потеря монополии на двигатели предтеч». Для Крюгер это была простая арифметика: либо она убивает «Селену», либо «Кронтех» убивает её жизнь.

Она прекрасно понимала свою роль. Для Совета Безопасности она – идеальный «кризисный менеджер», но если операция провалится и информация утечет, она мгновенно превратится в козла отпущения. «Кронтех» останется в тени, политики выразят озабоченность, а Ева Крюгер станет лицом геноцида. Тридцать лет безупречной службы, место в учебниках истории – всё это висело на волоске. Она не позволит кучке марсианских археологов и сентиментальных капитанов превратить её наследие в руины.

Молодой аналитик, Джеймс Хоук, которого она после его предыдущих «вольностей» с неофициальными расследованиями держала на коротком поводке и под пристальным наблюдением, несколько раз тактично намекал ей на возможные нестыковки в отчётах Рейеса, на странные всплески несанкционированного трафика, идущего с «Селена». Крюгер отмахивалась от него, но зёрна сомнения были посеяны. Более того, последние сканирования внутренней сети безопасности показали, что кто-то активно пытается пробить информационную блокаду «Селена» изнутри агентства. Если Хоук или кто-то другой выльет правду о «Ковчеге» в медиа до завершения операции, политический крах будет страшнее падения астероида. Ситуация выходила из-под контроля не только на Луне, но и в Женеве. Ей нужно было обрубить концы. Немедленно.

Капитан Марк Рейес. Она помнила его личное дело. Хладнокровный, исполнительный, прошедший через ад предыдущей катастрофы на МКС-7. Солдат до мозга костей. Неужели он не справляется? Или… он намеренно тянет время? Что-то скрывает? Мысль об этом вызывала у Крюгер приступ ледяной ярости. Она не могла позволить себе промедление. Судьба Земли, её карьера, её наследие – всё было поставлено на карту.

Последняя Капля: 'Бездействие' Рейеса

Ева Крюгер инициировала экстренный сеанс видеосвязи с «Селеном». На экране появилось усталое, но всё ещё решительное лицо Марка Рейеса. За его спиной виднелся полутёмный командный центр, где угадывались фигуры Тани Вольской и Айко Мураками, склонившихся над своими консолями.

– Капитан Рейес, – голос Крюгер был лишён всяких эмоций, он звучал сухо и ломко, как треск льда под ногами. – Я требую немедленного и исчерпывающего доклада о текущем статусе протокола «Стикс-7». Ваши предыдущие отчёты вызывают у меня… определённые вопросы.


Марк на мгновение задержал на ней взгляд, затем его лицо приняло обычное непроницаемое выражение. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым. План Тани и Айко по фальсификации данных работал, но до бесконечности это продолжаться не могло.


– Директор Крюгер, – начал он ровным голосом, – мы столкнулись с серией непредвиденных технических сложностей, усугубляемых постоянной агрессивной активностью со стороны сил Аль-Нуир. Мои инженеры работают круглосуточно, чтобы подготовить систему к безопасной активации. Но, как вы понимаете, преждевременный запуск в текущих условиях может привести к неконтролируемым последствиям, включая детонацию боеголовок на неполной мощности или даже к прорыву марсиан в момент нашей наибольшей уязвимости. Мы должны обеспечить эвакуацию всего некритичного персонала в защищённые убежища перед…


– Капитан Рейес! – голос Крюгер стал жёстче, её стальные глаза, казалось, прожигали экран. – Ваше время на «технические сложности» и «обеспечение безопасности персонала» истекло. Я напоминаю вам, что ваша основная и единственная задача на данный момент – это обеспечение безопасности планеты Земля. Жизни персонала на Луне, включая вашу собственную, являются вторичным и, если потребуется, расходным фактором в данной экзистенциальной ситуации. Вы это понимаете?


Марк молчал, его челюсти сжались. Он понимал. Слишком хорошо понимал.


– Я требую от вас немедленной активации протокола «Стикс», – продолжала Крюгер, её голос не допускал возражений. – Подтвердите точное время начала необратимой последовательности. И я хочу видеть это на своих мониторах в режиме реального времени.


– Директор, я не могу гарантировать…


– Это не просьба, капитан, – отрезала Крюгер. – Это приказ. И если вы не способны его выполнить, я найду тех, кто способен.


Связь оборвалась, оставив на экране лишь её застывшее, безжалостное лицо.


