Вероника Соль
Где все счастливы

Мансарда с треугольным окном: Ритуал

Мансарда с треугольным окном пропахла сухими травами: пучки вербены, мяты, майорана и зверобоя свисали гирляндами с наклонного потолка. Тяжёлый обеденный стол был придвинут к открытому в пасмурную серость окну, и на дощатом полу, от кровати и до самой плиты с немытой кофейной туркой, был начерчен круг с вписанным в него треугольником и множеством мелких знаков и букв.

Переписав из ветхой на вид книги последний символ, ведьма небрежно отбросила мел, положила книгу на кровать, поднялась с колен и повернулась к зеркалу на дверце шкафа. Оглядев своё отражение, недовольно отряхнула перепачканный мелом подол, выругалась, потёрла ладони друг о друга и снова отряхнула подол. Подумав, расстегнула две верхние пуговицы на платье и стянула с волос повязку, высвобождая пышную гриву рыжих кудрей. Затем вернулась за книгой и встала за внешним контуром начертанной на полу фигуры.

– Князь и властелин мятежных духов! – звонко прочитала она. – Призываю тебя покинуть обитель твою, где бы она ни находилась, дабы явиться и говорить со мной!

Ведьма оторвала взгляд от страницы: всё было спокойно.

– Приказываю тебе явиться в облике человечьем и по возможности благообразном, безо всякого шума и зловония и отвечать громко и разборчиво на все мои вопросы!

Она снова оглядела комнату и на всякий случай повысила голос:

– Если не можешь прийти сам, то яви мне своего помощника. Иначе клянусь не дать тебе ни минуты покоя в обители твоей! Заклинаю тебя словом пифии, тайной саламандры, пещерой гномов, небесными демонами…

– Зачем нарушаешь ты наш покой? – полюбопытствовал вежливый голос, и ведьма чуть не выронила книгу.

В центре очерченного кругом треугольника стояли двое. Две фигуры в бесформенных чёрных балахонах, с пятнисто-серыми лицами, будто вымазанными сажей адских котлов, и с длинными чуть изогнутыми рогами. За этим исключением, впрочем, облик их вполне можно было признать благообразным, юным и симпатичным. На тёмных лицах ярко горели глаза: у демона, стоявшего справа, – золотисто-карие, так и светившиеся неожиданным для его породы теплом, зато у левого – светло-серые, холодные и колючие, как битый лёд.

– Я вызывала одного, – решила уточнить ведьма, поёжившись, но надеясь, что голос звучит уверенно.

– Растяпа, – тут же припечатал стоявший слева, со злыми светлыми глазами.

– Может, что-то перепутала? – сочувственно кивнул на книгу правый демон.

На первый взгляд демоны – за исключением глаз – казались похожими друг на друга, как близнецы, но если присмотреться, то правый не такой угловатый, и даже голос у него мягкий и ласковый.

Ведьма заглянула в книгу и прочистила горло:

– Ладно, неважно. Двое так двое. Будете мне подчиняться.

Демоны переглянулись.

– Потому что?.. – недобрым тоном подсказал светлоглазый.

Ведьма передёрнула плечами:

– Потому что я вас вызвала. – Она тряхнула книгой. – Это так работает. Тут написано.

Демоны снова переглянулись.

– Ну, раз написано… – протянул «добрый», темноглазый. – А что нам за это будет?

Он лукаво улыбнулся, и ведьма на миг почувствовала слабость в коленях, но быстро совладала с собой.

– Всё по контракту, – сказала она твёрдо. – Мы заключим магический контракт, в условиях которого обозначим услуги и плату. Предлагаю прямо сейчас и…

– Предлагаю сразу перейти к исполнению желаний, – беспечно перебил «добрый» демон.

А «злой» вдруг исчез – и в следующее мгновение ведьма почувствовала спиной жар его тела.

– Мы ведь затем и собрались, – вкрадчиво сказал он ей на ухо, щекоча горячим дыханием.

Ведьма хотела отшатнуться, но это означало броситься навстречу другому демону.

– Как… ты?.. – Она ошарашенно указала пальцем на символ на полу, который, по идее, должен был удерживать демонов в очерченных мелом границах.

– Ой, да брось, – отмахнулся «добрый», тоже выходя за пределы круга и медленно приближаясь. – Я готов исполнять желания!

– Я ещё не сказала, – ведьма нервно облизнула губы, – чего хочу…

– Всем насрать, – сухо оповестил демон сзади, притянул ведьму вплотную к себе и накрыл её горло ладонью – как будто пламя вилось снизу вверх по спине, обхватывая шею жгучим языком. Приятно и страшно: с этого станется всерьёз придушить.

– Ну а я хочу получше рассмотреть, с чем мы имеем дело! – весело сверкнул глазами второй демон и легко взмахнул рукой.

Ведьма негодующе взвизгнула: её платье бесследно исчезло.

– Ты такая красивая… – выдохнул демон как-то совсем не демонически.

– А где бельё? – по-деловому осведомился стоявший за спиной.

– Сушится! – огрызнулась ведьма сквозь зубы. Она боялась пошевелиться, пытаясь одновременно держаться обнажившимся задом подальше от бёдер поймавшего её демона и не давать ему сильнее надавить на горло.

Другой демон заметно обрадовался:

– Уже промокло, что ли?

И без предупреждения сунул руку ведьме между ног.

– Да тут целое озеро! – восхищённо ахнул он и уже не мог перестать скользить пальцами взад-вперёд. – Изображает тут невинность, а сама вся мокрая!

– Она же ведьма, – холодно отозвался второй. – Они всегда мокрые. Одно на уме.

– Да как ты смеешь! – Ведьма попыталась развернуться к хаму лицом, отчего только ярче ощутила его ладонь на своём горле и пальцы второго на предмете обсуждения, и снова застыла. – Явились тут, – сердито, но осторожно засопела она, – слова сказать не дали, сразу руки распускать! У кого тут одно на уме?!

– Ты не объяснила, почему ты такая мокрая, – шепнул темноглазый демон, касаясь губами её щеки, а затем шеи и ключицы.

Ведьма подумала, что, будь она с ним наедине, цитадель её целомудрия бесславно пала бы уже сейчас. Но обмякнуть в руках грубияна, с порога обозвавшего её растяпой, она себе точно не позволит! Какие бы затейливые вензеля ни выписывал язык его приятеля на её соске, вторя движениям пальцев ниже. Она твёрдо решила сжать зубы и молчать, как на допросе. И сразу же взорвалась похабнейшим стоном, когда демонические пальцы проникли внутрь.

Демоны выполнили условие явиться без зловонного запаха, и веяло от темноглазого соблазнителя тем, чего в аду быть никак не должно: сухим ветром над дюной в солнечный день, играющим со стеблями травы, гнущим их туда и сюда по своему усмотрению, но не причиняющим вреда.

