# Тонкий лёд

Андрей Собакин

Ему пятьдесят, ей шестнадцать. И между ними ничего нет, только лёд. Тонкий лёд.

Или небольшой рассказ о том, как брызги фантазии могут случайно попасть в реальность и привести к непредсказуемым последствиям.

Atque oculos oculis spectare fatentibus ignem…

Ovidius, ”Ars amatoria”, liber I, 570

И глядя глаза в глаза видеть отблески огня… (лат.)

Овидий, ”Искусство любви”, книга I, 570


Вам, наверное, интересно узнать, почему вот я сейчас лежу в постели посреди бела дня под этим уютным толстым тёплым одеялом? И почему вот здесь на тумбочке лежат лекарства и ждут своей очереди на приём? Не интересно? Почему? А, вы про это происшествие уже в газете прочитали… А вам тоже не интересно? Что? Вы в вечернем выпуске новостей по телевизору видели? Да, я помню, что я даже успел той рыженькой девушке с микрофоном что-то ответить, перед тем как меня погрузили в «скорую помощь»; правда, не помню что… А вам, вы говорите, интересно? Ну, это очень приятно, тогда я вам с удовольствием всё расскажу… Подождите минуточку – это моя дочка в комнату зашла, чай мне горячий принесла. О! И маленькую шоколадку! Сейчас она уйдёт, и я вам всё расскажу – не хочу, чтобы она услышала… Почему? Ну, это вы очень скоро сами поймёте. Вот – ушла… И, кстати, ни в газете, ни по телевизору вам бы всё равно эту историю никто бы так не рассказал. Потому что они увидели только несколько минут из неё, тогда как сама история и намного длиннее и, как мне кажется, намного интереснее. И пока она ещё никому кроме меня не известна. Так что вы будете первыми. Ну, возможно, ещё один человек может о чём-то догадываться – вы скоро узнаете кто.

Итак, эта история началась в один прекрасный день, когда по дороге с работы я заехал к ледовому дворцу спорта, чтобы забрать мою дочь Юлию после тренировки по фигурному катанию – для своих тринадцати лет она делала неплохие успехи, и мы недавно перевели её в новую секцию с занятиями шесть раз в неделю.

Как только я вошёл в фойе, у стеклянной двери, ведущей на ледовую арену, я заметил нескольких девочек из Юлиной группы и направился к ним. Все девочки были на коньках с разноцветными пластиковыми чехлами на лезвиях, все в одинаковых чёрных куртках с эмблемой клуба на спине и с одинаково убранными назад и наверх, собранными в пучок волосами. Сбившись в плотную стайку, девочки что-то оживлённо обсуждали. Подойдя поближе, я увидел и Юлию – она тут же повернулась ко мне и, протиснувшись между подруг, сделала несколько шагов навстречу. Я же наоборот замер на месте с недоумением глядя на дочь. Всё лицо Юлии было измазано в крови: щёки, лоб, нос, а к губам Юлия прижимала несколько пропитанных кровью бумажных салфеток. Вид у неё был двойственный: с одной стороны вся эта кровь, а с другой – сияющие глаза и радостная улыбка, заметная даже за прижатыми к губам салфетками.

– Юля, что случилось? – растерянно спросил я.

– Тест сдала, – ответила довольная Юля, – У нас сегодня тестирование было.

– А кровь почему?

– Упала и коленкой губу разбила, – пояснила девочка, – Но тест судьи всё равно засчитали, потому что я уже потом упала. Дина Григорьевна сказала, что я заплатила за сдачу теста кровью.

– Как можно коленкой губу разбить? – удивился я, – Иди хоть умойся…

– Можно, – ответила Юля, – Я гибкая, у меня растяжка хорошая.

И она направилась в сторону раздевалки. За ней потянулись и другие девочки, а я остался ждать, коротая время разглядывая через стеклянную дверь, как на ледовую арену выехала ледозаливочная машина и начала обработку льда…

Дочка вернулась минут через десять; уже без коньков, умытая, с распущенными волосами и с заметно опухшей губой с корочкой засохшей крови на ней. Она была не одна – несколько её подружек остановились чуть в стороне неподалёку.

– Пап, можно я с девочками в кафетерий пойду? Отметим сдачу теста фантой с пирожными, – и она вопросительно склонила голову набок.

– Можно, конечно, – сказал я, – Я пока здесь подожду. У тебя деньги есть?