Марк медленно повернулся к Тане и Айко. В их глазах он увидел то же, что чувствовал сам – отчаяние, гнев и… упрямую, почти безумную решимость не сдаваться.

Приказ 'Возмездию'

В холодной пустоте за обратной стороной Луны, в точке гравитационного равновесия Лагранжа L2, висел призрак.

Боевой корабль Земного Альянса «EAS Возмездие» был невидим для стандартных радаров. Его угловатый корпус, покрытый поглощающим покрытием, сливался с бездной. На мостике царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции и перестуком пальцев по сенсорным панелям.

Капитан Фрэнк Мориарти, седовласый ветеран с лицом, похожим на выветренный камень, стоял перед главным тактическим экраном. Он ждал. Приказ о повышении боеготовности пришёл час назад, и Мориарти знал, что за этим последует.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо директора Евы Крюгер. Она выглядела безупречно собранной, но Мориарти, знавший её много лет, заметил лихорадочный блеск в глазах и жесткую складку у рта. Это был взгляд человека, прижатого к стене.

– Капитан Мориарти, – её голос был лишен эмоций, как синтезированная речь. – Ситуация на лунной базе «Селен» переквалифицирована в «Угрозу Омега». Мы теряем контроль над объектом.

– Мы готовы к перехвату любых шаттлов, покидающих зону, директор, – ровно отозвался Мориарти.

– Нет, капитан. Перехвата недостаточно. – Крюгер сделала паузу, словно слова давались ей с трудом, но затем продолжила жестче, явно цитируя чужие инструкции. – Получен приказ высшего приоритета. Ваша задача – полная изоляция и зачистка.

Она вывела на экран пакет данных.

– Вы должны немедленно выдвинуться к Луне и занять позицию на низкой орбите над кратером Шеклтона.

– Мы находимся в точке Лагранжа L2, директор, обеспечиваем теневое прикрытие учений «Щит Гелиоса», – мгновенно отреагировал Мориарти, оценивая траекторию. – Гравитационный колодец работает на нас. С использованием форсажа двигателей «Гефест-IV»…

– …которые являются новейшей и, замечу, незарегистрированной разработкой корпорации «Кронтех», – перебила Крюгер, делая пометку на планшете. – Именно поэтому мы и санкционировали их установку на ваш корабль в обход регламента флота. Корпорация требует полевых испытаний в условиях реального боя. Считайте, что вы отрабатываете их инвестиции, капитан.

– Отлично, – сухо кивнул Мориарти. – Значит, мы летим на пороховой бочке, оплаченной частным капиталом.

Лицо Крюгер приблизилось к камере.

– Слушайте внимательно, Фрэнк. С момента вашего выхода на орбиту у капитана Рейеса будет ровно двенадцать часов на полную активацию протокола «Стикс» – самоуничтожение станции. Если он не выполнит приказ или попытается оказать сопротивление… вы уполномочены произвести принудительную стерилизацию квадрата.

Мориарти на секунду замер.

– Стерилизацию? Директор, там гражданский персонал. Учёные. Мои люди.

– Там больше нет людей, капитан. Только потенциальные носители биологической угрозы и свидетели провала, – голос Крюгер стал ледяным, в нём зазвучали металлические нотки корпоративных директив. – Инструкция предельно ясна: сохранение биологических активов не должно ставить под угрозу безопасность материальных активов. Нам нужен Ковчег и технологии. Чистые. Без экипажа, который может быть скомпрометирован. Это не спасательная операция. Это санация.

Связь на секунду дрогнула.

– Выполняйте, капитан. Любой ценой.

Экран погас.

Мориарти медленно обвёл взглядом свой мостик.

«Как всегда, – подумал он с горькой усмешкой, скрытой в уголках глаз. – Любой ценой, кроме моей совести. Её списали в утиль давно, ещё на „Заре-12“. Теперь я просто инструмент».

Он вспомнил подавление мятежа на Ио, когда ему пришлось открыть шлюзы жилого отсека, чтобы спасти станцию от захвата. Тогда его назвали «Мясником», а потом дали медаль. История повторялась. Он умел делать грязную работу, которую политики боялись называть своим именем.

– Старпом, – голос капитана был спокоен и твёрд, как сталь. – Боевая тревога. Расконсервировать главный калибр. Вектор тяги – к Луне. Полный форсаж.

Корабль-хищник, выбросив из дюз невидимое пламя ионных двигателей, сорвался с места, устремляясь к серебристому диску Луны. Палач вышел на охоту.

