Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг
Авторы-составители Дмитрий Жуков, Иван Ковтун

Третий рейх: Суд истории

© Жуков Д.А., Ковтун И.И., авторы-составители, 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

Введение

В годы Великой Отечественной войны на оккупированных территориях СССР развернулось мощное партизанское движение. Нацисты пытались подавлять его не только вооруженными средствами, но и с помощью пропаганды. Для дискредитации и разложения сил «народных мстителей» противник использовал разветвленный, насыщенный профессиональными кадрами пропагандистский аппарат, в рамках которого действовали представители вермахта, СС, имперских министерств Йозефа Геббельса (народного просвещения и пропаганды) и Альфреда Розенберга (по делам оккупированных восточных территорий). При непосредственном участии нацистских пропагандистских органов, подразделений и учреждений осуществлялось активное воздействие на партизан и население.

Родившийся в недрах католический церкви термин пропаганда (дословно – распространение, от лат. propaganda) подразумевает под собой формирование необходимого общественного мнения с помощью манипулятивного внедрения в сознание аудитории взглядов, информации и сведений (в том числе искаженных и ложных). Этот термин давно перестал быть нейтральным и сегодня носит практически однозначно негативный оттенок. Уже начиная с Первой мировой войны армии крупнейших западных стран (прежде всего Великобритании и США) предпочитали заменять слово «пропаганда» различными эвфемизмами: «психологические операции», «информационная служба», «политическая война» и т. д. В ряде других государств (включая Германию) термин «пропаганда» – в положительном для себя смысле – продолжал использоваться еще довольно продолжительное время, в том числе в период Второй мировой войны.

Нацистская пропаганда была мощным инструментом влияния на немецкий народ. Воздействуя на массовое сознание с помощью разных способов (визуальных, графических и звуковых), нацисты относительно быстро научились контролировать общество и добиваться своих целей. В дальнейшем отработанные на немцах методы воздействия активно использовались и на захваченных немцами территориях. Информационное воздействие на войска и население противника в Германии было принято именовать активной пропагандой.

В одном из предназначенных для служебного пользования бюллетеней сами нацистские «специалисты по промывке мозгов» писали: «Основные принципы пропаганды необходимо часто повторять, прежде чем они станут общепринятыми. Те, кто не находит “ничего нового” в опыте своих товарищей, радуются тому, что уровень, достигнутый ими, выше среднего. Однако примеры показывают, что многие из тех, кто хочет чего-то нового, еще не знакомы со старым»[1].

Антипартизанская пропаганда включала в себя компоненты расизма, антисемитизма, демонизации и криминализации противника, культа воинов-героев, поощрения сторонников оккупационного режима и т. д. Она опиралась на идеологические, психологические, просветительские и воспитательные основы. Показательно, что по отношению к партизанам в немецких инструкциях было закреплено употребление слов «банды», «бандиты», «бандитизм». Пропагандисты вермахта и СС были призваны употреблять эти понятия не только письменно, но и устно. Использование подобной терминологии уместно отнести к числу манипулятивных приемов, имевших целью заклеймить своего противника[2].

Словосочетание антипартизанская пропаганда широко применялось немцами в служебной переписке. Мы встречаем его в отчетах, донесениях и боевых приказах, подготовленных штабными работниками. Чаще всего оно использовалось офицерами, служившими в отделах пропаганды на Восточном фронте. Обычно конструкция «антипартизанская пропаганда» (Antipartisanenpropaganda) употреблялась в отчетной документации, где подводились итоги оперативно-войсковых мероприятий вермахта и СС против партизан[3]. Пропагандистская информация, адресованная участникам сопротивления, была призвана воздействовать одновременно и на мирных граждан, непосредственно не вовлеченных в партизанскую борьбу. Это говорит о многовекторном характере антипартизанской пропаганды нацистов.

Ведя пропаганду против партизан, противник преследовал две цели: во-первых, скомпрометировать партизанское движение в глазах населения, лишив его массовой поддержки, и, во-вторых, разложить изнутри «советскую герилью»[4]. Для решения этих целей в недрах оккупационного аппарата были разработаны стратегии, определившие основные направления, методы и средства пропагандистского воздействия на граждан СССР. Немецкие органы, подразделения и учреждения, отвечавшие за пропагандистскую работу, старались воздействовать на умы советских граждан, оказавшихся в оккупации, посредством различных акций, начиная от собраний, бесед и заканчивая раздачей товаров первой необходимости. Одновременно население обеспечивалось печатной продукцией (листовками, газетами, журналами, брошюрами, календарями, открытками и т. д.) и аудиовизуальными материалами (кинофильмами, документальными лентами, пластинками и т. д.).

В рамках системы антипартизанской пропаганды захватчики выполняли широкий круг задач, среди которых можно назвать следующие:

– поддержка населения, лояльно настроенного к оккупационному режиму;

– организация так называемых «дружественных акций»;

– информирование населения о материальном ущербе и экономических трудностях, вызванных действиями партизан;

– воздействие на настроения населения, сочувствующего партизанам;

– ведение пропаганды среди населения с целью разрыва контактов между гражданскими лицами и партизанами;

– привлечение военных и гражданских коллаборационистов к пропаганде против партизанского движения;

– использование перебежчиков и пленных партизан в мероприятиях по деморализации партизанских отрядов;

– создание условий для недовольства и конфликтов в партизанской среде, дискредитация партизанских командиров;

– формирование пропагандистских групп для участия в антипартизанских операциях;

– координация действий групп пропаганды с командирами оперативных соединений и частей, отвечавших за проведение антипартизанских операций;

– осуществление пропагандистского сопровождения антипартизанских операций;

– информирование населения о причинах и результатах антипартизанских операций;

– осуществление контроля над выпуском печатной продукции, содержавшей антипартизанский контент;

– анализ и обобщение данных о применении манипулятивных технологий в ходе ведения антипартизанской пропаганды.

* * *

Существенную роль в пропагандистской работе против партизан играли германские спецслужбы. Органы пропаганды были обязаны сообщать им обо всех нюансах своей деятельности и консультироваться по вопросам организации и проведения пропагандистских интервенций[5]. Со своей стороны представители абвера, тайной полевой полиции (Geheime Feldpolizei, ГФП), полиции безопасности и СД обеспечивали пропагандистов сведениями конфиденциального характера. Информация нацистских разведывательных и контрразведывательных структур включала следующие данные: наличие затруднений в партизанских отрядах со снабжением; количество убитых, раненых и больных партизан; наличие разногласий и трений между командирами отрядов; наличие разногласий между командирами и рядовыми партизанами; отношение партизан к немецкой пропаганде; характеристика командиров партизанских формирований; наличие социальных, политических, религиозных и национальных разногласий среди партизан и местного населения, сочувствовавшего им. Тесное сотрудничество между спецслужбами и пропагандистами Третьего рейха сложилось и в области распространения слухов, направленных на дискредитацию партизанского движения.

Ключевое значение для антипартизанской пропаганды на Востоке имела деятельность командующих прифронтовыми районами групп армий. Начальники охранных войск наладили прочные связи с пропагандистскими отделами вермахта еще летом 1941 г. Благодаря этим контактам удалось в сравнительно короткие сроки создать и отрегулировать механизмы информационного сопровождения борьбы с партизанами. Командующие охранными войсками стали первыми, кто сформулировал цели и задачи антипартизанской пропаганды. Их предложения, направленные в адрес Верховного командования вермахта (Oberkommando der Wehrmacht, ОКВ) и Верховного командования сухопутных войск (Oberkommando des Heeres, ОКХ), позволили определить главные направления в так называемом «духовном противодействии» партизанам. Координация усилий между начальниками тыловых районов и пропагандистскими подразделениями в занятых областях СССР привела к наращиванию масштабов антипартизанской пропаганды.

На завершающем этапе оккупации вопросы пропагандистской политики в отношении участников советского сопротивления поделили между собой соответствующие органы, подразделения и учреждения, подчиненные Генриху Гиммлеру и Йозефу Геббельсу. Доминирующее положение в этой связке со временем прочно заняли специалисты из СС. Уже начиная со второй половины 1942 г. эсэсовцы перешли к практическим действиям по концентрации в своих руках необходимых сил и средств для уничтожения партизан. Это выразилось не только в создании отдельной ветви управления в лице начальника соединений по борьбе с бандами, но и в формировании межведомственной группы, занимавшейся антипартизанской пропагандой. Представители СС контролировали работу этой структуры, встраивая ее в систему штабов и пунктов связи, подчиненных полиции безопасности и СД.

* * *

Изучение антипартизанской пропаганды нацистов требует внимательного ознакомления с огромным массивом архивных источников. Авторы настоящего исследования в течение ряда лет обобщали необходимую информацию по теме. Во время напряженных поисков удалось выявить значительное количество документов как в отечественных, так и в зарубежных архивах. Результатом стало формирование солидной источниковой базы, позволяющей рассматривать проблему комплексно.

Выявленные материалы образуют несколько групп источников:

Первая группа – немецкая документация (документы нацистских учреждений и ведомств, содержащие в том числе методические указания по организации борьбы с партизанами и ведению против них пропаганды, а также трофейные документы, захваченные армиями союзников по антигитлеровской коалиции, партизанской разведкой).

Вторая группа – советская документация (документы партизанского движения, его штабов, оперативных и разведывательных органов, партизанских соединений и отрядов, а также документы Красной армии, включая отчеты по линии Разведывательного управления Генерального штаба РККА).

Третья группа – печатные и аудиовизуальные источники (пропагандистская продукция врага, выпускавшаяся как в Германии, так и на оккупированных территориях – листовки, газеты, брошюры, плакаты, фильмы и т. д.).

Четвертая группа – источники личного происхождения (дневники, воспоминания, мемуары, записные книжки, письма, автобиографии и т. д.).

Пятая группа – документальные сборники и публикации о нацистской политике и пропаганде на оккупированных территориях СССР, преступлениях вермахта, СС и полиции, о коллаборационизме и партизанском движении.

Определяющее значение для исследования антипартизанской пропаганды имеет немецкая документация, относящаяся к проблемам борьбы с партизанским движением. Эти документы в основном сосредоточены в зарубежных архивохранилищах. Прежде всего, следует назвать материалы Федерального военного архива ФРГ во Фрайбурге (BA-MA). Именно они легли в основу данной работы. В частности, необходимо указать на документы фонда RH 22 – «Командующие тыловыми районами» (Befehlshaber rückwärtige Heeresgebiete), где отложились журналы боевых действий (Kriegstagebuch, KTB) начальников тыловых районов групп армий «Север», «Центр» и «Юг». Как уже отмечалось, командующие силами безопасности принимали активное участие в формировании канонов антипартизанской пропаганды и существенно повлияли на ее развитие. В многочисленных приказах и сообщениях, в итоговых отчетах, где анализировался опыт боев с партизанами, встречается большой фактологический материал, касающийся подразделений пропаганды вермахта. В этих документах оценивается деятельность пропагандистов, выдвигаются предложения, как синхронизировать информационную работу с выполнением «боевых задач по борьбе с бандами». В ряде источников даются рекомендации, по каким направлениям целесообразно строить пропаганду, адресованную партизанам и местному населению (дела 42, 206, 225, 230, 231, 243, 244, 259, 265, 179, 272, 300 и др.).

Важные по своему содержанию документы отложились в фонде RW 4 – «ОКВ, Штаб Верховного главнокомандования вермахта» (OKW, Wehrmachtführungsstab). В делах этого фонда встречается колоссальное количество источников, имеющих прямое отношение к теме нашего исследования. Среди них можно выделить: а) документы отдела пропаганды ОКВ; б) черновые записи начальника отдела пропаганды ОКВ генерал-майора Хассо фон Веделя, позже вошедшие в его воспоминания об истории органов германской военной пропаганды в период Третьего рейха; в) донесения отделов пропаганды вермахта на Востоке, где в том числе затронуты проблемы антипартизанской пропаганды; г) сообщения и аналитические записки о работе германских пропагандистов с населением, сочувствующем партизанам; д) доклады тайной полевой полиции (ГФП) о настроениях мирных граждан, проживавших в районах, примыкавших к партизанским краям и зонам, и степень их охвата со стороны пропагандистских подразделений; е) проекты приказов, результаты совещаний в ОКВ и ОКХ относительно медийной деятельности, направленной против советских патриотов. Мы обозначили лишь незначительную часть документов, привлеченных к работе (дела 157, 192, 193, 234, 235, 236, 237, 253, 254, 255, 270, 306, 309 и др.), поскольку фонд RW 4 весьма внушителен и содержит немало ценной для исследователей информации.

Одновременно с этим изучались документы оперативного отдела ОКХ (RH 2), штабов групп армий «Центр» и «Север» (фонды RH 19‑II, RH 19‑III), комендантов тыловых армейских районов (RH 23), охранных дивизий (RH 26) и восточных войск (RH 58). При исследовании источников из этих фондов обращалось внимание на следующие вопросы, нуждающиеся в дополнительном уточнении: организация антипартизанской пропаганды в оперативном тылу действующей германской армии; реакция немецкого командования на информационное сопровождение борьбы с партизанами; практика ведения антипартизанской пропаганды на уровне подразделений и частей вермахта, расположенных в районах партизанской активности; работа органов пропаганды в период антипартизанских операций, эффективность, достигнутые результаты и выводы; достоверность сведений, представленных в служебной переписке; приемы и способы пропагандистского воздействия на население и партизан; ошибки, допущенные в ходе пропагандисткой работы; пути совершенствования антипартизанской пропаганды.

Параллельно изучались боевые приказы и отчеты оперативных соединений и частей вермахта и СС, привлеченных к борьбе с партизанским движением. Эти документы анализировались с учетом следующих вопросов: порядок пропагандистского сопровождения операций по борьбе с партизанами; силы и средства, задействованные с пропагандистских акциях; использование манипулятивных приемов в ходе антипартизанских операций; материалы, подготовленные для распространения во время антипартизанских операций; содержание опросов пленных партизан и перебежчиков; результаты пропагандистской работы, достигнутые в период проведения антипартизанских операций.

Огромную ценность для исследования представляют документы из Федерального архива ФРГ в Берлине (Лихтерфельде – BA-B). Здесь отложились материалы, напрямую относящиеся к теме антипартизанской пропаганды. Например, большое значение имеют источники из фондов R. 6 – «Имперское министерство оккупированных восточных территорий» (Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete), R. 55 – «Имперское министерство народного просвещения и пропаганды» (Reichsministerium für Volksaufklärung und Propaganda), R. 90 – «Рейхскомиссариат “Остланд”» (Reichskommissariat Ostland). Изучение материалов этих фондов позволило ответить на ряд вопросов, начиная от степени участия гражданских оккупационных органов в антипартизанской пропаганде и заканчивая проблемами выпуска пропагандистской продукции, предназначенной для распространения в «районах, зараженных бандами». Кроме того, в указанных фондах отложилось немало аутентичных образцов визуальной пропаганды. Некоторые из них носят эксклюзивный характер и нигде ранее в научной литературе не публиковались.

Важными также представляются фонды R. 20 – «Части и школы полиции порядка» (Einheiten und Schulen der Ordnungspolizei) и NS 19 – «Рейхсфюрер СС, Личный штаб» (Reichsführer-SS, Persönlicher Stab). Эти фонды содержат информацию о деятельности органов СС и полиции порядка на оккупированных территориях СССР. Здесь отложились приказы и отчеты о борьбе с партизанами, инструкции и методические указания, подготовленные для войск, принимавших участие в антипартизанских операциях, донесения и сообщения, касающиеся служебно-боевой и оперативной деятельности полиции. Здесь же находятся документы штаба начальника соединений по борьбе с бандами, а также его личный дневник (в том числе одна из аутентичных версий). Ряд источников касается вопросов пропаганды, адресованной партизанам и гражданским лицам, проживавшим в районах с высоким уровнем «бандитской угрозы». Документы этих фондов позволяют говорить о серьезном внимании, которое было уделено организацией СС пропагандистскому сопровождению антипартизанских операций. Живой интерес к обсуждаемой проблеме проявлял сам рейхсфюрер СС Г. Гиммлер.

Документы из архивов ФРГ многократно использовались западными историками в своих исследованиях. Однако зарубежные специалисты изучили не все материалы. В связи с этим мы старались работать с теми документами, которые меньше всего известны как западным, так и отечественным историкам. В некоторых делах также встречались уникальные источники. Они редко упоминаются в исследованиях о нацистской пропаганде. Это, в частности, касается сообщений военных и гражданских инстанций в отношении антипартизанской пропаганды, черновых вариантов объявлений и листовок, фрагментов докладных записок, где оценивалась деятельность германских органов пропаганды на Востоке.

Группа немецких источников дополняется массивом трофейных документов. Здесь значительная роль принадлежит Национальному архиву США (NARA). Коллекция микрофильмированных документов, созданная в пригороде Вашингтона, Александрии, дублирует фонды Федерального военного архива ФРГ во Фрайбурге (BA-MA). Нас интересовали материалы групп армий «Центр» и «Север» (Т. 311), а также приказы и отчеты штабов, командующих прифронтовыми районами (Т. 501). Пристальное внимание уделялось источникам, связанным с отрядами пропаганды вермахта. Более того, изучались сводки командующего прифронтовым районом «Вайссрутения» (1943–1944 гг.), особенно в период интенсивных боев с партизанами. В сводках встречается информация о количестве газет и листовок, распространенных в партизанских краях и зонах. Кроме того, просматривались журналы боевых действий охранных дивизий (Т. 315). В частности, в документах одного из соединений безопасности тыла отложились материалы, позволяющие сделать выводы об особенностях антипартизанской пропаганды в первые месяцы оккупации.

Ценные трофейные источники, имеющие отношение к тематике исследования, находятся в Национальном архиве Республики Беларусь (НАРБ). Важнейшие материалы, например, сконцентрированы в фонде 370 – «Генеральный комиссариат Белоруссия, 1941–1944 гг.», в фонде 411 – «Отдел пропаганды при Верховном командовании группы армий “Центр” (г. Смоленск)», в фонде 510 – «Коллекция переводов документов периода Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг.», в фонде 655 – «Штаб Центральной армейской группы вооруженных сил Германии». Были выявлены документы, раскрывающие механизмы работы немецкой пропагандистской машины. Некоторые источники в научный оборот еще не вводились. Это относится к распоряжениям командующего прифронтовым районом «Вайссрутения» о деятельности отрядов пропаганды. Встречаются благодарности в адрес офицеров подразделений, обеспечивавших пропагандистское сопровождение малых и больших операций против партизан, стенограммы совещаний, организованных с целью согласовать между отрядами пропаганды и личным составом управления пропаганды генерального округа «Вайссрутения» проведение агитационных мероприятий. Служебная переписка между структурами нередко содержит аутентичные образцы пропагандистской продукции на русском, белорусском, украинском и немецком языках.

Внушительное количество трофейных материалов отложилось в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Фонд 500, куда передали на хранение документы Третьего рейха, включает ряд описей, которые, на наш взгляд, играют важное значение при исследовании вопросов нацистской оккупационной политики, пропаганды, коллаборационизма, борьбы с партизанским движением. Среди них опись 12450 – «Верховное командование вермахта (ОКВ)», опись 12451 – «Главное командование сухопутных сил (ОКХ)», опись 12454 – «Группа армий “Б” / “Центр”», опись 12480 – «Трофейные документы советской военной разведки».

Ведя речь о материалах, связанных с антипартизанской пропагандой, нужно сказать о том, что процесс их выявления происходил параллельно с изучением боевых действий против партизан. Такой подход позволил выйти на документы участников антипартизанских операций, в том числе и пропагандистов. Удалось обнаружить источники, непосредственно относящиеся к так называемым «дружественным» пропагандистским акциям.

Нельзя не сказать несколько слов о проблеме коллаборационизма. Документация, которая касается этого вопроса, рассеяна по разным делам. Где-то данная тема представлена фрагментарно, где-то в более полном виде. Но в содержательном плане эти материалы могут сообщать очень важные детали и нюансы, относящиеся к антипартизанской пропаганде. К примеру, в некоторых документах говорится о «духовном обеспечении» коллаборационистских частей и подразделений. Обычно для этого использовалась периодическая печать, соответствующие книги и брошюры. Для удовлетворения «духовных нужд» изменнических формирований практиковалось создание многотиражных газет в самих этих вооруженных соединениях. Ненависть к партизанам в собственно коллаборационистских газетах разжигалась сильнее и чаще, чем в изданиях, принадлежавших к немецкой системе выпуска и распространения периодики.

Ко второй группе относятся советские документы. Основу этого корпуса материалов составляют приказы, сообщения, доклады и отчеты Центрального и других штабов партизанского движения, а также разведывательных органов РККА и НКВД – НКГБ СССР. Источники второй группы отложились в Национальном архиве Республики Беларусь (НАРБ) и Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Большое значение имеют материалы НАРБ из фонда 4п – ЦК КПБ, фонда 750п – «Комиссия по истории Великой Отечественной войны при Центральном комитете Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии (ЦК КП(б) Б)», фонда 1440 – «Институт историко-политических исследований при ЦК КПБ», а также фонда 1450 – «Белорусский штаб партизанского движения». Особо следует выделить документы, проходившие по партизанской линии, поскольку они наиболее ярко демонстрируют отношение советских патриотов к антипартизанской пропаганде, развернутой противником. То, что это отношение было негативным, вряд ли может вызывать сомнения. Любопытно, однако, другое: как трансформировалась устойчиво негативная реакция партизан на пропаганду врага – от полного неприятия до ответных агитационно-пропагандистских действий.

Сам термин «антипартизанская пропаганда» в донесениях и отчетах сил советского сопротивления не встречается. Тем не менее характерные приемы и методы вражеской пропаганды партизанские политработники основательно фиксировали, не пропуская мельчайших деталей. В отличие от партизанских командиров, не обращавших поначалу должного внимания на усилия противника по очернению партизан, представители партии, введенные в состав военно-оперативных групп, штабов и центров, ответственных за координацию вооруженной борьбы, не относились к проявлениям антипартизанской пропаганды легкомысленно. Многочисленные провалы и грубые ошибки, допущенные на начальном этапе войны, требовали серьезного анализа всех действий врага. Документы Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) ярко освещают эти сложные моменты, давая возможность понять, как осуществлялось противодействие немецкой антипартизанской пропаганде.

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) важные для настоящего исследования источники отложились в фонде 17 – «Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)», в фонде 69 – «Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования (ЦШПД), 1942–1944 гг.», а также в фонде 625 – «Личный фонд П.К. Пономаренко (1902–1984)». Без преувеличения можно сказать, что документальный массив РГАСПИ, относящийся к партизанской тематике, поистине необъятен. Интересующие нас материалы нашли свое отражение в приказах, сообщениях, донесениях, докладных записках, подготовленных как сотрудниками ЦШПД, так и представителями партизанского командования на республиканском и региональном уровнях. Вопросы, связанные с нацистской пропагандой, поднимаются во многих делах. Некоторые из них имеют особое значение, поскольку включают в себя аналитические выкладки, раскрывающие принципы работы германских пропагандистов.