Юля неопределённо пожала плечами, и я дал ей первую же подвернувшуюся в кошельке банкноту. Когда дочка с подружками ушла, я открыл тяжёлую стеклянную дверь и вышел к ледовой арене. Здесь было заметно холоднее чем в фойе – ощущалось присутствие обширной ледяной поверхности. Пока я поднимался повыше на трибуну, ледовый комбайн всё ещё ездил по льду. Однако как только я сел в последнем ряду, машина с каким-то жутким завыванием покинула арену, и на свежий сверкающий лёд начали выходить девочки-фигуристки, у которых сейчас начиналась тренировка. Их было четверо, все с одинаково убранными волосами, в одинаковых чёрных одеждах: облегающие штаны натянутые внизу поверх коньков и плотно прилегающие курточки с эмблемой клуба на спине. Девочки сразу для разогрева начали накручивать круги вокруг ледовой арены энергично при этом размахивая руками. И если на первом круге они ещё только набирали скорость, то потом уже казалось, что они буквально парят над поверхностью льда, лишь иногда едва касаясь её лезвиями коньков. Вся четвёрка выдерживала один и тот же темп, и поэтому девочки не размазывались по всему льду, а мчались компактной группой словно стайка шустрых рыбок в аквариуме. Периодически, не сбавляя скорости, они подпрыгивали, успевая при этом повернуться на 180 градусов, и продолжали такое же энергичное движение, но уже спиной вперёд, чтобы через несколько секунд снова развернуться в коротком прыжке. Сначала с трибуны они казались мне удивительно похожими друг на друга, словно клонированные копии. Однако приглядевшись, можно было различить индивидуальность каждой из них: кто-то делал всё чётко, резко, отрывисто, кто-то – плавно с мягкими переходами, кто-то – комбинировал в разных пропорциях. Закончив круги разогрева, девочки более-менее равномерно распределились на льду и начали отрабатывать разные упражнения. Их тренер, энергичная блондинка, в ярко-синей короткой куртке резво перемещалась между своими подопечными давая им разные ценные указания – на трибуне мне ничего не было слышно, я только видел её жестикуляцию.

Наблюдая за фигуристками я как-то сразу выделил одну из них. Это получилось как-то само собой. Девочка снова и снова пыталась выполнить довольно сложный прыжок с несколькими оборотами в воздухе (в терминологии фигурного катания я не очень силён), и каждый раз падала, так и не завершив его. Мне показалось, что падала девочка довольно интересно – не просто примитивно грохалась об лёд, а как бы плавно стекала вниз, как в замедленной киносъёмке, очень по-кошачьи как-то…

Потом тренер включила музыку пультом, который был у неё в руке (я сначала подумал, что у неё в руке был мобильный телефон), и девочки по очереди начали работать над своими программами. Пока одна откатывала программу, остальные, стараясь не мешать, либо продолжали тренироваться по краям ледовой арены, либо с интересом наблюдали за выступающей прижавшись спиной к бортику. Смотреть стало интереснее, и я, действительно, увлёкся. Девочки показались мне заметно старше Юлии, и уровень их катания был также заметно выше. Эти тренировочные выступления были недолгими, минуты три. «Стекающая на лёд», моя фаворитка, выступала третьей. Как и остальные девочки, она выкатилась на центр ледовой арены грациозно подняв руки над головой приветствуя воображаемых зрителей. Потом зазвучала музыка, и девочка начала свою программу. Я обратил внимание на отсутствие у неё заметных переходов между элементами; у других девочек было видно, что вот сейчас она делает одно, а сейчас переходит к другому. Здесь же элементы плавно перетекали друг в друга без какой-либо чёткой границы между ними – очень женственно и очень по-кошачьи. Даже упав на лёд не завершив прыжка, девочка продолжила вращение, коснувшись попой льда всего на долю секунды, и уже в следующем обороте снова оказалась на ногах. Закончив программу, она остановилась посреди арены, присела, упустившись на одно колено, и коснулась ладонями льда… Музыка смолкла. Девочка встала и, подняв голову, посмотрела прямо на меня. Даже с такого расстояния мне показалось, что я различил цвет её карих глаз… Потом она откатилась в сторону, а её место в центре арены заняла следующая фигуристка. Меня удивило, откуда та смогла так быстро появиться? Я же вроде помнил, что во время выступления, никого кроме той девочки на льду не было, а сейчас я увидел и других фигуристок, и тренера…

– Это первая группа, – внезапно совсем рядом раздался голос Юлии, и я аж вздрогнул от неожиданности. – Их Дина Григорьевна сама тренирует.