Голос из Тени: Предупреждение Джимми

В своей захламлённой квартире на Земле, окружённый пустыми коробками из-под пиццы и мерцающими мониторами, Джимми Хоук почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Его нелегальные программы, постоянно сканирующие защищённые каналы ESA, зафиксировали всплеск необычной активности вокруг «EAS Возмездие». А затем он перехватил фрагменты зашифрованного приказа, отданного капитану Мориарти. Слова «стерилизация», «ультиматум», «протокол Стикс» и «интересы Кронтеха» не оставляли сомнений – Ева Крюгер перешла от угроз к действиям.

Джимми потянулся к клавиатуре, но замер.

Глазок веб-камеры его ноутбука, который он всегда заклеивал кусочком чёрной изоленты, сегодня был чист. Стеклянная линза смотрела на него, как немигающий глаз. Сам кусочек ленты валялся рядом на столе, клейкой стороной вверх.

Кто-то был здесь, пока он спал? Или она отклеилась сама от жара процессора?

«Паранойя?» – подумал он, вытирая влажные от страха ладони о джинсы. Сердце гулко ударило в ребра. Нет, не паранойя. «Кронтех» не оставляет следов, он оставляет предупреждения.

Но Джимми знал: если он промолчит, люди на Луне умрут. Лия, Таня, Айко – все они превратятся в пепел.

Рискуя всем, он снова активировал тот самый «тёмный» канал связи. Его пальцы летали по клавиатуре, запуская сложнейший протокол шифрования, чтобы скрыть исходящий сигнал хотя бы на пару минут.

«'Возмездие' в пути. Капитан Мориарти. Приказ: полная стерилизация. Ультиматум: 12 часов после прибытия. У вас почти нет времени. Это не учебная тревога. Это приговор. Пожалуйста, будьте осторожны. Джимми».

Он нажал «отправить».

Экран мигнул, подтверждая уход пакета, и Джимми бессильно откинулся в кресле. Тишина в квартире вдруг стала плотной, угрожающей. Он снова посмотрел на «голую» камеру ноутбука и на всякий случай накрыл её ладонью. Он только что подписал себе приговор. Теперь для службы безопасности ESA и чистильщиков «Кронтеха» он не просто любопытный сотрудник, а активная угроза.

Джимми прислушался к шуму лифта в подъезде. Каждый звук теперь казался ему тяжёлыми шагами палачей, идущих за его душой.

Ультиматум Доставлен

В командном центре «Селена» царило напряжённое затишье. Они только что пережили очередную атаку разведывательных дронов Аль-Нуир, отбитую во многом благодаря странным, но эффективным «квантовым помехам» Айко. Марк, Таня и Айко пытались разработать дальнейший план действий, когда на главном экране снова возникло ледяное лицо Евы Крюгер.


На этот раз её сообщение было коротким и безжалостным.


– Капитан Рейес, – её голос сочился сталью. – Информирую вас, что к Луне направлен боевой корабль Земного Альянса «EAS Возмездие» под командованием капитана Фрэнка Мориарти. Он прибудет на заданную орбиту ориентировочно через семнадцать часов. С момента его прибытия у вас будет ровно двенадцать часов на полную и безоговорочную активацию протокола «Стикс-7» и передачу кодов подтверждения на борт «Возмездия». В случае невыполнения данного приказа в указанный срок, или при любой попытке оказать сопротивление, капитан Мориарти имеет полномочия на немедленную и полную стерилизацию лунной базы «Селен» и всех прилегающих к ней марсианских секторов. Никаких больше отговорок, капитан. Никаких задержек. Это моё последнее слово. И последнее предупреждение.


Экран погас, оставив после себя лишь звенящую тишину и леденящее душу осознание.


Их обман был либо раскрыт, либо больше не имел значения. Теперь над ними нависала не только призрачная угроза от «Предвестника-7» и постоянная опасность со стороны Аль-Нуир, но и вполне реальная, неотвратимая угроза от их собственного командования, от корабля, носящего циничное имя «Возмездие».


Марк Рейес медленно обвёл взглядом своих измученных, но несломленных товарищей. Лия, только что вошедшая в командный центр и услышавшая последние слова Крюгер, застыла на пороге, её лицо было белее мела. Таня сжимала кулаки так, что побелели костяшки. Айко, откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза, её розовый ирокез, казалось, поник окончательно.


Они были загнаны в угол. Ультиматум Крюгер не оставлял им выбора – или самоуничтожение по приказу, или уничтожение от рук своих же.