Тема антипартизанской пропаганды отображается в документах архива по-разному. В одном случае она может присутствовать в сообщениях об агентурной обстановке на оккупированных территориях СССР, в другом – в справках ЦШПД по пропагандистской работе среди изменнических частей и подразделений, иногда обнаруживается в переписке ЦШПД с органами РУ ГШ РККА, НКВД – НКГБ СССР и местными штабами партизанского движения, а также в инструкциях ЦШПД, адресованных партизанским бригадам и соединениям.

Отдельного внимания заслуживает фонд начальника ЦШПД. Судя по его материалам, можно с полным основанием утверждать, что генерал-лейтенант П.К. Пономаренко внимательно отслеживал генезис антипартизанской пропаганды. Он отделял ее от остального «нацистского пиара», понимая всю специфику информационной деятельности немцев на этом направлении. К примеру, одно из дел фонда 625 содержит оригинальную коллекцию листовок и газетных материалов, подобранных с учетом основных направлений пропаганды врага против партизан.

Следует также упомянуть о секретной переписке между генералом П.К. Пономаренко и начальником 4‑го Управления НКВД СССР старшим майором госбезопасности П.А. Судоплатовым. Хотя эти материалы в основном посвящены зафронтовой работе отрядов спецназначения НКВД – НКГБ СССР и их взаимодействию с региональными партизанскими формированиями, в записках Судоплатова проскальзывает тема нацистской пропаганды и ее антипартизанской направленности. Данная проблема озвучивается, к примеру, в контексте сообщений «О фашистских изданиях на оккупированной территории». Поскольку этот вопрос находился на контроле у начальника ЦШПД, то сведения о характере и особенностях нацистского влияния на массовое сознание граждан на оккупированных территориях анализировались П.К. Пономаренко постоянно. На это указывают как черновые заметки к докладам генерала для членов Ставки Верховного главнокомандования (ВГК), так и список немецких и коллаборационистских газет, составленный им для понимания того, какие идеологические силы противостоят участникам сопротивления.

К третьей группе источников относятся аутентичные образцы нацистской пропаганды, увидевшие свет в период 1941–1944 гг. Как выше отмечалось, речь идет о немецкой и коллаборационистской периодике, листовках, открытках, плакатах, фильмах, то есть об аудиовизуальных средствах пропаганды, применявшихся в ходе борьбы с партизанами.

Источники этой группы обычно присутствуют во всех архивах, где есть фонды, включающие в себя документы о нацистской оккупационной политике и партизанском движении. Например, ценная коллекция периодических изданий находится на хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Аналогичные коллекции есть в Российской государственном военном архиве (РГВА), РГАСПИ, ЦАМО РФ, в белорусском НАРБ, в немецких BA-MA и BA-B, в американском NARA. Некоторые собрания пропагандистских материалов существуют при музеях и библиотеках, при университетах, институтах и научных центрах, глубоко изучающих проблемы Второй мировой войны. В частности, уникальная коллекция оккупационной периодики создана при Научно-просветительском центре «Холокост» в Москве.

Исследование нацистских пропагандистских источников (впрочем, как и любой пропагандистской продукции) требует максимально критического отношения. Эти материалы представляют собой результат специфического состояния психики людей, что необходимо учитывать на всех этапах анализа. Критический подход уделяет большое внимание степени достоверности сведений, сообщаемых в источниках, и ставит барьеры на пути сомнительных трактовок, создающих почву для произвольных манипуляций с контентом. Именно эти принципы использовались при изучении нацистских листовок и периодики. В процессе работы с данными материалами важное значение имели следующие факторы: кем, когда и где готовились публикации; какие идеи в них заложены; какие цели и задачи преследовали авторы; каких результатов они достигли.

Всего авторами было проанализировано более 50 подшивок немецких, оккупационных и партизанских газет (свыше 6000 номеров), выявлены сотни публикаций, которые можно отнести к антипартизанской пропаганде. Приблизительно пятая часть заметок, статей, очерков и сообщений, посвященных борьбе с партизанами, готовилась в берлинских кабинетах и попадала на Восточный фронт в виде информационных бюллетеней и руководств, отпечатанных по секретным директивам отдела пропаганды ОКВ, имперских министерств Й. Геббельса и А. Розенберга.

Работа с источниками немецких органов пропаганды велась не только в архивах, но и в библиотеках. Анализировались как отечественные, так и зарубежные публикации, посвященные этому вопросу[6].

К четвертой группе относятся источники личного происхождения. В материалах персонального характера, несмотря на их вторичность, подчас встречаются сведения, не попавшие в архивы, но имеющие существенное значение для исследования. Они дают возможность взглянуть на изучаемый период глазами непосредственных его очевидцев. При этом источники личного происхождения, безусловно, также нуждаются в критическом анализе. В воспоминаниях партизан часто искажаются события и хронология, в канву повествования вводятся абсолютно вымышленные персонажи и нарративы, не имевшие никакой связи с историческими реалиями. Многие мемуары испытали на себе перо цензоров и литературных редакторов. Последние считали уместным насыщать книги идеологически правильными формулировками и штампами советской пропаганды, а также купировать фактологический материал, входивший в противоречие с господствующей доктринальной линией.

Источники личного происхождения, использованные при написании данного исследования, включают в себя: дневниковые записи высокопоставленных деятелей и чиновников Третьего рейха[7]; мемуары и воспоминания бывших участников сопротивления[8], а также их противников – офицеров вермахта и СС[9]; записки бывших коллаборационистов, работавших в период войны в различных административных учреждениях или служивших в изменнических формированиях[10].

Наконец, к пятой группе источников относятся документальные публикации, посвященные вопросам немецкой оккупации. В первую очередь речь идет о сборниках документов, где собраны материалы, касающиеся в том числе и антипартизанской пропаганды.

В процессе отбора источников авторы определили несколько главных направлений, в соответствии с которыми была проведена классификация опубликованных документов. Среди них: материалы о подготовке и реализации нацистской оккупационной политики и пропаганды на Востоке[11]; материалы о преступлениях нацистов[12]; материалы о деятельности советских и германских спецслужб в контексте партизанской войны[13]; материалы о партизанском движении и противостоянии ему со стороны нацистов[14]; материалы о деятельности коллаборационистских формирований[15].

* * *

Нацистской пропаганде в целом посвящено коллосальное число исследований. Многие работы касаются функционирования министерства Й. Геббельса, использования приемов и методов воздействия на массовое сознание, выпуска периодических изданий и плакатов, кино- и радиопропаганды[16] и т. п.

К отдельному направлению можно отнести публикации об органах пропаганды вермахта[17]. Значительное внимание в них уделено информационному обеспечению германской армии, созданию и деятельности отделов и рот пропаганды, применению технических средств. Центром большого количества научных работ являются вопросы нацистской идеологии и ее взаимосвязи с инструментами пропаганды[18]. Здесь же критически рассматриваются идеи расового и культурного превосходства над другими этносами, а также примеры их внедрения в разных слои немецкого общества, включая и вооруженные силы Германии.

В контексте нашего исследования невозможно пройти мимо книг и статей о партизанском движении и борьбе с ним со стороны военных и гражданских учреждений оккупантов[19]. Хотя основная часть эти публикаций сконцентрирована на служебно-боевой деятельности германских войск, параллельно анализируются вопросы политико-идеологического характера и агитации.

Отметим также научные работы о немецкой пропаганде на оккупированной территории СССР[20]. Борьба с партизанами здесь не только озвучивается в качестве одной из тем нацистской пропаганды, но и определяется как часть мер, предпринятых врагом для перетягивания мирных жителей на свою сторону. В этом же ряду стоят публикации о деятельности коллаборационистских газет, чье содержание включало в себя антипартизанские статьи, очерки, заметки и репортажи[21].

Касаясь научных исследований, в которых тема антипартизанской пропаганды получила относительно подробное освещение, необходимо упомянуть монографию американского военного историка Эдгара М. Хауэлла «Советское партизанское движение, 1941–1944 гг.»[22]. Это была одна из первых попыток рассмотреть «малую войну» на оккупированных территориях СССР с привлечением большого массива германских трофейных документов. Анализ Хауэлла был призван выявить сильные и слабые стороны советского партизанского движения, а также определить наиболее эффективные методы немцев в борьбе с ним. Некоторые выводы, сделанные автором, сохраняют свою актуальность до сих пор.

Затронул специалист и проблему нацистской пропаганды, направленной против советских партизан. По его мнению, немецкая пропаганда была изначально обречена на провал, поскольку слишком тяжело было преодолеть негативные последствия массовых репрессий со стороны вермахта и СС. Хауэлл затрудняется ответить, какие необходимы практические шаги, чтобы расположить к себе население чужой страны, испытавшее на себе жестокое обращение. В действиях отдела пропаганды ОКВ историк не нашел гибких и своевременных решений. Напротив, немцы постоянно запаздывали с принятием разумных мер в отношении гражданских лиц.

Менее заметна проблема антипартизанской пропаганды в работе Ч.О. Диксона и О. Гейльбруна[23]. Авторы в основном сосредоточились на анализе боевых методов вермахта и войск СС и обошли вниманием информационное обеспечение. Цитируя «Наставление по борьбе с бандами» 1944 г., исследователи убрали все фрагменты, связанные с пропагандой. В книге остались лишь эпизоды, где упоминаются отдельные приемы психологического давления на партизан. Ученых больше интересовала тактика «малой войны», чем секреты информационно-психологических операций. Отто Гейльбрун, известный западногерманский военный теоретик, и в последующем придерживался той же линии. Разработав несколько моделей партизанской войны, он не оставил сколько-нибудь значимых рекомендаций по ведению повстанческой и контрповстанческой пропаганды.

К этому же периоду (1950–1960‑е гг.) относится весьма любопытная публикация историков А. Даллина, Р. Маврогордато и В. Молла «Психологическая партизанская война и настроения населения в условиях немецкой оккупации»[24]. Будучи консультантами в оборонном ведомстве США, специалисты внимательно изучали опыт партизанских действий в ходе Второй мировой войны. Идея рассмотреть реакцию советских партизан на нацистскую пропаганду возникла не в последнюю очередь потому, что до определенного момента не было ясно, где и в чем партизанская пропаганда уступала немецкой.

Сам по себе этот вопрос возник после серьезного изучения методов борьбы с партизанами. Уже в процессе написания материала авторы, в частности, пришли к выводу, что отделы пропаганды вермахта, обеспечивавшие введение оккупантами «нового аграрного порядка», рассматривали эту проблему не только с позиции разъяснения населению объективных преимуществ земельной реформы, но и видели в ней средство психологического давления на партизан.

Также соприкасаются с темой нашего исследования монографии А. Даллина, Э. Гессе, М. Купера и Т.П. Маллигана[25]. Тщательное изучение аспектов «нового порядка», которое показали эти авторы, способствовало выработке классического подхода к рассмотрению вопросов нацистской оккупации. Если А. Даллин пробудил живой интерес к антипартизанской стратегии, то Э. Гессе посвятил ей целую работу, где указал на связь между боевыми действиями и пропагандой. Кроме того, историк рассказал о работе отдела пропаганды ОКВ во главе с генерал-майором Хассо фон Веделем и упомянул отдел пропаганды «В» («W» – «Вайссрутения», Weissruthenien), отвечавший за информационное воздействие на советское население. Под эгидой отдела в Смоленском округе функционировал центр культуры, развернувший агитацию среди местных жителей. Ученый также процитировал ранее неизвестные образцы листовок и объявлений. Но Гессе не стал углубляться в эту тематику. Основные вопросы антипартизанской пропаганды остались вне его анализа.

Монографии М. Купера и Т.П. Маллигана демонстрируют несколько иной взгляд. Авторы больше погружаются в документы штабов вермахта и СС, в планы германского командования по ликвидации «красных инсургентов». Периодически возникает и проблема антипартизанской пропаганды, которая, однако, не выделяется в отдельное направление. В книге Купера она идет неким фоном, дополняющим картину из ярких и запоминающихся фактов. В отличие от Купера, Маллиган занимается поиском в среде немецкого генералитета людей с прагматичными установками. При написании работы он использовал коллекцию трофейных документов из NARA. Проблема антипартизанской пропаганды появляется у него в контексте выяснения особенностей «борьбы с бандами». Маллиган увидел в пропаганде инструмент, маскирующий преступления. По его мнению, антипартизанская война в представлениях немцев была «войной нового типа». В ней не было места традиционным идеям. Во главу всего ставилась жестокость, выступавшая в качестве единственного метода. В связи с этим роль нацистских СМИ определялась им как вспомогательная. Основной их целью было снимать или скрывать негативный эффект от проведенных оперативно-войсковых мероприятий.

Имеют отношение к обсуждаемой проблеме работы немецких историков Ю. Фёрстера, Г. Умбрайта и Р.-Д. Мюллера[26]. В публикациях этих специалистов присутствуют важные нюансы, помогающие ответить на ряд вопросов, начиная от того, когда партизан стали именовать «бандитами», и заканчивая особенностями идеологического воздействия на население в районах партизанской активности. Кроме того, ученые остановились на анализе потенциальных возможностей вести пропаганду на гражданских лиц, сочувствовавших партизанам.

Значительный вклад в изучение нацистской истребительной политики на Востоке внес немецкий историк К. Герлах[27], чей фундаментальный труд «Убийства по расчету», посвященный оккупации Белоруссии, стал настоящим событием. Герлах уделяет огромное внимание проблеме борьбы германских властей с партизанским движением. Хотя в своей работе автор напрямую вопросов пропаганды не касался, на страницах его монографии встречается уникальный фактологический материал. Более того, ученый сообщает немало существенных деталей о деятельности пропагандистов вермахта во время проведения карательных операций. Герлах ввел в научный оборот сотни новых источников, которые не только выявляют значение антипартизанской пропаганды, но и показывают ее направления.

Труд Герлаха дал импульс к более глубокому изучению проблем борьбы с партизанами. Это отчетливо видно в работах таких историков, как М. Кюпперса, Ф. Блада, Й. Хюртера, К. Хартмана и Д. Поля[28]. Во всех перечисленных исследованиях встречаются материалы, связанные с вопросами антипартизанской пропаганды. Помимо того что авторы приводят факты, касающиеся деятельности пропагандистов вермахта и СС, историки высказываются по целому ряду ключевых тем, раскрывающих цели и задачи антипартизанской пропаганды.

Важнейшей работой, которая напрямую посвящена проблемам антипартизанской пропаганды, является монография Б. Квинкерт «Пропаганда и террор в Белоруссии, 1941–1944. Немецкое “духовное” ведение войны против гражданского населения и партизан»[29]. Данная монография продолжает линию, заданную К. Герлахом, и закрывает лакуны, оставшиеся после книги «Убийства по расчету». Кроме того, Квинкерт уделяет значительное внимание генезису антипартизанской пропаганды. На основании неизвестных ранее архивных источников автор раскрыла взаимодействие между органами пропаганды вермахта и командованием охранных войск группы армий «Центр».

Пропаганда представлена Б. Квинкерт как обусловленное особой логикой информационное явление, сопровождающее антипартизанскую деятельность. Более того, Квинкерт отказалась от устаревших подходов, когда пропаганда против партизан анализировалась без внимательного изучения хода карательных операций. Историк исходит из того, что не может быть никакого полноценного исследования вопросов пропаганды, если нет понимания, на основе каких наставлений, инструкций и приказов строилась деятельность личного состава отделов и рот пропаганды в области «противодействия бандитизму». Рассуждения о методах пропаганды, не имеющие под собой анализа документов по «борьбе с бандами», представляют лишь бесполезное перечисление технических приемов, выхваченных из контекста.

Квинкерт рассматривает антипартизанскую пропаганду в рамках основных кампаний, проведенных нацистами на оккупированной территории БССР. Она ставит акцент на вспомогательном характере антипартизанской пропаганды, которая в процессе своего развития заняла особое место.

Среди других серьезных монографий немецких историков необходимо отметить фундаментальные труды Й. Хасенклефера, Ю. Киллиана и И. Ленхардта[30]. Так, исследование Й. Хасенклефера посвящено деятельности командующих охранными войсками групп армий «Север», «Центр» и «Юг». Историк подробно разобрал все аспекты их работы по установлению «нового порядка» в военной зоне оккупации. Много внимания автор уделил пропаганде. Благодаря исследованию Хасенклефера стало возможным говорить об определяющем влиянии на пропаганду против партизан генерала от инфантерии М. фон Шенкендорфа[31]. Новые материалы, которые историк использует в книге, раскрывают основные механизмы взаимодействия между охранными войсками и подразделениями пропаганды вермахта.

В работе Ю. Киллиана анализируется деятельность командования тылового района группы армий «Север» и органов гражданской администрации имперского комиссариата «Остланд». Вопросы пропаганды автор рассматривает в отдельном разделе, где приводит множество фактов о немецкой и коллаборационистской прессе. Киллиан, например, обнародовал статистические данные о количестве экземпляров оккупационных изданий, распространявшихся в тылу группы армий «Север». Эти сведения подтверждают подавляющее превосходство немецкой периодики над партизанскими листками и газетами. Тема антипартизанской пропаганды затрагивается Ю. Киллианом в контексте боевых действий против партизан, а также в ходе анализа информационных мероприятий, направленных на местное население.

Монография И. Ленхардта касается участия организации СС в проведении нацистской пропаганды не только на территории Германии, но и в занятых областях СССР. Автор впервые раскрывает картину интенсивных контактов информационных органов Гиммлера с отделом пропаганды ОКВ и министерством Й. Геббельса. Кроме того, Ленхардт исследует деятельность взводов пропаганды СС, показывает их развитие и конкуренцию с аналогичными подразделениями в вермахте. Также специалист проанализировал значительный массив центральных средств массовой информации Третьего рейха на предмет размещения в них материалов корреспондентов СС.

Ленхардт сообщает немало любопытных фактов об освещении темы «борьбы с бандами» пропагандистами «Черного ордена». Как выясняется, карательные аспекты противодействия партизанам вовсе не скрывались от читателей, а, напротив, часто придавались огласке, чтобы показать «сложность и напряженность будней» военнослужащих войск СС на Востоке. В ряде материалов активно использовались элементы героизации эсэсовцев, погибших в бою с партизанами. Своей работой Ленхардт во многом закрыл пробелы, долго существовавшие в сфере изучения нацистской пропаганды и ее взаимосвязи с органами СС.

Переходя к рассмотрению проблемы антипартизанской пропаганды в отечественной историографии, следует сказать, что данный вопрос стал предметом исследования еще во времена Советского Союза. Этой тематики касались преподаватели учебных заведений КГБ СССР и курсов спецпропаганды. Подобный вид информационной деятельности нацистов иногда обозначался словосочетанием «лживая пропаганда», которое, в частности, использовал легендарный разведчик-диверсант, один из организаторов партизанского движения полковник И.Г. Старинов[32].

В официальной науке вопросы немецкой пропаганды на захваченной территории СССР поднимались в рамках сборников[33], посвященных различным вопросам Великой Отечественной войны, и в коллективных монографиях[34]. Проблемы нацистской пропаганды и ее использования против советских патриотов нашли отражение в работах А.Ф. Юденкова, М.М. Загорулько, Ю.Я. Орлова, И.А. Ивлева[35].

Отметим, что советские историки применяли в своих исследованиях словосочетание «антипартизанская пропаганда», понимания под ним составную часть нацистской машины по воздействию на массовое сознение. К примеру, в книге И.А. Ивлева и А.Ф. Юденкова «Оружием контрпропаганды: Советская пропаганда среди населения оккупированной территории СССР 1941–1944 гг.» представлен весьма содержательный анализ нацистской пропаганды против сил советского сопротивления. Авторы четко определили само это явление, назвали его основные цели и задачи, привели ряд характерных примеров.

Стоит подчеркнуть то, что Ивлев и Юденков, говоря об антипартизанской пропаганде, опирались на документы командующего охранными войсками группы армий «Центр» генерала от инфантерии М. фон Шенкендорфа, сыгравшего ключевую роль не только в развитии методов борьбы с партизанами, но и в пропагандистском обеспечении боевых операций. Историки, в частности, ссылались на малоизвестную тогда инструкцию генерала от 12 октября 1941 г. «Партизан, его организация и борьба с ним», которая целиком вошла в «Наставление по борьбе с партизанами», выпущенное 25 октября 1941 г. руководством ОКХ. Один этот факт свидетельствует о внимательном изучении советскими специалистами германской антипартизанской пропаганды и правильном определении дальнейшего пути развития научной мысли в рамках данной проблематики.

В современной России тема нацистской пропаганды, направленной на дискредитацию и разложение советского движения сопротивления, попадала в поле зрение специалистов неоднократно[36]. Поднимался этот вопрос и на страницах многочисленных диссертационных исследований[37]. Однако сказать, что обсуждаемая проблема была представлена во всей полноте, с привлечением как отечественных, так и западных архивных материалов, не приходится.

Тем не менее отечественные историки предпринимали попытки глубже осветить вопрос нацистской антипартизанской пропаганды. В первую очередь здесь нужно отметить исследования кандидата исторических наук И.В. Грибкова. Еще в своей ранней статье, а затем в диссертации он затронул эту тему и, пожалуй, впервые правильно обозначил основные векторы проблемы[38]. В последующем ученый дополнил прежние наработки включением новых источников[39].

В последнее время появился ряд публикаций о нацистской пропаганде историка Е.А. Пушкаренко[40]. Одна из ее статей посвящена антипартизанской пропаганде в оккупированной Белоруссии[41]. Несмотря на ряд новых источников, выявленных автором в фондах НАРБ, материал оставляет неоднозначное впечатление.

Пушкаренко довольно поверхностно знакома с историографией вопроса, касающегося антипартизанской пропаганды, особенно это относится к работам современных западных исследователей. Автор слабо знает руководящие документы по борьбе с партизанами, делает ошибки в их датировке (например, «Наставление» ОКХ от 25 октября 1941 г., по мнению историка, вышло в ноябре 1941 г.). Пушкаренко ссылается на некоторые инструкции нацистов, но не сообщает, кем, когда и по какому поводу они были выпущены (в частности, таким образом подается информация о выступлении командующего полицией безопасности и СД Эдуарда Штрауха на закрытом совещании в генеральном округе «Вайссрутения» 8—10 апреля 1943 г.).