– Поёрзай ещё, – отрезвил ехидный шёпот в ухо, и ведьма опять попыталась замереть, но теперь это было в тысячу раз сложнее: ласковый, но непреклонный ветер играл с ней, как с травинкой, увлекая её чистую душу за собой в царство греха и порока.

– Ты, конечно же, помнишь, – выдохнул ветер ей в ухо, – что, если что-то идёт не так, как ты задумывала, тебе достаточно просто нас отпустить. Ты ведь знаешь формулу?

Книга! Не обращая внимания на скептический смешок демона сзади, ведьма поднесла к глазам книгу, которую всё ещё держала в руке, и попыталась сфокусировать взгляд. Соглашение… подпись… благодарность… Отпущение!

– Ступай… те с миром в обитель свою, и да пребудет там с тобо… с вами мир, и будьте готовы прийти по зову моему!

– Опять прийти?

– Так написано!

– Ну раз написано… Ладно, извини, давай ещё раз.

– Ступайте с ми… с миром в обитель свою… и да пребудет там с вами мир!

Нежные пальцы внутри неё остановились.

– Ты всё? – тихо спросил демон.

– Даже не начал, – отозвался второй. – А ты что, всё?

– Ну, близко, – признался первый смущённо. Затем обратился к ведьме: – Я думаю, читать надо громче.

И с удвоенным пылом возобновил движения рукой.

– Ступайте с миром!..

– Громче!

– В обитель свою!!! И…

Строчки плыли перед глазами. Что же там дальше? Надо было лишь слегка поднапрячься, чтобы вспомнить, но под пальцами демона всходило солнце – горячий шар, поднимавшийся выше, озарявший божественным светом каждый уголок…

– Безнадёжна, – холодно заключил второй демон, уже, между прочим, вовсю мявший её грудь.

– И да пребудет там с вами мир! – с досадой гаркнула ведьма ему назло.

Покачнулась, сделала два шага назад, едва удержав равновесие. Кроме неё в мансарде никого не было.

– Да какого хрена?! – громко выругалась она.

«Я же сказал, – прозвучал в голове ласковый, самую малость насмешливый голос, – если читать громче, то сработает. Ты нас отпустила. Теперь придётся вызывать заново».

– Не могу! – Ведьма отшвырнула бесполезную книгу, попав в плетёное кресло-качалку и чуть его не опрокинув. – Я слишком взволнована, не смогу сосредоточиться. Придётся сначала решить эту проблему!

Агрессивно качая бёдрами, она прошла в центр круга и улеглась на потёртые доски пола, красиво расправив волосы вокруг головы. Одну ногу она согнула в колене, другую закинула на кровать и запустила руку по следам прикосновений солнечного демона, стараясь повторить его движения. Собственная ласка и близко не могла сравниться с тем, о чём молило её тело, но она сосредоточенно представляла пальцы демона и даже мастерски изобразила один из своих лучших стонов.

Руку сжала стальная хватка.

– Ты что там делаешь своими культяпками? – прошипел ей в лицо, увы, не тот демон, о котором она мечтала. Бледно-серые глаза впивались булавками – а ещё на этот раз он был совершенно голый и без рогов.

– Слышь! У кого тут культяпки, так это…

– Заткнись, – сказал он, засунув ей в рот сразу четыре пальца.

Пока ведьма размышляла, не прикусить ли их как следует, другой рукой демон подхватил её под колено, отводя ногу подальше, и без дальнейших предисловий овладел ею. Жар затопил её, вспыхнул искрами под веками, вырвал восторженный крик. Воспользовавшись случаем, демон высвободил пальцы из её рта, крепко обхватил за талию и рывком перевернулся на спину, усадив ведьму сверху.

Едва она устроилась и начала двигаться, упираясь коленями в шершавый деревянный пол, как почувствовала на себе ещё одни руки, прикосновение тёплого ветра к своей спине и щекочущие поцелуи в шею и плечо. Самые прекрасные в мире пальцы огладили спину и бёдра, помяли ягодицы, нырнули между и проникли вглубь очень скользко и тепло – он всегда заботился. Затем пальцы сменило что-то посолиднее – твёрдое, прохладное и… ребристое?

– Твою мать, Дейм! – Она не удержалась от смеха. – Ты тычешь в меня рогом?

– Если бы ты могла это видеть! – простонал он ей в ухо.

– Увижу, когда запихну его в тебя!

– Как пожелаешь, о повелительница демонов! – прошептал он, медленно вытаскивая фальшивый рог, и взамен упёрся в неё горячо и упруго, ожидая, пока она сама опустится ниже.

Она опустилась, и сразу не осталось места для шуток – ни для чего не осталось места, даже воздух вышел из лёгких и свет померк в глазах. Она судорожно сжала пальцы на том, что в них попалось, – это были костлявые запястья Джея. Он вывернул руки из её захвата, чтобы переплестись с ней пальцами, и резко потянул на себя, уводя руки выше, лишая другой опоры, распиная её в воздухе, оставляя ровно столько свободы, сколько требовалось её бёдрам для самого простого движения. Она хищно оскалилась и тряхнула головой, погребая его под тяжёлым водопадом рыжих волос, щекоча лицо, плечи и грудь. Джей со стоном дёрнулся, ослабляя хватку, и она приподнялась, тесно прижимаясь спиной к Дейму, который не переставал гладить её грудь, живот, руки и ноги и мягко помогал ей садиться глубже.

– Передай привет соседям, – напомнил Дейм.

– Проклятые демоны! – послушно закричала она, хотя это было непросто: мысли разлетелись, воздуха едва хватало, а слова рассыпались и раскатывались в ритм движениям. – Что вы де-ла-е-те! Вы… должны были… мне… подчиняться! О-о! Терзайте, рвите меня на части, но… мою душу вам – не – получи-и-ить! О-о-о, какой большой! Что это? Ко… копыто? О нет… Нет… Куда-а-а-а-а!..

– Малышка моя, – прошептал Дейм, крепко стиснул её двумя руками, подключаясь к движениям, часто и жалобно постанывая в облако её кудрей.

Она взмывала ввысь, но две пары рук снова увлекали её в бездну, пронзая самую душу, сначала синхронно, потом всё сильнее не совпадая, медленнее – быстрее-быстрее-быстрее, пока Дейм вдруг не замер, крепко сжав её в объятиях и жарко дыша в висок, зато Джей больше не сдерживал себя. Она наклонилась к нему, уперевшись предплечьями в пол, запустив пальцы в его волосы и из последних сил стараясь смотреть в глаза. Кому сегодня посчастливится увидеть другого нежным и кротким, словно спящий ангел?

Безграничное счастье туманило взгляд слезами, Дейм собрал бы их губами, но сейчас он ласкал языком её спину вдоль позвоночника, а Джей только смотрел и ждал.

– Люблю вас, – неразборчиво всхлипнула она. – Я вас так люблю!