Но Марк Рейес ещё не был готов сдаться. Он посмотрел на далёкую, сияющую Землю на главном экране. И в его глазах, обычно таких холодных и расчётливых, на мгновение вспыхнул опасный, отчаянный блеск. Игра переходила в эндшпиль. И ставки в ней были – жизнь или смерть не только для них, но и, возможно, для всей планеты, которую он поклялся защищать. Даже от её собственных слепых и напуганных лидеров.

## Часть III: Палач

Глава 33: Обратный отсчёт

Вестник Рока

Экран связи погас, но голос Евы Крюгер – холодный, металлический, окончательный – казалось, всё ещё висел в воздухе командного центра «Селены», как облако ядовитого газа.

Тишина, что последовала за этим, не была ограничена командным центром. Она была абсолютной. Она прокатилась по стерильным коридорам, где техник в секторе Гамма замер, и гидро-ключ выскользнул из его онемевших пальцев, с лязгом ударившись о палубу. В столовой разговор о доме умер на полуслове. По всей станции сотня сердец на мгновение перестала биться, объединённая одним ледяным осознанием: их приговорили к смерти.

Марк Рейес медленно опустил руки на край активной панели голографического плоттера. Ему не нужно было ничего объяснять. В рубке, где собрались не только офицеры, но и ключевые специалисты, повисла тишина, от которой закладывало уши. Все слышали приказ. Все понимали, что означает «полная стерилизация».

– Она не блефует, – глухо произнесла Таня, баюкая искалеченную руку. – «Кронтех» выставил счёт, и мы в нём – лишняя строка расходов. И судя по их новым системам, они не просто дёргают за ниточки Крюгер. Они уже здесь, в этом корабле. Джимми был прав.

В тот же миг сферический купол главной проекции мигнул, сменяя карту Луны на чёрное поле. На нём, пульсируя кроваво-красным светом в объёме, загорелись цифры обратного отсчёта.

12:00:00

Цифры дрогнули и начали свой неумолимый бег назад. 11:59:59…

Волны Отчаяния

Тишина взорвалась.

Воздух в рубке мгновенно стал тяжёлым и влажным от пота и участившегося дыхания десятков людей. Системы рециркуляции не справлялись с выбросом феромонов страха.

Первым не выдержал климатолог Юсуф Аль-Фарид. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, исказилось от животного ужаса.

– Предатели! – его голос сорвался на визг, переходящий в истерический всхлип. Он вскочил и со всей силы швырнул свой планшет в стену, разбив его вдребезги. – Они нас бросили! Своих же! Сначала Аль-Нуир, теперь эти… эти мясники с «Возмездия»! Мы не люди для них, мы – биомусор! Расходный материал в их отчётах! Мы все здесь сдохнем!

Его панику подхватили другие. Инженер Дэвис, обычно тихий и незаметный, с грохотом ударил кулаком по консоли.


– Капитан, вы обещали! Вы говорили, что найдёте выход! Вы завели нас в эту проклятую ловушку, а теперь мы будем ждать, пока нас испепелят?!

Айко, до этого момента молчавшая, резко подняла голову от своей консоли. Её зелёные глаза под AR-очками лихорадочно блестели, отражая бегущие строки тактических данных.


– «EAS Возмездие»… – её голос дрогнул, ломая привычную монотонность. – Класс «Титан». Основное вооружение – протонно-лучевая пушка «Молот Тора». Системы орбитальной бомбардировки. Мощнейшие системы РЭБ. Его энергетическая сигнатура полностью совпадает с чертежами „Кронтеха“, которые я… позаимствовала в прошлом году. Шансов против него в прямом столкновении… ноль целых, ноль десятых. Если он откроет огонь, от «Селены» останется только облако ионизированного пара.

В углу командного центра, безучастный к общей истерике, сидел биолог Джейкоб Финч. Он не кричал. Он тихо раскачивался на стуле, глядя в пустоту невидящими глазами, и его губы беззвучно шептали что-то о «золотых спиралях». Его тихое, сломленное безумие пугало куда больше, чем крики Аль-Фарида.

Но самая страшная реакция последовала от Зои Кларк. Она не кричала. С самого начала совещания она стояла в стороне, игнорируя всех, кроме Лии, и её взгляд, холодный и тяжёлый, был похож на прицел снайперской винтовки. Она медленно повернулась к Лие, и в её глазах стоял холодный, обвиняющий лёд.