Автор почему-то считает, что директива Гитлера № 46 «Об усилении борьбы с бандитизмом на Востоке» от 18 августа 1942 г. стала причиной конфликта между генеральным комиссаром генерального округа «Вайссрутения» Вильгельмом Кубе и СС, не приводя при этом никаких убедительных доказательств. Известно, что осенью 1942 г. Кубе просил отправить на подведомственную ему территорию войска СС, чтобы положить конец распространению партизанской угрозы. Более того, генеральный комиссар неоднократно присутствовал на совещаниях уполномоченного рейхсфюрера СС по борьбе с бандами Эриха фон дем Баха[42], где обсуждались планы карательных операций. Кубе был совсем не против силовых мер. Так же как и схватка за властные полномочия внутри аппарата управления генеральным округом «Вайссрутения» между представителями Розенберга и Гиммлера вовсе не отменяла их совместных действий против «красных бандитов». Тем не менее Пушкаренко утверждает, что Кубе не согласился с силовым вариантом и пошел на создание Белорусского корпуса самообороны (БКС) для поддержания порядка и борьбы с партизанским движением. Однако создание Белорусского корпуса напрямую говорит о согласии Кубе на силовые мероприятия.

Вопросы, связанные с антипартизанской пропагандой, также поднимаются в научных исследованиях М.В. Дацишиной и К.Н. Максимова[43]. В первой работе историк затрагивает интересующую нас тематику в рамках разных блоков, где анализируются проявления нацистской пропаганды. В частности, Дацишина упоминает такой важный эпизод, как создание 10 сентября 1942 г. при министерстве Розенберга межведомственного органа по пропагандистской борьбе с партизанами и принятых им решениях. Увы, автор оставила без ответа некоторые принципиальные вопросы: что послужило причиной для создания межведомственного органа для проведения антипартизанской пропаганды? Присутствие представителей каких ведомств в органе было доминирующим? Насколько справился с поставленными задачами этот орган?

В книге К.Н. Максимова антипартизанская пропаганда обозначена лишь штрихами. Автор приводит всего лишь одну статью «Очистить степь от большевистской скверны» из оккупационной газеты «Свободная земля». В своих комментариях историк повторяет уже известные оценки специалистов, рассматривавших аналогичные публикации в других немецких и коллаборационистских изданиях.

* * *

Предметом настоящего исследования является немецкая антипартизанская пропаганда на временно оккупированных территориях СССР, которая проводилась захватчиками в 1941–1944 гг. Эта пропаганда не ограничивалась только вопросами дискредитации и разложения партизанского движения. Она включала в себя и проблемы взаимоотношения с местным населением, постоянные попытки противника разорвать связи между гражданскими лицами и участниками сопротивления, активное использование в этой сфере коллаборационистов – как по линии пропаганды (для чего нередко привлекались бывшие советские журналисты), так и в области боевых действий против партизан.

Немаловажное значение имеет проблема поддержки партизанского движения местными жителями. Не секрет, что в разных регионах СССР, оказавшихся под пятой завоевателей, военно-политическая и хозяйственно-бытовая обстановка имела свои особенности, которые накладывали отпечаток на пропагандистскую деятельность нацистов и их пособников.

Цель нашего исследования заключается в том, чтобы в комплексе раскрыть существенные признаки и свойства нацистской антипартизанской пропаганды на оккупированных территориях СССР. Центральными объектами в рамках данного вида пропаганды выступают партизаны, коллаборационисты и гражданское население. Последнее, в сущности, являлось главным источником поддержки и пополнения сил сопротивления. Поэтому для пропагандистов Третьего рейха влияние на сознание граждан на оккупированных территориях считалось важнейшей частью информационной деятельности.

Авторы ставили перед собой следующие задачи. Во-первых, рассмотреть генезис основных стратегий антипартизанской пропаганды в захваченных регионах СССР. Во-вторых, проанализировать работу немецких оккупационных властей и учреждений, отвечавших за пропагандистскую деятельность в области противодействия советским силам сопротивления. В-третьих, рассмотреть арсенал средств и методов, применявшихся нацистами при ведении антипартизанской пропаганды, и ответить на вопрос, насколько эти инструменты воздействия были эффективными. В-четвертых, рассмотреть главные направления, по которым немцы организовывали пропагандистское воздействие в отношении участников сопротивления и местных жителей. В-пятых, рассмотреть вопрос использования коллаборационистов германскими военными и гражданскими органами в пропаганде против партизан.

Заметим также, что пропагандистское воздействие оказывалось не только на советских граждан, партизан и коллаборационистов, но и на самих немцев – представителей вермахта, частей СС и полиции, чиновников из административных органов, включенных в процесс борьбы с партизанами. Важно поэтому рассмотреть, как сами немцы реагировали на партизанское движение, как его отображали в средствах массовой информации Германии и оккупационных изданиях.

Авторы не разделяют устоявшуюся с советских времен точку зрения, что «нацистский пиар» был примитивным и неэффективным. Нацистская пропаганда (как и любая другая пропаганда), безусловно, включала в себя элементы манипуляции, демагогии и откровенной лжи, но примитивной она отнюдь не была. Поэтому, на наш взгляд, и ее влияние было весьма заметным.

Авторы настоящего исследования соблюдают положения Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114—ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Использование материалов нацистской пропаганды в рамках нашей работы обусловлено исключительно научными целями и целями формирования негативного отношения к идеологии нацизма и экстремизма.

Мы искренне благодарим всех, кто поддерживал нас в научном поиске и помогал нам в работе над книгой: доктора исторических наук Б.Н. Ковалева (Санкт-Петербург, Великий Новгород), кандидатов исторических наук И.А. Альтмана, И.В. Грибкова и С.Г. Чуева (Москва). Отдельно хочется поблагодарить за большую помощь нашего коллегу и друга, кандидата исторических наук С.В. Кулинка (Минск, Белоруссия).

Глава первая
Паутина ментального контроля. Германские структуры, ответственные за ведение антипартизанской пропаганды на оккупированных восточных территориях

Доктор Геббельс и пропагандистские органы вермахта

Готовясь к нападению на Советский Союз, военно-политическое руководство нацистской Германии постаралось извлечь все возможные уроки из опыта ведения пропаганды в годы Первой мировой войны[44]. Насколько известно, деятельность в этой сфере кайзеровской империи во многом провалилась из-за ведомственной разобщенности и отсутствия на государственном уровне централизованного органа управления[45]. Помимо неверных шагов во внутренней информационной политике, повлекших за собой развал немецкого тыла, германская военная пропаганда не смогла добиться поставленных перед ней целей в области воздействия на войска и население враждебных ей стран. Генерал от инфантерии Эрих Людендорф вспоминал: «Германская пропаганда с трудом удерживала свои позиции, несмотря на все старания, и ее достижения были недостаточны в сравнении с величиной задачи. Нам не удалось существенно повлиять на неприятельские народы»[46].

В середине 1930‑х гг. эти вопросы стали предметом серьезного изучения в высших эшелонах власти Третьего рейха, где велись закрытые совещания о новой государственной системе информационного противоборства. На рубеже 1935–1936 гг. впервые были озвучены инициативы по созданию военной пропагандистской организации. С появлением в мае 1935 г. вермахта и выходом нацистов из ограничений Версальского договора запрос на такую структуру только усилился, поскольку Германия перешла к подготовке населения к войне. Главная задача пропаганды теперь заключалась в том, чтобы с помощью прессы, радио и кино масштабно влиять на процесс милитаризации общества и расширения вооруженных сил[47].

Одну из ключевых ролей в становлении органов военной информации играло Имперское министерство народного просвещения и пропаганды. Представители Йозефа Геббельса два года вели переговоры с Верховным командованием вермахта (ОКВ). Они предлагали взять на себя проблемы медийного обслуживания войск, а также усилить пропагандистский аппарат военного ведомства профессиональными кадрами. Однако эта позиция не встретила поначалу понимания. В военном руководстве также вызвала неприятие идея свободного и никем не контролируемого перемещения штатских репортеров в тылу действующей армии. Тем не менее обстановка подталкивала участников дискуссии к поиску компромисса, способного снять возникшие противоречия[48].

В начале 1938 г. Геббельс и начальник ОКВ генерал-полковник Вильгельм Кейтель подписали «Соглашение о ведении пропаганды на войне»[49]. В соответствии с этим документом министерство пропаганды, руководствуясь директивами фюрера, обязано было заниматься производством пропагандистских материалов, регулярным обеспечением и материально-техническим снабжением армейских органов информации. Право вести пропаганду в период военного времени оставалось за ОКВ. Вместе с тем вермахт должен был координировать ведение пропаганды с рейхсминистром посредством издания общих инструкций и приказов, определявших взаимодействие между ведомствами[50].

Пятый пункт соглашений касался формирования и подчинения пропагандистских рот. Организация этих подразделений возлагалась на ОКВ при поддержке министерства пропаганды. Роты пропаганды полностью интегрировались в военную систему, но отбор личного состава в основном закреплялся за органами Геббельса[51]. Данное решение возникло неслучайно. Вермахт, как ни пытался, не мог предоставить большое количество квалифицированных кадров, в отличие от гражданских средств массовой информации, в которых трудилось немало опытных идеологически мотивированных корреспондентов. ОКВ согласилось использовать светских репортеров, но обязало их пройти базовый курс подготовки в тех видах и родах войск, в которых им предстояло служить[52].

Для управления военными органами информации 1 апреля 1939 г. при Верховном командовании вермахта был создан отдел пропаганды[53]. Руководителем отдела назначили подполковника Хассо фон Веделя (с 1 сентября 1943 г. – генерал-майор), находившегося в непосредственном подчинении начальника оперативного штаба ОКВ генерала Альфреда Йодля. Отдел пропаганды, прошедший за годы войны несколько реорганизаций и превратившийся в самостоятельную структуру (со штаб-квартирой в ставке фюрера), регулировал медийную деятельность в вооруженных силах и осуществлял контроль за ротами пропаганды[54].

В управлении военной пропагандой принимал опосредованное участие и Геббельс. Чиновники его министерства, кроме консультаций с коллегами из ОКВ, издавали собственные наставления для армейских пропагандистов, следили за качеством материалов, подготовленных военными корреспондентами[55]. Геббельс пытался переподчинить себе пропагандистские войска, но так и не добился победы в этой бюрократической схватке. Тем не менее степень его влияния на органы военной информации оставалась достаточно ощутимой, благодаря чему произошло окончательное включение вермахта в идеологизированную матрицу нацистского государства[56].

К середине 1941 г. отдел пропаганды ОКВ состоял из 11 подразделений, среди которых следует назвать: информационную группу; группу I – организация и ведение пропаганды; группу II – внутренняя пропаганда и организация досуга войск; группу III – военная цензура; группу IV – пропаганда за границу; группу V – пропаганда в сухопутных войсках; группу VI – пропаганда в люфтваффе; группу VII – пропаганда в кригсмарине; административную группу; архив и регистратуру[57].

Важнейшее место в структуре отдела занимала группа IV под руководством компетентного эксперта – подполковника доктора Альбрехта Блау. Группа Блау, состоявшая из 11 рефератов, отвечала за организацию активной пропаганды. Реферат IVg обер-лейтенанта Николауса фон Гроте непосредственно вел разработку операций против СССР[58].

В феврале 1941 г. органы пропаганды вермахта приступили к подготовке информационного обеспечения агрессии против Советского Союза. Эта работа проводилась в тесном сотрудничестве с нацистскими спецслужбами, в частности с абвером, который в феврале и мае 1941 г. забрасывал агентов-пропагандистов в приграничные районы СССР с целью распространения слухов, сплетен и компрометирующих материалов о советском правительстве, командном составе РККА и т. п.[59]

Параллельно с этим отдел пропаганды ОКВ проводил мероприятия по дезинформации. Задача данных мероприятий состояла в том, чтобы создать у советской стороны ложные впечатления о планах нацистской Германии на летний период 1941 г. Пропагандисты вермахта стремились представить положение таким образом, будто меры германских вооруженных сил на Востоке носят лишь оборонительный характер и их объем зависит от «русских угроз и военных приготовлений»[60].

Наконец, отдел Веделя совместно с восточным отделом внешнеполитического управления НСДАП и министерством Геббельса с апреля 1941 г. разрабатывал инструкцию по ведению пропаганды в рамках плана «Барбаросса». 6 июня 1941 г. документ подписал генерал Альфред Йодль[61]. Хотя в инструкции говорилось только об общих целях и задачах немецкой пропаганды, центральные направления пропагандистской деятельности в СССР, с учетом идейных установок верхушки Третьего рейха, здесь были прописаны более чем прозрачно. Дальнейшие шаги следовало делать, исходя из полученного опыта и результатов военных действий, имевших первостепенное значение для германского командования.

Необходимо подчеркнуть, что три пункта инструкции (№ 1, 11 и 12) касались мероприятий по предупреждению попыток населения оказывать сопротивление вермахту. Предлагалось с помощью прессы и соответствующих объявлений «размягчать» сознание местных жителей, удерживать их от актов саботажа, отговаривать от участия в войне и призывать к «сохранению спокойствия и порядка»[62]. Конечно, эти призывы не могли помешать возникновению партизанского движения…

Немецкие роты и отделы пропаганды в захваченных областях Советского союза

С началом вторжения в СССР на Восточном фронте действовало 13 армейских рот пропаганды, четыре роты люфтваффе, две от кригсмарине и шесть от войск СС – примерно 3500 пропагандистов[63]. Численность пропагандистских подразделений летом 1941 г. достигала 204 человек (43 офицера, 55 унтер-офицеров, 106 рядовых). В дальнейшем, в ходе войны, количество личного состава в ротах менялось, все больше демонстрируя тенденцию к сокращению (в апреле 1944 г. – 121 военнослужащий)[64]. Абсолютным пиком в развитии информационных войск нацистской Германии считается 1943 г. К этому моменту было сформировано более 40 пропагандистских рот, а общий штат сотрудников органов военной информации составлял около 15 000 человек[65].

На основании приказа ОКВ армейские роты пропаганды распределили по армиям. Порядок их расстановки выглядел следующим образом: 501‑я (в составе 16‑й армии), 612‑я (9‑я армия), 621‑я (18‑я армия), 637‑я (6‑я армия), 649‑я (11‑я армия), 666‑я (17‑я армия), 689‑я (4‑я армия), 698‑я (2‑я армия), 691‑я (1‑я танковая группа), 693‑я (2‑я танковая группа), 697‑я (3‑я танковая группа) и 694‑я (4‑я танковая группа)[66].

Почти каждая пропагандистская рота имела пять взводов и подразделение снабжения:

– два «легких» взвода военных корреспондентов (состояли из двух отделений смешанного типа, куда входило два-три пишущих журналиста и один-два фоторепортера);

– «тяжелый» взвод военных корреспондентов (состоял из четырех-пяти пишущих журналистов, двух-трех фоторепортеров, отделения радиовещания и двух тяжелых подвижных радиостанций, отделения кинооператоров и трех подвижных киноустановок);

– пропагандистский взвод (состоял из трех-четырех подвижных звуковещательных станций и листовочного отделения, занимавшегося выпуском агитационных материалов; имел на вооружении несколько пропагандистских минометов и аэростатов);

– взвод обработки материалов (состоял из специалистов в области периодической печати, фото-, кино- и радиодела, располагал лабораторией в полевых условиях);

– рабочая команда (состояла из отделений, отвечавших за логистику, боевое и продовольственное обеспечение)[67].

Практическая работа пропагандистских рот строилась по отлаженной схеме. Командиры подразделений ежедневно получали инструкции из министерства Геббельса через отдел пропаганды ОКВ, какие темы необходимо осветить в ближайшее время[68]. На совещании командир ставил военным корреспондентам задачу и определял сроки ее выполнения. К примеру, в течение недели фоторепортеры роты пропаганды должны были подготовить не менее одной серии из 5—10 фотографий и 50 отдельных снимков[69].

Статьи, фотографии и кинохронику проверяли на качество эксперты из 5‑го взвода. Отобранные материалы контролеры сопровождали черновым синопсисом и откладывали в отдельный ящик. После этого в дело вступали офицеры-цензоры, прикомандированные к штабам командующих армиями. Их задача состояла в том, чтобы не допустить попадания в прессу сведений, составлявших военную или государственную тайну[70].

Утвержденный цензорами материал немедленно отправлялся в Германию. Для этого использовалась сеть связи оперативного управления. В дальнейшем, когда указанная сеть перестала справляться с потоком проходящей через нее информации, отдел пропаганды ОКВ модернизировал систему передачи данных. В тылу вермахта организованы были передовые головные посты связи, откуда медиаконтент поступал на специальные пункты сбора, размещенные неподалеку от основных транспортных узлов. Отсюда информация передавалась по нескольким каналам одновременно – по телефону, радио, с помощью железной дороги и армейской авиации[71].

Отправленный с Восточного фронта материал, предварительно записанный на пластины, доставляли в отдел пропаганды ОКВ в Берлине. Здесь его вновь просеивали и подвергали повторной цензуре, а затем передавали в министерство Геббельса для распространения на радио, в еженедельной кинохронике, фильмах, книгах и т. д.[72]

Практическая деятельность подразделений пропаганды вермахта непосредственно осуществлялась в районах боевых действий, где исполнительная власть принадлежала командирам дивизий и корпусов, а также в тыловых районах армий, где управление, как правило, находилось в руках военных комендантов. Хотя обработка местного населения являлась одной из главных задач, стоявших перед ротами пропаганды, до определенного момента это направление приоритетным не считалось. Как подчеркивает историк Э. Гессе, «из пяти взводов немецкой пропагандистской роты в первый год войны с Советским Союзом лишь один занимался пропагандистской работой среди населения»[73]. Поэтому в 1942 г. произошло увеличение числа пропагандистских подразделений.

Немцы, кроме того, активно привлекали на службу местных коллаборационистов. К примеру, при 693‑й роте пропаганды к 1943 г. был сформирован русский взвод («R»). Его штатное расписание включало 121 сотрудника (из них – 33 офицера). Набор 105 человек проводился из отрядов добровольных помощников («хиви»), прошедших тщательную проверку в отделе Iс штаба 2‑й танковой армии[74].

По сообщениям партизанской разведки, германские роты пропаганды выполняли большой объем пропагандистских задач, среди которых борьба с советским движением сопротивления занимала не самое важное место. Основной упор в работе личный состав рот пропаганды делал на политическом просвещении военнослужащих вермахта, для чего использовался весь арсенал пропагандистских средств, начиная с лекций, бесед и докладов и заканчивая организацией культурных мероприятий. Весьма широко применялась наглядная агитация. Много внимания, например, уделялось созданию образа врага, в сконцентрированном виде представленного в фигуре «еврейского большевика». Противника учили ненавидеть. Любая сдача в плен отвергалась полностью, так как с ней связывали неизбежную смерть[75].

Военные корреспонденты вермахта принимали участие в боевых действиях как на фронте, так и в тылу. Некоторые военкоры погибли во время антипартизанских операций. К примеру, весной 1942 г. после боя с карателями смоленские партизаны обнаружили в лесу мертвое тело унтер-офицера. В его полевой сумке находились карты и вырезки из газет. По документам удалось выяснить, что «народные мстители» убили лектора из роты пропаганды, специалиста по «дальневосточным вопросам»[76].

Как видно из данного эпизода, независимо от уровня подготовки и звания, к боевым действиям в Советском Союзе привлекался почти весь личный состав рот пропаганды. По подсчетам управления Веделя, с начала войны и до конца сентября 1944 г. потери в пропагандистских войсках составили 761 человек убитыми и пропавшими без вести, 582 получили ранения и 35 попали в плен[77].

Более существенную роль в работе с населением и партизанами играли отделы (батальоны) пропаганды, развернутые германским командованием в оперативном тылу вермахта и на территориях, входивших в сферу гражданской администрации. Инструкция «О ведении пропаганды в рамках плана “Барбаросса”» от 6 июня 1941 г. предписывала дополнительно прикомандировать к ротам пропаганды специалистов по активной пропаганде, по пресс-информации, группы по радиовещанию и офицеров-цензоров. По мере того как немецкие войска должны были продвигаться на Восток, этим пропагандистам следовало оставаться в крупных городах – они исключались из состава рот пропаганды и сводились в отряды или отделы[78].

На первом этапе, летом 1941 г., были сформированы отделы «Б» (Propaganda-Abteilung «B» – Baltikum, переименованный затем в Ostland – для Прибалтики и северо-западной части РСФСР), «В» («W» – для восточной Белоруссии и западных районов Центральной России) и «У» («U» – для оккупированных областей Украины). В дальнейшем, с развитием военных действий, появились отделы «Д» («D» – «Дон») и «К» («K» – «Кавказ»)[79].

Работа отделов и отрядов пропаганды регламентировалась по линии органов Веделя и Геббельса. Цели и задачи этих подразделений были сформулированы в согласованной межведомственной инструкции «О деятельности отделов и отрядов пропаганды на оккупированных территориях Советского Союза» от 18 июля 1941 г. Среди общих задач в документе выделялись следующие:

«а) Психологическое воздействие и обслуживание населения посредством политической и культурной пропаганды с использованием прессы, радио и фильмов.

b) Проведение пропагандистских акций, призванных влиять на настроение населения в пользу интересов рейха и германского вермахта. Средства для этого: политические и культурные мероприятия, плакаты, листовки, брошюры и подвижные звуковещательные станции.

с) Психологическое и культурное обслуживание войск, находящихся в этом районе, поскольку пропагандистские роты не в состоянии этого сделать»[80].

Ниже в инструкции прописывались задачи для групп активной пропаганды, прессы, радио, кино и культуры. Для каждой из них определялась своя область ответственности. О том, как выполнялись поставленные задачи, руководителям отделов надлежало постоянно докладывать в ОКВ и Имперское министерство народного просвещения и пропаганды[81].

Приказом от 24 ноября 1941 г. полковник Ведель установил зоны ответственности для пропагандистских подразделений[82]. В тот же день вышло его «Руководство по ведению пропаганды на оккупированных восточных территориях», в котором шеф информационной службы вермахта нацеливал подчиненных на то, чтобы они, во-первых, полностью охватили эффективной пропагандой «оккупированный восточный район», во-вторых, не давали людям обещаний, которые вряд ли будут выполнены, и, в-третьих, создавали условия для удовлетворения жажды населения в информации[83].

Разумеется, выход подобных распоряжений должен был скорректировать работу отделов пропаганды в гражданском секторе, так как пропагандистские меры в отношении местных жителей оставляли желать лучшего. Кроме того, осенью 1941 г. громко заявили о себе партизаны. Какого-либо серьезного опыта в проведении антипартизанской пропаганды подопечные Веделя еще не имели. Здесь им приходилось прислушиваться к мнению начальников, отвечавших за безопасность тыла. Например, тесное взаимодействие у пропагандистов сложилось с командующим прифронтовым районом «Центр» генералом от инфантерии Максом фон Шенкендорфом. Являясь ведущим специалистом по «борьбе с бандитизмом» в рейхе, генерал уделял огромное внимание пропагандистскому обеспечению операций против партизан. Учитывая результаты, достигнутые Шенкендорфом в противодействии партизанской угрозе, Ведель 25 сентября 1941 г. выпустил приказ о подчинении отдела пропаганды «В» командующему тыловым районом «Центр»[84]. Тем самым отдел пропаганды ОКВ положил начало крепкому сотрудничеству с охранными войсками.