– Держи себя в руках… ведьма! – с трудом выдавил Джей таким голосом, что она уже предвкушала победу.

Но в последний момент он притянул её к себе, вжав лицом в плечо, и несколькими рывками отправил в какой-то очень странный ад, жаркий и слепящий, как магма, невесомо-упругий, как ветер, тягучий и сладкий, как нектар.

1. Расставание

– Нам нужно расстаться, – сказала Эрика.

Я смотрел на еë узкие плечи, и тонкие руки, и милую маленькую грудь под блузкой, и стройные ножки в тесных джинсах, и нежную шею, и густые русые волосы…

Как я мечтал обо всëм этом два месяца. И нет, не только увидеть с расстояния почти во всю женскую спальню.

– Почему? – захотелось мне узнать.

– Я думаю, ты сам понимаешь…

Я не понимал.

– …Нам остался последний год в школе. Мы здесь вроде как на блаженных островах, где все счастливы: можем делать что хотим, встречаться, с кем хотим, ни о чëм не беспокоиться, ты вон даже на занятия не ходишь, делаешь только то, что тебе нравится…

А, это. Это я знал. Об этом она говорила ещё в конце учебного года, когда мы начали встречаться. Но ведь именно поэтому!..

– …И я: я стала встречаться с тобой, потому что мне этого хотелось, потому что ты привлекательный и очень интересный… И ты самый сильный маг в школе… – Уж могла бы с этого начать, а то я как будто не знаю, чем так всем интересен и привлекателен. – И… с тобой очень хорошо…

При этих словах она так покраснела, что дальше я не особо слушал. Вспоминал еë голой, и как ей было очень хорошо, и какая у неë была манера стонать испуганно и удивлëнно, кажется, вот-вот спросит: «Да что же это? Не понимаю – что происходит? Я же ничего такого, я святая невинность, просто шла мимо, да как же всë так вышло, чтобы я здесь… чтобы ты… чтобы в меня…»

А потом билась в моих руках паникующей птичкой, а потом лежала розовощëкая, растрëпанная, осоловелым взглядом смотрела в потолок, хватала воздух беспомощно приоткрытым ртом.

Мне тоже с ней было очень хорошо.

– …И тогда твоя сила будет только во вред. – Она была беспощадно и непоправимо одета, в блузку и джинсы, которые я никогда больше с неë не сниму, еë волосы, до которых я больше не дотронусь, лежали на плечах, которые я не поцелую, еë губы только скажут мне ещë немного злых банальностей и перестанут существовать – для меня. – Чем ты займёшься, Дейм? Тебе ничего не интересно, ты прогуливаешь больше половины уроков. Извини, конечно, но артефакторику и иллюзии ты с большой вероятностью вообще не сдашь, потому что твой стихийный дар тут не поможет, а прилежания у тебя нет ни капли. И что ты будешь делать со своим даром после школы? Я ведь хотела всерьëз, чтобы мы с тобой поженились, поселились в столице – но чем бы мы занимались, Дейм?

– Меня возьмут в Ковен, – равнодушно вставил я.

– Но ты даже этого не хочешь!

Тут бы мне сказать: «С чего ты взяла?», но я помнил, что сам ляпнул это в начале отношений, до того, как она стала заводить подобные разговоры. Но в том-то и дело!

– Я много об этом думал. Да, в прошлом году я не представлял, чем займусь после школы, и не видел срочной нужды что-то решать. Но ты сказала, что для тебя это важно, и я задумался, и решил, что пусть будет Ковен, это лучшее для меня место, и если они там хотят, чтобы я серьëзнее относился к учëбе, – ну, чëрт, ладно, сдам как-нибудь сраную артефакторику…

Она горько улыбнулась, как будто я сказал что-то слово в слово по сценарию, который был у неë где-то припрятан.

– Знаешь, какая главная ошибка женщины в отношениях?

– Какая?.. – растерялся я.

– Думать: «Он изменится». Мужчины не меняются, Дейм, мне стоило узнать это раньше. Нужно выбирать того, кто уже сейчас соответствует твоему идеалу, а не требовать от чайки, чтобы она пела соловьëм…

Тут я промолчал. Не сказал бы, что полюбил её за ум, но изъясняться сплошь тупыми афоризмами – это уж как-то совсем.

– …Я поторопилась с выбором, потому что ты мне понравился – понравился сейчас, в настоящем. Но как нам вместе идти в будущее? Ты не желаешь вписываться во взрослый мир за пределами школы, хочешь вечно развлекаться, быть самым талантливым, прогуливать, квасить, тренироваться, перебирать девушек, которые сами на тебя вешаются. – Еë щëки покраснели, а глаза обиженно заблестели. – Сколько у тебя их было за те два месяца, что мы не виделись?

О, мой звëздный час! После шквала голословных обвинений она решила наконец спросить, как же обстоят дела на самом деле!

– Ни одной, – сказал я со смесью удовольствия и скорби. – Джей каждый вечер ходил по бабам и каждый вечер звал меня с собой, но что я ему отвечал? Что Эрика не одобрит. Что она серьëзно настроена, что она думает о будущем, и я хочу доказать – и себе, и ей, – что могу жить иначе, могу поступиться привычным, если так будет лучше для моей девушки.

– О… – Она выглядела сбитой с толку и сравнительно долго молчала. – Правда? Ты не обманываешь меня?

– Какая разница? Ты ведь уже всë решила.

– Я же объяснила тебе причины… Но если ты действительно готов измениться…

– Нет. – Я упреждающе выставил руку, когда она чуть подалась вперëд. – Я понял, пойду я на хрен. Тем более, знаешь, много дел за лето накопилось.

Я вышел, хотел подчёркнуто аккуратно прикрыть дверь, но случайно немного хлопнул. Да ну еë в жопу.

Свернул за угол в другой коридор, чтобы не стоять напротив её комнаты, и подошёл к узкому окну-бойнице. Там был ветер – в замке, над замком, вокруг замка всегда был ветер, и это мне тоже нравилось. Мне всë здесь нравилось. И это как будто стыдно? Школа – это детство, и я не хочу во взрослую жизнь? Нет, Эрика, школа – это магия. Но дальше всë правильно: я понятия не имею, как мне вписаться в мир, где магии почти не осталось.

И какого хрена я должен думать об этом в последний день каникул?

«Ты ещë там?» – мысленно спросил я Джея.

«Да, а что?»

Я вернулся на крышу, сразу к нашему козырному месту.

Пятиугольный замок острым носом нависает над морем, любоваться которым лучше всего с верхней площадки, окружëнной со всех сторон квадратными каменными зубцами в человеческий рост. А самое козырное место – это просвет между двумя зубцами в остром углу, прямо над волнами, и так сложилось, что там обычно сидим мы с Джеем и Рыжим. И вот я возник сразу в нашем углу, потому что со всеми остальными людьми на крыше поздоровался десять минут назад и не хотел снова проходить мимо. Джей сидел на стене между каменных зубцов, свесив одну ногу в пропасть. Повернул ко мне лицо:

– Так быстро?

