Габриэль Сабо
Проклятие Уваимба

Вместо пролога

Май, 1952. Где-то в окрестностях Румбаде…

– Ты проклятый! – властный и суровый голос Главного Духовника миссии прервал стук обрядового джембе.

Столпившиеся вокруг последователи культа тут же умолкли и стояли не шевелясь. Многие так и не поднялись с колен, пригнув головы к самой земле. Главный Духовник медленными, уверенными шагами подошёл к избранному, стоявшему в центре круга, и поднёс свои ладони к его лицу. По губам избранного начала стекать густая, почти черная жертвенная кровь …

– Только когда ты выполнишь свою обязанность, ты избавишься от проклятия. – повелительным тоном продолжал Главный Духовник. – На священной горе Уваимба тебя ждёт награда. Ты должен избавиться от наших врагов до начала великого времени, избавиться от всех до единого, чтобы открылись врата Авресса…

Тремя месяцами ранее в Агве…

Меня зовут Бёрт Рекитт, но можно просто «док», хоть и доктором меня можно назвать с большой натяжкой. Моя история началась ещё в Бруклине, куда эмигрировали мои родители из Эдинбурга. Вместо берегов свободы они столкнулись со всеми прелестями жизни в эмиграции – безработицей, бюрократией и откровенной нищетой. Да, поначалу жизнь на новом континенте не заладилась от слова совсем. Но в большей степени, они были виноваты сами. Отец пристрастился к выпивке, потому мать бросила его и вышла замуж за одного семейного врача. Вскоре у меня появилось две сестры и брат, и жизнь завертелась своим чередом. Не то, чтобы для меня не было в ней места, отнюдь, во мне по-прежнему хотели видеть оплот и гордость всей семьи. Мать и отчим строили планы относительно моего будущего, расписав его во всей красе – сначала колледж, затем институт, после практика в какой-нибудь местечковой больничке, женитьба, наследники, и как итог – своя небольшая семейная практика до гробовой доски. Может, для кого-то это и звучит как предел всех возможных мечтаний, только такой сценарий был вовсе не для меня…

Систематически нарушая дисциплину, я провалил экзамены в колледже, но довольно быстро очутился в вечерней школе. После тягостной учёбы отчим всё же пропихнул меня в институт, где я едва смог окончить первые два курса лечебного дела и бросил всё к чертям, подавшись слесарем в грузовой порт. Для меня это стало началом взрослой и относительно независимой жизни.

Работёнка в порту была не самой лёгкой, но вполне покрывала мои запросы, которые сводились лишь к ставкам на «верных» лошадок и вечерам у барной стойки. Как это часто бывает, сначала удача была на моей стороне. Что было потом? Всё просто. Мои долги, которые только успевали копиться, перекупил некий тип по кличке Стефано и заявил мне неустойку в 250%. Будучи под влиянием рома, я врезал ему от души и без лишних слов. Теперь у Стефано нет двух передних зубов, а у меня права на жизнь в этом дерьмовом местечке. Дело было в том, что Стефано оказался сыном одного из совладельцев бруклинского игорного синдиката, и мне совершенно не хотелось попасть под горячую руку приспешников этого жалкого идиота.

Сэм на которого я работал в порту предложил мне "командировку", причём предложение было более чем заманчивое – поработать человеком в белом халате у некоего Айвена Грина. Работа конечно же была неофициальной, и заказчику было плевать на различные формальности, по типу оконченного образования, лицензий, аттестатов и прочего бумажного мусора. Суть была проста как пять пенсов: ему нужен был человек, который знает дело, нуждается в деньгах и ни о чём не спрашивает. К тому же, оплата была более чем сногсшибательной, чтобы ещё и задавать вопросы. Работать предстояло за пределами Америки – в Агве, одной небольшой стране в Африке, где как раз начинались работы на золотых приисках. Я счёл это подарком судьбы, и без каких-либо сомнений и сожалений смотался на черный континент.

Дорога была далёкой, но того стоила. Конечно, это был не рай на земле, но работа была не сложной. Бытовые условия тоже были далеки от шикарных – стихийный госпиталь в городке Мар, расположенном в аккурат посреди джунглей. Моими пациентами были шахтёры, которые получали различные травмы копаясь в этих приисках. В основном, это были африканцы, которых особо никто не щадил. Некоторым Грин платил сущие гроши, а некоторым и вовсе ничего. Да, они были его рабами. В основном, это были выходцы из местности Каоро, которая была частью Агве и исторически всегда находилась под гнётом колонизаторов или тех же коренных жителей Агве. Последние также работали на шахте, были такими же чернокожими, как и каоро, но уже имели более высокий статус. В скором времени я научился различать агве от каоро. Агве были высокими, жилистыми и более тощими, как мне показалось, в отличие от каоро, которые были мелкими, коренастыми и довольно взбитыми, но внушительно мускулистыми.

Грин щедро оплачивал работу агве, и даже закрывал глаза, когда они затевали драки или даже убивали кого-нибудь из каоро. Я был наивен, и не сразу понял, почему так происходило…

На шахте работали также и «белые» братья. Но их всего было трое. Ирландец из Корка – Томас Лим, канадец Эдвард Болард, и высокомерный американец Николас Вайтстоун из Нью-Джерси. Дело в том, что у Грина было несколько шахт на граничащих между собой территориях, потому ему нужна была команда, которая работала бы на него чётко и слаженно. У избранной троицы Грина была особая задача, они поддерживали безопасность конструкций шахт и обеспечивали рабочие поселения водой и продовольствием. И в это я тоже поверил…

Лим был крайне разговорчивым парнем, к тому же, самым молодым из всей нашей белой компании. Ему едва успело исполниться 25, в то время как мне уже давно перевалило за эти циферки. Двое других, Болард и Вайтстоун вели себя деловито и, откровенно говоря, заносчиво. Болард мне казался немного мягче и суетливее, и это было особенно видно, когда случались непредвиденные обстоятельства – он снимал очки трясущимися руками и натирал их до дыр. Вайтстоун был скользким типом, и мне казалось, что он корчит из себя эдакого «ковбоя». Даже эта шляпа, которую он никогда не снимал, была ему как нельзя кстати, только лошади не хватало. И конечно же – наш неизменный босс Айвэн Грин, который был не столько стар, насколько выглядел, просто судьба его изрядно потрепала. Он прилично хромал на левую ногу и всё время прищуривался, его лицо было покрыто глубокими морщинами, а руки буграми после какой-то тропической заразы. О нём мне было мало что известно, только лишь то, что с ним лучше не ругаться.

Я никогда не лез с расспросами, вспоминая условия, о которых говорил Сэм, просто держался «особняком» и делал своё дело. Было и кое-что ещё: все белые, как и агве, могли сами решать, в какой валюте они будут получать свои деньги, в долларах или «голдерах». «Голдерами» называли такую хреновину, за которую вы в данный момент нигде ничего не купите, зато в будущем сможете обменять их на золото, которые найдут в шахтах Грина. Чем больше вы собирали этих фантиков, тем и ваша доля в общем деле росла. По окончанию работ вы могли претендовать не более чем на 5,5% от общей массы золотого фонда, и поверьте, этого было бы невероятно много. Из белых только я и Вайтстоун согласились на этот эксклюзив, дикари агве также предпочитали только эти бумажки. Мне же попросту не нужны были доллары, я не планировал возвращаться ни в Америку, ни в Европу, потому ушёл в омут с головой. Играть, так играть по-крупному.

Каждый день на приисках был похож на предыдущий. За исключением одного или трёх последних дней каждого месяца, когда на шахтах замолкали топора и мотыги, и Грин позволял сделать рабочим передышку. Сам же он уезжал контролировать остальные прииски, которые были разбросаны по граничащим с Агвой странам, а также вывозил уже добытое золото. Куда именно конечно же я не знал. И да, я не испытывал радость от таких «выходных», ведь мне и отдыхать-то было не от чего. Всё, что я делал, это обрабатывал и перевязывал раны шахтёрам, реже накладывал шины или снимал последствия известных мне инфекций.

Когда Грин в очередной раз укатил по своим делам, случился переломный момент. В большей степени, для меня. В этот раз он забрал с собой Вайтстоуна и Боларда, и уехал на полных четыре дня в соседнюю страну Румбаде. Выходцы из агве, как обычно, позволили себе выпить хмельного и покурить пустынник – сухие ветви этой неприметной травы давали эффект похлеще любого наркотика. Да, бывало, что не обходилось без столкновений между агве и каоро, где последним чертовски доставалось. Но эти стычки были похожи на обычные разборки сродни дракам в американских барах, чего и мне хватало в Бруклине. В этот раз, развлечения ради агве начали устраивать тотализаторы на свои кровно заработанные «голдеры». Неудивительно, что каоро в условиях жёсткого гнёта и постоянной травли были более физически подготовлены, потому эти бои заканчивались в их пользу. Агве, хоть и не считали каоро за людей, но всегда выполняли условия спора, и «голдеры» понемногу начинали сосредотачиваться в руках «рабов» Грина. За четыре дня такого «отдыха» многие агве проиграли своим собратьям почти месячную сумму сбережений. Парень по имени Зурбу, происходивший из каоро, вовсе стал настоящей легендой: за четыре дня почти нескончаемых боёв он победил тринадцать агве, и был готов продолжать ещё, несмотря на сломанные конечности и рёбра, и почти смятое в грязь лицо. Мы с Томасом едва оттащили его от так называемого «ринга», и поволокли в лазарет. Я был уверен, что последний бой он не выживет.

Пока я пытался понять, где у него глаза, а где рот, он постоянно бредил о каком-то восстании, о силе, которая восстаёт подобно вулканической лаве. Я списал это на общее истощение и болевой синдром от многочисленных травм. И оказался глупцом. Если бы я хорошо его слушал и внял хотя бы четверти тому, что он говорил, то смог бы предотвратить гибель многих людей.

На пятый день явились Грин и Вайтстоун, но с ними не было Боларда. За все дни я ещё никогда не видел нашего босса таким чертовски злым. Вайтстоун же напротив, выглядел как побитая собака, но не забывал подгавкивать своему хозяину. Один из рабочих по имени Уру, происходивший из агве, был эдакой «шестёркой», доносившей Грину обо всём, что случалось в его отсутствие и о чём он должен был знать. И он узнал об этих тотализаторах.

Когда Грин нашёл «голдеры» по наводке стукача у рабочих каоро, он просто сошёл с ума. Под раздачу попали все агве до единого. После того как Грин дал втык чернокожим кутилам, то естественно приказал каоро вернуть «голдеры» обратно. Но каоро были готовы взбунтоваться, ведь почувствовали превосходство, и теперь ни Грин, ни другие белые больше не были для них авторитетами. Зурбу, который едва мог стоять на своих двоих, был готов начать мятеж на шахте, и остальные каоро были готовы пойти за ним, даже если бы это означало неминуемую смерть. Вайтстоун предлагал Грину не идти на провокации и подавить мятежников силой агве. Но хитрый сукин сын Грин нашёл другой выход: он предложил сделку каоро. Условия были таковыми: если за два дня они смогут выполнить десятидневную норму, тогда получат в два раза больше от того, что смогли выиграть у агве. Каоро согласились и справились с заданием.

Сразу после этого Грин приказал Вайтстоуну переместить почти всех агве на другие прииски, а в этом месте сосредоточить всех каоро, которых только сможет привлечь. Каоро охотно согласились, и работали на износ ради золота, которое означало для них свободу. Для каоро это был последний шанс повысить статус и претендовать в будущем на независимость территории поселения. Вместе с ними на износ работал и я, то и дело рихтуя бедолаг. Конечно, были те, кто умирал с кирками в руках, но таких было очень мало, эти парни казались неубиваемыми.

Подошедшая к концу неделя была очень плодотворной для Грина – каоро выполнили почти двухмесячную норму и освоили семь из девяти участков шахты прииска. По уговору, Грин должен был выплатить пресловутые «голдеры» трудягам и дать пару дней на восстановление сил. Это был первый раз, когда и я сам жаждал отдыха. Но этому было не суждено сбыться…

В нашем лагере разразилась эпидемия, которая свалила с ног этих чернокожих титанов. Для меня началась серьёзная работа, но несмотря на все мои усилия, я ничего не мог сделать: мне не хватало знаний. Тех двух лет в институте хватило лишь на то, чтобы хоть как-то латать раны, и временно снимать симптомы тропической лихорадки. Эта зараза сваливала их на раз, она падали обессиленными и обездвиженными. Даже силач Зурбу погибал на моих глазах, сражённый этой дрянью. Странно, но белые не болели. Ни Грин, ни Вайтстоун или Лим, ни даже я, тесно контактировавший со всеми больными. Это был ещё один кричащий факт, который я проигнорировал, вместо того чтобы драть побыстрее когти из этой клоаки. И после очень сильно поплатился за это…

Глава 1. Дерзость и безрассудство

Глава 1. Дерзость и безрассудство

– Слушай Томас, все каоро передохли один за другим, словно крысы от яда, а этому стукачу Уру хоть бы что! – негодовал я, нервно затушив окурок в песок. Меня неистово выводило из себя это долговязое, горбатое существо, которое ехидно ухмылялось и следило за каждым, на кого укажет его хозяин.