Убедившись, что совместная деятельность со штабом Шенкендорфа себя оправдала, Ведель распространил эту практику и на остальные тыловые области. Приказом от 24 января 1942 г. он закрепил отделы пропаганды «Б» и «У» за командующими прифронтовыми районами «Север» и «Юг»[85]. В частности, отдел пропаганды «Б», переименованный в «Остланд», с 1 февраля 1942 г. подчинили командующему тыловым районом «Север» генералу от инфантерии Францу фон Року. На базе отдела спустя несколько дней развернули пять пропагандистских отрядов (Propagandastaffeln) с местами дислокации в Гдове, Луге, Острове, Пскове и Минске[86].

К середине февраля 1942 г. новое штатное расписание отдела пропаганды «Остланд» выглядело так:

– Штаб: начальник отдела – обер-лейтенант Эрхард Кнот, заместитель начальника – зондерфюрер, доктор Густав Бальд, офицеры особого назначения – лейтенант Отто Кельбрандт, зондерфюрер Герман Оберман, переводчик – ефрейтор Николаус фон Медем; сотрудники финансовой части – Лоренц Райс, Вальтер Гензель и начальник, унтер-офицер Вернер Люрман; штаб-вахмистр Рихард Кирзо; начальник склада технического имущества – вахмистр Эрнст Кристенсен; писари – унтер-офицер Гельмут Кляйнерт, ефрейтор Артур Колодзей, Шарлота Айзенхут и Фридрих барон фон Майдль; химическая служба – унтер-офицер Вилли Вайбродт; водители легковых автомашин – 10 человек, водители грузовых автомашин – два человека, телефонисты – три; в целом в штабе отдела работало 30 человек (пять должностей оставались свободными, в первую очередь четырех связисток);

– Группа прессы: руководитель – зондерфюрер Герман Крессе, с ним вместе работало еще пять человек (три должности оставались вакантными – двух писарей и посыльного); группа нуждалась в четырех гражданских работниках для прослушивания британских, финских и советских радиостанций;

– Группа активной пропаганды: руководитель – зондерфюрер Вернер Гебхардт, переводчик – унтер-офицер Эдуард Штубендорф, художник-график – зондерфюрер Альфред Геллер, начальник фотоархива – зондерфюрер Петер Вилумсен, писарь – Аннализа Ниппе. Так как группа находилась в стадии развертывания, ей не хватало переводчика, двух фоторепортеров, начальника фотолаборатории и ответственного за распространение пропагандистской продукции;

– Группа культуры: по штату группа должна была состоять из 10 человек – специалистов в области театрального и изобразительного искусства, музыки и варьете, но в феврале 1942 г. подразделение только формировалось, поэтому личного состава в нем не было;

– Группа литературы: руководитель – зондерфюрер доктор Альберт Кребс, лектор – зондерфюрер Генрих фон Ганзен, писарь – ефрейтор Вильгельм Зильц; группа не была до конца сформирована и нуждалась в двух лекторах, библиотекаре, переводчике, двух писарях и посыльном;

– Группа кино: руководитель – унтер-офицер Курт Бобет, в состав группы должны были входить специалисты по кинопрокату, начальник киноархива, цензор, руководитель лаборатории, ведущий и два писаря; планировалось включить в группу трех кинорепортеров, пятерых человек для работы в лаборатории, ведущего, двух техников и двух переводчиков, однако в феврале 1942 г., за исключением руководителя, никого в группе не было;

– Группа радиовещания: руководитель – зондерфюрер Эдмунд Ринглинг, ответственные за радиовещание – зондерфюреры Карл Мюних и Вильгельм Хайдт, ведущий – зондерфюрер Харальд Манл, режиссеры – унтер-офицер Франц Крёгер, зондерфюрер Вальтер Кирш, специалист по радиовещанию – зондерфюрер Хуго Фриск, радиоинженеры – зондерфюреры Макс Вольф и Эрих Баер, радиотехники – зондерфюрер Иоганн Айнхорн и унтер-офицер Ганс-Вильгельм Зельмке. Несмотря на то что группа в процессе своего формирования располагала специалистами, она нуждалась в четырех дикторах, ведущих программы на иностранных языках, а также в четырех немецких дикторах, в писаре и четырех сотрудниках вспомогательного персонала[87].

Отделу пропаганды «Остланд» подчинялось пять подразделений: отряд «Гдов» (командир – зондерфюрер Генрих Мейер), отряд «Псков» (командир – лейтенант Лотар Хессе), отряд «Остров» (командир – зондерфюрер, доктор Ганс Мюленхоф), отряд «Луга» (командир – зондерфюрер, доктор Гейнц Рике) и отряд «Минск» (командир – зондерфюрер Рольф Бурк). Каждый отряд должен был состоять из 22 сотрудников, но в феврале 1942 г. в подразделениях служило по 10–12 человек. К примеру, отряд «Псков» включал в себя по штату командира и офицера особого назначения и пресс-атташе, двух активных пропагандистов, двух специалистов в области кино, культуры и литературы, писаря, унтер-офицера особого назначения, двух дикторов, ведущих программы на иностранных языках, двух техников, двух переводчиков, руководителя киногруппы, ведущего, посыльного, трех водителей легковых машин и двух водителей подвижных звуковещательных станций. Тем не менее в отряде было только 10 военных и гражданских специалистов[88]. Подразделение размещалось в Пскове на улице Некрасова, дом № 46. Здесь располагались отделения кинофикации и культуры. На отряд замыкались редакция, выпускавшая газету «Псковский вестник» (позже – «За Родину», журналы «Новый путь» и «Вольный пахарь»), радиоузел, курсы агитаторов и группа разведчиков по борьбе с партизанским движением[89].

Штатная численность отдела пропаганды «Остланд», включая развернутые отряды, должна была составлять 217 человек. Однако в феврале 1942 г. в составе всех подразделений отдела трудилось 105 сотрудников. Общий недокомплект личного состава, необходимого для решения пропагандистских задач, составил 112 человек. Отделу пропаганды ОКВ пришлось искать недостающие кадры на родине.

Несколько лучше ситуация выглядела в тыловом районе группы армий «Центр», где действовал отдел пропаганды «В» (Propadanda-Abteilung «Weißruthenien», «W») во главе с капитаном Альбертом Костом. Штаб-квартира отдела размещалась в Смоленске. При штабе работал отряд особого назначения. Там же, в Смоленске, располагались группы прессы и радиовещания, в то время как группы активной пропаганды, кино, фото и культуры дислоцировались в Борисове. Рабочая команда базировалась в Минске[90].

Для ведения пропаганды в отделе «В» первоначально было четыре отряда (В-1, В-2, В-3, В-4), но уже в декабре 1941 г. сотрудников отряда В-1 передали отделу «Остланд» (для отряда «Минск»)[91]. Оставшиеся в отделе «В» подразделения дислоцировались в Лепеле (В-2), Орше (В-3) и Бобруйске (В-4). Каждый отряд имел по две-три оперативные команды. Например, у отряда В-2 команды действовали в Полоцке и Витебске, у В-3 – в Борисове и Могилеве, у В-4 – в Жлобине, Гомеле и Клинцах[92].

Такая расстановка пропагандистских сил во многом зависела от расположения охранных войск. Фактически каждый отряд со своими командами прикреплялся к частям и соединениям безопасности тыла. Так, отряд В-2 находился при 403‑й охранной дивизии и 201‑й охранной бригаде, отряд В-3 – при 286‑й охранной дивизии, отряд В-4 – при 203‑й охранной бригаде и 707‑й пехотной дивизии[93]. Для поддержания устойчивых контактов между охранными войсками и отрядами пропаганды к штабам соединений безопасности тыла прикреплялись офицеры связи (зондерфюреры) из отдела пропаганды «В»[94].

Более двух лет отдел «В» оказывал большую поддержку командованию тылового района группы армий «Центр» по линии антипартизанской пропаганды. Осенью 1943 г. военные пропагандисты были выведены из подчинения тылового корпуса. Прощаясь с ним, командующий прифронтовым районом «Вайссрутения» генерал от кавалерии Эдвин Роткирх унд Трах в приказе по объединению № 6 от 11 октября 1943 г. отметил: «За это время [т. е. с сентября 1941 г. по октябрь 1943 г. – Прим. авт.] отдел под руководством своего испытанного боевого командира, майора Коста, очень хорошо выполнил все возложенные на него задачи и, находясь в постоянной боевой готовности к борьбе с бандитизмом и зачастую в трудных условиях, сыграл ключевую роль в умиротворении страны. При этом ему удалось в кратчайшие сроки восстановить многочисленные типографии, проводную связь, театры и кинотеатры, создать образцовые сельскохозяйственные предприятия и пропагандистские школы. Это не только сделало возможным психологическую поддержку собственных войск, но и играло решающую роль в просвещении местного населения. В многочисленных мелких и крупных боевых операциях всегда использовались отряды отдела “В”, которые оказывали войскам ценные услуги. Многократные тяжелые потери отдела свидетельствуют о том, что, помимо пропагандистской работы, в основу отдела легла высочайшая оперативная готовность и воинственный настрой»[95].

На оккупированной территории Украины действовал пропагандистский отдел с одноименным названием (Propaganda-Abteilung «Ukraine», «U»), созданный летом 1941 г. В разное время он входил в состав групп армий «Юг», «А», «Б» и «Дон»[96]. На отдел «У» замыкалось шесть пропагандистских отрядов, имевших литерную нумерацию от У-1 до У-6. Как и в случае с отделом «Остланд», отряды получали названия в зависимости от места дислокации («Ворошиловград», «Днепропетровск», «Запорожье», «Кременчуг», «Мелитополь» и т. д.)[97]. Для более широкого влияния на гражданское население из отрядов выделялись передовые команды, работавшие на периферии крупных областных центров.

Отдел «У» также вел пропаганду в Крыму. Хотя формально территория полуострова входила в рейхскомиссариат «Украина» (генеральные округа «Крым», «Таврия», «Симферополь»), реальная власть в регионе оставалась в руках военных органов[98]. Передовое подразделение отряда У-2 (Voraustrupp U2) прибыло сюда в ноябре 1941 г. и работало совместно с 649‑й и 695‑й ротами пропаганды[99]. В сентябре 1942 г., после выхода приказа ОКВ, произошла реорганизация пропагандистских структур. Из состава отдела «У» выделили взвод и на его основе сформировали штаб пропаганды «Крым», имевший пункты по сбору информации. Штаб подчинялся отделу пропаганды «У» и функционировал вплоть до отступления германских войск с полуострова[100].

21 ноября 1942 г. на основе 11‑й полевой армии была сформирована группа армий «Дон»[101]. В целях пропагандистского обеспечения ее деятельности еще 8 октября 1942 г. полковник фон Ведель принял решение о создании Особого штаба «Дон» (Sonderstab «Don»), преобразованного в отдел пропаганды «Дон» (Propaganda-Abteilung «Don», «D»). Личный состав для нового органа подбирался из отдела «У» и запасного батальона пропаганды в Потсдаме. На должность руководителя отдела Ведель назначил обер-лейтенанта Ганца[102].

По штатам военного времени отдел «Д» должен был состоять из 232 сотрудников, распределенных по восьми подразделениям (штаб и группа управления, группа активной пропаганды, группа прессы, группа фото, группа кино, две группы радиовещания, обоз, ремонтно-восстановительное отделение) и трем отрядам (в каждом по 12 офицеров, 16 унтер-офицеров и 22 рядовых). Но, согласно данным на 23 марта 1943 г., отдел «Д» состоял из 40 офицеров, 103 унтер-офицеров и рядовых, в отрядах числилось по 10–12 человек. В последующем отдел «Дон» расформировали, а его силы пошли на пополнение отдела «У»[103].

Отдел пропаганды «Кавказ» (Propaganda-Abteilung «Kaukasus», «K») действовал в тылу группы армий «А» и на территории Крыма. Руководил отделом подполковник Краузе, за военное управление отвечал лейтенант Манске, за организацию пропагандистских акций – лейтенант Фрей. Структурно отдел не отличался от других подобных подразделений (штаб, группы активной пропаганды, прессы, фото, кино, радио и культуры). При отделе было создано как минимум два отряда. Они оказывали поддержку в работе таких газет, как «Голос Крыма», «Азат Крым», «Земледелец Тавриды», «Казачий клинок», «Утро Кавказа», и занимались выпуском листовок в Евпатории, Феодосии, Мелитополе, Каховке, Геническе и Херсоне. В апреле 1943 г. личный состав отдела «К» принимал участие в организации антипартизанской пропаганды. О накопленном опыте «борьбы с бандитами» командиры отрядов докладывали в отдел пропаганды ОКВ[104].

Отметим, что степень участия отделов и рот пропаганды вермахта в мероприятиях антиапартизанского характера была разной. Отделы и отряды пропаганды, действовавшие в тыловых районах групп армий «Север», «Центр» и «Юг», с момента начала активных мероприятий по борьбе с партизанами могли в полном составе подключаться к обслуживанию малых или крупных операций против «банд». Поскольку отделы находились в подчинении у командующих охранными войсками, то последние нередко ставили перед ними задачи в области пропаганды. Степень вовлеченности армейских рот пропаганды в процесс антипартизанских действий зависела от создавшегося положения. Если позволяла ситуация, личный состав пропагандистских подразделений обращал на этот вопрос больше внимания, чем обычно, и вместе с выпуском соответствующих листовок стремился насытить такой же информацией подконтрольные себе периодические издания, выпускал плакаты и организовывал встречи (митинги) с местными жителями. Тем не менее основную деятельность роты пропаганды вели не в тыловых районах, а во фронтовой полосе.

Взаимодействие с СС

Ведя речь о немецких информационных органах, действовавших в оккупированных регионах СССР, нельзя пройти мимо организации СС, также принимавшей участие в пропагандистских мероприятиях на Восточном фронте. Гиммлер и его подчиненные осознали важность ведения собственной пропаганды еще в довоенный период и активно прославляли образ Охранных Отрядов в качестве модели, демонстрирующей «новую элиту» Германии, лично преданную Гитлеру и способную на самопожертвование. С 1935 г. центральным органом СС стала газета «Черный корпус» («Das Schwarze Korps»), снискавшая заметный успех на внутреннем рынке рейха, в первую очередь благодаря стараниям ее небесталанного редактора, штандартенфюрера Гюнтера д’Алькуена, приложившего немалые усилия, чтобы популяризировать «орден нордических мужчин»[105].

Ориентируясь на опыт вооруженных сил, в марте 1940 г. Гиммлер отдал приказ о формировании в системе СС пропагандистского подразделения. В ходе непродолжительных переговоров эсэсовцы заключили соглашения с отделом пропаганды ОКВ и Имперским министерством народного просвещения и пропаганды. Хотя первоначально полномочия СС в области «психологической войны» ограничивались подготовкой военных репортажей для ведомства Геббельса, в течение войны функции д’Алькуена, возглавившего с августа 1941 г. информационный штаб «Черного ордена», постоянно расширялись. В ноябре 1943 г. был создан пропагандистский полк «Курт Эггерс»[106]. В медийных органах СС к тому моменту насчитывалось 27 взводов, где проходило службу около 1750 человек. В апреле 1945 г. д’Алькуен сменил генерала фон Веделя на посту начальника войск пропаганды[107].

Работа пропагандистских подразделений СС, начиная с первых дней вторжения в Советский Союз, была весьма эффективной и отличалась высокой степенью оперативности. Геббельс отмечал в своем дневнике, что чрезмерную пропаганду в пользу СС летом 1941 г. пришлось сократить, поскольку она оказывала «нервирующее воздействие» на вермахт. Соединения Гиммлера составляли всего 5 % Восточной армии, но на их долю приходилось 30–40 % всех сообщений о войне в немецких СМИ[108].

Поступавшие в Берлин материалы эсэсовских репортеров содержали рассказы о зачистках, «акциях возмездия» и других малоприятных эпизодах войны в бескрайних русских лесах[109].

Немалое влияние на пропаганду СС оказывал лично Гиммлер. После получения в конце августа 1942 г. дополнительных полномочий в имперских комиссариатах шеф Охранных Отрядов приказал организовать листовочную кампанию среди крестьян с предупреждением о суровом наказании за любую помощь «бандитам». СС проводили такие кампании неоднократно, особенно во время крупных операций. Помимо этого, при органах СД в рейхскомиссариатах открывались пункты антипартизанской пропаганды, выполнявшие не только информационные, но и контрразведывательные функции[110].

Свои акции по разложению рядов советских патриотов пропагандисты СС согласовывали со службами вермахта. Несмотря на возникавшие порой конфликты и трения относительно полномочий, между штабом пропаганды СС и отделом Веделя сложились тесные контакты, позволявшие совместно решать поставленные задачи. Кроме того, в 1942 г. между отделом пропаганды ОКВ и Главным управлением имперской безопасности (РСХА) было достигнуто соглашение о сотрудничестве и направлении пропагандистов СС в айнзацгруппы. Роты и отделы пропаганды также получили указания наладить взаимоотношения с оперативными группами полиции безопасности и СД, в том числе и по вопросам противодействия «бандитизму»[111].

Подчиненные д’Алькуена, занимаясь вопросами антипартизанской пропаганды, исходили из рекомендаций, подготовленных по линии высших фюреров СС и полиции и компетентных представителей вермахта. Актуальность темы «борьбы с бандами» для «Черного ордена» не вызывает сомнений, но она все же оставалась вторичной в его пропаганде. Гораздо больше места в эсэсовской прессе отводилось новостям с передовой, культу героев, «воинам расы», пропагандистским операциям против частей и соединений РККА («Зимняя сказка», «Южная звезда», «Скорпион»[112]) и т. п. Бои с партизанами, разумеется, попадали в поле зрения корреспондентов СС, но в основном в тех случаях, когда обойти их молчанием было почти невозможно[113].

Восточное министерство и пропагандистский аппарат Геббельса

Система немецких органов управления, развернутых в захваченных регионах СССР, представляла собой сложный конгломерат из учреждений и ведомств, принимавших участие в установлении «нового порядка». Ответственность военных инстанций распространялась на зоны тактического и оперативного тыла действующей армии, в то время как остальные районы постепенно передавались под управление гражданской администрации. Согласно указу Гитлера от 17 июля 1941 г., властные полномочия в этих регионах вручались Имперскому министерству оккупированных восточных территорий А. Розенберга[114].

Перед нападением на Советский Союз планировалось создать в занятых восточных областях четыре имперских комиссариата[115], но поскольку взять Москву и Кавказ не удалось, к началу сентября 1941 г. были образованы только две подобные административно-территориальные единицы. Рейхскомиссариатом «Остланд» (с центром в Риге) Гитлер назначил руководить Генриха Лозе. Его полномочия простирались на Эстонию, Литву, Латвию, части Ленинградской области и Белоруссии (генеральные округа «Эстония», «Литва», «Латвия» и «Вайссрутения»). В рейхскомиссариате «Украина» (с центром в Ровно) власть находилась в руках Эриха Коха[116]. Последнему подчинялись части бывших территорий УССР и РСФСР (генеральные округа «Волынь – Подолия», «Житомир», «Киев», «Днепропетровск», «Николаев» и «Таврия»), оставшиеся после включения южных и западных районов Украины в состав Румынии и польского Генерал-губернаторства[117].

Каждый рейхскомиссариат имел в своем составе отделы, ведавшие национальной и расовой политикой, прессой, религией, правом, финансами и налогами, промышленностью, сельским хозяйством, транспортом и т. д. Соответствующие службы были также созданы в генеральных округах, областях, районах, уездах и волостях. Как отмечал историк А. Даллин, «администрация коренных народов практически без исключения функционировала только на низшем уровне, на котором не было создано ни одной немецкой организации, хотя даже здесь немцы оставляли за собой привилегию “найма и увольнения”… Высшим должностным лицом из числа коренных жителей – в районе или в городе – был мэр или… бургомистр»[118].

Внешне министерство Розенберга казалось монолитной организацией, но, как вскоре выяснилось, реальная картина выглядела иначе. Сотрудники ведомства были буквально «надерганы» из других нацистских учреждений, серьезного отбора кадров никто не проводил. Работа подчиненных Розенберга описывалась как грубая и примитивная, далекая от внутренней организованности. Неслучайно в высших кругах Третьего рейха это ведомство получило негласное прозвище «министерство хаоса» (Chaosministerium)[119].

Как рейхсминистр, Розенберг отвечал в том числе за четкое внедрение общеполитических установок, касавшихся пропагандистских мероприятий на оккупированных советских территориях. Он и назначенный им на должность начальника I Главного политического управления Георг Лейббрандт видели в пропагандистской работе свою главную задачу. Для этого в составе политического управления был создан отдел I/4 (прессы и просвещения), включавший в себя четыре отделения: общих публикаций, немецкой прессы, восточной прессы на иностранных языках и активной пропаганды. К осени 1942 г. отдел сменил нумерацию на I/8 и расширился еще на четыре реферата: I/8 a – общих вопросов прессы и пропаганды, I/8 b – восточного просвещения внутри страны, I/8 c – имперской прессы, I/8 d – восточной прессы, I/8 e – издания книг, I/8 f – пропаганды на Востоке, I/8 g – радиовещания и фильмов на Востоке, I/8 – особого отделения зарубежной прессы. Первоначально отделом руководил майор Карл Кранц, а затем его заместитель – капитан Циммерман[120].

Отдел пропаганды и просвещения являлся высшей инстанцией для пресс-центров и служб информации в имперских, генеральных и областных комиссариатах. В помощь пропагандистам на местах отдел высылал специальные бюллетени и методички со статьями и распоряжениями, которые следовало довести до населения через периодическую печать и радиовещание. В «Остланде» главную роль в организации пропаганды играл начальник пресс-службы рейхскомиссара Вальтер Циммерман. Через его бюро информация поступала не только в министерство Розенберга, но также в Имперское министерство иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и пропагандистские подразделения вермахта, действовавшие в тылу группы армий «Север». Крупнейшее издание на латышском языке – газета «Тевия» («Tēvija», «Отчизна») – также находилась в ведении В. Циммермана[121].

