Ирина Славская
Когда боги смеются…

Я очнулась от невыносимой боли в правом боку. От того, что меня переворачивали, словно я какой-то старый тюфяк. Приподняли и шмяк! – плюхнули на левый бок. Да больно так! Чьи-то настойчивые руки меня грубо щупали, прикладывали ко мне что-то холодное, смазывали тело жидкой пахучей дрянью. Они проделывали все это молча. Голова нещадно гудела, будто в нее запустили рой пчел. Опять приподняли и шмяк! – плюхнули на правый бок. Те же манипуляции проделали. Потом на живот небрежно опрокинули. Словно я и не человек, а тряпка безвольная.

Ощущения были те еще… Нестандартные. Все тело ныло. Еще бы! Если меня не прекратят так нещадно ронять на плоскость, что подо мной, то я вся в синяках буду. Пошевелить ни рукой, ни ногой не могу – как парализованная лежу. И рот почему-то не открывается. Пожаловаться на боль и попросить быть понежнее не получится. На глазах какая-то повязка силиконовая.

Затем мне что-то вкололи. Исчезло сразу все в единый миг. Не было ни времени, ни пространства. Звуки, запахи и краски стерлись в небытие. Не было даже меня самой. Я словно ослепла и оглохла – исчезла во тьме. Меня не стало.

Очнулась я в палате. Все белое – апофеоз стерильности. Больница? Вполне может быть. Только стены как бы сияют изнутри. Значит, краска дорогая, а не та дешевка, которой красят в наших больничках. Випка? Я в элитной больнице? Это кто же такой щедрый и за меня такие бабки готов оплатить? Почему я здесь? Что со мной случилось? Ничего не помню. А надо бы вспомнить…

– Эй, кто-нибудь! – прохрипела я.

Никто не отозвался. Тишина меня почему-то стала пугать. Какой-то нерациональный страх появился. Еще и пошевелить руками и ногами не могу. Хорошо, что хоть помню, как меня зовут. Мария Павлова.

– Эй, есть тут кто? Помогите! – прокричала громче.

Нет ответа. Жутко. Вдруг я тут одна? Про меня забыли, и я тут умру от голода и холода? Помирать не хотелось. Предпочитаю жить!

– А в ответ – тишина… – сказала я сама себе, подбадривая, пытаясь хоть так изгнать липкий страх. Захотелось разбить гнетущее безмолвие…

Пригляделась. Рядом нет никаких кнопок для вызова медперсонала. Привычная для пациентов российских больниц мебель отсутствует: ни тебе тумбочки, ни шкафа. Ничего. Кровать подо мной и не кровать вовсе, а какое-то устройство. Подобие стола в морге. Но лежать на нем удобно и мягко. Значит, точно не морг. Для трупов удобства не предусмотрены. Никто не приходит. Оборудование какое-то стоит, но я такое никогда не видела ни в кино, ни в реальной жизни. И так тихо работает, что в палате стоит мертвая тишина. Технологии будущего?

Прошло часа четыре, не меньше. Никто так и не появился. От нечего делать пытаюсь вспомнить, что было до этого. А «до» был понедельник…

Понедельник. День тяжелый, как говорится. В постели было тепло и уютно. Вставать не хотелось. На работу идти не было желания. И настроение на нуле. Я потянулась, посмотрела в окно, где солнце не наблюдалось, а по небу бродили хмурые свинцовые тучи, грозя дождем. Начала фантазировать, что же мне такого соврать, чтобы от работы отмазаться. Как же не хотелось выходить на улицу в сырую туманную холодрыгу!

Ничего приличного в голову не приходило. Все версии я уже жалостливо озвучивала своему непосредственному начальнику. Перебираю пригодные варианты, как откосить от работы. А тут еще и воспоминания проклюнулись.

Память – вечный провокатор совести, услужливо подсовывала моменты жизни. Как в последний рабочий день до корпоратива мы стояли в коридоре во время перерыва. И вдруг разговор пошел о дисциплине.

– Однажды шеф тебя на вранье поймает и небо с овчинку покажется. Ленивая ты, Машка, хотя и не без таланта. На нем и выезжаешь, – завистливо высказывал мне коллега Петя из отдела маркетинга.

Трудоголик и правдолюб. Кому нужна его правда? Разве что ему самому, чтобы тешить свое больное самолюбие. Вот, мол, я какой честный! Смотрите и завидуйте. Очередь из завистливых коллег что-то не выстраивалась. Даже наоборот. Петю в коллективе презрительно жалели… Был он не от мира сего и повернут на теме пришельцев. Слушая его рассуждения об иных мирах и альтернативной истории, многие потом крутили пальцем у виска.