Увлекшись выступлением фигуристки, я даже не заметил, когда подошла Юлия. Интересно, как долго она стояла рядом? И тут я обнаружил, что не сижу на скамейке в последнем ряду, а стою в проходе спустившись на несколько ступенек вниз. Странно, я даже не мог вспомнить, когда я успел это сделать – наваждение какое-то…

– Я готова, – сказала Юля, – Можем ехать.

Уже в машине, повернувшись ко мне, дочь доверительно соообщила:

– Теперь, после сегодняшнего теста, Дина Григорьевна сказала, что я могу перейти к ней в первую группу, если захочу.

– А ты хочешь?

– Не знаю… – Юля вздохнула, – Там большие девочки, им лет по пятнадцать-шестнадцать. Они с нами даже не разговаривают. Да и подружек мне бросать не хочется, особенно Женьку и Катю. Пожалуй, я продолжу пока в моей группе. Потом посмотрим.

– Ну, делай, как считаешь нужным, – ответил я.

На следующий день я снова заехал во дворец спорта. Ожидая Юлию, я присел на диванчике в фойе и погрузился в мой смартфон. На таком же диванчике напротив разместились три девочки, судя по одинаково убранным волосам – тоже из секции фигурного катания и примерно юлиного возраста. Одна из девочек держала в руке смартфон, а две другие сидели прижавшись к ней по бокам – они явно смотрели в смартфоне что-то интересное. Потом они встали с диванчика и пошли в сторону раздевалок. На мгновенье оторвавшись от смартфона, я проводил их взглядом и собрался было опять уткнуться в экран, как что-то заставило меня снова поднять взгляд на удалявшихся девочек. Та, что шла в центре, хозяйка смартфона – именно её какая-то невидимая простому взгляду аура привлекла моё внимание. Я не сомневался, что это она была вчера на льду, хотя сейчас ни фигура её, ни движения ничуть на походили на то, что я там тогда видел. Не было ни следа той обволакивающей кошачей женственности, той гибкости, того сгустка силы, скорости и энергии. Была всего лишь обычная девочка-подросток, которая дурачится со своими подружками. Даже голос и смех её показались мне какими-то слишком уж детскими, вроде как щенячьими что ли… Неужели это и правда была она? Я всё ещё помнил её взгляд на меня со льда. Почему она это сделала? Просто потому, что я был единственным зрителем на трибуне?

Сам не зная почему, я подошёл к стенду с расписаниями и поискал глазами первую группу. Вот как! Оказалось, что по средам и пятницам тренировка Юлии совпадала с тренировкой первой группы. Поскольку Юлии всё ещё не было, я стал прогуливаться по фойе разглядывая развешанные на стенах фотографии фигуристок и хоккейных команд. Через некоторое время несколько девочек-фигуристок прошли мимо меня в сторону стеклянной двери ведущей на ледовую арену. Шествуя на коньках с яркими разноцветными чехлами на лезвиях девочки казались гораздо выше, а их вынужденно скованная походка придавала им сходство с молодыми оленятами пробующими свои первые шаги на непропорционально длинных ломких ногах. Я посмотрел им вслед и подумал: «Да нет, ничего необычного, такая же как и остальные». И мне захотелось снова увидеть её на льду, хотелось, чтобы та магия вернулась на эти три минуты её программы… Но в коридоре уже появилась раскрасневшаяся после спортзала Юлия готовая ехать домой. Тогда я решил просто приехать в пятницу на полчасика пораньше, когда Юлия и первая группа будут на льду одновременно…

…До конца тренировки оставалось ещё минут пятнадцать. Я прошёл через фойе спорткомплекса и сразу вышел к ледовой арене. На этот раз я не стал подниматься на трибуну, а просто подошёл к бортику. Прямо напротив меня, на льду, тренировалась та самая девочка-фигуристка. Раз за разом она повторяла один и тот же прыжок – разгонялась по дуге, потом резко ударив коньком по льду, взлетала, делала два оборота в воздухе и приземлялась в белом облаке ледяных брызг. Получалось не всегда удачно – она то падала на лёд мягким местом, то каким-то чудом всё-таки сохраняла равновесие, но было понятно, что элемент не удался. Заметив меня, она на мгновенье остановилась, пару секунд внимательно посмотрела, а потом отвела взгляд и снова начала разгоняться для очередного прыжка. Приземлившись, на этот раз удачно, она опять бросила на меня короткий взгляд, словно чтобы убедиться, что я увидел, что у неё на этот раз всё получилось. Другие фигуристки в это время тренировались, распределившись по всей ледовой арене, и Юлию я заметил в самом дальнем конце.