В рейхскомиссариате «Украина» вопросами информации занимался отдел прессы и пропаганды политического отдела. Само подразделение полностью копировало структуру группы I/8. Возглавлял политический отдел Пауль Даргель. За каждым направлением отдела был закреплен конкретный референт. Так, за «еврейский вопрос» отвечал Хенштель, работу службы информации контролировал Нестлер, главным пресс-референтом был Пфафферот, а референтами прессы – Зиглер и Люхт. На местах пропагандистские функции выполняли сотрудники отделений пропаганды в генеральных и областных комиссариатах. Для усиления агитационно-пропагандистской работы среди населения при генеральных округах выходили специальные бюллетени «Украинская служба прессы»[122].

Восточное министерство принимало участие в организации антипартизанской пропаганды. При содействии отдела I/8 управления Лейббрандта осенью 1942 г. был сформирован рабочий комитет из представителей силовых ведомств и министерства пропаганды, ответственных за ведение «психологической войны» против «народных мстителей»[123]. Подчиненные Розенберга попытались занять в этой сфере главенствующие позиции, но своих целей так и не достигли. По сути, органы Восточного министерства должны были компенсировать недостаток СС и полиции в информационных службах, необходимых для борьбы с партизанами. Охранные войска вермахта, как уже отмечалось, располагали пропагандистскими отделами и командами, в то время как у «Черного ордена» ничего похожего и близко не было. Но поскольку именно Гиммлер получил приказ фюрера уничтожить партизанское движение до наступления зимы 1942–1943 гг., именно эсэсовцы и стали определять основные направления пропаганды в области «борьбы с бандами» на территориях, подведомственных гражданской администрации[124].

Розенберга постоянно информировали о том, как происходит умиротворение «районов, зараженных бандами». Чаще всего это осуществлялось по каналам имперских и генеральных комиссаров, получавших необходимые сведения от командующих вермахтом в «Остланде» и на «Украине», от командиров СС и полиции, от начальников СД и т. д. К рейхсминистру неоднократно попадали на стол донесения о преступлениях, совершенных во время карательных операций, но он был не в силах изменить ранее избранную стратегию[125].

Восточное министерство изначально оказалось в положении, когда ему приходилось учитывать интересы конкурентов. Приказом Адольфа Гитлера от 17 июля 1941 г. власть Альфреда Розенберга не затрагивала компетенций уполномоченного по четырехлетнему плану Германа Геринга и рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, чья деятельность регулировалась отдельными указами[126]. Одновременно с этим министерство Востока вело борьбу с другими соперниками, сужавшими его пространство ответственности – с Имперским министерством военной промышленности Альберта Шпеера и его «организацией Тодта», службой генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Фрица Заукеля и министерством пропаганды Йозефа Геббельса[127]. В последнем случае борьба носила особенно жесткий характер.

Разногласия между Восточным министерством и главным пропагандистским ведомством в значительной степени определялись личными отношениями между двумя министрами, которые, принадлежа к властной и – как они сами полагали – интеллектуальной элите нацистского государства, на дух не переносили друг друга[128]. Розенберг, как официальный идеолог партии, еще в довоенное время вмешивался в сферу деятельности министра пропаганды, откровенно называя его «аморальным типом» и «конголезским негром» (Kongoneger). Острый на язык Геббельс не оставался в долгу и публично именовал руководителя внешнеполитического отдела НСДАП «сумасшедшим обитателем психушки» и «шумным дурачком»[129]. Хотя перед вторжением в Советский Союз, в июне 1941 г., между давними недругами было достигнуто соглашение о том, что министерство пропаганды будет координировать все вопросы информационной политики с министерством Востока, Геббельс никогда не считал Розенберга человеком, способным вести эффективную пропаганду[130]. Эта позиция предопределила дальнейшую череду конфликтов.

Для ведения пропаганды в оккупированных районах на Востоке 15 июня 1941 г. в ведомстве Геббельса появилась новая инстанция – Генеральный отдел восточных территорий (Generalreferat für den Ostraum), преобразованный 1 июля 1942 г. в Отдел оккупированных восточных территорий, более известный как отдел «Восток» (Abteilung für die besetzten Ostgebieten, Abteilung Ost). Возглавил организацию известный «эксперт по большевизму» и автор сценария к печально известному антисемитскому фильму «Вечный жид» доктор Эберхард Тауберт[131]. Под его непосредственным контролем работала группа активной пропаганды (начальники – Альфред Гилен, с середины 1942 г. – Петер Вибе), выпускавшая плакаты, стенгазеты, брошюры, листовки, граммофонные пластинки, а с весны 1943 г. – материалы для восточных рабочих, военнопленных и добровольцев. Группа постоянно росла и к 1944 г. включала в себя десять отделений: 1) издание брошюр, плакатов, листовок и восточной литературы на иностранных языках; 2) организация выставок; 3) производство граммофонных пластинок; 4) издание книг; 5) организация пропагандистских поездок; 6) активная пропаганда среди остарбайтеров, военнопленных и добровольцев; 7) подготовка иностранного вспомогательного персонала для немецких пропагандистов и радиоведущих; 8) пропаганда среди этнических немцев; 9) пропаганда на врага и 10) служба восточной пропаганды[132].

Важным сектором отдела Тауберта являлась пропагандистская служба восточных территорий «Винета» (Vineta Propagandadienst Ostraum e.V.). Созданная в обстановке строжайшей секретности весной 1941 г., эта структура поначалу представляла собой штаб переводчиков (Dolmetscherstab), где были собраны эмигранты из стран Восточной Европы, а с 1943 г. – советские коллаборационисты и восточные рабочие. К январю 1944 г. в составе «Винеты» (руководители – в 1941 г. Айсвальд, с середины 1942 г. – фон Радлов, с 1943 г. – Г. Хумпф) числилось 932 человека. В 1942 г. сектор состоял из 12 отделений: I – учета кадров; II – финансовое отделение; III – зона I, радиовещание и активная пропаганда (латышская, литовская и эстонская редакции, подразделение активной пропаганды «Остланд»); IV – зона II, радиовещание (русская, украинская и белорусская редакции); V – зона III, радиовещание и активная пропаганда (кавказская и центральноазиатская редакции, подразделение активной пропаганды «Кавказ»); VI – зона IV, радиовещание и активная пропаганда (секретные передатчики «Фау» и «Цэт», активная пропаганда на славянских языках); VII – служба информации и подслушивания; VIII – работа на заграницу; IX – обслуживание гражданских рабочих; X – обслуживание военнопленных; XI – отделение переводчиков; XII – студия[133].

Сотрудники «Винеты» занимались переводом бюллетеней пресс-службы, брошюр, плакатов, листовок и т. п., выступали радиоведущими, готовили субтитры или дубляж кинохроники и художественных фильмов на 15 восточноевропейских языках. В число постоянных клиентов бюро, кроме Восточного министерства, входили отдел пропаганды ОКВ, Экономический штаб «Восток», Главное управление СС, НСДАП, Немецкая студия пропаганды и Управление по репатриации этнических немцев. Для психологического воздействия на советских военнопленных, восточных рабочих и добровольцев в 1943 г. «Винета» подготовила подразделение художников[134].

Отделу Эберхарда Тауберта также подчинялось Генеральное объединение немецких антикоммунистических ассоциаций или пропагандистская служба «Антикоминтерн» (Antikomintern, Gesamtverband Deutscher antikommunistischer Vereiningungen e.V.). Основная миссия «Антикоминтерна» сводилась к антибольшевистской, антиеврейской и антимасонской пропаганде внутри Третьего рейха и за рубежом, а также на оккупированных территориях. Сама организация появилась на свет в октябре 1933 г. и до августа 1939 г. вела энергичную антисоветскую пропаганду. Но после подписания договора о ненападении между Германией и Советским Союзом служба прекратила свою деятельность и находилась на грани роспуска, пока летом 1941 г. не произошло ее возрождение[135].

В 1942 г. «Антикоминтерн» (руководители: в 1933–1937 гг. – Адольф Эрт, в 1937–1941 гг. – Эберхардт Тауберт, в 1941 г. – Адамхайт, с 1942 г. – Баумбёк, с конца 1942 г. – Петер Вибе) состоял из пяти отделов: печати, Советского Союза, заграницы, антиеврейской деятельности и административных вопросов. Пропагандисты готовили статьи для оккупационных газет, издавали материалы и лекции, книги и брошюры как на немецком, так и на иностранных языках. Отдел печати имел собственную пресс-службу, отделение по выпуску антисемитской периодики, а также аналитическое отделение, осуществлявшее выборку и оценку информации из 150 зарубежных газет и журналов. «Антикоминтерн» располагал обширным архивом газетных вырезок, которыми пользовались не только сотрудники организации, но и представители других ведомств, имевшие отношение к пропаганде. В библиотеке «Антикоминтерна» находилось около 10 тыс. книг антиеврейской и антимасонской направленности[136].

Разумеется, имея под рукой столь мощный пропагандистский аппарат, Геббельс в течение 1941–1943 гг. несколько раз предпринимал попытки замкнуть на свое ведомство пропаганду на оккупированных территориях СССР. Розенберга это приводило в неописуемую ярость и вызывало с его стороны ядовитые выпады в адрес оппонента. Глава Восточного министерства, ведя ожесточенную бумажную войну за власть, добивался даже того, чтобы Геббельс распустил отдел «Восток». К концу лета 1943 г. ситуация накалилась настолько, что в конфликт вмешался Гитлер. На основании его приказа от 15 августа 1943 г. за Розенбергом сохранялись полномочия отдавать общеполитические директивы, в то время как решение вопросов пропаганды передавалось ведомству Геббельса. Последняя точка в конфликте была поставлена 15 декабря 1943 г., когда министерство пропаганды получило полный контроль над медийными подразделениями на местах[137].

Начиная с 17 декабря 1943 г. на оккупированных советских территориях, подчиненных гражданским властям, стартовал процесс по преобразованию немецких органов пропаганды. Прежние структуры Восточного министерства, отвечавшие за информационную политику, реорганизовывались и включались в состав новой системы. В рейхскомиссариатах были созданы Государственные управления пропаганды (Landespropagandaämter) «Остланд» и «Украина» (руководители – Ширхольц и, соответственно, Пальцо), на уровне генеральных округов – управления пропаганды (Propagandaämtern), на уровне областных комиссариатов – отделы референтов пропаганды (Propagandareferenten), интегрированные в местные администрации[138].

В начале 1944 г. обновленный пропагандистский аппарат на Востоке выглядел следующим образом: Государственному управлению пропаганды «Украина» подчинялись управления пропаганды «Луцк» (начальник – Маертинс), «Киев», «Житомир» (Мюльбергер), «Николаев» (Апич), «Днепропетровск» (Шлехт, место дислокации – Ровно), Государственному управлению пропаганды «Остланд» – управления пропаганды «Рига» (Дресслер), «Каунас» (Веллемс), «Ревель» (Ирковский) и «Минск» (Вернер Фишер). Почти везде Геббельс поставил своих людей и расширил штат сотрудников. В общей сложности в интересах отдела «Восток» Эберхарда Тауберта работало около 600 человек в захваченных советских областях и 106 человек в самом рейхе[139].

Партизаны впервые попали в поле зрения министра пропаганды 3 июля 1941 г.[140], фактически сразу после знаменитого выступления Иосифа Сталина по радио, в котором глава советского государства, в частности, призвал: «В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджогов лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия»[141].

Геббельс, как и другие руководители нацистской Германии, разделял ту точку зрения, что любое сопротивление следует подавлять радикальным образом, применяя в том числе методы террора. Правда, озвучивать эту мысль в официальной прессе было нельзя. Поэтому данную задачу поручили особым радиостанциям, транслировавшим «черную пропаганду»[142].

Однако указанная позиция доминировала в ведомстве Геббельса недолго. Растущая партизанская угроза становилась все более очевидной, так что в конце февраля 1942 г. министру пришлось упомянуть о ней в своем дневнике[143]. В записи, относящейся к 22 мая 1942 г., он уже рассуждал о том, как завоевать доверие у местного населения: «Лично я думаю, что мы должны изменить нашу политику, особенно по отношению к народам Востока. Нам бы удалось значительно уменьшить опасность со стороны партизан, если бы мы сумели завоевать в какой-то мере доверие народа»[144]. В данном случае его взгляды полностью совпадали с предложениями командующих сил безопасности, отвечавших за охрану тыла действующей армии[145].

Поскольку Геббельс не имел власти над силовыми органами, то все вопросы, связанные с организацией антипартизанской пропаганды, находились вне орбиты его компетенций, особенно в период 1941–1943 гг. Влияние министерства пропаганды усилилось только к концу оккупации, когда, по словам историка А. Даллина, «большая часть населения… уже давно определилась с выбором стороны, и уже никакие листовки, газеты, радиопередачи или концерты не могли убедить» людей «проливать кровь за рейх»[146].

Каналы пропаганды

Созданная в захваченных областях СССР пропагандистская система в процессе своего функционирования активно использовала все учреждения и связи для передачи нужной оккупантам информации. Независимо от того, в каком районе велась пропаганда – в тылу немецкой армии или в зоне гражданских властей – в качестве основных каналов коммуникации выступали установленные там органы управления, осуществлявшие свою деятельность через сеть проводников из числа коллаборационистов. Как отмечает в своих воспоминаниях бывший комиссар 5‑го отряда Сенненской партизанской бригады В.П. Ильин, «антисоветской пропагандой занимались не только штатные пропагандисты, но и коменданты гарнизонов, попы, бургомистры и другие гитлеровские прислужники»[147].

В военной зоне ответственности большую помощь германским пропагандистам оказывали полевые и местные комендатуры. Размещаясь вблизи главных шоссейных дорог, комендантские органы находились в постоянном контакте с охранными соединениями и отрядами пропаганды[148]. Некоторые комендатуры не всегда располагали материалами для агитации. К примеру, 915‑я местная комендатура (553‑й тыловой район, Крым) в течение первой половины февраля 1942 г. не имела ни газет, ни листовок, ни плакатов[149]. Только в конце месяца ситуацию удалось изменить. Вместе с тем значительная часть комендантских структур активно занималась пропагандой. Так, 194‑я полевая комендатура в августе 1942 г. сотрудничала с отрядом пропаганды «Кременчуг» и его командами в Рыльске, Конотопе и Шостке[150]. 668‑я полевая комендатура в Фатеже в декабре 1942 г. поддерживала работу четырех пропагандистских команд[151].

Военные комендатуры осуществляли административное управление, вели борьбу с партизанами, назначали старост и бургомистров, организовывали вспомогательную полицию и гражданские учреждения. В тех пунктах, где отсутствовали хозяйственные команды, комендатуры самостоятельно проводили все мероприятия по использованию местных ресурсов для нужд немецкой военной экономики, а там, где действовали хозяйственные команды, комендатуры оказывали им содействие при реквизициях и обысках[152]. Многие совместные акции комендатур и хозяйственных команд обеспечивались отрядами пропаганды. Комендатуры при помощи пропагандистских подразделений также проводили культурные мероприятия для населения с привлечением громкоговорителей и подвижных звуковещательных станций. Распространение листовок, стенгазет, плакатов, брошюр, календарей считалось рутинным занятием комендантских органов[153].

Как отмечалось выше, на местах оккупанты образовывали городские и районные управы во главе с бургомистрами, главами общин, в селах вводили должности старост. Руководители административных органов давали письменные обязательства исполнять все распоряжения немецких властей. Политическая благонадежность служащих проверялась сотрудниками полевой жандармерии, ГФП или СД[154]. В помощь пособникам отряды пропаганды выпускали специальные листки, памятки, методички и указания, где объясняли, как должна строиться работа в областях, «освобожденных от евреев и большевиков». Начиная с января 1942 г. стали издаваться бюллетени, в которых рассматривались вопросы антипартианской пропаганды. Так, отдел пропаганды «В» в феврале 1942 г. опубликовал второй номер бюллетеня «Особая информация для бургомистров и деревенских старост», посвященный проведению агитационных мероприятий в борьбе с партизанами[155].

В 1942–1943 гг. местные органы управления часто сталкивались с партизанской активностью и просили руководство вермахта, СС и полиции помочь им защитить населенные пункты и близлежащие территории. Но немецкие власти не всегда шли навстречу. Недостаток сил и средств нередко лишал оккупационные войска возможности эффективно противостоять «народным мстителям»[156]. Проблема также усугублялась тем, что согласовать работу различных ведомств по партизанскому вопросу было не так-то просто, как это предписывалось в наставлениях. Например, боевая группа генерала СС Курта фон Готтберга, проводившая операции в захваченных областях Белоруссии, не могла распоряжаться приданными частями вермахта, даже если наступала кризисная ситуация, а была обязана ожидать положительного решения высшей армейской инстанции. Кроме того, у группы отсутствовал постоянный штаб, а ее ударные батальоны и команды, особенно из СД, зачастую не имели четкого плана действий[157].

Если на уровне силовых органов возникали подобные сложности, то и в отношениях с пропагандистскими подразделениями их миновать не удалось. Известны факты, когда войска, выделенные для уничтожения партизанских отрядов, либо вообще не привлекали пропагандистов к операциям, либо отводили им третьестепенную роль[158]. Сам процесс включения в антипартизанскую пропаганду различных ведомств проходил очень сложно и требовал регулярного нормативного закрепления[159]. Хотя в борьбе с партизанами немцам удалось приобрести богатый опыт, перечисленные проблемы, как показывают документы, сохранились до конца оккупации и не были полностью решены[160].

Тем не менее, учитывая все эти обстоятельства, необходимо констатировать, что на временно оккупированных советских территориях германская пропагандистская машина работала широко и порою добивалась заметных результатов. Разветвленный пропагандистский аппарат, созданный усилиями нескольких министерств и ведомств нацистской Германии, в основном состоял из профессионалов, применявших известные на тот момент средства информационно-психологического воздействия. Что касается непосредственно антипартизанской пропаганды, то к ее реализации подключались все оккупационные структуры. Противник добивался того, чтобы эта деятельность носила не только оперативный, но и системный характер.

Глава вторая
«Война блох». Основные стратегии и направления нацистской пропаганды против партизан

Истребительная война на востоке и «партизанский вопрос»

Военно-политическое руководство Германии с самого начала рассматривало войну против Советского Союза в качестве битвы двух диаметрально противоположных мировоззрений. В своих программных речах, произнесенных перед высокопоставленными деятелями нацистской партии и военачальниками, Гитлер достаточно ясно обозначил цели предстоящего похода. Среди них – полный демонтаж советской государственной системы, уничтожение советских вооруженных сил, экономическое использование захваченных ресурсов СССР, оккупация европейской части страны с последующей ее колонизацией, уничтожение еврейского населения и лиц, лояльных советской власти.

На встрече с командованием вооруженных сил Германии в рейхсканцелярии 14 июня 1941 г. Гитлер говорил своим генералам о том, что предстоящая война – война с большевизмом, «каждый солдат должен знать, за что он сражается. Не за страну, которую мы хотим захватить, а против большевизма, который должен быть уничтожен»[161].

Германское верховное главнокомандование не планировало вести затяжную войну. Концепция блицкрига, на основе которой разрабатывалась операция «Барбаросса», исключала какое-либо длительное сопротивление противника и меньше всего учитывала возможность возникновения массового партизанского движения[162]. Опираясь на опыт предыдущих кампаний, в Генеральном штабе Главного командования сухопутных войск (ОКХ) полагали, что вермахт сумеет быстро разгромить Красную армию. Появление в тылу действующей армии «саботажников, террористов и инсургентов» должно было пресекаться самыми решительными мерами[163]. Предвидя такого рода действия, начальник ОКВ генерал-фельдмаршал В. Кейтель выпустил целый ряд особых приказов, давших мощный толчок к систематическим актам насилия.

В частности, 13 мая 1941 г. вышло распоряжение Кейтеля о военной подсудности на оккупированных советских территориях. В этой директиве все преступления «враждебных гражданских лиц» (под которыми подразумевались коммунисты, партизаны и евреи) изымались из юрисдикции военных и военно-полевых судов. Приказ предписывал войскам применять карательные меры в отношении населенных пунктов, в которых воинские части и подразделения подверглись нападению[164]. 23 июля 1941 г. вышло дополнение к этому приказу, где в том числе говорилось, что любое сопротивление будет пресечено не только юридическим наказанием, но и «когда оккупационные власти посеют такой ужас, который лишь один способен отбить у населения какое-либо желание к любому неповиновению»[165].

19 мая 1941 г. было издано специальное распоряжение Кейтеля № 1 («Директива о действиях войск в России»). В нем выдвигалось требование о принятии строгих мер против большевистских агитаторов, партизан, саботажников и евреев, а также высказывалась необходимость «тотального подавления любого активного или пассивного сопротивления»[166].

Распоряжение от 6 июня 1941 г., известное как «приказ о комиссарах», и дополнение к нему от 8 июня требовали от войск немедленного уничтожения политических комиссаров всех рангов, в случае если они будут захвачены в бою или окажут сопротивление. Их уничтожение виделось значимым компонентом ликвидации важной части советской элиты[167]. «Приказ о комиссарах» также приравнивал советских политруков к партизанам. От комиссаров следовало ожидать полного ненависти и жестокого обращения с военнопленными. Поэтому брать их в плен было нельзя, а следовало «устранять» по приказу офицера вне зоны непосредственных боевых действий[168].

При подготовке нападения на Советский Союз высшее военное командование достигло согласия с органами рейхсфюрера СС в вопросах, касавшихся использования в тылу сухопутных войск формирований «Черного ордена», предназначенных, как было отмечено в «Инструкции об особых областях к директиве № 21» от 31 марта 1941 г., для выполнения «специального задания» (под которым подразумевалось полное уничтожение еврейского населения)[169]. Решительных возражений по поводу того, чем будут заниматься подчиненные Гиммлера, со стороны военных не последовало, хотя они знали, какие, например, «акции умиротворения» проводили в Польше команды полиции безопасности и СД, батальоны полиции порядка и полки из состава частей СС «Мертвая голова». Теперь же речь шла о мероприятиях гораздо больших масштабов, в прифронтовой полосе и в районах, где предусматривалось управление рейхскомиссаров[170].

Анализируя содержание директив и распоряжений военного руководства Третьего рейха, становится ясно, что смысл приведенных выше приказов заключался в освобождении военнослужащих от ограничений цивилизованной войны. Такой подход был не реакцией на внешнюю угрозу, а сознательно выбранным вариантом превентивного террора[171]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Richtlinien für Aktiv-Propagandisten Nr. 2, 27.1.1944. Berlin, 1944. S. 1.

Вернуться

2

BA-MA. RW 4/236. Bl. 25; RW 4/270. Bl. 141; НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 223; РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 37. Л. 120.

Вернуться

3

BA-MA. RH 22/244. Bl. 43; BA-MA. RW 4/236. Bl. 161.

Вернуться

4

Ивлев И.А., Юденков А.Ф. Оружием контрпропаганды. Советская пропаганда среди населения оккупированной территории СССР 1941–1944 гг. М., 1988. С. 134.