– Я не ленивая, я экономная! Экономлю свою жизненную энергию и не трачу ее по пустякам, – выдвинула я свою версию бытия.

– Ты думаешь, шеф не понимает, что Машка ему нагло врет? – задала риторический вопрос Яна, моя верная подруга детства и по совместительству Совинформбюро местного масштаба. – Давай на чистоту, Петруччо. Именно Машка все на себе в отделе тянет. Потому и отношение к ней другое. Нежное.

– Ну, так-то да. Кто спорит? – сразу капитулировал Петя.

– То-то же! Против такого весомого аргумента все твои претензии к Машке несостоятельны, – припечатала Янка, закончив беседу.

Я скромно стояла и пила кофе, будто их спор меня никак не касался. Оба были правы по-своему. Но в этот раз безоговорочная победа осталась за Янкой, моей неустанной защитницей и опорой. Мы с ней вместе в один день устроились в эту фирму. Именно у нее все узнавали новости нашей конторы. Новости всегда были свежие, горячие и приправлены перчиком.

Все прекрасно понимали, что у шефа ко мне нежные чувства, поэтому он старательно делал вид, будто верил в мои нелепые сказки, а коллеги его жалели. Я та еще… Шахерезада Львовна.

В общем, новых версий, чтобы прогулять сегодня работу, у меня не было, а старые уже не прокатят. Да и никакая версия после вчерашнего корпоратива не пройдет. Я так думаю. Поскольку я шефу вчера высказала свое презрительное «фу». Четко, кратко и бескомпромиссно, исключив любую надежду на взаимность. Да еще и в грубоватой форме, что совсем на меня не похоже.

А виновата во всем она – бутылка коварной ведьминой настойки под названием «Кьянти». Вино было красное, легкое и сладкое, что свойственно итальянским винам. И я не заметила, как это зелье правды развязало мне язык.

В общем, выложила правду-матку. Ударила по самому дорогому, что у него есть… По самолюбию. Один плюс в этом был: я высказала ему наедине все, что думаю. Без свидетелей. Когда он стал меня зажимать в темном коридоре, я не стерпела грубого надругательства над моей тонкой душевной организацией и высказалась. Шеф был сильно пьян и еле стоял на ногах. Авось не вспомнит. Впрочем, зря я это сделала. Погорячилась. Работу терять мне сейчас никак нельзя. Если что, скажу, мол, пьяная была, а я, когда выпивши, такая непредсказуемая. И вообще ничегошеньки не помню. Авось прокатит…

И все-таки придется собираться и идти арбайтен…

На работу я пришла, как ни странно, вовремя. Надо же, какой парадокс: не торопилась и успела.

– На работу пришла, няшка, – блудливо пропел молодой охранник – шкаф с интеллектом двоечника. Это мы так с ним пикируемся. Он часть стиха сочиняет, я должна ответ пропеть, слагая рифму на ходу. Пароль – ответ.

– Тороплюсь, целую, Машка! – промурлыкала ему в ответ и пронеслась ураганом до лифта. Охранник от удовольствия аж хрюкнул и заржал.

Голова гудела и была настолько тяжелой, что, пройдя в опенспейс в офисе, я водрузила свою симпатичную задницу на законное рабочее место, сложила руки на столе, как примерная школьница, уткнула голову в них, как в подушку, и… заснула. Хотела немножко полежать, чтобы котелок стал воспринимать информацию. Не срослось…

Видимо, я заснула. Разбудил меня крик. Даже не крик, а визг начальника. Он бешено вращал выпученными глазами, брызгал слюной во все стороны, изображая душ, и размахивал куцыми ручонками, словно вентилятор, что означало крайнюю степень озлобленности. Сейчас будет увольнять…

– Какая наглость! Спать на рабочем месте! Павлова, ты совсем берега попутала! Ты уволена! – прокричал он мне чуть ли не в ухо. И победно так уставился своими бесцветными глазками. Отомстил, значит. Ну-ну….

– И? – поощрила я его продолжить скандал.

Видно же, что он еще не все мне сказал. Распирает парня, того и гляди, лопнет от натуги. Много у него для меня припасено эпитетов красивых. Пусть выпустит своих демонов.

– Ты здесь не работаешь! – опять прокричал он, протягивая мне приказ об увольнении. Хоть без статьи за нарушение уволил – и то хлеб. А то мог бы и опоздания мне припомнить, и прочие косяки. Ан нет, пожалел. Шеф пусть и не красив, зато благороден. Только вот зачем так кричит? Не понятно.