– Может, всё дело в том, что он из агве… – задумчиво сказал Лим, оглянувшись на койки с молчаливыми бедолагами. Сегодня он и сам был не свой.

– Из агве или не из агве, а мне не даёт покоя тот факт, что я никак не могу обнаружить источник этой заразы. Чёрт, впервые жалею, что поблизости нет библиотеки!

Допив отвратный кофе, Лим безучастно посмотрел на дно металлической кружки, словно пытался найти там ответ.

– Бёрт, ты вроде говорил, что по симптомам это напоминает столбняк. Учитывая, как они роются испещрённые кровоточащими ранами в земле, то это вполне логично.

– Не самый лучший довод, Томас. Вспомни только, как агве делали себе насечки на руках острыми камнями до крови, перед тем как зайти в шахту. И всё лишь ради того, чтобы отпугнуть злых духов. Бредовее суеверия я ещё не встречал. Но ведь с ними же ничего не случилось?

– Тоже верно, док. Пока они работали на приисках с ними страшнее похмелья ничего не случалось. Всё же… Вдруг они съели чего-то не того? Или может надышались чем-то в шахте?

– Я не знаю, Том, что это, но если эту гадость не взять под контроль, то на шахте придётся нам самим копать, чтобы эти фантики обменять на что-то путёвое.

– Тогда остаётся только одно – вода!

– Том, но мы тоже её пьём! У нас единый резервуар. Или ты думаешь, что мы крепче этих чёрных атлантов?!

– Док, есть тут у меня одно соображение… А что, если всё это кем-то подстроено? Я тут подумал, может стоит проверить одно местечко… Бёрт, недавно я видел Уру рядом с…

В этот момент, словно ниоткуда, в палатке оказался Вайтстоун с неизменно хмурым видом и сразу набросился с выговором на Тома:

– Лим, чем лясы точить, занялся бы делом! Пока Боларда нет, чертежи на твоих плечах, или ты хочешь, чтобы начальство за тебя ишачило?! Заканчивай трёп и впрягайся в работу!

Томас Лим не сказал ни одного слова поперёк, а просто тихо вышел из лазарета. Вайтстоун провёл его презрительным взглядом, после сменил гнев на любопытство, переключившись на меня:

– Ну что, Рекитт, есть новости?

Я снова закурил, и только лишь для того, чтобы не лицезреть его вызывающе наглую физиономию.

– Нет, мистер Вайтстоун, кроме того, что сегодня утром ещё минус пятеро.

– М-да, с такими темпами нам скоро самим придётся брать в руки кирки! Ладно, босс сказал, чтобы вы не сильно напрягались, это не ваша вина, док. В четверг, уже через два дня поступит новая партия работяг из Каоро.

– Как-то быстро вы списали старую… – ухмыльнулся я.

– Это бизнес, Рекитт. Отдыхайте, этим доходягам всё равно уже ничего не поможет. Через час я подгоню пикап, вывезу уже готовых.

Я никогда не симпатизировал Вайтстоуну, но меня всегда поражала в нём одна черта – хладнокровность. Чтобы ни случилось, этот чёртов сукин сын был всегда спокоен, а его мозги работали как часовой механизм. Мне казалось, что у такого типа не может быть уязвимостей, и я наверняка был уверен, что у него никогда не было семьи. Одного я никак не мог понять – что такого о Вайтстоуне знает Грин, что неизменно держит над ним верх?

Да, Вайтстоун был прав. Пару десятков еле живых каоро скончались с наступлением темноты. В шахтах больше не стучали топорами и кирками, у костра больше не собирались захмелевшими толпами, не напевали знакомых африканских напевов. Вечер был настолько тихим, что тишина била наотмашь. Выйдя из опустевшего лазарета, я провёл взглядом огни фар пикапа Вайтстоуна с ощущением какой-то вины. Что-то не туда меня завела моя счастливая звезда… Три месяца в Африке протянулись как тридцать лет в Бруклине. И ради чего вся эта суета? Золото? Я не питаю к нему страсти. Азарт? Он давно растворился в однообразии дней и ночей. И куда теперь? Конечно, никогда не поздно прошвыряться по миру, но делать это бесцельно тоже самое что толочь воду в ступе. Ведь по сути, я никто. Но разве не этого я хотел? Нужно отвлечься. Сделав пару затяжек, я устремил взгляд в небо – мерцающая звёздная россыпь отвлекала от тягостных раздумий. И пока меня захлёстывали философские мысли при свете ночных светил, внезапно эхом раздался какой-то хлопок, больше походивший на выстрел пистолета. Это было недалеко – как раз за сколоченным Вайтстоуном амбаром, где хранился весь необходимый инвентарь для работы. Направившись в ту сторону, послышался хруст камней и песка…

– Эй, кто там? Это ты, Уру?

Ответа не последовало, зато шаги стали более быстрыми. Кто бы это ни был, он явно не хотел попадаться кому-либо на глаза, и просто молча ускорил шаг, направившись в сторону прииска. Мне пришлось последовать за ним, но уже вначале спуска я упустил его. Нужно возвращаться в палатку за фонарём и осмотреть всё вокруг…

В монтажной будке, где Грин обустроил себе кабинет, было неизменно темно. Пикапа Вайтстоуна также не было на месте. В бараках ютились несколько парней из каоро, которые каждый час в холодном поту ждали своей участи. В углу искоса поглядывал тот самый Уру, избегая столкнуться со мной взглядом. Как странно, что Грин до сих пор не вернулся из Румбаде, как и Вайтстоун. У меня странное чувство, что они хотят, чтобы я думал именно так. Пора проверить шахту…

Керосиновый фонарь еле-еле освещал дорогу максимум на два-три шага вперёд. Резкий уклон вёл сразу к прииску, где каоро намывали песок водой из технических резервуаров, а сразу в нескольких метрах уже была освоена подземная добыча золота. Наконец спустившись, можно было и перевести дыхание. Вокруг было ни души, кирки и лопаты разбросаны по сторонам между груды камней, и как без этого – неизменно трещали крыльями ночные жуки, навязчиво пищали москиты. Направив свет фонаря в сторону заграждения, мне привиделось что-то у входа в шахту. Неужели это… тело?

Я приближался быстро, но осторожно, пока тусклые лучи фонаря не позволили мне разглядеть получше. У входа в шахту действительно лежал некто раненный выстрелом и прилично истекавший кровью.

– Неужели это… Чёрт! Том! Томас! Кто это сделал?! – я попытался лучше рассмотреть рану в левом подреберье Лима, склонившись над ним с тусклым фонарём. Какой бы хреновый врач из меня не был, одно я знал наверняка: дело серьёзное.

–Кад…кад-дан…га… – истошно шептал Томас.

– Тише, тише! Ты серьёзно ранен! Чёрт, потерпи немного, мне нужна аптечка!

– Н-нет… С-стой… С-с-слуша-й… В-Вайт…

– Конечно, это сделал Вайтстоун! Чёртов урод! Я убью его!

– В-во…Вод-да…

– Что? Воды? Очнись, Том!

Увы, Томас Лим теперь умолк навсегда.

Накрыв тело Лима, я ушёл в свою палатку и всю ночь провёл в терзающих раздумьях. Мне хотелось, чтобы этот ублюдок Вайтстоун поплатился за это гнусное убийство, как и эта жадная скотина Грин. Я не мог успокоиться, и заправив фонарь, вышел снова, наматывая круги вокруг прииска и бытовок. Неизменно, в поселении вокруг не было никого. Всю ночь я не сводил глаз с шахты, ожидая что этот подлец может прятаться именно там.

Каданга… Конечно же! Бедняга Томас Лим! Он догадался, что по указке Грина и Вайтстоуна этот стукач Уру отравил воду корнем мыльного дерева. Они знали, что каоро будут использовать воду из технических резервуаров не только для того, чтобы намывать грунт, но и для того, чтобы пить её. Бизнес… Они пошли на это, чтобы не делиться чёртовым золотом с каоро. Конечно, Вайтстоун в открытую смеялся над моей тупостью. Хороший же из меня доктор! Возможно, Боларду стало что-то известно накануне, и теперь его нет в живых, эти двое наверняка уже давно закопали его под каким-нибудь баобабом. Как я ненавижу такие ситуации, когда тебя разрывает от ярости, но ты ничего не можешь сделать! Сделать… Нет, я должен что-то сделать! Пойти на бунт? Но каким образом? Конечно, я бы мог убить Грина и Вайтстоуна, но что это даст? Если смотреть трезво на ситуацию, то выглядит она так: пару доходяг из каоро, которые едва могут дышать и пару десятков новых, но напуганных до смерти. Один белый тип, корчащий из себя врача, вряд ли сможет поднять бунт и сколотить банду под своим началом. Это было бы возможно, если бы были в живых Лим и Зурбу, но не сейчас – это безрассудство. Грин и Вайти снова посмеются надо мной и уложат рядом с Болардом. И уже на рассвете у меня созрел дерзкий план – заложить динамитом чёртову шахту, отравить кадангой резервуары Грина, вычистить его сейф и смотаться с этого гиблого места. Ну разве можно придумать лучше?! Осталось лишь подыгрывать старику, чтобы он ни о чём не догадался.

На рассвете вернулся Вайтстоун, часом позже – Грин. Новость о смерти Лима они восприняли с наигранной удивленностью. Я еле сдерживал себя, чтобы не стереть этих двоих умников в порошок, потому просто ушёл от них подальше. Я помнил о цели.

Осматривая прииск с возвышения, я уже прокручивал в голове план своей мести. Внизу я заприметил Вайтстоуна, который косился наверх, а за моей спиной послышалось знакомое шарканье – Грин волочился в мою сторону. Подойдя ближе, он изобразил скорбный вид и спросил:

– Жалко парнягу, док. Он что-нибудь говорил?

Вайтстоун как-то занервничал, и закурив, уже в открытую смотрел на нас.

– Его мучила жажда. – я не мог ответить иначе, хоть и понимал, что это прямой намёк на мотив его убийства. Но Грин никогда не показывал своих намерений наперёд, потому скорее всего просто подыгрывал мне, дальше рассказывая сказки.

– Лима убили эти каоро. Кусают руку, которая кормит, не зря на них сошла Божья кара. Не думаешь ли ты, Рекитт, что они смогли стать нашими друзьями? Они точат нож за спиной на каждого белого.

И снова я не смог удержаться, чтобы не ухмыльнуться, сжав кулаки. Всё-таки, у меня не такая железная выдержка, как у этих старых волков.

– Каоро не стреляют. Своих врагов они забивают камнями или закалывают заточенной стрелой. – твёрдо отрезав Грину, я вывел его на эмоции.

– О, какие у вас познания, док! Я удивлён!

– Может, я не слишком умный, но хотя бы наблюдательный, мистер Грин.

– Послушай, Рекитт. У меня есть к тебе предложение. Я ещё не успел сообщить на фоне всех этих событий, но… Наш старина Болард вчера погиб во время камнепада в карьере Румбаде. И я предлагаю вам, док, стать нашим коммерческим партнёром. Что на это скажете?

После услышанного, я презрительно кивнул в сторону наблюдавшего за нами Вайтстоуна:

– А старина Вайти не будет возражать?

– Он не будет возражать – сказал Грин, не отводя с меня глаз, словно взывая к немедленному ответу. Теперь настал мой черёд делать ставку.

– Тогда я согласен. Что от меня требуется?

– Скоро прибудет партия новых работяг из Каоро. Загвоздка в том, что слухи быстро расходятся, даже в этой глуши. Они боятся работать, считают, что шахта проклята.

– И что вы хотите от меня?

Грин свёл брови и как-то оскалился, зло процедив сквозь зубы:

– Вы неплохо сошлись с этими работягами, а значит успели изучить их привычки. Заставьте каоро работать на двух последних участках. Работа должна быть завершена раньше срока.

– Ну, мистер Грин, я же не дрессировщик! Как я это сделаю? Они свято верят, что их предшественники заразились в шахте. Да и мне не полагается посылать людей на верную смерть!

– Не лгите, вы же прекрасно знаете, что их убивала не почва. К тому же, за ваши услуги я заплачу. Вы получите две доли вместо одной.