Вернуться

5

BA-MA. RH 22/272. Bl. 76.

Вернуться

6

Абызов Ю.И. А издавалось это в Риге. 1918–1944: Историко-библиографический очерк. М., 2006. 416 с.; Басистов Ю.В. Особый театр военный действий. Листовки на фронтах Второй мировой войны. СПб., 1999. 134 с.; Борисов И.В. Оккупационная брошюра. М., 2006. 88 с.; Борисов И.В. Оккупационная карикатура. М., 2007. 164 с.; Борисов И.В. Оккупационный плакат. М., 2006. 84 с.; Война Германии против Советского Союза 1941–1945. Документальная экспозиция. Берлин, 1994. 288 с. «Ди Дойче Вохеншау». Немецкое еженедельное обозрение (Германия, 1940—45 гг.). Аннотированный каталог. Б.м., 2008. 480 с.; Немецкая пропаганда в Беларуси, 1941–1944. Конфронтация между пропагандой и реальной действительностью. Выставки в Берлине, Минске, Москве. Берлин, 1997. 82 с. Пропуск в рай: Сверхоружие последней мировой. Дуэль пропагандистов на Восточном фронте. М., 2007. 232 с.; Kirchner K. (Hrsg.). Flugblatt Propaganda im 2. Weltkrieg Europa. Bd. 10: Flugblätter aus Deutschland. Bibliographie Katalog. Erlangen, 1987. 334 s.; Nette N., Aldinger K., Heisig D., Kaufmann J. Verführer des Volkes: Propaganda im 2. Weltkrieg. Science Factory, 2014. 276 s. Verbrechen der Wehrmacht. Dimensionen des Vernichtungskrieges 1941–1944. Ausstellungskatalog. Hamburg, 2002. 749 s.; Witamwas B. Geklebte NS-Propaganda. Verführung und Manipulation durch das Plakat. Berlin, 2016. 292 s.

Вернуться

7

См., например: Агапов А.Б. Тайфун. Дневники Йозефа Геббельса (октябрь – декабрь 1941 г.) / Пер. с нем. А.Б. Агапов; коммент. К.А. Залесский. 2-е изд., испр. М., 2020. 972 с.; Дневник карателя. Эрих фон дем Бах-Зелевский / Авт. – сост. Д.А. Жуков, И.И. Ковтун; [пер. нем. И.И. Ковтун]. М., 2021. 448 с.; Откровения и признания: Нацистская верхушка о войне «Третьего рейха» против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания. Смоленск, 2000. 640 с.; Политический дневник Альфреда Розенберга, 1934–1944 гг. М., 2015. 448 с.; Wedel H. v. Die Propagandatruppen der Deutschen Wehrmacht (Die Wehrmacht im Kampf, Bd. 34). Neckargemünd, 1962. 152 s.

Вернуться

8

См., например: Акушевич Е.Г. Огни в родных лесах / 2-е изд., перераб и доп. Минск, 1987. 206 с.; Афанасьев Н.И. Фронт без тыла. Записки партизанского командира. Л., 1983. 300 с.; Богатырь З.А. Борьба в тылу врага / 2-е изд., перераб. и доп. М., 1969. 470 с.; Брюханов А.И. В штабе партизанского движения. Минск, 1980. 256 с.; Будай Г.В. Свинцом и словом: Записки журналиста. Минск, 1981. 223 с.; Волович К.Н. Жар далеких костров. Записки командира партизанского полка. Л., 1974. 192 с.; Гусев П.В. В тылу врага. Курск, 2006. 528 с.; Дмитриев Д.М. Военные партизаны. Летопись партизанских действий части особого назначения 9903. М., 2006. 478 с.; Зевелев А.И., Курлат Ф.Л., Казицкий А.С. Ненависть, спрессованная в тол. М., 1991. 331 с.; Ильин В.П. Партизаны не сдаются! Жизнь и смерть за линией фронта. М., 2007. 608 с.; Калинин П.З. Партизанская республика. Минск, 1973. 384 с.; Капустенок Г.В. Отряд меняет название. Воспоминания партизана-разведчика спецотряда «Боевой» НКГБ БССР. Минск, 1990. 272 с.; Карицкий К.Д. Ленинградские партизаны // Комбриг Карицкий – чекист и партизан / Сост. О.П. Аксенов. СПБ, 2013. С. 120–187; Куприященко Г.Н. Край мой партизанский. СПб., 2004. 208 с.; Лебедев П.Л. Мы – алексеевцы. Записки партизанского разведчика / 3-е изд., доп. и перераб. Минск, 1985. 415 с.; Ливенцев В.И. Партизанский край / Литературная запись Н. Рыгора. Минск, 1969. 400 с.; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой / Литературная запись М.В. Тараткевича. М., 1972. 304 с.; Мазуров К.Т. Незабываемое. Минск, 1987. 415 с.; Марго В.И. Пылающий лес. Лениздат, 1979. 192 с.; Мачульский Р.Н. Вечный огонь. Партизанские записи. Минск, 1978. 446 с.; Михайлашев Н. Буря гнева. Записки чекиста. Минск, 1971. 255 с.; Москвин Н.И. Партизанскими тропами. Воспоминания бывшего командира батальона партизанского полка «Тринадцать». М., 1971. 416 с.; Прибыль Х.С. Особое задание. Записки разведчика. Минск, 1965. 176 с.; Терещатов В.И. 900 дней в тылу врага. Калинин, 1990. 382 с.; Титков И.Ф. Бригада «Железняк». Минск, 1982. 270 с.; Храмович Г.А. Три партизанских года. Минск, 1981. 286 с.; Шамко Е.Н. Партизанское движение в Крыму в 1941–1944 гг. Симферополь, 1959. 160 с.; Шевердалкин П.Р. Ленинградские партизаны. Лениздат, 1947. 220 с.; Юденков А.Ф. За огненной чертой. М., 1966. 268 с.; Яковенко В.К. Партизанское междуречье. М., 1976. 286 с.

Вернуться

9

См.: Гелен Р. Война разведок. Тайные операции спецслужб Германии. 1942–1971 / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2004. 427 с.; Мейер-Детринг В. 137-я пехотная дивизия. 1940–1945 / Пер. с нем. А.Г. Николаева. М., 2013. 348 с.; Типпельскирх К. фон. История Второй мировой войны. Блицкриг. М., 2016. 464 с.; Штрик-Штрикфельдт В.К. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение / 3-е изд. М., 1993. 448 с.; Heidkämper O. Witebsk. Kampf und Untergang der 3. Panzerarmee / Die Wehrmacht im Kampf. Bd. 1. Heidelberg, 1954. 189 s.; Schmidt-Scheeder G. Reporter der Hölle. Die Propaganda-Kompanien im 2. Weltkrieg. Erlebnis und Dokumentation. Stuttgart, 1990. 470 s.

Вернуться

10

Борис Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы / Сост. и подг. текста П.М. Полян. М.; СПб., 2019. 824 с.; Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2019. 493 с.; Дешкин Н.А. Жизнь в оккупированной Ялте: Дневник 1941–1944 годов. Страницы коллаборационистских газет Крыма. Феодосия; М., 2024. 784 с.; Родня. Полиция и партизаны, 1941–1944. На примере Украины. Киев, 2011. 576 с.; Самарин В. [наст. Соколов]. Фронт в тылу // «Грани». Журнал литературы, искусства, науки и общественной мысли (Франкфурт-на-Майне), 1953. № 18. С. 128–129; «Свершилось! Пришли немцы!». Идейный коллаборационизм в СССР в период Великой Отечественной войны. М., 2012. 325 с.; Хольмстон-Смысловский Б.А. Избранные статьи и речи. Буэнос-Айрес, 1953. 225 с.

Вернуться

11

См., например: Великая Отечественная война, 1941–1945. Документы и материалы. Т. II. Информационное противоборство в годы войны. М., 2014. 368 с.; Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки. Документы и материалы. Т. 2: Агрессия против СССР. Падение «Третьей империи». 1941–1945 гг. М., 1973. 664 с.; Досье «Барбаросса». Сборник документов. М., 2011. 204 с.; Жизнь в оккупации. Винницкая область. 1941–1944 гг. М., 2010. 856 с.; «Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы. М., 1967. 752 с.; Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы. М., 2007. 806 с.; Стенограмма совещания высшего руководства Генерального округа «Белоруссия»: (Минск, 8—10 апреля 1943 года). Минск, 2006. 219 с.; Ямпольский В.П. «…Уничтожить Россию весной 1941 г.» (А. Гитлер 31 июля 1940 года): Документы спецслужб СССР и Германии. 1937–1945 гг. М., 2008. 656 с.; 1941 год: Страна в огне: В 2 кн. Кн. 2. Документы и материалы. М., 2011. 720 с.; Fall Barbarossa: Dokumente zur Vorbereitung der faschistischen Wehrmacht auf Agression gegen die Sowjetunion (1940/41) / Ausgewählt und eingeleitet von E. Moritz. Berlin, 1970. 438 s.; Wulf J. Presse und Funk im Dritten Reich. Eine Dokumentation. Gütersloh, 1964. 410 s.

Вернуться

12

См., например: Без срока давности. Беларусь: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории БССР в годы Великой Отечественной войны. Витебская область. Сборник архивных документов и материалов. Минск – М., 2020. 932 с.; Без срока давности. Беларусь: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории БССР в годы Великой Отечественной войны. Минская область. Сборник архивных документов и материалов. Минск: НАРБ; М., 2022. 784 с.; Жуков Д.А., Ковтун И.И., Кулинок С.В. Бешеные псы. Сборник документов и материалов о преступлениях особого формирования СС Оскара Дирлевангера, 1940–1945 гг. М., 2023. 576 с.; Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. В 8 т. Т. 5. М., 1991. 672 с.; Преступления немецко-фашистских захватчиков в Белоруссии, 1941–1944. Документы и материалы. Минск, 1965. 464 с.; Сожженные деревни России, 1941–1944: Документы и материалы. М., 2017. 608 с.; Сожженные села: Украина под нацистской оккупацией, 1941–1944 гг.: Аннотированный указатель. М., 2013. 384 с.; Трагедия белорусских деревень, 1941–1944: Документы и материалы. М., 2011. 536 с.; Хатынские деревья жизни: документы и материалы. Минск, 2015. 430 с.

Вернуться

13

См.: «Огненная дуга»: Курская битва глазами Лубянки. М., 2003. 480 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. II. Кн. 2.: Начало, 1 сентября – 31 декабря 1941 года. М., 2000. 700 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. III. Кн. 1. Крушение «Блицкрига», 1 января – 30 июня 1942 года. М., 2003. 692 с.; Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. III. Кн. 2. От обороны к наступлению, 1 июля – 31 декабря 1942 года. М., 2003. 700 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. IV. Кн. 1. Секреты операции «Цитадель», 1 января – 30 июня 1943 года. М., 2008. 796 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. IV. Кн. 2. Великий перелом, 1 июля – 31 декабря 1943 года. М., 2008. 810 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. V. Кн. 1. Вперед на Запад, 1 января – 30 июня 1944 года. М., 2007. 728 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. V. Кн. 2. Границы СССР восстановлены, 1 июля – 31 декабря 1944 года. М., 2008. 896 с.; От ЧК до ФСБ. 1918–1998: Сборник документов и материалов по истории органов государственной безопасности Тверского края. Тверь, 1998. 384 с.; Петров М.Н. Тайная война на новгородской земле. Великий Новгород, 2005. 911 с.; Чуев С.Г. Абвер. Восточный фронт. Люди. Структуры. Документы. М., 2024. 976 с.; Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941–1945. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. II. Darmstadt, 2013. 638 s.; Mallmann K.-M., Angrick A., Matthäus J., Cüppers M. (Hrsg.). Die «Ereignismeldungen UdSSR» 1941. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. I. Darmstadt, 2011. 926 s.; Mallmann K.-M., Matthäus J., Cüppers M., Angrick A. (Hrsg.). Deutsche Berichte aus dem Osten 1942/43. Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion. Bd. III. Darmstadt, 2014. 892 s.

Вернуться

14

См.: Белорусский штаб партизанского движения. Сентябрь – декабрь 1942 года: документы и материалы. Минск, 2017. 464 с.; Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Кн. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (июль – декабрь 1943). Минск, 1978. 814 с.; В тылу врага. Борьба партизан и подпольщиков на оккупированной территории Ленинградской области, 1941 г.: Сборник документов. Л., 1979. 302 с.; Германские документы о борьбе с крымскими партизанами в 1941–1942 гг. / Москва – Крым: Историко-публицистический альманах. № 1. М., 2000. С. 281–295; Гомельщина партизанская: документы и материалы. Вып. 2. Развитие: июнь 1942 г. – август 1943 г. / сост.: В.Д. Селеменев [и др.]; редкол.: В.И. Адамушко [и др.]. Минск, 2015. 424 с.; Жуков Д.А., Ковтун И.И., Кулинок С.В. Цербер армейского тыла. Генерал Макс фон Шенкендорф и журнал боевых действий его штаба. М., 2022. 480 с.; «Зимнее волшебство». Нацистская карательная операция в белорусско-латвийском пограничье, февраль – март 1943 г.: Документы и материалы. М., 2013. 512 с.; «Корморан». Нацистская карательная операция в Беларуси, май – июнь 1944 г.: документы и материалы. Минск, 2020. 712 с.; «Коттбус». Нацистская карательная операция в Беларуси, май – июнь 1943 г.: документы и материалы. Минск, 2018. 636 с.; Нацистские карательные операции против партизан Полоцко-Лепельской партизанской зоны. Апрель – май 1944 года: документы и материалы. Минск, 2024. 735 с.; Новгородские партизаны. Партизанское движение на Новгородской земле в 1941–1944 гг.: Сборник документов и воспоминаний. Великий Новгород, 2001. 456 с.; Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны: Сборник документов, 1941–1942. Симферополь, 2006. 268 с.; Партизаны Брянщины. Сборник документов и материалов о Брянском партизанском крае в годы Великой Отечественной войны. Тула, 1970. 488 с.; Русский архив: Великая Отечественная. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Документы и материалы. Т. 20 (9). М., 1999. 672 с.; Черниговщина в период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Сборник документов и материалов. Киев, 1978. 419 с.; I паустау народ… Факсiмiльнае выданне падпольных i партизанскiх газет, часопiсау, лiстовак перыяду Вялiкай Айчыннай вайны 1941–1945 гг. Мiнск, 2005. 640 с.; Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab). Bd. III: 1. Januar 1943—31. Dezember 1943. Frankfurt-am-Main, 1963. 1661 s.; «Unsere Ehre heißt Treue». Kriegstagebuch des Kommandostabes RF SS. Tätigkeitsberichte der 1. und 2. SS-Inf. Brigade, der 1. SS-Kav. Brigade und von Sonderkommandos der SS. Frankfurt-am-Maim – Wien – Zürich, 1965. 254 s.

Вернуться

15

См.: Генерал Власов: история предательства: В 2 т., 3-х кн. Т. 1.: Нацистский проект «Aktion Wlassow». М., 2015. 1160 с.; Генерал Власов: история предательства: В 2 т.: В 3 кн. Т. 2.: Кн. 2: Из следственного дела А.А. Власова. М., 2015. 711 с.; Жуков Д.А., Ковтун И.И., Кулинок С.В. Каминцы. Летопись измены в документах и материалах. М., 2023. 560 с.; Коллаборационизм на территории Краснодарского края в период немецкой оккупации (1942–1943 гг.): малоизвестные страницы. Сборник документов. Сочи, 2003. 69 с.; Коллаборационизм в Советском Союзе, 1941–1945: Справочник по фондам РГВА. М., 2014. 166 с.; Прибалтика. Под знаком свастики (1941–1945): Сборник документов. М., 2009. 464 с.; У вас еще есть выбор… Разложение антисоветских воинских и полицейских формирований в Беларуси. 1942–1944 гг. Документы и материалы. Минск, 2023. 536 с.; Michaelis R. The Kaminski Brigade. Atglen PA, 2011. 190 p.

Вернуться

16

См., например: Bartels U. Die Wochenschau im Dritten Reich: Entwicklung und Funktion eines Massenmediums unter besonders Berücksichtigung völkisch-nationaler Inhalt. Frankfurt-am-Main, 2004. 552 s.; Barth C.T. Goebbels und die Juden Paderborn, 2003. 316 s.; Hoffman K. «Nationalsozialistischer Realismus» und Film-Krieg. Am Beispiel der Deutschen Wochenschau // Segeberg H., Hickethier K., Müller C. Mediale Mobilmachung. Bd. I: Das Dritte Reich und der Film. München, 2004. S. 151–178.; Rother R. Nationalsozialismus und Film // Heidenreich B., Sönke N. (Hrsg.). Medien im Nationalsozialismus. Paderborn, 2010. S. 125–144; Sarkowicz H. «Nur nicht langweilig werden…». Das Radio im Dienst der nationalsozialistischen Propaganda // Heidenreich B., Sönke N. (Hrsg.). Medien im Nationalsozialismus. Paderborn, 2010. S. 205–234; Stöber H. Presse im Nationalsozialismus // Heidenreich B., Sönke N. (Hrsg.). Medien im Nationalsozialismus. Paderborn, 2010. S. 275–294; Welch D. The Third Reich. Politics and Propaganda. London-New York, 2002. 246 p.; Zelle K.-G. Hitlers zweifelnde Elite. Goebbels – Göring – Himmler – Speer. Paderborn, 2010. 504 s. Брамштедте Е., Френкель Г. Манвелл Р. Йозеф Геббельс – Мефистофель усмехается из прошлого. Ростов-на-Дону, 2000. 448 с.; Вашик К. Метаморфозы зла: немецко-русские образы врага в плакатной пропаганде 30—50-х годов // Образ врага. М., 2005. 334 с.; Герцштейн Р.Э. Война, которую выиграл Гитлер. Смоленск, 1996. 608 с.; Древняк Б. Кинематограф Третьего рейха. М., 2019. 312 с.; Школовая Е.П. Пресса, радио и кинематограф на службе нацистской пропаганды (1933–1939) // Германия на перекрестке истории: Проблемы внутренней и внешней политики в контексте трансформаций международных отношений: Сборник статей. Вып. 7. Воронеж, 2016. С. 146–155.

Вернуться

17

См., например: Boeckl-Klamper E. Feindbilder: Rassistische NS-Propaganda am Beispiel in der Sowjetunion aufgenommener Fotos der Propagandakmpanien // Jahrbuch des Dokumentationsarchiv des österreichischen Widerstandes. Bd. 1. Wien, 2015. S. 27–41; Boll B. Das Bild als Waffe: quellenkritische Anmerkungen zum Foto- und Filmmaterial der deutschen Propagandatruppen 1938–1945 // Zeitschrift für Geschichtswissenschaft (Berlin), 2006. Nr. 54. S. 974–998; Buchbender O. Das tönende Erz. Deutsche Propaganda gegen die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg. Stuttgart, 1978. 378 s.; Hesse K. Die deutsche Wehrmachtspropaganda im Zweiten Weltkrieg // Sicherheit Schweiz: Allgemeine schweizarische Militärschrift (Zürich), 1950. Heft 8. S. 566–579; Hoffmann K. «Kämpfer und Künder». Die Propagandakompanien // Zimmermann P., Hoffmann K. (Hrsg.). Geschichte des dokumentarischen Films in Deutschland. Bd. 3: «Drittes Reich» (1933–1945). Stuttgart, 2005. S. 649–662; Uziel D. Propaganda, Kriegsberichterstattung und die Wehrmacht. Stellenwert und Funktion der Propagandatruppen im NS-Staat // Rother R., Prokasky J. (Hrsg.). Die Kamera als Waffe. Propagandabilder des Zweiten Weltkrieges. München, 2015. S. 13–36; Uziel D. The Propaganda Warriors: The Wehrmacht and the Consolidation of the German Home Front. Bern, 2008. 464 p.; Uziel D. Wehrmacht Propaganda Troops and the Jews // Yad Vashem Studies, 2001.Vol. 29. Р. 27–65; Vossler F. Propaganda in die eigene Truppe. Die Truppenbetreuung in der Wehrmacht 1939–1945. Paderborn, 2005. 430 s; Смирнов Н. Пропаганда вермахта против Советского Союза в ходе кампании 1941 года // Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей. М., 2022. С. 9—145.

Вернуться

18

См.: Behrends J.C. Back from the USSR. The Anti-Comintern’s Publication Soviet Russia in Nazi Germani (1935—41) // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History, 2009. Vol. 10. No. 3. P. 527–556; Jäckel E. Hitlers Weltanschauung. Entwurf einer Herrschaft. Stuttgart, 1981. 176 s. Kallis A.A. Nazi Propaganda and the Second World War. London – New York, 2005. 296 p.; Kluke P. Nationalsozialistische Europaideologi // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte (Stuttgart), 1955. Heft 3. / Juli. S. 240–274; Laqueur W. Anti-komintern // Survey – A Journal of Soviet and East European Studies, 1963. No. 48, Juli. P. 145–162; Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. Deutsche Militärbesatzung und einheimische Bevölkerung in der Sowjetunion 1941–1944. München, 2009. 400 s.; Römer F. The Wehrmacht in the War of Ideologies. The Army and Hitler’s Criminal Orders on the Eastern Front // Kay A., Rutherford J., Stahel D. (Ed.), Nazi Policy on the Eastern Front, 1941. Total War. Genocide, and Radicalization. Rochester, 2012. P. 73—100; Zeidler M. Feindbild «Untermensch». NS-Propaganda innerhalb der Wehrmacht und gegenüber der Roten Armee // Haus der Geschichte der Bundesrepublik Deutschland (Hrsg.). Kriegsgefangene – Военнопленные: Sowjetische Kriegsgefangene in Deutschland – Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion / H.W. Hunter, E. Rommerskirchen. Düsseldorf, 1995. S. 36–47.