И так голова болит, а тут этот крикун горло дерет. Еще бы мегафон взял для убедительности. Чтоб совсем мою головушку добить. Посмотрела на него глазами кота в сапогах из известного мультика. Шеф сразу как-то сдулся, стал незначительным и серым, как половая тряпка. Неужели пожалел меня?

– Зачем кричать? Не работаю? Могу идти домой спать? Отрабатывать не надо две недели? – уточняю на всякий случай.

– Компания обойдется без ваших услуг.

Уже и тон сменил, и грудь тщедушную перестал выпячивать, словно индюк какой. Сдулся. Ждал, что я стану брыкаться? А на-ка, выкуси! Я девица гордая. Уйду по-королевски…

Спецы наши вылезли из своих перегородок и уставились на меня в немом изумлении. Чего же это я не протестую?

– Все, граждане мазурики. Кина не будет – кинщик заболел. Засим прощевайте, не поминайте лихом рабу божью Марию! – начала я ерничать.

Количество зрителей кратно увеличилось. Вылезли даже те, кто не хотел присутствовать при моей казни. Вытащили сотовые и стали снимать в ожидании концерта по заявкам радиослушателей.

Вот хороняки бесстыдные!!! Развернулась и пошла, виляя попкой. Пусть снимают себе на память, как счастье уходит от них вальсирующей походкой. Попрощалась таким макаром и с занудой шефом.

Пошла летящей походкой в бухгалтерию. Пусть позолотят мне ручку на прощание. Девчонки там адекватные, над истеричным шефом неоднократно смеялись. Так что от них подвоха и пакостей я не ждала. Деньги, скорее всего, сегодня же переведут. Мне денежка ой как нужна.

Сначала я расстроилась, что так все обернулось. Вот не любила я никогда корпоративы: на них либо до жути скучно, либо потом после них стыдно. Притом косячат другие, а стыдно почему-то мне. Не надо было идти на корпоратив. Но пошла вопреки интуиции и получила пощечину от судьбы. В общем, расстроилась, хоть и кривлялась на публику и делала вид, что все мне ни по чем. Когда дошла до кадров за трудовой, поняла, что все к лучшему. Допустим, оставил бы меня этот упырь. И что? Нервы бы трепал? Или того хуже, опять бы приставал. Ну его на фиг, такое счастье…

А так я птица вольная: куда хочу, туда лечу. На юг хочу, к солнцу! А сейчас пойду и отмечу увольнение, как победу над шефским маразмом. Свобода!!!

По дороге домой зашла в бар. Открылся у нас в районе маленький уютный кафе-бар: кормят вкусно и поят сладко. Цены там были приемлемые, дизайн мне понравился, да и чистота радовала глаз. Добавляли плюсов бару относительная тишина и двухметровый мускулистый громила, что выполнял роль вышибалы, обеспечивая порядок в питейном заведении.

Поэтому свое увольнение я пошла праздновать именно туда: безопасно, дешево, сердито. Вышибала – мордоворот с внешностью орка (клыков только не хватает) имел вполне человеческое имя – Саня. На двери висело объявление о вакансии официантки. Когда я пришла, в баре было двое посетителей: у окна камуфлировалась за шторку одинокая девица неприметной наружности и сутулился за столом в углу мужчина субтильного телосложения. Такой же неказистый и серый, как его пиджак. Я сделала заказ и заняла место в другом темном углу, куда тут же подкатил обладатель альтернативной наружности по имени Саня. С ним и поговорила о работе.

– Я работу ищу. Примете? – и затаила дыхание.

– Ты? Здесь? – оглядел меня с ног до головы. Но уже как-то иначе, по-хозяйски. Руку мою своей накрыл. Смотрит ласково, как кот на сметану.

– Предупреждаю, на работе ни-ни, – попыталась пресечь поползновения, быстро убирая руку.

У того глазки заблестели. Именно ни-ни его и интересует, как я поняла.

– А что так? Не нравлюсь?

– Не в этом дело, – решила расставить точки над «и». – Просто правило у меня такое, что на работе шашни не кручу. Чревато последствиями.

– Понятно. Со старой работы поэтому ушла? – протянул разочаровано.

–Угу.

– Ну, если работа интересует, то можешь завтра приступать с утра.