Вот так дела, не успел я втянуться в игру, как ставки начали расти на глазах. Сказать, что я был удивлён, ничего не сказать.

– Вторая – за Лима? – издалека спросил я.

Грин твёрдым взглядом посмотрел на меня и на полном серьёзе ответил:

– Нет. За Вайтстоуна.

Теперь я понял, что не святая троица в лице Грина, Вайтстоуна и Боларда прокручивала ещё какие-то дела. Но что это могло быть? Неужели в шахте хранится намного больше золота? И золота ли?

Я отвёл взгляд в сторону Вайтстоуна, который стоял внизу, словно чувствовал, что вскоре по нему зазвонит колокол.

– Вот как дело обернулось. И он вам не угоден стал. Что же вы так плохо сходитесь с людьми, мистер Грин?

– Не люблю людей, которые начинают дерзить и садиться на голову, не забывайте об этом. От таких нужно избавляться как от сорняков. Но тебе нечего о нём заботится, док. Он уже близок к своему закату.

– А как же каоро и агве?

– Рекитт, ты спятил? Тебя волнуют эти наркоманы? Они всего лишь рабочая сила, не более того. Дикари должны знать своё место.

Как же меня подмывало сбросить этого гада на самое дно карьера… Помни о цели, Бёрт! Ещё не время для ответного удара.

– Допустим я смогу это сделать. – относительно сдержанно ответил я. – Но где гарантия, что я не отправлюсь вслед за Болардом, Вайти и Лимом?

– Будете подчиняться моим приказам, значит будете жить.

– Звучит заманчиво. Так сколько же в итоге я получу?

– Достаточно. 49% от общей доли.

– В каком виде? Долларами, золотом или вашими пресловутыми фантиками?

Грин рассмеялся, причём так, что от этого зловещего эха встрепенулся даже Вайтстоун.

– Золотом, золотом. Только в жидком виде. На дне шахты подземное хранилище, способное обеспечить водой четыре страны континента. Имеете представление о масштабах такой монополии, док?

– Мистер Грин, я бы хотел задать вам один вопрос. Болард вряд ли был человеком жадным или наглым. Что же такого он сделал, что вдруг так нелепо оступился?

Грин хрипловато рассмеялся, и просверлив меня насквозь своими хитрыми глазами, ответил:

– Он начал задавать слишком много вопросов, док.

После его слов, я окончательно понял, что главная цель работ была не добыча золота. Грину позарез нужно было добраться к крупнейшему запасу простой воды. И конечно, имея такой опыт, он бы легко смог стать монополистом, сделав непригодной единственную речушку на окраине Мара. Я уверен, что именно этим и был занят Болард. Выполнив задачу, он стал неугоден Грину.

– Тогда вопросов больше нет, мистер Грин. Когда мне приступать к заданию?

– Сегодня после полудня, когда Вайтстоун привезёт новых каоро на прииск.

Глава 2 Побег из ловушки, или из лужи в болото

Утро четверга выдалось суетливым: Вайтстоун практически силком притащил новую рабочую силу каоро, которых оказалось втрое меньше от ожидаемого Грином. Ситуация осложнялась тем, что даже эти захудалые двадцать семь человек не хотели работать. Они просто боялись. Но эта проблема целиком и полностью легла на мои плечи, так как Грин, прихватив Вайтстоуна в срочном порядке покинул Мар и двинулся в сторону Румбаде за рабочими агве, которых теперь оставалось на всех приисках в большинстве. Я посчитал, что у меня появилась фора ровно на девять часов.

Для меня это была хорошая и плохая новость одновременно. Во-первых, это был тот самый момент, когда я мог действовать, ведь, по сути, я остался один. Все дни Грин не покидал поселения, и я чувствовал на затылке налитые кровью злобные глаза Уру, который следовал теперь за каждым моим шагом. Во-вторых, Грин предусмотрительная сволочь, и взгромоздив на мою голову новеньких рабов, во многом связал мне руки. Хотя… И на этот счёт у меня появился план. Главное, установить контакт с каоро и внушить им, что шахта безопасна.

– Эй, Уру, иди сюда! Живо! – закомандовал я во весь голос, даже не видя этого проходимца. Достаточно было того, что я чувствовал его присутствие. Так и было – это существо начало появляться словно из-под земли. Заняв опорный пункт под грудой камней, наверное, он сложился в трое, чтобы оставаться незаметным и прислушиваться к каждому шороху.

– Ч-что прикаж-ж-жете, док-к? – неизменно заикаясь, гнусаво протянул Уру.

– Отправляйся к каоро и объясни им, что работа безопасна. Я проведу вакцинацию и им нечего будет бояться.

Моя идея была воспринята этим дикарём очень настороженно. Он промолчал, и потупив взгляд в землю, еле слышно промычал:

– Он-ни не пойд-д-дут.

– Пойдут, потому что ты пойдёшь первым! – строго отрезал я. – Будешь примером для подражания, Уру.

– Но м-мис-с-стер Гри-н-н зап-пре-т-тил мне туд-да ход-ди-дть…

– Мне плевать на запреты твоего мистера Грина, я не его собака! Если ты это не сделаешь, я напою тебя той дрянью, которую ты по указке твоего белого хозяина подкинул в баки каоро. Так что заткнись и выполняй! Сейчас твоя задача подготовить их к работе.

– Но мис-с-с-тер Гр-ри-н…

– Твой белый хозяин одобрил любые мои действия по отношению к новеньким, потому не утруждайся с доносами. Иди, и не забывай о «мыльной ванне», которую я буду рад для тебя наполнить.

Уру поджал несуразно длинные руки к груди, и хоть он и сделал недоумённый вид, всё равно по его физиономии было ясно, что такой поворот ему ох как не понравился. Несмотря на ужасно ломанном английском, этот дегенерат всё прекрасно понимал и даже научился думать наперёд.

Оставшись наедине в лазарете, я попробовал собраться с мыслями. Взяв пример с выдержки подонка Вайтстоуна, я быстро придумал схему этой аферы и принялся за дело. Из смолы чайного дерева и перетёртых корней пустынника я сотворил нечто уникальное – мазь от всех болезней. По крайней мере, я должен был убедить в этом бедолаг каоро, но перепоручив это Уру, в принципе, не переживал. И не зря – после моих угроз он прекрасно справился с поручением, и уже через полчаса под лазаретом стояла очередь на «вакцинацию».

Придумав обряд «исцеления» по аналогии с прививочной кампанией, я наносил венчиком сухих трав это чудодейственное снадобье на лоб и запястья каждого новенького, а также давал по несколько капель этого чудодейственного средства под язык. Этого было достаточно, чтобы они почувствовали себя если не крепче, то заметно смелее.

Уру я отблагодарил по-своему. Та «прививка», которую я приготовил лично для него, была особенной – теперь он больше не будет мешаться мне под ногами. Войдя в шахту первым, он первым из неё и вышел. Несмотря на то, что Уру был чернее нефти, после моего снадобья заметно побледнел и окосел. Я дал ему добро на отдых, но он не спешил плестись в барак, до последнего не сводя с меня глаз. Я был спокоен – ему оставалось недолго.

Наконец, в шахте в полную силу застучали топора и кирки – после продолжительной паузы, работа возобновилась. Решив вопрос с каоро и доносчиком Уру, я не хотел терять ни минуты, пока у меня была такая возможность, и сразу направился к монтажной будке Грина. Ломом открыв двери, я впервые оказался внутри. Неожиданно, но передо мной предстала неплохая обстановка: добротный стол из чёрного дерева, несколько старых, но крепких резных стульев, индийская майоликовая лампа, а также софа, накрытая шкурой куду. Да, этот сукин сын хорошо устроился! Выглянув в окно, я удостоверился, что эти двое не возвращались, а каоро работали в поте лица. Можно выдохнуть, но по-прежнему не терять бдительности. Где же сейф? Окинув внимательным взглядом всё помещение, ничего не выделялось из общего фона. Письменный стол, та же тумба с медным чайником сверху, какая-то неприметная серая ширма… Подойду-ка я поближе. А вот и сейф – скрыт за ширмой у стола. Солидный, тяжеленный и огнеупорный. До этого момента я никогда не вскрывал сейфов, но ещё в Бруклине пару раз видел в кино, как это можно сделать. Может это и глупо, но стетоскоп я с собой захватил. Только чёрт побери, что я должен в нём услышать?

Понимая, что теряю ценные минуты, и эти щелчки и стуки, отдаваемые в барабанную перепонку, совершенно не приближают меня к заветной цели, я отбросил эту вещь в сторону и усевшись за стол начал рыться в бумагах и записях Грина. Как говорится, чем чёрт не шутит? Шутит, ещё как шутит. И вправду, я начал складывать всевозможные комбинации из всех подвернувшихся мне цифр. Номера телефонов, какие-то даты, первые цифры договоров и чеков, всё, что мог найти, всё пускал в ход. Но механизм был мёртв, никак не хотел поддаваться, чтоб его!

На столе рядом с лампой был кожаный еженедельник Грина, куда он записывал всё, что ему казалось важным. По числу загнутых страниц, этого важного было предостаточно. Стоп, а может стоит прошерстить и его?

Вначале записной не было ничего полезного лично для меня. Расчёты, деньги, расходы, доходы, какие-то схемы. И я сразу перелистнул вконец – к телефонным номерам. Почему-то сразу глаза остановились на имени Вайтстоуна, которого Грин подписал просто как «Ник В.». Чуть ниже были записаны две заметки: «Нью-Йорк, Мэдисон сквер 2-78, Д.В. и Сан-Франциско, Эвкалиптовая улица 9-17». Нью-Йорк? Разве он не из Нью-Джерси? И как напыщенно, Мэдисон сквер. Не мог найти место поскромнее? Ладно, к чёрту Вайтстоуна. Так-так, уже интереснее – номер без имени. Может, это оно? Комбинация 7-18-9-16 показалась мне вполне подходящей под шифр сейфа, но вот догадываться, в какой именно последовательности прокручивать эти цифры, пришлось уже самому. С четвёртой попытки сейф наконец поддался, и я приблизился ещё на один шаг к своей цели.

Внутри сейфа было две довольно глубокие полки, которые в основном были забиты теми самыми «голдерами», которые направо и налево клепал Грин. Мне такой мусор точно был не нужен, и я решил оставить эту макулатуру ему в утешение. Для меня важно было найти те доллары, которые он каждый раз привозил из Румбаде. Туда он сосредотачивал золото из всех принадлежавших ему приисков и сбывал их через подельника, который базировался на задворках грузового порта. Конечно, глупо полагать, что в какой-то дрянной бытовке он будет хранить все свои миллионы. Нет, здесь он хранил только часть, которая могла ему понадобиться чтобы удрать в случае революции или заманить платёжками новых инженеров. В любом случае, тысяч 50-60 точно пылились в его закромах, на большее я не рассчитывал, да и этих нескольких десятков тысяч настоящих денег мне бы вполне хватило.

На нижней полке в самой глубине сейфа я смог увидеть небольшой потёртый чемоданчик. К моему сожалению, на нём висел надёжный замок. Чёрт, и куда я только подевал лом? Идиот, разиня! Я оставил его на улице… Говорил же себе, нельзя терять бдительности! Почти повернув ручку двери, я резко одёрнулся: за окном качаясь стоял чёртов Уру. И как только он смог оклематься после тройного коктейля из снотворного и пустынника?! Несмотря на то, что он был одурманен, а в его глазах двоилось, он неизменно выполнял поручение своего хозяина, и уже даже смог заметить оставленный мной лом.

Лучшее, что мне пришло в голову, это подкрасться к Уру со спины и оглушить его каким-нибудь увесистым предметом. Заблокировав дверь тумбой, мне приглянулись те добротные деревянные стулья, стоявшие у стены. Точнее, их опора – ножки стульев уж очень походили на дубинки. Пригнувшись от окна, я прополз к стене и попытался отвинтить одну деревянную ножку. Применив все свои силы, наконец, опора поддалась, но… Получается, я случайно обнаружил тайник Грина?

Ножка стула была увесистой, но внутри имела довольно глубокую полость. Именно там Грин спрятал важные для него бумаги. Как оказалось, это были чертежи Боларда и Лима. Разложив эти технические карты по всему полу, я рассматривал их, будто заворожённый, и плевать на этого идиота за дверью. В этих картах были заложены чёткие расчёты Боларда и планы каждого подземного участка шахты в Маре. Лим спроектировал безопасные проходы к нижним карьерам, которые только должны проложить шахтёры. Бедняга, как он был наивен – на всех его планах указаны залежи золота, а не воды. Он погиб, так и не узнав правды… Эти чертежи помогли мне понять, какой коридор должен привести Грина к воде, а заодно – где я должен заложить динамит чтобы не допустить этого.