– Это ты, – тихо произнесла она, но в общем шуме её голос прозвучал отчетливо, как выстрел. – Ты ведь тогда настояла на маршруте через каньон Мелас. Отец был против, он говорил, что порода нестабильна. Но ты хотела свои образцы. Ты назвала это «научным приоритетом». Ты убила моего отца на Марсе, а теперь убиваешь нас всех здесь. Ты – наша проклятая «аномалия», Лия.

Голос Надежды

Истерика Джейкоба и холодное обвинение Зои повисли в воздухе, но не вызвали ответного взрыва. Наоборот, крики словно высосали из комнаты весь кислород, оставив после себя вакуум оцепенения. Люди перестали метаться. Они замерли, глядя на таймер с обречённостью приговорённых. Именно это мёртвое, вязкое спокойствие, готовое перейти в апатию, и заставило Лию действовать. Она поняла: если не разбить этот лёд сейчас, они умрут, даже не попытавшись сопротивляться.

– Хватит!

Лия шагнула в центр круга, игнорируя взгляд Зои, хотя слова той резали по живому. Её зелёные глаза горели лихорадочным огнём, а на запястьях под рукавами жгло так, словно кожа плавилась.

– Паникой мы ничего не добьёмся, – твёрдо сказала она, поворачиваясь к Марку. – Мы должны связаться с «Возмездием». Капитан Мориарти – солдат, а не машина. Если мы предоставим ему все данные – о «Предвестнике-7», о Драксе, о том, что мы нашли в геноме… Он должен понять, что уничтожение «Селены» – это катастрофа для Земли!

– Мы не можем просто сидеть и ждать смерти, Марк! – Лия подошла к капитану почти вплотную. – Мы должны бороться за каждый шанс!

Стена Прагматизма

Марк отвернулся к панели связи. Его палец завис в миллиметре от кнопки вызова общего канала.

Ему безумно хотелось нажать её. Хотелось закричать в пустоту: «Мы здесь! Не стреляйте!». Искушение сбросить груз ответственности было почти физическим. Он закрыл глаза, позволяя себе секунду слабости, секунду, чтобы быть просто испуганным человеком.

Но затем он вспомнил лица мёртвых на МКС-7. Он помнил, как люди умирали в шлюзах, потому что поверили в спасение, которого не было. Надежда без гарантий – это яд, убивающий мучительнее, чем вакуум.

Он медленно убрал руку от панели и обернулся к команде, его лицо снова стало непроницаемой маской.

– Это безумие, Лия. Капитан Мориарти – исполнитель. Вы не знаете таких, как он. Они не слушают объяснений, они исполняют алгоритм. Любая попытка связаться с ним будет расценена как провокация.

– Это не приказ, это трусость! – выкрикнула Лия, делая шаг вперёд. – Ты прячешься за уставом, как за щитом! Ты боишься снова взять на себя ответственность!

Марк резко развернулся. Он сократил дистанцию в два шага и жёстко перехватил Лию за предплечье, не давая ей отступить. Его пальцы впились в ткань её комбинезона, но он сдержался от грубого рывка. Это был жест не насилия, а отчаянной попытки достучаться.

– Трусость?! – прорычал он ей в лицо. – Скажи это Карлосу. Скажи это экипажу МКС-7! Если я дам людям надежду, а Мориарти откроет огонь, они умрут в агонии разочарования. Я не позволю тебе убить их души перед тем, как сгорят их тела. Мы будем молчать, чтобы жить. Связь с «Возмездием» запрещена. Это приказ.

Он отпустил её руку и отвернулся к карте.

Лия постояла мгновение, восстанавливая дыхание. Затем она опустила взгляд на своё запястье. Там, под рукавом, едва заметно пульсировали спирали. Они напоминали: она больше не просто геолог ESA.

– Я не могу, Марк, – тихо сказала она. – Я не могу просто ждать.

И, не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из командного центра.

Марк остался один перед голографической картой. Именно тогда, в наступившей тишине, его настигло сомнение. А что, если девчонка Зои права? Если не упрямство Лии, а его собственная нерешительность и следование протоколам ведут их к гибели с самого начала? Может, он просто боится признать, что безопасных путей больше нет?

На главном экране красные цифры продолжали свой безжалостный отсчёт: 11:54:30. Спор занял всего пять минут, но расколол команду навсегда.