Это всë, что нужно знать о его чувстве юмора.

– Она меня бросила.

– Вот курица! Почему?

Я устроился напротив, прислонившись спиной к зубцу.

– Ну, коротко говоря, я для неë слишком хорош.

– Это сразу было понятно, – сказал Джей.

И всë, и ни полслова про лето, про то, что я зря жертвовал собой и что он же говорил.

Мне даже полегчало. Но, видимо, не настолько, чтобы это было заметно.

– Вечером пьянка, – напомнил Джей, – найдëшь себе кого-нибудь. Жаль, первокурсниц сегодня ещë не будет.

– Ага, – сказал я небрежно, не желая развивать тему.

Мне казалось, что у меня всë отсохло за лето, и прямо сейчас было наплевать, найду я себе кого-то или нет. Я больше думал о том, в чëм и насколько Эрика права. То, что она меня бросила, вроде как обнуляло все еë претензии… Но и врать себе не хотелось.

Но про это ни в коем случае нельзя говорить Джею, он бесится от всех этих разговоров про жизнь после школы. Я как бы тоже, но когда в начале лета я пытался объяснить ему, почему вдруг решил «стать серьëзным» и думать о будущем, это так выглядело, как будто я же сам и осуждаю наше настоящее. Но это Эрика осуждала, а не я! А спорил с Джеем я, ну нормально?

Джей, сидевший с расфокусированным взглядом, вдруг радостно подскочил:

– А вот и Патрисия вернулась!

– Понятно.

Я еë терпеть не мог. Джей об этом знал, но это не имело никакого значения, каждый встречается с кем хочет.

– Хочешь, не пойду к ней, посижу ещë с тобой? – благородно предложил он.

– Да брось, я в порядке.

– Не кисни. Вон на тебя рыжуля какая-то пялится.

Я проследил за его взглядом – компания наших однокурсников расположилась у внутреннего парапета:

– Которую Гервас держит за сиську?

– Но смотрит-то она на тебя!

– Или на тебя.

– Увы, я неприступен.

– Вали уже.

Джей подмигнул и исчез.

Рыжуля, которую Гервас обнимал как бы за талию, но несколько выше, вроде тоже была с нашего курса. Да, Эрика была права ещë и в том, что мы с Джеем почти не ходили на занятия, ну и что, могли себе позволить. Но в итоге к пятому курсу я не всех знал по именам, да и в лицо. Лицо у девушки Герваса было что надо. И сиськи, и талия, и прикольные волосы дикой рыжей копной. И она продолжала смотреть теперь уже точно в мою сторону.

Но это ничего не значит, таращатся на нас чуть ли не постоянно. Сначала – из-за того, что мы выглядим как сектанты: во всëм чëрном и с одинаковыми стальными амулетами. Это не то чтобы случайность. Есть у нас знакомый, отец Торк, который, ну, правда сектант. Но ещë он трактирщик, создатель убойных настоек, мастер ножевого боя, бывший наëмный убийца и талантливый педагог. Он классный, многому нас научил, но почитание мифического Короля-Кузнеца – откровенно не наша тема. Потому (отчасти) незнакомцы в школе и пялятся: высшие маги не бывают религиозными фанатиками, никто не ожидает увидеть сектантов в школе магии. Но мы вроде как поддерживаем Торка своим видом.

Потом, разузнав получше, кто мы такие, они пялятся на «того самого Креса» (это я) и «того психа, который сжëг библиотеку» (это Джей, и это неправда: любой желающий может убедиться, что библиотека на месте и цела-невредима). «Дети Кометы», новые стихийные маги, лучшие в своëм поколении. Это всегда было приятно, но в последнее время я всë чаще думаю, как это бессмысленно.

Гервас поцеловал девушку, и я поспешил отвернуться.

2. Вечеринка

К разгару пьянки в честь завтрашнего начала учебного года настроение у меня было ещë хуже, чем днëм. Невыносимо хотелось напиться, но не хотелось, чтобы все решили, будто я так убиваюсь из-за расставания с Эрикой. Я не убивался, плевать мне на неё. Просто… это было хреновое лето, зато всё лето у меня было будущее. Я знал, что должен делать: терпеть ради Эрики, потом сосредоточиться на учёбе, сдать экзамены, попасть в Ковен, поселиться с Эрикой в столице… Хотел ли я всего этого? Не знаю, но было круто так ясно представлять свой путь. А теперь я снова ничего не представлял.

Тут как нельзя кстати пришлась рыбная настойка – один из наиболее сомнительных экспериментов Торка. Рыбы в составе, как ни странно, нет (ни свежей, ни тухлой), но попробуй объясни это вкусовым рецепторам. Я цедил первый стакан уже пару часов и рассчитывал напиться как раз тогда, когда никто не будет в состоянии это заметить.

Примелькавшийся парень с нашего курса расчехлил гитару, и большинство присутствующих сгрудились вокруг него, передавая по кругу сразу несколько бутылок. В тёмных углах остались только парочки и я.

Ну ладно, Ковен ведь никуда не делся. Просто это звучит довольно скучно, и мне будет трудно заставить себя подналечь на всю эту хрень вроде илюзий и артефакторики, чтобы сдать экзамены.

Рядом на диване Джей не в меру энергично целовался с оседлавшей его Патрисией. Она неугомонно ёрзала, втыкаясь острыми коленками в сиденье дивана, а руки Джея наглаживали её спину уже не поверх ажурной кофточки, а под ней, и оставалось только надеяться, что они вовремя свалят отсюда.

Кто-то принёс губную гармошку в пару к гитаре, и я начал ощущать медленное приближение головной боли. Прямо интересно, может ли этот вечер стать хуже?

– Что это ты здесь один скучаешь? – томно поинтересовались рядом.

Я и не заметил, как вместо Джея с Патрисией на диване оказалась… девушка Герваса! Я с интересом окинул взглядом копну волос, похожих на гору медных пружин, глаза в тени густо накрашенных ресниц, блестящие губы, джемпер с широким вырезом, сползший с одного плеча, и голые ноги в коротких шортах.

– Я не скучаю. Наслаждаюсь вечеринкой.

Я демонстративно отхлебнул из стакана и чуть не обплевался – совсем забыл, какую отраву пью.

– И всë-таки, – она облокотилась о спинку дивана, подперев голову рукой, скрывшейся в волосах, – почему один?

Потому что не хотел ни с кем общаться – но теперь готов ещë раз об этом подумать.

– Не нашлось подходящей компании, – нейтрально ответил я.

– Понимаю, – она тяжело кивнула. – Непросто найти подходящую тебе компанию. Все хотят таких скучных вещей: хорошо сдать экзамены, найти спокойную, но модную работу вроде артефактора, выбрать человека, с которым проживёшь бок о бок ближайшие двести лет. – Она картинно зевнула, похлопав ладонью по губам. – В тебе слишком много силы для такой унылой жизни, правда?