Осторожно выглянув в окно, я увидел Уру лежащим навзничь прямо под порогом бытовки. Чтобы не терять время с замком, чемоданчик с деньгами я попросту взял с собой. Наконец его вырубило – и я смог спокойно выйти, перешагнув его изнемогшее тело.

Несколько ударов в агунг означали перерыв – и я дождался, пока все до единого каоро не выйдут из шахты. Я не говорил на их языке и не понимал их, ровным счётом, как и они меня, потому просто указал жестами всем разбредаться по баракам до следующего созыва агунгом. Жертв и так было предостаточно за последнее время, и у меня совершенно не было желания увеличивать их счёт.

В амбаре Вайтстоуна хранилось несколько ящиков с динамитом, но даже этого было вполне достаточно. Главное, это то, что я знал, где отмечен критически важный участок для Грина, потому заложив даже один ящик со взрывчаткой, но в правильном месте свёл бы на нет все месяцы упорной работы. Конечно, я отдавал себе отчёт, что полсотни агве легко разгребут эти завалы менее чем за неделю. Но добраться к финальным коридорам без чертежей Боларда и Лима он точно не сможет, ведь я не собираюсь оставлять ему такой подарок.

Итак, всё шло как нельзя лучше. Я сумел отыскать пять ящиков с динамитом и довольно быстро перетащил их один за другим к шахте. Раскрыв чертежи Боларда, я пересмотрел очень внимательно каждый виток коридоров на всех участках. Один из таких подземных ходов он отметил двойной красной линией, значит, мне нужно заложить динамит на повороте с 6 на 7 карьер. Да, довольно глубоко и рискованно, и сильно туда-сюда не набегаешься. Потому я решил сделать проще – три ящика разложить по верхним уровням прииска, то есть, по ящику через коридор, а два последних, лакомых, на закуску для Грина – в самый нижний, отмеченный Болардом. Цепная реакция только усилит разрушительный эффект, да и я сэкономлю немало времени, которое было на вес золота в моей ситуации.

Разместив фонарь на тачке с первым ящиком динамита, я отправился вперёд. Как и в случае с монтажной будкой Грина, я впервые оказался внутри шахты. Первый коридор был относительно освоен, и мне не нужна была перед собой карта, я и так понимал, куда следует идти по знакам, которые нацарапали на опорах работники каоро. И пускай это было не так уж далеко, но мой энтузиазм сменился нарастающим чувством настороженности. Я по-прежнему шёл уверенно и твёрдо, но начал заострять внимание на встречающиеся мне на пути мелочи. Усиливающийся запах тухлятины, ощутимая прохлада, бросавшаяся к ногам, забытый кем-то догорающий фонарь… Эти мелочи напомнили мне о бушевавшей накануне «эпидемии», а участки походили на опустевший лазарет. Найдя несколько полостей под опорами, я заложил туда динамит.

Возвращаясь за очередной порцией взрывчатки, я понимал, что путь к следующим коридорам будет более затруднённым и мне нужно быть более осмотрительным, если не хочу там остаться. Теперь в ход пошли чертежи Боларда, чтобы не заблудиться в этих подземных лабиринтах.

Путь к третьему и пятому коридорам был пройден мной довольно быстро, но это не означало, что легко. Наспех скроенные поддерживающие балки и опоры рабочими каоро не вызывали у меня уверенности в их надёжности: то и дело в тусклом свете фонаря мне попадались на глаза глубокие трещины в деревянных подпорках и довольно большие дыры в сетях, закреплённых на сыпучей породе. С каждым шагом коридоры становились всё уже и уже, подошва скользила на стёртом щебне, а запах сырого подвала раздражал горло и нервы.

Справившись и с этой задачей, я присел на землю перевести дыхание. Пятый коридор резко уходил вниз, сужаясь на спуске, что только усиливало акустику. В какой-то момент мне показалось, что я слышал чьи-то шаги, доносившиеся невнятными отголосками на весь коридор. Я прислушался. Нет, скорее это была паранойя. Даже любой незначительный шорох разносился гулким эхом по всему карьеру. В этом подземелье была какая-то особенная атмосфера, здесь время прекращало существовать. Похожий эффект вы встречаете лишь на дне моря, спускаясь с аквалангом, когда усиливается давление воды, замедляя ваше сознание. Заметьте, это довольно коварное состояние. Устроив привал на пять минут, ты уже начинаешь чувствовать себя частью этой среды…

Внезапная сыпь грунта напомнила мне, что ни в коем случае нельзя прохлаждаться, пару минут могут затянуться на часы, и я окончательно потеряю счёт времени. А мне ещё нужно было сыграть финальный аккорд перед приездом Грина.

В этот раз подъём на поверхность шахты дался мне тяжелее остальных. Резкая жара, сменившая низинный холод порядком потрепала силы. Наконец, я загрузил последних два ящика – отступать было нельзя, хотя в голове начали прокручиваться мысли, что и тех трёх может быть вполне достаточно. Я не мог так рисковать, потому отбросил эти глупости и продолжил путь. Стряхнув пыль с наручных часов, я осознал, что у меня осталось четыре часа до возвращения Грина и Вайтстоуна, но при всей ситуации торопиться уже не получится – теперь каждый шаг придётся сверять с чертежами.

Глубоко вдохнув, я отправился в шахту в крайний раз. Всё моё внимание было сосредоточено на условных обозначениях Боларда и заметках Лима, ведь путь к витку шестого карьера проходил новой для меня дорогой. На разветвлении четвёртого и пятого коридоров, согласно указаниям Боларда, я должен резко свернуть налево. Эта часть была наспех освоена каоро, лишь бы только выиграть спор с Грином, потому выглядела ещё более ненадёжной, чем до этого пройденная мной часть шахты.

Рассеивая внимание то на карты, то на обозначения, я не заметил резкий спуск прямо у себя под носом, и оступившись чуть было не поднял на воздух эти подвалы – тачка, гружённая динамитом, врезалась прямо в опору, подбив её набок. Осечка могла быть фатальной, и поднявшись с земли, я стал более внимательным, останавливаясь на время сверок с расчётами. Стоп, что-то пошло не так… Неужели я потерял один из чертежей? Или совершил ошибку? Если нет, тогда почему я упираюсь в тупик, при том, что на карте Боларда чётко указан тот самый искомый коридор?

Как назло, в самый важный момент фонарь начал подводить, и теперь в основном пришлось действовать наощупь. Подойдя вплотную к каменному барьеру, я попытался изучить каждый мелкий излом рельефа, слегка похлопывая ладонью. А вот и оно… Всё-таки Болард был прав – это тот самый тайный пролёт к водохранилищу. Почему я сразу его не увидел? Да потому что туда едва пролезет моя ладонь. И что? Не мне же туда залазить. Тогда как я пропихну туда динамит? Да легко. Для меня было главное найти эту лазейку, а остальное дело смекалки. План созрел сам собой. Закреплённая на крышке ящика проволока оказалась как нельзя кстати – ней я связал разрозненные динамитные шашки в эдакую «гирлянду» и аккуратно пропихивал их одну за другой в пролёт катакомб. Подсоединив самодельное устройство к спусковому механизму, я начал рассчитывать метраж троса, чтобы мне хватило его длины на безопасное от взрыва расстояние, как раз к тому самому разветвлению коридоров.

Что это за шуршание? Змеи? Мне опять показалось, что это были шаги. Спокойно, оставить паранойю – просто снова в нескольких метрах отсюда обсыпался грунт. Какое-то странное чувство заставило меня суетиться, и я локтем свалил чёртов фонарь на землю. Повезло – не разбился, правда стал ещё тусклее. Потянувшись за фонарём, я случайно бросил взгляд в сторону, и буквально замер – впереди зловеще нависла тень человека с киркой. Он прятался позади меня, ожидая удачной минуты чтобы нанести поражающий удар. Я медленно поднял фонарь и оставил его в расщелине. Что теперь делать? Кто это? Зачем ему это нужно? Да какая разница, зачем, достаточно того, что он хочет убить меня. Но я не доставлю ему этого удовольствия, нет, кем бы ни был этот проходимец. Теперь я готовился нанести ему неожиданный удар…

Я вылетел из-за угла и не раздумывая сбил его с ног – конечно, это был Уру. Пытаясь овладеть преимуществом, он пытался схватить меня за горло, но я был быстрее и уже сжимал его сонные артерии. Мне показалось, что он ослабевает, но это была лишь уловка – хитрый гад бросил мне песок в глаза, а после и вовсе швырнул меня прочь, потянувшись к кирке. Я интуитивно сжал голову к груди, потому смог избежать ранения об острые каменные грани, но пытаясь подняться на колючем скользком грунте, я терял время – Уру уже замахивался заточенной киркой в мою сторону. Перекатившись ему под ноги, я снова вывел его из равновесия, и он упал на спину, выронив впереди себя железяку. Кирка подбила опору, а чёртов Уру упал прямо на спусковой механизм – от молниеносного взрыва и последующей ударной волны нижние коридоры завалились с оглушающим гулом. Схватив бесхозный фонарь, я поторопился к выходу, пока ещё могу это сделать – земля дрожала под ногами! Вспоминая о заложенных на верхних коридорах ящиках, я осознавал, что единственный выход может быть завален в считанные минуты. В мои планы отнюдь не входило оставаться в этом дрянном месте, тем более навсегда, и я не мешкал ни секунды, действуя на опережение, пробираясь сквозь едкий дым и груды поваленных камней.

Падая, я быстро поднимался и двигался по памяти – часть чертежей осталась на перепутье коридоров. Увы, память имеет свойство иногда подводить. Понимая, что ошибаюсь, помнил о главном правиле – не паниковать, и делал попытки находить насечки на деревянных столбах. Вверх вздымалась пыль карьеров, грунт вываливался сквозь порванные сети, а опоры коридоров гнулись за моей спиной. От такого адреналина память пришла в порядок – я вылетел оттуда на последней секунде, и чёртову шахту разнесло с таким гулом, что все каоро выбежали из своих бытовок, разинув рты до земли. Теперь я точно уверен, что Уру остался с душами тех, кого погубил.

Я почувствовал небывалое облегчение, и видя бегущих наутёк в сторону границы каоро, со спокойной душой подкинул несколько «подарков» Грину во все резервуары с водой.

Да, у меня был не самый презентабельный вид. Потрёпанный кожаный пиджак, порванный ботинок с хлюпающей подмёткой, но благо брюки сохранили более-менее благопристойный вид, не считая потёртостей и грязи. Рядом с ограждением стоял пикап Вайтстоуна – что ещё нужно делу? Прихватив с собой чемоданчик с деньгами, я поспешил к нему. У меня оставался час.

Пикап был не заперт, а ключ торчал из замка зажигания. Устроившись на месте водителя, я завёл старую колымагу, попутно заглянув в бардачок. Как удачно, Вайтстоун оставил свой заряженный пистолет. Всё оказалось просто. Даже слишком… Задним умом я где-то понимал, что сегодня как-то подозрительно много удачных совпадений для меня. Но что изменят эти размышления, назад дороги всё равно уже нет.

Резво дав газу, я выехал на ближайшую дорогу, ведущую в административный центр Мара, который находился в 230 километрах отсюда. Каких-то два с половиной часа отделяли меня от цели…

Дорога была далека от привычной бруклинской автострады, и без того убитый пикап постоянно дребезжал и подпрыгивал на каждом ухабе. Иногда впереди встречались перебегавшие дорогу гиены и сумчатые лисы, от силы два или три раза проезжали пару фургонов, нагруженных то песком, то деревяшками, а то и вовсе людьми. Но даже несмотря на это, сам путь был настолько монотонен, что ты либо засыпаешь, либо уходишь глубоко в себя. Последний пункт был как раз к моей ситуации, всю дорогу я прокручивал в голове события последней недели, и не заострял внимания на происходящее вокруг.

Проехав четверть пути, мимо меня промчал мотоцикл патрульного. И это я тоже выпустил из виду, словно мимо пролетела какая-то букашка. Как оказалось, он совершил резкий разворот, набирая скорость чтобы догнать меня. Спустя пару минут, он уже едет наравне со мной и что-то выкрикивает в открытое окно. Я понял лишь то, что мне нужно сделать остановку.

Заглушив мотор, я не спешил выходить из пикапа.

– Что сучилось, чем обязан? – бросил я через открытое окно.

Патрульный ухмыльнулся:

– Да ничем, только у тебя пробоина в бензобаке и спущено колесо. Я не знаю, как далеко ты собрался ехать, но с таким набором ты не протянешь и двух километров.

Услышанное меня потрясло: как такое вообще возможно?! Усталость и гнев заставили меня забыть о пистолете в бардачке, и вытащиться как есть, не ожидая подвоха. Уже на пути к кузову меня осенила эта мысль, но осмотрев заднее колесо и бензобак, я прозрел: дела были более чем фиговые.