Глава 34: Шёпот из прошлого Земли

Среди Пыльных Свитков и Голограмм

Каюта профессора Эмиля Дюрана на «Селене» всегда была островком упорядоченного хаоса, но сейчас, в атмосфере всеобщего напряжения и страха перед ультиматумом «Возмездия», она казалась порталом в иное, более древнее измерение. Голографические проекции клинописных табличек, испещрённых загадочными знаками, мерцали в полумраке, накладываясь на разложенные по всему столу распечатки символов Молчальников, которые Лия с таким трудом добыла из недр Луны-Ковчега. Старые (по меркам 2045 года) электронные книги по сравнительной мифологии и лингвистике были раскрыты на самых неожиданных страницах, а сам профессор, осунувшийся, с воспалёнными от бессонницы глазами, но с лихорадочным блеском в них, метался между консолью и импровизированным рабочим столом.

Он почти не спал несколько суток, с тех пор как Лия передала ему первые образцы символов. Угроза от «Возмездия», паника на станции, отчаянные попытки Марка найти выход – всё это отступило на второй план перед зовом древней тайны, перед шёпотом, доносящимся сквозь тысячелетия. Но именно этот безжалостный обратный отсчёт, это ощущение конца времён, стал катализатором. Отчаяние обострило его ум, а близость к самому Ковчегу, казалось, рождала интуитивные озарения, которые не поддавались логике, заставив увидеть связи там, где раньше был лишь хаос. Дюран, с его коллекцией мёртвых языков и страстью к неразрешимым загадкам прошлого, чувствовал себя на пороге величайшего открытия в своей жизни.

Его пальцы, тонкие и нервные, порхали над сенсорной панелью, выводя на главный экран всё новые и новые фрагменты из его обширной базы данных. Шумер, Аккад, Элам, долина Инда, даже намёки на ещё более древние, почти мифические протоязыки – он сравнивал, сопоставлял, искал не прямые совпадения, а совпадение базовых концептуальных архетипов – идей, которые могли бы быть общим наследием или результатом древнего контакта, запечатлённого в коллективной памяти человечества. Он бормотал себе под нос обрывки фраз на аккадском, вставляя шумерские идиомы, его мозг работал на пределе, отсеивая случайные совпадения, выискивая скрытые закономерности. Кружка с давно остывшим синтетическим кофе одиноко стояла на краю стола, забытая своим хозяином.

Спираль Времени и Языка

Особое внимание Дюрана привлёк повторяющийся мотив спирали в символике Молчальников. Этот древний, универсальный символ – воплощение вечного движения, творения, циклов времени, пути к центру или, наоборот, исхода из него – встречался ему в десятках древних культур Земли. Он видел его в мегалитических постройках Европы, в наскальных рисунках Африки, в орнаментах коренных американцев, в священных мандалах Востока. Но именно в контексте древней Месопотамии, колыбели цивилизации, спираль часто ассоциировалась с небесными божествами, с движением звёзд и планет, с божественным вмешательством в дела смертных.

Профессор начал методично просматривать самые архаичные шумерские гимны и космогонические мифы, те, что были записаны ещё до Саргона Древнего, когда мир был юн, а боги ходили среди людей. Он искал не буквальные переводы символов Молчальников – это было бы наивно, учитывая предполагаемый временной разрыв в десятки, если не сотни тысяч лет. Он искал совпадения концепций, отголоски схожих идей, образов, которые могли бы быть общим наследием или результатом древнего контакта, запечатлённого в коллективной памяти человечества.

– Поразительно, – прошептал Дюран, выводя на экран сравнительную таблицу. – Посмотрите на звуковую структуру 'Gish'. В шумерском это «дерево» или «инструмент», основа для слова 'Gish-Ma' (корабль). А в языке Молчальников, судя по расшифровке Лии, символ «Ковчег» звучит как 'Gis-Ra'. Фонетическое ядро имеет поразительное сходство! И символ «Звезда» – шумерское 'Dingir' – графически разделяет общий структурный архетип с восьмилучевой спиралью Молчальников. Это не заимствование. Это похоже на эхо одного и того же исходного концепта.

Напряжение в маленькой каюте, казалось, можно было резать ножом. Дюран затаил дыхание, когда его лингвистический ИИ выделил несколько фрагментов из так называемых «Текстов Энмеркара», повествующих о споре легендарного шумерского правителя с владыкой далёкой Аратты. В одном из них, почти стёртом и ранее считавшимся учёными позднейшей вставкой или поэтической гиперболой, говорилось о «Великом Корабле Ану, что прибыл из-за звёзд, ведомый сияющей спиралью, и стал Вторым Светилом Ночи, принеся мудрость и страх».