Какого чëрта? Почему она говорит почти слово в слово то же, что Эрика? Не припомню рыжулю у неë в лучших подружках, хотя это ж девушки с одного курса – они все дружат. И теперь все в мельчайших деталях знают, как и почему меня бросили?

Или… Эрика ни при чём, и весь курс и так обсуждает, какие мы лузеры со своим даром? Внезапно покрывшись холодным потом, я пытался вспомнить, как со мной общаются соседи по комнате: может, обманутый показным дружелюбием, я не обращал внимания на сочувственные взгляды? насмешливый тон? снисходительные ухмылки?..

Девушка Герваса вдруг высунула кончик языка и поболтала им вверх-вниз, отчего меня как молнией ударило.

– Весь язык стëрла, – пожаловалась она, – расписывая Эрике, как плохо ей с тобой будет, бедняжке. Никакой стабильности, никакого совместного счастья, будешь пропадать вечерами с друзьями – а может, и с бабами, кто тебя знает. Еле спасла наивную девочку.

Я ушам своим не поверил:

– Ты… убедила Эрику, что я ей не пара?..

Она очаровательно пожала плечами и улыбнулась совсем как моя младшая сестра в детстве, когда её уличали в мелких пакостях.

– Какого хрена? – возмутился я. – Так печëшься о ней?

Она рассмеялась:

– Не о ней, глупый! Хотела, чтобы ты оказался свободен. Получилось, да?

Я смотрел на неё в задумчивости. Возмутительно вот так вмешиваться в чужие отношения, но нельзя не признать, что пока обмен выглядел неплохо.

– А ты разве не встречаешься с Гервасом? – вспомнил я.

– О, мы расстались сегодня. Представляешь, какое совпадение?

– Смело. А если со мной не выгорит?

– Я считаю, что у меня очень хорошие шансы, – лукаво улыбнулась она.

Честно говоря, я тоже так считал. Рассматривал её непрерывно и ни к чему не мог придраться.

– К тому же, – продолжила бывшая девушка Герваса, – он мне в любом случае разонравился. Вот кто неплохая пара для Эрики – амбиций больше, чем таланта, из кожи вон лезет, чтобы доказать, как он хорош, но максимум, что ему светит, – это успешно сдать экзамены.

– Разве? – озадачился я.

Гервас был нашим соседом в комнате на пятерых. Я не знал его близко, но мне казалось, что мы все впятером много веселимся. Кто серьёзный и амбициозный, так это Эхан, видит себя в правительстве. Но и он не дурак развлечься…

– Гервас вам завидует. Тебе и Джею, вашему таланту. И это портит его куда больше, чем недостаток силы, ведь каждому своё, большинство из нас тут не бог весть что, но у каждого свои склонности, которым можно найти применение. А его заклинило на том, что он хуже вас, ни о чём другом думать не может…

Надо же. Я не знал, что мне делать с этой информацией, было неловко, сам не знаю за кого, – но в то же время приятно, что жизнь имеет всех: не только тех, у кого есть талант, но и тех, у кого его нет.

Не найдя подходящих слов, я протянул ей свой стакан:

– Хочешь?

Она приняла стакан с благодарной улыбкой, отпила и выпучила глаза. Я уже приготовился зажмуриться от брызг, но она мужественно и с видимым усилием проглотила непризнанный шедевр Торка.

– Что за жесть?.. – просипела она.

– Это на случай, если нам придётся целоваться.

Её это заметно оживило:

– А ты уже готов со мной целоваться?

– Люблю заблаговременно просчитывать вероятности.

– Извини, ты не против, если я… – Она покачала стаканом.

Я равнодушно махнул рукой, она облегчённо вздохнула, и стакан исчез.

– Не может быть, чтобы я прошла через такое напрасно, – сказала она, решительно придвинулась и закинула ногу мне на колени.

Губы у неё оказались липкими от блеска, и я моментально почувствовал, что увяз в ней весь, как муха в сиропе. Одну руку засосало в гущу пружинистых волос, другая приклеилась к нежной коже бедра, а в грудь мне упёрлось тёплое облако, и хотелось прижиматься крепче и крепче, пока я не вдавил её в сиденье дивана. Заблаговременно просчитав вероятности, я с трудом выбрался из её рта:

– Боюсь, комната для свиданий сейчас занята.

Вообще-то, каждая пара, решившая уединиться в бесхозной студенческой спальне, должна быть готова к тому, что в любой момент уединение придётся с кем-то разделить. Но у нас как-никак первое свидание, и оно не должно пройти под хриплые повизгивания Патрисии! Надо было срочно придумать другой вариант, но я что-то совсем не соображал.

– Ну ты даёшь! – Она блеснула в полумраке влажными зубами. – Неужели не изучил замок на предмет укромных мест?

– Ну-у-у… – Это что, она стыдит меня, как первокурсника? – Насколько укромных…

– Вставай! Кровати там нет.

К счастью, отпускать её не пришлось – наоборот, пощупал ещё и сильную спину и крепче прижался к мягкой груди, поднимая нас с дивана. Вдруг без предупреждения стало темно и тихо, гитару с губной гармошкой как отрубило. Воздух сменился на пыльный и подзастоявшийся, но не сырой.

– Где это мы? – спросил я.

Шарик света высветил красным её пальцы и поднялся под потолок.

Помещение было метр на полтора, не больше; вдоль стены две длинные полки – нижняя пустая, на верхней поблёскивают банки, в углу ведро. Главный вывод: вряд ли сюда кто-то заглянет так поздно, если вообще когда-то заглядывает.

Она выскользнула из объятий, чтобы запрыгнуть на нижнюю полку, как на скамейку. Погладила мои плечи и остановила руки возле бляшки на шнурке:

– Можно? Давно хотела посмотреть поближе.

Я, конечно, разрешил: хоть это и артефакт для связи с теми, кто не владеет телепатией, но от прикосновения ничего не будет. Она взялась за серебряную бляшку в форме узкой трапеции и погладила край подушечкой пальца, как будто проверяя заточку.

Я тем временем забрался ей под джемпер и отвлекал её поцелуями.

– Что он означает?

– Лезвие топора – символ Подземного Кузнеца. И одновременно перевёрнутая чаша – как артурианство наизнанку.

– Жуть, всё так серьёзно. А про человеческие жертвоприношения – это правда?

– Конечно. И про оргии на кладбище. – Я вслепую расстегнул лифчик у неё на спине, которую стало ещё приятнее гладить без препятствия.

– С девственницами?

– Нет, девственницы – для жертвоприношений, оргии с блудницами.

– И какие они – блудницы? – поинтересовалась она, стягивая с меня футболку.

– Не знаю. Смотрю на тебя и ни одной не могу вспомнить.

– У тебя красивое тело.

– Обычное.