– Дьявольщина! Не понимаю, как это случилось! Когда я выезжал, всё было в порядке!

Глядя на мои негодования, патрульный даже представить не мог, от чего у меня так расшатались нервы.

– Ну мало ли что могло случиться, всё-таки, здесь не самая лучшая дорога. Может отскочил гравий на большой скорости, или мелкая трещина разошлась в процессе движения. Запаска есть?

– Да, должна быть… Но меня больше заботит бензобак. У вас нет никакой замазки? Хотя бы полтюбика солидола?

– Сейчас подумаю, чем можно его заделать. Доставайте пока домкрат и колесо, сначала поставим эту колымагу на ноги.

Отодвинув крышку кузова, я не ожидал встретиться взглядом со стариной Вайти… Да, там оказался холодный труп Вайтстоуна. Причиной кончины бедолаги явно было пулевое ранение – не менее трёх выстрелов в область груди и клиент «готов».

– Эй, ну что там? Нет запасного колеса? С вами всё в порядке?

Пребывая в замешательстве, я забыл о суете с колесом и прочей ерунде. Увидя мою рожу, патрульный недоумённо свёл брови, и мне нужно было наспех что-то придумать, лишь бы не вызвать у него подозрений.

– Нет, нет, всё в порядке… Простите, замешкался, забыл зачем шёл. Такое бывает, странная рассеянность, от жары наверное… Всего лишь нужно перевести дыхание.

– Я так и понял по вашей физиономии, вы словно мертвеца увидели.

Знал бы он, что попал в яблочко…

– Знаете, пожалуй, сам справлюсь. Немного передохну и поставлю колесо. Кажется, у меня и солидол есть. Не хочу задерживать вас…

Но чёртов коп был непреклонен:

– Не гоните лошадей, отдыхайте, я не спешу! Я и сам не прочь немного остыть. Вы откуда?

– Винчестер, штат Нью-Джерси. – почему-то именно родина ныне покойного Вайтстоуна слетела у меня с языка.

– Нью-Джерси? – удивлённо спросил коп. – Американец значит. Интересно.

– Ничего интересного. Вы бывали в Америке?

– Нет, но вот брат моей жены одно время работал в Чикаго… – непринуждённую беседу прервал хрип рации, и прорываясь через радиошумы едва доносился голос его напарника. – Извините, служба. Да Стэн, говори!

– Жорж, приём! Будь внимателен, в районе скрывается убийца, слышишь? Убийца! Доктор Бёрт Сарджент Рекитт, он работал на Айвена Грина, владельца приисков у границы Каоро …Жорж, приём! Ты меня слышишь?! Будь внимателен, он вооружён! Диктую его ориентировку…

Я не мог допустить такую бесславную концовку, и довольно быстро сориентировался, приложив булыжник об голову патрульного. Он упал, распластавшись прямо перед пикапом, и можно было предположить, что теперь на руках у меня два покойника. Волноваться не стоит, но хорошее сотрясение ему гарантировано. Отключив рацию, я оглянулся на всё со стороны. Мой результат – нерабочая колымага, труп в багажнике, подбитый коп, орудие убийства с моими отпечатками, краденные деньги и бесконечные джунгли…

Пересев на мотоцикл оглушённого патрульного, мне пришлось перестраивать маршрут. В Маре мне теперь никак нельзя появляться, как и в любом крупном городе в ближайших окрестностях – на каждой станции с большой долей вероятности на каждом углу развешены мои портреты. Скотина Грин, чтоб он сдох! Я пребывал в ярости от того, что недооценил своего противника.

За рубежом Каоро начинался национальный парк Онгано, туда я и свернул. У меня появилась идея срезать путь, ведь этот драндулет не в силах доставить меня к ближайшему порту. Единственный путь – это ведущая вглубь густых зарослей и полнейшего бездорожья узкая тропа.

Прищурив глаза, я добавил скорости, уворачиваясь от веток и висящих лиан. Мне нужно успеть до темноты, чтобы не стать ужином для диких кошек.

Внезапно тропа привела меня в какую-то заболоченную местность, заросшую кустарниками и высокими деревьями, перевитыми тугими лианами. Опасаясь увязнуть в этой мерзкой жиже, я ещё сильнее надавил на газ. Внезапно, что-то оказалось на моём пути, мелькнуло прямо перед самим лицом, какая-то белая тряпка, и я по инерции свернул в сторону, одновременно резко затормозив. Мотоцикл, естественно, занесло, и я оказался вместе с ним на боку. Что чёрт побери это было?!

Обругавшись, я поднялся, отряхивая липкую грязь с пиджака. Кажется, в заросли слоновьего камыша упало что-то довольно симпатичное…

– Вы едва не сбили меня! За вами что, гонятся?! – зазвенел на все джунгли недовольный голосок молодой дамочки. О, она оказалась настоящей красоткой! Стройная брюнетка с вьющимися волосами до плеч, выразительные карие глаза, и очень привлекательные ножки, которые прикрывала пёстрая шифоновая юбка с разрезом выше колен.

– Простите, я не нарочно! Я не думал, что в этой глуши кто-то может стираться прямо посреди дороги… – извинившись, я подал ей руку. Она фыркнула, но от помощи не отказалась. Ещё бы!

– К вашему сведенью, я не стиралась, а вытряхивала накидку от этих мерзких насекомых. – она всё ещё хмурилась, но не выглядела испуганной.

– Простите, в следующий раз буду более осмотрителен на предмет очаровательных брюнеток на дороге. Меня терзает любопытство, откуда вы взялись посреди этой глухомани?

Закончив приводить себя в порядок, она деловито и гордо ответила:

– Вообще-то здесь не такая уж глухомань, как вы думаете. В сорока километрах отсюда разбит кемпинг на территории национального парка Онгано. Мы как раз ехали туда, но у нашего проводника что-то вышло из строя в машине. Полагаю, вы туда так торопились?

Да-да, план снова созрел сам собой, и я лукаво улыбнулся:

– Да, именно так и есть!

Украдкой оценив меня с ног до головы, дамочка сменила гнев на милость:

– Если хотите, можете к нам присоединиться, у нас есть свободное место в машине. Правда, сначала нужно привести её в порядок.

– От компании не откажусь, и к тому же, готов предложить свою помощь!

– Тогда прекрасно! Идёмте за мной, я представлю вас моим друзьям.

Глава 3. Добро пожаловать на сафари

Действительно, пройдя за строптивой брюнеткой, в паре десятков шагов я увидел крытый лёгким брезентом внедорожник. Но вот чернокожего проводника заметил не сразу – он настолько глубоко нырнул под машину, что были видны лишь его торчащие ноги, которые и так сливались с общим фоном. За стихийным ремонтом колымаги наблюдал какой-то белый пожилой мужчина. По выражению его лица было понятно, что дела идут ни к чёрту. Стоя руки в боки, он презрительно прищурился, и мне даже казалось, что я слышу каждое мысленно произносимое им ругательство. Из оконного проёма машины склонилась ещё одна дамочка – ей было настолько любопытно, что она не замечала ничего вокруг, при том, что её блондинистые кудри подметали землю. Стоп, кажется, есть кто-то ещё: я чувствую на себе как минимум одну пару настороженных глаз. Да, так и есть: облокотившись на сук низкорослого дерева, за мной неприязненно наблюдал светловолосый паренёк лет семнадцати. Демонстративно окинув меня с головы до ног, он чётко дал понять, что теперь у меня появилось на одного «доброжелателя» больше…

– Куда ты запропастилась, Джия, мы уже начали переживать! – не сводя с меня глаз недовольно пробурчал паренёк. Теперь я хотя бы знаю, что мою брюнетку зовут Джия, и что она довольно быстро выходит из себя. Его нотации заставили её снова нахмуриться и свести бровки:

– Меня не было ровно пять минут, а уже такая паника на корабле! Так что там у Джамбо? Прогресс есть?

– Скорее, регресс… – иронично и отстранённо сообщил пожилой мужчина.

Джамбо вылез из-под машины, вымазавшись грязью, словно земляной червь, и обругавшись на своём диалекте, побежал рыться под капотом. За ним вслед поторопилась и блондиночка.

Я подошёл поближе и наблюдая за этими жалкими потугами, попытался зайти издалека:

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Вы из дорожного патруля? – также отстранённо спросил меня тот пожилой.

– Нет, я такой же странник, как и вы.

– Как вы сказали вас зовут?

– Стивенсон, Рон Стивенсон. – на лету солгал я.

– Что ж, Стивенсон, попытайте удачи – надежда только на вас, иначе останемся ночевать под этими кустами.

Ночевать под кустами не лучшая из перспектив, так что пора действовать. Обойдя джип со всех сторон, я остановился за спиной разозлённого проводника:

– Послушай, прекрати теребить карбюратор! Твоя проблема на самом виду, как можно этого не видеть?! Лопнул приводной ремень!

Но вместо даже самой сухой благодарности, на меня обрушилась «чёрная» лавина негодования:

– Да? Думаешь, раз белый, значит самый умный? Ну так давай, сделай сам! Тоже мне, глазастый!

Джамбо распсиховался, отбросил в сторону своё барахло и сел спиной на соседний пень. Миловидная блондинка осталась у капота, кокетливо подбирая свои кудри шпильками и с интересом поглядывая на меня. Я осмотрел неисправность – дело табак, ведь в этой глуши глупо было рассчитывать на эвакуатор или станцию ремонта. Пораскинув мозгами с полминуты, у меня возникла идея.

– Послушайте! Да, вы, идите сюда. При вас надёжный ремень? – окликнул я старожилу.

– Почти кордовская кожа. А что?

– Без него сможете обойтись?

– Вполне. Он вам нужен?

– Мне нет, а вот этой развалюхе будет в самый раз. Думаю использовать его вместо приводного ремня, и если эта вещица придётся по вкусу вашей повозке, то скоро мы сможем выбраться из этого болота.

Пока шёл творческий процесс технической импровизации, за мной наблюдали все, даже обиженный судьбой Джамбо косился из-за плеча.

– Ну вот, вроде как готово. На самом деле, всё очень просто. Но ты думал в правильном направлении, раз вспомнил что у тебя под капотом тоже что-то есть. – после моей ремарки Джамбо как-то притих, не поверив на слово. Скептически настроенный и злобный, он уселся за руль и повернув зажигание, теперь уже не верил ушам, что его колымага снова способна ехать. Горе-проводник снова выскочил из машины и снова залез под капот. По его яркому местному диалекту я догадался, что он, мягко говоря, удивился. Вот только не знаю, чему больше – моей приземлённости или смекалке.

– Да вы прямо хирург! – внезапно вырвалось у блондинки. Я лишь молча улыбнулся на её слова.

– Скорее эрудит-изобретатель – с большим интересом, но по-прежнему недоверчиво сказал паренёк.

– Просто не знаю, как нам вас отблагодарить! – наконец, и моя брюнетка оттаяла.

Что ж, она сама предложила – моё дело воспользоваться ситуацией.

– Может… В качестве благодарности подбросите меня к кемпингу?

И здесь снова возникла очаровательная блондинка:

– Конечно, нам как раз по пути! К тому же, без такого толкового спутника нам в следующий раз не выкарабкаться, не оставаться же в этих зарослях!

Её слова заставили Джамбо напрячься. Может он бы и вставил свои пять копеек, если бы не Джия:

– Вообще-то он и так едет с нами, я обещала мистеру…

– Стивенсону. – напомнил я.

– Мистеру Стивенсону свободное место в джипе. Давайте поторопимся, мне бы не хотелось лазить по этим джунглям ночью, желательно успеть до темноты. Кстати, мистер Стивенсон, как насчёт вашего мотоцикла?

Вот чего мне ещё не хватало, так это чтобы патрульная символика просверкала на виду.

– Не беспокойтесь, этот кусок хлама мне больше не нужен, к тому же, за его аренду я заплатил больше, чем он стоит.

Гудок клаксона заставил всех встрепенуться – Джамбо снова перешёл на местный диалект и размахивая рукой приказывал занять места.

Едва успев устроиться поудобнее, внедорожник рванул на всех парах, чуть было не растеряв свой живой «груз».

Почти четверть часа диких гонок по этим зелёным дебрям, и непроходимые джунгли сменились пустынной саванной с редкими акациями и олибанумами на пути. Навязчивый знойный воздух постепенно разряжался лёгкой предвечерней прохладой и ароматом ладана. Ветеран нашей группы надел пробковую шляпу, вздорная брюнетка окуталась в пледе, а свой хоть и потрёпанный, но надёжный пиджак я пожертвовал зеленоглазой блондинке. Я предполагал, куда именно мы едем. Логично, что в самую глубь заказника Онгано. Свернуть с дороги для меня было очень кстати, но куда следовать дальше? По сути, я двигаюсь к тупику. Пора немного прощупать почву…

– Как вам понравились красоты Каоро? Удалось добраться к плато потухшего вулкана? – издалека попытался я начать непринуждённую беседу.