Вернуться

19

См., например: Anderson T. Incident at Baranivka: German Reprisals and the Soviet Partisan Movement in Ukraine, October – December 1941 // Heer H., Naumann K. (Ed.). War of Extermination: The German Military in World War II, 1941–1944. New York – Oxford, 2000. P. 272–313; Beorn W.W. A Calculus of Complicity: The Wehrmacht, the Anti-Partisan War, and the Final Solution in White Russia, 1941–1942 / Central European History, 2011. № 44. P. 308–337; Bonwetsch B. Sowjetische Partisanen 1941–1944. Legende und Wirklichkeit des «allgemeinen Volkskrieges» // Schulz G. (Hrsg.). Partisanen und Volkskrieg: Zur Revolutionierung des Krieges im 20. Jahrhundert. Göttingen, 1985. S. 92—124; Grenkevich L.D. The Soviet partisan movement 1941–1944: a critical historiographical analysis. London, 1999. 368 p.; Heer H. Tote Zonen. Die deutsche Wehrmacht an der Ostfront. Hamburg, 1999. 326 s.; Klinkhammer L. Der Partisanenkrieg der Wehrmacht 1941–1941 // Müller R.-D., Volkmann H.-E. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 815–836; Mallmann K.-M. «Aufgeräumt und abgebrannt». Sicherheitspolizei und «Bandenkampf» in der Sowjetunion // Paul G., Mallmann K.-M. (Hrsg.). Die Gestapo im Zweiten Weltkrieg. «Heimatfront» und besetztes Europa. Darmstadt, 2000. S. 503–520; Nolte H.-H. Partisanenkrieg ohne Partisanen: ein Konstrukt // Nolte H.-H. (Hrsg.). Auseinandersetzung mit den Diktaturen. Russische und deutsche Erfahrungen. Gleichen, 2005. S. 171–176; Richter T.C. Die Wehrmacht und der Partisanenkrieg in den besetzten Gebieten der Sowjetunion // Müller R.-D., Volkmann H.-E. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 837–857; Schulte T.J. The German Army and National Socialist occupation policies in the occupied areas of the Soviet Union 1941–1943. Coventry, 1987. 396 p.; Shepherd B.H. War in the wild East: The German Army and Soviet partisans. London, 2004. 336 p.; Терри Н. «Война на уничтожение» как социальный процесс: Вермахт, советское общество и партизанская война 1941–1942 гг. // Война на уничтожение: Нацистская политика геноцида на территории Восточной Европы. Материалы международной научной конференции (Москва, 26–28 апреля 2010 года). М., 2010. С. 100–114.

Вернуться

20

См., например: Forster R. German Film Politics in the Occupied Eastern Territories, 1941–1945 // Winkel R.V., Welch D. (Ed.). Cinema and the Swastika. The International Expansion of Third Reich. London, 2011. P. 318–333; Harvey J. Quiet in the Rear: The Wehrmacht and the Weltanschauungskrieg in the Occupation of the Soviet Union. Waterloo, 2018. 96 p.; Kott M. Rekrutierung der Waffen-SS im Reichskommissariat Ostland: Der Versuch einer schwer fassbaren Synthese // Lehmann S., Bohn R., Danker U. Reichskommissariat Ostland. Tatort und Erinnerungsobjekt. Paderborn, 2012. S. 117–145; McConell M.P. Home to the Reich: The Nazi Occupation of Europe’s Influence on Life inside Germany, 1941–1945. Knoxvill, 2015. 378 p.; Munoz A., Romanko O.V. Hitler’s White Russians: Collaboration, Extermination and Anti-Partisan Warfare in Byelorussia, 1941–1944. New York., 2003. 512 p.; Plath T. Die lettische Region Latgale unter deutscher Besatzung 1941 bis 1944. Reaktionen der Bevölkerung // Lehmann S., Bohn R., Danker U. Reichskommissariat Ostland. Tatort und Erinnerungsobjekt. Paderborn, 2012. S. 101–115; Pohl D. Die deutsche Militärbesatzung und die Eskalation der Gewalt in der Sowjetunion // Hartmann C., Hürter J., Lieb P., Pohl D. Der deutsche Krieg im Osten 1941–1944. Faccetten einer Grenzüberschreiten. München, 2009. S. 73–93; Tyagly M.I. The Role of Antisemitic Doctrine in German Propaganda in the Crimea, 1941–1944 // Holocaust and Genocide Studie, 2004. V. 18. Nr. 3. P. 421–459; Zellhuber A. «Unsere Verwaltung treibt einer Katastrophe zu…». Das Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete und die deutsche Besatzungsherrschaft in der Sowjetunion 1941–1944. München, 2006. 416 s.; Болокина Л.А. Немецкая пропаганда среди населения Калининской области в начале Великой Отечественной войны // Вестник Военного университета (Москва), 2009 № 4 (20). С. 157–161; Болсун Г.А. Пропагандистская работа противоборствующих сторон среди населения оккупированной Беларуси (1941–1944 гг.) // Пытаннi гiсторыi, метадалогii i методыкi выкладання. Зборнiк навуковых артыкулаў. Вып. 1. Минск, 1998. С. 155–167; Ковалев Б.Н. Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации. М., 2011. 619 с.; Красноженова Е.Е. Нацистская пропаганда на оккупированных территориях // Народ и власть: оккупанты, коллаборационисты и партизаны на пограничной территории Беларуси и Северо-Запада России в 1941–1944 гг.: монография. СПб., 2022. С. 150–163; Мушта А.А. «Украинский вопрос» в спецпропаганде фашистской Германии и современная «политика памяти» Киева // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 100-летию образования Центрального музея Вооруженных Сил Российской Федерации: «Помним прошлое, верим в будущее» (Москва, 28 мая 2019 г.). М., 2019. С. 247–254.

Вернуться

21

Rein L. The Kings and the Pawns: Collaboration in Byelorussia during World War II. New York – Oxford, 2011. 436 p.; Белков А.Н. «Боевой путь» – печатный орган Русской освободительной народной армии (1943–1944) // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Седьмой Международной научно-практической конференции 18–20 мая 2016 г. Часть I. СПб., 2016. С. 181–193; Белков А.Н. «За Родину! Против Сталина!» Периодическая печать русских антисоветских вооруженных формирований в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 2019. 290 с.; Бернев С.К. Периодическая печать на оккупированной территории Северо-Запада РСФСР (1941–1944) // Вестник Новгородского государственного университета (Великий Новгород), 2008. № 49. С. 9—11; Герцштейн Р.Э. Антисемитская пропаганда в Орловской области: 693-я рота пропаганды и русские коллаборационисты // «Эхо войны» (Москва), 2011. № 1 (4). С. 38–47; Грибков И.В. Журнальная измена. Русские коллаборационистские журналы на оккупированной территории СССР // Пособники. Исследования и материалы по истории отечественного коллаборационизма: Сборник. М., 2020. С. 244–287; Кондратенко А. Оккупационные газеты на территории Орловской области: тематика публикаций, идейное содержание, воздействие на аудиторию // Орловский военной вестник (Орел), 2013. № 8. С. 60–65; Латышева В.А. Газета «Боевой путь»: печатный орган Русской освободительной народной армии // 1941 год в истории Беларуси: к 70-летию начала Великой Отечественной войны. Минск, 2012. С. 62–69; Романько О.В. Военный коллаборационизм и нацистская печатная пропаганда на территории Крыма в 1941–1944 гг. (по материалам газеты «Голос Крыма») // Вестник ВолГУ. Серия 4., 2019. Т. 24. № 1. С. 130–139; Сикорский Е.А. К вопросу о попытке ведения гитлеровцами идеологической работы среди населения оккупированной Смоленщины // В те годы грозовые… Из истории Смоленщины периода Великой Отечественной войны. Сборник научных статей. Смоленск, 2008. С. 115–129; Черняков Д.И. Локотская газета «Голос народа» на службе у нацистской пропаганды. 1942–1943 гг. // Вопросы истории (Москва), 2010. № 5. С. 63–73.

Вернуться

22

Howell М.E. The Soviet partisan movement 1941–1944. Washington, 1956. 218 p.

Вернуться

23

Dixon C.A., Heilbrunn O. Partisanen. Strategie und Taktik des Guerillakrieges. Frankfurf-am-Main, 1956. 244 s.; Диксон Ч.О., Гейльбрунн О. Коммунистические партизанские действия. М., 1957. 290 с.

Вернуться

24

Dallin A., Mavrogordato R., Moll W. Partisan Psychological Warfare and Popular Attitudes under the German Occupation // Armstrong J.A. (ed.). Soviet Partisan in World War II. Madison, 1964. P. 197–337; Даллин А., Маврогордато Р., Молл В. Психологическая партизанская война и отношение населения // Армстронг Д. Советские партизаны. Легенда и действительность. 1941–1944. М., 2007. С. 251–424.

Вернуться

25

Dallin A. German Rule in Russia, 1941–1945: A Study of Occupation Policies. London – New York, 1957. 682 p.; Даллин А. Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945. М., 2019. 639 с.; Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. Göttingen, 1969. 292 s.; Гессе Э. Война в немецком тылу. Оккупационные власти против советских партизан. М., 2021. 511 с.; Cooper M. The phantom War: The German struggle against Soviet partisans, 1941–1944. London, 1979. 219 p.; Mulligan T.P. The Politics of illusion and Empire: German Occupation Policy in the Soviet Union, 1942–1943. New York, 1988. 220 p.

Вернуться

26

Förster J. Die Sicherung des «Lebensraumes» // Boog H., Förster J., Hoffman J., Klink E., Müller R.-D., Ueberschär G.R. Der Angriff auf die Sowjetunion. Frankfurt-am-Main, 1991. S. 1227–1287; Umbreit H. Das unbewältigte Problem. Der Partisanenkrieg im Rücken der Ostfront // Förster J. (Hrsg.). Stalingrad. Ergebnis – Wirkung – Symbol. München, 1992. S. 130–150; Müller R.-D. Menschenjagd. Die Rekrutierung von Zwangsarbeitern in der besetzten Sowjetunion // Heer H., Naumann K. (Hrsg.). Vernichtungskrieg: Verbrecnhen der Wehrmacht 1941–1944. Hamburg, 1995. S. 92—103.

Вернуться

27

Gerlach C. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirtschafts- und Vernichtungspolitik in Weißrußland 1941 bis 1944. Hamburg, 1999. 1232 s.

Вернуться

28

Cüppers M. Wegbereiter der Shoah. Die Waffen-SS, der Kommandostab Reichsführer-SS und die Judenvernichtung 1939–1945. Darmstadt, 2005. 464 s.; Blood W.Ph. Hitler’s Bandit Hunters: The SS and the Nazi Occupation of Europe. Washington, 2006. 400 p.; Hürter J. Hitlers Heerführer – Die deutschen Oberbefehlshaber im Krieg gegen die Sowjetunion 1941/42. München, 2007. 727 s.; Hartmann C. Wehrmacht im Ostkrieg. Front und militärisches Hinterland 1941/42. München, 2009. 928 s.; Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. Deutsche Militärbesatzung und einheimische Bevölkerung in der Sowjetunion 1941–1944. Frankfurt-am-Main, 2011. 400 s.

Вернуться

29

Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. Die deutsche «geistige» Kriegführung gegen Zivilbevölkerung und Partisanen. Paderborn, 2009. 420 s.

Вернуться

30

Hasenclever J. Wehrmacht und Besatzungspolitik in der Sowjetunion. Die Befehlshaber der rückwärtigen Heeresgebiete 1941–1943. Paderborn, 2010. 614 s.; Killian J. Wehrmacht und Besatzungsherrschaft im Russischen Nordwesten 1941–1944. Praxis und Alltag im Militärverwaltungsgebiet der Heeresgruppe Nord. Paderborn, 2012. 656 s.; Lehnhardt J. Die Waffen-SS: Geburt einer Legende. Himmlers Krieges in der NS-Propaganda. Paderborn, 2017. 630 s.

Вернуться

31

Шенкендорф Макс Генрих Мориц Альберт фон (1875–1943). Родился в Пренцлау в старинной немецкой дворянской семье. Окончил прусский кадетский корпус. В 1903–1906 гг. учился в Прусской военной академии в Берлине. Во время Первой мировой войны командовал ротой, батальоном и полком. Возглавлял курсы по переподготовке офицерских кадров. После войны командовал батальоном. В 1924 г. переведен в Гёрлиц и назначен на должность командира 8-го пехотного полка. В 1928 г. опубликовал книгу «Служба в действующей армии. Наставление для офицера». В том же году получил звание генерал-майора, заняв должность командира VI общевойскового соединения в Ганновере. В 1929 г. произведен в генерал-лейтенанты. В 1930 г. уволен из рейхсвера. В 1933 г. вступил в НСДАП. В 1936 гг. руководил филиалом «Союза немецких солдат». В 1939 г. возвращен в армию. Командующий XXXV корпуса и военный комендант Познани. В марте 1941 г. назначен на должность командующего корпусом охранных войск и начальника тылового района группы армий «Центр». Теоретик антипартизанской войны. Скончался от сердечного приступа 6 июля 1943 г. в Круммхюбеле. Подробнее биографию генерала Шенкендорфа см.: Жуков Д.А., Ковтун И.И., Кулинок С.В. «Мой район должен быть умиротворен и совершенно очищен» // Цербер армейского тыла. Генерал Макс фон Шенкендорф и журнал боевых действий его штаба. М., 2022. С. 3—150; Meyer-Düttingdorf E. General der Infanterie Max von Schenckendorff // Ueberschär G.R. (Hrsg.). Hitlers militärische Elite. Darmstadt, 2015. S. 481–488.

Вернуться

32

Старинов И.Г. Партизанское движение в Великой Отечественной войне // Пятницкий В.И., Старинов И.Г. Разведшкола № 005. М.; Минск, 2005. С. 263.

Вернуться

33

См., например: Война в тылу врага. О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Вып. 1. М., 1974. 447 с.

Вернуться

34

См., например: Непокоренная земля киевская: Из истории всенародной борьбы в тылу врага 1941–1944. Киев, 1985. 251 с.; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941–1944. В 2-х кн. Книга вторая: Партизанская борьба. Киев, 1985. 432 с.

Вернуться

35

Юденков А.Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории (1941–1944 гг.). М., 1971. 358 с.; Загорулько М.М., Юденков А.Ф. Крах плана «Ольденбург»: (о срыве экономических планов фашистской Германии на временно оккупированной территории СССР). М., 1980. 376 с.; Орлов Ю.Я. Крах немецко-фашистской пропаганды в период войны против СССР. М., 1985. 176 с.; Ивлев И.А., Юденков А.Ф. Оружием контрпропаганды: Советская пропаганда среди населения оккупированной территории СССР 1941–1944 гг. М., 1988. 277 с.

Вернуться

36

Альтман И.А. Партизаны-евреи // Холокост на территории СССР: Энциклопедия. М., 2009. С. 728–732; Жуков Д.А. Власовцы и нацистская пропаганда. М., 2000. 40 с.; Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский; М., 2001. 464 с.; История партизанского движения в Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Историографическое исследование партизанского движения на временно оккупированных территориях Российской Федерации во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. М., 2001. 232 с.; Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России, 1941–1944. М., 2004. 483 с.; Коровин В.В. Партизанское движение на территории Курской области в 1941–1943 гг. Курск, 2006. 128 с.; Кринко Е.Ф. Жизнь за линией фронта: Кубань в оккупации (1942–1943 гг.). Майкоп, 2000. 242 с.; Македонская В.А., Шестова В.М. Информационно-психологическое воздействие немецко-фашистской пропаганды на вооруженные силы СССР и население временно оккупированных территорий РСФСР в годы Великой Отечественной войны // Безопасность информационных технологий, 2011. Т. 18. № 3. С. 102–108; Окороков А.В. Особый фронт: Немецкая пропаганда на Восточном фронте в годы Второй мировой войны. М., 2007. 288 с.; Романько О.В. Немецкая пропаганда в Крыму (1941–1944): органы, их структура и деятельность // Ялта 1945–2000: Проблемы международной безопасности на пороге нового столетия. Международный научный симпозиум: материалы. Симферополь: Крымский архив, 2001. С. 39–79; Романько О.В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму (1941–1944). М., 2011. 432 с.; Рубанова Т.Д. Войны газетная строка: особенности функционирования периодической печати на временно оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств, 2015. № 2 (42). С. 7—22; Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000. 863 с.; Синицын Ф.Л. Нацистская оккупация и национальный вопрос. М., 2023. 512 с.; Филоненко С.И., Филоненко М.И. Психологическая война на Дону: мифы фашистской пропаганды. 1942–1943. Воронеж, 2006. 416 с.; Хорольская М.В. Нацистская пропагандистская работа среди населения Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны // Локус: люди, общество, культуры, смыслы, 2018. № 2. С. 45–55; Шанцева Е.Н. Психологическая «обработка» населения оккупированной территории Брянщины в период с 1941 по 1943 годы // Вестник Брянского государственного университета, 2010. № 2. С. 55–59; Щеров И.П. Коллаборационизм в Советском Союзе 1941–1944: типы и проявления в период оккупации. Смоленск, 2005. 432 с.

Вернуться

37

Белков А.Н. Периодическая печать русских антисоветских вооруженных формирований в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2020. 254 с.; Бернев С.К. Агитационно-пропагандистская деятельность нацистской Германии на оккупированной территории Северо-Запада РСФСР в 1941–1944 гг.: цели, основные направления, крах. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Санкт-Петербург, 2008. 217 с.; Бормотова А.Р. Печать периода Великой Отечественной войны на территории Курской области. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Курск, 2010. 228 с.; Горелкин В.А. Пропагандистская деятельность нацистской Германии среди военнослужащих Красной армии и населения временно оккупированных территорий СССР в период Великой Отечественной войны: 1941–1945 годы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Волгоград, 2003. 197 с.; Доронина Н.В. Нацистская пропаганда на оккупированных территориях Ставрополья и Кубани в 1942–1943 гг.: цели, особенности, крах. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ставрополь, 2005. 181 с.; Ермолов И.Г. Возникновение и развитие военно-политического коллаборационизма на оккупированных территориях СССР в 1941–1944 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Тверь, 2005. 279 с.; Кохан А.А. Структура и функционирование органов германской пропаганды в Крыму: 1941–1944 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. СПб., 2019. 201 с.; Кулик С.В. Антифашистское движение Сопротивления на оккупированной территории РСФСР в 1941–1944 гг.: проблемы политического и идеологического противоборства. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб., 2007. 508 с.; Линец С.И. Северный Кавказ накануне и в период немецко-фашистской оккупации: состояние и особенности развития (июль 1942 – октябрь 1943 гг.). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Пятигорск, 2003. 659 с.; Молодова И.Ю. Нацистский оккупационный режим на территории Западного региона РСФСР: власть и население. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Калуга, 2010. 263 с.; Синицин Ф.Л. Национальная политика СССР в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. М. 2018. 555 с.; Татаров А.А. Горские народы и «северокавказский эксперимент» Германии в 1942–1944 гг.: на материалах Кабардино-Балкарии. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Нальчик, 2016. 251 с.; Филоненко М.И. Психологическая война немецко-фашистских войск против частей Красной армии и населения временно оккупированных территорий в годы Великой Отечественной войны (на материалах Воронежской области, 1942–1943 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Воронеж, 2006. 207 с.; Червякова А.А. Власовское движение и массовое сознание в годы Великой Отечественной войны. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ростов-на-Дону, 2004. 176 с.; Чехлов В.Ю. Отношение населения к немецкому оккупационному режиму на территории СССР 1941–1944 гг.: На примере Белорусской ССР. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2004. 182 с.; Шевелев А.В. Разведывательные, полицейские и пропагандистские формирования оккупационных властей на территориях Курской области в годы Великой Отечественной войны. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Курск, 2004. 210 с.; Якутин А.В. Организация оккупационного режима на территории Смоленской области: июль 1941 г. – сентябрь 1943 г. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Смоленск, 2009. 212 с.

Вернуться

38

Gribkov I.V. The Occupation Press and the Antipartisan Struggle on Occupied Territories of the USSR// The Journal of Slavic Military Studies. Philadelphia, USA, 2008. Vol. 21. No. 2. P. 279–290; Грибков И.В. Газеты на оккупированной территории СССР на русском языке в период Великой Отечественной войны (1941–1944 гг.): историческое исследование. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2016. 262 с.

Вернуться

39

Грибков И.В. Русские газеты против партизан // Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей / Под ред. И.В. Грибкова. М., 2022. С. 213–235.

Вернуться

40

Пушкаренко Е.А., Мамаева Т.П. Идеологические и политические аспекты борьбы с партизанами немецких властей на оккупированной советской территории (на материалах Генерального округа Беларусь) // Известия Воронежского государственного педагогического университета, 2021. № 4 (293). С. 147–153; Пушкаренко Е.А. Немецкая пропаганда антисемитизма на оккупированной территории (на примере Генерального округа Беларусь) // Новейшая история России, 2022. Т. 12. № 2. С. 303–320; Пушкаренко Е.А. Немецкая система пропаганды в Генеральном округе Беларусь: структура, содержание и принципы деятельности // Via in tempore. История. Политология, 2022. Т. 49. № 4. С. 858–869.

Вернуться

41

Пушкаренко Е.А. Антипартизанская пропаганда немецких властей на оккупированной территории Советской Белоруссии // Уральский исторический вестник, 2022. № 3 (76). С. 179–188.

Вернуться

42

Бах-Зелевский Эрих фон дем (1899–1972). Участник Первой мировой войны. В 1930 г. вступил в НСДАП, на следующий год – в СС. В 1934 г. получил звание группенфюрера СС после «Ночи длинных ножей». С началом войны против СССР – высший фюрер СС и полиции в Центральной России. Организатор массового истребления еврейского населения и карательных акций против советских партизан. С 24 октября 1942 г. – уполномоченный рейхсфюрера СС по «борьбе с бандами», с 21 июня 1943 г. – начальник соединений СС «по борьбе с бандами». Обергруппенфюрер СС, генерал полиции и генерал войск СС. Ответственный за подавление восстания в Варшаве (август – октябрь 1944 г.). После войны арестован. В 1946 г. – свидетель со стороны обвинения (США) на Нюрнбергском процессе. Летом 1950 г. – освобожден, но в декабре 1958 г. вновь арестован и в 1962 г. приговорен к пожизненному заключению. Умер 8 марта 1972 г. в тюремной больнице. См.: Angrick A. Erich von dem Bach-Zelewski. Himmlers Mann für alle Fälle // Smelser R., Syring E. (Hrsg.). Die SS: Elite unter dem Totenkopf. Paderborn, 2000. S. 28–44.

Вернуться

43

Дацишина М.В. Технологии пропаганды: Экспорт из нацистской Германии на временно оккупированные советские территории. М., 2023. 800 с.; Максимов К.Н. Газета «Свободная земля» немецких оккупантов как образец нацистской пропаганды. М., 2023. 254 с.

Вернуться

44

Панарин И.Н. Информационная война, PR и мировая политика. М., 2015. С. 147.

Вернуться

45

Начальник службы германской разведки полковник В. Николаи отмечал, что «во время и после войны в адрес немецкой прессы часто выдвигалось обвинение в том, что она не справилась со своими задачами. С этим утверждением не поспоришь, если брать результаты работы прессы в целом». См.: Николаи В. Тайные силы. М., 2015. С. 263.

Вернуться

46

Hesse K. Die deutsche Wehrmachtspropaganda im Zweiten Weltkrieg // Sicherheit Schweiz: Allgemeine schweizarische Militärschrift (Zürich), 1950. Heft 8. S. 566; Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914–1918 гг. М., 2014. С. 342.