– Обычное, – согласилась она, быстро приближая ласковые руки к ширинке. – Для одарённого высшего. Ровно такое, чтобы сдерживать силу и управлять ей. Гервас очень усердствовал с физнагрузкой – наверное, чтобы все думали, что он такой мощный маг, что аж мышцы сейчас полопаются. В итоге похож на кузнеца. Ой, прости! – испугалась она. – Я не имела в виду никакого богохульства.

Смешная. Я потянул мягкий джемпер наверх и поцеловал её губы, как только они показались в вырезе горловины. Она тряхнула головой, высвобождая волосы, а вот поднятые руки я решил пока оставить в плену одежды.

– Даже и не знаю, как тебе теперь избежать кары…

Одну за другой я отцепил удивительно продуманные лямки лифчика и отбросил конструкцию в сторону.

– Бог ты мой…

– Нравится?

– Ты самая красивая в мире.

Клянусь, я не врал. Это была умопомрачительная грудь. Округлая, тяжёлая, но вопреки здравому смыслу задорно торчавшая вверх, как завитки выведенных пером букв. Я припал к ней, как к источнику посреди пустыни, и согласился бы провести так целую вечность – но я ещё собирался произвести впечатление. Стягивая с неё шорты, я уже твёрдо решил, что эта встреча не должна стать последней, а значит, нужно превзойти ожидания. Даже если Эрика хвасталась моими умениями – что могут передать слова?

– Ты ведь знаешь, что я с тобой сделаю?

– Удиви меня!

Я целовал её сладкие губы и растягивал её узкие трусики, дразня тенью того удовольствия, которое пронзит её через минуту. Допустим, кое-какая польза от магической одарённости всё же есть. Именно эксперименты с боевыми трансформациями воздуха когда-то навели меня на мысль, что если придать потоку плотность твёрдого объекта, но не делать никаких колющих и режущих краёв, то получится старое доброе первобытное орудие, которое так и просится, чтобы его куда-нибудь засадили. В чём прикол делать это магией и воздухом? Понятия не имею почему, но всем просто крышу рвёт. И я очень-очень хочу проделать это с такой красивой девочкой.

Но когда мои пальцы, погладив небесно мягкую кожу, утонули в жаркой влажной невесомости, я понял, что не могу больше. Два бесами драных месяца!

– Слушай… – с трудом выдавил я, – давай сначала по старинке, а все эти эксперименты…

Я подхватил её за бёдра, усадил на старое доброе живое горячее тело и стал счастлив, как никогда в жизни. Её кудряшки вкусно пахли, её сиськи прижимались ко мне, её уверенные стоны как бы говорили: «Да, сукин ты сын! Наконец-то! Как я ждала! Давай ещё!», и я не верил, что когда-то мне могло нравиться что-то другое. Она оперлась на мои плечи, подалась вперёд, перехватила инициативу, и это было даже немного слишком…

– Стой, стой, малыш, полегче! – Больше я ничего не успел. Меня ослепил фейерверк разноцветных искр, я парил и плавился и крепко сжимал её в объятиях, чтобы никуда не сбежала, чтобы дождалась.

Чёртовы, чёртовы два месяца!

– Что ж, – выдохнула она, – если ты собирался меня удивить…

– Прости, малыш, – прошептал я, ещё не вполне обретя зрение, но нащупав губами её ухо. – Ничего, сейчас я точно тебе кое-что покажу.

Сама виновата: это всё могло бы достаться Эрике, если бы моя коварная разлучница меня не перехватила. Зато сейчас я уже никуда не тороплюсь, и у меня есть всё время в мире, чтобы показать ей, какой мудрый выбор она сделала.

3. Новости

Просыпался я долго и с ощущением, что на меня упал шкаф морошкового ликëра – не поймëшь, так плохо или так хорошо. Сквозь сон слышал, как Джей говорил что-то про завтрак, а когда наконец продрал глаза, в спальне было светло и пусто. С трудом встал, одевался целую вечность и, надеясь, что ещë не поздно, заявился в столовую.

Судя по количеству народа, завтрак заканчивался, но уроки ещë не начались. За нашим столом сидели Джей и Рыжий, пили чай, а тарелка с овсянкой оставалась только для меня.

– Привет, Рыжий. – Прежде, чем упасть на свободный стул, я тронул Рыжего за плечо – форма объятия, на которую я был способен этим утром. После экзаменов Рыжий вместе с нами отправился к Торку в Обитель, но погостил неделю и свалил к родителям, так что мы не виделись всë лето. – А где мелкие?

И с ними тем более.

– Привет! – просиял Рыжий. – Уже позавтракали и побежали в класс, привет передавали.

Это может показаться безумием, но Рыжий, наш ровесник, учится вместе с моей двенадцатилетней сестрой – на третьем курсе школы, в которую в среднем берут лет с тринадцати. Потому что главное не возраст, а способности, и иногда случаются такие… несоответствия.

Я подвинул ближе тарелку с кашей и, не подумав, схватился за нетронутую кружку с чаем.

– Сука, Джей! – Я прижал пылающие подушечки пальцев к холодной поверхности стола, не найдя ничего лучше, и только потом смог нагнать в них остужающего эфира. – Горячо!

– Не благодари. Полчаса тебя ждëм.

За ложку я взялся с осторожностью, но она оказалась нормальной температуры.

– Так что, пойдём смотреть на ту деревню? – вдруг спросил Рыжий. – Джей мне рассказал.

– Какую деревню? – не понял я.

– Про которую Торк говорил, – напомнил Джей. – Где всех сожгли.

– А…

Да, действительно, с неделю назад, за завтраком в Обители, Торк, рьяно собирающий сплетни, поделился необычной новостью: сгорело дотла какое-то поселение низших, и это бы ладно, пожар и пожар, только почему-то вообще ни один человек не выжил.

– Не знаю, – протянул я, берясь за овсянку, – что на неё смотреть?

Джей одарил меня убийственным взглядом, а Рыжий наоборот потупился:

– Ну… мы подумали… просто проверить, вдруг остались какие-то следы, может, ты бы почувствовал что-то.

Иррационально я почувствовал раздражение. Я говорил, что это было хреновое лето? Так вот, ещё по одной причине: у меня пропал старший брат. За самого Дерека я не переживаю, а вот за всех остальных… Он, как бы это сказать… не нашёл себя и немного съехал с катушек на этой почве. Решил, что низшие маги отняли у него право на самореализацию: магу с сильным даром сейчас нелегко найти себе общественно одобряемое занятие, и ты оказываешься никому не нужен и вроде как хуже других. Не то чтобы это было так уж лишено смысла, просто… ну, мир изменился, что тут сделаешь? Магии стало меньше, логично, что она стала иметь меньшее значение. Я тоже в ужасе, но кто тут виноват? А Дерек озлобился на всех слабых магов, на всех наших однокурсников, а больше всего – на Рыжего, который, вообще-то, не низший, просто не бог весть с какими способностями и – главное его прегрешение – наш друг. Как-то в конце учебного года мы в очередной раз выясняли отношения на одной из шхер в районе замка, и тут появились какие-то мутные ребята с невероятно мутным предложением типа «примкнуть к прогрессивному движению в поддержку высшей магии». Мы их вежливо послали, но Дерек спустя время исчез, не доучившись до выпускных экзаменов (это его последний год был). Связано ли его исчезновение с теми ребятами? Да хрен знает! Но если правда есть целая шайка таких же борцов за высшую магию, это вполне могло его заинтересовать, а уж какими методами они собираются бороться – тут я от брата точно ничего хорошего не жду.