Разговор сразу же подхватила блондинка:

– Мы как раз оттуда! Впечатлений море, вид сверху просто великолепен! Всё было отлично, только наша поездка чуть не омрачилась трагедией – Джия едва не сорвалась в пропасть! Ей даже показалось, что её кто-то толкнул…

– Лидия, кажется, мы договорились больше не вспоминать этого! – зло прошипела брюнетка. И я могу её понять, мне тоже всеми фибрами не хочется вспоминать о своих прошлых «приключениях».

Лидия тут же осеклась, и сделав вид наивного ребёнка, продолжала:

– Да, Джия, прости, я совсем забыла! Я просто подумала, что мистеру Стивенсону будет полезно знать эту информацию. А вдруг он тоже отправится к вулкану Каоро и с ним может произойти подобная неприятность?

– Я уверена, что он бы дал себе толк, Лидия. – Джия отвернулась, якобы любуясь видами, но я прочувствовал какую-то напряжённость между участниками группы. Произошло нечто большее, чем простая неприятная случайность.

– Спасибо за предостережение, я как раз подумывал там прогуляться, хоть и слышал, что склоны там очень скользкие, и как все вулканы – Каоро не менее коварен. – я продолжал заводить разговор в нужное русло. К беседе присоединился пожилой мужчина:

– Согласен. Я тоже оценил это коварство. Изначально моей целью было собрать несколько образцов egyptia mumificata, но увы, удача мне не улыбнулась.

– Что простите? Не хотите же вы сказать, что ожидали увидеть там мумий?! Боюсь, вы перепутали точку на карте, старина!

– Это латынь, мистер Стивенсон. Так называется эндемичный вид бабочек. Мой интерес представляли куколки и оболочки личинок этого вида. И в общем, ради этого я и проделал столь далёкий путь. К превеликому сожалению, возвращаюсь с пустыми руками…

Ну, по виду старика и так было понятно, что он из мозговитых, мне-то точно с ним говорить не о чем. Как и с тем парнем, периодически зыркающим в мою сторону. Слава Богу, рядом была очень общительная зеленоглазая красотка:

– Знаете, мистер Стивенсон, остальная часть нашей группы ждёт нас в кемпинге, и готова поспорить, что они чудовищно переживают. Почему-то наш день не задался с самого начала! Утром прямо под порогом хижины мы нашли мёртвую сороку, днём происшествие на вулкане, вот сейчас – неприятность с машиной. Дионис, наш друг из кемпинга, предупреждал нас, что ехать опасно, мёртвая сорока – плохой знак. А ведь мы просто хотели прокатиться по парку Онгано в поисках жирафов, слонов и…

– Диких кошек? – лукаво добавил я.

– Диких кошек здесь предостаточно. – отрезала Джия, поставив точку в разговоре.

И я решил не будоражить осиное гнездо, а дождаться пока мы не приедем в кемпинг.

К восхищению девушек нам на пути всё же попались мирно пасущиеся жирафы. Они сентиментально свили свои шеи и нежились в лучах уходящего за горизонт солнца. Правда, не обошлось и без небольшой драмы – гепард сегодня славно отужинал бедной косулей, чью ещё тёплую тушку терзал на песках.

Более двух часов мы провели в пути. И эта однообразная дорога именно сейчас больше не казалась мне монотонной. Наверное, так всегда, когда за рулём кто-то другой. Вот уже и первые сумерки спустились на каменистую землю выжженных тропиков – здесь, в Африке, это неземной пейзаж, завораживающая красота вечернего неба на фоне едва уловимых отблесков последних лучей, сползающих вглубь горной гряды. Мы почти на месте – вдали начали виднеться огоньки кемпинга…

По факту кемпинг олицетворял собой обычный палаточный городок. Две небольшие шатровые палатки и одна накренённая в бок хижинка, походившая на бунгало. На свет фар сбежались оставшиеся участники группы, активно размахивая фонарями и что-то выкрикивая в нашу сторону.

Первой нас встретила коротко подстриженная дама среднего возраста с довольно тревожным видом:

– Ребята, мы думали с вами что-то случилось! Вы задержались на целых четыре часа, мы уже почти снарядили Гордона и Кахатую вам на помощь!

Зеленоглазая Лидия довольно бодро выбралась из джипа, и приобняв обеспокоенную даму упомянула меня:

– Всё в порядке, Шейла! У нас была небольшая неувязка с машиной, но мистер Стивенсон, которого Джия нашла в джунглях, был послан нам во спасение!

– Мистер Стивенсон? Оу, я вижу вы не только в полном составе, но ещё и с прибавкой! Так и быть, мистер Стивенсон, добро пожаловать в наш рай среди пустыни!

– Благодарен за тёплый приём! Что у нас сегодня на ужин?

И мы побрели к костру, где нас ждали остальные. В общей суматохе не ощущалось враждебности, даже Джамбо скривил белоснежную улыбку. Увидев нас, двое с фонарями сразу сбросили рюкзаки – видимо, это те, кого собирались отправить нам на помощь…

Всю дорогу Джия казалась мне какой-то тихой и погружённой в себя, и почему-то избегала встречаться со мной взглядом. Но встретив знакомых, немного оживилась и наконец вспомнила, что я существую. Словно прочитав мои мысли, она сказала:

– Мистер Стивенсон, извините за нашу отстранённость в дороге, сегодняшнее приключение оказалось слишком тяжёлым и непредвиденным для всех нас. Вся наша компания в сборе, позвольте я вас представлю: тот человек, у которого вы позаимствовали ремень, профессор Джонатан Куксон, вон та мисс с вашим пиджаком на плечах – Лидия Селтон, это Шейла Барри, вон там слева от вас – наш инструктор-альпинист Говард Кислер, фольклорист Дионис Ворвик и мой младший брат Ник. А также двое наших проводников – Джамбо и Кахатуя. Друзья, это мистер Стивенсон, если бы не он, то мы бы задержались ещё на дольше.

Перебросившись несколькими словечками с каждым по отдельности, наконец мы расселись у костра, где под пляшущими языками пламени накалялся чан с какой-то кашей или похлёбкой. Право, чем бы это ни было, оно имело отменный аромат мясной подливы.

Плохое быстро забывается, особенно, когда будучи очень голодному вы наконец добираетесь к тёплой питательной пище. Но помимо восхищения полевым жаркое я не забывал ненавязчиво рассматривать своих визави. В отблесках пламени костра я разглядел их лица и вспоминал имена, которые назвала Джия.

И так, Куксон – худощавый пожилой мужчина в очках, ветеран всей группы, в пробковой шляпе. Что ещё? Начитанный, первым делом бросился в одну из палаток за своим блокнотом, и начал что-то очень энергично записывать. Возможно, он отмечал в дневнике памятную дату, когда его настиг облом в погоне за бабочками-мумиями или прочими химерами. По крайней мере, меня заинтересовало как он странно дёргал рукой во время письма, у меня было такое ощущение, что он и сам писал на языке фараонов.

Дальше – Говард Кислер, которого снаряжали вместе с вторым проводником. Он показался мне очень скользким типом, и даже напомнил мне… Но кого? Думаю, по повадкам скоро вспомню. Не знаю уж, какой он там альпинист, но его бегающие прищуренные глазки и каменное лицо выдают в нём человека, видавшего виды. Рядом со мной сидел какой-то тихоня, как же его… Да, Дионис Ворвик, собиратель суеверий о котором упоминала в машине блондинка Лидия. По возрасту, он скорее мой ровесник, шатен с лёгкой щетиной, и с какими-то дикими глазами. Может, на него так повлиял местный фольклор, может климат. Главное, чтобы не пустынник… И да, я почти уверен, что он румынский эмигрант. Подобный типаж я уже встречал в бруклинском порту. Кто у нас ещё? Брат Джии, этот странный обиженный парень, Ник. Что о нём я могу сказать? Да ничего, кроме того, что я не понимаю, за что он успел меня возненавидеть.

Проводники ещё те «весёлые» парни, уж явно у них нет лицензии, они простые выходцы из местных племён, которые смогли вырваться на вольные хлеба, угнать где-то эту консервную банку и кое-как выучить английский язык. Джамбо коренастый и довольно взбитый африканец, я почти уверен, что он из каоро. А вот откуда он откопал второго – Кахатую, нужно ещё выяснить. На агве он не похож, как и не похож на каоро, к тому же, с ног до головы покрыт «племенными узорами» – даже на его лицо были нанесены несмываемой белой краской обрядовые точки и витиеватые линии. Я сразу понял, что у Джамбо он как собака-подносчик, молча выполняет его поручения и никуда не лезет. Кто у нас дальше… Шейла, мисс Барри. Довольно активная женщина среднего возраста, и несмотря на количество морщин на её лице, глаза её излучают живой интерес ко всему происходящему. Интересно, откуда взялись эти глубокие царапины на её шее? Возможно, это следы цепких веток кустарников, а может… В прочем, не знаю, кажется, после трёх месяцев проведённых в приисках Грина во мне развилась излишняя подозрительность.

– А вы следуете дальше, мистер Стивенсон, или разделите с нами путь в Уверамбе? – прервала мои раздумья мисс Лидия Селтон.

Я задумался: «Уверамбе»? Идея неплохая, учитывая, что там есть морское сообщение. Оно не такое масштабное, как в той же Румбаде, но всё же… Тихий маленький порт будет даже лучше в моей ситуации.

– Изначально, я так и планировал, мисс Селтон, но немного перестроил маршрут, меня восхитили пейзажи, и я отстал от своей группы, которая уже вероятно покинула Африку. Если никто из вашей компании не будет против и будет позволять место – я бы не отказался.

– Валяйте, Стивенсон, всё же лучше, чем мы будем подбирать по пути всяких встречных-поперечных. – вмешался Говард, выкуривая сигарету. – Ещё не хватало, чтобы мы попали на какого-нибудь подосланного повстанца или наёмника. Как никак, у наших соседей неспокойно…

– А разве не попали? – с намёком в мою сторону бросил Ник, за что заслужил выговор от сестры.

– Ник, это не тактично! Если бы не мистер Стивенсон, мы бы так и остались посреди…

– Да, да, посреди непроходимых джунглей! Если бы не мистер Стивенсон, мы бы вообще все умерли! – язвительно высказался паренёк и с шумом убежал в палатку, поставив Джию в довольно неловкое положение. Она уже была готова подорваться за ним, но профессор Куксон остановил её, придержав за локоть, попутно шепнув что-то на ухо.

– Бога ради, извините, мистер Стивенсон, он никогда себе такого не позволял, я не знаю, что на нём могло так сказаться…

– Да успокойтесь, все мы были такими в этом возрасте. Относитесь к этому как к ветрянке, со временем это проходит.

– Парню нужна хорошая трёпка, вот и всё. Передайте это отцу, он живо вправит ему мозги. – такой совет мог исходить только от нашего «альпиниста» Кислера. И конечно, Лидия снова не смогла молчать:

– Напрасно Говард вы считаете, что всё можно решить насилием! Я считаю, что сначала нужно поговорить! С первого раза может и не получится, но нужно непрерывно пробывать, пока не удастся достучатся до души человека!

Немного поникшая Джия вовсе не разозлилась на слова Говарда, напротив, она неожиданно заулыбалась, словно вспомнила о чём-то тёплом и родном:

– Может вас это и удивит, но Говард в чём-то прав. Наш отец и правда очень мало времени уделяет мне и брату. Всё дело в его работе, сколько я его помню, он всю свою жизнь чем-то занят, его никогда не бывает дома… Даже сейчас, когда мы уже давно выросли, всё равно ощущается, что чего-то не хватает…

– Джия, это так грустно! Я искренне верю, что ещё не поздно всё изменить!

– Мне хотелось бы в это верить, Лидия. Тем более, что через две недели мы должны с ним встретиться, на этот раз он твёрдо обещал: «чтобы ни случилось, каникулы мы проведём вместе». Признаюсь, я немного схитрила, и мы с братом организовались и приехали раньше. Буквально вчера я направила ему письмо…

Разговор внезапно прервала мисс Барри, разливавшая нам похлёбку:

– Ой, мисс Вайтстоун, я совершенно забыла! Буквально сразу после вашего отъезда приехал тот парень из станции, Пол, он передал для вас телеграмму от вашего отца. Она в палатке, сейчас я вам её отдам.

– Шейла, как я рада! Не могу ждать, подождите, я с вами!