Вернуться

47

Lehnhardt J. Die Waffen-SS: Geburt einer Legende. Himmlers Krieges in der NS-Propaganda. Paderborn, 2017. S. 93.

Вернуться

48

Uziel D. Propaganda, Kriegsberichterstattung und die Wehrmacht. Stellenwert und Funktion der Propagandatruppen im NS-Staat // Rother R., Prokasky J. (Hrsg.). Die Kamera als Waffe. Propagandabilder des Zweiten Weltkrieges. München, 2015. S. 14–15.

Вернуться

49

Wedel H. v. Die Propagandatruppen der Deutschen Wehrmacht. Neckargemünd, 1962. S. 20.

Вернуться

50

Uziel D. The Propaganda Warriors: The Wehrmacht and the Consolidation of the German Home Front. Bern, 2008. P. 54, 63–67.

Вернуться

51

Hoffman K. «Nationalsozialistischer Realismus» und Film-Krieg. Am Beispiel der Deutschen Wochenschau // Segeberg H., Hickethier K., Müller C. Mediale Mobilmachung. Bd. I. München, 2004. S. 157.

Вернуться

52

Uziel D. Wehrmacht Propaganda Troops and the Jews // Yad Vashem Studies, 2001.Vol. 29. Р. 29–30; Герцштейн Р.Э. Война, которую выиграл Гитлер. Смоленск, 1996. С. 283.

Вернуться

53

Buchbender O. Das tönende Erz. Deutsche Propaganda gegen die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg. Stuttgart, 1978. S. 22.

Вернуться

54

Vossler F. Propaganda in die eigene Truppe. Die Truppenbetreuung in der Wehrmacht 1939–1945. Paderborn, 2005. S. 113–114.

Вернуться

55

Boll B. Das Bild als Waffe: quellenkritische Anmerkungen zum Foto- und Filmmaterial der deutschen Propagandatruppen 1938–1945 // Zeitschrift für Geschichtswissenschaft (Berlin), 2006. Nr. 54. S. 980; Boeckl-Klamper E. Feindbilder: Rassistische NS-Propaganda am Beispiel in der Sowjetunion aufgenommener Fotos der Propagandakmpanien // Jahrbuch des Dokumentationsarchiv des österreichischen Widerstandes. Bd. 1. Wien, 2015. S. 30.

Вернуться

56

Uziel D. Propaganda, Kriegsberichterstattung und die Wehrmacht. S. 16.

Вернуться

57

Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. Die deutsche «geistige» Kriegführung gegen Zivilbevölkerung und Partisanen. Paderborn, 2009. S. 74.

Вернуться

58

Ibid. Op. cit. S. 32, 41, 75; Buchbender O. Op. cit. S. 139.

Вернуться

59

Wette W. Die propagandistische Begleitmusik zum deutschen Überfall auf die Sowjetunion am 22 Juni 1941 // Ueberschär G.R., Wette W. (Hrsg.). Der deutsche Überfall auf die Sowjetunion. «Unternehmen Barbarossa» 1941. Frankfurt-am-Main, 2011. S. 46; Панарин И.Н. Информационная война и коммуникации. М., 2015. С. 76.

Вернуться

60

Fall Barbarossa: Dokumente zur Vorbereitung der faschistischen Wehrmacht auf Agression gegen die Sowjetunion (1940/41). Berlin, 1970. S. 254–255, 259–260.

Вернуться

61

Великая Отечественная война. 1941–1945. Документы и материалы. Т. II. Информационное противоборство в годы войны. М., 2014. С. 38.

Вернуться

62

ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 127. Л. 10, 13–14.

Вернуться

63

Quinkert B. Op. cit. S. 73; Boeckl-Klamper E. Op. cit. S. 31; Uziel D. Propaganda. S. 19. По данным О. Бухдендара, в пропагандистских ротах служило 2244 человека. См.: Buchbender O. Op. cit. S. 56.

Вернуться

64

Vossler F. Op. cit. S. 115.

Вернуться

65

BA-MA. RW 4/157. Bl. 19–20; Schmidt-Scheeder G. Reporter der Hölle. Die Propaganda-Kompanien im 2. Weltkrieg. Erlebnis und Dokumentation. Stuttgart, 1990. S. 405; Hoffmann K. «Kämpfer und Künder». Die Propagandakompanien // Zimmermann P., Hoffmann K. (Hrsg.). Geschichte des dokumentarischen Films in Deutschland. Bd. 3: «Drittes Reich» (1933–1945). Stuttgart, 2005. S. 651.

Вернуться

66

BA-MA. RW 4/254. Bl. 417; Buchbender O. Op. cit. S. 343–344.

Вернуться

67

Hesse K. Die deutsche Wehrmachtspropaganda im Zweiten Weltkrieg. S. 570; Wedel H. v. Op. cit. S. 27, 65; Uziel D. Propaganda. S. 112.

Вернуться

68

Lehnhardt J. Op. cit. S. 105.

Вернуться

69

Boeckl-Klamper E. Op. cit. S. 31.

Вернуться

70

Hesse K. Die deutsche Wehrmachtspropaganda im Zweiten Weltkrieg. S. 572.

Вернуться

71

Lehnhardt J. Op. cit. S. 105.

Вернуться

72

Uziel D. Wehrmacht Propaganda Troops and the Jews. Р. 30.

Вернуться

73

Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. Göttingen, 1969. S. 98–99.

Вернуться

74

Герцштейн Р.Э. Антисемитская пропаганда в Орловской области. 693-я рота пропаганды и русские коллаборационисты // «Эхо войны» (Москва), 2011. № 1 (4). С. 41.

Вернуться

75

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 30. Л. 124.

Вернуться

76

РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 30. Л. 125.

Вернуться

77

Uziel D. Propaganda, Kriegsberichterstattung und die Wehrmacht. S. 21.

Вернуться

78

ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 127. Л. 13.

Вернуться

79

BA-MA. RW 4/157. Bl. 43.

Вернуться

80

BA-MA. RW 4/253. Bl. 116.

Вернуться

81

BA-MA. RW 4/253. Bl. 117.

Вернуться

82

BA-MA. RH 22/272. Bl. 197–198.

Вернуться

83

BA-MA. RH 22/272. Bl. 199–201.

Вернуться

84

BA-MA. RW 4/253. Bl. 294.

Вернуться

85

BA-MA. RH 22/272. Bl. 98.

Вернуться

86

BA-MA. RH 22/259. Bl. 168.

Вернуться

87

BA-MA. RH 22/272. Bl. 65–68.

Вернуться

88

BA-MA. RH 22/272. Bl. 69–73.

Вернуться

89

О структуре и личном составе разведывательных и контрразведывательных органов и о политико-экономическом положении города Пскова в период оккупации его германо-фашистскими войсками, 25 октября 1944 г. // Псковские хроники: История Псковского края в документах и исследованиях. Псков, 2004. Вып. 44. С. 225–226. Газета «За Родину», журналы «Вольный пахарь» и «Новый путь» выходили в Риге, хотя объявлялось, что они печатаются в Пскове. См.: Абызов Ю.И. А издавалось это в Риге. 1918–1944: Историко-библиографический очерк. М., 2006. С. 363–364, 366, 368.

Вернуться

90

BA-MA. RW 4/236. Bl. 142.

Вернуться

91

BA-MA. RW 4/236. Bl. 94.

Вернуться

92

BA-MA. RW 4/157. Bl. 109; RW 4/236. Bl. 144.

Вернуться

93

BA-MA. RW 4/236. Bl. 132, 161.

Вернуться

94

BA-MA. RW 4/253. Bl. 294.

Вернуться

95

НАРБ. Ф. 411. Оп. 6. Д. 3. Л. 42.

Вернуться

96

Tytarenko D. NS-Propaganda im Militärverwaltungsgebiet der Ukraine. Ziele, Mittel und Wirkungen // Jahrbücher für Geschichte Osteuropas, 2018. Nr. 66. Heft 4. S. 622.

Вернуться

97

BA-MA RW 4/157. Bl. 109, 115; RH 22/42. Bl. 138; RH 22/206. Bl. 245.

Вернуться

98

Tyagly M.I. The Role of Antisemitic Doctrine in German Propaganda in the Crimea, 1941–1944 // Holocaust and Genocide Studie, 2004. V. 18. Nr. 3. P. 424.

Вернуться

99

Кохан А.А. Структура и функционирование органов германской пропаганды в Крыму: 1941–1944 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. СПб., 2019. С. 54–56, 77.

Вернуться

100

Подробнее структуру Штаба пропаганды «Крым» см.: Романько О.В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму (1941–1944). М., 2011. С. 96–99.

Вернуться

101

Tessin G. Verbände und Truppen der deutschen Wehrmacht und Waffen-SS im Zweiten Weltkrieg 1939–1945. Bd. 14. Osnabrück, 1980. S. 50.

Вернуться

102

BA-MA. RW 4/193. Bl. 3, 14.

Вернуться

103

BA-MA. RW 4/193. Bl. 3, 12–13, 27.

Вернуться

104

BA-MA. RW 4/309. Fol. 1. Bl. 12–13, 15–16.

Вернуться

105

Lehnhardt J. Op. cit. S. 110–111.

Вернуться

106

Augustinovic W., Moll M. Günter d’Alquen – Propagandist des SS-Staates // Smelser R., Syring E. (Hrsg.). Die SS: Elite unter dem Totenkopf. Paderborn, 2000. S. 108–109; Uziel D. The Propaganda Warriors. Р. 172–173.

Вернуться

107

Uziel D. Wehrmacht Propaganda Troops and the Jews. Р. 29.

Вернуться

108

Augustinovic W., Moll M. Op. cit. S. 107.

Вернуться

109

Lehnhardt J. Op. cit. S. 442.

Вернуться

110

РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 979. Л. 42; Blood W.Ph. Hitler’s Bandit Hunters: The SS and the Nazi Occupation of Europe. Washington, 2006. Р. 76–77.

Вернуться

111

BA-MA. RW 4/192. Bl. 208–209. Отметим, что направление пропагандистов СС в айнзацгруппы, которые занимались массовым уничтожением людей, РСХА и рейхсминистерство народного просвещения и пропаганды согласовали в октябре 1941 г. Тогда же было принято решение о включении в штат айнзацгрупп нескольких консультантов и редакторов. Например, в марте 1942 г. в оперативную группу «Д» прибыли три таких специалиста по пропаганде: оберштурмфюрер Мейснер, унтерштурмфюрер Шроер и роттенфюрер Маттис. См.: BA-MA. RW 4/192. Bl. 203–207; Tyagly M.I. Op. cit. P. 425.

Вернуться

112

Klietmann K.-G. Die Waffen-SS eine Dokumentation. Osnabrück, 1965. S. 416–417; Höhne H. Der Orden unter dem Totenkopf. Die Geschichte der SS. Augsburg 1998. S. 469–470.

Вернуться

113

Lehnhardt J. Op. cit. S. 574–575, 578–584, 590–592, 603.

Вернуться

114

BA-B. R 6/206. Bl. 3–6.

Вернуться

115

BA-B. R 6/6. Bl. 65–68. Piper E. Zwischen Unterwerfung und Vernichtung. Die Politik des Reichsministeriums für die besetzten Ostgebiete // Lehmann S., Bohn R., Danker U. Reichskommissariat Ostland. Tatort und Erinnerungsobjekt. Paderborn, 2012. S. 52–53. В ходе совещания у Гитлера 16 июля 1941 г. были утверждены руководители трех рейхскомиссариатов: Г. Лозе – «Остланд», Э. Кох – «Украина», З. Каше – «Россия». См.: Политический дневник Альфреда Розенберга, 1934–1944 гг. М., 2015. С. 313.

Вернуться

116

Э. Кох одновременно являлся главой Белостокского округа, в состав которого вошли западные районы БССР. См.: Meindl R. Ostpreußens Gauleiter. Erich Koch – eine politische Biographie. Osnabrück, 2007. S. 297–321.

Вернуться

117

Gerlach C. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirtschafts- und Vernichtungspolitik in Weißrußland 1941 bis 1944. Hamburg, 1999. S. 159–161; Chiari B. Deutsche Zivilverwaltung in Weißrußland 1941–1944. Die lokale Perspektive der Besatzungsgeschichte // Militärgeschichte Mitteilungen (Freibug), 1993. № 52. S. 67–68.

Вернуться

118

Даллин А. Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945. М., 2019. С. 86–87.

Вернуться

119

Zellhuber A. «Unsere Verwaltung treibt einer Katastrophe zu…». Das Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete und die deutsche Besatzungsherrschaft in der Sowjetunion 1941–1944. München, 2006. S. 109; Myllyniemi S. Die Neuordnung der Baltischen Länder 1941–1944. Zum nationalsozialistischen Inhalt der deustchen Besatzungspolitik. Helsinki, 1973. S. 63–67; Баринов И.И. Направление – Украина. Опыт изучения нацистской оккупационной политики, 1941–1944. М., 2014. С. 141.

Вернуться

120

Quinkert B. Op. cit. S. 85–87; Zellhuber A. Op. cit. S. 115, 124, 146; Даллин А. Указ. соч. С. 79.

Вернуться

121

Зеллис К. Пропаганда нацистской Германии в Прибалтике в 1941–1942 гг. (на примере генерального округа «Латвия») // Великая Отечественная война. 1942 год: Исследования, документы, комментарии. М., 2012. С. 368–369.

Вернуться

122

Михайлюк М. Немецкая пропаганда на Украине (1941–1944) // Проблемы отечественной истории: Источники, историография, исследования. Сборник научных статей. СПб.; К.; Мн., 2008. С. 597–598.

Вернуться

123

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 44. Л. 106–108; РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 47. Л. 57–59.

Вернуться

124

BA-B. NS 19/1671. Bl. 113–115.

Вернуться

125

ГАРФ. Ф. Р-7445. Оп. 2. Д. 171. Л. 14–15; НАРБ. Ф. 1440. Оп. 3. Д. 1046. Л. 213; ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12463. Д. 67. Л. 3—11; Д. 106. Л. 1–3.

Вернуться

126

BA-B. R 6/206. Bl. 3–4; Myllyniemi S. Op. cit. S. 63.

Вернуться

127

Jüngerkes S. Eine Ohrfeige für den General. Zur Rolle von Konflikten innerhalb der deutschen Besatzungsverwaltung im Reichskommissariat Ostland 1941 bis 1944 // Lehmann S., Bohn R., Danker U. Reichskommissariat Ostland. Tatort und Erinnerungsobjekt. Paderborn, 2012. S. 213–214.

Вернуться

128

Герцштейн Р.Э. Война, которую выиграл Гитлер. Смоленск, 1996. С. 215; Даллин А. Указ. соч. С. 159.

Вернуться

129

Handrack H.-D. Das Reichskommissariat Ostland: Die Kulturpolitik der deutschen Verwaltung zwischen Autonomie und Gleichschaltung 1941–1944. Münden, 1981. S. 23–24; Патрушев А.И. Германская история: через тернии двух тысячелетий. М., 2007. С. 460.

Вернуться

130

Ржевская Е.М. Геббельс: Портрет на фоне дневника. М., 1994. С. 260–261, 286; Handrack H.-D. Op. cit. S. 24.

Вернуться

131

Quinkert B. Op. cit. S. 90–91.

Вернуться

132

Idid. S. 91.

Вернуться

133

BA-B. R. 55/1435. Bl. 23; Zellhuber A. Op. cit. S. 58; Buchbender O. Op. cit. S. 40.

Вернуться

134

Quinkert B. Op. cit. S. 93, 97; Окороков А.В. Особый фронт: Немецкая пропаганда на Восточном фронте в годы Второй мировой войны. М., 2007. С. 24–26.

Вернуться

135

Behrends J.C. Back from the USSR. The Anti-Comintern’s Publication Soviet Russia in Nazi Germani (1935—41) // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History, 2009. Vol. 10. No. 3. P. 534, 550. См. также: Laqueur W. Anti-komintern // Survey – A Journal of Soviet and East European Studies, 1963. No. 48, Juli. P. 145–162.

Вернуться

136

Wulf J. Presse und Funk im Dritten Reich. Eine Dokumentation. Gütersloh, 1964. S. 265–266.

Вернуться

137

Handrack H.-D. Op. cit. S. 24–25; Даллин А. Указ. соч. С. 163.

Вернуться

138

Quinkert B. Op. cit. S. 94.

Вернуться

139

Ibid. S. 94–95; Buchbender O. Op. cit. S. 40.

Вернуться

140

Досье «Барбаросса». Сборник документов. М., 2011. С. 115–116.

Вернуться

141

1941 год: Страна в огне: В 2 кн. Кн. 2. Документы и материалы. М., 2011. С. 116.

Вернуться

142

На секретных совещаниях 3, 4, 6 и 9 июля 1941 г. Геббельс дал подробные указания, как пропагандистски преподнести заявление Сталина о начале партизанской войны. См.: Досье «Барбаросса». С. 120–122, 130, 136, 138–139.

Вернуться

143

Grenkevich L.D. The Soviet partisan movement 1941–1944. London, 1999. Р. 213.

Вернуться

144

Цит. по: Юденков А.Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории (1941–1944 гг.). М., 1971. С. 51.

Вернуться

145

См., например: BA-MA. RH 22/230. Bl. 134.

Вернуться

146

Даллин А. Указ. соч. С. 163.

Вернуться

147

Ильин В.П. Партизаны не сдаются! Жизнь и смерть за линией фронта. М., 2007. С. 290.

Вернуться

148

BA-MA. RW 4/253. Bl. 294; ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12480. Д. 259. Л. 5.

Вернуться

149

BA-MA. RH 23/79. Bl. 87.

Вернуться

150

BA-MA. RH 22/206. Bl. 92.

Вернуться

151

BA-MA. RH 22/206. Bl. 197.

Вернуться

152

Pohl D. Die Herrschaft der Wehrmacht. Deutsche Militärbesatzung und einheimische Bevölkerung in der Sowjetunion 1941–1944. München, 2009. S. 106–110.

Вернуться

153

BA-MA. RH 22/206. Bl. 245–246; RH 26—286/7. Bl. 43–45.

Вернуться

154

РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 475. Л. 12; Д. 1059. Л. 76–77; Ф. 625. Оп. 1. Д. 43. Л. 393; ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 416. Л. 40.

Вернуться

155

BA-MA. RW 4/236. Bl. 125; RH 26—286/6. Bl. 45.

Вернуться

156

Pohl D. Die Kooperation zwischen Heer, SS und Polizei in den besetzten sowjetischen Gebieten // Harmann C., Hürter J., Jureit U. (Hrsg.). Verbrechen der Wehrmacht, Bilanz einer Debatte. München, 2005. S. 116.

Вернуться

157

Lück M.F. Partisanenbekämpfung durch SS und Polizei Weißruthenien 1943: Die Kampfgruppe von Gottberg // Kenkmann A., Spieker C. (Hrsg.). Im Auftrag. Polizei, Verwaltung und Verantwortung. Essen, 2001. S. 235, 237.

Вернуться

158

Hürter J. Hitlers Heerführer – Die deutschen Oberbefehlshaber im Krieg gegen die Sowjetunion 1941/42. München, 2007. S. 440.

Вернуться

159

BA-MA. RH 19-II/170. Bl. 94.

Вернуться

160

В частности, в «Наставлении по борьбе с бандами» от 6 мая 1944 г. вновь подчеркивалось, что «борьба с бандами требует самого тесного взаимодействия между военными инстанциями, органами рейхсфюрера СС и гражданскими учреждениями» и что «пропаганда должна вестись единым образом». См.: Merkblatt 69/2, Nur für der Dienstgebrauch, Bandenbekämpfung (Gültig für alle Waffen), 6.5.1944. Berlin, 1944. S. 13, 70.

Вернуться

161

Hillgruber A. Die «Endlösung» und das deutsche Ostimperium als Kenrstück des rassenideologischen Programms des Nationalsozialismus // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte (Stuttgart), 1972. Heft 2. S. 140; Белов Н. фон. Я был адъютантом Гитлера. 1937–1945. Смоленск, 2003. С. 342.

Вернуться

162

Pohl D. Die deutsche Militärbesatzung und die Eskalation der Gewalt in der Sowjetunion // Hartmann C., Hürter J., Lieb P., Pohl D. Der deutsche Krieg im Osten 1941–1944. München, 2009. S. 79.

Вернуться

163

Römer F. The Wehrmacht in the War of Ideologies. The Army and Hitler’s Criminal Orders on the Eastern Front // Kay A., Rutherford J., Stahel D. (Ed.), Nazi Policy on the Eastern Front, 1941. Total War. Genocide, and Radicalization. Rochester, 2012. P. 75.

Вернуться

164

ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12450. Д. 82. Л. 2–3.

Вернуться

165

Uebrschär G.R. Hitlers Entschluß zum «Lebensraum»-Krieg im Osten. Progmatisches Ziel oder militärstrategisches Kalkül? // Ueberschär G.R., Wette W. (Hrsg.). Der deutsche Überfall auf die Sowjetunion «Unternehmen Barbarossa» 1941. Frankfurt-am-Main, 2011. S. 41.

Вернуться

166

Heer H. Tote Zonen. Die deutsche Wehrmacht an der Ostfront. Hamburg, 1999. S. 52–53.

Вернуться

167

Römer F. Kommissarbefehl: Wehrmacht und NS-Verbrechen an der Ostfront 1941/42. Paderborn, 2008. S. 359–367.

Вернуться

168

Ibid. S. 281; Krausnick H. Kommissarbefehl und «Gerichtsbarkeitserlass Barbarossa» in neuer Sicht // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte (Stuttgart), 1977. Heft 4. S. 730–733.

Вернуться

169

Jacobsen H.-A. Kommissarbefehl und Massenexekution sowjetischer Krieggefangener // Anatomie des SS-Staates. Gutachten des Instituts für Zeitgeschichte. // Buchheim H., Broszat M., Jacobsen H.-A., Krausnick H. (Hrsg.). Bd. 2. Olten und Freiburg im Breisgau, 1965. S. 199.

Вернуться

170

Krausnick H. Hitlers Einsatzgruppen. Die Truppe des Weltanschauungskrieges 1939–1942. Frankfurt-am-Main, 1998. S. 99—100, 110–112; Sydnor C.W. Soldaten des Todes. Die 3. SS-Division «Totenkopf» 1933–1945. Paderborn, 2002. S. 34–35.; Weise N. Eicke. Eine SS-Karriere zwischen Nervenklinik, KZ-System und Waffen-SS. Paderborn, 2013. S. 280–281.

Вернуться

171

Hartmann C. Verbrecherischer Krieg – verbrecherische Wehrmacht? Überlegungen zur Struktur des deutschen Ostheeres 1941–1944 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte (Oldenbourg), 2004. Heft 1. S. 25.

Вернуться