И Джей с Рыжим правы: Торк, конечно, не из чистой любви к сплетням нам рассказал про ту деревню. Мы все сразу подумали, что… Ну, целая деревня, где только низшие, и если это несчастный случай, то как могло получиться, чтобы никто не спасся…

Но я честно всё равно не понимал, что там можно найти.

– Во-первых, – сказал я, – прошла уже минимум неделя. Во-вторых, что угодно могло случиться с деревней, пожар – это не в духе Дерека, а то, что в деревне жили одни низшие, вообще может быть совпадением. Глупо куда-то тащиться непонятно ради чего.

– В-третьих, – протянул Джей, – ты так наглаживаешь кружку, что, наверное, хочешь нам рассказать, как провёл ночь?

Кхм. Кружка действительно стала тёплой вместо раскалённой, и её было приятно держать в руке. И да, у меня есть куда более привлекательная альтернатива шастанью по пожарищам.

– Я… теперь вроде как встречаюсь с Илинн.

Да, я узнал еë имя.

– Это кто?

Это богиня любви, ребята. Богиня красоты, богиня страсти. Но надо было подобрать слова, понятные непосвящённым:

– Вчерашняя рыжуля, – я изобразил руками пышные волосы.

– Которую Гервас держал за сиську?

– Они расстались, – заверил я, но Джей изогнул чёрную бровь. – Вчера. Днём.

– Ты испытываешь судьбу, Дейм, – замогильным голосом изрëк Джей. – Может быть, прямо сейчас, пока ты тут жмакаешь кружку, Гервас ссыт тебе на постель.

Меня не очень-то повеселила эта мысль. Если это правда, что Гервас нам завидует, а тут я ещё и девушку у него увёл – вроде как-то нехорошо получилось.

– Вы на уроки-то пойдёте? – спросил Рыжий, обеспокоенно глянув на часы на стене.

– Да, надо сходить! – бодро сказал я и активнее налёг на овсянку.

– Серьёзно? – не поверил Джей.

Я поспешно проглотил кашу, чуть не подавившись:

– Что? Первый день, надо хоть проверить, вдруг будет что интересное?

Ясен хрен, теперь я рассчитывал видеть на уроках Илинн. Но ведь ничего плохого в этом нет?

Первым уроком неожиданно оказалась боевая магия с госпожой Сорхе, так что решение начать не с прогула вышло нам на руку. Во-первых, не самый бесполезный предмет, а во-вторых, Сорхе очень лютая, а так мы нечаянно показали, какие мы прилежные.

Но вводную часть про модификации атак я слушал вполуха. Вроде и интересно, но это всë нет смысла изучать в теории, потому что все возможные варианты модификаций никому не освоить, да они и не нужны никому, потому что и стихия у каждого своя (ну, у кого она есть), и уровень силы, и контроль… Что мне с того, что Джей может создавать расширяющееся огненное кольцо, если у меня оно выйдет еле-еле, а в таком же кольце из воздуха едва ли есть смысл, разве что у него будет режущий край, но тогда уж лучше выпустить на манер лучей воздушные лезвия, потому что трансформации воздуха всегда основаны на сжатии, а вот для огня вполне уместно покрытие наибольшей площади. Хотя пример с Джеем неудачный, потому что как раз его возможности мне знать полезно, чтобы разрабатывать совместные атаки. Но суть в том, что каждому своë, а постигать своë нужно на практике.

Практика должна была быть на второй половине занятия, и мы ждали окончания перемены во внутреннем дворе замка, всем классом рассевшись на бортике круглого пруда.

Илинн сидела на противоположной от меня стороне, казалось, что я чувствую спиной еë тепло через весь пруд. Мы, в общем-то, не собирались ни от кого скрываться, но… всегда успеется. Не хотелось, чтобы кое-кто подумал, будто я хвастаюсь добычей.

Я разомлел на солнышке, а рядом разговаривали однокурсники.

– Так её не взяли? – спросил Эхан.

– Почему ты меня спрашиваешь? – ворчливо отозвался Гервас.

Пожалуй, он действительно казался немного неповоротливым со своими квадратными плечами.

– Ну, ты любимчик.

– Ага, щас. Просто занимаюсь дополнительно, но сейчас-то пока ещё не было тренировок. Да и, знаешь, вряд ли я стану спрашивать! Хвала всем стихиям, если не взяли.

«О чём это они?» – мысленно спросил я Джея.

«А, ты пропустил… Макдуф толкнул речь за завтраком, подтвердил, что его взяли в Ковен. Про Сорхе ничего не сказал, так что…»

Ясно. В Ковене всегда было тринадцать человек, но после Раскола неполный год назад все немного запутались. Кто-то погиб (по обе стороны), кто-то из отколовшихся бежал, взамен взяли кого-то нового, потом заменили кем-то другим, но их теперь всегда было человек пять-шесть… Рано или поздно точно взяли бы кого-то из школы, мы ставили на директора и сомневались насчёт Сорхе.

«Если бы Сорхе взяли в Ковен, – сказал Джей, – я бы туда точно не сунулся».

«Ещё не вечер, у них целый учебный год, чтобы передумать насчёт неё».

«Но знаешь, я тут подумал: если кто-то взялся уничтожать деревни низших, то в Ковене может быть не так уж скучно».

Если честно, я тоже об этом подумал. Конечно, это ужасно, что люди погибли. И я не хотел бы, чтобы «кто-то» (то есть мой брат) опустился до такого. Но, значит, преступников нужно остановить – а вот это уже наконец похоже на достойное применение способностей. А то чем вообще обычно занимаются маги Ковена?..

– Это странно с их стороны, – тем временем хмурился Эхан, которому всегда нужно было понимать, что и почему делает Ковен. – Со дня Раскола у них так больше и не набралось тринадцать человек, сейчас с Макдуфом – шесть, а они отказываются от сильного, признаем, мага.

– Просто там никому не нужна ещё одна командирша, – предложил объяснение Гервас.

– Никому там не нужен маг воды, – равнодушно буркнул Джей.

«Боже, Джей, – я ткнул его локтем в бок, – нельзя поделикатнее?»

«Что?»

Тут он заметил хмурый взгляд Герваса, но только пожал плечами:

– В Ковене со времён Элмера не было магов воды, это факт.