И вот тут меня словно обдало кипятком: Мисс Вайтстоун?! Джия – дочь этого негодяя?! Поправка, покойного негодяя… Теперь-то я понял, что это были за пометки в телефонной книжке Грина. Это были адреса Джии и Ника, вероятно, благодаря этим сведениям он и мог держать Вайтстоуна в узде, пока тот был ему полезен.

– Эй, мистер Стивенсон, Стивенсон! Рон! Вы заснули? – я и не заметил, как Лидия присела рядом и трепала меня за локоть.

– Пожалуй, нам всем пора на отбой. – заключил Говард, выбросив сигарету в костёр. – Джамбо, поставь фонарь у входа в палатку, не хочу, чтобы ночью москиты прожрали нас до костей. Добро пожаловать на сафари, Стивенсон, ночевать будете в нашем шатре.

– В тесноте, да не в обиде… – как-то безрадостно бросил Куксон.

Все расползлись по своим углам, словно муравьи. Дамы заняли хижину, в первой палатке разместились Куксон и брат Джии, в другой я вместе с Гордоном и Дионисом. Джамбо выставил фонарь, а Кахатуя подбросил ещё пару деревяшек в тлеющий костёр. Эти двое, как истинные жители пустыни обустроили ночёвку под открытым небом. Им-то уж точно не страшны ни москиты, ни дикие кошки.

Румын Ворвик так и не раскрыл рот за весь вечер, чем вызвал у меня неуёмный интерес к его личности, особенно после того, как мне показалось, что я увидел на его левом запястье какую-то странную татуировку, когда он раскрывал шатёр… Любопытно, насколько далеко он зашёл в изучении местного фольклора?

Несмотря на насыщенный день, я не мог заснуть. Услышав её фамилию, я не знал, что мне делать. Первое, что пришло в голову, это угнать джип и уехать прочь. Но куда? Максимум, на что хватит бензина, так это чтобы вернуться через саванну на ту же дорогу, где я оглушил копа. Вторая мысль – забыть обо всём, что произошло и молча следовать вместе с группой в Уверамбе. Да, так и поступлю. Как никак, среди песков саванны и бедуинских поселений меня не будет искать ни полиция, ни люди Грина. Может, я ошибаюсь?

Глава 4. По ком дрожит земля?

Несмотря на чуткий сон, мне всё же удалось восстановить силы перед дорогой. Несколько раз за ночь Кислер выходил покурить, Дионис испытывал жажду и всё время жаловался на жару, при том, что африканские ночи заставляют вспомнить про одеяло. Я предположил, что он мог захватить тропическую лихорадку, но едва я успел проговорить это вслух, Ворвик отмахнулся и притворился спящим.

Кахатуя обустроил ночлег прямо на земле перед джипом, обвязав своё тело вдоль и поперёк бечёвкой. Я сразу не понял, для чего он это сделал, пока не увидел другой конец верёвки, примотанный к решётке радиатора машины. Явно это противоугонное устройство задумка Джамбо, которому и в голову не пришло, что в случае угона вор проедется прямо по его питомцу. Сам же Джамбо спал недалеко от костра, навострив уши в сторону границы. Но мы могли не волноваться, что на нас кто-либо нападёт, ведь из палатки Куксона доносился дикий храп, напоминавший пулемётную очередь. Проходя мимо, я мысленно пожалел бедолагу Ника, который наверняка если не оглох, то сошёл с ума от этой канонады.

Примостившись у невысокого накренённого деревца, я был рад найти уединение. Едва я успел поджечь сигарету, как за моей спиной послышался какой-то глухой скрип. Пришлось оглянутся – двери хижины и вправду приоткрылись, а из-за порога осторожно кто-то выглядывал. Кажется, это была блондинка. Да, действительно, это была Лидия. И если бы не огонёк сигареты, возможно, она бы так и не заметила меня. Встрепенувшись, она слегка растерялась, но быстро обрела былую уверенность и направилась мою сторону.

– Вам не спится, мистер Стивенсон? – лукаво завела разговор Лидия.

– Просто мне не даёт уснуть одна мысль, мисс Селтон.

– Как это плохо! Рон, может, откроетесь мне, что вас так мучает?

– Меня мучает вопрос: что же такого может искать на чёрном континенте платиновая блондинка с изумрудными глазами?

Она искристо засмеялась.

– Приключения, что же ещё! Я счастлива вырваться из консервативного Шафтсберри. О, это такая муть! Существование в подобных городках сродни жизни под микроскопом – на каждом углу начинают шептаться о тебе за спиной, если ты хоть немного начинаешь выделяться из серой толпы. А для этого, поверьте, много не нужно. Достаточно лишь надеть красные туфли и пару раз пропустить воскресную мессу. Но благодаря этому, пять месяцев назад я рискнула, бросив всё и уехала в Лондон. Это было не лучшее время года, с работёнкой было туговато, но мне улыбнулась удача и я не голодала долго. Через две недели скитаний, мне удалось устроиться в одну из больниц столицы.

Я был удивлён её словам – неужели мы коллеги?

– О, мисс Селтон, так вы ангел в белом халате?

– Скорее, в белом фартучке. Я работала всего лишь официанткой в больничной столовой.

– Занятно. Не люблю докторов и ненавижу больницы, но к вам бы на ланч я заглянул.

– Это очень мило, мистер Стивенсон, но даже при всём желании, уже невозможно. Перед отъездом в Африку я ушла с работы и можно сказать сожгла все мосты с прошлой жизнью. Хочу почувствовать себя свободной, хотя бы на какое-то время. А вы? Вы ничего о себе толком не рассказываете, Рон. Не хочу быть навязчивой, но мне бы хотелось узнать вас получше.

– О себе мне особо нечего рассказывать, мисс Селтон. Но у нас с вами много общего. Я также как и вы в поисках авантюр без границ.

Она немного притихла, словно решаясь на какой-то шаг. Кокетливо поправив платиновые пряди, Лидия подошла ещё ближе – я почувствовал её дыхание на своих губах.

– Может, мы бы смогли найти одно приключение на двоих, как думаете, мистер Стивенсон?

– Всё может быть, мисс Селтон.

Я не сопротивлялся этому порыву, который оказался настоящей коварной ловушкой: вначале нежный, какой-то наивный поцелуй сменился стремительно нарастающим пламенем, в котором я едва не сгорел дотла. Это именно та ситуация, когда ты не можешь просто так взять и уйти, ведь уход может быть понят превратно, но и когда продолжать опасно, ведь задержись я ещё хоть на минуту, назад пути уже не будет… Вдруг что-то начало барабанить по моей спине, сначала тихо, потом сильней. Неужели… Дождь? Мне везёт, у меня появился повод ретироваться назад.

– Боже, что это? Ну надо же, дождь в саванне! Это большая редкость! – она подняла изумрудные глаза к небу, удивляясь каплям дождя как ребёнок.

– И не сулит ничего хорошего! – крикнул разозлённый Джамбо, который налету отряхивался от воды с неба, и пытался стащить на себя брезент с джипа. Затушив остатки костра песком, он от души выругался.

Всё началось само собой, само собой и закончилось. И я строго решил для себя, что подобного больше не произойдёт. Держать дистанцию и извлекать свою выгоду, вот что я решил. Поддерживая разговор с Лидией, я думал, что это хорошая возможность узнать побольше о людях, с которыми мне предстоит совершить относительно долгий путь. Думал… Да кого я обманываю?! Чёрт, ну не время сейчас крутить интрижки! Даже если и можно было бы устроить одно приключение на двоих, как сказала она, то сейчас слишком сыро для откровений. Несмотря на все мои аферы, я бы ни за что не стал начинать новую жизнь с вранья. Тем более, что в данной ситуации мне даже неизвестна судьба Грина, как и неизвестно то, насколько усиленно меня ищет полиция.

За час до рассвета дождь закончился, промочив насквозь сухую землю. Но это было ненадолго – с первыми лучами не будет и следа от живительной влаги.

А вот и рассвет, и наши проводники уже вовсю нас тормошат – нервный Джамбо и рассеянный Кахатуя, которые как-то уж слишком суетились. Хотя может это было их обычное состояние. Эта суета передалась и на всю группу, и нас заставили спозаранку заниматься делами.

Помогая снаряжать машину, я не забывал поглядывать за остальными. Дионис выглядел немного лучше, чем вчера, но из его рук всё непрестанно валилось, только с третьей попытки он смог развести костёр. Дамы столпились подобно цесаркам и на скорую руку пытались состряпать что-нибудь на завтрак, но ничего путного из местных плодов у них не получалось – в чане всё горело, дымило, и в конечном счёте на вкус и вид вызывало горечь и отвращение. Джамбо рявкнул на них, попутно показав мастер-класс: неказистый длинный зелёный плод, походивший на банан, он изрезал на лету перочинным ножиком и как следует прожарил в сухом чане. После быстро взболтнул какую-то заранее заготовленную смесь, залил её сверху, и через минуту снял этот котлован с огня. Может, выглядело это блюдо и странно, но было вполне съедобным – чем-то средним между омлетом и фруктовым мармеладом.

Гордон вернул Шейле нитку с иголкой, которую видимо просил накануне, а Куксон не давал прохода Джамбо. Профессор вначале не сильно обнаглел, попросившись в этот раз занять место впереди, и я сначала подумал, что вероятно его укачивает в дороге. Получив одобрение, он обнаглел больше и пристал к Джамбо с каким-то предложением. Говорил старик шёпотом, и как мне показалось, намекал на хорошие «чаевые». Джамбо выслушал его с полминуты, после чего заорал и отмахнулся, послав его куда подальше. Потом к озабоченному бедолаге прицепилась Джия, и вероятно держала в руках то самое письмо от отца, которое вчера передала ей Шейла. Джамбо был более терпелив к женщинам, потому спокойно ответил ей. Правда, один раз. Со стороны я услышал, как Джамбо упомянул железную дорогу Румбаде – зачем ей это нужно? На остальные вопросы он просто отмалчивался, про себя проклиная всё на свете.

Лидия сварила мне кофе на костре, выискивая повод опять затянуть меня в свой омут, но я брал пример с Джамбо и молча делал вид, что ничего не произошло. Конечно же она поняла мою позицию, и вовсе не была обиженной – просто со склонной каждой женщине лукавостью ждала нужный момент, когда сможет одержать «реванш».

Наматывая круги вокруг машины, я случайно столкнулся с Джией. И я снова себя обманываю – я сделал это вполне намеренно.

– Ой, простите, я такая неловкая… Или это вы ещё не проснулись? – даже несмотря на то, что её что-то тревожило, она не теряла своей спесивости и всё ещё смотрела на меня свысока.

– Это моя оплошность, извините. Ни сон, ни кофе не были крепкими. А вы хорошо спали, Джия?

– А вас это так заботит, мистер Стивенсон?

– Может быть.

– Мне кажется, что вы слишком много на себя берёте. – отрезала Джия, сверкнув карими глазами.

Что чёрт побери меня так заносит?! Не хватало ещё увиваться за дочерью покойного Вайтстоуна, мало мне проблем! Хотя какой там увиваться – да, не скрою, она прекрасно сложена, но не более, чем потешить глаз, и то с осторожностью. С таким скверным характером она легко выцарапает глаза любому, недостойно бросившему в её сторону взгляд.

Буквально под ноги мне бросился профессор Куксон, который никак не мог угомониться:

– Быстрее, мы уже опаздываем, солнце вот-вот будет в зените! Уже второй час идёт, а мы никак не можем собраться!

Альпинист Кислер раскинулся на завалинке с сигаретой, и глядя на беготню Куксона лишь злорадно рассмеялся:

– Не гоните волну, Куксон! Что вы так кудахчете, за вами волки гонятся? Дайте перекурить на дорожку! Могу вам предложить отборную сигару из Агве, покурите, успокоите нервы!

– Не курю и не собираюсь. – злобно процедил сквозь зубы Куксон и снова побрёл попытать удачи к копошившемуся Джамбо.

Вайтстоун… Вот я и вспомнил, кого мне напомнил наш старина Гордон.

Суматоха усилилась, ведь Джамбо уже начал проверять мотор – нужно торопиться. Кислер загрузил в джип своё снаряжение, Куксон в пробковой шляпе уселся впереди, Дионис облачился как мне показалось в довольно плотный свитер и тоже занял место в машине. При мне вещей не было, кроме нескольких чертежей Боларда и Лима, которые я успел прихватить с собой из тайника в бытовке Грина. Да, они до сих пор во внутреннем кармане моей куртки. Я не особо спешил, и решил подождать остальных – Ник только-только вылезал из палатки.

– Ник, собери свои вещи, сколько можно повторять!

– Джия, я собрал их ещё вчера вечером! – он огрызнулся и потащился к машине.