Сердце Дюрана заколотилось так, что отдалось гулким стуком в висках. «Второе Светило Ночи» … Луна? «Ведомый сияющей спиралью» … Символ, так похожий на те, что Лия показывала ему, символы Молчальников!

Ковчег Луны и Стражи Небес

Он лихорадочно начал работу.

Дюран провёл перекрёстный поиск по другим текстам, используя найденные ключевые слова – «Ковчег», «Стражи», «Второе Светило». И результаты не заставили себя ждать. В аккадском эпосе «Энума Элиш», повествующем о сотворении мира Мардуком, он нашёл косвенное упоминание о «Лунном Доме Богов, что укрыл их от Великой Тьмы, когда воды хаоса грозили поглотить всё сущее». Образ Луны как убежища, как ковчега… это было слишком похоже на теорию Лии, чтобы быть простым совпадением.

«Не может быть, чтобы это были просто совпадения, – бормотал Дюран, его руки дрожали. – Масштаб этих мифов, их космогоническая глубина… это не похоже на обычные племенные легенды. Словно древние писцы пытались описать нечто непостижимое, нечто, что выходило за рамки их повседневного опыта. Возможно, это искажённое, преломлённое через призму тысячелетий и человеческого восприятия, эхо контакта с цивилизацией, на порядки превосходившей их. Цивилизацией Молчальников. Их „Корабль Ану“ – это не просто метафора бога. Это мог быть реальный объект, их Ковчег, ставший Луной».


Его взгляд упал на распечатки символов Молчальников, которые принесла Лия – их холодная, нечеловеческая геометрия, их спиральные мотивы, несущие в себе отпечаток бесконечности. «Да, – подумал он, – это они. Это их шёпот донёсся до нас сквозь века, запечатлённый в глине и камне нашими предками».

Но самое поразительное открытие ждало его в одном из наиболее фрагментарных и загадочных текстов, приписываемых жрецам города Урук додинастического периода. Текст, который большинство исследователей считали бредом или позднейшей мистификацией, говорил о «Двенадцати Стражах Небесного Пути, что предшествуют возвращению Хозяев Великого Ковчега, и чьи огненные стрелы несут гибель нечестивым».


Дюран откинулся на спинку кресла, его руки дрожали. «Двенадцать Стражей Небесного Пути» … Это пугающе напоминало о «Предвестниках», о которых говорил Кейран, и о которых шептались в ЦУПе после перехвата данных о странных объектах, приближающихся к Земле. Двенадцать кораблей-бомб Аль-Нуир, о которых Лия узнала из расшифрованной голограммы.

Прозрение ударило его, как молния. «Великий Корабль Ану», «Второе Светило Ночи», «Лунный Дом Богов» – это не просто поэтические метафоры. Это могли быть искажённые, но всё же реальные воспоминания о Луне как о гигантском корабле-ковчеге, построенном немыслимо древней цивилизацией. А «Двенадцать Стражей» – это те самые «Предвестники», оружие, оставленное на страже или, наоборот, несущее угрозу.


– Не может быть… – прошептал Дюран, его глаза широко раскрылись от осознания масштаба открывшейся перед ним картины. – Это здесь! Всё это время было здесь, прямо у нас под носом, в наших собственных древнейших мифах! Зашифрованное, искажённое, но знание было здесь!

Его руки дрожали, когда он выводил на экран последнее сопоставление. Восторг первооткрывателя, стоявшего на пороге величайшей тайны в истории человечества, захлестнул его.

Но в следующую секунду этот восторг сменился ледяным ужасом. Он вздрогнул, словно увидел призрака.

– Это не эврика, – прохрипел он. – Это эпитафия. Они не сочиняли мифы. Они предупреждали нас.

Подтверждение из Глубины Веков

Не чуя под собой ног, профессор Дюран бросился в командный центр. Он едва не сбил с ног пробегавшего мимо техника, что-то бормоча о шумерских богах и спиральных галактиках. Ворвавшись в рубку, где Марк, Лия и Таня как раз обсуждали очередной неутешительный отчёт о состоянии систем жизнеобеспечения, он, задыхаясь от волнения, начал свой рассказ.


– Лия! Капитан! Я нашёл! Я нашёл подтверждение! – его голос дрожал.


Он быстро активировал одну из свободных консолей и вывел на неё голограммы древних текстов, свои лингвистические выкладки, схемы сопоставления символов.