– Даша! – тренер Дина Григорьевна в синей куртке подкатилась к девочке напротив меня и начала что-то ей говорить, при этом та внимательно слушала периодически кивая головой.

Теперь я знал её имя!

Потом тренер, поманив Дашу за собой, отправилась на другой конец ледовой арены. Перед тем как последовать за ней, девочка снова коротко, но внимательно посмотрела на меня, а потом отвернулась и укатилась размашистыми широкими шагами чуть наклонившись вперёд ритмично покачиваясь из стороны в сторону.

Прошло несколько дней. Я специально приезжал за Юлией по средам и пятницам чуть пораньше, чтобы успеть посмотреть как дочка и (почему бы и нет?) Даша тренируются на льду. Впрочем, продолжалось это недолго, так как в один прекрасный день (именно так мне тогда показалось) Юля сказала, что согласилась на переход в первую группу, как она выразилась, «к старым тёткам».

– А то получается, что у меня сейчас самый высокий уровень в группе, – пояснила она, – А это как в первом классе на второй год остаться и быть там самой умной.

Теперь я мог созерцать Дашу каждый раз, когда забирал Юлию. Не всегда получалось приехать пораньше чтобы увидеть её на льду – задерживался на работе, сидел в пробках… Но зато теперь я видел Дашу практически регулярно, и если не на льду, то после тренировки в фойе спорткомплекса. Мне казалось, что никто ничего не замечал, разве что Дина Григорьевна начала мне приветливо улыбаться и здороваться. Девочки из группы никак не реагировали, даже Юлия. И только Даша иногда перехватывала мой взгляд и тут же сразу отворачивалась. Я много раз видел, как она улыбалась и смеялась с подругами, однако я ни одной улыбки от неё ни разу не получил – замечая меня она всегда делала серьёзное выражение лица, даже если улыбалась или смеялась всего секунду назад.

Странно, но у меня никогда не возникало желания заговорить с ней, или я просто боялся? Я словно снова ощущал себя прыщавым долговязым подростком в школе, когда каждый день было обязательно хотя бы мельком увидеть одну девочку из параллельного класса, но даже в самой дикой фантазии я бы не отважился заговорить с ней. Впрочем, тогда это была подростковая робость и патологическая неуверенность в себе, сейчас же, даже если в результате получается то же самое – это осознание принадлежности разным поколениям, разным мирам… О чём мы могли говорить? Даша для меня была словно Алиса из будущего, пришелец из другого времени, другого измерения. Впрочем, и для неё я сам был таким же пришельцем, только из прошлого. Просто произошло удивительное совпадение, и нам удалось пересечься во времени здесь и сейчас. Потом время, которое сейчас чуть-чуть замедлилось, чтобы хоть ненадолго продлить нашу встречу, вновь устремится в будущее, унося с собой Дашу и оставляя меня в прошлом… И кто знает, удастся ли нам встретиться снова в круге вечного возвращения? Или мы уже встречались раньше? В прошлой жизни? Я почему-то ничуть не сомневался, что эти удивительно красивые всепоглощающие карие глаза я уже видел. Где? Когда? У кого? Может быть, у той незнакомой соседки по трибуне в Колизее, в Древнем Риме, когда случайно прижался бедром к её бедру, и она не отодвинулась, а наоборот, ещё сильнее прижалась и посмотрела на меня, хотя рядом с ней с другой стороны сидел то ли её муж, то ли отец? Или в Вавилоне на рынке у ворот с крылатыми львами у той девушки, которая продавала сливы из плетёной корзины? Вкус тех слив я помню и сейчас, спустя четыре тысячи лет… Или, может быть, нашей встрече ещё только предстоит случиться? И когда мы встретимся через сотни или, может быть, тысячи лет, я буду лихорадочно вспоминать, где я мог видеть раньше эти удивительные, прекрасные карие глаза? Смогу ли я вспомнить тогда этот день, когда тысячу лет назад на ледовую арену выкатилась эта девочка со столь изящно изогнутой спинкой, с аккуратно убранными волосами и с поднятыми вверх в приветствии руками?