Лидия затушила почти истлевший костёр, затем вдруг вспомнила, что кое-что могла забыть. Мисс Барри помогала Гордону собрать последнюю палатку, а Кахатуя начал заколачивать этот ветхий домик, где ночевали дамы.

– Шейла, вы не видели мой шарфик? Я прекрасно помню, что он вчера был на мне…

– Нет, душечка, не видела. Хотя да, всё-таки видела. Кажется, у Ника из рюкзака торчала похожая красная тряпочка. Мисс Вайтстоун, Ник уже в машине? Кажется, он прихватил с собой алую шаль Лидии…

Джия сердито поджала губы и крикнула брату:

– Ник, отдай шарф Лидии, он у тебя в сумке.

– Что? Какой ещё шарф? Зачем он мне?

– Ты можешь хоть раз сделать то, что я тебе говорю, без этих глупых вопросов?!

Ник закатил глаза, но всё же полез в свой рюкзак.

– Странно, действительно, он у меня.

Достав шарф, Ник случайно обронил его на землю. Из развернувшейся ткани прямо к его ногам выпала околевший пересмешник…

– Опять начинается… Что за чертовщина такая, а, мистер Ворвик? – иронично протянул Куксон.

– Я знаю, профессор Куксон, что многим не нравятся, когда я цитирую суеверия. Наверное, потому что в основном нам попадаются плохие знаки. В этом случае, я даже и говорить ничего не буду, вы и так догадываетесь, что это может означать. – проговорив это, румын Ворвик довольно многозначительно посмотрел в сторону Джии, словно намекал на те вещи, которые известны только им двоим.

Мне неизвестно, что такого произошло в тот день на вулкане Каоро, когда Джия нашла мёртвую сороку. Может, это было простое совпадение… Мисс Селтон, наблюдавшая за этой сценкой, без доли зазрения подняла свой шарф, отряхнув его от дохлой птицы, и также спокойно завязала его на своей шее.

– Знаете, я считаю, что в современном мире суевериям места нет! Я уверена, что эта маленькая шалость не несёт никакого оттенка. Это просто чья-то шутка, так давайте посмеёмся! Посмеёмся и поедем дальше. Если меня ничего в этом не смущает, то почему у других должно быть плохое настроение?

Лидия очень старалась замять этот инцидент, но как всегда мистер Кислер подлил масла в огонь:

– Давайте лучше похлопаем этому выдумщику, который добился своей цели, устроив переполох. Спасибо, крошка, за совет, но пускай лучше смеётся тот, кто считает это смешным. – высказавшись, Гордон метнул взгляд в сторону брата Джии, и она заметила это, воззвав его к ответу.

– Ник, ты не хочешь объясниться?

– Хотите сказать, что если я моложе всех вас, то мне по нраву тупые шуточки? Считаете, меня больше ничего не интересует, как подкидывать дохлых птиц? Не буду утруждать вас своим присутствием, можете ехать куда хотите, я остаюсь здесь. Уж лучше умереть посреди пустыни, чем тащиться за такими идиотами, как вы! – разгорячённый парень швырнул в сторону свои вещи и выбежал прочь из машины.

Джия сразу устремилась за ним, а я счёл своим долгом уладить ситуацию. Нет-нет, не ради неё, просто мне надоело толкаться на месте, я хотел побыстрее покинуть эту клоаку.

– Ник, что с тобой происходит?!

– Ничего не происходит! Джия, отстань от меня!

Видя беспомощность ситуации, я понял, что подоспел вовремя…

– Эй, паренёк, не бери пример с твоей сестрёнки, будь умнее! Говард заправский провокатор, не корми его чертей. В целом, ты прав, здесь собрались отборные идиоты, но оставаться в пустыне навсегда не лучшая перспектива, поверь мне.

К моему удивлению, Ник сбавил обороты. Пройдя мимо меня, я снова столкнулся с тем же настороженным и враждебным взглядом. На минуту мне показалось, что он даже хотел мне что-то сказать, но осёкся. И снова я остался с ней наедине…

– Что значит «будь умнее?» – с укором вернула меня на землю Джия.

– Джия, я не имел в виду…

– Ох и зарядила бы я вам пощёчину, Рон Стивенсон, но на этот раз воздержусь и не буду подавать плохой пример.

Задрав голову вверх, она гордо прошла мимо меня, даже не обращая внимание на мой смех.

Наконец, мы с горем по полам тронулись в путь. Джамбо нервно сжимал руль, Говард ещё какое-то время пытался цеплять сопляка, но получив игнор, оставил его в покое. Конечно, из всей группы логичным зачинщиком кажется Ник. Но я бы ещё рассмотрел на роль главного шута Говарда или того же умника Ворвика, или даже тех же африканцев-проводников. А может и вовсе, старушка-Шейла дурачится. Но если это не просто невинная забава? Магию я не рассматриваю, в эту чушь я не верю. Может, кому-то это нужно для каких-то своих целей? Пресловутая подозрительность! И снова я нашёл, к чему прицепиться. Нужно окончательно потерять эту тему. Суеверия… Подобная ересь не стоит и выеденного яйца.

Дорога снова вела нас по каменистой саванне. Монотонная, спокойная. И если бы не солнце, я бы даже позволил себе вздремнуть. Внезапно Джамбо надавил со всей дури на тормоз, да так, что мы снова чуть не вылетели из джипа как мешки с картошкой. Сжав руки на руле, он что-то пробормотал на своём, после приказал Кахатуе выйти. Тот быстро выскочил из машины и сперва вытянул шею, как жираф, начав энергично втягивать воздух ноздрями, как охотничий пёс. Затем и вовсе плашмя упал на землю, приложив ухо и ладони к каменистой почве. Минут пять он молча слушал вибрации земли, после чего подскочил, скрестив руки над собой – ехать дальше нельзя.

– Мы не поедем по этой дороге. Плохой знак. Земля дрожит. – сказал Джамбо.

– Дрожит? Неужели землетрясение? – взволнованно спросила Шейла.

Джамбо утёр лоб – он понимал, по ком дрожит земля.

– Нет. Бронемашины. В Агве началось восстание.

Услышав это, многие всполошились. Мисс Селтон была первой:

– И что теперь? Как мы доберёмся в Уверамбе?

– Молчите. Я должен думать. – отрезал Джамбо.

Куксон, который всю дорогу сидел как на иголках, вдруг не выдержал и подскочил на месте:

– Послушайте! Мы на полпути к деревне Ушбе. Настоятельно прошу свернуть туда!

Джамбо резко выдохнул, и хлопнул себя по голове:

– Профессор, я всё утро вам объяснял, вы хорошо меня слышали?! Мы не можем ехать в Ушбе, ни за какие деньги! Дорога в эту деревню проходит через земли Каоро, они сейчас воюют и будут убивать каждого, кто бы к ним не приблизился! Я из Каоро! Я знаю, на что они способны!

– Я всё прекрасно понимаю, но Джамбо, я не могу терять эту возможность! Я не могу уехать с пустыми руками, я должен добраться в Ушбе, только там я могу наверстать упущенное на вулкане Каоро! Если бы вы только знали, какое значение это может иметь для науки…

– Куксон, вы совсем спятили? – сорвался Кислер. – Джамбо ясно сказал, дорога к деревне проходит через логово повстанцев! Если оно вам надо, можете уже начинать туда идти. Нам это неинтересно. Или я один так считаю?

Мисс Барри наклонилась к Куксону, положив ему руку не плечо:

– Право, профессор, послушайте Гордона! Ехать туда значит идти на верную гибель. Я уверена, то, что вы ищите, можно найти где-нибудь ещё, Африка большая.

– Как и мир, Куксон. – продолжал тему Гордон. – Так что, выбирайте: либо вы сходите сейчас и отправляетесь собирать ползучих гадов под ногами повстанцев, или закрыв рот едете дальше. Ваш выбор?

Куксон зло оскалился, и надвинув свою пробковую шляпу почти на сами глаза, ничего не ответил. Я же занял позицию наблюдателя. Никому не под силу построить маршрут лучше, чем Джамбо.

Гордон, увидев поверженного Куксона, неприкрыто ликовал:

– Отлично, одной проблемой стало меньше. Так что теперь, как будем добираться в Уверамбе, есть идеи, Джамбо?

– Попробуем ехать по тем местам, где ещё не установлена граница. То есть, через лес. Поедем очень медленно, нужно чтобы кто-то разрезал лианы впереди машины…

– У меня есть надёжный нож, я могу занять место профессора. – ба, вот и румын наконец заговорил. К этой идее также присоединился и Кислер:

– У меня тоже имеется, могу составить компанию.

Джамбо, одобривший подобную перестановку, вспомнил о моих скромных способностях:

– Хорошо. Пусть женщины сядут в центр, Кахатуя останется со своим ножом сзади, будет следить не бегут ли за нами дикие животные. Ему нужен ещё один человек в помощь. Может ты, глазастый?

Но инициативу тут же подхватил строптивый паренёк:

– А почему я не подхожу? У меня со зрением порядок!

– Ник, это может быть небезопасно…

– Джия, перестань меня опекать, мне не три года! – Ник снова показал характер, а Джия не стала останавливать его, всё равно ведь сделает по-своему.

Что ж, я и старина Куксон остались не у дел. И я немного решил разрядить обстановку, видя, как переменились в лице дамы и надулся Куксон.

– Не дуйтесь, старина, я думаю вам ещё посчастливиться отыскать ваших летающих мумий.

Куксон снова разошёлся:

– Дело не только в этих бабочках, мистер Стивенсон! Я должен совершить одно важнейшее открытие, и боюсь, что могу не успеть сделать этого…

– И всё-таки, профессор Куксон, что вы намереваетесь найти?

– Вам этого не понять. – Куксон замолк и отвернулся, как и Шейла Барри – она посматривала по сторонам и иногда вздрагивала от звонких ударов ножей о тугие лианы, словно это лязганье могло напоминать ей о чём-то, что оставило в её памяти неизгладимый след.

Я понял, что с Куксоном каши не сваришь, и переключился на дам.

– Ладно, не будем углубляться в тернии науки. Мисс Селтон, вы прибыли в Африку через гавань Мара или порт Уверамбе?

Мой случайный вопрос вызвал у Лидии напряжённость, и как мне показалось, даже застал её врасплох. А я ведь просто хотел сменить тему разговора…

– Я? – так лаконично переспросила она почти шёпотом.

– Да, вы. Или вы прибыли воздушным сообщением?

– Как и все… Я… Да, изначально я прибыла на корабле в Мар. – она слишком очевидно занервничала, и сделала вид, что у неё в волосах запуталась шпилька.

– Разве из порта Дублина есть прямое сообщение в Африку? – удивилась Джия.

– Ну если бы это было не так, то я бы сейчас не сидела рядом с вами в этом джипе посреди непроходимых джунглей. – это был неплохой ход с её стороны, но её ответ я взял на заметку, чтобы вернуться к нему позже.

– Звучит рационально, мисс Селтон. А что расскажете вы, Джия?

– Прилетела на метле. Можете не сдерживать себя и посмеяться над моим остроумием.

Мне и правда захотелось улыбнуться. В отличие от Лидии, которая почуяла неладное. Таким же лукавым тоном, но с отблеском тревоги она подбросила нам тему для обсуждения:

– Мистер Стивенсон, а почему вы всегда называете меня по фамилии, в то время как Джию – мисс Вайтстоун, исключительно по имени?

И что я должен ответить на это? Что фамилия Вайтстоун ассоциируется у меня исключительно с покойниками?

– Я, конечно, не польщена подобным вниманием, но мисс Селтон права. – прошипела Джия, только усилив ревность Лидии. Стоп, только треугольника мне не хватало! Пора положить этому конец…

– Что ж, я не думал, что это кого-то заденет. Предлагаю ликвидировать всяческие формальности и обращаться друг к другу только по именам. Все «за»?

– Конечно, Рон! – радостно подхватила Лидия. Может на этом всё и закончилось бы, если бы не упрямая мисс Вайтстоун…

– Я против. Мне нравится моя фамилия.

Не знаю, начали бы дамы выдирать друг другу волосы, если бы этот увлекательный разговор прервал неожиданный вопль – это был крик Кахатуи, который пытался привести в чувство упавшего без сознания Ника…

Глава 5. Тайна наказания

– Джамбо, немедленно остановите машину! – закричал я и бросился назад к Нику.

– Ник! О Господи, Ник! Ты слышишь меня?! Очнись, прошу!

Джия теребила брата за плечи, но парень был бледен как простыня и не реагировал даже на её крики.

Джамбо резко остановил машину. Куксон и Лидия подбежали на помощь, Шейла ринулась к Говарду и Дионису, успевшим уйти вперёд для прокладки пути.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.