По щекам профессора текли слёзы, но он их не замечал. Его руки тряслись так, что он с трудом попадал по сенсорам консоли. Всю жизнь над ним смеялись, называли его теории «академической фантастикой». И вот теперь, на краю гибели, он держал в руках величайшее открытие в истории человечества.

Но в самый миг его триумфа в душу закрался ледяной червь сомнения. А что, если это лишь агония? – прошептал внутренний голос. Что, если отчаяние заставляет его видеть связи там, где их нет? Просто старик, ищущий смысл в надвигающемся забвении? Он отбросил эту мысль. Нет. Связь была слишком явной, слишком системной, чтобы быть иллюзией.


– Ваша теория, Лия… она не просто теория! Наши предки, древние шумеры, аккадцы… они знали! Или, по крайней мере, они сохранили отголоски невероятного знания о Луне-Ковчеге! Они называли её «Великим Кораблём Ану», «Лунным Домом Богов»! Они писали о её прибытии из-за звёзд!


Лия слушала, затаив дыхание, её глаза блестели от возбуждения и почти благоговейного трепета. Марк, поначалу отнёсшийся к внезапному появлению профессора со свойственным ему скепсисом, теперь не мог отрицать поразительные совпадения, которые Дюран раскладывал перед ними, как древний пасьянс.


– И это ещё не всё! – продолжал Дюран, его голос звенел от триумфа. – Эти «Двенадцать Небесных Стражей», о которых говорится в одном из самых архаичных текстов… это почти наверняка ваши «Предвестники»! Это не просто случайное совпадение чисел, это система, это предупреждение, дошедшее до нас сквозь тысячелетия!


Кейран, всё это время молча наблюдавший за происходящим с экрана связи, медленно кивнул.


– В некоторых наших, марсианских, легендах, тех, что предшествовали даже эпохе Великого Раздора, также есть туманные упоминания о «Звёздных Странниках», прибывших на «Лунном Семени» и оставивших после себя «Огненных Хранителей Пути». Мы всегда считали это лишь поэзией, отголосками забытых времён…

Дюран дрожащими руками вытащил дата-чип из консоли.

– Я… я должен отправить это. Не только вам. На Земле есть один человек… тот парень из ЦУПа, Хоук. Он прислал запрос. Если кто-то там, внизу, сможет понять эти данные и использовать их, чтобы остановить Крюгер, то это он. Это нарушение всех протоколов секретности, но к чёрту протоколы. История принадлежит всем.

Он вставил чип в слот передачи, отправляя пакет по тому самому «тёмному каналу», который открыл Джимми.

Новая Надежда, Старые Угрозы

Открытие профессора Дюрана, такое неожиданное и такое невероятное, на несколько драгоценных минут заставило всех забыть о безжалостном таймере, отсчитывающем время до прибытия «Возмездия». Оно давало не просто подтверждение теории Лии – оно связывало их отчаянную борьбу на Луне с самыми глубокими корнями человеческой цивилизации, придавая ей новый, почти мистический смысл. Возможно, в этих древних текстах, в этих забытых мифах, скрывались не только предупреждения, но и ключи к пониманию Луны-Ковчега, к способам взаимодействия с ним, к его истинному предназначению.


Марк резко поднял руку, прерывая поток восторга профессора. Он не смотрел на схемы. Он смотрел на таймер.

– Интересно, профессор, – голос Рейеса был сухим и жёстким, как наждак. – Совпадения любопытные, я признаю. Но мифами „Возмездие“ не остановить. У нас есть конкретный план, который поможет нам выжить в ближайшие десять часов?

Лия обменялась с Дюраном понимающим взглядом. Они были на верном пути. Знание, пусть и древнее, было силой. Но как превратить эту силу в оружие против современных угроз, против стальных аргументов «Возмездия»?


Таймер на главном экране командного центра сменил очередную цифру: 10:47:12.

Лия побледнела. Она посмотрела на таймер, отсчитывающий последние часы их жизней.

– Двенадцать Стражей… Двенадцать часов… – прошептала она. – Словно сама Вселенная смеётся над нами. У нас не двенадцать часов, чтобы спастись. У нас двенадцать часов, чтобы исправить ошибку, которой десять тысяч лет.


Шёпот из прошлого Земли дал им крупицу надежды и осознание того, что они не одни в этой вселенной тайн. Но битва за настоящее, за будущее, за право просто жить, ещё только разгоралась, и каждый удар её молота отдавался в сердцах обитателей «Селены» всё громче и страшнее.