Я сомневался, что Джей так уж знает наперечëт всех магов Ковена за несколько веков (да что уж там: не сомневался, что не знает, как и я), но тенденция избегать обладателей водной стихии реально была и теперь в очередной раз подтвердилась.

– Кстати, зря, – вступился Эхан. – Понятно, что проблема в источнике, который не всегда есть рядом, но в остальном вода – идеальная стихия: мощная, как земля, подвижная, как воздух, легко трансформируется для любой атаки…

– О, слышали, как маги воды истребили целую деревню? – оживился Робин – высокий светловолосый парень, не из нашей комнаты, но всегда оказывается поблизости. – Берёзовая Роща, в Западном регионе?

Я насторожился: ещё одна деревня? Одну сожгли, другую затопили? Название показалось знакомым, но так что угодно могло называться.

– Чего? – недовольно переспросил Эхан, которого невозможно было вывести из себя никому, кроме Робина.

– Деревню снесли, а всех жителей утопили, и никто ничего не сделал.

– Чушь, деревню просто сожгли, – сказал Эхан, и тут я сильно заподозрил, что речь всë-таки о той же самой деревне, про которую говорил Торк.

– Это потом – сожгли дома, одно пепелище осталось. Но никто не выжил, потому что сначала всех жителей до последнего методично утопили, – со знающим видом настаивал Робин. – А это возможно, если злоумышленников было хотя бы вдвое, а то и втрое больше, чем всё население деревни, либо если им ничего не стоило управляться с водой…

– О, конечно, – догадался Эхан, – ты прочитал это в «Не хотим»!

– Ну и что?

– Тебя совсем не смущает, что эта газета специально создана для того, чтобы поливать грязью всё, что делает высшая власть?

– Не просто не смущает – я еë потому и читаю.

– Но им без разницы, правду писать или нет, они наврут всë что угодно, лишь бы унизить Ковен.

– А что если для того, чтобы унизить Ковен, даже не надо врать?

Мне вдруг стало душно в замкнутом пятиугольнике двора и захотелось на крышу, воздухом подышать.

Через секунду в лицо был ветер из-за стены.

– Ты в порядке? – спросил за спиной Джей.

Я обернулся:

– Это всё-таки были стихийные маги. Угадай, что я думаю.

– Но магия воды всё ещё не в духе Дерека.

– Но если он с той шайкой!

– А если та шайка без него?

Я чуть не сказал: «Он бы такое не пропустил» – и сам ужаснулся этой мысли. Неужели я правда так думаю? Мой брат пошёл бы убивать случайных людей десятками? Бред?.. Или нет? Я не знаю.

– А ты как считаешь? – спросил я Джея.

– Ну… он отбитый… Давай сходим посмотреть. Ты знаешь, где это?

– Да как же. Ну, с картой и стационарными порталами как-нибудь доберёмся. Рыжего позовëм? – спохватился я.

– У него урок…

– Он обидится, если не позовëм.

– Это точно.

4. Берёзовая Роща

Пришлось сначала перенестись в Отенби на портальную площадь, оттуда в Аллагун – центр Западного региона, там, к счастью, был портал в Кликс – ближайший к Берёзовой Роще город, а оттуда до самой деревни добирались своим ходом, сокращая путь телепортациями на видимое расстояние. После четвёртого перемещения Рыжий сказал:

– Надеюсь, мы её не проскочили.

Возле портала в Кликсе висела карта, и надо было всего-то придерживаться нужного направления и примерно прикидывать пройденное расстояние. А ещё внимательно смотреть во все стороны, потому что хрен её знает, как выглядит уничтоженная деревня. Вдруг от неё вообще ничего не осталось? И правда могли проскочить и не заметить.

– Ну, какую-то рощу я вижу, – сказал Джей ещё одним скачком позже.

– И озеро, – упавшим голосом добавил Рыжий.

Точно. От небольшой берёзовой рощи на траве лежала тень, казавшаяся длиннее, чем на самом деле, потому что переходила в обширную пропалину. А за ней, дальше от дороги, матово синело неподвижное пятно водоëма. В другой раз я бы сказал, что гладь озера под вполне ещё летним солнцем выглядела маняще, но если там и правда… ух…

– Здесь даже рассматривать нечего, – озвучил Джей то, что мы видели всё яснее, пока подходили.

Пепелище и есть. Выжженная земля, неравномерно присыпанная пеплом, чёрные фундаменты, фрагменты заборов, обугленное хрен пойми что ещё. По этим останкам можно было примерно представить план деревни, и мы шли, видимо, по бывшей главной улице. Пепел под ногами приятно проминался.

Я всё ждал, что кто-нибудь спросит: «Что мы ищем?», но, наверное, никому, как и мне, не хотелось нарушать тишину. И хорошо, потому что ответить мне было бы нечего. Что тут можно найти?

Запах горелого хоть и чувствовался, но изрядно подвыветрился. Вот магией фонило ощутимо, но оно и понятно: здесь явно прибрались, так что, даже если бы деревню уничтожил обычный огонь от выпавшей из очага головешки, остались бы признаки последовавшей зачистки, и попробуй разберись. Те же фундаменты: это огненная магия нападавших была такой силы, что почти сровняла дома с землёй, или их уже потом доломали, чтобы зловещие развалины не так нервировали соседей?

Прямая улица привела на вроде бы почти не тронутый огнём круглый участок земли. Площадь или типа того: просто утоптанная земля, на которой нечему было гореть.

– Интересно, что это? – спросил Джей.

Я тоже увидел: в центре круглой площади выделялась большая заплатка чуть более тёмной и рыхлой земли. Зачем?

– Мне кажется, или это правильный пятиугольник? – обратил внимание Рыжий.

Я присмотрелся. Контуры заплатки были не очень чёткими, рыхлая земля плавно переходила в утоптанную, но – да, похоже на то. Пятиугольник – пять стихий.

– Не думаю, чтобы низшие начертили посреди деревни символ стихийной магии…

Я присел, коснулся рыхлой земли и прислушался. Тут была яма, достаточно глубокая. Земля однородная – в ней ничего не закопано. Яму вырыли, а потом засыпали обратно. Разумеется, фонило магией. Кто бы и зачем её ни выкопал, вряд ли он стал бы делать это лопатой.

И что?

– Фонит знатно, – сказал Джей, имея в виду атмосферу в целом: на пятиугольник он больше не смотрел. – Не слишком для уборки мусора?

– Не знаю. – Я встал и посмотрел вокруг. Рыжий тоже бесцельно озирался. – Зависит от того, сколько тут нужно было убирать, сколько человек это делали…

Вздохнув, я закрыл глаза и чувствовал ветер. Нам с Дереком досталась одна и та же стихия. Трудно сказать, насколько это редкое совпадение, потому что редкостью были уже двое высших у одних родителей. А нас трое. «Те самые».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.