Побеседовали, обговорили зарплату и обязанности, нюансы разные. Зарплата порадовала: почти на треть выше прежней, плюс еще чаевые будут. Отлично! В общем, решила поработать тут, пока работу по профилю буду искать. Временно…

Пока я пила и кушала в баре, ко мне никто не подходил. За этим с бдительностью маньяка следил вышибала, он же – хозяин этого заведения, как оказалось. То ли меня решил застолбить, то ли ему меня жалко стало…

В общем, из бара я вышла целой и невредимой. Это я вспомнила легко, поскольку пила я мало, да и спиртное меня почему-то не брало.

Вышибала развлекал меня рассказами про жизненные ситуации своих друзей и подруг, коих, по его словам, было неисчислимое множество. И все они его до гроба любили. Он все болтал ни о чем, набивая себе цену, сам же над своими рассказами смеялся, не замечая, что мне уже хотелось выть от безысходности…

Вскоре я попрощалась. Саня набивался в провожатые, но я отказалась от столь сомнительной чести. Он мне в баре мозг выел маленькой ложечкой. Хотя воров, грабителей и насильников он бы вспугнул: если не кулаками, то внешностью точно… Просто мне хотелось тишины и одиночества.

Выйдя за порог бара, я медленно пошла по улице. Как-то резко стало темно. Неужели я весь день в баре проторчала? Надо меньше пить! В общем, я накеросинилась и брела домой, пеняя всемогущему на свою несчастную судьбинушку. Очнулась, когда поняла, что зашла куда-то не туда. Впереди тупик и полная безнадега… И мне так жалко себя стало, что я разревелась, закинула голову к небу и стала орать Богу, чтобы он меня услышал, во всю мощь своих легких.

Все претензии высказала, что накопились за мою недолгую жизнь. И про то, что жизнь у меня серая, что приключений в ней нет, что живу непонятно зачем, что никто меня не любит, а только попользоваться хотят молодым крепким телом. Аргументы в споре с Богом заканчивались, а скандалить и жаловаться еще хотелось. Бог в ответ молчал, что меня только разозлило.

– За что? За что ты так со мной? Я думала, что ты меня любишь! А ты вон как. А я такая добрая, красивая, смелая, умная и покладистая, вышивать могу и варенье варю вкусное… кизиловое! – кричала я в небо.

– Последнее могла бы и не кричать. Бог все-таки. А ты, как торговка на базаре, цену себе набиваешь, – громко проговорил кто-то.

Внезапно от стены отделилась фигура и пошла мне навстречу. С пьяных глаз я его сначала не узнала. А вот когда он ощерился, тут меня и озарило: да это же субтильный из бара.

– Ну что, привет, красотуля, – процедил сквозь зубы серый.

– Зд-д-д-расьте… – промямлила я.

– Потанцуем, лапуля?

– Спасибо. Я пешком постою, – невпопад проблеяла я со страха.

Сутулый дернул рукой, и блеснуло лезвие ножа. Большого такого. Мачете называется. С собой, что ли его таскает? В штанах? Или где он его спрятать умудрился? Ничего там себе случайно не отрезал? Ярко представив эту картину, нервно хихикнула, чем, видимо, раззадорила мужика.

– Что так напряглась, милая? – ехидно поинтересовался серый.

– Ножичек вот ваш рассматриваю, дяденька.

– Нравится? Это Гунгнир. Я им тебя любить буду, – нежно проворковал голубь сизокрылый, распахнув свой пиджак.

Приключений я у бога просила. Не отпираюсь. Но не такие же! Он же явно не тростник сюда рубить пришел этим Гуинг… мачете. Сейчас маньячина меня будет убивать. Труп разделает и скинет в реку. Даже скидывать не будет: тут тупик, никто не ходит и нет смысла труп прятать. И бежать мне некуда. Единственный выход из тупика перекрыл серый. Бежать пьяной на каблуках? Далеко не убегу – догонит. Вот если бы его оглушить.

Я не сдамся без боя! Я, может быть, только жить начала, только свободу обрела – из офисного плена вырвалась. А меня сразу за это убивать? Ну уж дудки! Я схватила с земли камень и бросила в него. Попала! Убить не убила, а вот разозлила изрядно. Он встрепенулся и побежал ко мне. И тут…

Что было дальше, я плохо помню. Сначала маньяка что-то от меня отшвырнуло. Потом он стал гореть, как факел, но не красным, а ярко-голубым пламенем. Я сразу Бога за спасение поблагодарила. Подняла ясны очи к небу и вознесла молитву. Он сверху мне луч добра послал… или длань… Или что это было?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.